Дорогие ребята!

Повесть эта была написана давным-давно. Напечатана она была в журнале "Дружные ребята", но до войны отдельной книжкой не вышла. Наступили такие события, что и мне и издателям было не до нее.

Бои на Хасане. Сражения на Халхин-Голе. Война против белофиннов. А потом Великая Отечественная война.

Как надел я военную шинель, так и не снимал ее пять лет.

В таких делах побывал, таких героев повидал, что про чудесников и забыл.

И вдруг накануне сорокалетнего юбилея нашей славной пионерии получил письмо, напомнившее мне эту давно забытую историю. Писали следопыты-изыскатели.

Они, изучая пионерские "дела давно минувших дней", отыскали в старом комплекте журнала "Дружные ребята" повесть "Чудесники" и решили совершить поход по следам ее героев. Найти документы, фотографии, записать рассказы участников событий. Как они жили-были и кем теперь стали.

Я хотел было остановить их, но было уже поздно. На конверте стояла устаревшая дата, письмо ребят не сразу нашло меня, и они, не дождавшись ответа, отправились в Мещерский край, о чем извещала небольшая открытка, посланная с дороги.

"Что же теперь будет?" — встревожился я.

Ведь повесть-то эту я придумал, а героев ее выдумал, как же их можно найти в жизни, если они существовали только на бумаге?

Где теперь бродят ребята? Заболоченных мест в Мещерском краю много, небольших деревушек, затерявшихся в лесах, тоже немало. Как найдут они Брехаловку и Нахаловку? Названия эти сами за себя говорят, что они нарочитые.

Сколько же разочарований ждет моих читателей!

Места себе не находил, готов был объявить розыски самих изыскателей. И тут начались чудеса. Получил новое обстоятельное письмо, в котором рассказывалось, как была отыскана Нюра Савохина, живущая в колхозе "Красный пахарь" Рязанской области. Она теперь знатная доярка, награжденная орденами за доблестный труд.

Когда в колхозе узнали, зачем явились следопыты, сбежались все местные ребята. Ее внуки стали просить: "Расскажи, как ты была пионеркой, бабушка".

Знатная доярка рассказала, как трудно жилось первым пионерам, как они однажды убежали из деревни, решив создать свой "настоящий" пионерский колхоз. Конечно, ничего из этого не вышло. Вожатого потом ругали за то, что он допустил "детский авангардизм" — так это тогда называлось.

Ну, а потом партия помогла создать хороший колхоз, райком прислал председателя-коммуниста. Дело пошло.

Болота осушали, улучшали луга, развели много коров.

Речку не речку, а если посчитать, сколько бабушка Савохина надоила молока за свою жизнь, то ручей от колхоза до Москвы как раз и дотечет!

Беседа дала много интересного. Несколько фото. Но никаких трех красноармейцев бабушка не помнит. И никакого охотника Афанасия Жнивина…

Дорогие мои изыскатели! Она и не могла помнить, хотелось мне сказать ребятам. Афанасий Жнивин — самая неправдоподобная фигура в повести. Это во-первых, а во-вторых, это не та бабушка! Нюра Савохина действовала в повести примерно в тридцать втором, тридцать третьем году, и ей сейчас могло быть не больше сорока двух лет.

Найденная вами знатная колхозница принадлежит к более раннему поколению первых пионеров.

Так я хотел ответить ребятам, но связь была односторонней, изыскатели путешествовали дальше, и мои предупреждения не смогли бы их догнать.

Следующее сообщение было получено неделей позже:

"География повести оказалась неточной. Мы испытали немало трудностей, пока нашли речку Леснушку, которая ошибочно названа Лесоваткой. На ней вот уже тридцатый год действует колхозная гидростанция, первенец сельской электрификации здешней местности. Вот ее рисунок, сделанный нашими художниками. Правда, очень интересная? Вся из дерева — чудо искусства рязанских плотников. Машинный зал — как терем-теремок, из сосновых бревен, с коньками и петухами.

И плотина деревянная — поперек реки забиты дубовые сваи. И водослив тесовый. Он весь покрылся зеленым мхом, плотным, как бархат. Вода бежит тоненьким слоем. Так интересно побегать босиком на спор — пробежишь или упадешь? Деревенские пробегали через водослив, а наши не удерживались — водоросли скользкие-скользкие, а водослив покатый. Как побежишь, поскользнешься, шлепнешься и скатишься в бучило. Но это не страшно, здесь невысоко. Бухнешься, как с трамплина.

Вода в бучиле кипит и пенится. Она сливается с поверхности, нагретой солнцем, поэтому удивительно тепла.

А пахнет хвоей, потому что вытекает из сосновых лесов.

Наверное, имеет целебные свойства.

Мы ныряли и плавали как сумасшедшие, вместе с голавлями и шелесперами, которые резвятся под струями воды, совершенно не боясь купальщиков".

Но где же, думал я, читая письмо, доказательство, что построено это сооружение чудесниками? А вот:

"Хотя название речки не совпадает с тем, которое упоминается в журнале, но на стене здания гидростанции прибита медная табличка, на которой сказано, что строила ее гидротехник Шигаева Л. В.

Мы отыскали ее. Любовь Васильевна теперь работает главным инженером лугомелиоративной станции.

Она рассказала, что у нее действительно отца убили кулаки, когда он пытался привлечь крестьян к осушению местных лугов. Ее взяли в детдом, а бабушка ее нищенствовала в те далекие годы. Ходила из деревни в деревню, собирала милостыню, за что и прозвали ее Шагайкой.

Легенду про колдовство и заколдованные озера она не помнит, но при рытье канала действительно обнаружены были подземные протоки между озерами и в них найдены кости утонувших рыбаков.

В стройке помогали пионеры. Шигаевой запомнился один мальчишка, который вез ее со станции на стройку и по дороге раза три вывалил из тележки вместе с чемоданом. Такой был непоседа, все оборачивался и задавал разные вопросы, вместо того чтобы править лошадью и смотреть на дорогу. Пришлось отобрать у него вожжи.

И он с горя заплакал. Фамилия у него была какая-то звонкая, не то Колокольчиков, не то Бубенчиков. Очевидно, это был Ваня Бабенчиков. Многие фамилии в повести не точны. Это надо исправить…"

Ах, ребята, ребята, да есть ли в мире где-нибудь такие читатели, как вы! Вы заставили меня снова взяться за старую повесть и проверить ее по времени и по вашим замечаниям.

Сколько же я доставил вам хлопот, сам того не зная!

И какое же вы проявили упорство, отыскивая в жизни то, что прочли в книге. И главное — находя!

Вот еще одна находка:

"Бывшая деревня Брехаловка ничего интересного не дала, она отстоит далеко от гидростанции и непонятно почему упоминается в повести. Описанный в ней бывший помещичий дом с колоннами обнаружен совсем в другом селе. Очень старинный дом. Есть лестница на второй этаж, и над ней плакат "Добро пожаловать". И даже чучело медведя в прихожей. Только к нему прислонена не метла, а щетка. Теперь в нем настоящий детский колхоз-интернат, в котором ведут хозяйство сами ребята. У них свой сад, огород, своя молочная ферма и даже машины — тракторы, самоходный комбайн, грузовики.

Управлять ими здесь учатся ребята начиная с шестого класса.

Преподает трудовые дисциплины Аким Иванович Леснухин, бывший танкист. Было их, как вспоминает он, три товарища, три веселых друга. Пошли они в Красную Армию комсомольцами, а вернулись на село молодыми коммунистами. Возглавили борьбу за укрепление колхозов, за машинизацию. Помогли выгнать антимеханизаторов, так называли тогда таких, как самодур Вильгельм. Они тормозили развитие сельского хозяйства и были изгнаны из колхозов. Друзья-товарищи Акима сложили свои головы — один под Москвой, другой под Берлином…"

А вскоре получил самое удивительное письмо. От кого бы вы думали? От вожатого Пети. Приведу его целиком.

"Дорогой товарищ, писатель!

Побывали у меня в гостях ваши читатели и напомнили приключения моей юности. Кто из нас не был вожатым или пионером? Говорят, за сорок лет через пионерские организации прошло более ста миллионов советских людей. И один из первых Героев Советского Союза летчик Каманин был пионером, и первый космонавт Юрий Гагарин.

Я героем не стал, но орден Отечественной войны имею.

Теперь работаю в тех же местах, в которых когда-то был вожатым и где мы с вами встретились, когда вы приезжали на охоту в район Ватажки. Только место это называлось Сенин пчельник, а не Шагаев. Возможно, вы писали, обобщая факты, и поэтому изменили названия?

В повести я назван Петей, а я был Витей, теперь Виктор Сергеевич. Почему изменено мое имя, понятно. Я тогда очень растерялся, приехав из города впервые в деревню. Все мне было ново, непонятно. И вы, наверное, не хотели, чтобы надо мной смеялись.

Все приключения, которые я пережил при попытке силами пионеров прорыть канал, заставили меня всерьез заняться мелиорацией. В результате я поехал учиться и стал инженером-гидротехником. Провожу большие работы по осушению мещерских болот. Приезжайте — не узнаете прежних мест. На месте болот кукуруза растет выше человеческого роста. Мечта первых пионеров осуществилась…"

Читая это письмо, стал я вспоминать, как писалась повесть "Чудесники". Ведь я действительно ездил на охоту в Мещерский край. Подолгу живал там. И конечно, не выдумал, а написал с натуры изображенные в повести события и героев. Только разные истории и разных людей, изменив их имена, свел вместе. В этом-то и заключалась выдумка.

Вот поэтому и отыскивали ребята следы чудесников в разных местах, в разных колхозах и деревнях Мещерского края. Больше всего они поразили меня, отыскав егеря Афанасия. Даже сфотографировали. Вот он передо мной седой, старый, но еще очень крепкий охотник, бывший егерь, служивший у помещиков. Теперь он занят охраной природы. Помогают ему охранять родную природу и разводить зверей, рыб и птиц местные пионеры, создавшие множество сторожевых патрулей.

Старый охотник рассказал красным следопытам, что когда-то был ужасным истребителем всякой дичи. Верил в колдовство, в привидения и в нечистую силу.

Много с ним было странных шуток и происшествий.

И много всякой чепухи случалось до тех пор, пока пионеры не обучили его грамоте. Прочел он умные книги, перестал верить в колдовство, и нечистая сила от него отстала. Все шутки прекратились.

Теперь живет спокойно, в ночь-полночь куда угодно идти не боится. И единственной нечистой силой, оставшейся еще в Мещерском краю, считает только подлых браконьеров.

Все совпадает в облике Афанасия с его двойником в повести. Есть только одна "неувязка": живет он далековато от места действия чудесников, в приокском заповеднике на реке Пра, и фамилия его не Жнивин — Жаткин.

Но живет и действует!

А говорят, чудес не бывает! Вот какое происшествие произошло с повестью про чудесников тридцать лет спустя.