Маленький ад для двоих (Беглянка)

Богатырева Елена

Глава десятая

 

 

1

Немецкие партнеры решили заключить с ними долгосрочный договор, но для этого им нужно было осмотреться подробнее на месте. О переезде к деду речи пока идти не могло. Ка с головой ушел в дела. Он приехал к Неле:

— Послушай, я не могу сейчас перебраться сюда. Поедем ко мне. Поживешь у меня, в городе.

— Зачем? — спросила она.

— Я хочу быть вместе с тобой. Всегда вместе.

— Вместе с сумасшедшей девушкой с плохими манерами?

— Брось…

— Я ведь страшная дрянь, как ты только не понял…

Он закрыл ей рот ладонью. Он поцеловал ее.

— Ты ни в чем не виновата. Так получилось.

— Человек всегда виноват в том, что с ним происходит.

— А ты нет.

— И я тоже. Я уже предала всех, кого только можно.

— У тебя есть шанс не предать меня. Будь со мной — и все.

— Я не могу. Я должна сначала закончить ту свою жизнь… А потом — разве можно в третий раз начать жизнь заново?

— Можно и в десятый. И может быть, только десятый окажется наконец удачным.

— У тебя все так легко. Ты сам веришь в то, что говоришь?

— Не очень. Но хочу верить. Поедем ко мне. Посмотришь, как я живу. Договорились?

И они поехали. Вечернее солнце висело низко над горизонтом, но спускаться не торопилось. Белые ночи еще не миновали. Они ехали навстречу солнцу.

А дома они вели себя как дети. Сначала кормили друг друга пиццей, произнося тосты и поднимая кусок на вилке, словно это был бокал шампанского. Потом стояли на балконе и смотрели на закат. А когда вошли в комнату, когда он взял ее за руку и заглянул в глаза, когда она почувствовала сладкую дрожь во всем теле, раздался звонок в дверь…

Они встрепенулись.

— Немцы сегодня ночуют в Репино, поехали отдохнуть, сил поднабраться перед серьезной работой. Кто же это тогда?

Он распахнул дверь и замер. В коридор вошла Таня. Необычная Таня. Незнакомая Таня. Не та Таня, которую он знал раньше.

— Я только хотела посмотреть на нее еще раз, — сказала Таня и остановилась посреди комнаты, пристально глядя на Нелю. — И это то, на что ты меня променял. С ней ты собираешься построить счастливую жизнь?

— Таня, — начал Ка, не зная, что сказать.

— Что Таня?

— Таня, извини.

— Эй, подруга, слышишь? Тебе он тоже когда-нибудь так скажет. Ты не в его вкусе. Женщина не должна путаться под ногами… Вот ключи. Я думаю, ты скоро позвонишь.

И Таня ушла. Ка постоял немного, медленно закрыл дверь и повернулся к Неле.

— Я ей не верю, — сказала Неля и обняла его, как ребенок.

— Я тоже, — сказал Ка, обнимая ее.

Но это были совсем другие объятия. Два человека стояли и понимали, что любовь — это маленький ад для двоих. Немного — маленький рай, и немного — маленький ад. Но всегда — для двоих, если это настоящая любовь. И эти двое должны когда-нибудь встретиться. Обязательно. И как жаль всегда, что за плечами столько ошибок. Столько растраченных впустую слов и чувств. Столько проклятий сыплется вслед оттуда. Только этим двоим есть что сказать друг другу, есть о чем помолчать. Они говорят на одном языке. И когда они расстаются, весь мир превращается в маленький ад. Им нельзя расставаться. Никогда. Иначе жизнь станет пустой и бесцветной, и ничто не заполнит ее: ни люди, ни события. Потому что на свете всегда есть только двое. Только друг с другом они говорят во сне. И когда они встречаются, мир становится наконец настоящим, перестав быть картонной декорацией. И маленький ад не страшен, потому что они и там — вместе. Они вместе всегда, даже если никогда больше друг друга не увидят…

 

2

За эту долгую ночь Неля рассказала Ка все о себе.

Алик унес ее на руках в дом за глухим забором, две недели прошли как медовый месяц. А потом…

— Что потом? — спрашивал Ка.

Все-то ему надо было знать. Все подробно и от начала до конца. Нелю это немного раздражало. Ведь раньше он ничего не хотел слушать. А теперь…

— Что потом?

— Алик, скорее всего, не знал, чего хочет. Есть такие мужчины. Они все пробуют, но ничего им не нравится. Ни на чем они не могут остановиться. У них нет вкуса к жизни. Все кажется им пресным, никто не может сберечь их привязанности.

— И?

— Он стал капризничать. Ходил недовольный. Я начала вспоминать, чего мне стоило это возвращение. Мне стало страшно. В таком напряжении мы прожили два месяца. Но больше всего на свете я боялась, что отец Алика заметит эти наши метания и опять все опрокинет.

— И он так и сделал?

— Он всегда был слишком изобретателен. Однажды, когда мы вернулись из города, застали у него женщину. Ей было лет сорок пять, хотя и выглядела она несколько моложе. Жанна. Высокая, прямая, чуть-чуть надменная. Жанна два дня назад вернулась из Америки, и Алик сыпал вопросами, вспоминая своих тамошних друзей. Жанна забавно рассказывала обо всех, но мне было неинтересно, потому что я никого не знала, и я поднялась к себе, сославшись на головную боль. Снизу до полуночи доносились смех и разговоры, и я уснула. А когда проснулась утром, Алика не было. Старик сказал, что попросил его помочь Жанне: она собиралась продавать здесь квартиру, и он повез ее по агентствам. На следующий день он повез ее к какой-то подруге, которая жила в Купчино. Вернулись они поздно вечером, и я видела, как Жанна у машины, смеясь, потрепала Алика по голове — словно мальчишку. Она пошла в дом, а он стоял и смотрел ей вслед… Я долго ничего не понимала, но мне помог случай. Однажды они все укатили куда-то к американским знакомым. Я даже рада была, что их нет. Жанна угнетала меня своей энергией, желанием что-то постоянно делать, куда-то двигаться. «Пойдемте плавать!», «Сходим погулять!», «Съездим в город!» — только и слышно было от нее. «Алик, этот галстук не подходит к этой рубашке, пойдем, я тебе выберу!» Когда они уехали, я вздохнула спокойно. В девять привезли ужин. Ужин был заказан на четверых, поэтому я была уверена, что они вот-вот появятся. Но их не было. В половине двенадцатого я уже не находила себе места. В час мне стало страшно. И от того, что их нет, и от того, что я совсем одна в этом пустом огромном доме. Я вышла во двор, но стало еще хуже: двор зарос елями. Их лапы переплетались, заслоняя солнечный свет, от корней поднимался черный туман. Совсем как живой. Я захлопнула входную дверь. Мне очень хотелось закрыться в какой-нибудь комнате на ключ. Но изнутри закрывался только кабинет Старика и я, оглушенная биением собственного сердца, забежала туда и закрылась. Так мне было чуть-чуть спокойнее. Все время чудились шаги в коридоре, дом издавал невообразимые звуки, ветер за окном усиливался, и мне слышался чей-то вой, или плач, или стон — не знаю… Чтобы успокоиться, я села за огромный письменный стол Старика. Мне казалось, что в его кресле будет безопасно, что страх уйдет. Я села и машинально начала читать бумаги на столе. Мне на глаза попалась тетрадь в затейливых бордовых разводах. Я раскрыла ее. Это было что-то вроде дневника. Записи о людях, о давно прошедших событиях, о его жене. Я листала ее рассеянно, пока мне на глаза не попалось знакомое имя: Жанна. Я начала читать эту запись и постепенно понимала, что Жанна здесь неспроста, ее пригласили специально, с ней оговорили ее предстоящую роль и, возможно, даже заплатили.

— Ее пригласил Старик? Для сына?

— Да. Он рассуждал гениально. Маленький мятущийся мальчик. Несмотря на свои двадцать шесть лет — ребенок, который не знает, чего ему хочется и куда ему идти. Из Нели нянька не получилась. В один прекрасный день он понял: нужна женщина-мать, чтобы оставаться ребенком, раз уж он так хочет, раз уж не может по-другому. Эта женщина должна быть энергичной, она должна указывать ему, что надеть и что носить, что делать сегодня утром, а что завтра вечером. Она должна заботиться о нем, как о сыне, и получать от этого удовольствие. Она должна заменить ему всех.

— Они не вернулись?

— В три часа ночи возле дома заскрипели тормоза. Я положила тетрадь на место и выбралась из кабинета. «Мы думали, ты уже спишь без задних ног!» — закричала мне снизу Жанна. «Я волновалась…» «Ты, наверно, боишься темноты!» Они явно весело проводили время. Старик поднялся в кабинет. Вернулся Алик, поставив машину в гараж. Он даже не посмотрел наверх, а сразу на Жанну. И она снова потрепала его по голове. Мне показалось, что он зажмурился от удовольствия. «Марш в постель!» — скомандовала Жанна. И он зачарованно стал подниматься по ступенькам. Увидев меня наверху, только улыбнулся и радостно сказал: «Немедленно спать!»

— Ты рассказала ему?

— Нет. Это было бы бесполезно. С тех пор я день за днем наблюдала за тем, как Жанна прибирала его к рукам. Она не кокетничала, нет. Ни тени кокетства. Иногда была резкой. «Алик, отойди, у нас с отцом взрослый разговор». Алик смотрел на нее блестящими глазами и покорно отходил. Она посылала его куда-то — и он бежал.

— И ты ничего не делала?

— А что я могла сделать? Я впала в оцепенение. Меня завораживала эта игра. Я знала ее цель, но никак не могла оторваться от действия. А потом, его действительно очень тянуло к этой женщине. Разница в возрасте его не пугала, скорее наоборот. Он трепетал перед ней, он боготворил ее — резкую, немолодую, циничную. Мне хотелось покончить с собой. Я часто думала об этом. Но как-то вяло. У меня не было сил на это. Воля моя была парализована. Старик словно сдерживал меня все это время…

— Бедная моя, сколько же тебе пришлось…

И они снова были вместе. Ка пытался утешить ее своей любовью. Ка был рядом со своей Нелей, со своей девочкой-весной, которая осталась с ним теперь уже навсегда. И никуда от него не уйдет, даже когда наступит дождливая осень… Промозглая дождливая осень.

 

3

На следующий день Ка пришел на работу чуть раньше обычного. Несмотря на то что провел ночь практически без сна, он испытывал необыкновенный прилив сил. В дверь заглянула Галка.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Да, — он отложил бумаги и улыбаясь приготовился слушать.

— Я встречалась с Таней, но боюсь…

— Пустяки, я догадывался. Она вчера приходила — оставила ключи.

— Подожди, ты, пожалуйста, выслушай меня, — сказала Галка серьезно.

— Нотации будешь читать? — удивился Ка.

— Нет, нет. Я не знаю, с чего начать, — она растерянно замолчала и посмотрела на него. — Ты хотя бы догадываешься, о чем я хочу…

Что-то такое в тоне Галки напомнило ему интонации Ильи. Что это? Выходит, не она повлияла на Таню, а Таня на нее?

— Я действительно вчера разговаривала с Таней. Только не по телефону. Это показалось мне, ну, как бы не слишком гуманным. Я позвонила, хотела встретиться, как она сама мне это предложила.

— Я что-то ничего не понимаю…

— Когда мы встретились, Таня мне и рта не дала раскрыть. Она сама оповестила меня о том, что существует некая Неля…

— Она назвала ее по имени?

— Да. Я сначала решила, что ты опередил меня и сам ей все рассказал, но потом…

В дверь заглянула сотрудница, Ка нерешительно посмотрел на нее, но Галка твердо сказала:

— Это очень важно, мне нужно еще десять минут.

Ка кивнул, и сотрудница скрылась за дверью.

— Так вот, понимаешь, когда мы встретились…

— Галка, что с тобой? Ты никак не можешь перейти к делу!

— Да? — она посмотрела на него умоляюще. — Неужели ты ничего не заметил?

— Галка!

— Ты только дослушай до конца, ладно? Таня наводила о ней справки…

— Как? Откуда…

— Да подожди. Бог с ним — как и откуда. Твоя девушка… похоже, она… ну как бы это… совсем сумасшедшая.

— Галка, я и сам так думал сначала. Она лежала в больнице. У нее ребенок погиб…

— Так ты совсем ничего не знаешь? Ты не видишь ничего?

— И знать не хочу! И видеть! Галка, это все. Разговор окончен.

— Но ведь ты не знаешь…

— Галка! — Ка сверкнул глазами, теперь уже зло.

— Хорошо. Тогда скажи, откуда она взялась?

— Я ведь тебе рассказывал.

— Ты рассказывал, как случайно нашел ее. Тебе не кажется это странным?

— Она была без сознания.

— А до того, как потеряла сознание, она соображала — куда идет? Куда она шла? Почему оказалась именно у твоего дома?

— Все! — резко оборвал ее Ка. — Хватит!

Галка обиженно встала и вышла, хлопнув дверью. А Ка остался сидеть на своем месте. Снова заглянула сотрудница.

— Не сейчас!

— Мне только одну подпись.

— Ну хорошо, что там так срочно?

— Да шефа на пенсию все оформляем.

— Оставьте и зайдите через полчаса.

На стол ему легла белая папка. Он стал просматривать бумаги. Личная карточка. Ну и что там?

И тут он неожиданно наткнулся на знакомое слово: «Песочный». Черт побери, никогда не задумывался, где живет Старик. А он, значит, в Песочном. Семейное положение — вдовец. Ка насторожился. Дети: сын. Год рождения — Ка быстро подсчитал — похоже, ровесник Нели. Что это? Совпадение? Или? А Старик вполне тянет на отца Алика. Вот он-то точно мог устроить Неле весь этот ад. У него хватило бы и фантазии, и энергии. Но все-таки: не может этого быть.

Он порылся в бумагах на столе и выудил листок с записями. Это были фамилии, адреса и номера телефонов, которые продиктовал ему несколько дней назад Илья. Еще он вспомнил, как Илья предупреждал его… И главное, точно таким же тоном, что и Галка… О чем они хотели сказать ему? Вот! Он наткнулся на знакомый номер телефона. Заглянул в карточку Старика. Это был его домашний телефон!

Вспомнилась детская сказочка о том, как лиса, завидев старика, притворилась мертвой, тот взял ее в сани, а она… Что же, выходит, Неля замечательная актриса? Чего же она добивается? Теперь Ка отчетливо вспомнил, что, пока еще был в здравом уме и твердой памяти, пока не закружило его это весеннее наваждение, ему не давал покоя один вопрос: как она оказалась около его загородного дома? Теперь он понял, что Неля, рассказав ему о себе практически все, не объяснила, что она делала за городом так рано, почему оказалась на земле? Он не спросил, а она не объяснила.

Что теперь? Он сейчас придет домой и спросит ее об этом. Войдет, посадит рядом и спросит: как ты оказалась там? Нет, ему не хотелось расставаться со своими иллюзиями. Слишком уж они были сказочными, красивыми. Вчера только он был спасителем любимой, большим сильным мужчиной, способным защитить свою тростиночку-Нелю, а теперь сам превратился в объект охоты невидимых хищников. Ну допустим, только что им от него надо? Может быть, Старик мстит ему за то, что он занял его место? Но ведь он не претендовал на это место. Да и не такой Старик мелочный, чтобы…

Мысли разлетались, как только возникал образ Нели. Той Нели, которая все снилась и снилась ему по ночам, печальной маленькой женщины с затравленным взглядом, которая ожила и расцвела рядом с ним. Не может быть это все подстроено. Так не бывает!

Ка все сидел и сидел за столом, не в силах ни окунуться в работу, ни прийти к какому-либо решению.

 

4

Он все-таки приехал туда. К дому за глухим забором. Вышел из машины, подошел к тяжелой двери. Но разглядеть смог только макушки елей — темных, зловещих елей. Ветер был сильный, и они гнулись под ветром и тихонько поскрипывали. Шумела вокруг листва, и Ка почудился детский смех в порывах завывающего ветра. Как колокольчик, смех прокатился в воздухе и смолк. И снова — лишь шелест листьев, скрип веток.

Может быть, это Неля наворожила? Но ему снова и снова мерещился смех, разливающийся серебряным колокольчиком. Ка пошел назад, к машине. Но едва он начал разворачиваться, ворота дома медленно распахнулись, и из них выкатил «форд». За рулем сидел молодой человек. Он даже не взглянул в сторону Ка. Но тот успел разглядеть мягкий профиль, чуть капризный большой рот, чуть нахмуренные брови. Машина покатила по дорожке, ведущей к трассе, оставляя за собой облачко пыли.

Когда она пропала из виду, Ка обернулся к воротам. У ворот, прищурившись, стоял Старик и с интересом разглядывал его. Собираясь в Песочный, Ка подготовил несколько вступлений и сейчас, улыбаясь, вышел из машины с папкой в руке.

— Проезжал мимо, решил завезти вам документы.

Старик тихонько смеялся и качал головой. Его невозможно было обмануть.

— Вот что, — сказал он, забирая и разглядывая папку. — Я приглашаю вас на чашечку кофе. Только не отказывайтесь, хорошо?

Ка и не думал отказываться. Понятно, что у Старика вряд ли удастся выудить какую-нибудь информацию помимо его воли. С ним нужно играть в открытую.

Они шли по дорожке, между кустов роз. Порывы ветра приносили приторный аромат цветов, лепестки носились по воздуху и сплошь усыпали садовую дорожку. Веранда была круглая, наподобие готической беседки, с тонкими колоннами. Кофейный сервиз стоял на столе. Кофе дымился в одной из чашек. Старик налил Ка кофе и стал разглядывать его с еще большим интересом.

— Так вот, значит, с каким вниманием относятся нынче к пенсионерам? — он почти смеялся.

Ка решил не тянуть время и прямо спросил:

— Вы знаете Нелю?

В лице Старика ничего не дрогнуло, ничего не изменилось.

— Да, — сказал он, — я знаю одну девушку с таким именем. И, очевидно, вы имеете в виду именно ее.

— Расскажите мне о ней, — попросил Ка.

— Для чего? Объясните мне, почему вы проявляете к ней интерес. Вы ведь именно для этого приехали сюда, не правда ли? — и Старик заглянул ему в глаза.

Ка показалось, что тот заглянул гораздо глубже, что все карты его раскрыты и сам он вывернут наизнанку, поэтому решил говорить правду.

— Два месяца назад я подобрал в лесу девушку. Она была без сознания.

— И?

— Она рассказала о себе не сразу. Я постепенно, день за днем узнавал какие-то незначительные детали ее жизни, пока все они не сложились в единую картину.

Ка с большим трудом давался этот разговор.

— Позвольте спросить, где жила все это время ваша девушка?

— У деда, за городом. Я нашел ее неподалеку.

— Ага, — сказал Старик, словно что-то прикидывая в уме. — И?

Ка молчал.

— Так зачем вы пришли ко мне?

— Вчера мне показалось, что вы имеете к ее судьбе какое-то отношение.

— Возможно. И что?

— Я хотел бы помочь ей…

Старик решительно встал. Похоже, ему надоел темп разговора и сам разговор, который ничего не прояснял. Ка тоже поднялся.

— Нет, сядьте, — приказал Старик. — Вы пришли, чтобы задать мне какие-то вопросы. Возможно, вопросы очень для меня неприятные. И теперь еще хотите, чтобы я сам догадался о том, что вы хотите узнать. Мало того, вы ничем не оправдываете свой допрос. С чего это вы меня расспрашиваете о ней?

— Я бы хотел помочь ей, — тихо повторил Ка.

— Господи, какой самоотверженный поступок! Для чего вы собираетесь помогать постороннему человеку? Из соображений христианской гуманности?

— Неля для меня не посторонний человек.

Во взгляде Старика промелькнула то ли усмешка, то ли издевка, но он тут же погасил ее и, перестав расхаживать по веранде, уселся на свое место.

— Давайте сначала. Вы нашли в лесу, — Старик поднял вверх указательный палец и сделал паузу, — девушку. Привезли ее домой, что, согласитесь, довольно странно. Особенно для вас.

— Да, я согласен, это странно.

— Затем девушка рассказывает вам о своей прошлой жизни, и в одном из персонажей вы узнаете — казалось бы, узнаете, — снова указательный палец поднят вверх, — меня. Теперь вы знаете, что я знаком с этой девушкой, стало быть, этот персонаж — я. Это все? Обычное любопытство, из-за которого вы после рабочего дня поехали за город, даже не поужинав?

Ка молчал. Ему не хотелось рассказывать о Неле ее злейшему врагу. Это казалось предательством. Деревья все так же шумно раскачивали ветки, и тут Ка снова послышался детский смех. Он напрягся, и Старик моментально заметил это.

— Пойдемте, — сказал он и направился в коридор.

Они прошли мимо нескольких дверей в просторный зал. Пол был устлан громадных размеров ковром с длиннющим ворсом. На ковре сидела красивая женщина с распущенными волосами, а рядом с ней топтался годовалый малыш. Он пытался сделать шаг, падал, полз на четвереньках, затем вставал и снова пытался самостоятельно шагнуть. Женщина протягивала к нему руки. Он вставал и шагал. Вдруг ему удалось сделать два шага подряд, он упал к ней на руки и радостно засмеялся. Женщина обернулась к Старику, лицо ее сияло.

— Ну, слава Богу, пошел, — улыбаясь сказал Старик. — У меня гость, Жанна. Мы будем в кабинете.

Женщина кивнула и поцеловала малыша, который тут же быстро пополз на четвереньках по ковру.

Ка не сразу последовал за Стариком наверх по лестнице. Он ошеломленно разглядывал ребенка, отгоняя назойливую догадку о том…

— Вы идете? — раздалось сверху.

— Да, да, — Ка через ступеньку взбежал наверх, и Старик открыл дверь своего кабинета.

Он удобно устроился в кресле и предложил другое Ка.

— Я не хочу знать, что там вам наговорила Неля. Меня интересует больше ваш взгляд на вещи. Вы всегда были мне интересны. Зачем вы здесь? Как вы хотите ей помочь?

Ка сдался.

— Я нанял человека, чтобы тот собрал кое-какую информацию о ней.

— Это ничего не объясняет. Зачем вам что-то о ней было знать? Она вам понравилась? Вы ее пожалели? Или еще что-то?

— И то, и другое, и еще… Она показалась мне…

Ка замолчал, и Старик не выдержал:

— Ну говорите же! Я хочу, чтобы вы сами это сказали. Она показалась вам…

— Странной, — выдохнул Ка, чувствуя, что этим коротеньким словом он предает Нелю, переходит в стан ее врагов. Ему стало противно, он ненавидел самого себя. Но это была чистейшая правда. Только вот стоило ли ее говорить? Ка опустил голову.

— Вот, — сказал Старик. — Вот и ответ, вот и разгадка. Хорошо, что вы это заметили. Иначе мне было бы не о чем с вами разговаривать. Значит, вы пришли сюда не сводить счеты с врагами Нели. Вы почувствовали эту ее странность и хотите выяснить, насколько она странная. Скорее всего, вы уже почитали книжки по психиатрии и проконсультировались с каким-нибудь знакомым врачом, который не сказал вам ничего определенного.

Ка в изумлении уставился на Старика.

— И не смотрите на меня так. Я в свое время сделал то же самое. Только мне лично многих мук и мытарств это стоило. Знаете, говорят: «Не верь глазам своим»? Это про нее. Когда имеешь дело с такими людьми, следует доверять только логике и ни в коем случае не чувствам. Я долго не мог поверить в то, что Неля больна. Больна неизлечимо. Я смотрел на нее и видел перед собой нормального человека. Может быть, сломленного жизнью, но нормального.

— Чем же она была сломлена? — Ка решил не сдаваться так сразу.

— Скорее всего, у нее всегда была предрасположенность к душевному заболеванию. Она всегда была немножечко странная. Смерть отца усилила симптомы, и Неля начала вытворять невообразимые вещи…

— Что именно?

— Скорее всего, вовсе не то, что она вам рассказала. Но неужели вы так сильно увлеклись ею, что вам недостаточно просто знать, что она тяжело больна? Это ведь легко проверить: съездите в больницу, я попрошу, чтобы с вами поговорил врач, который ее лечит.

— Нет, — сказал Ка. — Не хочу в больницу. Я думаю, каждая женщина, у которой погиб ребенок, будет вести себя как помешанная.

— У которой — что? — уставился на него Старик.

Ка сильно зажмурил глаза и подумал, что он, похоже, круглый идиот.

— А кто этот мальчик — там, внизу?

— Этот мальчик мой внук.

— А кто его родители? — все еще отказывался понимать Ка.

— Его отец — мой сын. А матери у него нет, потому что ее признали душевнобольной. Понятно? Его растит Жанна. Думаю, когда он начнет говорить, то именно ее назовет мамой. Хорошо, я чувствую, вы информированы обо всем, только все, что вам говорилось, преподнесено шиворот навыворот. Поэтому слушайте…

И Старик начал рассказывать.

Алик дружил с Нелей с первого курса. Она часто бывала у них дома, и Старик постепенно свыкся с мыслью, что когда-нибудь она останется здесь навсегда. Он не вмешивался в дела молодых, замечал только, что Алик часто сидел дома один, хмурый, и на вопросы отца не отвечал. Отец понимал — снова поссорились. Ссоры эти были достаточно частыми, и его это удручало. Когда Алик заканчивал пятый курс, он приготовил для него подарок — поездку в Америку, к его старым друзьям, которые мечтали познакомиться с Аликом, повидать Старика.

Неля прекрасно знала, что такая поездка планируется. Но случилось так, что за два месяца до диплома у нее умер отец. Она не находила себе места, перестала готовиться к защите. Алику пришлось буквально все сделать за нее. Он написал в результате два диплома и выполнил для них обоих кучу чертежей. (Здесь в голосе Старика прозвучали нотки гордости.) На защиту он волок ее чуть ли не силой. А когда напомнил, что через две недели уедет в Штаты, Неля устроила ему дикую сцену. Она швыряла вещи и вопила истошным голосом. То, что она говорила, было оскорбительно и нелепо, но Алик помнил, что у нее большое горе, и постарался понять ее и успокоить.

Однако успокоить Нелю было не так-то просто. Как только Алик переступал порог ее дома, с ней приключалось что-то страшное, она билась об пол, кричала, и ее мать попросила Алика не заходить больше. Он пытался зайти за день до отъезда, но его даже не впустили. Скорее всего, за это время мать успела обратиться к психиатру и уже знала страшную правду. А может быть, она ее и раньше знала — неизвестно.

Старик с Аликом уехали в Штаты. Алику там так понравилось, что он решил задержаться на две недели, а отец вернулся. Каково же было его изумление, когда через три дня позвонила Неля и как ни в чем не бывало поинтересовалась, где Алик. Старик решил, что ослышался, но на всякий случай напомнил, что тот в Штатах, и сообщил, что Алик возвращается через две недели. «Ах так? — зло сказала Неля. — Ну, я ему покажу!» И бросила трубку.

Старик пытался перезвонить ей, объяснить что-то, а через полторы недели узнал, что Неля собралась замуж. Он получил открытку по почте с уведомлением о бракосочетании. Около слов «Приглашение на свадьбу» Неля большими буквами написала «НЕ». Это было «Неприглашение». Старик попытался переговорить с ней, поехал в Токсово. Но, подъезжая, увидел Нелю с огромным детиной весьма угрожающего вида. А Неля, завидев его машину, повисла на детине, хохоча и что-то рассказывая. Так они и прошли мимо.

Старик позвонил сыну и все рассказал. Для того это оказалось страшным ударом. Сын сказал, что останется в Штатах, что не хочет больше возвращаться, что жить не хочет. Тогда Старик позвонил своему другу Мише и попросил присмотреть за мальчиком, пока он не сможет выбраться к ним.

— В это время в фирме уже начиналась ваша революционная деятельность, — с усмешкой объяснил он Ка. — И я не мог бросить работу, чтобы уехать к сыну.

Алик в Америке пережил не самые лучшие времена, он пристрастился к спиртному, проигрывал деньги в казино. Михаил Семенович оберегал его, но не мог же он водить его за руку везде. И вот тут появилась Жанна. Она взяла Алика за шкирку и выволокла из какого-то притона. Совсем незнакомая женщина. Она десять лет назад потеряла сына, и мальчик, напивающийся в одиночку в баре, не оставил ее равнодушной.

— Жанна вообще очень любит все решать за других. Я долго не мог найти с ней общего языка. Она и мне пыталась указывать, что, как и когда делать, — почти смеялся Старик. — Но если бы не ее решительность, не знаю, что бы мы сейчас делали…

Жанна взяла шефство над Аликом. Она приходила за ним по утрам и тащила на пробежку. Потом — в бассейн, потом на курсы английского языка, с которым у Алика были проблемы. Она водила его по музеям и театрам. Она говорила с ним о любви и, узнав его грустную историю, заявила, что за свое счастье нужно бороться. Она заставила его вернуться и настояла на том, что он должен встретиться с Нелей и поговорить с ней начистоту.

Алик вернулся через девять месяцев, подтянутый и окрепший. Старик поразился переменам, которые произошли с ним за столь короткий срок… Это был настоящий мужчина, готовый бороться со всем светом за свое счастье.

Первое, что он сделал, — это навел справки о Неле: где она, с кем и как ей живется. Есть у нее подруга Лена. То, что она рассказала, всех потрясло. Оказалось, что ровно через три месяца после отъезда Алика и ее поспешного бракосочетания Неля родила ребенка. Лена сказала, что ребенок был недоношенный — семимесячный. Алик так и сел. Получалось, что ребенок его! У Старика родился внук, а он даже понятия об этом не имел. Тогда Старик срочно решил оставить работу…

— Ну конечно, вы ведь думали, очевидно, что мой уход вызван вашей, как бы ее назвать, забастовкой? Нет, дорогой мой. Я за две недели до нее известил хозяев фирмы о том, что ухожу на пенсию, а на свое место предлагаю вас, но после испытательного срока. И они согласились…

Еще Лена рассказала, что Неля пребывает в мрачном расположении духа, часто устраивает мужу безумные сцены, грозится покончить с собой.

И тогда Старик и Алик стали бояться за своего малыша. Через неделю позвонила Лена и закричала в трубку, что ребенок в тяжелом состоянии. Оказалось, Неля отправилась погулять с малюткой в тридцатиградусный мороз и забылась… То есть отключилась от внешнего мира. Хорошо, что ее муженек вовремя опомнился и побежал искать свою ненормальную женушку. Неля сидела и смотрела в одну точку, в таком состоянии ее и увезли врачи психиатрической больницы. А ребенка положили в детскую клинику с температурой под сорок.

Ему было только шесть месяцев, и его жизнь висела на волоске. Юра — это ее муж — сидел под дверью и плакал. Старик с Аликом стояли поодаль и нервно прислушивались к каждому скрипу двери. Но вот вышла медсестра и объявила, что «ребеночек ваш, папаша, не жилец» и что осталось ему жить всего несколько часов. Юра как раненый зверь бросился бежать. А Старик оттолкнул медсестру и прошел в палату. Посмотрел на ребенка и понял: мальчик — точная копия Алика. Он достал радиотелефон и набрал номер знакомого. Тот набрал номер другого знакомого. Тот — еще чей-то. В результате через полчаса мальчик был перевезен в частную клинику, оборудованную по последнему слову медицинской техники.

Старик замолчал.

— Так ребенок остался жив? — спросил Ка.

— Чудом. Нас пугали, что он не сможет ходить. Но вот видите — пошел. Нас много еще чем пугали, но я думаю, такая женщина, как Жанна, поднимет малыша и научит его и ходить, и говорить, и, возможно, даже летать, — лицо Старика засветилось.

— А что было дальше? Я ведь говорил с Юрой — он уверен, что его ребенок погиб…

Старик улыбнулся, но улыбка была уже недобрая.

— Где сейчас Неля? — спросил он.

— У меня дома, — дрогнув, ответил Ка.

— Вы уверены?

— Я уже ни в чем не уверен.

— Я не утомил вас своим рассказом? Вам хочется полететь к своей Неле, чтобы утереть ее слезы?

Ка молчал.

— Я оставлю вас на несколько минут, чтобы вы поразмыслили над этим вопросом. Жанна сейчас укладывает малыша, и я должен поцеловать его на ночь.

 

5

Старик ушел, а Ка сидел и думал о том, как вернется домой…

Получалось, что Неля сумасшедшая женщина, которая говорила ему неправду. День и ночь — одну только ложь. Но эта ложь была удивительно похожа на правду. До мельчайших подробностей. Она вплеталась в реальную жизнь, переплеталась с ней так тесно, что Ка и сейчас еще не до конца верил Старику. Он бы и не поверил ему вовсе, если бы не маленький человечек, неуверенно шагающий по ковру.

— Я думаю, Неля хочет выкрасть ребенка, — сказал Старик, входя в комнату. — Она уже пыталась однажды сделать это.

Он внимательно посмотрел на Ка.

— Скажите, вы верите мне? Или, может быть, еще сомневаетесь?

— У вас больше доказательств, — попытался уйти от ответа Ка.

— Я так и думал, — сказал Старик. — Ай да волшебница наша Неля! Такого рационалиста околдовала! Ну, это, знаете ли, палка о двух концах. Если вы слишком рациональны в жизни, однажды вас захлестнет нечто противоположное. Романтики совершают циничные поступки. Циники испытывают романтические порывы. Вот!

И он бросил на стол какие-то документы. Ка не двигался.

— Посмотрите, — сказал Старик.

Ка взглянул на бумаги. Это было свидетельство о рождении ребенка, где отцом значился Алик. Документы по установлению отцовства. Бумаги по поводу опеки отца над ребенком в связи с психическим заболеванием матери.

А Старик тем временем продолжал свой рассказ. Жизнь ребенка спасали не один месяц. Алик забросил свою работу, Старик — свою. Выздоровление шло медленно. Иногда не было какого-нибудь лекарства. Алик звонил Жанне, и она присылала с кем-нибудь, кто летел в Россию ближайшим самолетом. Она была в курсе всего, что происходит. Через полтора месяца мальчика выписали из больницы. Ему нужен был идеальный уход. Так сказал врач — «идеальный». И тут появилась Жанна. Появилась и спасла всех: ребенка, Алика и Старика.

В первый же день после ее приезда Старик получил список покупок, где к изумлению своему обнаружил несколько интимных женских принадлежностей. Он вопросительно посмотрел на Жанну, а она отрезала:

— Если я буду бегать по незнакомому городу в поисках этой ерунды, кто, по-вашему, вовремя сделает мальчику процедуры?

Они с Аликом часто уединялись и вели душеспасительные беседы. После одной из таких бесед он явился к Старику и попросил забрать Нелю из психиатрической клиники. Старик забрал Нелю и привез в Песочный. Сначала все вроде бы шло хорошо. За исключением того, что Неля прохладно отреагировала на ребенка. Прохладно — это даже не то слово. Просто — никак. Она не поцеловала его, не взяла на руки. Улыбка с ее лица исчезла, и она тупо смотрела на крошечное существо.

Затем потянулись будни. Алик нашел новую работу. Старика попросили помочь одной из фирм выпутаться из сложной ситуации. Жанна с утра до вечера возилась с ребенком, а Неля слонялась из угла в угол в ожидании Алика. А когда он появлялся, закатывала ему сцену. То ругала на чем свет стоит, что он задержался. То слишком преувеличенно радовалась, что он вернулся. Говорила: «Ты все-таки вернулся!» Словно он мог не прийти домой. Все это было нелепо. За столом Неля жеманничала, и только Жанна могла вовремя ее остановить, когда она повышала голос и, казалось, вот-вот сорвется на визг.

Это была не жизнь. Все страдали. Однажды, когда Жанна вышла из детской на кухню, Неля пробралась туда, схватила ребенка, сунула его, почти раздетого, в коляску и быстро покатила ее по садовой дорожке к воротам. Жанна догнала ее, дала пощечину, завернула ребенка в свой жилет и бросилась домой. На улице еще снег лежал. Полчаса она проплакала, а как только Старик вернулся, сказала ему:

— Знаете, раньше я думала, что Достоевский — это красиво. Что к сумасшедшим нужно относиться гуманно. Но теперь я вам вот что скажу: я их ненавижу! И еще вот что: я люблю вашего сына, нравится вам это или нет. И еще я люблю своего маленького мальчика. И не оставлю его с вашей полоумной мамочкой. Я его вообще больше ни на минуту не оставлю!

И тогда Старик понял, что Жанна ему нравится. Что Алик давно привязался к ней. И если не смеет назвать свое чувство любовью, то только потому, что слишком ее уважает. Он так смотрел на нее иногда поверх головы Нели! Короче — все устали мучиться и спасать девочку, которая опасна для своего же ребенка.

Старик попытался связаться с врачами, но Неля неожиданно пропала.

Ка было ужасно плохо. Давно уже было плохо. Так, словно почву выбили из-под ног. Ему не хотелось больше видеть Нелю. Он представлял, что этот ребенок мог быть его сыном. И тогда он возненавидел бы эту женщину и тоже попытался бы от нее избавиться.

— Вот и все, — сказал Старик. — Не знаю, стоит ли мне дать вам совет.

— Стоит, — глухо сказал Ка.

— Тогда лучшее, что вы можете сделать, — это отправить ее лечиться. Кто знает, какие случаются чудеса. Возможно, что-нибудь ей все-таки поможет.

— Я не смогу, — сказал Ка.

Старик поднялся и положил руку ему на плечо.

— Здесь через два дома живет больная девочка. Я не знаю, что с ней. Только иногда встречаю ее на улице. Она полностью погружена в себя. У нее отрешенный взгляд. И она все время ходит с куклой. Тащит ее за ногу, а голова волочится по земле.

Ка поморщился.

— Наша Неля — точно такая же девочка. Только вместо куклы у нее ребенок. Это мой внук, понимаете? Я боюсь за него!

Он помолчал, а потом осторожно добавил:

— Хотите, я сделаю это за вас?

— Наверно, вы правы. Мне не стоит больше видеть ее.

Ка продиктовал свой адрес и встал.

— Я бы не советовал вам в таком состоянии садиться за руль, — сказал Старик. — Побудьте здесь до моего возвращения.

Ка мотал головой, но Старик настаивал, и в конце концов Ка согласился. Старик уехал, а Ка вышел в сад и закурил. Через некоторое время в окно высунулась голова Жанны:

— Отойдите чуть подальше, — шепотом попросила она. — А то дым тянет в детскую.

Ка отошел как можно дальше. В голове словно колокол гудел, равномерно и протяжно. Ночь была совсем уже черной. На небе высыпали звезды. Они казались нарисованными на черном картоне, и хотелось узнать, что же там, за этой декорацией. Но внутреннее зрение притупилось, Ка чувствовал, что его затянуло в черный водоворот, откуда трудно выбраться. Если он не будет сопротивляться, то окажется на дне, а сверху сомкнутся мутные воды…