Орбитальная группировка России составляет порядка 140 космических аппаратов. Около 100 из них контролируются Главным испытательным космическим центром имени Титова в Краснознаменске.
— Здравствуйте, Сергей Александрович. Мы не могли бы поговорить? — к столику, стоявшему под грибком, недалеко от бассейна, подошел мужчина в светлом штатском костюме.
— А вот и тринадцатый, все правильно, — подумал я, поскольку из всех гостей на причале именно он был не в форме.
— Смотря о чем, — я равнодушно посмотрел на подошедшего, не собираясь затевать слишком долгих бесед.
— Конечно о России, о чём ещё могут говорить два земляка, встретившиеся на другом полушарии, — попытался свести к шутке начало разговора мой собеседник.
— Я на эту тему наговорился в самой России, в бесконечных и бесполезных кухонных разговорах, после первых ста грамм. Теперь предпочитаю болтать поменьше, а делать побольше, чего и Вам желаю, — я вытащил сигарету и не спеша закурил, разглядывая начинающее веселье в баре, где моряки сдвигали столы.
— А я готов и о деле поговорить, — не успокаивался мой собеседник.
— Ну попробуйте, только сначала присаживайтесь и представьтесь, а уж потом постарайтесь говорить по делу.
— А может быть мы найдем какое-нибудь другое место, а то тут немного шумно, — явно выдумал причину незваный гость, потому что особого шума я не наблюдал.
— Мне тут нравиться, шум мне не мешает, и всем, кому положено, Вас хорошо видно, — я посмотрел в глаза желающего поговорить. Он меня правильно понял, потому что лицо слегка дернулось, но он сдержался, чтобы не осмотреться по сторонам.
— Меня зовут Петров Михаил Степанович, МИД России, — представился мой собеседник, присаживаясь на единственный стул у моего стола. Мы с Агреевым постарались не оставлять вариантов размещения за столом, когда выбирали места для снайперов.
— Вот что меня абсолютно не интересует, так это политика, поэтому Вам лучше сразу назвать другое ведомство, а имя с фамилией пусть останутся теми же, — я жестом показал, что его имя меня мало волнует.
— Я сейчас действительно работаю в МИДе, — выдал полуправду собеседник.
— Ну как хотите, — пожал я плечами, — Тогда давайте по делу, да разойдемся, — мне действительно было не слишком интересно, что собирался мне рассказать "Петров".
— Умирает один, очень важный для судьбы России, человек и Вы должны нам помочь, — очень плохо начал разговор мой собеседник.
— Сразу стоп, Михаил Степанович. Вам и МИДу я ничего не должен, это раз, поэтому потрудитесь объяснить своё слово "нам", во-вторых, о важности для России, пожалуйста поподробнее, мне тоже интересно, кто у нас такой важный. А то такими "важными" часто оказываются слуги народа и прочее, что с этим связано, поэтому наши оценки "важности" могут принципиально расходиться, — я обернулся к бару и показал, что мне надо повторить кофе.
— Нам, это группе патриотов России, — с вызовом посмотрел на меня "Петров".
— Фу-у, Михал Степаныч, какой моветон, лично я считаю Высоцкого большим патриотом, чем Пельше, если помните такого члена в Политбюро того же времени, а ведь вроде оба по идеологии прошлись, ан нет, время все расставило по местам, поэтому давайте тут без заговоров и декабристских речей. Я еще раз повторяю, и надеюсь, последний раз, мне неинтересна политика и судьбы нынешних "слуг народа". Всех их видов, пород, подвидов и разновидностей. Поэтому продолжайте без ненужного пафоса и героического блеска в глазах. Повторю еще раз вопрос — кого именно Вы подразумеваете под словом — "нам"? — я посмотрел на Агреева, он сидел к нам левым боком и мог вмешаться в доли секунды.
— Мы, это группа офицеров, объединенная интересами по повышению обороноспособности России, — мда…у "Петрова" точно не всё хорошо, эк его несёт-то.
— Как у Вас всё не складно, Петров. Про офицеров МИДа я пока что не слышал ни разу, а иные офицеры, они на то и офицеры, чтобы именно обороной и заниматься всё своё рабочее время, если помните. Про это даже в Присяге упомянуто, а у Вас масло масляное выходит. Может проще надо быть и просто выполнять то, что должно, в чём присягал и за что деньги получаешь? — мне действительно странно было бы услышать от пилота самолета, что он объединился в идеологический союз с другими пилотами, чтобы обеспечивать более лучшее выполнение летного задания, — А тех, кто не выполняет обязанности офицера, или не соответствует назначению, стоит гнать поганой метлой, принципиально и показательно. Да, это не так героично, и это большая работа, но по любому честнее и ближе к духу армии, по крайней мере мне так кажется, — я добавил сахар в кофе и не спеша помешивал ложку, чтобы не сбивать пенку.
— Вы не знаете армии, это одно большое болото, в котором лишь изредка встречаются свежие островки. Много офицеров пьет, много ворует или делает вид, что не замечает, как воруют вокруг, офицеры не справляются с солдатами, перекладывая эти функции на старослужащих. Большинство не хотят и не могут освоить новую технику или вид вооружения, оставаясь на том уровне, который им вдолбили в голову в училище. Но там они видели только устаревшие послевоенные образцы. Неустроенный быт и жилищные проблемы разрушают их семьи. Доходит до того, что когда требуется послать армию в ту же Чечню, то половина офицеров в некоторых частях, подает рапорты на увольнение. Пока армия не смогла победить ни в Афганистане, ни в Чечне, хотя уровень техники и вооружения, примененной в боестолкновениях с бандитами, был намного выше, чем у противника. Представьте что будет, если на месте противника окажутся регулярные обученные войска с более совершенными видами вооружений, чем у нас, — вопросительно и с вызовом уставился на меня "патриот".
— А что представлять, первые два года Второй мировой все наглядно показали. В следующей войне таких сроков не будет. Только теперь Вы подумайте, а кто с вами собирается воевать и что защищать будем? — я в недоумении развел руки и намеренно начал провоцировать собеседника, — Ну, победил Китай или США нашу грозную и непобедимую, кому от этого плохо? Народу? А что потеряет народ в этом случае? Реально ничего народ не потеряет. Или ему сейчас хорошо? Михаил Степанович, вопрос "кому на Руси жить хорошо" — это вопрос не то что с бородой, а с бородищей, поэтому кончайте пустословить. Вы не политрук, а я не несознательный боец. Образ жизни теперь народу защищать не надо, у Вас в России капитализм и демократия. От общенациональных достояний ничего не осталось, все по частным рукам пошло и не только по российским. Нет у народа стимулов ни моральных, ни материальных, чтобы идти умирать за богатство Абрамовичей и Вексельбергов. Давайте к Вашему видению персоналии, ради которой Вы прибыли и постарайтесь, чтобы я проникся реальной важностью этой персоны для истории, — я был разочарован. Ура-патриоты, сами ни хрена не делающие, очень напоминают Ленина на броневике.
Насколько я помню аналитику в Сети, то Министерство обороны там на первом месте по разворовыванию, как в абсолютном зачете по астрономическим величинам цифр, так и в процентном, отпиливая с каждого бюджетного рубля больше двух третей. С этими врагами" патриоты" почему-то не воюют.
— Хорошо, я расскажу пока без фамилий, согласны? — я кивнул в ответ.
— Значит по порядку. После лихих девяностых и дефолтов понемногу начала восстанавливаться оборонка. Потеряв пятнадцать лет и целое поколение ученых мы смогли вытянуть отдельные направления на достаточно современный уровень по науке, но по-прежнему отставая технологически. Современные станки и обрабатывающие центры с высокой точностью обработки на западе были объявлены продукцией двойного назначения и в Россию не поставлялись, по крайней мере официально. Неофициальные поставки оказались чреваты отсутствием сервиса, запчастей и программного обеспечения с обновлениями. Это очень быстро делало дорогущее оборудование или неработоспособным, или быстро стареющим. На западе полтора-два года для постоянно работающего станка — это срок морального старения и физического износа, связанного с потерей точности. Выход нашелся в китайском оборудовании. Лидеры европейского производства прецизионной техники, например та же австрийская "Абу-Матик" передали изготовление своих станков и обрабатывающих центров в Китай, в самой Австрии оставив только наклеивание ярлычков на оборудование, обучение и подготовку программ. Те же игольчатые подшипники и шаговые электродвигатели, а это основа для металлообрабатывающего оборудования высокого класса точности, в Китае стоили в два-три раза дешевле. Это если их покупали в Китае, а не их же, но в Австрии. Всеми правдами и неправдами удалось собрать в одну производственную группу несколько выживших оборонных предприятий и снабдить их приличным оборудованием. Человек, который вытянул такую задачу, сам не только производственник, но и выдающийся ученый. Ему удалось отстоять целостность производства и сохранить кадры. При этом он сумел таким образом поставить себя, как руководитель, что даже самые оголтелые и жадные чиновники и партократы не решаются лезть к его научно-производственной группе. Представьте себе человека с авторитетом Королёва или Курчатова в наше время. Если он умрет, то замены ему мы пока не видим. Есть ученые, есть производственники и даже руководители имеются, а вот такого авторитетного универсала пока нет. Поэтому вероятность того, что после его смерти разорвут на части предприятия и портфель заказов, очень велика. Соответственно страна и армия недополучат очень многое и опять будет потеряно самое дорогое — время! — "Петров" выдохнул, вытер платком вспотевший лоб и смотрел на меня.
— Какой диагноз ему поставили? — я догадывался, о ком речь, но пока это не главное. — Неоперабельный рак желудка, сейчас ему проводят лечение, но врачи сами признают, что это только для снижения болевых ощущений, — я назвал вслух фамилию и по лицу "Петрова" понял, что угадал.
— Я жду больного послезавтра в клинике Анцирананы, историю болезни и все снимки иметь с собой, — я написал на салфетке адрес.
— А не могли бы… — я резко перебил собеседника.
— Нет не мог. Даже если Вы приедете на танке к дантисту, он не броситься разбирать свой кабинет, чтобы вылечить ваш зуб там, где это Вам удобно. Хотя бы из соображений санитарии. Поэтому послезавтра утром я жду больного в клинике, а к обеду можете отправлять его обратно, хотя я бы рекомендовал дать ему сутки отлежаться, — я начал вставать из-за стола.
— Вы хотите сказать, что вылечите неоперабельный рак за несколько часов?? — явно не верил офицер.
— У меня пока из двух с лишним сотен безнадежных больных никто не умер, все взяли и выздоровели самым загадочным образом. Да и еще один момент хочу обговорить сразу. Если к Вам когда-нибудь обратятся с вопросом по лечению у меня, то дайте им сайт, на котором у меня работают специалисты. По "блату" я никого не лечу и делать этого не буду. Моё сегодняшнее решение — это не Ваш успех, а их, — я показал на моряков.
— Мне за ребят радостно, теперь они не одни.