– Шить умеешь? – спросила Глория.

– В смысле? – Белка еще не проснулась, их построили в коридоре перед камерами. Было шесть утра.

Глория зло махнула рукой, ее фиолетовая кожа отливала серым, словно была посыпана пеплом. Она, топая каблуками, пошла к дежурному, доложила, что семнадцатая камера готова к водным процедурам.

В умывальной было тесно, Белке удалось подсунуть зубную щетку под струю, она выдавила пасту и начала чистить зубы. Ее толкали, она протиснулась в угол, пытаясь найти глазами Глорию или кого-нибудь из своей камеры.

– Не меня ищешь, милая… – Девица с лиловым шрамом через всю щеку приблизила к Белке лицо. От нее пахнуло хвойным лосьоном.

В туалетных кабинках не было дверей, они все были заняты. Белка решила перетерпеть, она прополоскала рот, сунула щетку в карман. Вышла в коридор. Дверь их камеры была распахнута, но все заключенные стояли снаружи по линейке.

– Быстро! – беззвучно крикнула Глория, Белка встала в строй.

В камере царил бардак – матрасы и одеяла грудой лежали на полу, два охранника вытряхивали содержимое тумбочек – белье, книги, журналы, разноцветная косметика валялись как мусор. Кто-то раздавил тюбик помады, жирная гадость краснела отпечатками каблуков на сером кафеле.

– Что это? – испуганно прошептала Белка. – Что они делают?

– Шмон это, детка! – хихикнула Клэр, беззубая негритянка. – Ищут они.

– Что ищут?

– Мобильники, бабки, наркоту…

Охранник постарше, загорелый и бритый наголо метис, грохнул на пол Белкину тумбочку, оттуда вывались футболка, трусы, теплые носки, скрученные в бублик. Брезгливой рукой он раскидал тряпки, вывернул носки. Не поворачиваясь, крикнул:

– Старшая! Ко мне!

Глория подошла вплотную к решетке.

– Чье хозяйство?

– Новенькой… Заключенной Белкиной.

– Отлично, – бритый выпрямился. – Где она?

Белку повели по коридору мимо камер, потом по железной лестнице вниз, в подвал. Молодой охранник, почти пацан, распахнул дверь, бритый метис втолкнул Белку внутрь. Дверь захлопнулась. Комната, слепая, без окон и без мебели, была выкрашена красной масляной краской. Красными были пол и потолок. Белка подошла к стене, зачем-то провела пальцами по скользкой, будто потной краске.

– Холодная… – прошептала Белка.

Ей вдруг показалось, что она здесь уже была, в этой комнате, что все это уже виделось ей в каком-то кошмаре. Она даже знала, что последует дальше – вот сейчас раскроется дверь и сюда войдет тот жуткий, с детским розовым лицом.

Дверь открылась, в комнату вошел Бес. Он оглядел стены, потолок, словно попал сюда впервые. Выглянул в коридор.

– Лукас, свободен. Я тут сам…

Захлопнул дверь, повернулся к Белке.

– Русская… – Он улыбнулся, на щеках появились ямочки. – Интересно…

Белка попятилась, уткнулась спиной в стену.

Бес подошел ближе, она вдохнула приторный дух земляничного мыла.

– Интересно… – повторил он. – Смотри, что у тебя нашли. В твоей тумбочке.

Бес осторожно раскрыл ладонь, словно там была бабочка. На ладони лежал маленький пластиковый пакет с чем-то белым, похожим на соль.

– Это не мое, – твердо сказала Белка. – Не мое…

– Я знаю, – ласково кивнул ей Бес. – Конечно, не твое. И полицейского тоже не ты застрелила.

– Ранила…

– Ну ранила, – согласился Бес. – Ранила. Правда, он пока еще в госпитале. И все еще в коме. И врачи не очень оптимистичны. Ты догадываешься, что это значит?

Бес заглянул ей в глаза, Белка не ответила.

– А это значит, что если он умрет, то твои десять лет строгого режима, – Бес щелкнул пальцами, – тут же превратятся в пожизненное заключение без права на апелляцию. Вот что это значит.

Бес приблизил лицо, облизнул губы.

– И еще это значит, что нам предстоят длительные и очень близкие отношения. Я бы даже назвал их интимными. Понимаешь?

Белка прижалась спиной к холодной липкой стене.

– Знаешь, что самое неприятное в тюремной жизни? – Бес говорил вкрадчиво, почти нежно. – Скука. Да, именно скука. Каждый следующий день похож на предыдущий, январь не отличить от августа, прошлый год точная копия года грядущего. Ску-у-ка.

Он закатил глаза и притворно зевнул.

– Но, впрочем, тебе скука не угрожает. Я об этом позабочусь сам. Кстати, как ты думаешь, почему эта камера выкрашена в красный цвет?

– Кровь… – пробормотала Белка. – Чтобы кровь не было видно…

– Что? – Бес засмеялся. – Господи, при чем тут кровь. Ты знаешь, что такое афродизиак? Нет?

Он осторожно раскрыл пакетик, поддел на ноготь большого пальца горку белого порошка.

– Раньше использовали экстракт кокки, яд некоторых грибов, толченый рог носорога, мускус и мирру. Сегодня нам на помощь пришла химия – величайшая из наук. Человек на самом деле всего-навсего сумма химических реакций. Печаль, радость, даже ощущение счастья, по сути, лишь результат взаимодействия химических элементов внутри нашего организма. Достаточно одной таблетки – и ты на вершине мира!

Бес тихо засмеялся.

– Впрочем, вот эта смесь кокаина с поппером – это скорее любовный эликсир. – Он приблизил ноготь с порошком к лицу Белки. – Можно вдохнуть через нос, можно натереть десны, что, на мой взгляд, вульгарно. Даже пошло. Я предпочитаю другой способ приема данного снадобья.

Он улыбнулся, опустил глаза.

– Я называю этот способ – клиторо-вагинальным. Несмотря на медицинскую неблагозвучность, эффект неизменно потрясающий. Набожная монашка, фригидная снулая рыба, законченный синий чулок превращается в неистовую нимфоманку. Ты не поверишь…

Бес засмеялся, поднес ноготь к ноздре и с шумом вдохнул порошок.

Его тут же будто пробило электричеством – он вскрикнул, вытянулся, запрокинув голову, часто затопал каблуками, словно хотел станцевать что-то испанское.

– Ха! – Он ударил кулаком в ладонь. – Ха! Ну сволочь! Вот крепкая дрянь!

Зажмурившись, замотал головой.

– Вот сволочь!

Белка вжалась в стену, словно боясь потерять равновесие.

Бес вскинул голову, вперил в нее глаза, выпученные, в красных прожилках. Руки его тряслись, он ухватил ее за ворот платья. Белка вскрикнула, беспомощно оттолкнула, Бес засмеялся, будто залаял.

Белке стало жутко.

Бес страстной скороговоркой шипел ей что-то в ухо. Она услышала, как затрещало платье, как запрыгали по полу вырванные пуговицы. Бес сорвал лифчик, впился слюнявым ртом ей в грудь. Белка закричала, но вместо крика получился тихий стон, похожий на выдох. Она видела розовое ухо, маленькое и аккуратное, как у ребенка, она не могла отвести взгляда от этого уха, ухо было совсем близко. Стена вдруг стала куда-то отодвигаться, пол качнуло, будто комната отчалила и поплыла. Белка оступилась, расставила ноги, чтоб не упасть.

Бес сжал ее ягодицу, потом ухватил ладонью лобок, Белка пыталась коленом оттолкнуть его, но пинала вяло и беспомощно. Он вцепился в трусы, скомкав материю, с силой рванул. Звонко треснула резинка, затрещала тонкая тряпка. Белка вскрикнула – она почувствовала его пальцы внутри себя. Не отдавая себе отчета, Белка наклонила голову. Ухо было совсем рядом.