Все вышло очень быстро и очень глупо. Артур остался сражаться с врагами - обнаженная шпага, гордая осанка, совершенно безумное лицо. Он всегда становился безумцем, когда приходила беда, когда горевший в их общей крови огонь становился нестерпим и рвался наружу, но в тот раз - особенно. Он наверно и сам не понимал, что был в шаге от того, чтоб стать настоящим демоном, упивающимся убийствами и смертями… как не понимал этого никогда. Он остался сражаться, а она побежала. Побежала, хотя и понимала, что все это бессмысленно и тщетно - еще до того, как из-за углов на проклятый переулок выбежали люди в масках, такие же, как оставшиеся позади. Вот только здесь и сейчас некому было ее спасти.

Лаэнэ Айтверн выхватила из рукава стилет. Тонкий, острый, идеально заточенный… ее маленькую смертельную иглу, никогда раньше не оставлявшую свою хозяйку. И не предававшую - просто потому, что пользоваться ей прежде не доводилось ни разу. От страха мутилось перед глазами, но девушка все же сделала укол - прямо в живот первому из подвернувшихся врагов. Ее руку тут же перехватили и грубо вывернули, оружие само выпало из потерявших силу пальцев. Впрочем, силы в этих пальцах не было никогда. Лаэнэ грубо обхватили за плечи и талию, она пробовала вырваться, но держали ее крепко. Девушка закричала и продолжала кричать, призывая на помощь кого угодно - брата, живущих в квартале людей, Создателя, но ответили ей только наглухо закрытые ставни. Затем последовал удар чем-то тяжелым по затылку, и вокруг сделалось темно и тихо.

Она очнулась в небольшой, скудно обставленной комнате. Узкая кровать без матраса, застеленная белой простынью, голые каменные стены, тонкий серый ковер на полу. Из комнаты вела лишь одна дверь - массивная, обшитая железом, с маленьким отверстием внизу и таким же маленьким оконцем наверху - оконцем, зарешеченным стальными прутьями. И лишь одно окно - у самого потолка, и тоже зарешеченное. Окно выходило в клонящийся к закату день, и когда Лаэнэ очнулась, видимый край неба был подернут золотом. Мир погружался в ночь, а ей досталась тюремная камера. Клетка. Пять шагов от стены до стены.

Лаэнэ села на кровати, уперевшись спиной в стену и обхватив руками колени. Закрыла глаза. Ее немного подташнивало и болело ушибленное плечо, но в остальном девушка чувствовала себя прилично. В той степени, в какой можно чувствовать себя прилично, если знаешь, что находишься в тюрьме. В тюрьме… Ее похитили не обычные уличные грабители, ну да последнее было ясно и так. Кто-то очень тщательно подстроил им с Артуром засаду… кто? И зачем? Выкуп? Шантаж? У происходящего не могло не быть цели, и от этой цели за милю разило либо наживой, либо политикой. Одно из двух, выбирай, что нравится. Дочери лорда Раймонда стало страшно, и она погрузилась в бесцельные размышления, которые единственные могли отвлечь ее от холодных стен, от давящей тишины, от крохотного окна с лоскутом неба в нем и от страха. Когда ты ничего не можешь сделать, ты можешь хотя бы думать. Из-за двери не доносилось ни шороха, и это было хуже всего.

Прошел очень длинный час, и когда небо окончательно потемнело, став из золотистого темно-лиловым, к Лаэнэ пришли. Дверь отворилась медленно, с тяжелым скрежетом, и в камеру вошел крепкого сложения мужчина, несший перед собой дымящий факел. За спиной пришельца маячил воин в легких доспехах и в шлеме, не решивший переступить через порог. Господин и слуга.

- Вечер добрый, госпожа, - сказал мужчина с факелом, стараясь говорить мягко. Облаченный в простые, но ладно сшитые черного цвета одежды, он не держал на виду оружия. У зашедшего в комнату человека было правильное, хотя и тяжеловесное лицо, прошитые седыми прядями черные волосы падали ниже плеч. Одетый в черное гость был прекрасно знаком дочери герцога Айтверна, ну еще бы, она ведь не раз видела его при дворе, среди прочих надменных вельмож, но не теряющимся в роскошной толпе, а напротив, возвышенным над прочими дворянами… почти надо всеми. Этот человек нередко стоял по левую руку от королевского трона. Этот человек однажды танцевал с Лаэнэ на балу, и она надолго запомнила, какие у него сухие, жесткие, мозолистые руки.

- Лорд Лайдерс, - произнесла девушка, морщась от забивающегося в ноздри соленого дыма, - я почему-то ничуть не удивлена.

- Тогда вы слишком дурного обо мне мнения, - сказал герцог Мартин Лайдерс. - Я сам не знал, что пойду на такое. Мне пришлось.

- Да? - спросила Лаэнэ.

- Увы, - признался Лайдерс немного виновато. - Обстоятельства сложились так, что мне пришлось приказать доставить вас сюда… Я не больно хотел, и с охотой нашел бы иной выход, существуй он.

Девушка не ответила. Ее вдруг захлестнуло презрение к этому высокому красивому человеку с мужественным, но сейчас таким неуверенным лицом, к человеку, похитившему ее посреди бела дня и посадившему в тесную клетку, но принявшемуся оправдываться перед своей жертвой, оказавшись с ней лицом к лицу. Как он, держащий ее жизнь в своей хватке, смеет быть такой тряпкой? Как ему хватает духу опуститься до такого ничтожества? Охотник, загнавший дичь на край обрыва, чего же ты боишься?

Герцог огляделся, очевидно в поисках стула. Стульев в комнате не было. Как и вообще мебели, кроме кровати, на которой сейчас сидела девушка.

- Я не могу предложить вам сесть, - Лаэнэ постаралась собрать в своем голосе столько высокомерия, сколько у нее вообще было. - Надеюсь, ваши ноги не отвалятся, если вы немного постоите.

Губы лорда Мартина дрогнули:

- Я мог бы… опуститься на одно ложе с вами.

Лаэнэ ответила не сразу, лишь когда удалось подавить новый укол страха. Девушка надеялась лишь, что ее слова прозвучали твердо.

- Не могли бы. И вы знаете это не хуже, чем я.

Северный герцог быстро взмахнул в воздухе факелом, пламя дернулось, упало и вновь взвилось. Что это, внезапное раздражение или попытка защититься? Похоже, все же второе. Неужели вот это - наследник Полуночных Волков? Впрочем, отрешенно подумала Лаэнэ, я-то сейчас тоже наверно со стороны смотрюсь препаршиво. Лицо наверняка бледное, как у утопленницы, хорошо, если пот на лбу не выступил…

- Может, и знаю, - согласился Мартин. - Неважно… Я пришел, чтобы… извиниться перед вами. Боюсь, обстоятельства, в связи с которыми вы оказались у меня в гостях…

- Я не оказывалась у вас в гостях, - перебила его Лаэнэ с удивительной для самой себя резкостью. - Вы меня похитили.

- Похитил, - жестко сказал Лайдерс. Эта его жесткость поразила девушку едва ли не больше, чем предыдущие слабость и неуверенность. - Если хотите говорить прямо - поговорим прямо. Я похитил вас и намерен держать в заложниках. Мне нужно кое-что от вашего отца, и я это что-то получу. Через вас. Родители имеют обыкновение дорожить детьми. Вас устраивает мой ответ? - его щека чуть дернулась, а спустя мгновение лицо стянула маска отстраненного высокомерия.

- Что с моим братом? - быстро спросила Лаэнэ, выбрасывая из головы все, что ей только что сказали, заставляя себе поверить, что ей не говорили ничего. Не думать, не слушать, не понимать… Немедленно забыть… Иначе не сможешь совладать с паникой.

- Ваш брат… Люди, которые должны были пленить его, не вернулись. Думаю, он жив. Довольны? - спросил герцог.

- Нет, - ответила девушка, подаваясь вперед, чуть-чуть привставая с жесткой кровати. Не думать, не думать, не думать… Выбросить все из головы, превратить сознание в заполненную светом морозную пустоту… Не дать страху овладеть ей - иначе уже ничто не поможет. Иначе Лаэнэ Айтверн закричит от ужаса и забьется в самый дальний угол, какой только есть в этой клети. - Я недовольна. Я недовольна вами, герцог Лайдерс. Вы утратили остатки разума. Вы ведете себя как бешеный зверь. Вы не работорговец, чтобы похищать людей! Король, когда узнает, объявит вас вне закона. А мой отец снимет с вас голову и насадит ее на копье.

- Меня весьма мало волнует, что скажет король. И вам-то это никак не поможет.

Лаэнэ опустилась обратно, вновь прислонившись к стене. Она очень надеялась, что захлестнувшая ее слабость осталась для Лайдерса незамеченной. Пустота вздрогнула, раздаваясь в стороны и готовясь лопнуть как мыльный пузырь. На самой грани преломлялся холодный свет.

Не думать!

- Вам это поможет еще меньше, - заметила Лаэнэ Айтверн, пытаясь спрятаться за помимо ее воли складывающимися в предложения словами, надеясь забыться и превратиться в ничто. Это не она говорит, а кто-то другой. Может быть, это говорит отец. Может быть, это говорит брат. Но не Лаэнэ. Лаэнэ здесь нет. Она спряталась или спит. Ее здесь нет, и с ней ничего не случится. - Я могу истолковать ваши слова единственным образом. Вы бунтовщик и восстали против законной власти.

- Да… Вы совершенно правы. Я бунтовщик. А бунтовщики не ограничены ни законами, ни этикетом. Вы в моей власти, а потому следите за языком. Если не хотите его утратить… и не только его… - было в его браваде нечто неестественное, нарочито грубое и казавшееся ненастоящим. Так говорят только злодеи в глупых сказках. Лаэнэ смогла это заметить, даже несмотря на колотившую ее изнутри истерику. Она уже собралась с силами, готовя достойную, как ей казалось, отповедь, когда Мартин добавил. - И если герцог Айтверн отклонит мои требования, вы, леди, будете мертвы.

- Я… Вы… - Лаэнэ запнулась.

- Посмею, - подсказал Лайдерс. - Если вы об этом. - По его лицу скользнула странная тень, тут же сгинувшая.

- Вы… - девушка сглотнула подступивший к горлу комок и замолчала.

- Можете продолжать, - лорд Мартин сделал шаг назад, к открытой двери. Пламя вновь мигнуло. В коридоре сопел стражник - очень даже громко сопел, но Лаэнэ заметила это только сейчас. Солдат переминался с ноги на ногу. Интересно, он-то что по поводу этого всего думает?

Неважно. Неважно. Неважно!

- Ваша судьба сейчас зависит от воли вашего отца, - продолжал Мартин. - Если он примет мои требования, в вашей неволе больше не будет нужды. Я отпущу вас домой, и все у вас будет хорошо. Я надеюсь, что будет. Но если герцог Айтверн окажется упрям, я не смогу оставить его упрямство безнаказанным. Кроме того, дворянин всегда обязан исполнять свои обещания. Я убью вас, дабы не оказаться лжецом. Поскольку вы девица благородного происхождения, и поскольку мне претит лишняя жестокость, я сделаю это сам и быстро. Не думаю, что вы успеете почувствовать боль. Если даже успеете, то совсем ненадолго. Я повидал много мертвецов, многих из них сделал мертвецами сам. Лица очень немногих из них отражали боль или страх. Обычно только покой. Все умирают, рано или поздно. Возможно, для вас умереть будет не так уж и страшно. В конце концов, вы всего лишь женщина. Вам не стоит ждать от жизни слишком многого.

Лайдерс коротко поклонился, как будто бы извиняясь - и тут стены пустоты, которые Лаэнэ Айтверн возвела вокруг себя, наконец обрушились. Но их смел отнюдь не страх. Совсем иное чувство. Ярость. Лаэнэ почувствовала, как волна гнева, подобная морской волне, захлестывает ее с головой.

- Всего лишь женщина? - переспросила Лаэнэ. - А кто же в таком случае вы, великий лорд? Всего лишь мужчина? Что есть у вас такого, чего нет у меня - такого, чем бы стоило похвалиться? Ваша мужская сила? Я не вижу у вас силы, лорд Лайдерс. Будь у вас сила, вы бы не пришли с такими речами. Вы бы не оправдывались, как провинившийся псарь. Вы бы не убеждали меня и себя, что ни в чем виноваты. Не говорили, что делаете все правильно. Вы бы просто убили меня, возникни такая нужда. Как убивают настоящие мужчины. Но вы так не умеете. Вы знаете, что поступаете подло, хотите об этом забыть, но не можете. У вас не получается. У вас нет силы даже для такой малости. А что у вас есть? Может быть, у вас есть ваша воинская доблесть? Ну где же она тогда, лорд Лайдерс? Ткните в нее пальцем, вдруг появится. Вы бежите от войны, откупаясь от нее моей жизнью. Настоящий воин никогда не поступит так. Настоящий воин развернет полки и пойдет брать штурмом вражеский замок. И победит. Или погибнет. Но погибнет с честью. А у вас и чести нету, герцог. Разве честь предписывает мужчине угрожать женщине смертью? Нет, я совсем забыла, это предписывает вам ваша мудрость. Забота о благе страны. Так вот, знайте - мне плевать на вашу страну. Мне нет до нее дела. Мне не нужна страна, ради которой меня могут убить. Это не моя страна. Я не желаю иметь с такой страной ничего общего. И если вы ради этой проклятой страны желаете меня убить - да, вы можете это сделать. Ну так сделайте, если только хватит отваги. А потом ждите, когда сюда придут мои отец и брат, и покончат с вами. Айтверны никогда не бросают своих в беде. Не найдется на земле камня, под которым вы смогли бы укрыться.

- Вы безумны, - сказал Мартин. - Вы глупая маленькая дрянь. Вы не понимаете, о чем говорите. Вы - Айтверн во всем. Из-за таких, как вы, Иберлен скоро развалится на куски.

- В таком случае, пусть разваливается! Придумали себе довод и теперь держитесь за него что есть сил. Если Иберлен развалится, то из-за подонков вроде вас. Из-за мерзавцев, возомнивших себя государственным мужами. Как смели вы заточить меня сюда? Как смеете вести со мной такие речи? Как смеете угрожать мне смертью? Я не ровня вам! Я - высокой крови, наследница Древних, дитя тех, кто поверг повелителя тьмы! Что в сравнении с этим ваши северные скалы? Все равно что земляной червь в сравнении с вами! Вы недостойны даже разговаривать со мной, не то что распоряжаться моей судьбой. Я не желаю больше видеть вас здесь. Меня утомило ваше смрадное общество. Убирайтесь с глаз - и оставьте меня наконец одну.

- Воля ваша, - Лайдерс вновь поклонился. - Я не вижу смысла дальше говорить о чем-то с женщиной. Да еще не умеющей смотреть дальше кончика носа. Я разъяснил вам, в чем заключается ваше положение, а вести с вами споры мне не нужно. Когда вы мне понадобитесь, я за вами пришлю.

Лаэнэ не ответила. Лишь когда лорд Мартин наконец вышел в коридор, и дверь за ним захлопнулась, и загремел опускаемый засов, и послышались удаляющиеся шаги, шаги лишь одного человека, потому что солдат явно остался на страже - лишь тогда девушка позволила себе замолотить по стене кулаками. Она била по стене - со всей злостью, какую могла собрать, а злости в ней сейчас было много. Она била до тех пор, пока не заболели руки до самых плеч. Она жалела, что у нее нет силы достаточной, чтобы ударить Лайдерса.

… Лаэнэ не знала, как пережила последовавшую бесконечную ночь. Часы тянулись медленно, неотделимые один от другого, неразличимые на циферблате времени, падали, как крупинки в очень больших песочных часах с очень узким горлышком. Она ворочалась в бреду, даже не пытаясь заснуть, да и каком сне тут могла идти речь. Временами отчаяние и паника становились совсем нестерпимыми, и тогда хотелось закричать в голос… но за дверью караулил вражеский солдат, и это заставляло девушку держать себя в руках.

Когда небо начало немного светлеть, за ней снова пришли.

Из коридора донеслись быстрые шаги, а потом немного знакомый мужской голос спросил:

- Кто тут содержится?

- Пленница, сэр, - Лаэнэ впервые услышала, как говорит караулящий ее стражник. У него оказался низкий, сорванный голос.

- Ясно, что не эльфийский принц. Отворяй, я поговорю с ней.

- Не велено, сэр, - отвечал стражник немного неуверенно. - У меня приказ от герцога. Пускать только герцога.

- Тупое полено. А у меня приказ от герцога побеседовать с этой дамой. Того самого герцога, что командует тобой, между прочим. Возможно, ты решил со мной спорить?

- Сэр… Я вас знаю, видит Бог, но…

- А раз знаешь, открывай.

Возражений больше не последовало, видать решительной тон окончательно убедил караульного. Спустя несколько секунд дверь отворилась, и в комнату зашел человек в роскошной темно-синей одежде, поверх которой был наброшен просторный черный плащ. В предрассветных сумерках Лаэнэ не могла различить его лица.

Человек подошел к самой постели, опустил голову:

- Сударыня… Рад, что нашел вас, - сказал он негромко. Только тут Лаэнэ и узнала своего гостя. Александр Гальс, один из бесчисленных приятелей Артура. Повелитель Юга. Александр был главой богатого и знатного рода, и принял титул несколько лет назад, после гибели отца. Он посещал столицу не так уж часто, проводя много времени в своих владениях, на юго-востоке Иберлена. Гальс имел репутацию человека сдержанного, нелюдимого и вместе с тем решительного. Еще молодой граф славился как отменный турнирный боец и отлично владел копьем, да и из нескольких проведенных им дуэлей вышел победителем. Он приходился дальним родственником семье Айтвернов, через давно покойную супругу лорда Раймонда, впрочем, едва ли подобному родству можно было придавать значение. В политику Александр обычно не лез, но считался безоговорочно верным престолу… как, впрочем, считались верными и Лайдерсы. Девушка никак не ожидала увидать его здесь и сейчас, в этом месте.

- Значит… вы тоже, - сказала она.

- Зависит от того, что вы под этим понимаете… но да, - Гальс усмехнулся. - Я тоже. Как вы? - его тон стал серьезным. - Вы в порядке?

- Не имеет значения, - отрезала Лаэнэ. - Зачем вы сюда пришли? Вас послал Лайдерс? Что ему опять надо?

- У меня были причины нанести визит, - сообщил граф неопределенно и понизил голос до шепота. - Я плохо вас знаю, госпожа, а вы - плохо знаете меня, но прошу принять на веру. Я ваш друг. Тихо! - оборвал он попытку возразить. - Тихо, госпожа… Тот солдат не должен услышать. Я пришел вас спасти. Только молчите сейчас… ни звука, хорошо? Все зависит от вас, поняли?

Лаэнэ вгляделась в бледное, серьезное, сосредоточенное лицо своего собеседника. Чуть прищуренные глаза, заострившиеся скулы, напрягшаяся нижняя челюсть. Девушка вдруг поняла, что Гальс невероятно, немыслимо напряжен, и пытается скрыть это напряжение поистине запредельным усилием воли. Если сама Лаэнэ висела над бездной, то пришедший к ней человек в эту бездну уже падал, падал каждый миг, что проводил здесь, и старался по крайней мере не кричать особенно громко, проваливаясь сквозь облака.

Дочь герцога Айтверна кивнула.

- Спасибо, - все так же шепотом сказал Гальс. Пятясь, сделал несколько шагов назад. Обернулся к охраннику. - Скучно, должно быть, здесь стоять? - осведомился граф, и заданный вопрос не вязался с ледяным тоном, которым он был произнесен.

- Не то слово, - отозвался солдат. - Скучно, да и тошно по правде немного… Ладно бы мужика стеречь, врага там какого или подлеца, так ведь нет, девчонку, да и дело грязноватое… - Воин запнулся, очевидно сообразив, что ляпнул лишнее. - Вы меня неправильно не поймите, - засуетился солдат, - я служака простой, мое дело маленькое… Просто, понимаете, пахнет все это… не так чтобы хорошо.

- Понимаю, - медленно сказал Александр. - Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю.

Дальнейшее заняло всего несколько секунд. Граф молниеносно выхватил меч, сделал шаг к солдату, одним летящим движением распрямляя руку. Охранник только и успел, что нелепо дернуться - кончик клинка вонзился ему в горло. Александр рванулся вперед, высвобождая и пряча оружие, и обнял умирающего. Неспешно опустил его на пол, так, чтоб не загремели доспехи. Стало очень тихо.

- А нам с вами, госпожа, нужно идти, - как ни в чем не бывало сказал Александр, поднявшись с колен. - За выходом из этого коридора стоят двое стражников. Еще двое - на боковой лестнице, выводящей из темниц. Через главный выход мы не пойдем, людей там больше, чем демонов в аду. Пойдем, где можно пройти. Двое и двое. Запомните эти числа. Они видели, как я входил в темницы в одиночку, и удивятся, если я выйду со спутницей. Поэтому мне придется их убить. И убить тихо, чтоб они не подняли тревогу - иначе мы мертвецы. Вы мне поможете?

- Я умею обращаться с оружием, - ответила Лаэнэ.

- Приятно слышать. Вставайте, - граф протянул девушке руку. Лаэнэ немного поколебалась, затем приняла ее. Рывком Александр поставил девушку на ноги. - Представим, что вы на маскараде, - он отошел к трупу и принялся его разоблачать. - Конечно, маскарад выйдет мерзейший, но что тут поделаешь. Возьмите этот плащ, он немного забрызган кровью, но вам не на бал идти. А вот шлем, вы безусловно прекрасны, но вашу красоту лучше на время скрыть. И меч… Воспользуйтесь им получше, ладно? Не хочу, чтоб мои усилия пропали даром.

- Зачем вы это делаете? - спросила Лаэнэ, глядя на протянутый ей черный с серебром плащ. Цвета Лайдерсов.

- Я никогда не убивал детей. И другим не позволю. Одевайтесь, ну же!

Девушка подчинилась. Для начала она натянула оказавшуюся до жути неудобной перевязь с мечом, ножны тут же принялись бить ее по бедру, стоило сделать только шаг. Лаэнэ накинула на плечи плащ, оказавшийся очень просторным, и завернулась в него. Осторожно надела шлем на голову, острая стрелка приникла к носу, обжегши его холодом.

- За гвардейца вас, все же, примет только слепой, - поджав губы, сообщил Гальс. Его голос теперь казался немного приглушенным. - Ну ладно… Если… Когда минуем караулы, будем пробираться малолюдными местами, глядишь повезет. Мне бы вас из особняка вывести, а дальше - свобода. Идемте.

Коридор, в который они вышли, оказался длинным и просторным, заполненным холодным свежим воздухом - никакой мертвенной затхлости, что обычно приписывают казематам. Впрочем, настоящими казематами эта темница явно не была.

Здесь было много камер, таких же как та, в которой держали Лаэнэ, но все, похоже, пустовали - по крайней мере, из них не доносилось ни звука. По стенам горели слабо факелы, почти не давая дыма. От темных стен исходила прохлада. Девушка вдруг поняла, что не боится. Совсем. Ни капельки. Страх куда-то подевался.

Когда они приблизились к высоким двухстворчатым дверям, Александр замедлил и без того неспешный шаг. Потер ладони - первое явное проявление тревоги. Лаэнэ чувствовала все время возрастающее напряжение, испытываемое графом. Александр взялся за двери и распахнул их - прямо в лицо караулящим за ними двум воинам в полном доспехе.

- Сэр, вы… - начал говорить что-то один из них, очевидно удивленный тем, что знатный господин возвращается не один, а в сопровождении незнакомого худощавого и субтильного гвардейца.

Договорить он не успел. Лаэнэ не заметила, откуда вылетел стилет, вонзившийся стражнику прямо в глаз. Убитый на месте, солдат еще не успел рухнуть, а Гальс уже развернулся ко второму противнику. С лязгом выхватил меч. Шагнул вперед. Все, что смог сделать караульный, так это обнажить оружие и дернуться к врагу - когда вылетевший навстречу клинок острием вонзился ему в сочленения доспеха. Раздался стон, тут же задушенный ладонью в черной перчатке, сжавшей губы умирающего.

Отталкиваясь от плеча испустившего дух стражника, Александр с некоторым усилием высвободил меч и обернулся к Лаэнэ. Она заметила, как с прямого лезвия на каменный пол рухнули тяжелые капли крови.

- Ваша помощь так и не понадобилась, - сказал граф.

Девушка вздрогнула, только сейчас сообразив, что простояла в ступоре все те несколько секунд, что заняла схватка.

- Обнажите меч, - приказал Александр.

- Что?

- Обнажите меч.

Подчинившись, Лаэнэ потянула из ножен клинок, доставшийся ей от охранявшего ее камеру стражника. Оружие оказалось тяжелым и неудобным, Лаэнэ больше привыкла к легкой тренировочной рапире. Напрягая занывшую руку, девушка тем не менее провела несколько неуклюжих выпадов. Граф молча пронаблюдал за ее ухищрениями, а потом меч Лаэнэ вдруг отлетел в сторону - она чуть не выронила его из рук. Александр мягко коснулся ее груди кончиком своего клинка. Девушка так и не сумела заметить его атаки, настолько быстрой та оказалась.

- А говорили, умеете, - заметил Александр бесстрастно. Отвернулся и пошел вперед по туннелю, к видневшейся в его конце уводящей наверх лестнице. Оттуда как раз показался еще один солдат. Наверно, его привлек шум.

Увидев трупы на полу, солдат остановился и выхватил меч. Приближающийся к нему Гальс даже не замедлил шага.

- Милорд, что здесь случилось? - спросил стражник немного растерянно.

- Ничего, - первый же сделанный Александром выпад оказался смертельным. Сталь со свистом разрезала воздух, найдя себе цель. Александр легко переступил через труп, направляясь к широким деревянным ступенькам. Было в происходящем нечто настолько и жуткое, и завораживающее, что в душе Лаэнэ переплелись разом страх и восхищение. Она подумала, что ее освободитель мог бы идти вот так, легко и небрежно, с мечом в руке, до самого южного моря, и убитые враги падали бы к его ногам. Хотя нет. Не мог бы. Они не в балладе, как бы картинно все это не смотрелось, и единственный шанс на спасение - если оставшиеся на пути стражники будут гибнуть так же глупо и бесславно, и не успеют поднять тревогу.

Гальс ступил на лестницу.

Последний из охранявших темницу воинов Лайдерса дежурил на просторной верхней площадке, развалившись за дубовым столом и потягивая вино из медного кубка. При виде поднимавшегося навстречу человека в черном стражник вскочил на ноги, опрокинув стул, и схватился за заряженный арбалет. Странно, но этот воин не стал, в отличие от сослуживцев, задавать никаких вопросов. Может, прочитал на лице своего визави нечто такое, что лучше всяких слов говорило - перед ним враг.

Гвардеец выстрелил.

Александр мгновенно крутанул мечом и плоскостью клинка отбил прочертившую косую линию стрелу, так сильно, что та разломилась в щепки. Тогда гвардеец швырнул в надвигающегося убийцу тот самый кубок, из которого только что хлебал вино. Александр отбил импровизированный снаряд, хотя и сбился при этом с шага. Караульный выхватил меч и бросился на как раз поднявшегося на площадку врага… того самого врага, которого недавно пропускал через свой пост, как старшего по званию.

Первый удар стражник нанес с плеча, размашисто, будто дрова рубил. Гальс по дуге перевел свой клинок в верхнюю плоскость и обрушил его на вражеский, прижимая того к земле. Стражник тут же высвободил свое оружие скольжением, с отрывом ладони перехватил эфес и попробовал пырнуть Александра в живот, работая мечом, как кинжалом. Гальс тут же вскинул свой меч обратно по линии, вверх, отводя удар, и, продолжая движение, сам сделал укол. Острие меча вонзилось солдату в бедро. Тот коротко вскрикнул и тут же сам нанес удар. Александр с поразившей Лаэнэ скоростью выпустил эфес своего меча, позволив оружию, оставившему на бедре противника обильно кровоточащую рану, упасть на пол, и отлетел в сторону - сталь пронеслась у него перед самым носом. Гальс пошатнулся, чуть не впечатался в стену, и, оттолкнувшись рукой от стола, ударом сапога выбил оружие у истекающего кровью врага. Высвободил свой меч и всадил стражнику в горло. Тот умер молча, не издав больше ни звука.

- У парня была хорошая реакция, - сказал Александр, тяжело дыша. - Проклятье… верите, я успел испугаться.

- По вам не похоже… что вы умеете бояться, - сказала Лаэнэ просто для того, чтоб что-нибудь сказать.

- Вы правы, - согласился граф. - Забудем, это все чушь, - девушке показалось, что он почему-то на нее разозлился.

Взявшись за валявшуюся на столе связку ключей и почти сразу выбрав нужный, Александр отворил тяжелую железную дверь. Она вела в большое темное помещение, загроможденное рядами просмоленных ящиков и грудами наваленных свертков и мешков, которые громоздились почти до самого потолка. Свет здесь не горел.

- Складские помещения, - пояснил Александр, - их почти не охраняют. Нам повезло, что отсюда есть выход в темницу. Мы сейчас на восточной окраине усадьбы, большая удача. Солдаты собираются на западной. Глядишь, проскочим.

Гальс ориентировался в здешних глухих лабиринтах и переходах легко и без усилий. Граф уверенно шел вперед, минуя одну заваленную всяким добром комнату за другой. Людей им не встречалось. В воздухе проносился плотный запах снеди и удушливый аромат вина. Лаэнэ подумала, что здесь хватит припасов на то, чтоб выдержать годовую осаду, даже не затянув пояса.

Наконец они вышли в комнату с широким окном от самого пола и до потолка, выходящим на залитый утренним солнцем зеленеющий парк. Яркий свет ударил девушке в глаза, уколов их острыми иголками, и она в первую секунду зажмурилась. Свобода, неужели они наконец всего в нескольких шагах от свободы! Лаэнэ перестала жмуриться и подошла к окну, за которым частоколом вставали деревья. Александр опередил ее - он высунулся наружу и осматривался из стороны в сторону. Затем перелез через подоконник и, по колени оказавшись окружен травой, сделал несколько шагов в глубину парка, продолжая оглядываться. Вернулся к окну и протянул руки, помогая Лаэнэ выбраться на улицу.

- Все чисто, - бросил он. - Радуйтесь, что Мартину не до вас, так бы все вышло куда хуже. Ходу, здесь уже недалеко, - ветер донес громкие голоса и пение труб. Ясное и чистое, оно пронеслось в еще не согретом солнечными лучами воздухе и наполнило его медным звоном. Александр замер, прислушиваясь. Мотнул головой. - Идемте! Надо спешить.

Они пробрались через парк, сейчас совершенно безлюдный, к окаймляющей его стене, за которой раскинулся город. Трубы продолжали петь, иногда почти затихая, иногда расходясь до крика и заполняя все пространство вокруг торжественной музыкой. В серебристо-стальной мелодии, казалось, переплелись гремящий восторг и пылающее ликование, уносящая в полет радость и скованная металлом решимость. Лаэнэ увидела, как лицо Александра охватило вдруг странное, пьянящее волнение - охватило и сгинуло, изгнанное болезненной гримасой. Он отвернулся.

Оказавшись под стеной и пройдя вдоль ее подножия несколько десятков футов, Гальс остановился и негромко, но вместе с тем отчетливо сказал:

- А вот и мы. Слезай.

Раздался шорох, переходящий в скрипучий треск ломаемого дерева, и из переплетения древесных ветвей на землю спрыгнул человек в алом плаще. Лаэнэ поняла, кто это, прежде, чем смогла увидеть его лицо, и бросилась навстречу.

- Артур!!!

- Сестренка! - Артур подхватил ее, заключая в обьятия, и закружил в быстром танце. У Лаэнэ перехватило дыхание, когда мир закружился вокруг нее, как сошедший с ума от радости волчок, небо и деревья заплясали спиралью, а брат весело смеялся, крепко прижимая ее к груди. Затем он отпустил ее и сделал два шага назад, пряча глаза.

- Прости меня, - тихо сказал Артур. - Я тебя не уберег.

О чем он толкует, черт побери? - Лаэнэ недоуменно нахмурилась.

- Из-за меня… ты могла погибнуть, - продолжил брат, по-прежнему избегая встречаться с ней взглядом. Он выглядел усталым и осунувшимся, одежда была вся в пыли, а светлые волосы Артура спутались, напоминая охапку сена. - Я завел тебя в ловушку.

- Брось, - недовольно сказала Лаэнэ. - Все же теперь в порядке, верно? Забыли.

- Хорошо, - Артур резко, как-то болезненно кивнул, и обернулся к Александру Гальсу, стоявшему на отдалении и бесстрастно наблюдавшему за их встречей. Граф внешне выглядел бодрее, чем Айтверн, но чувствовалось, что из этих двоих он вымотался в куда большей степени. Александр немного приподнял подбородок и встретил взгляд Артура - встретил точно также, как встречал совсем недавно своим клинком вскинутые мечи. Лаэнэ знала, что двое стоящих рядом с ней на этой поляне мужчин всегда были друзьями, но сейчас ей отчего-то сделалось страшно. - Спасибо, - вымолвил Айтверн, и девушке показалось, что он говорит с легкой неохотой.

Александр не сказал в ответ ни слова, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Ради нас ты предал своих, - после короткого колебания продолжал Артур. - Что теперь?

- Ничего, - спокойно ответил Гальс. - Никто не знает о том, что я сделал. А если узнает… Мартин Лайдерс не будет ссориться из-за нескольких убитых солдат и потерявшей свое значение пленницы с владетельным лордом. Ему нужен я и нужны мои мечи.

- Значит, - сказал Артур, и голос его был, как готовая порваться струна, - ты остаешься предателем. Остаешься… клятвопреступником.

- Не тебе решать, какие из клятв истинные, а какие лживые. Не тебе решать, кто предает, а кто остается верен, - отвечал очень усталый человек в синих и черных одеждах, и серые глаза его были, как два застывших куска льда. В его голосе не чувствовалось ни гнева, ни напряжения, ни высокомерия, вообще ничего. Только усталость. - Я помог твоей сестре, потому что нахожу сделанное Лайдерсом преступным, идущим против чести. Но своему делу я не изменял. И ты ничего, ровным счетом ничего не знаешь об этом деле, о том, что за ним стоит. Так что не суди опрометчиво.

- Мне достаточно знать то, что я знаю, - ответил Артур, и в его голосе и его глазах ревел, выбрасывая протуберанцы пламены и снопы трещащих искр, огонь ярости. Трубы продолжали греметь далеко за спиной, и сейчас казалось, что они приветствуют - его. Налетел ветер.

- Ничего ты не знаешь, - вздохнул Александр и двинулся обратно в парк, обходя стороной детей герцога Айтверна. - Прощай. Мне пора в седло. Встретимся в бою - пощады не жди.

Гальс повернулся к ним спиной.

- Так, может, - крикнул ему вслед после короткого колебания Артур, и Лаэнэ поняла, что он готов начать схватку, - так, может, решим все - сейчас?!

Александр Гальс замер и обернулся, внимательно глядя на молодого Айтверна. Воздух на поляне весь застыл и сгустился, готовый разродиться криком сходящейся в поединке стали. Лаэнэ сжалась, ощутив навалившейся на нее страх. Ей мнилось, что между Артуром и Александром сейчас ударит молния.

- Не сейчас, - сказал граф, медленно качая головой, - не сейчас. До встречи, сын иберленского маршала. Нам еще выпадет шанс скрестить мечи.