Заподозрив, что стенгазету "Постегайку" повесили на стену амбара скрывающиеся где-то пионеры, Петя решил подкараулить их в засаде. Устроился в тени плетней, напротив амбара, и стал ждать.

Полная луна висела над деревней, как огромный фонарь. Сильный свет ее пронизывал легкую дымку тумана, идущего от болот. Пете казалось, будто в тишине скользят вдоль плетней какие-то фигуры. Он поднялся и осторожно пошел, держась в тени изб.

В траве весело стрекотали кузнечики. В дорожной пыли, словно рыбешки, поблескивали стекляшки. Все было мирно. Деревня спала безмятежно. Даже собаки не брехали.

Вдруг навстречу показался Неходихин. Он шел торопливо, раскачивающейся походкой и ворчал:

— Попробуй поймай их, они словно в шапках-невидимках! Вот только что видел, и нет, исчезли! Капканы на них расставить, что ли?

Услышав такое, Петя застыл на месте, ему вдруг стало стыдно участвовать в облаве на пионеров. Разве так вожатые поступают? Но как же их найти? В пору объявления написать и вывесить на видных местах.

Положение нелепое и смешное. Дождешься, что деревенские насмешливые девчата в частушках осмеют.

Пропустив Неходихина, Петя подошел к пожарному сараю и здесь увидел деда Савохина. Он шел в огромном тулупе, со сторожевой колотушкой в руках. И чтобы не будить село, постукивал слегка: тук-тук, тук-тук.

— Дед, — закричал Петя, — дедушка, постой-ка!

Но Савохин быстрей засеменил прочь. А когда Петя его нагнал, вдруг запахнул тулуп, застонал и заохал:

— Ох, смерть моя, знобит меня… ох, живот схватило! К фельдшеру ходил, не застал, дал бы мне касторки…

— Пойдемте, я вам помогу, — встревожился Петя, — у меня в аптечке есть слабительная соль. Чудесное средство, сам испытывал, будете довольны.

— Вот уважишь старика, вот спасибо, — благодарил дед, подвигаясь к плетню. Тут в животе у деда странно зафыркало, будто он животом засмеялся.

— Ох, — сказал он, — я сейчас, вот только заверну к сарайчику.

Петя остался на дороге, а дед свернул на огородную тропку. Петя машинально проследил за ним глазами и вдруг увидел, что у деда шесть ног. Он протер глаза, припал ближе к земле — шесть ног! Так и семенят под широким тулупом!

— Дедушка, постойте! — закричал Петя, бросаясь к старику.

Савохин присел, тулуп свалился с него, и за сарай бросились какие-то тени. Петя ринулся за ними, обжигаясь крапивой, перескочил плетень, побежал вниз, к болоту, но поймал лишь пустое пространство. Он остановился, попав ногами в трясину. Вокруг насмешливо шептались камыши, и больше ничего!

Петя вернулся к сараю, но деда там не было. А когда прибежал домой, Савохин уже сидел на печке и разувался.

— А у нас тут беда, крольчиха пропала, — сказал он сокрушенно, — наверно, выдра виновата.

— Какая выдра, как она забралась в дом? И вообще выдры рыбой питаются! — возмутился сбитый с толку Петя.

— Рыбой? Ну, наша не такая — наша колхозных поросят жрет. Вылезает из болот, цап — и только ее и видели!

— Это сказки, — разгорячился Петя, — вы лучше мне скажите, откуда у вас взялось шесть ног?

— Шесть ног? Ты шутишь, парень!

— Надоели мне эти шутки! Шесть ног под тулупом, я сам видел!

— А-а, — протянул дедушка, — это ж луна играет, обыкновенно, лунные блики.

— Какие блики? — вскричал Петя, — да вы что, нарочно мне голову морочите?

— Ох, тише, тише, — застонал дед, — у меня живот болит, будто в нем турусы на колесах катают.

Петя дал ему двойную порцию горькой соли из походной аптечки.

— Ах, это соль, — прищурился дед, — так я ее завтра с кашей съем.

— Это же лечебная, а не простая.

— Ничего, нам сойдет, — невозмутимо ответил дед Савохин.