В стадах нет ничего привлекательного, даже если они бегут вслед за тобой.

Фридрих Ницше

Этой ночью в резиденции Тьмы было неспокойно. Существа низших и высших рангов носились в суматошном приготовлении к коронации. Волнение воинствующего народа так же было вызвано слухами о готовящемся нападении. Тьма знала, а если не знала, то чувствовала, что Праведный князь собирает войска для контратаки.

Площадь кишела странными людьми и существами, вовсе не похожими на людей. Кто-то нёс ящики со свечами, кто-то катил телегу, заполненную углём. Крепкий мужлан со свиноподобным лицом волок на себе два почерневших от времени трупа священнослужителей. Вампиры "очищали" храм для обряда. Развешивали ткани и свечи, жгли иконы и дробили святые фрески в мелкую пыль. К полуночи всё должно было соответствовать канонам черной церкви.

Эгрэджио принял освежающую ванну. В одиннадцатом часу он вышел из своих покоев, облаченный сплошь в черное. В отдалении слышался печальный перезвон колоколов и мужской хор (в храме проводилась последняя репетиция церемониальной молитвы). Длинная черная ряса скрывала его крепкое тело до самых пят, волочась подолом по земле. Его тело, равно, как и душа, были готовы принять новую силу и пустить её в дело. Щеки вампира были чисто выбриты за исключением подстриженной бороды. Волосы вымыты и зачесаны по обыкновению назад. Глаза его были черны, как бездна. Азартный блеск оживлял их. Грэг вышел на площадь и неторопливо направился к храму, глядя в небо со странной улыбкой. Он бросал ему вызов сегодня. Главный колокол грянул в очередной раз и разнес свой рёв по окрестностям. Небеса не услышали его стона и не сжалились, не даровали ему смерть, а обрекли на служение дьяволу своим молчанием. Эгрэджио огляделся по сторонам. У северных крепостных ворот, по ту сторону площади, он заметил Патриссию. Направляясь к нему, она бережно прижимала к себе серый сверток. Вампир остановился и дождался её. Девушка чуть склонилась перед ним, преодолевая гордыню.

--Мой господин волнуется? -- улыбнулась она.

--Нисколько... -- он кивнул на сверток в её руках, -- Что это?

Глаза Патриссии вспыхнули вожделением. Завораживающе призывая вампира к себе, она приподняла угол свертка.

--Без этого не свершится ни один великий обряд... -- прошептала она, когда Грэг склонился посмотреть.

Однако увиденное не обрадовало его так, как оно впечатляло Патриссию. Надежды вампирши не оправдались, покровитель не оценил её щедрого дара.

--Где ты это взяла? -- негромко прохрипел Грэг.

--Внизу, в лагере. Где же ещё? Он родился вчера, в полночь, Грэг. Тебе не найти лучшей...

--Отправляйся... -- его глаза налились кровью, голос хрипел больше обычного, -- ...в лагерь, -- сдержался он, -- Верни туда, откуда взяла!

--Но...

--Убирайся, Патриссия! Я не приношу жертвы богам. Мне не кажется деликатесом детская кровь. И я не убиваю, чтобы заслужить дьявольское благословение! Запомни это и передай остальным! А кубок... -- он вернул её и ухватил пальцами за лицо, -- Кубок этой ночью я наполню твоей кровью, Патриссия.

Он ненавидел эту женщину. Возможно оттого, что был ею напуган в тронном зале, после убийства, а может, он просто боялся, что бывшая подружка Воракса сумеет поднять восстание против него и переманить на свою сторону часть Тьмы?.. Так или иначе, причиной был страх. Грэг знал это, и это повергало его в бешенство, но законы его религии и его философии не допускали присутствия страха в сознании. Страх это слабость, а слабый не имеет право на существование... Теперь Эгрэджио так не думал. Было в "новом" мире одно существо, которое привлекало его именно своей слабостью. Что же касалось Патриссии, Грэг знал, как следует избавляться от страхов раз и навсегда.