«Жизнь моя, иль ты приснилась мне...»

Богомолов Владимир Осипович

Глушко Раиса

Первые черновые наброски романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…» В.О. Богомолов сделал в начале 70-х годов, а завершить его планировал к середине 90-х. Работа над ним шла долго и трудно. Это объяснялось тем, что впервые в художественном произведении автор показывал непобедную сторону войны, которая многие десятилетия замалчивалась и была мало известна широкому кругу читателей. К сожалению, писатель-фронтовик не успел довести работу до конца.

Данное издание — полная редакция главного произведения В.О. Богомолова — подготовлено вдовой писателя Р.А. Глушко и впервые публикуется в полном виде.

Тема Великой Отечественной войны в литературе еще долго будет востребована, потому что это было хоть и трагическое, но единственное время в истории России, когда весь народ, независимо от национальности и вероисповедания, был объединен защитой общего Отечества и своих малых родин, отстаиванием права на жизнь и свободу.

 

 

От составителя

Светлой памяти друга, учителя, мужа, писателя Владимира Осиповича Богомолова.

Роман В.О. Богомолова «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…», подготовленный составителем, впервые публикуется в наиболее полном виде.

Первые черновые наброски этого произведения автор сделал в начале 70-х годов, а завершить его планировал к середине 90-х.

Анонсируя предстоящее издание, В.О. Богомолов писал:

«Это будет большой роман, написанный в основном от первого лица. Несмотря на название, это отнюдь не мемуарное сочинение, не воспоминания, а, выражаясь словами В. Ходасевича, „автобиография вымышленного лица“. Причем не совсем вымышленного: волею судеб я почти всегда оказывался не только в одних местах с главным героем, а и в тех же самых положениях: в шкуре большинства действующих в романе лиц я провел целое десятилетие, а коренными прототипами основных персонажей были близко знакомые во время и после войны офицеры. В романе сохранены подлинные фамилии офицеров военного времени, с которыми я служил: П.И. Арнаутов, А.С. Бочков, И.Н. Карюхин, Венедикт Окаемов.

Среди изображаемых профессионалов есть войсковые офицеры, есть и сотрудники контрразведки, однако основным содержанием романа является не действие этих служб, а общечеловеческие проблемы.

Это роман не только об истории человека одного с автором поколения и шестидесятилетней жизни России — это реквием по России, по ее природе и нравственности, реквием по трудным деформированным судьбам нескольких поколений — десятков миллионов моих соотечественников».

Владимир Осипович полностью был сосредоточен на работе над этим многоплановым романом, считал, что он станет главным в его творчестве, но не спешил с завершением работы. Это было обусловлено тем, что впервые в художественном произведении В.О. Богомолов показывал ту, непобедную, сторону войны, которая по идеологическим соображениям многие десятилетия замалчивалась, и потому была мало известна широкому кругу читателей, и он понимал, что это вызовет у официоза абсолютное неприятие. Опыт проведения его романа «Момент истины» сквозь девятимесячную борьбу с цензурными запретами убеждал автора в предстоящем серьезном противостоянии и необходимости заняться предварительной подготовкой информационно-справочных материалов для прохождения сквозь цензуру.

После произошедших в стране экономических и общественно-политических потрясений Владимир Осипович так объяснил задержку публикации уже анонсированной им книги:

«Долгое время я работаю над новым романом „Жизнь моя, иль ты приснилась мне…“. Действие в нем должно было закончиться в 1989 году. Однако после августовских событий 1991 года роман невольно въехал в начало 90-х годов. Было бы непростительной ошибкой упустить учиненную и подкинутую жизнью драматургию, как распад Советского Союза, нарастающий развал России, катастрофическое разрушение экономики и обнищание десятков миллионов россиян, обесчеловечивание общества и успешно осуществляемая криминализация всей страны. Происходившие процессы требовали осмысления, а роман — большой доработки, он должен вылежаться до созревания, отчего я, не раскрывая содержания, решил пока опубликовать из него как самостоятельные произведения две повести — „Вечер в Левендорфе“ и „В кригере“».

За развалом СССР последовала переоценка человеческих и исторических ценностей, попрание основополагающих принципов, глумление над такими понятиями, как «патриот», «патриотизм», «Родина» и «служение Отечеству». В средства массовой информации под видом «новой истории России» потоком хлынули измышления по пересмотру истории, покатилась волна обеления предателей, государственных изменников, возводя их в ранг чуть ли не национальных героев России.

В последние годы жизни Владимир Осипович испытывал двойственное ощущение происходящего. Он говорил: «В последнее время я стал с особенной остротой чувствовать и понимать то, что чувствовал уже давно: до чего я — человек иного времени, до чего я чужд всем ее „пупам“ и всем тем временщикам, которые беспрерывно учат народ с их точки зрения „правильно жить“, сами при этом хватают все ртом и жопой, плотоядно раздирая Россию на куски. Эти люди, так называемой новой жизни, правы в одном — к прежнему, к прошлому возврата нет. „Новое“ уже крепко и нахраписто они внедряют в будни. Несоответствие между общественным положением и его нравственными принципами — вернейший признак попрания истины, болезни общества, и я физически ощущаю и вижу, до чего прошлое время ужасающе живо для меня и как в настоящем рвется хрупкая связь между людьми, властью и окружающим миром. Я все больше и больше отрешаюсь от него и ухожу в тот, с которым был когда-то связан».

А затем последствия войны, полученные ранения и травмы (две тяжелые контузии) проявили себя: последовали одна за другой две сложные операции…

Так, в результате субъективных и объективных обстоятельств, главное свое произведение Владимир Осипович оставил незавершенным.

Основные положения, краткая характеристика содержания и структура романа определены и изложены В.О. Богомоловым в рабочих планах 1973–1982 гг., дополнялись в 1985 и 1990 гг.

«Цель и задача произведения — задействовать в сознании читателей, что война величайшая трагедия в жизни страны и поколения, что в любой войне, даже такой, как справедливая Отечественная, впоследствии не окажется абсолютных победителей и побежденных: и те и другие еще десятилетия будут подсчитывать уже не столько боевые потери и разрушения, сколько моральные и нравственные. Достоверно и убедительно показать трагизм служения Отечеству, отобразить основную черту красноармейцев и офицеров в достижении Победы — любовь к своему Отечеству.

Конструкция романа — предположительно 5–6 частей.

Легенда — действие в первых четырех частях романа происходит в апреле-июле 1945 года на территории Германии в полосе бывшего 1-го Белорусского фронта и левого фланга 2-го Белорусского фронта и демаркационной разгранлинии с войсками западных союзников, после Победы — в небольшом немецком городке Грабов, северо-западнее Берлина.

Привязка — 71-я действующая армия, 425-я стрелковая дивизия, 138-й стрелковый полк.

Основные герои — трое молодых офицеров: 19-летний командир отдельной разведроты старший лейтенант Федотов и двое его друзей.

Фабула романа и характеристика героев: это молодые, успешные боевые офицеры, смелые и мужественные, награжденные орденами и медалями за боевые заслуги. Они „баловни судьбы“, которым, несмотря на трехлетнее пребывание на фронте, полученные ранения и контузии, посчастливилось окончить войну без увечий. Романтики в душе, они живут в ощущении радости предстоящей, но еще не известной им мирной жизни. Многообещающие надежды и планы, первые проявления естественных желаний у чистых, девственных, еще нецелованных мальчиков. Романтика первой любви и реальность жизни.

Интрига: вмешиваются непредвиденные обстоятельства, которые через цепь событий приводят к крушению надежд и ломке офицерских судеб.

Для перекрестной типизации персонажей, для создания полной иллюзии достоверности и убедительности художественную сторону — прозаические тексты — совмещать, как литературный прием, с документами.

Построение и состав романа: художественных глав — примерно 60–70, т. е. 500–600 страниц прозаического текста, документальных — 12–15 глав, т. е. 150, в крайнем случае, 200 страниц».

Работа по подготовке романа к изданию была чрезвычайно скрупулезной и определялась колоссальной степенью ответственности перед его автором и высочайшей требовательностью, которую он всегда предъявлял к себе.

Огромный архивный материал состоял из нескольких рукописных черновых вариантов текстов (часть из них, выверенная и зачеркнутая красным фломастером, была набело переписана от руки или отпечатана на машинке — они давали представление о том, какую высокую планку в работе назначил себе и преодолевал Владимир Осипович), незавершенных текстов или просто набросков, и несчетного числа записанных на клочках или аккуратных полосках бумаги отдельных фраз, слов, уточнений, врезок, предназначавшихся автором для усиления текста. Из всего многообразия надо было определить окончательный вариант, очень бережно провести редакционную работу, основываясь на авторских рабочих монтажных листах, и внести в соответствующие места текстов все заготовленные автором дополнения.

Документальная сторона романа была наиболее тщательно разработана и подготовлена автором. В.О. Богомолов считал, что документы — самый сильный аргумент в достоверности изображаемого, они являются органической частью всего романа и служат средством усиления психологического напряжения перед стремительно надвигающимися конкретными событиями.

Владимир Осипович особенно подчеркивал, что «с Отечественной войной — величайшей трагедией в истории России — необходимо всегда быть на „Вы“. Литература — это зеркало правды, назначение которой рассказать, как все было на самом деле. Автора, пишущего о войне, она разденет до костей, обнажит и выжжет душу, но должна сохранить боль в сердце, а через нее — великое сострадание ко времени и судьбам. Человеческая натура оценивает события не по разуму, а по чувству, возникающему к носителю этого факта и события, в данном случае автору, поэтому степень изображения правды в художественном произведении — эталон честности и градус нравственности автора.

При изображении Отечественной войны и первых послевоенных месяцев в романе крайне важен „воздух“, передача атмосферы времени, обстановки, деталей, на фоне которых развиваются конкретные события. Документы не только наиболее полно отразят картину того или иного события, но позволят читателю осознать и оценить его во всей масштабности — протяженности, глубине и взаимосвязи.

В документальных главах задействовать:

— Наиболее характерное в мае-июле 1945 года для военнослужащих 1-го Белорусского фронта от красноармейца до командира дивизии включительно;

— наиболее характерное в предшествующие месяцы (январь — май 1945 г.);

— конкретика этого времени на территории Германии, исторические детали, в том числе и быта;

— обстановка в этом районе (май — июль 1945 г.), немецкое население, лица, угнанные в Германию и попавшие в плен к немцам, западные союзники, американцы в момент встречи с ними;

— Красная Армия на территории Германии: положительная сторона — организация местного самоуправления, восстановление объектов жизнеобеспечения, культуры, снабжение продуктами питания, негативная — мародерство, внесудебные расправы над гражданским населением;

— конкретика репатриации: приемка, питание, организация отправки на Родину;

— враждебные проявления этого периода: „Вервольф“ („Оборотень“), бывшие фольксштурмовцы и убежденные гитлеровцы;

— немецкие документы: исторические сноски о подготовке к войне с Россией, зверства немцев на оккупированных территориях, обращение с советскими военнопленными.

В главах с документами, начиная с января 1945 г. (а может, и раньше — отдельные упоминания 1943–1944 гг.), документы о предотвращении отравлений спиртоподобными жидкостями представить как отдельной главой, так и включением по 1–2 документа в каждую главу с прозаическим текстом: они сыграют роль для дальнейшей подготовки эффекта эпизода „Отравление в разведроте“, построив на контрасте одновременность событий — веселье на дне рождения и сообщение из эвакогоспиталя.

Документы при всей своей первичности и информативности должны составлять не более 20 %, в крайнем случае, 25 % всего объема романа».

Документы — в виде отдельных глав или включений в прозаические тексты, с их жестким лаконизмом и строгой регламентированностью погружают читателя в исторически достоверное описаний событий и обстановки того времени — представляют собой:

— реальные исторические материалы, выдержки, цитаты из официальных немецких источников в главах «Как это начиналось», «Немецкий гуманизм», «Вермахт и советские военнопленные»;

— реконструированные автором и текстуально идентичные официальным советским документам 1941–1945 гг., такие как «политдонесения», «приказы и постановления Военного Совета 71-й армии», «донесения», «докладные записки», «письма», выступления военнослужащих на собраниях, политинформациях — это авторские тексты, стилизованные под документы, но с элементами конкретной привязки действующих героев романа. Они играют важнейшую роль в развитии сюжета и читаются с не меньшим интересом и напряженностью, чем прозаические главы.

Владимир Осипович неуклонно следует принципу — «писать лишь о том, что знаешь досконально», он не стремился ни сгладить трагические моменты, ни выпятить их, не побоялся шокировать читателя «крепкими выражениями», о чем писал:

«Для изображения специфичности армейской среды, тональности коллизий и эмоциональности речевой окраски мне было не обойтись без использования богатой русской лексики: в тексте романа встречаются крепкие выражения. Надо учитывать то, что армия не консерватория и даже не пединститут, а боевое содружество здоровых, вполне совершеннолетних мужчин, которые в жизни (даже в современной армии) редко выражаются литературным языком».

Из-за отсутствия четкого указания автора на последовательность расположения прозаических глав и документов внутри некоторых частей романа мне, как составителю, пришлось решать эти задачи. Возможно, некоторые из представленных материалов в документальных главах покажутся читателю излишне длинными и детализированными. Если бы Владимир Осипович сам окончательно завершил роман, возможно, он подверг бы тексты более тщательному отбору и сокращению, я же не решилась на подобные действия и представила их в том виде, в каком они были в его рабочих монтажных листах — и это полностью на совести и компетенции составителя.

Роман в документах «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…» одно из последних произведений о Великой Отечественной войне, которое создано непосредственным ее участником. Свою боль сердца и чувство бесконечного долга перед всеми, кто погиб на войне, и перед теми, кто не вернулся с войны, В.О. Богомолов выразил словами героя романа: «Спустя тридцать и сорок пять лет, я не могу без щемящего волнения смотреть на молоденьких лейтенантов», ему видится в них «Ванька-взводный времен войны… безответный бедолага — пыль войны и минных предполий».

Тема Великой Отечественной войны в литературе, наверно, еще долго будет востребована потому, что это было, хоть и трагическое, но единственное время в истории России, когда весь народ, независимо от национальности и вероисповедания, был объединен защитой общего Отечества и своих малых родин, отстаиванием права на жизнь и свободу. И роман В.О. Богомолова, несмотря на запоздалую публикацию, мне кажется, будет актуален и сегодня.

Я возвращаю читателям, для кого и создавал свое произведение В.О. Богомолов, максимально, до мелочей и деталей, выверенный и соответствующий его планам и композициям роман «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…»

Раиса Глушко

Москва, 2012

Оседлаю копя, коня быстрого, И помчусь, полечу, легче сокола… Догоню, ворочу мою молодость!.. Но, увы, нет дорог к невозвратному! Никогда не взойдет солнце с Запада!

 

Часть 1

ГЕРМАНИЯ — ЗАМРИ!

 

Взгляни на братьев, Избивающих друг друга. Я хочу говорить о печали …

 

1. Форсирование Одера

С толком, но смело лезь вперед — скорее побьешь врага, и скорее тебе легче станет.
А. Суворов.

Все дальше на Запад продвигается Красная Армия. За тридцать дней наступления и жестоких боев в январе 1945 года войска освободили 400 городов, заняли свыше 2400 железнодорожных станций, неумолимо приближаясь к границам Германии. Части 52-й гвардейской стрелковой дивизии, перешагнув Вислу, вышли к германской границе и 1 февраля пересекли ее в районе Цимпельбург и заняли оборону в Ной-Баттров — Шнейдемюле…

Немцы, кичившиеся тем, что более сотни лет ни один неприятельский солдат не вступал в пределы Германии, теперь на своей шкуре испытывают все бедствия войны. Из приграничных городов гитлеровцы начали срочно эвакуировать немецкое население. Целые семьи снимались с насиженных мест, бросая дома, имущество. На черной земле, смешанной со снегом, в канавах вдоль дорог следы их поспешного бегства: тысячи поломанных детских колясок, которые использовались в качестве транспортного средства…

Вдоль фронтовых дорог плакаты: «Боец! Ты в Германии, мсти гитлеровцам!», «Красноармеец! Бей, гони, не давай опомниться врагу!» и табличка с указателем на столбе: «До Москвы — 1635 километров. До Берлина — 165 километров».

В Восточной Пруссии, Силезии, Померании идут ожесточенные бои…

Германия — замри!

…3 февраля 1945 года шесть армий 1-го Белорусского фронта, преодолев за 20 дней до 500–600 километров, достигли реки Одер и заняли плацдарм на ее правом берегу.

К 10 февраля Одер в среднем течении — за сотни километров от нашей зимней стоянки на Буге — уже начал очищаться от льда.

Весна нагрянула дружная, довольно обильные в тот год снега растаяли прямо на глазах. И с началом ледохода вода стала быстро прибывать…

…20 марта 1945 года: Одер широкий, мутный, быстрый — еще не сошел весенний паводок, выглядит сурово-темным от отраженных в воде туч, местами пенящаяся вода несет по вспухшей поверхности вырванные с корнями кусты, деревья… Из-за свинцовых туч прорывается солнце…

К вечеру 6 апреля бригада Лялько сосредоточилась вблизи Кюстрина, в пяти километрах от линии фронта. И сразу воздушная разведка обнаружила между Кюстрином и Штеттином какие-то суда.

Над нашим берегом несколько раз появлялись чужие самолеты — явно разведчики.

Вражеский воздушный разведчик, пролетевший над стоянкой бронекатеров — думалось, неплохо замаскированных, — передал открытым текстом: «Их зээ ди энте, хир зинд ди энте!» («Вижу уток, здесь утки!»). Это услышал следивший за неприятельскими переговорами в эфире армейский радист… Он догадался: утки — это корабли.

…7 апреля начальник штаба 1-го Белорусского фронта изложил основные положения директивы по форсированию Одера командующему Днепровской флотилией и командующим 5-й ударной, 8-й гвардейской и 33-й армиями. Для совместных действий каждой из них было выделено по бригаде кораблей.

Из трех армий, с которыми нам предстояло взаимодействовать, две — 5-я ударная и 8-я гвардейская — входили в главную ударную группировку фронта, им предстояло наступать с кюстринского плацдарма, и, таким образом, к ним подключились две бригады днепровских кораблей.

…12 апреля 1945 года КП Днепровской флотилии был перенесен на окраину прифронтового Кюстрина.

…13 апреля 1945 года. Приказано ночью скрытно от немцев переправить через Одер роту тяжелых танков, которая днем 14 апреля примет участие в разведке боем.

…Одер чуть плещется. Темно: не видно вытянутой вперед руки. Немцы щупают небо прожекторами. Из-за Одера виднеется пламя разрывов. Километрах в шести вниз по течению — наша переправа. Но по ней ничего не переправляют. Военная хитрость: ночью работают паромы с моторными катерами, а немцы этого не знают и бьют по мосту… С заглушенными моторами подходят два катера с большим паромом. К берегу подъезжают два танка…

…Моторы тихонько начинают стучать; нечто черное, неразличимое скользит по воде.

Внезапно немцы начинают стрелять по нашему берегу…

…14 апреля войска, развернутые на кюстринском плацдарме, начали разведку боем…

…16 апреля задача на переход формулировалась как прорыв: на многих участках Одер оставался линией фронта — левый берег еще удерживался противником.

…Два мощных рукава — Ост- и Вест-Одер — шириной от 150 до 440 метров, а между ними трехкилометровая пойма, вся переплетенная протоками, каналами и дамбами, среди которых возвышались похожие на казематы быки взорванных мостов. Подует с моря штормовой ветер — оба рукава соединяются, и создается впечатление, что река имеет четырехкилометровую ширину. Вода прибывает на глазах, затоплены низины, луга и поля превратились в топкую грязь.

…16–18 апреля — высокий уровень воды.

Вдобавок переправы и подходы к ним подвергались постоянным налетам вражеской авиации, от которых надо было укрывать корабли.

…17 апреля 61-я армия перешла в наступление и ее передовые отряды вели бои за Одером, где был захвачен небольшой плацдарм. Но на соседних участках закрепиться на левом берегу Одера пока не удавалось. Враг оказывал ожесточенное сопротивление, оборона одерского рубежа была усилена здесь полками немецкой морской пехоты.

Плацдарм обстреливают дальнобойные батареи. Огонь не прицельный, снаряды ложатся с большим разбросом.

…Бурным весенним паводком было снесено несколько десятков низководных мостов и переправочных средств, что поставило войска в затруднительное положение. Наступавшие сухопутные части отдалились от реки, локтевой контакт с ними нарушился.

18 апреля на КП 61-й армии у городка Редорф примчался на полуглиссере, на котором он провел на реке почти всю ночь, командарм П.А. Белов.

На КП выяснилось: переправить требуется всю армию, насчитывавшую 66 тысяч человек, полторы тысячи орудий и минометов, семь тысяч лошадей, сотни автомашин, тысячи повозок.

Армия Белова нуждалась в быстроходных маневренных средствах форсирования широкой тут реки.

…Тем временем «студебеккеры» увезли одиннадцать полуглиссеров — отряд лейтенанта Калинина — в район частей 9-го стрелкового корпуса.

…Переброска войск через Одер возлагалась на 2-ю бригаду кораблей.

…Для высадки войск выделялось 11 кораблей — бронекатера, тральщики, сторожевые катера и три полуглиссера для разведки и связи.

Белов приказал:

— Подавайте корабли как можно скорее.

Путь кораблей с войсками составлял около 10 километров. Водный рубеж довольно широкий, и пересекать его предстояло не напрямик. Корабли отваливали от правого берега один за другим, соблюдая дистанцию, было предусмотрено, что при благоприятных обстоятельствах, если враг их еще не обнаружит, они пройдут часть маршрута с выключенными моторами, самосплавом.

…Груз значительно увеличил осадку кораблей.

Узкий лучик сигнального фонаря предупредил катера с десантом о том, что им надо задержаться под берегом, занятым нашими войсками.

Десантироваться через Одер предстояло частям 71-й армии и нашей 425-й стрелковой дивизии. Тут и были введены в действие катера-полуглиссеры, легчайшие корабли флотилии, по основному своему назначению — связные, посыльные, а по материалу, из которого были сделаны, — фанерные. Они должны были прикрывать корабли дымовой завесой.

Для форсирования и высадки войск был выбран самый темный час ночи, однако полной секретности переправы достичь не удалось.

Корабли были обнаружены через час после начала движения, немцы начали массированный обстрел, без потерь не обошлось. Два сторожевых катера и полуглиссер из-за полученных повреждений корпусов течением вынесло к прибрежной дамбе. Моряки держали оборону…

Через 2 часа 45 минут после того, как корабли отвалили от правого берега, первый эшелон 425-й стрелковой дивизии под командованием полковника Быченкова высадился на левом берегу в районе дамбы и захватил намеченный плацдарм, имея все необходимое для дальнейшего наступления: орудия, минометы, боеприпасы…

ДИРЕКТИВА ВОЕННОГО СОВЕТА 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

05.02.45 г.

Успешное продвижение частей действующей Красной Армии на территории Германии немецкое командование и германские разведывательные органы пытаются осложнить и приостановить, оставляя значительное количество специальных групп и лиц с задачей совершения террористических актов против командиров и бойцов Красной Армии, проведения диверсионной работы в тылу с целью дезорганизации наших коммуникаций.

Принять решительные меры по пресечению попыток совершения терактов и диверсий со стороны немцев в соответствии с Постановлением ГКО от 03.02.45 г.:

1. Жестоко расправляться с враждебными элементами, как немцами, так и лицами других национальностей, уличенными в совершении террористических и диверсионных актов против офицеров и бойцов Красной Армии, путем беспощадного уничтожения их на месте преступления.

2. Немцев, служивших в армии, частях «Фольксштурма», захваченных нашими войсками или сдавшихся добровольно, считать военнопленными и направлять в лагеря НКВД для военнопленных.

3. Мобилизовать на территории фронта всех годных к физическому труду и способных носить оружие немцев в возрасте от 17 до 50 лет. Из мобилизованных сформировать рабочие батальоны по 750-1200 человек для использования их на работах в Советском Союзе, в первую очередь на территории Белоруссии и Украины. В развитии данного пункта Постановления будут даны дополнительные указания.

4. Усилить устную и печатную пропаганду по воспитанию военнослужащих в духе лютой ненависти к врагу. Систематически разъяснять личному составу коварные методы врага, пытающегося всякими способами ослабить наступательный дух Красной Армии, обратив особое внимание, особенно офицеров, на необходимость соблюдения постоянной бдительности.

5. Учитывая исключительную важность быстрого, организованного и решительного проведения мероприятий, настоящую директиву довести до командиров и их заместителей, начальников ОКР «Смерш» до полка и отдельной части включительно и объявить ее под расписку всему офицерскому составу как боевых, так и тыловых частей фронта.

Член Военного Совета

генерал-лейтенант Телегин.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

10.02.45 г.

Захват кюстринского плацдарма для развития будущей операции армии имеет большое значение.

Войска, занимая и расширяя плацдарм, должны напрячь все силы борьбы за каждый метр.

Оставление плацдарма, даже одного метра, вследствие недостаточной организованности, устойчивости, упорства в боевых действиях, хорошего управления и маневра резервами является преступлением перед Родиной.

Основным законом каждого солдата, офицера и генерала, ведущего бой на плацдарме, должен быть «НИ ШАГУ НАЗАД».

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Оставление занятых рубежей на плацдарме может быть произведено только по письменному приказу Военного Совета армии.

2. За всякую малейшую уступку местности, даже метра на плацдарме, немедленно расследовать и виновных предавать суду.

3. Прекратить выдачу водки и всех, замеченных в употреблении спиртных напитков, строго наказывать.

Приказ объявить под расписку до командира роты (батареи) включительно.

Генерал-лейтенант Смирнов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ПУ 1 БФ.

Подана 15.02.45 г.

Секретно.

8 ч. 40 м.

В период наступательных боевых действий и максимального напряжения сил для завершающего разгрома врага отмечены постыдные для советского воина факты трусости. С целью уклонения от исполнения воинского долга отдельные военнослужащие симулируют заболевание сифилисом путем применения марганца, который вызывает на половых органах искусственные язвы, похожие на сифилитические.

Обязать руководителей медицинских служб немедленно сообщать в органы Военной Прокуратуры о каждом ложном заболевании сифилисом.

Политработникам и Военным Прокурорам провести тщательное расследование.

Все случаи членовредительства передавать в Военный трибунал, меру наказания приравнивать к дезертирству с поля боя.

Начальник ПУ

генерал-лейтенант Галаджев.

ПИСЬМО КОМАНДУЮЩЕГО 71 АРМИЕЙ

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА СМИРНОВА А.И.

Командиру 126-й гвардейской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии гвардии полковнику Силину.

В феврале месяце в команде офицеров, окончивших Смоленское пехотное училище, к Вам должен прибыть мой сын, лейтенант Смирнов Владлен Александрович, 1925 года рождения.

Полагаю целесообразным и прошу Вас назначить моего сына командиром стрелкового взвода в один из полков дивизии под командованием опытных боевых офицеров, у которых он бы мог перенять их лучшие качества, что способствовало бы его становлению как офицера.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из УТ 71А.

Подана 14.03.45 г.

17 ч. 30 м.

Учитывая, что войсковые части и соединения, находящиеся на плацдарме за р. Одер, ведут непрерывные боевые операции и бессменно остаются в окопах в крайне неблагоприятных климатических условиях, Постановлением Военного Совета фронта для усиления питания личного состава частей и соединений, находящихся на плацдарме, разрешен отпуск дополнительно сверх норм продовольствия из расчета на одного человека в сутки: мяса 50 грамм, картофеля 500 грамм и соли 10 грамм.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

12.04.45 г.

Для обеспечения успешного выполнения наступательных операций и дальнейшего продвижения войск к Берлину перед армией стоит задача форсирования реки Одер, захвата плацдарма и закрепления на левом берегу.

Успех этой важнейшей операции зависит от продуманной до мелочей подготовки к форсированию реки Одер.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Тщательно подобрать расчеты в лодках. Все внимание уделить тренировке гребцов. В каждой лодке назначить старшего — хорошего пловца, желательно комсомольца или коммуниста.

2. В каждом полку отобрать по десять лодок-вожаков с экипажами, которые первыми без оглядки ринулись бы вперед и увлекли за собой остальные лодки с экипажами.

3. Размещение людей на плавсредствах производить согласно ордеру. Командиры частей и подразделений, их заместители по политчасти, командиры рот и взводов не должны плыть в одной лодке, а только рассредоточенно.

4. Установить условные знаки опознания своих частей и подразделений на левом, западном берегу Одера для последующих экипажей.

5. Для точного учета и контроля потерь все лодки пронумеровать и по каждой оставить на берегу список плывущих.

6. Убитых из лодок не выбрасывать, иначе это будет морально отрицательно действовать на оставшихся. Трупы для захоронения доставлять на берег.

7. Четко отработать организацию помощи тонущим, в том числе и медицинской на берегу, для чего иметь для пострадавших достаточный запас сухой теплой одежды и спирта.

8. Накануне форсирования провести партийные собрания и политинформации, подготовить лозунги и листовки, воодушевляющие на успешное выполнение боевой задачи, и довести их до каждого красноармейца.

Генерал-лейтенант Смирнов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 17.04.45 г.

10 ч. 20 м.

Командирам корпусов 71 армии Командующему артиллерией Командирам 116 гв. сд, 425 сд.

В целях создания паники в войсках противника и дезорганизации работы его тыла в дивизиях создать по одному отряду в 25 человек для заброса их в тыл противника с задачей: занимать переправы, узлы дорог и расстреливать огнем проходящие войсковые и тыловые колонны противника.

В отряды назначать лучших бойцов и офицеров, вооружив их автоматами, и саперов-подрывников, обеспечив взрывчаткой для подрывной работы.

В состав отряда включить разведчиков и для связи выделить рации.

Руководство и наблюдение за отрядами возложить на начальников разведки дивизий.

Начальник штаба

генерал-майор Антошин.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ПО 71А.

Подана 17.04.45 г.

14 ч. 15 м.

Командирам корпусов, дивизий.

Захоронение военнослужащих, погибших на левом берегу реки Одер, Военным Советом фронта категорически запрещено.

Всех убитых на левом (западном) берегу реки Одер перевозить на правый (восточный), доставлять в МСБ для сдачи в дивизионную похоронную команду с последующим захоронением в гор. Цибенген.

Нач. политотдела

генерал-майор Козлов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

Начальнику политотдела 136 ск.

Во исполнение Директивы фронта и указаний командующего армией по форсированию р. Одер доношу:

Во всех частях и подразделениях дивизии проведена углубленная и тщательная работа по подготовке личного состава к форсированию р. Одер.

До каждого командира взвода доведены директивные указания фронта.

Командиры полков и батальонов лично подготовили командиров рот, их заместителей из числа героев форсирования Днепра, Вислы и Нарвы в передовые штурмовые отряды.

С красноармейцами проведены тактические занятия на макетах и учения по отработке навыков форсирования крупной водной преграды, проиграны условия для эффективного захвата и удержания плацдарма на западном берегу р. Одер.

Выпущена листовка следующего содержания:

«Товарищ! Перед тобой Одер, последний водный рубеж к сердцу Германии. Наша задача — его перешагнуть, чтобы на западном берегу в решительных последних боях разгромить гитлеровскую Германию!»

Написаны и доведены до каждого красноармейца памятка: «Как форсировать водные преграды» и приложения: «Инструкция по изготовлению и использованию подручных средств во время переправы» и «Самопомощь и взаимопомощь на воде».

Все санинструкторы владеют правилами откачивания и оказания помощи утопающим.

На партийном собрании «Об авангардной роли коммуниста в период форсирования реки» подчеркивалась важность личного примера коммуниста в бою. Каждый коммунист получил конкретное поручение по обеспечению боевой задачи подразделения в ходе переправы и боя.

На партийных и комсомольских собраниях выступили бойцы:

Красноармеец Ковалев: «Нам выпала трудная, но почетная задача — форсировать реку Одер. Это будет последний и решительный штурм врага. Мы верим в нашу победу! Мы даем клятву, что в боях за окончательный разгром врага умножим славу своего полка!»

Гвардии капитан Новиков В.: «Все реки проходимы. Для гвардии нет преград. Не посрамим своего Гвардейского Знамени!»

От командиров и бойцов поступило 23 заявления о приеме в партию.

Полковник Фролов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Весьма срочно!»

«Особо важная!»

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 20.04.45 г.

10 ч. 05 м.

Всем командирам соединений, частей, подразделений.

Передаю ДИРЕКТИВУ СТАВКИ ВЕРХОВНОЮ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ № 11073 от 20.4.45 г.

«Ввиду возможной в ближайшее время встречи советских войск с Англоамериканскими войсками, по соглашению с Командованием союзных войск, установлены следующие знаки и сигналы для опознавания советских и англо-американских войск:

1. Советские войска (пехота, танки, авиация) обозначают себя серией красных ракет. Помимо ракет советские танки обозначаются одной белой полосой вокруг башни по ее середине и белым крестом на крыше башни. Полоса и крест должны быть шириной 25 сантиметров. Эти опознавательные знаки устанавливать не на всех танках, а только на головных, которые, вероятнее всего, первыми встретятся с английскими или американскими войсками.

2. Англо-американские войска (пехота, танки, авиация) обозначают себя серией зеленых ракет. Помимо ракет, англо-американские танки и бронемашины обозначаются желтыми или вишнево-красными флорисцирующими (ночью) щитами и белой пятью-конечнойзвездой, окруженной белыми кругами на горизонтальной поверхности танков.

3. Советские и англо-американские самолеты, помимо установленных для них сигналов ракетами, обозначаются своим национальным опознавательным знаком.

И. СТАЛИН

АНТОНОВ».

1. Директиву Ставки Верховного Главного Командования № 11073 от 20.04.45 года изучить со всем офицерским составом соединений, частей, подразделений.

2. Сигналы и опознавательные знаки союзных войск довести до всего личного состава.

3. Подразделениям дивизий и полков спустить силуэты самолетов и танков союзных армий.

Нач. штаба

генерал-майор Антошин.

ОБРАЩЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

Товарищи красноармейцы, сержанты, старшины и офицеры! Мои боевые друзья!

Приказы Главковерха Маршала товарища Сталина и командующего фронтом Маршала Жукова обязывают нас нанести смертельный удар врагу и добить фашистского зверя в его собственной берлоге. Военный Совет фронта ждет от нас доблести и славы на завершающем этапе Великой Отечественной войны.

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин в приказах № 95 и № 227 ПРИКАЗАЛ: «НИ ШАГУ НАЗАД!» и «БИТЬ ПРОТИВНИКА ПОВСЮДУ, ГДЕ БЫ ОН НИ ПОЯВЛЯЛСЯ!»

Цитируя Вам слова Вождя и с гордостью руководствуясь ими, считаю долгом напомнить Вам, офицеры, сержанты и красноармейцы, что традиции русского народа и девизы его полководцев незабываемы: Александра Суворова — «Сам погибай, а товарища выручай, каждый воин должен понимать свой маневр», Михаила Драгомирова— «Приказание командира должно быть ясным и точным», Дмитрия Донского — «Лучше почетная смерть на поле брани, чем позорная жизнь раба».

Уверен, что офицеры, сержанты, красноармейцы с честью выполнят свой долг и не посрамят мундира воина Красной Армии и своей части.

Все наши победы — это, прежде всего, ваша кровь, ваш пот, это кровь и пот наших погибших товарищей, которых мы никогда не забудем.

Вперед и смелей на штурм и разгром врага! Вам, полным решимости в любом смертельном бою отдать жизнь за Родину, я лично желаю каждому вернуться домой с победой.

Да сопутствует вам СОЛДАТСКАЯ СЛАВА! Низкий вам поклон шлет Родина!

Настоящее обращение зачитать во всех ротах, батальонах, отдельных частях и спецподразделениях армии.

Генерал-полковник Смирнов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Весьма срочно!»

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 23.04.45 г.

12 ч. 15 м.

Всем командирам соединений, частей, подразделений.

Передаю Директиву начальника Генштаба Красной Армии № 11075 от 23.4.45 г.

«В связи с тем, что знаки и сигналы для опознания советских и англо-американских войск, установленные Директивой Ставки № 11073 от 20.4.45 г., скомпрометированы, установить с 23.4.45 г. следующие сигналы и знаки для опознания советских войск.

1. Советские войска (пехота, танки, авиация) обозначают себя серией белых ракет. Помимо ракет советские танки обозначаются белыми треугольниками, нанесенными на правом и левом бортах башен и на крыше башни.

2. Англо-американские войска обозначают себя прежними сигналами.

АНТОНОВ»

Довести до всего личного состава изменения в знаках и сигналах для опознания «свой — чужой».

Генерал-майор Антошин.

 

2. В штабе дивизии

К десяти часам я вместе с радистом полка был вызван в штаб дивизии на инструктаж.

По измученному виду и красным воспаленным глазам было видно, что и начальнику штаба дивизии полковнику Кириллову, и начальнику оперативного отделения подполковнику Сергееву, как и всем в эти дни, приходилось туго. Кириллов собирал на столе какие-то листки, схемы…

— Товарищ полковник! Командир пятьдесят шестой отдельной разведроты сто тридцать восьмого стрелкового полка старший лейтенант Федотов и радист полка Якимшин прибыли по вашему приказанию!

— Федотов! Ты в лицо командующего знаешь?

— Никак нет. Не приходилось, — еще не врубаюсь я.

— Ждем гостей. Сам командующий вместе с командиром корпуса прибудут в дивизию для личного ознакомления с новым рубежом, чтобы непосредственно оценить положение дел на плацдарме и получить свежие данные о системе обороны немцев. Генералов особенно беспокоят огневые точки, оборудованные в опорах разрушенного моста, откуда немцы из крупнокалиберных пулеметов обстреливают оба берега, ведут корректировку огня для артиллерии и авиации. Нашей артиллерии пока никак не удается их подавить.

Полковник Кириллов — спокойный, сосредоточенный, ладно сбитый блондин. Тонкий, интеллигентный, осторожный. Видна выправка. Кадровик! Он избегает что-либо решать самостоятельно. Даже в боевых условиях умудряется «с ходу» не подписывать ни одной бумаги. Каждую бумажку он рассматривает как коварнейшую мину с сюрпризом, словно если упустит там какую-нибудь запятую, то тем самым подпишет себе смертный приговор; самые ответственные проверяет два, а то и три раза. В то же время он талантливый штабной офицер. Начальник штаба божьей милостью! А всего по званию — полковник на четвертом году войны.

Объяснял это обстоятельство сам Кириллов тем, что в свое время он попал под «колесо истории».

Дивизия внезапно с небольшими потерями взяла город и продвинулась на запад. Только что была получена одобрительная шифровка Верховного Главнокомандующего, отметившего наш успех, и мы знали, что завтра прозвучим в приказе командующего фронтом, и поэтому все были радостно возбуждены.

Немцы обстреливали, город горел, и даже в подвал, где размещался НП, проникал дым и доносился шум боя.

Полковники и начальник контрразведки дивизии подполковник Полозов распили пару бутылок водки и вина по случаю боевого успеха, и Кириллов неожиданно с легкой иронией, поглядывая при этом на Полозова, мол, вот контрразведка все это знает и не даст мне соврать, а может, хотел уловить его внутреннюю реакцию, при мне рассказал Астапычу и Полозову, как из-за нелепого случая неудачно сложилась его судьба и военная карьера.

— В тридцать пятом году после окончания высших курсов комсостава Красной Армии я был направлен начальником штаба к командарму, — он назвал известную фамилию. — Я был молод, влюблен. Моя жена вскоре должна была рожать, поэтому осталась у родителей в Москве, пока я не получу жилье по месту службы. Занятый срочными важными делами, командарм поручил мне составление и посылку телеграммы своей супруге, что и было сделано. Одновременно я давал телеграмму и своей жене и, наверное, потому подписал ту, которая адресовалась жене командарма, своим именем. Заканчивалась телеграмма, как я помню, словами: «Целую и обнимаю с нежностью, но темпераментно. Сережа». Но Сережей звали не командарма, а меня, Кириллова. Не знаю, трудно сказать, что подумала жена командарма, но, будучи женщиной властной и, очевидно, недоброй, она выдала мужу по первое число.

Вообще-то составление, посылка и отправка личных телеграмм не входили в мои обязанности помощника командарма. Однако спустя месяц я командовал ротой в Забайкальском военном округе, хотя с прежней должности можно было рассчитывать и на полк.

А спустя два года, в тридцать седьмом, самого командарма посадили как «врага народа». Меня таскали более года, отстранили и от последней занимаемой должности, понизили в звании и чуть самого не изъяли. В июне сорок первого я был капитаном и командовал батальоном.

В то время как однокашники Кириллова, даже тот же пострадавший командарм, за годы войны стали в большинстве своем генерал-лейтенантами и генерал-полковниками, командовали дивизиями, корпусами и армиями, а один даже получил четвертую генеральскую звезду, Кириллов лишь полгода назад стал полковником и был назначен начальником штаба нашей дивизии.

— Ты помнишь директиву, определяющую порядок выезда высших командиров в войска передовой линии? — спрашивает Кириллов Сергеева.

— Какую директиву?

— Директиву Ставки конца ноября сорок третьего… Когда под Никополем генерал-лейтенант Хоменко со своим командующим артиллерией заехали по ошибке к немцам и были убиты. Там, в директиве, определялся порядок выезда и меры предосторожности. Помнишь?

— Так точно! Там приводился еще случай с генералом Петровым на Калининском фронте. Помню. — Подняв голову, Сергеев смотрит перед собой и, будто читая по бумажке, докладывает: — При выезде командующих армиями и командиров корпусов в войска передовой линии в составе конвоя необходимо иметь опытного проводника из офицеров, личную радиостанцию и два-три танка или бронемашины…

В этом сила Сергеева: любую директиву, инструкцию, приказ он помнит и знает наизусть. Сорок третий год — когда это было! — сколько воды утекло, сколько времени прошло, а он отвечает так четко, будто только сегодня все это выучил.

— Ну, танки по воде не пустишь — не ходят, — замечает полковник Кириллов. — Катер нужен быстроходный и с минимальной осадкой, чтобы нигде не застрял.

— Товарищ полковник, — оживляется Сергеев, — а что, если нам переправить генералов на плацдарм на автомобилях-амфибиях?Они менее заметны на воде, чем катера, и моторы у них потише.

Полковник несколько секунд молчит, словно обдумывая, затем неожиданно вспоминает:

— У Василия Афанасьевича Хоменко я был в тридцатой армии… в сорок первом, под Смоленском… В самые тяжелые недели… Толковый был, волевой генерал…

— Что же толкового? — удивляется Сергеев. — Там в директиве все ведь подробно описывалось: сам сел за руль, командир корпуса его останавливал, а он ему: «Вы меня не учите, я в карте не хуже вас разбираюсь и ориентируюсь!» Вот и сориентировался, и разобрался! И второго генерала погубил.

— Волевого генерала, если он принял решение, остановить трудно, считай, невозможно, — спокойно объясняет Кириллов. — И убитого обсуждать нам, Сергеев, негоже. Тем более генерала. А насчет амфибий надо подумать. Сколько нам потребуется машин и сколько в наличии?

— С подстраховкой — две, с двойной подстраховкой — три, а в наличии пять больших амфибий и две маленькие.

Кириллов снова молчит, раздумывая.

— Чтобы на свою ответственность, без приказов старших начальников… Нет, я на себя брать это не могу и не буду, пусть комдив решает! — помедля, говорит он. — Подготовь предложение от моего имени, и с первым плавсредством — на плацдарм… Чтобы в течение часа было решение. Письменное! Если комдив одобрит, подготовь три машины с лучшими, самыми опытными экипажами!.. Радиостанция у нас есть, и проводник опытный… Ты, Федотов, старшим плавсредства сколько раз переправлялся?

— Через Одер три раза. С группой захвата… командира дивизии высаживал и знамя с ассистентами переправлял… на утках.

— Как? На чем? Ты кому голову морочить собираешься?! — с яростью кричит подполковник Сергеев.

— Разрешите пояснить, товарищ подполковник. «ДАК» — американский автомобиль-амфибия. «ДАК» по-английски — утка. Эти машины называются «утками».

— А на других реках? — спрашивает Кириллов.

— Дважды через Вислу, один раз на Днепре и через Десну.

— Что ж, опыт форсирования достаточный, — замечает Кириллов.

— Товарищ полковник, лучше послать кого-нибудь из резерва. Там есть капитаны и майор-артиллерист, командир дивизиона, — замечает Сергеев.

— Надо было, конечно, майора, но он второй день в дивизии, а комдив посчитал, что нам нужен наш дивизионный ветеран. А Федотов не первый год замужем, — не соглашается Кириллов, — и вот — плавает, и на воде и под водой, — уточняет он. — Перед началом переправы проведите подробнейший инструктаж Федотова.

— Федотов! Как ты обозначишь себя при встрече или взаимодействии с другими соединениями в неблагоприятных погодных условиях, ночью или при встрече с союзниками?

— В случае невозможного визуального определения и для обозначения «Здесь наши войска» подаю сигнал серией, то есть две — три красные ракеты, которые выпускаются с интервалом не более трех секунд под углом шестьдесят градусов к горизонту в сторону противника, или только одной ракетой — для обозначения «На этом рубеже (в этом пункте) наши войска» с интервалом в две — три минуты, а при появлении своей авиации — с интервалом в двадцать — тридцать секунд…

— Отставить! — приказывает Сергеев. — Знаки опознания, установленные Директивой Ставки № 11073, скомпрометированы и отменены, а таблица «Я свой самолет» до разведроты не доводится, — объясняет Сергеев Кириллову.

— А если командир корпуса его спросит? Он должен знать. Он все должен знать! — убежденно говорит Кириллов. — Я сейчас поеду к танкистам, а ты с ним подзаймись. Пусть сейчас же выучит наизусть все знаки опознания и памятку по форсированию, все указания по встрече с союзниками, — перечисляет он, — и отношению к немцам. Пусть выучит так, чтобы от зубов отскакивало!

— До тебя отмену и новые знаки опознания доводили?

Никакой отмены до меня не доводили. Все шесть суток на плацдарме отличались ожесточенным сопротивлением немцев и непрерывными боями. Я спал урывками по два-три часа в сутки, Елагина и Арнаутова видел считанные минуты и, получив очередное приказание, бросался его выполнять. Частные боевые задачи мне ставили и командир дивизии, и полковник Кириллов, и командир полка майор Елагин, но об отмене знаков опознания никто и слова не сказал. Никаких новых директив или приказов вышестоящих штабов на плацдарме до меня не доводили, но если я признаюсь в этом, у них могут быть неприятности. И потому, внутренне похолодев, я отвечаю:

— Так точно… Доводили…

— Давай! — приказывает подполковник.

Теперь я должен говорить то, чего не знаю и не могу знать, от стыда я готов провалиться сквозь землю, но, тем не менее, бормочу:

— Последней директивой Ставки… войскам установлены новые опознавательные знаки… для встречи с союзниками… установлены новые знаки… опознания… директивой Ставки… войскам… поставлена задача…

— Говори по существу. Конкретно!

Я чувствую, что погибаю. Совершенно раздавленный своей ложью и позором неизбежного разоблачения после короткой паузы я на секунды умолкаю и тихо признаюсь:

— Виноват, товарищ подполковник, запамятовал!

Как учил меня мой друг шифровальщик дивизии старший лейтенант Николай Пушков, чтобы легче перенести ругань начальства, необходимо внутренне расслабиться, не возражать и изображать полное согласие.

— Запомни, Федотов! Новые знаки опознания выучить так, чтобы от зубов отскакивало!

— Слушаюсь! Понял!

— Понял, понял! Не тем концом понимаешь! Я тебе уже объяснял, что для советского офицера «виноват» — это не позиция! — строго замечает Сергеев. — Это ты женщинам можешь объяснять: виноват, не получилось. А перед начальниками не смей, для начальников «виноват» — это не оправдание, — и, обернувшись к радисту, рявкнул: — Как стоишь?! Стать смирно!

— Виноват!

— Отставить! Сопля! — вдруг возмущенно кричит подполковник, выбрасывая вперед руку и указывая пальцем в лицо Якимшину. — Почему сопля?! Сопля под носом! Убрать!

Якимшин, побагровев, вытаскивает скомканную мокрую портянку, заменяющую ему платок, старательно сморкается в нее и снова засовывает в карман брюк.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить, — вступаюсь я. — Он простужен, разрешите ему выйти.

— Идите! — приказывает Сергеев и, как только Якимшин выходит, набрасывается на меня: — Вы что, в санчасть приперлись? Зачем ты его взял? Командующий и командир корпуса только соплей ваших не видели! Вы что, всю дивизию опозорить хотите? Ты, Федотов, не осознал ответственность!

— Осознал, — заверяю я. — Честное офицерское, осознал.

Я тянусь перед ним так, что, кажется, не выдержит позвоночник.

— Надеюсь, в твоем взводе все умеют плавать?

…И тут я вспоминаю, как Прищепа, всегда спокойный, невозмутимый, обучал бойца из моего взвода держаться на воде перед переправой на Днепре.

— Плавать я тебя зараз научу… Сигай в воду!

Секундная заминка — и робкий голос:

— Разрешите раздеться, товарищ сержант!

— Раздеться? Фрицев за Днепром без штанов догонять будешь? Некрасиво! А стрелять чем? Из личного нетабельного пулемета? Пушка слабовата! Сигай в полном комплекте!..

Слышен громкий всплеск от неуклюжего падения тела.

— Держись за меня! — подбадривает Прищепа. — Выгребай!.. Вот так. Стиль баттерфляй… — по-русски — як топор. Цепляйся за лодку! Хорош! И хлебало прикрой! Уровень в Днепре не понизишь! Ще пару раз и чесанешь через Днепр — на лодке не догонишь!..

— Так точно! Стилем баттерфляй, — улыбаюсь я.

— Ты что, Федотов, родимчик мне устроить хочешь? Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Это и видно! Ты щенок желторотый, сопляк и разгильдяй. Удивительно, как тебя на роту поставили. Ты втерся в доверие к командарму… К командованию дивизии, — поправляется Сергеев. — А в действительности ты пустышка! Извилины мелковаты, рельеф не тот! И помяни мое слово: когда-нибудь ты сгоришь, как капля бензина! Ты давно командуешь ротой?

— С октября сорок четвертого, после успешной…

Не слушая меня, Сергеев подсчитывает:

— Восемь месяцев?

— Шесть, — сообщаю я.

— Вот и видно, что ты недоносок. Скороспелый, интеллигентный.

То, что он говорит, оскорбительно и, по моему убеждению, несправедливо, особенно неприятно, что он задевает Астапыча, острая обида пронзает меня, но в этот день я ни на минуту не забываю один из основных законов не только для армии, но и для всякой жизни: главное — не залупаться! — и потому тянусь перед ним.

За что он меня ненавидит? Не возражая в принципе против «молокососа» и «щенка», в душе я не мог согласиться с унижающим мою честь «разгильдяем» и, хуже того — «недоноском». Робкая попытка изменить его мнение обо мне была прервана, так и не начавшись…

А ведь в октябре обо мне и моем взводе писала армейская газета:

«НАШИ ГЕРОИ. О БОЕВОМ ПОДВИГЕ РАЗВЕДЧИКОВ.

В ночь с 3 на 4 октября 1944 г. разведпартия взвода пешей разведки 138-го стрелкового полка 425-й стрелковой дивизии в составе шести человек под командой командира взвода лейтенанта Федотова Василия Степановича скрытно проникла в расположение противника на глубину 1000 метров. Подкравшись вблизи дорожной развилки к огневой позиции двух противотанковых орудий, действуя дерзко и решительно, разведчики умело напали на немцев, пятерых убив, а трех взяв в плен, и захватили орудия. Выведя одно орудие из строя, разведчики, преследуемые немцами, сохраняя выдержку и спокойствие и метко отстреливаясь, в условиях пересеченной местности более 1,5 км на руках тащили вторую трофейную пушку и без потерь возвратились с нею в расположение полка. При этом лейтенант Федотов, проявив свойственную русскому офицеру находчивость и смекалку, использовал пленных в качестве тягловой силы, а четырех разведчиков в качестве двух групп прикрытия.

Приказом командующего 71-й армией по представлению командира 425-й стрелковой дивизии за дерзость, смекалку, инициативу и решительность, проявленные при выполнении боевого задания, награждены:

Орденом Отечественной войны 2-й степени — командир взвода лейтенант Федотов В.С.

Орденом Красной Звезды — разведчик, рядовой Калиничев Е.П.

Орденом Славы 2-й степени — разведчик, рядовой Лисенков А.А.

Военный Совет армии предоставил отпуск шестерым отважным воинам».

— Ты с бабами спал когда-нибудь?

— Никак нет, товарищ подполковник, — смущенно признаюсь я. — Не приходилось.

— И ни разу не поинтересовался, откуда у них ноги растут?

— Никак нет! — От стыда и сознания своей офицерской и мужской неполноценности я опускаю глаза.

— Раззява. Тебя, может, сегодня убьют. А ты даже не разговелся, ни разу не попробовал… — Что-то едва уловимое, похожее на сочувствие, послышалось в его голосе, и после секундной паузы он продолжил: — А если напоретесь на немца? Или попадете под артобстрел?

— Немедленно наваливаюсь на командующего и закрываю его своим телом.

— Это плохо! Что значит — наваливаюсь?.. Наваливаться, Федотов, ты на немца должен. А на генерала — в случае артиллерийского или минометного обстрела — ты должен ложиться с нежностью, как на женщину! И прикрывать своим телом! Давай дальше.

Я понял, что для Сергеева, если ты подполковник и выше — ты человек, если ниже его по званию — пень осиновый.

Я еле перевожу дух, в голове от напряжения гудит, а Сергеев продолжает:

— Группе разведчиков — твоему взводу, помимо обеспечения безопасности доставки на плацдарм генералов, поставлена частная боевая задача: скрытно провести разведку прибрежной полосы, заставить немцев показать свою оборону и раскрыть систему огня. Повтори приказание.

— Слушаюсь, повторить! Если с командующим или командиром корпуса во время переправы что-нибудь случится, я буду расстрелян. Разведвзводу…

— Задачу и ответственность понял правильно, — устало отмечает подполковник Сергеев. — Корабль и команда чтобы были в блестящем порядке, а за безопасность плавания отвечаешь головой. Радиосвязь будешь поддерживать постоянную с обоими берегами — со мной и с плацдармом. Иди!

Я выхожу. Меня столько раз уже пугали расстрелом и Военным трибуналом, что я воспринимаю это как норму. На войне, чтобы заставить человека вылезти из окопа, идти под пули, под мины, на смерть, действенна только угроза смертью. Сверху — команда, снизу — план любой ценой, а за спиной генералы и полковники с секундомерами фиксируют каждую команду и время ее исполнения, поэтому командиры отделений, чаще командиры взводов, бегали вдоль залегшей цепи с пистолетом, матюками и пинками поднимали солдат. У этих командиров была горькая участь. Лейтенанты и младшие лейтенанты дольше двух-трех недель живыми не оставались. За два года я к этому привык. Единственное, что утешает, это то, что старшим офицерам, командирам батальонов и полков смертью и трибуналом угрожают еще чаще, чем нам — командирам рот и взводов.

Около большого начальства главное — не дело делать, а изображать! Тяжкая работенка — легче вагоны разгружать. Это даже мыши в окопах знают.

И я опять вспоминаю Кириллова. Начальство еще не приехало, а сколько вагонов я уже выгрузил…

 

3. Документы апреля 1945 г.

(Действующая армия)

Красноармеец! Будь бдителен!
Плакат наглядной агитации.

Ты в логове врага!

Отравления, диверсии, заражения —

коварные методы издыхающего врага.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 12.04.45 г.

5 ч. 16 м.

11 апреля с. г. немецкое радио передало обращение германского руководства к населению занятых советскими войсками немецких территорий с призывом организовать подрывную работу в тылу Красной Армии — взрывать мосты и портить дороги, нарушать связь, поджигать дома, магазины, предприятия, склады, устраивать террористические диверсии, убивать из-за угла офицеров и солдат.

По данным разведки среди населения оставлены специально подготовленные люди-пиротехники, которые занимаются поджогами. Города Леобшютц, Дебель практически полностью выгорели.

Пленные солдаты сообщили, что гренадерский танковый батальон СС «Адольф Гитлер», дислоцирующийся в р-не Ратибора, хоть и называется танковым, однако ни одного танка, ни одного орудия не имеет, но состоит из 100–120 молокососов головорезов 14-15-летнего возраста, которым приказано осуществлять диверсионно-подрывную работу, убивать из-за угла, под видом гражданского населения переходить линию фронта и доставлять немецкому командованию сведения о расположении и силах наших частей.

Для нейтрализации пиротехников и предупреждения террористических действий усилить охрану войсковых частей, повысить бдительность всего личного состава к упреждению коварных происков врага, постоянно осуществлять разведку, выявляя среди оставшегося населения подозрительных лиц, в первую очередь подростков.

ИЗ ПРИКАЗАНИЯ КОМАНДИРА 136 СК

12 апреля с.г. передовой отряд механизированной бригады на развилке дорог в районе Вартенберг был встречен двумя старыми немцами с красными повязками на рукавах, которые, выдав себя за антифашистов, указали направление движения.

На расстоянии менее километра от развилки отряд попал в ловушку: шоссе оказалось минированным, головные танки, подорвавшись, закупорили дорогу, а сгрудившиеся за ними грузовые машины с пехотой были прямой наводкой расстреляны замаскированными самоходками немцев, большая часть личного состава передового отряда была уничтожена огнем расположенных поблизости на местности немецких станковых пулеметов.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Всему личному составу частей и соединений раз и навсегда покончить с благодушием и доверчивостью при контактах с немцами, круглосуточно соблюдать предельную бдительность, ни на минуту не забывая, что мы находимся на вражеской территории, и большинство населения относится к нам враждебно.

2. Ношение немцами на рукавах красных повязок запретить и впредь ни при каких обстоятельствах не допускать.

3. Ответственность за выполнение настоящего приказания возложить на командиров дивизий, полков, отдельных частей и комендантов населенных пунктов.

Генерал-лейтенант Лыков.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 163 СД

Доношу, что 13 апреля с.г. в 17.00 на зап. окраине нас. пункта Лихтенув (в 4,5 км восточнее гор. Фриденберг) в расположении 163-й стр. дивизии был совершен немцами террористический акт.

Вилли Кобус, 9 лет, бросил ручную немецкую гранату в группу военнослужащих. Взрывом были убиты красноармеец Пилипенко Степан Федорович и сержант Ефимов Иван Петрович, ранен в живот рядовой Вакулевич Авдей Яковлевич.

Отделом контрразведки «Смерш» дивизии были задержаны: сам террорист Вилли Кобус, 9 лет, его брат Гюнтер, 12 лет, который находился вблизи места взрыва и был ранен в ногу, и мать детей — Хейтвига Кобус, — которая приказала сыну бросить гранату.

Кобус Хейтвига, 1915 г. рожд., урож. г. Берлина, образование 8 классов, проживает в селе Лихтенув с 1938 г. после замужества, ее муж — обер-ефрейтор, в армии с 1939 г., последнее письмо от него получено в январе с.г. и о его судьбе она ничего не знает. При отступлении немецких войск пыталась эвакуироваться с детьми, но была вместе с группой местных жителей отрезана наступающими частями Красной Армии и возвратилась назад в Лихтенув.

Во время допросов было установлено, что организатором террористического акта против военнослужащих Красной Армии был старший брат — Гюнтер Кобус, 1933 г. рожд., образование 4 класса, с мая 1943 г. член «Юнгфольк».

Гюнтер Кобус рассказал, что организация «Юнгфольк» в селе Лихтенув насчитывала 24 человека, местным руководителем являлся немец Тиль Хайнс, руководство свыше осуществлял часто к ним приезжавший Керл.

Являясь членом организации «Юнгфольк», Кобус Гюнтер систематически занимался военной учебой: изучением материальной части оружия — винтовка, автомат, пулемет, граната, — правилами пользования им, а также и практическими стрельбами.

Когда части Красной Армии вступили на территорию Германии, состоялось собрание «Юнгфольк», на котором Керл поставил членам организации задачу — в местах сосредоточения частей Красной Армии совершать террористические акты против военнослужащих и дал указание привлекать к их совершению детей. Оба руководителя организации «Юнгфольк» — Тиль Ханс и Керл — при отступлении немецкой армии своевременно эвакуировались.

Выполняя указание Керла, Гюнтер Кобус обучил пользованию гранатой своего 9-летнего брата Вилли. 13 апреля с.г. Гюнтер пошел в сарай, где лежали немецкие ручные гранаты, взяв одну из них, наблюдал, когда соберется большая группа военнослужащих, затем отдал гранату Вилли, но тот бросил ее преждевременно, а так потери были бы значительнее.

Отделом контрразведки «Смерш» дивизии на основании неопровержимых материалов расследования Кобус Вилли, 9 лет, Кобус Гюнтер, 12 лет, и их мать Кобус Хейтвига признаны виновными в совершении террористического акта, приведшего к гибели военнослужащих Красной Армии. Вину свою никто из них не отрицал, и на основании мотивированного постановления они были расстреляны.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 14.04.45 г.

21 ч. 06 м.

По сведениям оперативной разведки и по показаниям пленных, противник окруженной Восточно-Прусской группировки располагает большим количеством метилового (древесного) спирта и антифриза. Кроме того, действующий в р-не г. Кенигсберга спирто-лаковый завод выпускает спирт- сырец для технических нужд своих войсковых частей. Эти жидкости хранятся на аэродромах, в гаражах, подвалах домов и в лечебных учреждениях. Имеются данные, что командование немецко-фашистских войск приказало произвести расфасовку этих ядовитых жидкостей в мелкую посуду (бутылки, бидоны и т. д.) и разбросать по всему городу и даже району передовых линий обороны своих войск.

Все это делается обреченным врагом с целью вызвать массовые отравления среди личного состава наших частей и соединений.

Необходимо самым решительным образом, всеми мерами и средствами предупредить отравления среди личного состава наших частей и соединений.

Нач. штаба

генерал-майор Антошин.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО 71 АРМИЕЙ

15.04.45 г.

Отступающий под натиском частей Красной Армии враг пытается вредить нашим войскам всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Факты подтверждают, что за Одером противник подготовил огромное количество «сюрпризов», минируя дороги, здания, склады с горючим, жилые дома, квартиры, гардеробы, вещи домашнего обихода, обнаружены даже сигары, начиненные взрывчатыми веществами. Враг отравляет воду, продукты питания, спиртные напитки с целью вывода из строя наших бойцов и офицеров.

Не надо забывать, что все, что окружает нашего бойца на территории Германии, принадлежит врагу и предназначено служить интересам гитлеровцев.

Отдельные офицеры из-за безответственности и беспечности потеряли чувство настороженности и бдительности, что приводит к политической слепоте и потере контроля за поведением доверенного им личного состава.

Надо, наконец, понять, что немецко-фашистские мерзавцы умышленно отравляют продукты и спирт и оставляют их на поле боя, в танках, автомашинах, повозках, квартирах и других местах в надежде на то, что найдутся разгильдяи и поддадутся соблазну выпить.

Как показали печальные факты, не только бойцы, сержанты, но и офицеры попались на удочку врага.

Так, наводчик батареи 45 мм пушек мл. сержант Кандауров в подбитом танке нашел железную банку с неизвестной жидкостью, о чем доложил командиру лейтенанту Горшкову. Последний определил по запаху и вкусу, что это «спиртовый напиток», и оба его распили. Через несколько часов лейтенант Горшков умер, а мл. сержант находится в МСБ в бессознательном состоянии.

Командир отделения саперного взвода сержант Дейнеко на переднем крае обороны немцев подобрал трехлитровую банку с неизвестной жидкостью и принес находку во взвод. Командир взвода лейтенант Филоненко и его помощник ст. сержант Дворецков по издаваемому запаху грушевой эссенции и на вкус определили, что найденная жидкость не что иное, как ликер, и распили ее. В выпивке приняли участие еще 8 человек. В результате все распившие неизвестную жидкость, оказавшуюся антифризом, получили тяжелое отравление, из них, в том числе лейтенант Филоненко, ст. сержант Дворецков и парторг капитан Галифулин, со смертельным исходом.

Группа разведчиков во главе с гв. лейтенантом Непомнящим, возвращаясь с боевого задания, в подбитой автомашине «опель» нашла бутылку с неизвестной жидкостью и несколько банок консервов. Вся группа распила злополучный «винный спирт», оказавшийся смесью антифриза с хлороформом, а съеденные консервы были заражены ботулизмом — не выжил никто.

Массовое отравление, но без трагического исхода, произошло из-за употребления в пищу еды, приготовленной из немецких пакетиков, найденных в одном магазине: никого даже не насторожило, что они были обернуты в самодельные этикетки с надписью по- русски «суп-пюре гороховый», в котором содержался тол.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Командирам частей и соединений армии и их заместителям по политчасти внимательно еще раз изучить приказ НКО № 0123-42 г., запрещающий пользование трофейными жидкостями и продуктами противника.

2. Под личную их ответственность разъяснить всему офицерскому, сержантскому и рядовому составу о недопустимости употребления трофейных продуктов и о смертельной опасности использования неизвестных трофейных жидкостей.

3. Политработникам частей и соединений совместно с медицинской службой провести беседы, лекции и доклады среди всего личного состава о диверсионных замыслах врага и ядовитости трофейных жидкостей.

4. Начальнику санитарной службы армии дать конкретные указания санитарной службе войскового района по данному вопросу, а также обеспечить медработниками (фельдшером или лаборантом) каждый батальон для производства санитарно-химической разведки.

5. Начальнику трофейного отдела дать жесткие указания трофейным работникам об уничтожении мелких запасов трофейных жидкостей, а на большие емкости немедленно ставить надежную охрану. Все трофейные жидкости хранить по правилам, установленным для хранения взрывчатых веществ. Допуск к ядовитым жидкостям и их выдачу производить под строгим контролем, применительно к правилам об особо опасных веществах.

6. Обнаруженные трофейные жидкости, в т. ч. вина и спирт, немедленно сдавать на армейские склады, допуская их употребление только после анализа лаборатории СЭО.

7. Категорически запретить употреблять любые трофейные жидкости в качестве алкогольного напитка.

8. Работникам Военной прокуратуры, Военного трибунала и органов «Смерш» принять все необходимые меры по предупреждению отравлений, а в случаях злостных нарушений моих приказов войскам привлекать лиц, допустивших нарушения, к строгой судебной ответственности.

Приказ объявить всему личному составу частей и соединений армии — офицерам под расписку, а рядовому и сержантскому составу зачитать в строю.

Генерал-полковник Смирнов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Весьма срочно!»

ШТ из УТ 71А.

Подана 16.04.45 г.

8 ч. 15 м.

Зам. командиров корпусов и дивизий по тылу Начальникам медико-санитарных служб.

По данным санитарной разведки в полосе действия армии (нас. пункты Ганс, Хинов, Путциг) противником с целью заражения наших войск оставлены военнопленные и местные жители, больные сыпным тифом.

В целях ограждения войск от инфекционных заболеваний санэпидслужбе срочно провести следующие мероприятия:

1. Оповестить всех о наличии в полосе действия войск случаев сыпного тифа и предупредить об опасности заражения им личного состава.

2. Провести тщательную санэпидемическую разведку населенных пунктов.

3. Не расселять войска в населенных пунктах, где имеются случаи сыпного тифа.

4. Категорически запретить пользоваться вещами гражданского населения.

5. Своевременно изолировать всех военнослужащих, подозрительных на заболевание тифом.

6. Весь личный состав поголовно обследовать на вшивость и провести весь объем мероприятий по ее ликвидации.

Зам. командующего по тылу

генерал-майор Сизов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ВСУ 1 БФ.

Подана 20.04.45 г.

16 ч. 15 м.

Начальникам врачебно-санитарных служб.

Немцы перед отступлением, а также сейчас, на занятой нами территории, стали на путь искусственного заражения сифилисом и триппером немецких женщин с тем, чтобы создать крупные очаги для распространения венерических заболеваний среди военнослужащих Красной Армии.

В гор. Бад-Шенделис органами ОКР «Смерш» арестован немецкий врач, который прививал женщинам-немкам сифилис для последующего заражения военнослужащих Красной Армии. В том же городе арестована Верпек, медицинская сестра немецкого госпиталя, которая сама заразилась гонореей с целью распространения заразы среди наших военнослужащих — такое задание она получила от руководительницы местной фашистской организации женщин Доллинг Шарлотты.

Выполняя эти указания, Верпек заразила 20 бойцов и офицеров, а руководительница Доллинг Шарлотта — 18 военнослужащих.

Подобные примеры имеют место и в ряде других городов и деревень.

Врачебно-санитарным службам всех уровней принять решительные меры по предупреждению распространения венерических заболеваний среди военнослужащих и неуклонного исполнения директивы Военного Совета фронта от 15.04.45 г.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Особо важная!»

ШТ из ШТАБА 1 БФ.

Подана 20.04.45 г.

11 ч. 00 м.

Начальникам штабов армий.

С продвижением наших войск в западном направлении из тыла противника будут выходить агентурные разведчики РО штаба фронта с паролем: «Русский-Федоров-103, немцы-Бреслау-108 или 103». Многие из них будут в немецкой военной форме.

Все они имеют при себе удостоверения РО на шелковом полотне.

Срочно дать указание всем подразделениям до рот включительно о том, чтобы всех вышедших с этими паролями немедленно доставлять под охраной на пункт сбора РО штаба фронта в г. Пренилау к коменданту города для подполковника Егорова и капитана Мороза. У агентов оставлять все\ что при них есть — документы, рации, вооружение. О всех вышедших агентах срочно шифром доносить в Штакор.

Начальник штаба

генерал-полковник Малинин.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 132 СД

Начальнику политотдела 136 ск.

Доношу о проделанной сотрудниками политотдела дивизии политико-информационной работе.

В период 21–22.04.45 г. во время коротких остановок во всех частях дивизии была прочитана опубликованная в армейской и корпусной газетах статья «Ленин — великий патриот нашей Родины».

22 апреля проведены политинформации и беседы с личным составом, посвященные 75-летию со дня рождения В.И. Ленина.

В личных беседах бойцы и офицеры отметили и обратили внимание, что эта дата совпала с историческим моментом — началом штурма фашистского логова Берлина.

Капитан Чудилов заявил: «Хотя наши бои пока не увенчались успешным форсированием Одера, но положение на других фронтах и у соседей в 425-й стрелковой дивизии радует душу. Не сомневаюсь, что и мы выбьем немцев с их позиций и овладеем городом, стоящим перед нами».

Одновременно бойцам разъяснено положение на фронтах, особенно отмечены успехи нашей армии на Берлинском и Дрезденском направлениях.

Агитаторы полков, заместители командиров батальонов и дивизионов своевременно доводят сводки Совинформбюро с показом на карте. Однако, карт Германии на русском языке ограниченное количество, что является одним из недостатков в работе с материалами Совинформбюро, но устранить его своими силами мы не можем.

Полковник Колунов.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

Командирам частей и соединений.

23.04.45 г.

По сообщению Военного Совета фронта из тыла противника навстречу нашим передовым частям выходят агентурные разведчики РО штаба фронта, которые по 5–8 месяцев находились в глубоком тылу врага и в исключительно тяжелых условиях, не щадя своей жизни, выполняли поставленные перед ними задачи по разведке войск противника.

Вместо того, чтобы этих отважных людей по-человечески принять и немедленно направить через органы «Смерш» в РО штаба армии, некоторые командиры частей и подразделений допускают случаи преступного отношения к советским разведчикам.

Так, в Млаве бойцами 717-го стр. полка 137-й стр. дивизии ночью был замечен ползущий к передней траншее обороны человек, как потом установлено, им оказался командир агентурной группы, один из лучших наших закордонных разведчиков, четырежды орденоносный инженер-капитан Чашников. Назвав пароль и теряя последние силы из-за ранения и начавшейся гангрены ноги, он попросил немедленно сообщить о нем и срочно доставить в РО штаба дивизии. Бойцы просьбу товарища Чашникова не выполнили, ничего не сообщили в штаб дивизии, а как «власовца» зверски убили прямо в траншее.

В районе Цеханув вышла из вражеского тыла агентурная группа во главе с командиром старшим лейтенантом Деминым. Группа была доставлена к командиру 96-й мехбригады подполковнику Лукашенко, который, не разобравшись в существе дела, объявил доставленных к нему разведчиков дезертирами и изменниками Родины и приказал расстрелять. Только вмешательство офицера «Смерш», арестовавшего закордонников, в последнюю минуту спасло им жизнь.

Подобное преступное отношение к агентурным разведчикам совершенно недопустимо и виновные будут караться самым суровым образом.

Военным трибуналом причастные к убийству инженер-капитана Чашникова осуждены к высшей мере наказания — расстрелу и приговор приведен в исполнение.

Военным Советом армии подполковник Лукашенко предупрежден о неполном служебном соответствии и ему на 6 месяцев будет задержано присвоение очередного воинского звания «полковник».

КОМАНДУЮЩИЙ ПРИКАЗАЛ:

Встреченных войсками агентурных разведчиков, вышедших из тыла противника (русские, поляки, немцы) и предъявивших пароль «Я разведчик разведотдела фронта», немедленно передавать органам «Смерш», через которые они под охраной будут направлены в разведотдел штаба фронта.

Вышедших разведчиков обеспечивать хорошим питанием, а в случае необходимости — медицинской помощью и одеждой. Отбирать у них личные вещи, документы, вооружение и радиостанции категорически воспрещается.

Генерал-полковник Смирнов.

 

4. Переправа через Одер

Генералы прибыли на берег к месту переправы, когда уже стемнело. Полуглиссеры стояли тесно прижавшись, борт к борту, под прикрытием небольшого мыска в относительном затишье.

Сергеев, завидя подъезжающих, вылезает из машины и, сделав несколько шагов навстречу приехавшим, останавливается в метре от меня.

— Товарищ генерал… — слышу я голос Сергеева. — Разрешите обратиться… Разрешите доложить… — с волнением, негромко, сбивчиво говорит он. — Товарищ генерал-полковник, разрешите доложить: переправиться через Одер этой ночью под таким обстрелом и в такую непогоду — это не мудями трясти! Прошу вас… Разрешите… Только что получена радиограмма…

— Вы что, издеваетесь?! — возмущенно восклицает командующий. — Вы получили приказание в шесть часов утра. У вас было семнадцать часов на подготовку! Докладывали, что для переправы все подготовлено, а у вас еще и конь не валялся! Это безобразие! О чем вы думали раньше?! Обеспечьте переправу немедленно любыми средствами и даже невозможными!

— Слушаюсь!.. Разрешите…

— Идите!

Хотя сегодня мне как никогда досталось от Сергеева — он дрочил меня на инструктаже до одурения, — мне его жаль, хотя он и сам виноват. Ведь только утром полковник Кириллов объяснил ему, что, если волевой генерал примет решение, остановить его невозможно.

При моем появлении Сергеев докладывает командующему:

— Товарищ генерал-полковник, назначенный ответственным за вашу доставку на плацдарм командир разведроты дивизии старший лейтенант Федотов.

Оба генерала поворачиваются ко мне. Я делаю шаг навстречу командующему:

— Товарищ генерал-полковник, — вскинув руку к каске, в свою очередь докладываю я, — плавсредства и экипажи трех амфибий к переправе подготовлены!

Командующий пристально и неулыбчиво рассматривает меня, вглядывается в мое лицо. Очень внимательно рассматривает меня и командир корпуса.

Мне потом объяснили расчет Фролова: у командующего армией сын служит командиром взвода в соседней дивизии, и Астапыч полагал, что оттого генерал-полковник будет относиться ко мне по-отечески и, во всяком случае, лучше, чем к зрелых лет майору или капитану.

— С какого времени в Действующей армии? — спрашивает командующий.

— С июня сорок третьего года.

Сергеев, очевидно, почувствовал, что я не произвожу впечатления на командующего, и тут же вступается:

— Один из лучших офицеров… Ветеран дивизии… Боевой офицер. Имеет большой опыт форсирования. Наш главный перевозчик. Переправиться через Одер ему все равно что два пальца… обмочить, — заверяет он.

При этом для большей ясности он подносит руку к низу гимнастерки, хотя и так все ясно. Он бросает на меня быстрый выразительный взгляд, и я вмиг вспоминаю его инструктаж и соображаю: очевидно, он не сумел ясно доложить, почему целесообразнее отсрочить переправу, и потому это должен сделать сейчас я. И я снова вскидываю руку к каске.

— Товарищ генерал-полковник, разрешите обратиться… Разрешите доложить… Волна четыре балла… В таких условиях амфибии не работают… Сильный дождь, видимости никакой — нулевая… Разрешите… — Сам понимаю: жалко все это у меня звучит.

— Короче!!! — властно приказывает командующий.

Как настоящий офицер, я не должен подводить начальников и, как настоящий офицер, должен принять удар на себя.

— Разрешите отложить переправу до рассвета или вызвать буксирные катера… Они с минуты на минуту должны подойти.

Я осекаюсь: генерал-полковник меняется в лице и переводит яростный взгляд на Сергеева.

— Вы что, сговорились?! — выкрикивает он, и я понимаю, что попал впросак: Сергеев и сам все ему объяснил.

— Никак нет! — тянется перед ним Сергеев.

— Перестаньте вилять! Докладываете, что для переправы готовы, и тут же просите отложить все до рассвета. Вы не выполнили мой приказ! Сейчас я вам приказываю — перестаньте крутить жопой! Вы как хорошая проститутка: вас на одном месте не используешь! Я вынужден объявить вам неполное служебное соответствие… Иван Антонович! — повернулся командующий к командиру корпуса и уже полушепотом продолжал: — В течение десяти дней представьте мне аттестацию на подполковника Сергеева с вашим заключением о возможности его использования в занимаемой должности. Я лично убедился — не соответствует.

— Разрешите… Я думал… как лучше… — заверяет Сергеев.

— Я не могу ждать до рассвета! К десяти утра я обязан вернуться! И на плацдарме надо быть не позже, чем через час! Ясно?! Вы-пал-нять!..

— Так точно! — Сергеев прикоснулся к козырьку. — Разрешите идти?

— Да. Поехали!

Подполковник, четко повернувшись, отошел, печатая шаг. Командующий, семеня мелкими шажками, не скрывая предельного раздражения, направился вместе с командиром корпуса за ним.

При переправе на левый берег на плацдарм, где размещался КП дивизии, по закону подлости все лепилось одно к одному.

— Надо ехать, а вас нет! — говорю я водителю амфибии.

— Огоньку не найдется, лейтенант? Куда ехать? — вполголоса возбужденно отвечает Кустов. — Только что из корпуса получена радиограмма: «Все рейсы прекратить, машины из воды поднять!» Я письмо домой не успел отправить. Если что — пожалуйста…

Вот это абзац!

— Чья радиограмма?

— Командира батальона амфибий. Вот она: «Клумба — Я — Мак 4 Видимость нулевая Ответьте немедленно».

Замолчать это распоряжение я не имею права — это было бы преступлением. Я должен немедля принять решение, и я его принимаю.

— Кустов, — говорю я, притягивая к себе старшину за локоть и ткнувшись лицом в его лицо, — сейчас же доложите о радиограмме подполковнику Сергееву. Только ему. Пусть он решает!

Он отходит, но радист, обремененный опытом первых лет войны и двумя тяжелыми ранениями, как я потом понял, не захотел включать передатчик, чтобы не навлечь на себя огонь противника.

В кромешной тьме и под непрерывным холодным дождем наш буксирный катер, сокращенно называемый «семеркой», борясь со стремительным течением и большими волнами, медленно рассекал темную, коричневатого цвета воду.

Порывы шквального ветра. Левый берег реки вообще не просматривается и впереди — никаких ориентиров. Мы могли рассчитывать на поддержку огромного числа артиллерийских орудий с нашего возвышенного восточного берега Одера, но они почему-то молчали. Шли на ощупь более получаса, двигались ломаным курсом, увертываясь от боковых волн. Болтало нещадно. Механик-водитель с искаженным от напряжения обветренным лицом, навалившись грудью на руль, прикладывает огромные усилия, меняя движение машины относительно волн, совершая немыслимые повороты под шквалами ветра, пытается уменьшить коварную и опасную качку.

— Старший лейтенант, — оборачиваясь, нарушает молчание командующий, — мы долго будем вот так телепаться, как дерьмо в проруби? Доложите обстановку! — приказывает он.

Я приближаюсь к его уху и шепчу:

— Слушаюсь!.. Места высадки и погрузки на обоих берегах закрыты из-за сильного артиллерийского обстрела. Высаживаться там мне запрещено.

Я стараюсь ответить как можно лаконичнее и точнее.

— Кем запрещено?

— На плацдарме — комендантом переправы инженер-майором Казарцевым. Немцы из пулеметов обстреливают там берег на всем протяжении. Вы слышите, как молотят?..

— Так фланкирующий или фронтальный огонь? Тридцать четыре или сорок два? — спрашивает командир корпуса.

— Они различаются по весу, — докладываю я. — ЭМГа-сорок два на три килограмма легче. По звуку стрельбы они не различимы. Возвращаться к причалам погрузки и высаживаться там мне категорически запрещено.

— Кем запрещено?

— Подполковником Сергеевым. Он приказал вернуться на правый берег, спуститься вниз по течению и высаживаться в полутора-двух километрах ниже места погрузки. Но там над берегом линия обороны соседнего корпуса Сто тридцатой гвардейской дивизии — в темноте они могут нас перестрелять.

— Резон, — отмечает командир корпуса. — Мы здесь телепаемся, а они в сторонке и в полном порядке. — Он оборачивается ко мне: — Вы обстановку контролируете? Ваше решение?

— Так точно! — бодро отвечаю я и по привычке добавляю: — Аллеc нормалес!

— А начальники хороши! — тихо говорит ему командующий. — Каждый отбоярился и снял с себя ответственность. Суть дела не важна!

— Ваше решение? — снова повторяет и оборачивается ко мне командующий. — Что вы конкретно собираетесь делать?

— Продолжаю выполнять боевую задачу по доставке вас и командира корпуса на плацдарм. Я решил: будем высаживаться между «Альпами» и «Балтикой», примерно посередке, там, где в первую ночь я высадил командира дивизии полковника Быченкова.

Я нарочно говорю «высадил», чтобы они поняли, что я не случайный неопытный пацан.

— Резон! — опять замечает командир корпуса.

«Я решил» — не раз встречалось мне в боевых приказах и всегда вызывало восхищение своей безапелляционностью. Я стараюсь говорить приказным языком, не торопясь, спокойно и уверенно, чтобы они были убеждены, что я все время полностью контролировал и контролирую обстановку, а переправиться через Одер — для меня все равно, что два пальца обмочить, как выразился Сергеев.

— Так в чем дело? Что вам мешает? Чего вы ждете? — спрашивает командующий.

Для себя я ситуацию реально оцениваю как хреновую: и вернуться не можем, и угодить при высадке в такой адской темени без ориентиров можем прямехонько к немцам.

Ориентирами при высадке на плацдарм должны были служить короткие трассирующие очереди, но из-за сильного дождя мы их не увидели. Сейчас их вообще перестали подавать.

— Нам нужны ориентиры. Мною только что передана радиограмма на личную рацию полковника Быченкова с просьбой без промедления выслать на берег маяки и обозначить место высадки ракетами. Для этого требуется 15–20 минут. По рации передал, что продолжаем движение… но квитанции не получил.

— Выполняйте! — помедля несколько секунд, приказывает командующий. — Федотов, а мы к немцам так не приплывем?

— Никак нет! — бодро заявляю я и дублирую: — Кустов, ты понял?

— Чего ж тут не понять?

— Сколько до берега?

— Метров четыреста-пятьсот.

В этот момент сильный удар очередной большой боковой волны развернул идущий впереди буксир, и тут же днище его корпуса заскрежетало по какому-то подводному препятствию, катер накренился настолько, что стала поступать вода. Механик-водитель пытается безуспешно изменить направление движения «семерки», чтобы избежать неминуемого столкновения с амфибией. Но амфибию поднятой волной швыряет носом в борт «семерки». Только этого не хватало!

Перегнувшись вперед, механик-водитель обшаривает рукой носовую часть кузова амфибии и яростно шепчет:

— Весь перед разбит. Я же говорил: нельзя плыть!.. Дуроломы… вашу мать! А еще начальники…

— Тихо, старшина, тихо, — шепотом уговариваю я его.

— Чего тихо? Вы уйдете, а машина разбита!

— Успокойся, ну, успокойся… — я поглаживаю его по плечу.

— Дуроломы вы припадочные, а не начальники! — объясняет он мне, сбрасывая мою руку. — Кто же при нулевке переправляется по такой воде?! И еще генералов посадили!.. Вашу мать… Судить вас мало…

— Америка — мать ее, — тоже тихо ругаюсь я.

— При чем здесь Америка? — шепчет старшина. — У нас бензин с водой — не фурычит! И «семерка» фордыбачит. Похоже, она теряет способность двигаться своим ходом.

Я спешно перебираюсь на «семерку», соскакиваю вниз и осторожно присвечиваю узким лучом карманного фонарика с фильтром. Натужно сипит маломощная мотопомпа, и рядом со мною солдаты касками вычерпывают воду, но ее тем не менее по щиколотку. И я определяю то, что уже наверняка поняли и знают командир и водитель машины: «семерка» обречена. Она продержится на плаву не более 30–40 минут, и надо без промедления принять решение.

«Семерка» сильно осела, создалась угроза заныривания машины и ухода ее под воду за счет резкого изменения дифферента и скопления воды в носовой части.

Взять ее на буксир амфибией, в которой находятся командующий и командир корпуса, я не имею права. Глубина здесь 18–25 метров, и, уходя на дно, «семерка» перевернет и потянет пятиметровым буксирным тросом за собой амфибию с генералами. Снять с «семерки» людей я тоже не могу: во-первых, будет перегружена амфибия с генералами, чего допустить я не имею права, а во-вторых, оставление поврежденного боевого плавсредства экипажем, не выполнившим до конца своих обязанностей по спасению катера, влечет за собой высшую меру социальной защиты — расстрел. Это мне вдолбили еще на Висле, и сегодня, по приказу подполковника Сергеева, я в очередной раз повторил это экипажам всех трех амфибий; поэтому не могу отдать приказ оставить «семерку»: за ее плавучесть и живучесть надо бороться до последнего.

— Все на месте? Пострадавшие есть?

— Нет солдата из боепитания, — шепотом докладывают мне.

— Чичков! — зову я. — Чичков!

На амфибии его не было. Но и на «семерке» его нет. Я уже понимаю, что он слетел при ударе, столкновении. Утонуть он не мог. Я же заставил его надеть пробковый жилет.

— Чичков!!! — не без отчаяния кричу я.

Но обнаружить и выловить его в бурлящей темной воде не было никакой возможности. Оставалась слабая надежда, что он смог зацепиться за канат, которым запасные лодки были привязаны к катеру. Пробковый жилет должен держать его на воде.

С тяжелым сердцем, молясь всем богам, черту и дьяволу о том, чтобы доплыть и дотянуть генералов и свой взвод до берега, я перебираюсь на амфибию.

Кажется, прошла целая вечность, пока амфибия, маневрируя и продолжая выписывать зигзаги, наконец по размокшему вязкому грунту, тихо урча, не выбирается на берег, прямо на светлячок маяка.

«Семерку» прибило к берегу метрах в трехстах ниже…

В четыре часа восемнадцать минут (я взглянул на свои часы со светящимся циферблатом, с которыми никогда не расстаюсь, и зафиксировал время для донесения) мы высадились на берегу у маячка, где с группой обеспечения нас встречал майор Елагин.

Передав генералов в полной сохранности и оставив у места высадки двух разведчиков с ручным пулеметом для их охраны в случае возможного появления немцев, мы продолжали выполнять задание по разведке прибрежной полосы.

Работа планировалась «на тихаря». Погода для этого была на редкость благоприятна: шум проливного дождя, порывы ветра и еле- еле забрезживший рассвет надежно прикрывали нас. Двигаясь по пояс в воде в направлении выступавшей над водой дамбы, провели замеры воды вдоль берега. Невдалеке стали вырисовываться очертания остова взорванного моста.

Разбившись на две группы, начали обход быков моста. Связь должна была поддерживаться установленными заранее световыми сигналами, подаваемыми карманным фонариком с фильтром.

Группа Лисенкова отделилась вправо… Вот спина Лисенкова… Правый локоть его, положенный на автомат, отведен в сторону, левая рука покачивается в такт шагу. Строен, гибок, шагает легко, неслышно, в темноте кажется, что он не идет, а плывет. Калиничев с тремя разведчиками гуськом двинулись влево.

Последовательно изолируя опорные пункты друг от друга, подобрались к амбразуре и щелям наблюдения. Принимаю мгновенное решение: вначале хорошенько «пощекотать» немцев, а затем зажарить их как тараканов в бетонированном колодце. Я поднял руку, и но условному сигналу в амбразуру и щели наблюдения полетели дымовые шашки и гранаты, а вслед за ними в глубокий колодец залили горючую смесь и подожгли.

Минуты полторы стояла тишина, казалось, все вымерло, но вот из глубины обороны ударили пулеметы.

При отходе Лисенков, зачищая каземат после взрыва, задыхаясь от гари, дыма и вони, остановился, и тут ему на глаза попался забившийся в угол, дрожащий от страха немец. Небольшого роста, жилистый и с очень хорошей реакцией, Лисенков мгновенно сбил фрица с ног и, глядя на него в упор, негромко произнес: «Хальт! Хэнде хох!» Из разведчицкой практики доказано: орать эти слова не надо, произнесенные вполголоса, они действуют сильнее. Затем цепкими руками обхватил грузного немца, заломил ему руки за спину, связал их ремнем, зажал голову под мышкой, затолкал в пасть кляп — фрицевскую же пилотку, — и не спеша поволок из каземата наверх.

— Задание выполнено, товарищ старший лейтенант, — вскоре возбужденно, блестя глазами, докладывал Лисенков. — Немцы задохлись и поджарились, и контрольный пленный доставлен! Наблюдатель-корректировщик, гад!

Ну, молоток Лисенок! Так мы еще и с подарочком!

В насквозь промокших ватных штанах и телогрейках, озябшие до судорог в ногах, мы вернулись на КП дивизии.

Захваченный в плен унтер-офицер Альберт Клумп из Гамбурга в полном соответствии с солдатской книжкой, извлеченной из его кармана, служил в 78-й немецкой штурмовой дивизии, недавно переброшенной с другого участка фронта на смену изрядно потрепанным частям. Он оказался матерым фашистом — в сапоге был найден членский билет…

Лисенков, вытащив из сапога ложку и пристроившись в углу с котелком, ест медленно и со вкусом, а я «фалую» немца по-скорому и на всю катушку. В нагрудном кармане у него находились католический молитвенник и семейная фотография. Жена ничего собой не представляла, но дети очень красивые, особенно славный — младший ребенок.

— О-ля-ля! — восхищенно восклицаю я. — Это ваша жена?.. Бесподобно! Поразительно! Она, случайно, не русская?.. Странно. Такие красивые женщины бывают только в России!.. Она просто бесподобна!.. Если бы дома меня не ждали жена и ребенок, я бы не смог… Я бы в нее влюбился и был бы не в силах отдать вам фотографии. А это ваши дети?.. Малышка просто очаровательна… А мальчик вылитый отец… Представляю, как они вас ждут!.. Пожалуйста…

…Он отвечает мне еле слышно, продолжая икать и всхлипывая, слезы стоят у него в глазах. Я «фалую» его по-скорому, «фалую» из последних сил, чтобы снять с него напряжение и страх и сделать более разговорчивым. И пусть я пустышка и сопляк и в жизни еще не «фаловал» ни одну девушку или женщину, по части пленных опыт у меня достаточный. Я говорю ему то, что в подобных ситуациях говорил уже десяткам захваченных немцев, и пусть с произношением у меня неважно, однако я вижу: он все понимает. За полтора года я более ста немецких фраз выучил наизусть. Насчет жены и детей я, конечно, бью его ниже пояса, но такие разговоры, по определению Елагина, придумавшего их, «примитивны, но эффективны».

Возвратив ему фотографию, я выпрямляюсь, ощущая острую боль в позвоночнике, поворачиваюсь и приказываю Калиничеву, Лисенкову и Прищепе:

— Выйдите и ожидайте за дверью. Я позову.

Как только они выходят, я открываю молитвенник — это был католический молитвенник, двуязычный, немецко-латинский, — присаживаюсь перед ним на корточки и, доверительно взяв его за руку, гляжу ему прямо в глаза и читаю «Патер ностер», «Кредо», «Аве Мария», затем, понизив голос до полушепота, продолжаю:

— Я должен кое-что вам сказать по секрету. Только это должно остаться между нами. Обещаете?.. У меня бабушка чистокровная немка и к тому же католичка. В Германии Гитлер преследовал католиков, а у нас в России их жалеют. И вас могут пожалеть. Это зависит только от вас. Хочу вас по секрету предупредить: с вами будут беседовать старшие офицеры — вы должны быть с ними полностью правдивы и откровенны! И тогда война для вас закончена и ничто вам не грозит. Все зависит только от вас. Говорите правду, и вы вернетесь к семье, и все у вас будет хорошо! Пожалуйста, возьмите!

Я возвращаю ему молитвенник, часы, носовой платок и зажигалку. Унтер-офицер, подняв голову, смотрит на меня полными страдания глазами, он всхлипывает, икота у него продолжается, и слезы текут из глаз. Я похлопываю его по плечу и успокаиваю:

— Не надо! Говорите правду, и у вас все будет хорошо. Слово офицера!

Как только немца увели, для снятия напряжения последних часов — я был буквально выпотрошен допросом немца — и нестерпимой боли в спине я заваливаюсь на холодный пол и, уперев каблуки сапог в дверной порог, расслабляю все мышцы, закрываю глаза, отдыхаю…

Препровождая немца в блиндаж командира дивизии Быченкова, ему завязали глаза. Хоть такое и предписывалось инструкцией, но этого не всегда придерживались.

Как потом сообщил довольный Астапыч, немец оказался ценной штучкой, он дал показания об укомплектованности и технических средствах его дивизии и о моральном состоянии личного состава…

При встрече командующего и командира корпуса на КП дивизии Астапыч бодро докладывает:

— Товарищ генерал-полковник, Четыреста двадцать пятая стрелковая дивизия ведет боевые действия по расширению плацдарма на левом берегу реки Одер. Обеспеченность боеприпасами по основным видам оружия от двух с половиной до пяти бэка, продовольствием — из расчета семи сутодач. Настроение у личного состава дивизии и приданных частей бодрое, боевое. Командир дивизии полковник Быченков.

Астапыч мгновенно расслабляет свое плотное, сбитое тело и уже совсем неофициально, с доверительной интонацией осведомляется:

— Трудно добирались?

— Безобразно! — неожиданно резким голосом говорит командующий и указывает на меня. — Он же нас к немцам завез!

Меня сразу бросает в жар: «Ну, все!»

— Кто завез? Федотов? — с хитровато-доверчивой улыбкой удивленно переспрашивает Астапыч и категорически отрицательно мотает головой. — Не может быть!

— Как не может быть?! Было! — строго и неулыбчиво, по-прежнему сухо и с неприязнью продолжает командующий. — И еще ложно докладывал, что все нормально. За один только обман он заслуживает наказания!

— Аллее нормалес! — понимающе восклицает Астапыч. — Все нормально! — весело повторяет он. — Так он вас морально поддерживал, — поясняет Астапыч. — Это же его прямая обязанность! Разрешите доложить, товарищ генерал, что переправиться через Одер под таким обстрелом… ночью, в такую непогоду, да еще при волне — это, извините, не в ширинке пятерней почесать! Вы и командир корпуса на плацдарме, и, как я вижу, целы и невредимы. И не у немцев, а у меня в блиндаже. За одно это я должен объявить благодарность Федотову и экипажам.

Отец родной и благодетель! Еще не было случая, чтобы Астапыч в трудную минуту отвернулся от подчиненного или бросил его в беде, как не раз с легкостью делали на моих глазах другие начальники. Пока есть Астапыч, и мы не пропадем…

— А ты, Быченков, за словом в карман не лазишь, — недовольно замечает командующий.

— Так разве в боевой обстановке есть время в карман лазить? — искренне удивляется Астапыч. — Берешь, что наверху, на языке. А как иначе? Иначе враз слопают, с потрохами.

Командующий, уже раздетый адъютантом и успевший маленькой расческой потрогать усы и волосы на голове, делает ко мне несколько коротких шагов; подняв сухонький указательный палец, потрясает им в метре от моего лица и строго, наставительно говорит:

— И еще хотел нас обмануть! Меня, старого солдата, думал надуть: пытался выдать фронтальный пулеметный огонь за фланкирование! Не думай, что тебя не поняли, — я тебя вижу насквозь и даже глубже! Генерала обмануть — паровоз надо съесть! — с возмущением восклицает он.

— Так точно! — вскинув руку к каске и вытягиваясь в струну, с готовностью подтверждаю я. — Виноват!

Паровоз я в своей жизни еще не съел и потому обмануть генерала, а тем более двух, оказался не в состоянии. Но после высказываний о том, что такое переправиться через Одер и относительно благодарности, я почувствовал, что ничто серьезное мне не грозит, и своим «Виноват!» как бы признал, что действительно чуть не завез двух генералов к немцам.

Из внутреннего кармана кителя командующий достает сложенный вдвое листок и протягивает его Астапычу.

— Поздравительная телеграмма командиру корпуса и тебе. Персональная.

— Ну, уважили! — не скрывая радости, улыбается Быченков.

Еще бы не уважили! Из девяти дивизий нашей армии четыре форсировали Одер, но захватить плацдарм и, более того, в течение недели расширить его удалось только Астапычу. Группы захвата и передовые отряды трех других дивизий, в том числе и одной гвардейской, несмотря на отчаянное сопротивление, были сброшены немцами в Одер.

Между тем адъютант и ординарец Астапыча успели застелить стол белоснежной скатертью, расставили на ней стаканы в трофейных подстаканниках, тарелки с закусками. Мне здесь делать нечего, в мою сторону никто не смотрит, и, козырнув для порядка, я тихонько выхожу.

Ну, кажется, на сегодня все!

Я, конечно, пустышка, сопляк и бездельник, и с мозгами у меня не густо, но я уже не первый год замужем и вмиг все соображаю: Астапыч, конечно, знает о взятом и уже выпотрошенном немце и, выждав достаточно времени — после обсуждения обстановки и разговоров, — как бы невзначай предложит генералам самим опросить свеженького пленного, всего часа два назад находившегося там, в немецких боевых порядках. Вызовут переводчика, приведут пленного — вот вам, пожалуйста, товарищ генерал-полковник, во исполнение вашего приказания экспресс для Москвы, для генерала Оборенкова…

 

5. Как это начиналось…

ОФИЦИАЛЬНЫЕ НЕМЕЦКИЕ ДОКУМЕНТЫ 1941 г.

Из памятки-наставления «Об особенностях войны с Россией»

…4. Характер и личность.

Русскому народному характеру свойственна неповоротливость, склонность к схематизму, нерешительность, а также страх перед ответственностью.

Только немногие командиры составят исключение и будут действовать свободно и смело, не по уставному шаблону. Нередко их неповоротливость переходит в тупость, что приводит к наибольшим лишениям и массовым потерям, которые русскими переносятся без переживаний.

Если во время атаки первая наступательная волна уничтожается, они продолжают двигаться второй и третьей волнами, гонимые вперед частично огнем со своей стороны, а больше — страхом перед командирами.

Установлено, что русский солдат сражается без энтузиазма и энергии, когда не знает, за что он должен умирать. Однако, в предстоящих сражениях в России идея «защиты пролетарского отечества» будет его в известной степени воодушевлять.

В общем, русские подходят лучше для обороны, чем для наступления. Они будут обороняться упорно и храбро, готовые умереть на том месте, куда были поставлены приказом своего командира.

…6. Выводы.

Сила русских вооруженных сил и самой России заключается в большой массе людей и боевых средств всякого рода, в нетребовательности, выносливости и храбрости солдат, а также огромных пространствах страны.

Слабость русских заключается прежде всего в недостаточном уровне подготовки во всех звеньях, особенно же генералов и полковников, выдвинутых на руководящие должности после массовых чисток последних пяти лет, в неповоротливости и страхе у командиров всех рангов перед ответственностью за принятие самостоятельного решения, а также в серьезных недостатках организации армии и боевой техники.

Русская армия в настоящее время еще не является полноценным боевым инструментом. Она во всем будет уступать современному, высокоорганизованному противнику, командование которого обучено проводить широкие и быстрые решительные операции с нанесением молниеносных ударов.

И все же следует ожидать, что русский солдат будет храбро бороться, сопротивляться и защищать свою родину.

Из выступления Гитлера на совещании командующих и начальников соединений Восточного фронта.

30.04.41 г.

…Наша задача в отношении России: вооруженные силы разгромить, государство ликвидировать.

…Русский не устоит против массового наступления танков и авиации.

…Нам надо отказаться от прежнего понимания солдатского товарищества, от рыцарского отношения к противнику. Коммунист для нас не солдат ни до, ни после боя. Взятых в плен солдатами не считать.

…Речь идет о войне на уничтожение.

Приложение № 2 к инструкции по развертыванию и боевым действиям по плану «Барбаросса» от 02.05.41 г.

…Война против России — один из важнейших этапов борьбы за существование немецкого народа.

…Цель этой войны — разгром сегодняшней России, поэтому она должна вестись с неслыханной жестокостью.

…Каждая боевая операция и в планировании, и в ее проведении должны осуществляться с непреклонной волей к беспощадному тотальному истреблению противника.

Никакой пощады к представителям русско-большевистской системы.

Из обращения Гитлера к национал-социалистам, немецкому народу и солдатам Восточного фронта 22 июня 1941 года.

Обращение Гитлера транслировалось по радио в течение всего дня 22 июня, в понедельник 23 июня ведущие газеты национал- социалистической партии опубликовали текст-обращение:

«…После нескольких месяцев гнетущих забот и вынужденного молчания наконец-то пришел тот час, когда я могу говорить открыто.

Уже более двух десятилетий еврейско-большевистские власти из Москвы предпринимают попытки поджечь не только Германию, но и всю Европу.

…Не Германия пыталась насаждать национал-социалистическое мировоззрение в России, а еврейско-большевистские власти в Москве неуклонно навязывали свое господство нам, причем не только идеологически, но, прежде всего, военным насилием.

…Я же, напротив, пытался достичь нового социалистического порядка в Германии, который бы не только ликвидировал безработицу, но и приносил трудящимся больше прибыли от их труда, планомерного устранения сословных и классовых различий и создания действительно народного государства, не имеющего подобного нигде в мире.

…Являясь ответственным фюрером германского рейха, а также представителем европейской культуры и цивилизации, я занял, глубоко сознавая свою ответственность, единственно правильную позицию — выступить против заговора еврейских и англосаксонских подстрекателей войны и еврейских правителей большевистского центра в Москве.

…Только национал-социалистическая Германия может разбить оковы, наложенные врагом всего человеческого рода — жидовским интернациональным капиталом и советским большевизмом, и дать право немецкому народу на достойную жизнь.

…Я принял сегодня решение передать судьбу и будущее Германской империи и немецкого народа в руки наших солдат.

…В настоящий момент на Востоке идет массовое наступление, являющееся по своему размаху самым величайшим из тех, что видел мир. Формирования Восточного фронта Германии простираются от Восточной Пруссии до Карпат.

…Наши задачи — разгромить большевистские вооруженные силы, а само государство — уничтожить!

…Это единственный путь, он верен морально в силу необходимости для построения и утверждения нашего нового порядка во всем мире.

…СССР под натиском наших войск рассыпется как карточный домик, и победоносный поход на Восток прославит германский рейх в веках.

…Достичь этого сможем только в том случае, если каждый немец будет готов пожертвовать своей жизнью ради общего дела…»

Публикации в газетах заканчивались призывами:

«Немецкий народ! Настает великое время! Загорается заря освобождения! Ни иудеи, ни политические шарлатаны, ни капиталисты Англии, Америки и других стран не смогут нам помешать!

Поднимайтесь! Уничтожайте всех, кто связан дружбой и союзом с советско-англо-американскими жидами!

Правдой или неправдой, но мы должны победить!

А когда мы победим, кто спросит нас о методах?

Для немецкого солдата нет ничего невозможного!»

«Почему Германия воюет?»

Адольф Гитлер, сам сын рабочего, освободил германских трудящихся от жидовско-капиталистической эксплуатации.

Национал-социалистическое государство Адольфа Гитлера обеспечило трудящимся постоянную работу и высокий заработок. Оно создало для трудящихся такие условия жизни, при которых у них есть свой дом, они и их семьи всегда хорошо и достаточно питаются, они могут часто покупать себе новую одежду, у многих из них имеются велосипеды, мотоциклеты и даже автомобили. Германская рабочая организация «Сила в радости» дает возможность трудящимся культурно провести свой отпуск. Она устраивает для них экскурсии не только по Германии, но и за границу. Все это для германского рабочего не является роскошью, а принадлежит к его повседневной жизни.

Его заработка на все это совершенно хватает.

Адольф Гитлер дал германским трудящимся все житейские блага, которыми в других странах пользуются только капиталисты.

Сталинская пропаганда врала обманутому народу, что социализм существует только в Советском Союзе.

На самом же деле Сталин со своей жидовской сворой создал продуманную систему эксплуатации трудящихся.

В Англии и Америке трудящихся эксплуатируют жиды-банкиры и фабриканты.

В Советском Союзе таким эксплуататором является жидовский государственный капитализм.

Гигантское эксплуататорское предприятие — Советское правительство — является, таким образом, врагом трудящихся.

Сталинская пропаганда врала советскому народу, что в Советском Союзе осуществлено бесклассовое общество. На самом же деле ни в одном государстве нет такого резкого деления на классы, как в Советском Союзе. Там существует тонкий слой бандитов — главным образом жидов, пользующихся всеми благами, и огромная масса остального населения — в первую очередь рабочих, которые не имеют никаких прав и должны выбиваться из сил, работая на этих паразитов.

Нигде нет такого низкого уровня жизни, как в Советском Союзе. Германские рабочие не могут себе даже представить, в каких ужасных условиях живет советский рабочий. Завистливо и недоброжелательно смотрели вожди капиталистических государств на национал-социалистическую Германию Адольфа Гитлера. Так же, как и они, Сталин тоже боялся, что порабощенные народы прозреют и потребуют завести у себя такую же социальную справедливость и такое же государственное устройство, какое существует в Германии.

Жиды-капиталисты Запада начали эту войну. Они отлично знали, что в нужный момент они смогут положиться на своих жидовских товарищей в Москве. Маска была сброшена в тот момент, когда Сталин и капиталисты открыто объединились для уничтожения истинного социализма в Германии.

Адольф Гитлер предвидел это общее нападение. Он создал социалистическую армию германских рабочих и крестьян, которая в борьбе с мировым капитализмом разбила всех своих противников.

Оковы сталинского рабства будут сорваны.

Адольф Гитлер уничтожит рабство трудящихся Советского Союза.

Адольф Гитлер принесет всем порабощенным народам Советского Союза социальную правду, порядок, хлеб, справедливость и настоящий социализм.

Вот что несет вам Адольф Гитлер!

Из приказа командующего 1-м танковым соединением генерал-полковника фон Клейста 22 июня 1941 г.

…Фюрер решил разбить большевистского советского врага, пока он не ударил нам в спину.

Вместе с приданными пехотными дивизиями мы должны сделать прорыв в пограничных укреплениях и затем своими подвижными частями молниеносно продвинуться далеко на восток. Тогда стоящая перед нами русская армия распадется. До этого момента для нас не должно быть ни отдыха, ни покоя.

Неудержимо, без остановки, не оглядываясь, мы должны пробиваться вперед, пока наша цель не будет достигнута.

Я твердо уверен, что солдаты выполнят свою задачу так же быстро, как это было во Франции и в Сербии.

ИЗ ДНЕВНИКОВ НЕМЕЦКИХ ОФИЦЕРОВ (ИЮНЬ-ИЮЛЬ 1941 г.)

Унтер-офицер мотодивизиона Карл Гессемит.

22.06.41 г. В 3 часа 15 минут утра при огненно-красном восходе солнца началось наше наступление на Советский Союз. Русские ни о чем не догадываются, города и местечки вдоль границы ярко освещены.

23.06. Проехали 100 километров, наступаем на Олиту. Первое серьезное сопротивление, натыкаемся на русские танки. Они храбры, эти русские танкисты. Из горящих машин стреляли до последней возможности. Олита горит.

24.06. Наступательный марш на Фину. Падение Фины. Со стороны русских 3 воздушных бомбардировки.

25.06. Наступление идет вперед. Воздушные бомбардировки. Враг силен.

28.06. Достигаем Минска.

29.06. Наступление ведет также 64 румынская армия.

3.07. Наступательная операция через реку Двину на Уллу. Происходит сильнейшее сражение. Русские открыли по нашим колоннам сильный артиллерийский огонь. Грохочут тяжелые противотанковые орудия. Дьявольски хорошо стреляют русские. Их снаряды ложатся как раз на дорогу и никуда нельзя свернуть, так как справа и слева болото.

7.07. Наступление приостановлено. Враг очень силен. Применяем дымовые завесы. Неприятельский артиллерийский огонь усиливается. Перемещаемся и утром приходим в Уллу.

9.07. Наступление через лес. Попытка неудачная. 5 человек ранено, 4 зенитных орудия выведены из строя. Утром начинается наступление на Витебск, город с населением 180 тысяч жителей. Наступление продолжается 12 часов. Город взят.

11.07. Жара, сильная жажда. Удивительно, что я еще жив.

12.07. День отдыха. Готовимся в бой. Налет авиации. 4 человека ранены.

13.07. Уличная борьба возле Сураша. Мост взорван.

14.07. Дальнейший форсмарш. Расстрелял русского разведчика.

16.07. Наступление, вперед и только вперед! Должны преодолеть расстояние до Курска. Налет 6 вражеских самолетов.

20.07. Оборона против сильного врага.

27.07. Русские пробуют наступать. Наступление приостановлено.

29.07. Утром мы меняемся. Я благодарю Бога, что избавился от этого ужаса.

Унтер-офицер артдивизиона Альфред Радиус.

Я решил вести дневник. Он даст мне возможность вспомнить мою фронтовую жизнь. Если же судьба моя будет иной, то мои родители и братья узнают из него, как я воевал, какие радости и страдания пережил.

Во Франции мы жили очень хорошо, много пили и веселились. Весь месяц готовились к отъезду на Восточный фронт, проводился смотр одежды, обуви, оружия, инструктажи. Смотрели фильмы о быте на Востоке. Видел образ жизни солдат и, между прочим, юрту, построенную изо льда. Избави нас судьба от жизни в таких юртах и таких условиях.

…Дважды газоокуривание техники, прививка от холеры.

…Через несколько дней выезжаем. Наслаждаемся последними днями, пользуемся ночными отпусками. Пропиваем последние деньги. Возвращаемся все пьяные, болтаем и творим всякую чепуху, безобразничаем. Алкоголь — хороший утешитель при появлении тяжелых дум. Что ждет нас впереди? Много курим.

15.06. Погрузка в вагоны. Выехали из Квимпера. Поезд медленно тащится. Первая остановка в Нанте, через сутки достигаем немецкой границы у Страсбурга.

17.06. Проезжаем коридор, попадаем в Восточную Пруссию. Поезд идет через всю Германию и вскоре мы у русской границы. Выгрузка, обустройство.

21.06. Пока все дышит покоем и миром. Мы перед тяжелым решением. До Немана всего 2 км., а до русской границы — 13 км. Где мы будем через неделю?

22.06. В 2.30 нас разбудили. Вперед — во внутрь России! В 3.30 мы на выжидательной позиции в лесу.

23.06. Мы далеко в Литве. Продвигаемся вдоль Немана днем и ночью. Дороги страшные. Крестьянские дворы еще хуже, хаты грязные. Опять можно убедиться, что мы должны гордиться тем, что являемся немцами.

26.06. Вчера был волнующий день: шесть раз русские самолеты бросали на нас бомбы. Мы лежали плоско на земле, прямо как почтовые марки на конверте. Если придерживаться спокойствия и порядка, тогда и бомбардировка не сможет остановить нашего наступления. Всегда все выглядит хуже, чем есть на самом деле. Получили приказ: с 10.15 быть готовыми к маршу.

27.06. Мы уже в Гомеле. Это большой город до 160 тысяч жителей. Все каменные дома разрушены, что осталось — это сараи, в одном из них несколько убитых русских. Везде валяются убитые русские и оседланные лошади. Вокруг такая нужда, люди живут скученно, вместе со скотом. Россия живет в рабстве. Нагайка и кнут держат их в покорности.

28.06. Разведчики донесли о противнике. Передовой отряд стрелков-мотоциклистов подвергся обстрелу. Русские стреляют из пушек, танков и другого тяжелого оружия. Одна наша бронемашина подбита. В дивизионе большая паника, машины сбились в кучу. Если бы русский стал наступать, много было бы потерь. Это было маленькое боевое крещение, пощекотали нервы.

29.06. Выступаем в авангарде. Впереди отряд стрелков- мотоциклистов. Командир стрелков выбрасывает одновременно руки в сторону — это знак спешиться. Все соскакивают с машин в канавы по обе стороны дороги. Командир выскакивает на середину дороги и выбрасывает руки вверх — это знак для движения. Шоссе свободно. Мы мчимся по нему. Мотор ревет, механизм поет и звенит, рули гремят, душа ликует! Такой успех, что трудно поверить. Вперед! Враг не должен и не может нас задержать. Пересекаем ржаное поле, невдалеке болотистая яма, машина очень медленно перебирается через нее, и в это время со всех сторон раздается стрельба. Ну кто звал сюда этих свиней? Я хладнокровен. Пулемет молотит, визжит как пила, в промежутках бьет пушка по отступающим русским. Убит командир батальона. Глупо и неприятно.

2.07. Разбужен в 4 утра артогнем. Бешеный грохот. Дождь. Ночью русский пытался прорваться. Было много огня из пулеметов и автоматов. Пережил первую атаку русских танков. Сильное моральное впечатление. Батальон понес исключительные потери: 5 убитых, 10 тяжелораненых. Печальный результат. И после такого хотят, чтобы у нас терпение не лопнуло. Я намеревался взять в плен русского, но передумал и застрелил его.

4.07. Всю ночь носились как угорелые, русские бомбардировщики постоянно пролетали над нами и клали свои яйца. Жара, грязь, ужасные дороги. Наша артиллерия стреляет как бешеная, но и русская стреляет неплохо. Минск ужасно разрушен, все горит. Население бегало среди развалин и разыскивало свои пожитки. Но — вперед, вперед!

6.07. Едва держимся на ногах, расположились в деревне. Наутро едем вдоль бесконечных колонн — это хуже всего. Попадаем в канаву, солдаты с мрачным видом вытащили машину, сломана левая задняя рессора.

7.07. Наконец-то после 8 дней постоянной езды и боев — отдых. Остановились и заняли позицию возле деревни. Деревня почти выгорела. Впервые пишу дневник в одной из сохранившихся хат за столом. Искупались в пруду, зарезали свинью, хорошо покушали с водкой. Ура! Жить можно и ничто нас не трогает — ни пожары, ни обезлюденность, ко всему привыкаешь. Вечером построение. Раздавали Железные кресты. Спал на сене между машиной и забором. Артиллерия поет колыбельную песню. Но заснуть невозможно из-за комаров, эта проклятая тварь не дает покоя: полночи их отгоняешь и бодрствуешь. Натянул одеяло на голову, так лучше, и уснул.

10.07. Всякая мука имеет конец, так и в этот день. Рано утром, когда мы были в чистом поле, на нас сверху напали 2 русских истребителя, а в поле со стороны деревни откуда ни возьмись появилось 150 русских. Они нам устроили изрядную баню, думал, что конец пришел. Мы выжимали из своих пушек и пулеметов все, что могли, это была тяжелая работа. Вовремя подоспел дивизион и помог нам разделаться с ними и выкурить из деревни. Там были солдаты и «кукушки». Такая скверная сволочь! С ними мы разделались, деревню сожгли дотла. У нас потери: Шульце и Дитрих погибли, адъютант командира дивизиона был смертельно ранен и тут же умер, много раненых.

13.07. Прошли через несколько деревень, отутюжив их танками как следует. Маленькие стычки с отдельными малочисленными группами русских. На высоте нас обстреляли, потом выяснилось, что это были свои, пришедшие с другой стороны. Идиоты! Русские благословляют нас сверху, только что 18 самолетов были здесь, бомбили дорогу совсем близко от нас.

15.07. Нужно было выручать мотоциклистов из беды: ночью русские напали и окружили их. Мы ударили по ним из гранатометов. Тогда эти собаки стали удирать, но многие еще сидели в кустах. Русский крепко защищался, но ничего не помогло. Выкурили из кустов, пленных русских поставили к стенке и всех расстреляли. Деревню сожгли, хороший был фейерверк!

16.07. В половине второго нас разбудили и мы тронулись в разведку. Увидели русских, собиравшихся наступать. После жаркой перестрелки подбили их бронемашину и несколько грузовиков. Вернулись в деревню, где в одном из домов засело несколько русских. Разнесли их в клочья. Вдруг свист, треск, дым, мы лежим на земле, оглохнув на несколько часов: это разорвалась граната в трех метрах. И тут началось, один разрыв за другим, мы места себе не находим, прямо песок из жопы сыпался, это русские снова попытались атаковать. Через два часа наступило затишье. Отошли на окраину деревни. Вечером зарезали и изжарили 2 курицы. Сумасшедший денек, целые сутки не ели и не спали, полубольные, валимся с ног от усталости, но нужно двигаться вперед, пока совсем не свалишься.

17.07. Русский все еще стреляет, как сумасшедший. Где-то сидит штатская «кукушка» и корректирует огонь. Они допекают больше всех. СС вылавливают эту банду и расстреливают. Привели двоих детей и мужчину, они подавали сигналы русской батарее. Они были вооружены бритвами. После краткого допроса и их уложили. «Кукушки» — банда свиней, они хуже солдат. Вечером сидели на бронемашине и разговаривали о войне и доме, у каждого в голове одна мысль: становится горячо и как долго будет продолжаться этот спектакль? Хоть бы вернуться домой невредимым. Патефон играет старинные грустные русские песни.

18.07. Русская артиллерия все время обстреливает дорогу перед нашими колоннами. Как могли наши связаться с такой русской сволочью? Это стоит нам многих убитых и раненых. В дивизии смерти СС тоже большие потери. Но мы еще отплатим за это.

20.07. Проснулся от ужасного грохота. Русские перебросили сюда большие силы. Выехали за деревню, чтобы помочь мотоциклистам. Мы гнали русских до опушки леса, хотели принудить их к сдаче, но ничего не вышло. Затем снова стреляли, русские уматывали. Мы вернулись назад. Началась стрельба по деревне, сплошь тяжелое оружие. Все перемешалось, сумасшедшая сутолока, грохотало здорово. У нас трое убитых и несколько раненых, одна машина провалилась и торчит в болоте. Вокруг ушей все время жужжит. Едем в следующую деревню. Только приехали, а уже артиллерия и сюда стреляет. Адская свистопляска, прямо задница зачесалась. Русские вновь атаковали, но были оттеснены к дороге. Вчера и сегодня мы позволяли себе безумные вещи, научились у расположенной рядом дивизии СС.

23.07. В три подъем и подготовка к боевому заданию. Впервые за этот поход идем в атаку с пехотой. Некоторое время вели наблюдение за деревней, затем въехали в нее, из противотанковых пушек обстреляли прекрасно оборудованные позиции с окопами. Русские не выходили, они стреляли, как дураки. Эту банду просто приходилось выковыривать оттуда. На левом фланге продвижение замедлилось, там были полевые укрепления и землянки, оттуда все еще стреляли. Эти лешие никак не сдавались, бросали в нас ручные гранаты и всякую дрянь. Такого идиотского народа я еще никогда не видел: окружены, уходить им некуда и все-таки не сдаются. Этакое нечасто встретишь. Когда оглядываешься мысленно на борьбу, которая ведется с этой бандой, то видишь, что здесь многому можно научиться. Фельдфебель Шайнзен напоролся двумя машинами на мины, установленные русскими в деревне. Это впервые, обе машины придется записать в расход, один экипаж погиб, во втором — тяжелые ранения. В отместку расстреляли в деревне все, что двигалось, и подожгли дома.

24.07. Около 2 часов разбужены бомбами. Русские самолеты сбросили 18 яиц, стреляли зенитки, но ни разу не попали. День отдыха. Лежали до полудня на лугу, спали, читали газеты и целый день ели. Завтрак: молоко, масло, яйца, варили пудинг, в обед — зарезали свинью и ели котлеты, на ужин — печеный картофель, зеленый лук и утки. Утки были хороши! Русскому, верно, плохо придется этой ночью. Наша артиллерия постоянно посылает в их сторону свои чемоданы. Наша химчасть впереди: у нее сумасшедшее оружие! Вот русские где удивляться будут! Такой поход нечасто случается.

27.07. Ночью русский снова появился, но был отброшен. В некоторых деревнях эти бестии еще сидели. Один батальон с командиром нашего дивизиона был отрезан. Мы должны были к ним прорваться во что бы то ни стало. Ну и приказик! Выехали из деревни, а перед нами 200 стрелков русских. Вернулись в деревню и обстреляли их из пушек. К нашему ужасу на краю деревни появились танки, нас пытались окружить. Дело табак. Мы послали связного к пехоте за помощью, но они не пришли: окопались и не высовывались. Ст. ефрейтор Визе был послан в дивизион с донесением, вернулся с противотанковой пушкой. Открыли огонь, стреляли и дымовыми снарядами. Русских стали теснить, часть их отступила, других окружили и взяли в плен, деревня была взята. Пленных расстреляли. На двух машинах мы поехали в следующую деревню, чтобы догнать остатки отступавших русских. Там началась настоящая чертовщина. Мы поспешили назад, наше счастье, что нас там не сцапали. Так бесцельно надо было гнать людей на смерть! Но кто на это смотрит? Кое-кто должен повесить себе на грудь Железный крест первого класса, а другие должны за это голову положить. Когда мы наконец устроились на привал, сам сатана стал править бал: нас обстреляли свои же, лишь через некоторое время разобрались.

Мы получили новый приказ. Саперы делали последние приготовления к взрыву мостов. Мы стояли на высоте и наблюдали. Вот первый мост взлетел в воздух, затем второй, потом все двинулись. На дороге образовалась пробка. Русские должны были быть начеку и пойти вслед за нами или обстрелять артогнем дорогу. Вот была бы кутерьма! Но все было тихо. Мы шли последними. Всегда эдакое чувство во время отступления! Медленно двигались и кое-как прибыли к месту нашего старого привала. Последний мост был полит смолой и зажжен. Улепетывали еще несколько километров и остановились в час ночи в своем дивизионе. Такой позор! Мучались, мучались, и все зря. Такая отвага! По дороге мы потеряли свой броневой щит, много убитых. Мы отошли, почти спасаясь бегством. Это был самый жаркий и тяжелый день, слава Богу, что он закончился. Улегся спать с хорошим настроением, усталыми костями и радостной мыслью, что снова остался цел.

30.07. Мы, наконец, окопались. Третий день без сна и покоя, и сегодняшняя ночь прошла в бою. Русские стреляют как никогда, бросают в ход смесь различных боеприпасов — гранаты, минометы, артиллерия, — снопы пуль, и все это прямо в нас. Можно сойти с ума! Мои нервы! Во взводе осталось всего 12 человек, Эрхард тяжело ранен, Донат и Гейнц убиты. Мы лежим здесь со вчерашнего полудня, приблизительно в 60 м от позиций русских в лесных кустиках, расстрелянных и порубленных снарядами. Вдруг перед нашими позициями откуда-то появились 2 русских танка. Когда подходил первый, я прижался ко дну окопа и сверху положил пару зеленых веток так, чтобы с поверхности меня почти нельзя было заметить, но когда появился второй, я подобрал свой шухер-мухер и задал трепака. Тут только наша братия зашевелилась. Медленно прихожу в себя. К чему это может привести? Так русские совершенно сотрут нас с лица земли. Должны же что-нибудь предпринять, чтобы вытащить нас из этого дерьма. Нервы слабеют. Молюсь моему любимому Господу и благодарю его за милость, которой до сих пор он так чудесно одаривал. Вспоминаю, что, кажется, сегодня день рождения Тильды. Буду ли я когда-нибудь дома?

НЕОТПРАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ С ВОСТОЧНОГО ФРОНТА.

Обер-ефрейтор Отто Шюльке.

27 июня.

Дорогая мама!

Наш гениальный фюрер все рассчитал правильно и своевременно напал на этих дикарей. Мы, солдаты фронта, собственными глазами убедились в том, что русскими все было подготовлено для уничтожения Германии. В течение 25 лет они только вооружались и не позволяли ничего своему народу, специально не строили дорог, удобных квартир, чтобы нанести внезапный удар Германии. Но все произошло наоборот.

Фюрер перед началом великой сегодняшней битвы нас заверил, что все, что могут совершить дух и руки немцев для молниеносного разгрома опаснейшего врага на Востоке, сделано. В этом мы все твердо уверены. Наши необычайнейшие войска движутся к Москве неумолимо, с невиданной до сих пор силой, как огромный вал, сметая все на пути. Мораль Советов сломлена: они сдаются в плен ротами, а остающийся в норах сброд убиваем без сожаления. Мы продвигаемся вперед, для нас нет препятствий. Наши бомбардировщики сбивают один русский самолет за другим — ни один больше не показывается.

Вообще все очень приятно и радостно, а происходящее — велико и прекрасно! Русские еще ни разу не дошли до того, чтобы стрелять по нам из своих орудий и это вселяет радужные надежды на быструю победу.

Скоро Советская Россия отдаст Богу душу и я благодарю Фюрера и Всевышнего, что на мою долю выпала его милость и провидение участвовать в этом.

Ваш любящий сын Отто.

Лейтенант Эвальд Лассен.

2 июля.

Дорогой малыш Фреди!

Все чудесно! Наша рота первой переправилась через Буг, уничтожила 3 бункера, и в первый же день с боями прошла 40 километров, что было отмечено в приказе командира корпуса…

Уже полторы недели мы с боями продвигаемся вперед. Повсюду бушуют пожары и стоят огромные черные столбы дыма.

Я сижу на огромной консервной банке и пытаюсь хорошо писать. Мешают беспрерывно падающие с неба горящие русские бомбардировщики. Непрерывно катят вперед наши танковые части. Они поднимают густые облака пыли, в которых мы движемся на восток. Ужасные песчаные «дороги» и проклятая пыль — это наш бич. Воды очень мало, вымыться удается не каждый день. Мокрые от пота, небритые и грязные, мы выглядим как дикари. Представляешь, в этом диком царстве даже нет парикмахера, волосы стали уже длинными, а бреюсь я с помощью чая или кофе — такова жизнь солдата на войне. Но это интересно и прекрасно, хотя непрерывное наступление в таких условиях физически все же истощает. Однако, скажу тебе, что с того дня, как грохочет машина войны, я чувствую себя заново родившимся, у меня удвоились или даже утроились силы. Я участвую в этой битве всем сердцем истинного немца, рад и счастлив, что могу в первых рядах наступающих выполнить свой долг перед Отечеством, и в этом мне помогает вера в Фюрера и его идеи.

К русским вообще нельзя иметь никакого сострадания и бегущих русских мы уничтожаем в огромном количестве. Конечно, и у нас есть жертвы. К сожалению, гибнет много офицеров. Командир нашего батальона, герой Нарвика и Крита, майор Хенеке, награжденный двумя Железными крестами, погиб одним из первых. Два дня спустя — его заместитель. Убиты также трое ротных. Наши немецкие офицеры удивительны! Они показывают пример своей жизнью, но еще больше своей смертью. Правда, вчера случилось и редкое исключение. Не знаю, что сообщат родителям Эриха Зальце, но у него не выдержали нервы, и он застрелился.

Однако, потери русских убитыми и особенно пленными в десятки раз больше. Их трупы тысячами валяются на полях, на дорогах и на улицах деревень, и никто их не убирает и не хоронит. Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготовились к отражению, так как если бы они приготовились, наше дело не пошло бы так хорошо. Теперь же каждому ясно, что исход войны предрешен, и песенка России спета.

Каждый день подтверждает слова величайшего из людей полководца Адольфа Гитлера, что эта война — крестовый поход против большевиков и евреев — самая священная из всех немецких войн в истории и ради этого не жаль принести никакую жертву.

Огромную Россию мы загоним к черту. Если фюрер предпринимает что-либо грандиозное, ему всегда это удается на сто процентов. Какое счастье ощущать себя причастным к разгрому государства и его Красной Армии, управляемых сумасшедшими людьми.

Передай поклон родителям.

Любящий тебя брат Эвальд.

Солдат Генрих Янзен.

19 июля.

Любимейшая из всех женщин!

Спешу поделиться своей радостью и переполняющими меня чувствами.

Наш победоносный марш продолжается, ничто и никто не может нас остановить. Во время марша здорово натер ноги, но сейчас все хорошо.

Русские отступают с большими потерями, они уже сломлены, война в ближайшие недели закончится.

Настроение ликующее! Даже солнце приветствует наш приход на Восток и каждое утро ярко восходит на небе. Красота!

Гражданское население, в панике разбежавшееся при нашем приближении, поняло безнадежность положения и как побитые собаки с нашими листовками и своими жалкими пожитками возвращаются в свои халупы, которые так хорошо и весело горят.

Они поняли, что их единственная защита — мы, немцы, которые несут им свободу и надежду на будущую жизнь.

Ради собственной безопасности, ведь не знаешь чего ждать от этих дикарей, мы выполняем установку командира: «Русский — твой личный смертельный враг и самое лучшее — если он мертв».

Живем мы хорошо, еда регулярная и приличная, получаем много курительного, на трех человек — бутылочку водки, которую распиваем за здоровье нашего фюрера. Сегодня зашел в хлев, нашел ведро с парным молоком, вытащил из-под куриц дюжину яиц и хорошо позавтракал.

Моя драгоценная, желанная, любимая Лизбет! Все прекрасно! Единственно, чего не хватает — это твоего мягкого теплого тела и вкуснейшего мохнатого рыжего комочка.

Дорогая! Ты твердо можешь рассчитывать на горячую и радостную встречу в ближайшее время, поэтому береги себя для меня. Что у тебя нового, моя малышка? Мне все время нехорошо, потому что постоянно думаю о тебе.

Целую каждый сантиметр твоего тела, нежно и темпераментно, как ты любишь.

Твой страстный, любящий, голодный муж Генрих.

Унтер-офицер Пауль Бэслер.

21 июля.

Дорогая Дора!

После долгого перерыва могу, наконец, черкнуть тебе несколько строк.

Мы продвигаемся вперед и в начале августа должны быть в Москве… Но вот 14 июля, когда мы были на марше, над нами пролетели русские бомбардировщики, они сбросили бомбы, и позже я узнал, что у нас убило девять человек и еще больше ранило. Не пугайся, дорогая Дора, в числе этих убитых и твой муж Эрих.

Я не знаю, что тебе сказать в утешение. Он был хорошим товарищем, мне самому тяжело, ведь мы с ним два года были вместе в одном батальоне, и я полюбил его как брата. Видно, такова его судьба. И не только его. Мы наступаем, но потери очень большие, русские сейчас сражаются ожесточенно за каждую деревню. То, что было в Польше или во Франции, это просто прогулки по сравнению с тем, что мы сейчас имеем здесь, в России.

Дорогая Дора! Я тебя очень люблю и буду полностью откровенен. Я благодарю тебя за все хорошее, что у нас было, но ты на меня не рассчитывай. Я люблю детей, а у тебя их быть не может. И оставить Эмму с малышкой-дочуркой и уйти к тебе, как я раньше обещал, если с Эрихом что-нибудь случится, я не в состоянии. За прошедшую неделю я это обдумывал много раз и вчера решил окончательно. Прости меня, Дора! Я виноват, что не могу выполнить обещание. Прости, ради Бога.

Если я вернусь живым и здоровым, и ты будешь одинока, и тебе понадобится мужчина, то, если захочешь, мы можем встречаться, как встречались. Но только без каких-нибудь конкретных финансовых и материальных обязательств с моей стороны. Жизнь чертовски вздорожала, я хочу еще сына и содержать тебя не смогу. Думаю, тебе нужно, не теряя времени, устраиваться на работу.

Письмо это прочти и сожги. Так будет лучше.

Люблю и целую тебя как прежде.

Твой Пауль.

Солдат Адольф Гросс.

27 июля.

Ангелы мои!

Как прекрасна задача, которую возложил на нас всемогущий Бог. Даже если судьба настигнет нас в эти жестокие дни, мы все же знаем, что наша родина защищена от смертельной угрозы. Сам Бог поручил нам эту борьбу во имя сохранения нашего справедливого существования. Чем была бы сегодня Германия, чем были бы мы все, немцы, если бы высшая сила не послала нам фюрера? Ничто другое, как безработицу, нищету, унижения и бедствия терпела бы она. Возможность участвовать в этой борьбе является для меня тем большей радостью, что моя жизнь увенчана существованием крошечного существа, которое станет взрослым гражданином Германии и будущего мира. Того нового, истинно справедливого мира, которым править будут только немцы, и среди этих немцев наш сын. Я здесь сражаюсь, чтобы у моего маленького ангелочка жизнь была лучше и богаче, чем выпала на нашу долю.

Скорая и окончательная победа над Красной Армией вопрос двух-трех недель. Наш великий фюрер сказал, что намерен победоносно завершить труднейший поход всех времен еще до наступления осени. Мы же чувствуем себя исполнителями его гениальной воли. Мы преданы ему на веки вечные и будем заботиться о том, чтобы его воля исполнилась, чего бы это нам ни стоило. Он великий полководец, и его стратегическое предвидение чудодейственно. Мы уже знаем, что после взятия Москвы танки нашей дивизии будут двинуты на Казань. А это уже Урал, граница с Азией, где и будут водружены наши славные боевые знамена. Через могилы наших павших героев устремляемся мы в кровопролитных боях навстречу победе, и нет в мире силы, способной нас остановить. И твое страстное желание, дорогая, чтобы этот «ужасный», как ты пишешь, поход побыстрее закончился благополучно, исполнится очень скоро.

Москва, оплот мирового большевизма, падет в начале августа, и вместе с вражеской столицей — фюрер приказал стереть все с лица земли — будут уничтожены последние остатки Красной Армии.

Наша борьба находится под защитой Господа. Он, в чьих руках мы все находимся, по своей чудодейственной доброте сохранит для тебя мужа и для мальчика — отца. Можешь не сомневаться, что война на Востоке закончится нашей полной победой через 10–15 дней, самое позднее, через 3 недели. Но это — самое позднее. А возможно даже, что когда ты получишь эго письмо, она уже закончится, и ты услышишь об этом в победном обращении фюрера по радио «Москва».

Целую бесконечно горячо тебя и нежно нашего маленького ангелочка.

Твой муж Адольф.

Унтер-офицер Клаус Шварц.

30 июля.

Дорогой Гертруд!

Пишу тебе опять маленькое письмо. Нахожусь на наблюдательном пункте на церкви. Нельзя сказать, чтобы здесь было уютно, но зачем тебя беспокоить!

За 4 дня мы не продвинулись ни на один шаг. Вблизи проходит автострада Смоленск-Москва, русские стреляют из орудий всех калибров, особенно из пусковой установки, которую на наших позициях называют «Джонни». В нашей батарее осталось только одно орудие, другие уничтожены во время атаки русских танков: они отравили нам жизнь.

Нам говорили, что русские — это уже не солдаты. Не верь! Парни дерутся до последней капли крови. Русский не перестает стрелять даже тогда, когда он полумертв. Надо признать, что система у русских воспитывать комиссаров действительно неплохая.

В пехоте колоссальные потери, один батальон насчитал в день 105 потерь (у нас — 26), роты уменьшились до размеров маленьких групп.

Бывают минуты, когда я не знаю, что мне делать: не так просто удерживать себя и других на высоте. Некоторые уже теряют мужество, и после каждого боя вновь и вновь слышится: «Ах, когда же закончатся боевые действия».

Черт бы побрал эту Москву!

У меня еще есть надежда, что нас, может быть, поменяют с теми, кто прохлаждается во Франции и ни разу не были в бою, а мы здесь истекаем кровью.

На сегодня хватит. Сейчас вновь будет ни с чем не сравнимый бой. Если буду жив, напишу следующее, но это все зависит от русских.

Сердечно тебя приветствую и целую.

Твой верный и преданный друг Клаус.

Капитан — командир роты.

Уважаемая мадам Цольда!

К сожалению, должен Вас известить о том, что Ваш сын унтер- офицер Отто Цольда пал жертвой за Фюрера и Отечество 25.7.41 г.

При сражениях и переходе через р. Ворскла, западнее Ахтырки, воет, части Украины, наша рота подверглась сильной бомбардировке со стороны советской авиации. От прямого попадания бомбы был разбит дом, в котором находился Ваш сын. Ваш сын получил тяжелый удар по голове и был насмерть убит. Он не переносил никаких страданий.

В его лице рота потеряла дорогого товарища и командира. Мы его похоронили на кладбище Ахтырка.

Его личные вещи высылаем Вам по списку:

1. кошелек, в нем различные струны;

2. связка с ключами;

3. партбилет;

4. кольдкрем;

5. две пары носков;

6. три платочка;

7. пуловер домашней вязки;

8. 37 марок и 10 пфеннигов.

Стограммовый пакетик с леденцами и коробка с сосисками розданы солдатам в роте.

Письмо руководителя группы хроникеров шефу-кинооператору Отто Ланге (группа армий «Центр»).

Присланные Вами материалы говорят о том, что Вы совершенно упускаете один из основных принципиальных вопросов в нашей пропагандистской работе.

Вы стремитесь запечатлеть победоносное продвижение наших войск и делаете это высокопрофессионально. Однако Вами, как свидетельствует присланная пленка, игнорируется важнейшая задача, стоящая перед нами. Мы должны немедленно, наглядно и убедительно, показать немецкому народу и всей Европе, что Советская Россия — это многомиллионное скопище неполноценных в расовом отношении, дегенеративных ублюдков: евреев и азиатов, представляющих чудовищную опасность для цивилизованного человечества.

В этом аспекте заслуживает внимания опыт доктора Мюллера, который на Украине в одной из психлечебниц снял десятка два душевнобольных, обмундировав их предварительно в форму комиссаров и командиров Красной Армии. Снятые в разных ракурсах, грязные и небритые, они являют собою целую галерею отвратительных, омерзительных, агрессивных идиотов, что производит сильнейшее впечатление.

Заслуживает внимания и работа доктора Хекера, который отснял под Минском гражданское население. Для большей убедительности сопроводительного текста хроники и чтобы они выглядели еще более отвратительно, гражданских предварительно переодели чуть ли не в лохмотья: старые свитеры, рваные куртки. Мужчины стоят небритые, босые, в грязных рубашках, без галстуков, поддерживают спадающие штаны, так как у них отобраны поясные ремни. Нечесаные женщины со зверским выражением на лицах держат в руках топоры и вилы. Эти кадры тоже вызывают самую активную неприязнь и брезгливое отвращение.

Безусловно, тут не должно быть шаблона, возможны самые разные решения. Однако при съемке русских военнопленных и местного населения надо обязательно стремиться показать самые безобразные еврейские и азиатские типы, лица которых выражают злобу и ненависть и могут вызывать в ответ только аналогичные чувства и, прежде всего, омерзение и ненависть.

Надеюсь, что высказанные в этом письме дружеские замечания будут Вами в ближайшее время продуктивно реализованы.

Хайль Гитлер!

Ваш Генрих Демель.

ИЗ ОТЧЕТА ЦЕНЗУРНОГО ПУНКТА ПОЛЕВОЙ ПОЧТЫ ЗА ИЮЛЬ 1941 Г.

(О негативных настроениях в армии).

Солдат Вильгельм Витт:

«…В один час погибли Якоб Пельц, Иоганн Мардеус и Артур, сын господина Гунгера. Они даже не доехали до фронта, их поезд где-то под Минском взорвали партизаны. Ехавшие с ними Фриц Кенинг и Гельмут Хунгер тяжело искалечены и находятся в лазаретах в Польше. Настроение подавленное».

Унтер-офицер Ихар Бейнн:

«…Наконец небольшая передышка и я смогу дописать письмо, до сих пор русские не давали возможности из-за сильного артиллерийского огня. К счастью, у нас хорошая крыша, наша рота расположилась в церкви. Мы переживаем дни полные успехов, но есть и жертвы. Из нашего города погибли Шром, Бремер, Каре и Глаус, а Герхарду Гольцу оторвало руку».

Ефрейтор Гельмут Диттрих:

«…Если русская артиллерия всегда будет стрелять так, как в последние дни, то нет сомнения, что русские скорее будут в Берлине, чем мы в Москве».

Фельдфебель Лотте Фриц:

«…Находимся около Москвы. Лежим все время в окопах. Днем нельзя поднять головы, а то русские сразу открывают огонь со всех сторон. Сейчас отошли в тыл километров на пять, теперь беспокоит русская артиллерия. Говорят, что придется отступать еще дальше. Кнорр, Брунер и Шмидт убиты. Лейтенант Анге пропал без вести».

Обер-ефрейтор Рудольф Витциг:

«…Мы несем серьезные потери: в моем отделении из девяти человек осталось двое. Так обстоит дело не только у меня, но и во всех отделениях, если они еще существуют. Вместе со взводными командирами у нас в роте осталось 4 унтер-офицера, а было — 22. Дорога побед стала дорогой могил…»

Рядовой Людвиг Раудис:

«…Вы будете удивлены, не все так, как пишут в газетах. И квартиры не так плохи, как показывают в кино. В действительности все по-другому. Я есть и остаюсь таким, как и прежде, никогда не смогу стать другим. Никогда не стану обезьяной. И никогда не буду повторять как попугай то, что вслед за доктором Геббельсом твердит наша пропаганда. Убежден, что никогда. Если мне посчастливится и я вернусь домой, я вам все расскажу…»

Солдат Вилли Фукс:

«…Для всех нас война теперь страдание. Хорошего настроения больше нет. Боевые действия становятся все упорнее. За каждый метр земли идут ожесточенные бои и в каждом мы теряем все больше людей. Красавчик брюнет Макс убит 11 июля. Говенное это производит впечатление на сослуживцев».

Ефрейтор Герберт Роннер:

«…Мой пессимизм оказался обоснованным. Русские защищают свою Родину, возможно неумело, но не щадя своей жизни. Они сражаются с отчаянием, упорно, ожесточенно, бросая все в бой. Русские солдаты стоят там, где их поставят, пока их не убьют. Надо быть русским, чтобы выдержать это».

Унтер-офицер Вальтер Остманн:

«…Это очень утомительная война. Как противник русские явно недооценены. Они храбро воюют и очень стойко, до последней капли крови, защищаются. Им совершенно все равно — погибнут они или нет, и это вызывает даже уважение. С каждым днем тает надежда на скорую до наступления холодов победу, обещанную фюрером. Нет настроения писать, так как не знаешь, что будет с тобой завтра. Много моих друзей убито и ранено…»

Старший рядовой Гейн Нолтинг:

«…От непрерывных боев нервы расшатываются и водка является единственным лекарством. Ты не можешь себе представить, как я уже проклял эту войну, все это не имеет никакого смысла. С нетерпением жду обещанного скорого окончания войны».

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА РАЗВЕДОТДЕЛА 16 АРМИИ

18.08.41 г.

На основании агентурных данных, показаний командиров, возвращающихся из немецких тылов, допроса пленных, перехваченных писем немецких солдат и офицеров доношу, что положение немецких войск на Смоленском направлении значительно ухудшилось. Фактов, свидетельствующих о начавшемся разложении в немецкой армии и ее затрудненном положении, много. Истощился наступательный порыв. Из-за понесенных существенных потерь чисто немецкие части стали пополняться чехами, поляками и финскими солдатами.

Большинство допрошенных пленных немцев: возраст 20–25 лет, мобилизованы в 1939–1941 гг., участвовали в военных действиях во Франции, Польше, Румынии, Болгарии, Югославии. На Восточном фронте с 22–23 июня. В составе своих частей и соединений прошли Литву, Латвию, Белоруссию, Украину. Названий пунктов, через которые следовали их части, многие не знали, но хорошо запомнили Минск, Брянск, Витебск, Смоленск, Новгород.

О своем местонахождении в момент пленения в большинстве случаев не имеют представления, близлежащих деревень и населенных пунктов, даже командиры, не знают.

Пленные свидетельствовали, что за последнюю неделю нельзя было не только выйти из окопов, но даже поднять головы.

Резко ухудшилось снабжение боеприпасами и питание: на одну винтовку приходилось всего по 45 патронов и 400 — на пулемет; вместо положенных 1200 грамм хлеба выдавали только 300 (черного и очень плохого), не было горячего питания и всего по 3 папиросы на день.

На некоторых пленных, несмотря на лето, было надето по 3 пары белья: одна пара немецкая и две пары красноармейские, снятые с убитых и раненых, — заранее готовятся к осени и холодам.

Все сообщали о значительных потерях, некоторые роты потеряли до 50–60 % состава.

Распропагандированные превосходные качества немецких танков и самолетов, якобы намного превосходящие русские, ежедневное зачитывание сводок о положении на фронтах, состоящих сплошь из победных реляций, убеждали немецких солдат в том, что в Красной Армии уже полностью уничтожены авиация и танки. Однако они наблюдали воздушные бои, в которых победителями оказывались наши истребители. Были случаи, когда немецкие самолеты бомбили наши войска не бомбами, а кусками рельс и камнями. Они видели эффективные результаты бомбежек нашими самолетами и прицельных артобстрелов. Понесенные в результате значительные потери заметно поколебали их убеждения в превосходстве немецкой армии и вооружения. Появилось скептическое отношение солдат к официальной германской информации.

Все допрошенные пленные считают, что Красная Армия, несомненно, самый сильный противник, с которым немецким войскам пришлось встречаться. Только некоторые объясняют возникшие затруднения в наступлении плохими дорогами (не то, что во Франции) и враждебным отношением населения (не то, что в Европе) к немцам.

Настроение солдат угнетенное, война, с их точки зрения, затянулась и надоела. Выяснилось, что русские хорошо воюют и немцы нередко не в состоянии сдержать их натиск.

В подразделениях установлена слежка за каждым, солдаты боятся общаться и откровенно говорить даже друг с другом. Дисциплина поддерживается угрозами: солдат должен воевать, иначе будет расстрелян, в плен не сдаваться.

Отношение командиров-немцев к солдатам других национальностей плохое. Солдат Шарль Гринер, бельгиец, рассказал: «Нас, бельгийцев, в части много, мы не хотели воевать с русскими, но немцы нас заставляют, помещая за нашими спинами немецких солдат с винтовками. 5 августа мы получили приказ наступать, но шли очень вяло и неохотно. Сержант начал кричать и гнать в бой. Я стал отказываться и тогда сержант бросил в меня гранату. Я выстрелил в него и, кажется, убил. Началась перестрелка, кто в кого стрелял, было не разобрать. Гранатой мне вырвало бок. Рядом со мной находились немцы, я просил оказать мне помощь, но никто не подошел ко мне. Потом пришли русские. Я очень испугался, так как офицеры внушали нам, что русские — варвары, мучают раненых, пленных убивают штыками. Но русские солдаты были очень внимательны и добросердечны, оказали сразу помощь, взяли с собой и привезли в лазарет. Мы не хотели воевать, но немцы поработили нашу страну и с нами обращаются как со скотом».

В ежедневной немецкой пропаганде больше всего уделяется вопросу отношения в Красной Армии к захваченным в плен немцам. Официальное немецкое радио широко распространяет слухи о том, что русские солдаты нечестно воюют: они поднимают руки, будто бы сдаются в плен, а как только немецкий солдат подойдет к ним близко, хватаются за оружие, стреляют и забрасывают гранатами. Подчеркивается, что это не что иное, как признак врожденной жестокости русских, поэтому их лучше в плен не брать, а расстреливать сразу с безопасного расстояния. Офицеры настойчиво убеждают солдат в том, что всех пленных русские расстреливают или отрезают им носы, а потом закалывают штыком. Поэтому все панически боятся окружения и попадания в плен. В немецких газетах якобы были фотографии пленных немцев с отрезанными ушами и носами.

Солдатам под страхом наказания категорически запрещено подбирать и читать советские листовки. Тем не менее, у многих пленных были обнаружены советские листовки, которые они предусмотрительно перед наступлением засовывали в карманы на случай пленения.

На основании тщательных опросов немецких офицеров были уточнены: дислокация рот и некоторых полков, расположение штабов, состав и количество вооружения, взаимосвязь с приданными частями. Получены сведения о том, что около двух недель назад в химотрядах при артполках появился новый вид воздушных торпед — выстрел бесшумный, в полете издает специфический свист, запал электрический, — которые немецкое командование планирует использовать перед наступлением. Солдаты получили новые противогазы.

Отчаявшись наличными силами быстро сломить сопротивление наших войск, немцы прибегли к такому средству борьбы против Красной Армии, как пропаганда через репродукторы и разбрасывание листовок следующего содержания:

«Товарищи красноармейцы! Неправда, что немцы мучают или даже убивают пленных! Это наглая ложь! Немецкие солдаты хорошо относятся к пленным. Вас нарочно обманывают, вас запугивают, чтобы вы боялись немцев! Избегайте напрасного кровопролития и спокойно переходите к немцам!»

«Бойцы, поймите, что все кончено! Советская Россия рухнула!»

«Отбитые от своих частей красные бойцы, красноармейцы и командиры! Красная Армия как таковая уничтожена! Более трех миллионов бойцов и командиров Красной Армии находятся в плену! Миллионы ваших родственников голодают в Москве и Ленинграде! Сдавайтесь! Мы с вами, как с военнопленными, будем обращаться справедливо, и вы здоровыми и невредимыми по окончании войны вернетесь на родину и увидите свой родной край!»

«Бойцы и командиры! Ненавистному советскому режиму конец! Сдавайтесь, вы окружены! Сдаваясь, не снимайте военной формы, не меняйте ее на штатский костюм, не снимайте знаков различия! Вы будете приняты как друзья!»

«Красноармейцы и командиры! Прекращайте бессмысленное сопротивление! Всякое сопротивление германской армии бесполезно, потому что германские войска вооружены лучшим оружием в мире и имеют наилучшее командование. Германские войска все равно войдут в Москву! Каждому из добровольных перебежчиков по предъявлении пропуска гарантируется сохранение жизни и получение особых льгот».

Листовки и пропуска прилагаются.

Капитан Черкасов.

 

6. Притупление патриотических чувств

Моральный облик воина Красной Армии должен быть также чист, как облик его Родины и семьи .
Из памятки военнослужащего

ИЗ ДИРЕКТИВЫ ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

27.08.44 г.

…Советской Армии чужд произвол в отношении мирного населения, каждый советский воин должен высоко нести честь и достоинство советского народа.

…Повседневная бдительность должна быть в сердце каждого советского воина и в центре внимания политорганов и партийных организаций.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

С приходом на территорию Польши Красной Армии действующие части столкнулись с фактами грубого нарушения личным составом — от рядовых до офицеров — дисциплины в виде сожительства с местными женщинами как добровольного, так и принудительного характера (изнасилования).

Так, получив сигнал о регулярном посещении в местечке Струмень военнослужащими одного «нехорошего» дома, были приняты меры к выявлению конкретных нарушителей для предотвращения подобных явлений.

Совместно с ОКР «Смерш» в ночь с 26 на 27 марта с.г. была организована облава и проверка дома, где проживала Мария Шот, к которой протоптали дорожку многие военнослужащие.

Мария Шот, 22 лет, полька, имеет 6-летнего ребенка от мужа, который служит в немецкой армии с 1943 г., проживает у родной сестры — Фигалушка Эмилии, муж которой — Эдмунд Фигалушка, — владелец местной хлебопекарни, активный член «АК», сбежал с отступающими немцами.

В комнате у Марии Шот находились двое пьяных военнослужащих. Старшина Христич М.И., 1913 г. рожд., член партии с 1944 г., писарь строевой части… стрелкового полка по учету офицерского состава. Во время задержания при нем были обнаружены удостоверения личности офицеров, красноармейские книжки, ордена и другие документы, изъятые у погибших на поле боя. Старшина Давыдов С.Ф., 1915 г. рожд., делопроизводитель штаба того же полка, член партии с 1944 г. При нем обнаружены спрятанные в сапоги двое золотых часов и золотой нательный крестик.

В комнате хозяйки Эмилии Фигалушка на кровати лежал мертвецки пьяный офицер — командир батальона связи Приезжев, документов при нем не оказалось.

Во время обыска в ее комнате были обнаружены фотографии офицеров: капитана Шишова, коменданта местечка Струмень, начальника АХЧ ст. лейтенанта Мухамедиева и майора, по неточным данным, из танковой бригады.

Органами «Смерш» Фигалушка Эмилия арестована. Как было установлено, она являлась активным членом БДМ (женская фашистская организация) и имела задание собирать сведения на офицеров Красной Армии.

Мария Шот с ребенком эвакуирована из зоны дислокации дивизии к ее родной матери в село Висла-Вельке.

Старшины Христич М.И. и Давыдов С.Ф. исключены из партии. ВТ дивизии они за потерю бдительности и мародерство разжалованы в рядовые и направлены в штрафные батальоны.

В частях дивизии со всем личным составом проведены беседы о повышении бдительности и поведении военнослужащих среди женщин капиталистических стран.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

Начальнику политотдела 71 армии.

Доношу, что в период нахождения на территории Польши в районе обороны Стенжица-Бжесьце командир полка подполковник Стацюк А.А. вступил в сожительство с иностранкой, женой бывшего польского офицера, ныне эмигрировавшего в Лондон, некой Данутой Бернатович.

17 марта с.г. подполковник Стацюк обратился с рапортом к командиру дивизии за разрешением на вступление в брак с Бернатович, в чем ему было категорически отказано и предложено немедленно порвать с ней всякие отношения. Несмотря на данное им обещание, все же связь не порвал и продолжает с ней сожительствовать.

Отделом контрразведки «Смерш» было установлено, что упомянутая Бернатович являлась членом «АК». Она была арестована, но после двух суток содержания под арестом была освобождена, так как не являлась активным ее членом.

Продолжающейся связью с иностранкой, а тем более хоть и неактивным, но членом «АК», подполковник Стацюк себя скомпрометировал и подорвал свой авторитет перед личным составом, поэтому для пользы дела пребывание его в должности командира полка, как единоначальника, считаю нецелесообразным.

Прошу поставить вопрос перед Военным Советом армии об освобождении подполковника Стацюка от занимаемой должности.

Нач. политотдела дивизии.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

05.04.45 г.

Войска фронта уже продолжительное время, преследуя противника, действуют на территории иностранных государств с целью добить немецкого зверя в его логове. Казалось бы, всем нашим офицерам пора сделать выводы из новой обстановки, в которой приходится действовать частям фронта, пора понять особенности пребывания войск на чужой земле и на деле повысить бдительность, как того требует приказ Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища СТАЛИНА № 5 от 23 февраля 1945 года.

К сожалению, этого нет, и грань между военнослужащими Красной Армии и иностранцами во многих случаях стерта. Потеря бдительности приняла широкий размах, в результате чего наши отдельные военнослужащие, в том числе и офицеры, оказались в сетях врага.

Военный Совет фронта располагает безобразными фактами сожительства военнослужащих с немецкими женщинами, свидетельствующими о моральном разложении, утере некоторыми советскими военнослужащими не только чувства брезгливости к недавнему врагу, но и бдительности.

Так, заместитель командира… гв. стр. дивизии гв. подполковник Мазный Ю.М. вместо боевой деловой работы встал на путь увлечения женщинами и «дает жизни немкам».

5 марта с.г. он взял из-под стражи задержанную уполномоченным ОКР «Смерш» по подозрению в шпионаже некую Диндо, вывез ее в своей автомашине на плацдарм, там с ней сожительствовал, ездил вместе по частям и пытался устроить на службу в качестве машинистки, выдавая ее за свою старую знакомую еще по боям под Сталинградом.

12 марта Диндо была вторично задержана и призналась в принадлежности к разведывательным органам противника.

ПРИКАЗЫВАЮ:

Разъяснить всем офицерам и всему личному составу войск фронта, что сожительство с женщинами-иностранками категорически запрещается.

За морально-бытовую распущенность, притупление большевистской бдительности и освобождение из-под стражи шпионки Диндо — заместителя командира… гв. стр. дивизии подполковника Мазного — от должности отстранить и назначить командиром стрелкового батальона.

Независимо от снижения в должности, Мазного предать суду офицерской чести.

Приказ объявить до командира полка включительно.

Нач. штаба

генерал-полковник Малинин.

ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВОЕННОГО СОВЕТА 71 АРМИИ

10.04.45 г.

Военный Совет армии располагает не только фактами сожительства офицеров с сомнительными иностранными женщинами, но и случаями вступления с ними в брак.

Так, майор м/с Трофимов, врач госпиталя №…, имея семью и двух дочерей в гор. Воронеже, женился на польской подданной и незаконно зарегистрировал с ней свой брак в гор. Кросно. Указанный майор Трофимов настолько распустился, что стал возить с собой польку при передислокации госпиталя и даже принял меры к тому, чтобы устроить эту иностранно-подданную на должность в госпитале.

Лейтенант Артеменко из… отдельной авиаэскадрильи женился на подданной Чехословацкого государства и незаконно зарегистрировал брак в гор. Кошица. Установлено, что эта иностранка принадлежит к фашистской семье, брат ее арестован за активную помощь немцам, остальные ее родственники интернированы за враждебные Красной Армии действия.

Инженер-капитан Сакович из… авиадивизии пошел дальше в своей распущенности и обвенчался с немкой, родственники которой арестованы, а она сама подлежала интернированию. По совокупности за эти дела и должностные преступления инженер-капитан Сакович был предан суду и осужден Военным трибуналом.

Лейтенант Игнатович женился на немке Зонтек Терезе, которая являлась членом фашистской организации. Командир части, на службе в которой состоял Игнатович, в своих безответственных действиях дошел до того, что выдал этой немке официальное удостоверение о том, что она является сейчас женой лейтенанта Игнатовича, носит его фамилию и не подлежит интернированию.

Наконец, за последнее время установлен ряд фактов, когда отдельные офицеры выступают ходатаями за прямых врагов.

Так, лейтенант… артполка Гранченко настойчиво добивался освободить из-под ареста немку, с которой он сожительствовал.

Начальник артснабжения одной из частей капитан Трошин сам явился в тюрьму с сестрой арестованной немки, с которой он сожительствовал, добиваясь у администрации тюрьмы свидания с арестованной, и принес ей передачу. Вместо ненависти к врагу, которую должен питать каждый офицер и в этом духе воспитывать своих подчиненных, у означенных офицеров выявилось пособничество немцам.

О чем говорят вышеуказанные факты? Они говорят о серьезном притуплении бдительности среди отдельных офицеров, о том, что грань между иностранцами и отдельными военнослужащими Красной Армии стерта и что означенные офицеры, потеряв из-за женщины- иностранки честь и достоинство советского офицера, стали на путь нарушения воинской присяги и своего долга перед Родиной.

ВОЕННЫЙ СОВЕТ ПОСТАНОВЛЯЕТ:

О всех случаях вступления военнослужащих в брак с иностранками, а равно о связях наших людей с враждебными элементами иностранных государств доносить немедленно по команде для привлечения виновных к ответственности за потерю бдительности и нарушение советских законов.

В отношении нарушителей не ограничиваться мерами по командной линии и коммунистов привлекать к ответственности в партийном порядке и предавать суду офицерской чести.

Нач. штаба

генерал-майор Антошин.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ПО 71А.

Подана 11.04.45 г.

13 ч. 20 м.

Начальнику политотдела 136 ск.

Направляю для сведения список военнослужащих частей и соединений корпуса, имеющих письменную связь с иностранными гражданами, преимущественно с женщинами.

Военный Совет армии приказал провести со всеми указанными в списке военнослужащими индивидуальную разъяснительную работу об их неправильном, ошибочном поведении и предложить каждому из них переписку немедленно прекратить.

Об исполнении донести не позднее 20.04.45 г.

Приложение — список на 11 человек.

Секретарь Военного Совета

капитан Чурилов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 136 СК

Военному Совету 71 армии.

Доношу, что Постановление Военного Совета армии от 10.04.45 г. объявлено под расписку всему офицерскому составу Управления 136-го стрелкового корпуса. После зачтения текста постановления по отделам управления корпуса были проведены собрания, разъясняющие смысл и значение этого постановления.

За время нахождения частей 136-го стрелкового корпуса на территории Польши и Германии случаев вступления военнослужащих в брак с иностранками отмечено не было, но имелись позорные факты связи наших людей с враждебными элементами.

Так, помощник командира… стр. полка майор Михалко с целью личного развлечения привез на заодерский плацдарм в район электростанции, где располагался КП полка и НП командира дивизии, двух немецких женщин. Для того, чтобы скрыть национальную принадлежность этих женщин от окружающих бойцов и офицеров, Михалко одел их в плащи защитного цвета военного образца.

В здании электростанции он пытался незаметно провести немок в квартиру нач. штаба полка майора Каминского, но случайно оказавшаяся в квартире жена Каминского выгнала их. Майор Каминский, узнав о том, что его жена выгнала немок из квартиры, избил ее, о чем стало известно всему рядовому и офицерскому составу полка. Суд офицерской чести осудил действия и поступки обоих офицеров.

Фельдшер полка ст. сержант Жуков в нас. пункте Гростром, используя свое служебное положение, привел к себе на пункт медпомощи молоденькую немку, использовал ее как женщину, а затем забинтовал ей голову, сверху бинт намазал йодом, положил в кровать, накрыл одеялом и объявил ее раненым офицером, но был разоблачен заместителем командира полка капитаном Духиным. На вопрос, зачем он это сделал, Жуков заявил: «Я хотел оставить ее на ночь, чтобы меня никто не смог заподозрить в том, что у меня находится женщина, я перебинтовал ее».

Командир… самоходно-артиллерийского полка подполковник Игнатов через своего адъютанта лейтенанта Котенко вызывал неоднократно в штаб якобы для допроса немку Пузак Фриду, 1906 г. рожд., многодетную мать, и, угрожая ей вместе с шестью детьми высылкой в Сибирь, якобы насиловал. Я лично разговаривал с Игнатовым по этому поводу, Игнатов все категорически отрицает, но соседки- немки подтверждают факт изнасилования. Трудно верить Игнатову, так как это извертевшийся и изолгавшийся человек в этих делах. Но еще труднее поверить, чтобы нормальный человек мог иметь связь с такой старой и страшной немкой. Такую немку мог насиловать только ненормальный, морально разложившийся человек, каким после контузии становится Игнатов, когда бывает пьяным.

Имели место случаи, когда отдельные офицеры штаба корпуса и батальона связи при размещении жили на частных квартирах совместно с иностранным гражданским населением. Эти факты нами были вскрыты. В целях предупреждения полового сращивания военнослужащих с местным населением коменданту было дано строжайшее указание о точном выполнении установленного порядка размещения офицерского состава.

Сотрудниками политотделов в своих частях и подразделениях с каждым из офицеров, поименно перечисленных в списке, проведены индивидуальные беседы и рекомендовано немедленно прекратить всякую переписку с иностранками, а завязать письменные знакомства с советскими женщинами, которые их будут ждать после окончания войны.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ПО 71А.

Подана 14.04.45 г.

9 ч. 40 м.

Начальникам политотделов частей и соединений.

Направляю директивное указание Начальника Политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта тов. Галаджева для руководства и исполнения:

«По сообщению Начальника Главного Управления кадров НКО в адрес Центра продолжают поступать заявления от офицеров Действующей армии с просьбой санкционировать браки с женщинами иностранных государств (польками, болгарками, чешками и др.).

Подобные факты следует рассматривать как притупление бдительности и притупление патриотических чувств, что ведет к тому, что наши офицеры попадают в лапы врага и совершают преступления перед своей Родиной — СССР и своей семьей. Поэтому необходимо в политико-воспитательной работе обратить внимание на глубокое разъяснение недопустимости подобных актов со стороны офицеров Красной Армии.

Порядок вступления в брак советских граждан известен — брак подлежит регистрации только в советских органах ЗАГС. Всякие другие регистрации, помимо ЗАГСа, являются недействительными и советскими законами не признаются. Больше того, вступление в брак с иностранкой и регистрация этого брака в учреждениях иностранных государств является серьезным преступлением со стороны военнослужащих.

Разъяснить всему офицерскому составу; не понимающему бесперспективность таких браков, нецелесообразность женитьбы на иностранках, вплоть до прямого запрещения, и не допускать ни одного случая».

Нач. политотдела

генерал-майор Козлов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА ВОЕННОЙ КОМЕНДАТУРЫ

Доношу о фактах нарушения приказа командующего фронтом, запрещающего прием на работу сомнительных, непроверенных органами «Смерш», лиц, а также сожительстве некоторых военнослужащих с иностранками.

Так, исполняющий обязанности военного коменданта м. Пикеляй капитан Шарапов взял к себе в комендатуру под видом переводчицы гр-ку Ляугавдену Монас, которая в период немецкой оккупации вела разгульный образ жизни и сожительствовала с немецкими офицерами. Сожительствуя с этой гражданкой и находясь под ее влиянием, Шарапов разбазаривал красноармейский паек для личных целей и для семьи своей сожительницы, систематически организовывал с немцами вечеринки с выпивкой.

Так, с 1-го по 10-е апреля с.г. из полученного на 12 человек пайка он израсходовал 16 банок мясных консервов из 26, половину жиров и ряд других продуктов. Гр-ка Ляугавдена Монас, пользуясь покровительством Шарапова, допускала по отношению к бойцам комендатуры грубости и оскорбления. Капитан Шарапов, вместо пресечения ее безобразного поведения, встал на путь гонения бойцов и откомандирования их под разными предлогами в запасные полки.

Кроме того, Шарапов производил незаконное изъятие у местных жителей хлеба для изготовления самогона и требовал от населения доставлять ему на дом молоко и др. продукты.

Лейтенант ветеринарной службы Бажанов Н.И., 1913 г. рожд., русский, б/п, служащий, окончил веттехникум в 1934 г., урож. Курской обл., Скороднянского р-на, Петровского с/с, с. Петровка, взял на работу по уходу за коровами неизвестную женщину, которая назвалась Бадюрой Полиной, полькой из Варшавы, семья которой якобы расстреляна немцами.

Бажанов сожительствовал с ней, везде возил ее с собой под видом доярки. Со стороны Бажанова и Бадюры были случаи пьянства и дебоша.

Органами контрразведки Бадюра была разоблачена как немецкая шпионка: она окончила специальную школу и получила задание пробраться в Советский Союз. С этой целью она согласилась на сожительство с лейтенантом Бажановым, который обещал на ней жениться и взять ее с собой в СССР.

Лейтенант Бажанов грубо нарушил приказ Военного Совета о недопущении к работе иностранных подданных.

Органами контрразведки «Смерш» арестованы лейтенант Бажанов, который не отрицал факта сожительства с Бадюрой и намерения жениться на ней, и сама шпионка.

 

7. А было и так…

(Документы апреля 1945 г. Действующая армия)

Какова вина — такова и расплата.

ДОНЕСЕНИЕ ВОЕННОГО ПРОКУРОРА 136 СК

Командиру 136 ск.

В соответствии с Постановлением ВС фронта и приказа командующего армией по пресечению бесчинств и внесудебных расправ, определению меры наказания за совершенные военнослужащими преступления военными прокурорами в частях и соединениях корпуса своевременно расследовались все случаи убийств, насилия и жестокого отношения к гражданскому населению. Варварские действия совершали не только сержанты и рядовые, но и офицеры, призванные воспитывать в своих подчиненных дисциплину, сдерживать и предотвращать стихийные акты ненависти к беззащитным мирным немцам, в первую очередь женщинам.

Привожу наиболее вопиющие и безобразные факты.

10.04.45 г. в дер. Зеллин десять красноармейцев во главе с офицером мл. лейтенантом Дроздом совершили групповое изнасилование несовершеннолетних немок: 12-летней Марты Хони, которая на следующий день умерла, и 15-летней Вальмы Каихлер. Мать несчастной рассказала: «Моей дочери всего 15 лет, теперь она урод. Ее ночью вывели во двор, где поочередно насиловали 10 русских солдат, а утром полуживую, как собаку, бросили в комнату».

Судом Военного трибунала Дрозд осужден на 7 лет лишения свободы, военнослужащие — к 6 месяцам в штрафных частях.

12.04.45 г. ст. лейтенант Абабков, находясь в нетрезвом состоянии, учинил в г. Миров насилие над двумя немками, причем двадцатилетнюю немку отдал пьяным красноармейцам, а пятнадцатилетнюю Шарайн Гертруду изнасиловал сам. Абабков факт грубого насилия над немками не отрицал, осужден ВТ на 8 лет.

14.04.45 г. мл. лейтенант Якунин, командир пулеметного расчета зенитного артполка, получил задание отправиться в населенный пункт для заготовки мяса. Вместо выполнения задания Якунин занялся барахольством и в пьяном состоянии изнасиловал двух немок, а после этого из своего автомата застрелил шесть человек, в том числе трех детей до 8 лет. Якунин исключен из кандидатов в члены ВКП(б), за пьянство и самочинный расстрел немецкой семьи судом Военного трибунала осужден и приговорен к 10 годам лишения свободы.

16.04.45 г. красноармейцы Терещенко, Белоногов, Песков и Воробьев в дер. Киритц терроризировали семью Елинского, вначале для устрашения открыли стрельбу из личного оружия, а затем в присутствии родителей и родственников учинили коллективное изнасилование трех дочерей Елинского (чтобы не мешал муж одной из дочерей, его избили до полусмерти и заперли в холодном сарае). Факт изнасилования они признали, решением ВТ направлены в штрафбат сроком на 6 месяцев.

Сержант Гренков, находясь в состоянии опьянения, в ночь с 14 на 15 апреля с.г. зашел в дом к местной жительнице Доменяк Левкадии и в ее присутствии под угрозой убийства совершил половой акт с 13-летней дочерью. Гренков приговорен ВТ к 8 годам лишения свободы.

20.04.45 г. днем красноармеец повар артполка Бельмасов, 1896 г. рожд., и мл. сержант Барышев, 1912 г. рожд., пьяные зашли в дом, где проживали две старухи в возрасте до 80 лет, изнасиловали их, а затем одну из них — Мантель Алису — мл. сержант Барышев убил, нанеся ей несколько ударов палкой по голове. Оба осуждены и приговорены ВТ к 10 годам лишения свободы.

Резолюция командира 136 стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Лыкова:

«Для сведения всего личного состава довести, что отныне я не буду утверждать мягкие приговоры. Какова вина, такова и расплата: всем убийцам, насильникам, грабителям и мародерам буду требовать исключительно высшую меру наказания — расстрел!»

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 15.04.45 г.

16 ч. 30 м.

Начальнику политотдела 102 сд.

Направляю выписки спецсообщений военной цензуры из писем военнослужащих Вашей дивизии с резолюцией члена Военного Совета армии генерал-майора Королева.

Секретарь ВС

капитан Тарасов.

ВЫПИСКИ ИЗ ПИСЕМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ, ПРОСМОТРЕННЫХ ВОЕННОЙ ЦЕНЗУРОЙ НКГБ

Сержант Алешко В.:

«…Немцы почти все бегут на Запад, а которые остаются, считают себя погибшими. Если немка молодая, то наши „Иваны“ в отместку насилуют ее до отупения, а когда опомнишься, то начинай сначала».

Ст. лейтенант Есаулов К.:

«…У бедных немок трещат промежности. Русского Ивана они запомнят на всю жизнь и при воспоминании о нем, даже спустя десятки лет, будут испуганно вздрагивать. Многими это понимается как месть врагу. Око за око, зуб за зуб! В России немцы принуждали наших женщин быть немецкими подстилками, а теперь быть подстилками приходится их женам и невестам. Я в этом не участвую и своим подчиненным запрещаю, но за каждым не уследишь…»

Красноармеец Моисеев С.:

«…Немок здесь хватает (нецензурно), как Сидоровых коз. Как доходит дело до этого, памяти лишаешься. Конечно, которая молодая и еще симпатичная, давай очередь устраивать по 15 человек, один насаживает, другой ждет, сняв портки. Козодеры!»

Радист Нагиуллин Н.:

«…Здесь мы хозяева. Ты бы посмотрел, что устраивает наша солдатва. Немок насилуют в домах и прямо на улице, даже очередь выстраивается. Они боятся наших, достаточно сказать: „Ком!“, сразу бегут к тебе и смотрят в глаза умоляюще — не трогать самое сладенькое, малолеток».

Красноармеец Цыганков П.:

«…А с немками солдаты расправляются как захочется, ложится она так, как ей прикажут, а которая сопротивляется, то заставляют лечь под наганом. Не только их солдаты глумились над нашими женщинами, но и наши теперь насилуют и фамилии не спрашивают».

Старшина Гориков Г:

«…Ты должен сам знать, чего не хватает в армии (женского пола), поэтому первую попавшую молодую фрау, т. е. девчонку, начинаешь насиловать и сбрасывать половое напряжение. В настоящий момент этого добра хватает — от яиц до ушей. На моем счету уже много изнасилованных фрау, но останавливаться не собираюсь, жив буду — буду творить чудеса».

Капитан Малашенко Ф.:

«…У меня на КП немка-беженка, 18 лет, зовут Ирма. Жопа у нее такая, что спокойно смотреть невозможно, и потому я насаживаю ее круглосуточно, по 8-10 раз. К артобстрелам она привыкла и счастлива не меньше меня. Закроет глаза и стонет: „О-о, гут, Иван, зер гут, нох, нох, прима, херлих“, что означает бесподобно, мол, давай, Иван, еще. И я даю! Так что честь и достоинство русского офицера у меня на самом высоком уровне.

Вчера по случаю затишья и моего дня рождения — капитану исполнилось 23 года — достали шнапса и хорошенько выпили, я вообще с нее не слезал и все думал, ведь я же ее люблю и, если бы она не была немкой, я бы на ней женился и после войны насаживал бы ее, никого не боясь, и ночью, и днем.

Единственно чего опасаюсь, что кто-нибудь из начальства увидит ее и отберет, и потому одел ее под телефонистку в наше обмундирование и в ботинки с обмотками, и чуть что, она заваливается у аппарата, накрывается с головой шинелью, вроде спит после дежурства. Конечно, если обнаружится, мне голову свернут, но расстаться с ней я не в состоянии, хотя это неизбежно.

А как там у тебя в Венгрии? Пробовал ли ты мадьярок? Жгучие, говорят, женщины! Правда ли, что они пищат и дергаются по горизонтали, а от страсти кусаются и царапаются как кошки, а одного капитана якобы вообще загрызли?..»

Резолюция члена Военного Совета 71 армии генерал-майора Королева:

«Эти люди воюют или только е…т немок? Начальнику политотдела 102 сд проверить указанные факты, лично вызвать авторов этих писем, разъяснив им недостойное поведение, роняющее честь и звание воина Красной Армии. Принять решительные меры к пресечению подобных фактов и прекратить разложение в армии. О принятых мерах донести».

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 132 СД

Военному Прокурору.

Доношу о фактах грубого отношения военнослужащих дивизии к немкам и случаях установленного насилия.

Так, военнослужащие… стр. полка старшина роты связи Тихонов и красноармейцы Дубровин и Гороховецкий, будучи пьяными, угрожая расстрелом и применив физическую силу, 18.04 с.г. учинили в дер. Берендорф дикое насилие над двумя немецкими девушками — Хельгой Вернер и Мартой Першун. Затащив девушек в подсобное помещение, они по очереди изнасиловали каждую. Когда немки пытались кричать, насильники заткнули им рты портянками.

20.4.45 г. сотрудниками ПОарма в г. Кенигсвальде, Ландбергштрассе, 167, при проверке документов на квартире Иоганны Бартш задержаны военнослужащие Управления военно-полевого строительства бухгалтер Валеев и кассир Шевелев, которые заявили, что систематически посещают этот дом якобы по поручению своего командования. Из допроса жителей дома выяснилось, что Валеев и Шевелев в течение десяти дней приходили в этот дом регулярно и поочередно насиловали вышеуказанную 26-летнюю Иоганну Бартш, которая имеет шестимесячную беременность. Насилование проходило на глазах семи маленьких детей от 2-х до 10-ти лет, а также в присутствии пожилых женщин Заломон Эрны и Маты Тиле. Когда те пытались воспрепятствовать этому, то их под угрозой оружия заставляли не вмешиваться в происходящее. Как заявила Бартш, с нее насильно срывалась одежда, после чего поочередно насиловали. Особенно зверски обращался с ней Валеев. Он грубо бросал ее на постель и до синяков щипал.

Считаю, что действия военнослужащих являются преступными и подлежат привлечению к ответственности.

Полковник Колунов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 102 СД

Военному Совету 71 армии.

Доношу, что факты, изложенные в письмах военнослужащих нашей дивизии, т.т. Алешко, Моисеева, Крюкова, Нагимуллина, Цыганкова, Малашенко, Горикова проверены.

В результате проверки, а также анализа этого вопроса, установлено:

Фактов группового изнасилования немок военнослужащими частей дивизии не зарегистрировано. Что касается индивидуального изнасилования, то был случай насилия 12-летней немки сержантом Агапитовым, который осужден приговором Военного трибунала на восемь лет лишения свободы.

Установить нахождение на КП 18-летней немки не удалось, так как капитан Малашенко погиб в боях 18.04.45 г. Со всеми остальными авторами проведены соответствующие беседы.

За последние 10 дней в партийно-политической работе уделено большое внимание вопросу поведения военнослужащих на территории Германии, в особенности укреплению воинской дисциплины и борьбе с аморальными явлениями: пьянством, изнасилованиями, барахольством и грабежами немецкого населения.

Полковник Наумов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 138 СП

18.04.45 г.

Доношу о попытке массового самоубийства гражданских немцев в дер. Мюлленбек. Было установлено, что в ночь на 17.4.45 г. через населенный пункт проходили воинские части неизвестных соединений. В одном из погребов они обнаружили местных жителей — немцев. Всем мужчинам и детям предложили освободить погреб, а женщинам — остаться на месте, но никто из жителей не выполнил этого требования. Как показали немцы, днем 17.4.45 г. к ним в погреб пришел один военнослужащий (часть и фамилия не установлены) и, угрожая оружием, вывел из погреба немку Гельвик Гизелу, 16 лет, и в квартире ее изнасиловал. Спустя некоторое время пришел другой военнослужащий (установить часть и фамилию также не удалось) и тоже хотел изнасиловать немку Гюферт Гельгу, 18 лет, для чего предложил ей следовать за ним, но она не согласилась.

Затем в этот погреб пришел офицер, взял немку Шупик Анну, 38 лет, и в доме имел с ней половое сношение.

Немцы, находившиеся в погребе, вспомнили гитлеровскую пропаганду, и посчитав, что их будут расстреливать, вешать, насиловать, и никого из них, в том числе и детей, в живых не оставят, решили покончить жизнь самоубийством. С этой целью немец Лесиан Вальтер (рядовой-фольксштурмовец) предложил всем легкую и скорую смерть. Около 17 часов при помощи перочинного ножика они перерезали друг другу вены рук. Таким образом пострадали 8 человек, в т. ч. 2 несовершеннолетних детей.

Когда об этом факте стало известно военнослужащим 138-го стр. полка, всем немцам сразу же была оказана медицинская помощь и их жизнь была спасена. Они эвакуированы в местную больницу.

Майор Глухов.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

20.04.45 г.

Бойцы и офицеры Красной Армии, воодушевленные стремлением добить немецкого зверя в его собственной берлоге, проявляют образцы героизма, дисциплинированности, бдительности и моральной устойчивости, являющиеся основой боеспособности.

Однако среди некоторых военнослужащих встречаются отдельные недисциплинированные, морально разложившиеся одиночки, а подчас и просто провокаторы, которые, маскируя свои преступные действия разговорами о мести, бесчинствуют в населенных пунктах, устраивают пьянки, групповые насилия над немецкими женщинами, в т. ч. и над несовершеннолетними, поджигают здания и совершают другие преступления, позорные для воина и офицера Красной Армии и подрывающие ее авторитет.

Так, командир взвода управления батареи 120 мм минометов… стр. полка ст. лейтенант Груздев, совместно с сержантом Денисовым и двумя бойцами, зашел в дом к немцам, потребовал вина и организовал коллективную пьянку. Напившись, Груздев в присутствии своих подчиненных совместно с Денисовым изнасиловали двух немок. Факты насилия со стороны Груздева имели место и ранее: в марте с.г. он изнасиловал немку, а затем расстрелял ее в присутствии немецких обывателей.

Красноармеец… отдельной разведроты Мельников, зайдя в один из домов, начал избивать гранатой находившихся там жителей, пытавшихся защитить молодую женщину от изнасилования. От ударов граната взорвалась, были убиты 2 военнослужащих его роты и двое гражданских — немка 45 лет и ее сын, 12 лет.

В позорящих нас явлениях иногда замечаются даже такие лица, как нач. штаба… стр. полка майор Гайдабулин, изнасиловавший немецкую девушку.

Нечеловеческое зверство совершили военнослужащие аэродромного полка ПВО ст. сержант Мальченков и ефрейтор Мусин. Зайдя в дом и под угрозой применения оружия, произведя несколько выстрелов из автомата, выгнали всех жителей (5 человек) и пытались изнасиловать Магду Пинтер, 18 лет, имевшую грудного ребенка. Мусин вырвал ребенка из рук матери, чтобы не мешал его гнусным притязаниям, и выбросил его в окно. Пинтер оказала насильнику сопротивление и выскочила через окно во двор. Мусин произвел в спину убегающей три выстрела из автомата и тяжело ранил. Пользуясь беспомощным состоянием раненой, Мусин и Мальченков по очереди изнасиловали ее, а потом добили.

Военным Прокурором проведены расследования и дела на всех военнослужащих переданы в Военный трибунал.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Еще раз предупредить весь офицерский состав о том, что впредь за поступки, чуждые Красной Армии и подрывающие ее авторитет и дающие врагу пищу для распространения клеветнических измышлений, т. е. за пьянство, насилие, поджоги, умышленное уничтожение ценностей и имущества, грабежи населения и мародерство, а также за другие бесчинства их ждет суровая кара Военного трибунала.

2. Решением ВТ Мусин, Мальченков, Груздев и Мельников по совокупности совершенных ими преступлений осуждены и приговорены к высшей мере наказания — РАССТРЕЛУ с конфискацией всего личного им принадлежащего имущества.

3. Нач. штаба майора Гайдабулина снять с занимаемой должности, перевести с понижением в другую воинскую часть, задержать присвоение очередного воинского звания на 6 месяцев.

Генерал-полковник Смирнов.

 

8. Приказано — изменить отношение

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Особо важная!»

ШТ из ШТАБА 1 БФ.

Подана 20.04.45 г.

18 ч. 00 м.

Командирам соединений и нач. политотделов.

При этом объявляю Директиву Ставки Верховного Главного Командования № 11072 от 20.4.45 г.

«1. Потребовать от войск изменить отношение к немцам, как к военнослужащим, так и к гражданскому населению, и обращаться с немцами лучше.

Жесткое обращение вызывает у них боязнь и заставляет упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен.

Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит ведение боевых действий, снизит упорство немцев в обороне.

2. В районах Германии создавать немецкую администрацию, в освобожденных городах назначать бургомистров. Рядовых членов национал- социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной Армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.

3. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и к панибратству с немцами.

И. СТАЛИН

АНТОНОВ»

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Директиву не позже 21.4.45 г. довести до каждого офицера и бойца действующих войск и учреждений фронта.

2. Особое внимание обратить на то, чтобы люди не ударились в другую крайность и не допускали бы фактов панибратства и любезничанья с немецкими военнопленными и гражданским населением.

3. Начальникам штабов вместе с начальниками политотделов с утра 23.4.45 г. произвести в частях проверку знаний указаний тов. Сталина всеми категориями военнослужащих.

Нач. штаба

генерал-полковник Малинин.

ИЗ ПРИКАЗА ВОЕННОГО СОВЕТА 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

В соответствии с Директивой Ставки Верховного Главнокомандования, командующий и Военный Совет фронта требуют для руководства и точного исполнения:

1. Прекратить самовольное изъятие у немцев их личного имущества, скота и продовольствия.

2. Взять под войсковую охрану все продовольственные запасы на складах и в магазинах и передать их военным комендантам для использования на нужды войск и обеспечение продовольствием гражданского населения.

3. Организовать сбор брошенного немцами имущества и выдавать его частям в качестве посылочного фонда только с разрешения Военного Совета армии и командиров корпусов.

4. Провести организованное выселение немцев с личным имуществом и имеющимися у них запасами продовольствия из зданий, предназначенных для размещения штабов и командования, изолировать их от воинских подразделений в отдельные постройки, обеспечив надежную сохранность имущества в оставленных домах.

5. Прекратить бесчинства по отношению к немецкому населению, мародерство, насилие и хулиганство.

Настоящую директиву объявить всему красноармейскому, сержантскому и офицерскому составу 1-го Белорусского фронта.

Член Военного Совета

генерал-лейтенант Телегин.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Срочно!»

ШТ из ПО 71А.

Подана 21.04.45 г.

14 ч. 10 м.

Начальникам политотделов корпусов и дивизий.

К 24.00 23.4.45 г. донесите о проведенной работе по Директиве Ставки ВГК «Об изменении отношения к немцам» и откликах личного состава на нее.

Нач. политотдела

генерал-майор Козлов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

23.04.45 г.

Доношу, что приказ Военного Совета фронта получен в дивизии в ночь с 21 на 22 апреля с.г.

Директива Ставки ВГК № 11072 была размножена на печатной машинке, с работниками политотдела направлена во все подразделения дивизии и доведена до всего личного состава. Прямо на марше в каждой роте политработники и командиры рассказывали бойцам содержание директивы, разъясняли требования Ставки Верховного Главнокомандования о необходимости изменить отношение к немцам — как к военнопленным, так и к гражданскому населению.

Все бойцы и офицеры встретили Директиву Верховного Главнокомандования с большим одобрением, поскольку она направлена на ускорение нашей победы над немецко-фашистскими захватчиками. После зачитки приказа были массовые выступления бойцов, сержантов и офицеров.

Сержант Габуев сказал: «Этот приказ внес полную ясность, каким должно быть наше отношение к гражданскому населению Германии. До сих пор мы думали, что все немцы фашисты… А в действительности немцы разные, есть фашисты, а есть немцы, которые жили при этом режиме, поэтому к ним надо относиться по-разному».

Красноармеец Соболев, комсомолец, высказал правильное мнение: «Я и раньше думал, что пора нам немцев сортировать…»

Сержант Павлов в разговоре с бойцами рассказал: «Когда мой снаряд попадал в дом немца, я радовался всем сердцем, что еще на одного заклятого фрица стало меньше. Но вот вчера зашел в один дом, смотрю — сидит пожилая немка с тремя пацанами, глядят испуганно. Дал я им сахару. Они с жадностью накинулись на него, настолько они голодны. А, сволочи, — подумал я, — не стало нашего украинского хлеба — зубами щелкаете. Гады они смертельные, а детей жалко, хоть они и немецкого отродия».

Командир 3 сб капитан Ломакин наглядно показал подчиненным пример дисциплины и выдержки: «Зашли с патрулем в дом, а немец смотрит косо и недоволен, что после нас следы на паркете остались. Видно, сука, капиталист какой-то. Хотелось мне ему по морде врезать, но сдержался. Моя честь мне дороже, и марать руки об него я не хочу».

Нач. штаба… стр. полка подполковник Сабреков заявил: «Приказ № 11072 правильный, я его одобряю, но у меня в душе жжет. Ведь этот задрыганный фриц только что сейчас стрелял по моим бойцам, а потом, видя, что положение безвыходное, чтобы сохранить свою шкуру, поднял руки вверх, и его уже нельзя расстрелять».

Командир огневого взвода Гой батареи ст. лейтенант Цевелев сказал: «Приказ Ставки я одобряю, но сейчас каждый из нас горит жгучей ненавистью к немцам, и все немецкое нам противно. Мы имеем месть не только к тем немцам, которые сопротивляются, но и к тем, которые их обеспечивали для ведения войны против нас. Я буду выполнять этот приказ, но моя ненависть ко всем немцам не уменьшится, и нам нельзя прощать преступлений. Мы не должны ничего забывать».

Капитан Романенков показал: «Мы с командиром батареи 45-мм пушек капитаном Приходько находились в доме, в другой комнате сидели две немки и разговаривали. Вдруг врывается какой-то ст. лейтенант с пистолетом в руках, бросается к немке, хватает ее за грудь и толкает на пол, и пока мы поняли, в чем дело, он двумя выстрелами убил немку. Мы хотели его задержать, но он, сказав: «Будут помнить, как в моих солдат стрелять», выскочил вон и скрылся».

Старшина Шорин: «Наши люди переполнены чувством мести, и это справедливо. Но мы вредим себе, когда на глазах у немцев расстреливаем сдающихся в плен — так нехорошо делать. Поэтому они нас боятся и больше сдаются союзникам».

Майор Амельков (командир 2 сб): «Мы будем гуманно относиться к врагу и этим самым докажем всему миру, что Красная Армия умеет мстить организованно, наказывать виновников войны и не трогать тех, кто в этом не виноват».

Одновременно в свете директивы прошло обсуждение статьи тов. Александрова «Товарищ Оренбург упрощает». Оживленный обмен мнениями показал, что офицерский и сержантский состав в основном правильно поняли статью тов. Александрова, своевременно указавшего на ошибки И. Эренбурга, который воспринимает весь германский народ как шайку бандитов и стрижет их под одну гребенку.

Привожу несколько высказываний и выступлений личного состава.

Сержант Костенюк, член ВКП(б), батальон связи:

«Раньше мы увлекались статьями Эренбурга, который метко выражал настроения и думы бойцов. Его слова: «Увидишь немца — убей его!» воспринимались как должное, как призыв к мести. И мы пришли в Германию с этим чувством мести, поэтому и возникли эти безобразия — самочинные расстрелы гражданского населения и изнасилования».

Ст. лейтенант Уваров, член ВКП(б), штадив:

«Эренбург, конечно, не прав, когда в своей статье «Хватит!»утверждает, что «Германии нет, есть только колоссальная шайка бандитов, которая разбегается, чтобы избежать наказания». В Германии есть люди, которые ненавидели Гитлера, ненавидели его звериную политику и к ним отношение должно быть другим, есть и матерые фрицы, с которыми мы будем беспощадны».

Капитан Семенов, член ВКП(б), нач. связи:

«В свое время Эренбург правильно ставил вопросы, а сейчас обстановка изменилась и тов. Александров правильно ему указывает в своей статье «Товарищ Эренбург упрощает» и о чем говорится в директиве Ставки «Об изменении отношения к немцам». Сейчас слова Эренбурга особенно вредят делу и неправильно ориентируют личный состав в его поведении на территории Германии».

Под влиянием статьи Эренбурга в 138 стр. полку был оформлен плакат наглядной агитации «Помирай, Померания!». Агитатору полка разъяснено, что, как сказал товарищ Сталин: «Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий и государство немецкое остаются», и потому помирать могут Гитлер, германский фашизм и их прислужники, однако желать смерти даже отдельной провинции Германии — грубейшая политическая ошибка. Плакат уничтожен, зав. отделом пропаганды и агитации дивизии майор Дышельман строго предупрежден о проявленной политической близорукости.

Политработники частей и подразделений продолжают разъяснять личному составу статью тов. Александрова, которая, как и директива Ставки № 11072, понимается как прямое указание Центрального Комитета на линию поведения личного состава на территории Германии, вносит ясность в вопросах оценки германского народа и поможет правильно направить людей на заключительном этапе войны.

Дано указание статью тов. Александрова издать специальной листовкой и довести ее до сознания каждого бойца и, особенно, офицеров.

Во всех частях и подразделениях дивизии проведены партийные и комсомольские собрания.

В соответствии с директивой изготовлены листовки и лозунги следующего содержания:

«Как заставить немцев уплатить за все убытки и преступления, совершенные в нашей стране».

«Боец! Если немец сдается в плен — бери его! Лежачего не бьют!»

«Бдительность и дисциплина — наше оружие Победы!»

«Правила и нормы поведения советского воина в логове фашистского врага».

В ходе бесед ряд бойцов и офицеров задали политработникам заслуживающие внимания вопросы. Привожу наиболее характерные из них:

1. Куда мы пойдем дальше после занятия Берлина?

2. Можно ли оказывать медицинскую помощь раненым немецким военнопленным?

3. Можно ли дать кусок хлеба немецкому военнопленному во время его конвоирования?

4. Будет ли отправляться к нам на работу немецкое население?

5. Можно ли там, где нет немецкого населения, брать вещи для посылки семьям красноармейцев? Не последует ли в связи с этой директивой запрет на отправку посылок на Родину?

По всем вопросам даны разъяснения и с каждым из задававших вопросы проведены индивидуальные беседы.

Полковник Фролов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 132 СД

23.04.45 г.

После проведения разъяснительной работы приказа Ставки № 11072 в дивизии заметно повысилась дисциплина и порядок, а личный состав, в большинстве своем правильно поняв требования этого приказа, стал иначе относиться к гражданскому немецкому населению. Об этом свидетельствуют следующие характерные факты и высказывания.

Красноармеец Беляев: «Месть местью, но интересы войны, интересы Советской Родины требуют от нас мести на поле брани. В боях нужно бить тех немцев, которые сопротивляются. Если же немец сдается, трогать его незачем. Пусть поработает в России, пусть отстраивает нам Сталинград, Воронеж, Минск и другие города».

Сержант Пузырьков, кандидат в члены ВКП(б): «Правильно говорит товарищ Сталин. Чтобы не позорить имя советского человека, не можем мы поступать как немцы, хоть и горит сердце ненавистью к зверям».

Комсомолец красноармеец Гречаный: «Мы предполагали, что когда придем в глубь Германии, запретят мстить, как начали. Многие совершали насилие, занимались барахольством из озорства, но почти все с сильным озлоблением, при этом приговаривали: «За мою хату, за сестру, за мать, за нашу Родину, за кровь и раны наши, за искалеченную жизнь». Мстили мы, как сердце подсказывало. Мы не понимали, что позорим свой народ и Красную Армию. Поэтому я и думал — неужели не запретят это?»

Но некоторые бойцы, сержанты и офицеры, особенно пережившие от фашистских захватчиков, имея жгучую ненависть к немцам, не могут смириться с коренным изменением отношения к военнопленным и местному немецкому населению.

Так, например, красноармеец Глубовский, услышав приказ Ставки, с возмущением воскликнул: «Так, значит, мы немцев должны помиловать?»

Красноармеец Андросов сказал: «Не быть жестоким по отношению к немцам тому бойцу, у которого немцы повесили мать, расстреляли отца и брата, — значит, нужно притупить ненависть к врагу и забыть обо всех зверствах, которые они совершили на моей Родине?»

Сержант Тихонов: «Не понимаю, в чем же выражается наша месть к немцам, о чем все время говорят. Не в том ли, что они издевались над нашим народом, грабили и разрушали наши богатства, а мы сейчас еще должны с пониманием к этому отнестись и даже помогать с продовольствием».

Красноармеец-ездовой Горелов: «Что же это получается? С одной стороны «Красная Звезда» с призывами Эренбурга: «Убивайте немцев, где бы вы их не встретили, опозорьте их женщин и убивайте их детей!», с другой — требование почему-то вдруг резко изменить к ним отношение, а, значит, сейчас я уже не могу им отомстить за то, что они сожгли мой дом, угнали в рабство сестру, увели весь скот? В сердце моем никогда не ослабнет ненависть к немцам».

Связист Максименко: «В мои мысли не укладывается: как это так — немцы грабили и убивали наших людей, а мы за это должны еще их и жалеть…»

Красноармеец комендантской роты Управления Пинчук, член ВЛКСМ: «У меня немцы убили мать, отца, сестру. Как же я буду после этого связываться с немкой? Немка — это тварь, это мать и сестра людоеда, зверя, и к ней надо относиться с презрением и ненавистью».

Красноармеец-стрелок Макаренко после того, как ему разъяснили недопустимость мародерства, грубого отношения к немцам, в гневе заявил: «Вас много сейчас здесь найдется указывать, на передовой надо было воевать, пробыть там все время, и тогда бы вы узнали, кто такие немцы и как к ним относиться. У всех, наверное, память отшибло, и они забыли, как относились немцы к нашим женам, сестрам, матерям в первые годы войны».

Нужно отметить, что озлобление против немцев не снижается, а наоборот, усиливается, в особенности, когда они проявляют коварство и двуличие. Так, 23 апреля с.г. немецкие танки напали на тыловые подразделения 65-го кавполка, и пленные немцы, покорно сдавшиеся в плен, увидав свои танки, побежали им навстречу и, вскочив на броню танков, стали вести огонь по нашим войскам из автоматов, подобранных у убитых красноармейцев. Лейтенант Касецкий после этого заявил: «Перестреляю всех пленных немцев за 65-й кавполк. Пусть, гады, не думают, что, если они подняли руки, то могут быть спокойны за свою жизнь. Пусть они отвечают за действия тех, кто еще не бросил оружие».

Красноармеец Артемов: «Немцы шляются по лесам, стреляют в нас, а мы будем с ними гуманничать?»

Сержант Степанов: «С ними будем по-человечески, а они, переодевшись в овечьи шкуры, будут стрелять из-за угла, подло убивать, а мы — сохраняй им жизнь?»

До сих пор имеют место отдельные случаи недостойного поведения бойцов.

Химинструктор и парторг дивизиона… артполка ст. лейтенант Австашенко 22 апреля, будучи в пьяном состоянии, изнасиловал немку. Австашенко от руководства парторганизацией отстранен и привлечен к партответственности.

Командир взвода автоматчиков дивизии старшина Шумейко уже после ознакомления под расписку с директивой 11072 имел с местной жительницей немкой Эммой Куперт, 32 лет, половое сношение продолжительностью более суток, причем зашедшему к ней в дом с проверкой патрулю Куперт пыталась выдать старшину Шумейко, находившегося в шелковом белье под одеялом, за своего мужа, от рождения глухонемого и потому освобожденного от службы в немецкой армии. Однако старшим патруля Шумейко был опознан и доставлен в часть.

Соцдемографические данные: Шумейко Андрей Иванович, 1918 г. рожд., урож. г. Барнаула, украинец, б/п, образование 6 кл., в плену, окружении и под оккупацией не был, в РККА с 1939 года, имеет легкое ранение, награжден орденом Красной Звезды.

В связи с отдельными нездоровыми высказываниями во всех частях и подразделениях дивизии проведены партийные и комсомольские собрания под девизом «Враг еще не побежден!» (об изощренных методах диверсионной работы немцев в тылу Красной Армии) и выпущен плакат наглядной агитации «Боец! Ты в логове врага! Если немец смотрит на тебя ласковым оком, смотри, чтобы это не вылезло боком».

Полковник Колунов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 102 СД

23.04.45 г.

Личный состав 102-й стр. дивизии воспринял Директиву тов. Сталина о коренном изменении отношения к населению Германии и к военнопленным как своевременное и необходимое мероприятие для поднятия воинской дисциплины, наведения должного порядка в частях и достижения скорейшей победы над врагом.

В своих выступлениях на красноармейских собраниях многие резко критиковали поведение отдельных бойцов по отношению к населению.

Ст. сержант Руднев: «Отдельные бойцы, занимаясь пьянством, барахольством и насилуя немок, кладут позорное пятно на всю Красную Армию. Если мы будем жестоко поступать с пленными немцами или какой-нибудь немкой, которая не наносит нам вреда, то это будет вызывать у них только озлобление, что не приблизит, а отдалит нашу окончательную победу. Наш Верховный Главнокомандующий указывает нам, как и кому мы должны мстить».

Рядовой Романюк: «Правильно объяснил нам тов. Сталин, что на территории Германии мы воюем с немецкой армией, а не с обманутым народом».

Старшина Сорокин: «Директива Ставки очень правильная, надо было раньше над этим задуматься, тогда бы не было тех поджогов, насилий, расправ над немецким населением, которые имели место».

Красноармеец Максимов, член ВКП(б): «Немцы под влиянием геббельсовской пропаганды запуганы приходом Красной Армии и боятся сдаваться в плен, что затрудняет наше движение вперед. Мы не будем заискивать перед немцами, не допустим с ними никакого панибратства, но и не опозорим себя недостойными поступками барахольства и насилия».

Ст. сержант Вишневский: «Наши солдаты занимаются мародерством лишь потому, что разрешили посылать посылки — в этом все зло».

Сержант Становой: «Каждый воин Красной Армии должен честно выполнять директиву товарища Сталина, этим самым мы ускорим полный и окончательный разгром врага».

В то же время некоторые военнослужащие, осуждая жестокое отношение к пленным, недопонимают некоторые пункты в директиве и даже высказываются отрицательно по поводу ужесточения наказания за сожительство с немками.

Так, рядовой Никульшин из отдельного батальона связи сказал: «Немцы у нас жгли, грабили и насиловали наших женщин, а здесь, в Германии, нам ничего нельзя сделать, даже немку нельзя пощупать».

Старшина 4-й батареи Гольденберг заявил: «Почему не разрешают иметь половые сношения с немками, ведь немецкие солдаты насиловали наших женщин! Наши русские женщины были для них подстилками, пусть теперь подстилками станут немки».

Красноармеец Морозов А.П., шофер: «Надо сурово карать за коллективное изнасилование. В Германии голод, и немки сами охотно будут отдавать себя за хлеб. Таким образом, связь с немками может быть и без изнасилования».

Красноармеец Марин: «В Красной Армии много молодых, прошло 4 года войны, будем еще несколько месяцев стоять гарнизоном. Надо учитывать человеческую природу. Я привык жить с женой. Ясно, что будут связи с немками. Они ничего не имеют против связи в одиночку и соглашаются вполне, если с ними поговорить и договориться. Коллективного изнасилования из чувства мести не должно быть».

Красноармеец Тришкин В.П.: «Мне не понятно, почему за немок такое наказание. Одиночного сожительства не надо запрещать».

Красноармеец Дубцов (пересыльный пункт): «Немцы калечили наших женщин. Почему же мы не можем им ответить за это? Коллективного насилия допускать не следует, но одиночную связь запрещать нельзя. У меня брат без ноги. Он инвалид Отечественной войны. Я приеду к нему после окончания войны. Он меня спросит: «Попробовал ли ты немок?» Как же я ему, инвалиду, скажу, что боялся это сделать? Какой позор будет для меня в деревне. Все немки развратны. Они ничего не имеют против того, чтобы с ними спали, но спать должен один. Это не будет позорить чести наших солдат. Связь надо иметь такую, чтобы немки не прыгали и не кричали, а по согласию».

Такой категории лиц партийно-политическим аппаратом разъяснено, что их взгляды неправильные, и это может привести к нехорошим последствиям.

Несмотря на проведенную с личным составом работу о поведении его на вражеской территории, от населения до сих пор поступают жалобы и имеют место свежие факты насилования немок. Так, например, старшина Дорохин из… артполка, член ВКП(б), после того, как ему была разъяснена Директива тов. Сталина № 11072, напился пьяным и имел сношение с немкой.

Политработниками дивизии, агитаторами полков и батальонов продолжается работа с личным составом, направленная на укрепление дисциплины, порядка, бдительности и решительную борьбу с барахольщиками, мародерами, насильниками и теми, кто еще не понял важности и значения правильного отношения к немцам, как к военнопленным, так и к гражданскому населению.

Полковник Наумов.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

25.04.45 г.

В частях, спецподразделениях и тылах армии продолжаются случаи бесчинства по отношению к немецкому населению, продолжается мародерство, насилие и хулиганство, сожительство с немками и заражение военнослужащих венерическими заболеваниями.

Все эти факты, позорящие наших красноармейцев, сержантов и офицеров, показывают, что командиры частей и спецподразделений не сумели добросовестно, жестко и быстро провести в жизнь указания тов. СТАЛИНА и указания Военного Совета фронта о запрещении незаконных действий в отношениях к немецкому населению.

Считаю, что такими гнусными делами не занимаются бойцы, сержанты и офицеры, честно сражающиеся в бою за нашу Родину. Мародерством, насилием и другими преступлениями занимаются лица, которые не дорожат честью советского бойца и честью своей части — люди морально разложенные.

ТРЕБУЮ:

1. Командирам корпусов, дивизий и частей немедленно навести жесткий порядок и дисциплину в частях, особенно в тыловых.

2. Всех мародеров и лиц, совершающих преступления, позорящих честь и достоинство Красной Армии, арестовывать и направлять в штрафные части, а офицеров предавать судам офицерской чести и Военного трибунала.

3. Разъяснить всему личному составу пагубные последствия венерических заболеваний и предупредить, что вензаболевания будут расцениваться как уклонение от выполнения боевых заданий и лица, выходящие из строя в силу вензаболевания, будут привлекаться к строгой ответственности.

Настоящий приказ объявить всему красноармейскому, сержантскому и офицерскому составу.

Генерал-полковник Смирнов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

Начальнику политотдела 71 армии.

Для реализации Постановления Военного Совета фронта от 15.04.45 г. и приказа командующего армией по предотвращению панибратских половых связей с женской половиной противника и предупреждению венерических заболеваний во все части и подразделения направлен красочный плакат наглядной агитации: «Красноармеец! Будь бдителен! Отравления и заражения венболезнями — это коварные методы издыхающего врага!»

Составлена программа лекций, докладов и бесед, которые будут способствовать улучшению воспитательной, санитарно-просветительской и профилактической работы среди личного состава.

1. Половая распущенность и ее спутник — венерическое заболевание — процветают там, где отсутствует ответственность командиров и политработников за воспитание ими своих подчиненных (только для офицеров).

2. Панибратское отношение и сближение с немками — унижение высокого звания воина Красной Армии.

3. Венерическое заболевание на территории фашистской Германии не только является несчастьем для самого заболевшего, но и позорит его честь и достоинство.

4. Учащение случаев венерических заболеваний в части — позор для всей части.

5. В период напряженных боев по окончательному разгрому немецкого фашизма выход из строя по причине заболевания венерическими болезнями — равносильно членовредительству и преступлению перед Родиной.

6. Особенности распространения венерических заболеваний на территории Германии и факторы, способствующие их распространению (повышенный процент заболеваемости немок венерическими болезнями, притупление бдительности и половая распущенность, диверсии, недостаточно высокий уровень санитарно-просветительной работы).

7. Венерические болезни и их влияние на здоровье, семью и деторождаемость.

Выпущена листовка следующего содержания:

«Товарищи военнослужащие!

Вас соблазняют немки, мужья которых обошли все публичные дома Европы, заразились сами и заразили своих немок.

Перед вами и те немки, которые специально оставлены врагом, чтобы распространять венерические болезни и этим выводить воинов Красной Армии из строя.

Надо понять, что близка наша победа над врагом и что скоро Вы будете иметь возможность вернуться к своим семьям.

Какими же глазами будет смотреть в глаза близким тот, кто привезет заразную болезнь?

Разве можем мы, воины героической Красной Армии, быть источником заразных болезней в нашей стране? НЕТ! Ибо моральный облик воина Красной Армии должен быть так же чист, как облик его Родины и семьи!»

Начальник отд. агитации и пропаганды 136 ск

подполковник Рутэс.

 

9. Еще не кончилась война…

ШИФРОТЕЛЕЕРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 28.04.45 г.

23 ч. 07 м.

Командирам корпусов, дивизий.

В связи с понесенными потерями и уменьшением боевого состава командующий армией приказал решительно провести чистку войсковых тылов для немедленного пополнения стрелковых полков и рот.

Начальник штаба

генерал-майор Антошин.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

28.04.45 г.

Во время боевых действий наших частей в городах и населенных пунктах немцами — «фольксштурмовцами», полицаями, солдатами и офицерами, переодетыми в гражданскую одежду, — совершено большое количество террористических и диверсионных актов против одиночных красноармейцев и малочисленных групп, а также автомашин и повозок.

Так, во время сосредоточения… сп в районе 1,8 км северо-западнее города Виттшток красноармеец Ганиев Мингали с разрешения командира взвода мл. лейтенанта Тепеева направился к колонке за водой. По истечении 30 минут в 200 метрах от колонки был обнаружен труп Ганиева с перерезанным бритвой горлом, около трупа валялась бритва.

В населенных пунктах снайперами, засевшими на чердаках, крышах, в развалинах и подвалах домов, и отдельными группами немцев ведется стрельба из пулеметов, автоматов, фаустпатронов.

Только за 27 апреля в 12 гв. стр. корпусе зарегистрировано 10 террористических актов, в результате которых выведены из строя 49 военнослужащих (ранены) и 10 человек убиты.

Автоматной очередью с чердака убит гв. ст. лейтенант Пинчук.

Снайпером из подвала тяжело ранен разрывной пулей возвращавшийся с НП командир 12 гв. стр. корпуса гвардии генерал- лейтенант Казанкин.

Выстрелом из фауста убит зам. командира по политчасти… самоходного артполка майор Особский.

Выстрелами из-за угла ранено 11 человек, среди них зам. командира по политчасти… стр. полка майор Черенков.

Подавление огнем домов, откуда стреляют фаустники и снайперы, посылка специальных людей из немецкого населения к засевшему и обороняющемуся противнику с требованием прекратить сопротивление до настоящего момента надлежащих результатов не дали.

Для уменьшения боевых потерь считаю необходимым:

— принудительное выселение гражданского населения из района боевых действий в специально отведенную зону;

— прочесывание домов и районов специально выделенными отрядами, что силами дивизий, ведущих бой, сделать невозможно;

— усиление комендантской службы.

Нач. политотдела.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

29.04.45 г.

Доношу, что части 425-й стр. дивизии, встретив сильное и организованное сопротивление противника, имевшего значительное количество артиллерии и пехоты с фаустами, продолжали вести наступательные бои на обоих берегах р. Одер.

Наступательный порыв бойцов и офицеров по-прежнему высок. Сообщение о том, что войска Центральных фронтов подошли вплотную к Берлину и завязали бои в пригородах столицы Германии, было встречено с большим энтузиазмом, прибавило упорства в борьбе.

Личный состав дивизии беспощадно уничтожает фаустников, в боях проявляет мужество в выполнении своего долга. Случаи, когда раненые бойцы, сержанты и офицеры отказываются идти в госпиталь, остаются выполнять до конца свой долг, стали массовым явлением.

Во время контратаки противника в районе деревни Марксдорф командир отделения связи сержант Кудров под сильным огнем неоднократно исправлял связь, был ранен. Ему предложили отправиться в санчасть, но он не пошел, сказав: «Мы уже у стен Берлина, и я хочу участвовать в штурме фашистской берлоги».

Разведчик 56-й разведроты 138 сп красноармеец Лисенков все время находился с пехотой, выискивая вражеские огневые точки, вместе с пехотой участвовал в отражении контратак противника, был ранен в ногу, но не ушел с поля боя до тех пор, пока противник не был отброшен назад. Славный разведчик представлен к награждению орденом Славы 1-й степени.

Разведчик этой же разведроты сержант Калиничев, уничтоживший в гранатном бою на дамбе 4-х немцев, сказал: «Если мы потерпели неудачи в первые дни боев, то это не значит, что работали впустую, мы своими действиями отвлекали значительную часть силы врага, измотали и обескровили его. Это дало нам возможность форсировать Одер и в ближайшие дни, а возможно и часы, нанести решительный удар и уничтожить немецкие войска на западном берегу».

Мужественно дрались с немецкими захватчиками и политработники: капитан Финкельштейн, ст. лейтенант Ермилов, лейтенант Панченко и др. Находясь в боевых порядках подразделений, они личным примером и большевистским словом поднимали людей на подвиги, двигались вперед с бойцами, завоевывали шаг за шагом дамбу, ведущую к цели — на западный берег реки Одер. Лейтенант Ермилов, видя, что бойцы слабо управляют лодкой, лично сел за весла, под обстрелом перевозил бойцов, пока весь батальон не переправился через реку. На восточном берегу он был неустрашим и, бесстрашно переходя от бойца к бойцу, поднимал их дух и уверенность в победе.

Когда в батальоне все офицеры, кроме комбата майора Решетникова, вышли из строя, парторг лейтенант Ермилов вместе с майором Решетниковым руководили боем и отразили три контратаки противника.

За 5 дней жестоких боев потери составили убитыми — 125 человек, в том числе офицеров — 34 человека; ранено — 385 человек, в том числе офицеров — 45.

Все убитые похоронены.

Части дивизии находятся в полной боевой готовности выполнить поставленную задачу.

Личный состав обеспечивается горячим питанием два раза в сутки, перебоев в обеспечении боеприпасами нет.

В последнюю операцию не было случаев насилия над немцами со стороны военнослужащих, а также барахольства, хотя отдельные бойцы берут у немцев часы, хорошие сапоги, но делают это скрытно от своих командиров.

Личный состав относится к немцам сдержанно, но с презрением.

Однако наряду с массовыми проявлениями мужества и героизма имели место и отдельные факты позорного малодушия и членовредительства.

Так, мл. сержант Гуделявичюс А.Е. (б/п, 1921 г. рожд., призван в РККА 15.05.44 г., в… сп с 1 марта 1945 г.) во время боя прострелил себе кисть левой руки, использовав половину буханки черного хлеба, чтобы рана не имела порошинок, а выглядела как полученная от пули, прилетевшей издалека.

Гуделявичюс сознался в совершении тяжкого преступления перед Родиной, объясняя это тем, что в последних боях погибла большая часть бойцов роты, и он чувствует, что его тоже вот-вот убьют, а у него молодая жена и он очень хочет жить.

ВТ дивизии Гуделявичюс приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение перед строем двух батальонов… полка и делегатов из всех частей дивизии по одному от каждого взвода.

Боец Осипов И.К. (б/п, 1926 г. рожд., в РККА с 1944 года, того же… сп), испытывая панический страх и увидев действия Гуделявичюса, тоже выстрелил в левую руку и отстрелил два пальца. Приказом командира дивизии членовредитель Осипов направлен в штрафную роту.

Полковник Фролов.

ПИСЬМО ИЗ ПРОКЛЯТОЙ ГЕРМАНИИ

28 апреля 1945 г.

Здравствуйте, многоуважаемая Ксения Кондратьевна! Сообщаем Вам о Вашем муже, Казакове Федоре Петровиче, который вместе с нами боролся за нашу Советскую Родину на территории Германии. Мы много раз отражали контратаки превосходящего нас по численности противника. Все атаки были отбиты и мы ему нанесли большие потери. В этом неравном бою многие бойцы показали геройство и пали смертью храбрых. В этом бою, 24 апреля, погиб смертью храбрых и Ваш муж Федор. Похоронили мы его со всеми воинскими почестями на берегу реки Одер. Мы всегда будем помнить, как он мужественно и смело вел себя в бою и воевал за нашу Советскую Родину.

Мы, его боевые товарищи, клянемся отомстить проклятым немцам за смерть Вашего мужа, а Вас просим сильно не горевать, беречь себя и свое здоровье для воспитания Ваших детей.

Уважаемая Ксения Кондратьевна!

Мы, товарищи Вашего мужа, посылаем скромную посылку для Ваших детей. Пусть они растут и помнят, что их отец погиб смертью храбрых за свободу и независимость нашей Родины.

С приветом к Вам бойцы и командиры подразделения, в котором воевал Ваш муж.

ПИСЬМО КОМАНДУЮЩЕГО 71 АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА СМИРНОВА А.И.

«Личное».

Командиру полка подполковнику т. Ловягину.

Я получил извещение о том, что мой сын, лейтенант Смирнов В.А., в бою с немецкими захватчиками 27 апреля 1945 года был убит.

Прошу подробно сообщить о последних часах жизни сына, обязательно правдиво указав: где и при каких обстоятельствах он погиб, оказывалась ли ему медпомощь, какие просьбы были высказаны им перед смертью и точное место его захоронения.

Личные вещи сына, за исключением фотографий, писем и его личных документов, прошу не высылать, а раздать товарищам в полку.

О гибели сына моей жене не сообщать — я это сделаю сам.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 02.05.45 г.

11 ч. 00 м.

Постановлением Правительства объявлено о выпуске 4-го Государственного Военного займа. С получением текста Постановления во всех частях и соединениях армии политработникам и агитаторам провести широкую разъяснительную работу об огромном экономическом значении для страны этого займа и политической важности осознания каждым военнослужащим от командира до рядового добровольного участия в его реализации. Совместно с финорганами в кратчайшие сроки, до 8.5 с.г., провести подписку на заем.

О ходе проведения подписки сообщать политдонесением в Штарм.

Нач. политотдела

генерал-майор Козлов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

05.05.45 г.

С получением в 425-й стр. дивизии Постановления Правительства о выпуске 4-го Государственного Военного займа и согласно директивы Штарма партийно-политическим аппаратом осуществлялась большая подготовительная работа к его реализации.

В подразделениях и частях проведены митинги под девизом «Прими, Родина, наш дар», подготовлены лозунги:

1. «Красная Армия в Берлине! Подпиской на заем поможем ей добить фашистского зверя в его собственной берлоге».

2. «Дружной подпиской на 4-й Государственный Военный заем усилим экономическую и военную мощь Советского государства».

3. «Ни одного военнослужащего без облигации 4-го Государственного Военного займа!»

4. «Отдадим 3-4-х недельный заработок на увеличение производства танков, самолетов, пушек и боеприпасов! Поможем Правительству быстрее восстановить разрушенное фашистами народное хозяйство».

Неописуемым одобрением и огромным желанием отдать свои средства государству была встречена весть о выпуске нового займа.

В торжественной обстановке, с необычайным патриотическим подъемом, на высоком идейно-политическом уровне и только добровольных началах прошла подписка на заем.

В коротких, но ярких речах воины выражали свою беспредельную любовь Родине, беззаветную преданность партии Ленина- Сталина.

Сержант Казаков: «Новый Государственный Военный заем — это новый удар по врагу, новый вклад в дело нашей Победы».

Красноармеец Дубягин: «Мой вклад в фонд нашего государства ускорит восстановление промышленности и сельского хозяйства в освобожденных районах Украины, Белоруссии и других республиках».

Красноармеец Биберин: «Я на фронте 4-й год и вижу, куда идут наши деньги. На внесенные наши деньги выпущены самолеты, танки, вооружение, которое громит и уничтожает фашистских бандитов. Пусть мои средства войдут в фонд нашей Родины для окончательной победы над врагом».

Отличники подписки на заем:

1. Старший лейтенант Пигалев — 5000 руб.

2. Мл. лейтенант Олейников — 4000 руб.

3. Сержант Егоров — 1000 руб.

4. Лейтенант Вьюнков, комсорг — 5000 руб.

5. Красноармеец Ковбасюк — 800 руб.

6. Старшина Ерофеев, при окладе 150 руб., — 1500 руб.

А также многие другие подписались на все свои сбережения и внесли наличными. Подпиской охвачено 95 % всего личного состава.

Однако наряду с этим имели место и недовольные высказывания и отказы:

Так, ст. лейтенант м/с Толстякова в разговоре среди офицеров сказала: «На двухмесячный оклад пусть подписываются агитаторы, а я не буду».

Оперуполномоченный ст. лейтенант Гусев в беседе с зам. командира полка по политчасти заявил: «Нечего меня учить, как подписываться. Я подхожу из своего расчета, а брать со сберкнижки и вносить их наличными я не намерен».

Командующий артиллерией дивизии полковник Прохоров сказал: «Не успели кончить войну, а опять уже новый заем. Я на заемы подписываюсь с 1929 года, а от государства еще ничего не получил». При денежном содержании 2400 руб. в месяц, Прохоров подписался на заем всего на 900 руб.

Политаппарат своевременно отреагировал на неправильные высказывания и поступки военнослужащих.

Полковник Фролов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 136 СК

Доношу, что подписка на 4-й Государственный Военный заем в 136 стр. корпусе закончена к 8.00 7.5.45 г.

Политработниками, агитаторами во всех частях и соединениях корпуса проведена широкая разъяснительная работа об огромном значении этого займа для страны в восстановлении разрушенного немцами народного хозяйства.

Среди личного состава от офицера до рядового отмечены высокий патриотический подъем и глубокое осознание важности этого мероприятия.

Подпиской на заем охвачено 98 % личного состава. Наиболее активно она прошла в 102-й, 132-й и 425-й стр. дивизиях. Командирам дивизий рекомендовано в своих приказах персонально отметить наиболее сознательных и отличившихся военнослужащих.

Общая сумма реализованного займа составила полтора миллиона рублей или 262 % к фонду месячного оклада всех военнослужащих корпуса.

Подробные финансовые материалы (отчеты) отправлены нарочным в Управление тыла армии.

ПИСЬМО КОМАНДИРА ПОЛКА

Командующему 71 армией Генерал-полковнику Смирнову А.И.

Согласно Вашего распоряжения, сообщаю подробно обстоятельства последнего боя, последних часов жизни и гибели Вашего сына, командира стрелкового взвода 5-й роты 2-го батальона вверенного мне полка лейтенанта Смирнова Владлена Александровича.

Ваш сын, при первой атаке немцев подбивший фаустпатроном немецкий танк, был при этом легко ранен автоматной очередью в голову и правую руку. Его перевязали бойцы, и он остался в траншее, от эвакуации на БМП он отказался и, несмотря на потерю крови, до конца оставался в строю.

При повторных атаках немцев на участке 2-го батальона сложилось критическое положение. В строю осталось менее 30 человек, из 7 офицеров 5 были убиты или тяжело ранены. Принявший на себя командование батальоном лейтенант Журкин через связного доложил мне, что люди стоят насмерть, но немцы продолжают атаковать превосходящими силами с бронетранспортерами, станковые пулеметы разбиты, гранаты на исходе, он боялся, что батальон не продержится, и просил немедленной поддержки. Я послал в батальон агитатора полка, станковый пулемет с расчетом (из 3-х человек), ящики с патронами и 15 противотанковых гранат. Другой действенной помощи я оказать батальону не мог.

При четвертой или пятой атаке немецких танков лейтенант Смирнов, приняв командование ротой, заметил, что фаустпатронов осталось мало, бросился в отсечную вторую траншею, где хранился ротный запас фаустпатронов. С тремя снарядами на плече он бегом возвращался по ходу сообщения к пулеметной площадке взвода, откуда сержант Жуганов, рядовые Мышко и Тишин изготовились к отражению атаки немцев.

В тот момент, когда он выскочил из-за угла в траншею, сержант Жуганов произвел с бруствера пуск фаустпатрона по немецкому бронетранспортеру, при этом огненный луч на расстоянии нескольких метров поразил Вашего сына в область живота.

Он прожил после этого всего две-три минуты, медицинская помощь ему не оказывалась, ничего поделать было нельзя, так как огненным лучом был пережжен позвоночник. По словам рядового Крячко, подбежавшего к нему, он тихо повторял одни и те же слова: «мама» или «мамочка» и «прости меня». Никаких просьб перед смертью лейтенантом Смирновым высказано не было.

Как мне стало известно, в своем донесении от 30 апреля нач. политотдела дивизии обвинил меня, что второй батальон в трудную минуту был оставлен без поддержки. Это не соответствует действительности. Перед тем мною по рации был получен приказ командира дивизии и боевое ориентирование. Кодом было сообщено, что немцы смяли правый фланг полка и прорвались в глубину боевых порядков, что немецкие самоходки подожгли трехэтажное здание, где размещалось свыше сотни раненых бойцов и офицеров дивизии. В бинокль я сам видел, как здание горело, а раненые выбрасывались из окон. Командир дивизии приказал бросить весь имеющийся у меня резерв в район медсанбата, чтобы защитить раненых и не дать немцам прорваться дальше в глубину нашей обороны, но к тому времени полковые резервы были полностью исчерпаны.

В действиях сержанта Жуганова, подбившего фаустпатроном немецкий бронетранспортер, как мною, так и назначенной командиром дивизии проверкой и расследованием никакой вины не найдено. Возможность террористических намерений с его стороны в отношении Вашего сына офицер контрразведки «Смерш» полка капитан Филимонов полностью исключает.

27 апреля с.г. Ваш сын был похоронен в районе господского дворика дер. Шлодиен, восточнее города Менхаузель, в индивидуальной могиле с отданием воинских почестей. Место было выбрано наилучшее — под деревом, на возвышении. Могила по периметру аккуратно задернована. Установлен временный надмогильник — пирамида с надписью: «Лейтенант Смирнов Владлен Александрович 23.12.25 г. — 27.04.45 г.» (Специально сделанная фотография после усадки могилы прилагается).

В дальнейшем надгробие на могиле лейтенанта Смирнова будет улучшено.

За отличные боевые действия и самоотверженность, проявленные в бою 27 апреля с.г., Ваш сын был посмертно представлен к награждению орденом Отечественной войны 1-й степени. 2 мая с.г. это представление приказом командира корпуса № 028-Н было реализовано. Орденский знак (№ 340069) нами получен и вместе с временным удостоверением № Е 614833 высылается Вам для постоянного хранения. Одновременно высылается и временное удостоверение № Е 613901 к медали «За отвагу», которой Ваш сын был награжден 19 марта с.г.

Личные вещи сына, не являющиеся табельным имуществом, как- то: гармошка губная трофейная, свитер шерстяной домашней вязки, часы трофейные офицерские «Сильвана», шарф шерстяной, нож финский самодельный, перчатки кожаные, подшлемник шерстяной домашней вязки, находятся на складе хозчасти полка. Выполнить Ваше приказание и раздать их товарищам Вашего сына в батальоне не представляется возможным, так как в бою 27 апреля личный состав батальона почти весь был уничтожен, оставшиеся в живых 6 человек находятся в госпиталях. По этому вопросу ожидаю Вашего нового распоряжения.

29 писем и 7 фотографий, в том числе и три лично Ваших фотографии в генеральской форме, упакованы в пакет, опечатанный сургучными печатями, и фельдсвязью отправлены на Ваше имя в штаб армии.

В заключение считаю необходимым доложить, что Ваш сын, прибыв в полк из училища необстрелянным лейтенантом, за два месяца участия в боях заслужил авторитет офицера-гвардейца. Он стойко и терпеливо переносил все тяготы боевых действий и окопной жизни, во всех боях вел себя мужественно и находчиво, как комсомолец принимал активное участие в изготовлении наглядной агитации и выпуске боевых листков в роте. Память о нем навсегда сохранится в сердцах всех, кто его знал.

Гвардии подполковник Ловягин.

 

10. Документы 1944–1945 гг.

(Действующая армия)

Що Илья, то и я.
Народная поговорка.

Що Евсей, то и все.

Не пьют на небеси,

А тут кому ни поднеси.

ИЗ ПРИКАЗА ЗАМЕСТИТЕЛЯ НКО СССР

12.10.44 г.

…К наиболее важным чрезвычайным происшествиям в войсках относятся массовые отравления военнослужащих пищей, водой или напитками, повлекшие за собой весьма тяжелые последствия.

ИЗ ПРИКАЗА НАЧАЛЬНИКА ТЫЛА КРАСНОЙ АРМИИ

22.11.44 г.

О выдаче водки войскам Действующей армии с 1 декабря 1944 года по 1 марта 1945 года.

Во исполнение Постановления Государственного Комитета Обороны от 21 ноября 1944 г.

1. С 1 декабря 1944 года по 1 марта 1945 года производить выдачу водки войсковым частям действующей армии в следующих количествах:

а) по 100 граммов на человека в сутки — подразделениям войсковых частей, ведущим непосредственно боевые действия и находящимся в окопах на передовых позициях; подразделениям, ведущим разведку; артиллерийским и минометным частям, приданным и поддерживающим пехоту и находящимся на огневых позициях; экипажам самолетов по выполнении ими боевой задачи;

б) по 50 граммов на человека в сутки — полковым и дивизионным резервам; подразделениям и частям боевого обеспечения, производящим работы на передовых позициях, частям, выполняющим ответственные задания в особых случаях (постройка и восстановление мостов, дорог и пр. в особо трудных условиях и под огнем противника); раненым, находящимся в учреждениях полевой санитарной службы, по указаниям врачей.

2. В праздничные дни выдавать водку войскам в соответствии с пунктом 6 приказа Начальника Тыла Красной Армии № 095 от 23 апреля 1944 года.

ИЗ ПРИКАЗА ВОЙСКАМ 4-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

25.11.44 г.

Войска фронта на освобожденной от врага территории несут небоевые потери вследствие употребления неизвестных спиртосодержащих трофейных жидкостей.

Так, после освобождения города Сигет военнослужащие… артполка старший сержант Ежов и шофер Рожков взяли на трофейном складе горючего две банки с неизвестной жидкостью и передали их начальнику артснабжения полка капитану арттехслужбы Заливакину. Несмотря на то, что на этикетках банок был изображен предупредительный знак — череп с костями, указывающий на то, что в банках содержится отравляющая жидкость, — капитан Заливакин не принял никаких мер к тому, чтобы уничтожить эту отраву или, в крайнем случае, если предполагалось использовать ее для технических целей, то хранить в надлежащем месте и под строгим контролем.

6 ноября старший сержант Ежов решил употребить ее в качестве спиртного напитка. Вместе с красноармейцем Рожковым они выпили по кружке жидкости и вскоре почувствовали себя плохо, о чем было доложено капитану Заливакину. Однако последний не поинтересовался состоянием отравившихся и не обеспечил оказания им необходимой помощи, в результате чего через 10 часов они умерли.

После этого случая злополучная техническая жидкость, как было установлено — денатурат, опять не была ни уничтожена, ни спрятана под запор. На следующий день остаток содержимого той же банки был распит командиром транспортной роты лейтенантом Степановым с подчиненными ему сержантами Сидоровым, Кочкиным и Михайловым, и все они через несколько часов умерли.

Таким образом, гибель людей произошла исключительно в результате преступной небрежности капитана Заливакина и невыполнения им прямых указаний Военного Совета фронта о предупреждении случаев отравления трофейными спиртными напитками и различными техническими жидкостями.

Приказом командующего за халатность по службе и непринятие мер к должному хранению отравляющей жидкости, вследствие чего произошло смертельное отравление пяти военнослужащих, начальник артснабжения… артполка капитан Заливакин отстранен от занимаемой должности, разжалован в рядовые и решением Военного трибунала направлен в штрафной батальон сроком на шесть месяцев.

Начальник штаба

генерал-лейтенант Корженевич.

ИЗ ПРИКАЗАНИЯ ВОЙСКАМ 1-го ПРИБАЛТИЙСКОГО ФРОНТА

15.12.44 г.

Несмотря на приказ НКО № 0123-42 г. о запрете пользования любыми трофейными жидкостями и продуктами противника, приказ Военного Совета фронта по предупреждению отравления в войсках и ужесточению наказания виновных, допустивших их, за время летне-осенних наступательных операций кривая роста отравлений из-за употребления непроверенных трофейных жидкостей растет вверх, причем они носят массовый и тяжелый характер, нередко со смертельными исходами.

Командиры частей и подразделений безответственно относятся к предупреждению отравлений и сохранению жизни личного состава, а в ряде случаев сами становятся участниками, даже инициаторами, употребления трофейных спиртных напитков.

Так, 15 июля 1944 г. курсантами… отдельного учебного танкового полка была найдена трофейная бочка с этиленгликолем. Командир 3-й роты танкового батальона гв. ст. лейтенант Сорокин, отлив из бочки пол-литра, попробовал, оценил по вкусу найденную жидкость ликером и разрешил выдать ее курсантам. В ночь с 15 на 16-е были организованы групповые выпивки курсантов и офицеров во главе с дегустатором гв. ст. лейтенантом Сорокиным. Утром всем участникам стало плохо и они были срочно госпитализированы в МСБ.

Командиру танкового батальона обеспечения капитану Борту и его заместителю по политчасти майору Васькину было своевременно доложено о групповой пьянке, но они не только не приняли мер к пресечению пьянки, но сами в этот вечер напились.

В результате вопиющей недисциплинированности командиров произошло отравление 54 человек, из которых 21, в том числе Сорокин, несмотря на оказанную помощь, умерли, 10 — ослепли, остальные еще продолжают лечение.

15 сентября 1944 г. бойцы… отд. гвардейского тяжелого танкового полка нашли трофейный спирт неизвестного качества, о чем парторг полка майор Недоносков доложил командиру полка по политчасти майору Василенко. Однако Василенко не только не принял должных мер к изъятию трофейного спирта, а сам лично употреблял его и выпивал с подчиненными, в итоге 69 человек получили отравление, из них 26 скончались, в том числе и сам Василенко.

28 сентября с.г. в Янув-Подляски капитаны Чабунин и Орлов были приглашены местной жительницей-полячкой на квартиру. Она угостила их «бимбером». В тяжелой форме отравления метиловым спиртом оба капитана были доставлены в госпиталь. После оказания медицинской помощи они остались живы, но полностью потеряли зрение — ослепли.

18 ноября с.г. из медицинского склада, оставленного немцами, в расположение 2-й и 3-й батарей зенитно-артиллерийского полка по указанию командиров взводов лейтенантов Цыганова и Воротникова ст. сержантами Железновым и Филипповым были доставлены 3 ящика по 30 литров «МЕТАНОЛА»: каждому взводу по ящику, а третий был разобран военнослужащими других подразделений. 19 ноября командиры этих взводов раздали его личному составу по норме спирта — 100 гр. на человека. В результате 16 человек получили отравление, из них 7 человек умерли.

Командующий войсками фронта

ПРИКАЗАЛ:

1. Категорически запретить всему личному составу действующих армий и соединений фронта употребление в качестве напитков каких бы то ни было захваченных трофейных жидкостей. Под личную ответственность командиров и политработников еще раз изучить приказ НКО № 0123-42 г.

2. Предупредить командиров, что за допущение случаев отравлений виновные, независимо от занимаемой должности, будут привлекаться к судебной ответственности.

3. Начальнику Политуправления фронта и начальнику медицинской службы организовать широкую разъяснительную работу в войсках о недопустимости и опасности для жизни употребления трофейных жидкостей.

4. Военный трибунал приговорил Цыганова и Воротникова лишить воинского звания «лейтенант» и осудил каждого на десять лет лишения свободы в ИТЛ. Решение ВТ довести до сведения командиров рот включительно.

Начальник штаба

генерал-полковник Курасов.

ИЗ ПРИКАЗАНИЯ ВОЙСКАМ 2-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

24.12.44 г.

По имеющимся данным некоторые офицеры частей армии используют различные подручные методы и средства для очистки трофейных спиртных напитков, полагая, что это спасет их от отравлений.

Так, капитан отдельной штрафной роты Цинтин взял 20 литров метилового спирта, якобы для заправки автомашины. При помощи своего ординарца Никитина изготовил из него путем пережога сахара «ликер» и угощал им офицеров, а ординарец — красноармейцев.

Вследствие употребления такого «ликера» 10 чел. отравились, из них 6 со смертельным исходом, в т. ч. капитан Цинтин и его ординарец Никитин.

Командир взвода 2-й кабельно-шестовой роты 5-й гв. танковой армии лейтенант Савельев обнаружил ящик с древесным спиртом, из которого взял несколько бутылок, пропустил через респираторную коробку и вместе с подчиненными красноармейцами выпил этот, якобы очищенный, спирт. Наутро трое, в том числе Савельев, скончались, остальные пять красноармейцев после медицинского вмешательства остались живы.

Произведенным исследованием выпитого спирта установлено наличие в нем яда, на бутылках имелись этикетки на немецком языке с надписью: «Осторожно — яд».

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. При обнаружении трофейных спиртных напитков немедленно их изымать и подвергать исследованию.

2. Категорически запретить использование противогазов не по прямому назначению.

3. Командирам частей и соединений разъяснить всему личному составу, что респираторные коробки не являются фильтрующим средством для яда и никакая перегонка метилового спирта не защитит их от отравления и может привести к тяжелым последствиям, вплоть до смертельного исхода.

Приказание довести до командиров рот включительно.

Начальник штаба

генерал-лейтенант Боголюбов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Срочно!»

ШТ из ШТАБА 1 БФ.

Подана 11.02.45 г.

9 ч. 15 м.

Запретить в период проведения операций пить алкогольные напитки от командира роты и выше.

Считать пьянство руководящих офицеров в условиях наступления чрезвычайным происшествием и немедленно докладывать о нем по команде для принятия мер.

Лиц, виновных в срыве или плохом выполнении боевой задачи из-за пьянства, сурово наказывать и предавать суду Военного трибунала.

Начальник штаба

генерал-полковник Малинин.

ИЗ СПЕЦПРИКАЗАНИЯ НАЧАЛЬНИКА ГВСУ НКО СССР

18.02.45 г.

Всем армейским, корпусным, дивизионным и бригадным врачам.

В Восточной Пруссии во всех армиях и частях фронтов имели место случаи группового отравления трофейным спиртом и спиртоподобными жидкостями со смертельным исходом.

Установлено, что отравленный спирт был умышленно оставлен противником при отступлении.

Анализ трофейных жидкостей, которыми отравились военнослужащие на освобожденной территории, показал, что это либо чистый метиловый спирт (метанол, древесный спирт), либо — в смеси с этиловым алкоголем (спиртом) и другими примесями (хлороформ, эфир). Метиловый спирт широкого использовался противником для денатурации этилового спирта. Денатурированный спирт ни в коем случае не может быть использован как опьяняющая жидкость.

Для предотвращения отравления:

1. Все трофейные склады с пищевыми продуктами или напитками, аптеки, находящиеся на освобожденных территориях, проверить представителем санслужбы с целью выявления метилового спирта и других ядовитых жидкостей.

2. Все наличие таковых сдать трофейным органам, а при невозможности сдачи и организации охраны — УНИЧТОЖИТЬ.

3. Все трофейные жидкости и продукты разрешать к употреблению только после лабораторного исследования в лабораториях МСБ или СЭО.

4. Спиртовые жидкости с содержанием метилового алкоголя к употреблению на медицинские нужды категорически НЕ ДОПУСКАТЬ.

5. С медперсоналом проработать прилагаемые указания по лечению отравленных.

Генерал-полковник м/с Смирнов.

ИЗ ПРИКАЗА ВОЙСКАМ 4-Й ГВАРДЕЙСКОЙ АРМИИ

10.03.45 г.

В частях армии продолжаются случаи отравления военнослужащих трофейными жидкостями с тяжелыми, вплоть до смертельных, исходами.

Так, 3–4 марта с.г. в результате употребления неизвестной ядовитой жидкости, найденной во дворе одного из домов, оказавшейся впоследствии метиловым спиртом, отравилось 67 военнослужащих 122 гв. сп, в том числе 12 офицеров. Из числа получивших отравление 26 человек умерли в госпитале, из 30 находящихся на лечении многие потеряли зрение.

Главными и непосредственными виновниками этого беспримерно тяжкого и позорного для армии происшествия являются офицеры 122 гв. полка, которые приняли участие в коллективной пьянке, организованной командиром пульроты гв. лейтенантом Анисимовым по случаю своего дня рождения.

Командир 1-го батальона гв. капитан Курпеков и его заместитель по политчасти гв. капитан Пурич, зная о том, что в батальоне распивают какую-то жидкость, не приняли срочных мер к ее изъятию, не донесли об этом по команде, чем фактически затянули ликвидацию происшествия и его расследование, они только спросили военфельдшера Волошко: «Ну как, не подействовало?» Начальник санслужбы капитан м/с Скороходов проявил преступную халатность в исполнении своих прямых обязанностей.

8 марта военнослужащие взвода 3-го батальона АЗСП ст. лейтенанта Назарова захватили в г. Зарау две бочки спирта и доставили их в батальон. Вопреки здравому рассудку и неоднократным запрещениям, командир взвода организовал коллективное его распитие в честь праздника Женского Дня. Командир батальона капитан Говоров не прекратил массовое пьянство. Спирт оказался ядовитым (метиловым) и в результате его употребления отравилось 70 человек, из них 30 умерли.

Участие в распитии ядовитых жидкостей большой группы офицеров, в большинстве своем коммунистов, явилось результатом неудовлетворительной воинской дисциплины, крайне слабой политической работы и формального отношения к выполнению приказов Военных Советов фронта и армии. Весь личный состав войск армии, в особенности офицеры, неоднократно предупреждался о недопустимости употребления непроверенных медицинскими анализами жидкостей на территории, где агентура противника отравляет не только спиртные напитки, но и источники водоснабжения и продукты.

Однако, вместо того, чтобы на деле проявить величайшую бдительность, офицерский состав допускает вопиющую, преступную безответственность и недисциплинированность, фактически способствуя врагу: из-за отравлений бессмысленно погибли люди, по существу из строя выведена почти целиком стрелковая рота, а батальон оказался без руководящего командного состава.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За преступное попустительство, расхлябанность и потерю бдительности, повлекшие за собой групповое отравление людей и ничем не оправдываемую смерть, освободить от занимаемых должностей и предать суду Военного трибунала:

Командира 1-го батальона гв. капитана Курпекова, его заместителя по политчасти гв. капитана Пурича, нач. санслужбы капитана м/с Скороходова, военфельдшера батальона Волошко, ст. лейтенанта батальона АЗСП Назарова.

2. Зам командира батальона по строевой части гв. ст. лейтенанта Белозерова, командиров стрелковых рот гв. лейтенанта Добрынина и гв. лейтенанта Анинченко за неприятие должных мер арестовать на 15 суток каждого с удержанием 50 % из зарплаты.

3. За отсутствие должного воинского порядка и дисциплины командир 122 гв. сп подполковник Климов и его заместитель по политчасти гв. майор Данилов заслуживают самого сурового наказания, но, учитывая хорошую боевую работу, считаю возможным ограничиться объявление выговора.

4. Потребовать от каждого офицера сделать для себя необходимые выводы. Офицеры должны понять, что надо перестать болтать о бдительности, а проявлять ее на деле повседневно, сознавая высокую ответственность перед Советской Родиной, Партией и Правительством за вверенных им бойцов.

5. Настоящий приказ и приговор Военного трибунала довести до всего личного состава до командиров взводов включительно. Командирам полков и батальонов лично их зачитать на совещании офицерского состава под расписку.

Командующий войсками

Гвардии генерал-лейтенант Захватаев.

ИЗ ПРИГОВОРА ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

Во исполнение приказа командующего 4 ГА от 10 марта 1945 г. Военный трибунал армии рассмотрел дела военнослужащих и ПРИГОВОРИЛ:

1. Командира взвода 3-го батальона АЗСП ст. лейтенанта Назарова — к расстрелу.

2. Командира 122 гв. сп капитана Курпекова и командира батальона АЗСП капитана Говорова к 10 годам лишения свободы каждого с отсрочкой исполнения приговора до окончания войны, направив их в штрафной батальон сроком на 3 месяца.

3. Заместителя командира по политчасти 1-го батальона 122 гв. сп гв. капитана Пурича к 5 годам лишения свободы в исправительно- трудовых лагерях без поражения в правах, отсрочив исполнение приговора до окончания военных действий, направив осужденного Пурича на передовую линию фронта. Если осужденный Пурич в борьбе с врагами Родины проявит себя стойким и мужественным защитником Родины, то, по ходатайству командования части, он может определением ВТ быть вовсе освобожден от наказания, либо назначенная судом мера наказания может быть заменена более мягкой.

4. Военфельдшера Волошко и капитана м/с Скороходова направить на передовую линию фронта.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

ИЗ ПРИКАЗА ВОЙСКАМ 71 АРМИИ

18.03.45 г.

…Капитан Румянцев, являясь начальником ВТС 132 стр. полка и не имея никаких полномочий на трофеи, 15 марта привез в расположение части бидон неизвестной жидкости, впоследствии оказавшейся метиловым спиртом, и не принял никаких мер к охране этого бидона, оставив его на дворе у себя под окнами.

Узнав о том, что в полк поступило большое количество спирта, бойцы стали его растаскивать и употреблять в качестве спиртного напитка.

Командир взвода лейтенант Куприянов, видя как бойцы растаскивают его во флягах и котелках, не только не принял мер по предупреждению расхищения непроверенной жидкости и не доложил об этом вышестоящему начальству, но и сам похитил 3 литра и раздал бойцам своего взвода.

В результате коллективного распития метилового спирта в обоих подразделениях отравилось 17 человек, из них 8 со смертельным исходом.

Командующий ПРИКАЗАЛ:

1. За потерю бдительности командира взвода Куприянова снять с должности, лишить воинского звания «лейтенант». Учитывая многократное участие Куприянова в боях за Родину, наличие у него трех легких и одного тяжелого ранений и полученную в 1944 году Правительственную награду — орден Красной Звезды — разжаловать в рядовые и направить на передовую в штрафную часть сроком на 3 месяца.

2. Начальника ВТС полка Румянцева, за грубейшее нарушение своих обязанностей, приведшее к расхищению метилового спирта и вследствие этого отравлению военнослужащих, снять с должности, лишить воинского звания «капитан» и, согласно решения Военного трибунала, приговорить к 8 годам лишения свободы.

Приказ довести до всего офицерского состава под расписку, а сержантскому и рядовому составу зачитать перед строем.

Начальник штаба

генерал-майор Антошин

ИЗ ПРИКАЗА НАЧАЛЬНИКА ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ТРОФЕЙНОГО ВООРУЖЕНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ

24.03.45 г.

Моим приказом от 6 декабря 1944 г. отмечены массовые случаи отравления личного состава трофейных частей ядовитыми жидкостями и было предложено повести самую решительную борьбу с этими аморальными явлениями в трофейных частях.

Однако не всеми начальниками трофейных органов и командирами трофейных частей изжитию этого позорного явления уделено должное внимание. Бесконтрольность офицерского и командного состава трофейных войск привела к тому, что случаи отравлений ядовитыми жидкостями продолжаются.

22 марта с.г. в г. Тильзит работала группа по демонтажу оборудования авиационного завода. Перед началом работ начальник Трофейного Управления армии полковник Басин на совещании сообщил, что на заводе находятся большие емкости технического спирта и предупредил, что он не пригоден для употребления. В этот же день старший демонтажной группы Наркомата стройматериалов инженер-майор Гольдин, прибывший в служебную командировку в Трофейное управление, нашел на заводе бутыль с неизвестной жидкостью, вечером пригласил к себе в гости врачей из спецгоспиталя — капитана м/с Хайкина и лейтенанта Ювачева, — которые якобы произвели анализ этой жидкости, дав заключение, что она пригодна для употребления. В коллективном распитии приняли участие 9 военнослужащих, среди которых уполномоченный военного коменданта капитан Савин, лейтенант Осипов, приглашенный поиграть на гитаре, и сержант Борисова, которая подавала закуски. Через 3 часа участники вечеринки почувствовали себя плохо и немедленно были направлены в госпиталь. Несмотря на принятые меры, никому из них не удалось сохранить жизнь.

Начальник ГСМ 4-го отдельного армейского батальона старший техник-лаборант Гулько самовольно взял бочку с неизвестной жидкостью, оказавшейся древесным спиртом. Часть этой жидкости была похищена его шофером рядовым Никушиным, который угостил 12 бойцов. В результате 6 бойцов умерли, остальные помещены в госпиталь на лечение.

В целях дальнейшей борьбы с этими позорными явлениями и абсолютного их исключения в будущем

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Начальникам Трофейных управлений фронтов, трофейных отделов армий, командирам и начальникам трофейных частей и учреждений, помощникам военных комендантов по хозяйственным вопросам принять самые решительные меры по изжитию этих аморальных явлений среди личного состава частей и учреждений.

2. Мои приказы от 6 декабря 1944 г. и от 24 марта 1945 г. изучить, обеспечить проведение их в жизнь и объявить всему личному составу частей и учреждений Трофейной службы, инженерно-техническим работникам и рабочим, прибывшим на демонтаж предприятий от гражданских наркоматов.

3. Командирам частей и подразделений производить тщательный инструктаж каждой группе бойцов, отправляемой для выполнения заданий по захвату и сбору трофеев.

4. Злостных нарушителей в незаконном использовании трофейных спиртов, вин и напитков и их прямых начальников привлекать к суровой ответственности.

Генерал-майор и/с Вахитов.

ИЗ ПРИКАЗАНИЯ ВОЙСКАМ 46 АРМИИ

22.04.45 г.

Несмотря на категорическое требование приказа Заместителя Народного Комиссара Обороны СССР генерала армии Булганина № 20936-III и неоднократных приказов Военных Советов фронтов и армии о запрещении употребления трофейных спиртных напитков, командиры и политработники частей и подразделений, игнорируя указанные приказы, притупили бдительность и допустили организованное распитие личным составом, в том числе и офицерами, неисследованной трофейной жидкости, что привело к позорному и тяжелому факту массового отравления метиловым алкоголем.

Так, 17 апреля 1945 г. красноармеец артдивизиона Константинов по предложению старшины батареи Шопорова привез в расположение батареи флягу с 60 литрами неизвестного спирта, обнаруженного им на станции Шлейнбах.

Привезенный спирт был доставлен командиру батареи капитану Монахову, который, в свою очередь, направил флягу фельдшеру дивизиона лейтенанту медслужбы Звягинцеву для установления пригодности спирта к употреблению. Фельдшер Звягинцев, не направив спирт для лабораторного исследования, возвратил его Монахову без какого-либо определенного ответа.

Монахов доложил об обнаружении спирта нач. штаба дивизиона капитану Ткачеву, который принял решение послать подчиненных за спиртом.

В течение 17–18 апреля 1945 г. с ведома командира дивизиона майора Саливанова, его заместителя по политчасти майора Трелиса спирт распивался личным составом, в том числе Саливановым и Трелисом, угощавшими указанным спиртом прибывших на НП дивизиона штабных офицеров.

В результате преступной беспечности 67 военнослужащих арт- бригады получили отравление и 12 из них умерли. В тяжелом состоянии на излечении находится большая группа военнослужащих и среди них майоры Саливанов и Трелис.

Показательно, что в частях и до этого было зарегистрировано несколько случаев отравления метиловым алкоголем.

Более того, даже после происшедшего массового отравления в населенном пункте, где дислоцируется управление дивизии, многие военнослужащие дивизии пьянствуют, отбирают у местных жителей спиртные напитки и употребляют их без соответствующего исследования.

Только личной распущенностью и разболтанностью офицеров, отсутствием элементарной политико-разъяснительной работы, панибратством с подчиненными, низким уровнем воинской дисциплины, преступным отношением к воинскому долгу можно объяснить этот позорный факт.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За невыполнение приказа Зам. Наркома Обороны СССР № 20936-III, моих приказов по предупреждению случаев отравления трофейными жидкостями, за потерю бдительности и личную распущенность, разложение дисциплины во вверенных им подразделениях начальника штаба 1-го артдивизиона 5 гв. артдивизии капитана Ткачева, военфельдшера той же части лейтенанта медслужбы Звягинцева и командира батареи капитана Монахова отстранить от занимаемых должностей и дела на них передать в Военный трибунал. Приговор Военного трибунала объявить всему личному составу.

2. Всем командирам соединений, частей, подразделений и их заместителям по политчасти положить конец случаям отравления личного состава трофейными спиртными напитками и другой ядовитой жидкостью.

3. Еще раз предупредить командиров всех степеней, что за случаи отравления в их войсках спиртными напитками буду немедленно привлекать к самой строжайшей ответственности.

4. Настоящий приказ объявить всему офицерскому составу, а по- литаппарату развернуть массово-разъяснительную работу среди всего сержантского и рядового состава.

Начальник штаба

генерал-майор Бирман.

ИЗ ПРИГОВОРА ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

Военный трибунал 46 армии во исполнение приказа командующего 24 апреля 1945 года в открытом судебном заседании рассмотрел дела по обвинению:

Начальника штаба 1-го дивизиона… артдивизии капитана Ткачева Якова Евдокимовича, 1912 г. рожд., урож. Саратовской обл., Ознинского р-на, с. Маслоорешино, русского, с низшим образованием, женатого, члена ВКП(б), служащего, несудимого, в Красной Армии с 1936 г.

Командира батареи капитана Монахова Константина Николаевича, 1913 г. рожд., урож. Владимирской обл., дер. Мимеево, русского, с низшим образованием, женатого, члена ВКП(б), несудимого, в Красной Армии с 1935 г.

Фельдшера лейтенанта медицинской службы Звягинцева Василия Ильича, 1920 г. рожд., урож. Северо-Казахстанской обл., Пришимского р-на, с. Королевка, русского, со средним образованием, холостого, члена ВКП(б), несудимого, в Красной Армии с 1940 г.

УСТАНОВИЛ

Виновность Ткачева, Монахова, Звягинцева в преступлении — отравлении 67 человек древесным спиртом, из коих 12 человек умерли, — предусмотренном ст. 193-17, п. «а» УК РСФСР и руководствуясь ст. 319 и ст. 320 УПК.

ПРИГОВОРИЛ

Ткачева Якова Евдокимовича, Монахова Костантина Николаевича и Звягинцева Василия Ильича лишить свободы с отбыванием срока в исправительно-трудовых лагерях: Ткачева и Монахова сроком на десять лет каждого, Звягинцева — на пять лет без поражения в правах.

Лишить воинского звания «капитан» Ткачева и Монахова и «лейтенант» Звягинцева.

ДОНЕСЕНИЕ ВОЕННОГО ПРОКУРОРА 136 СК

25.04.45 г.

Доношу о чрезвычайном происшествии — групповом отравлении метиловым спиртом военнослужащих артполка.

Проведенным расследованием установлено, что 24 апреля с.г. красноармеец 3-го артиллерийского дивизиона Михайличенко (командир дивизиона майор Мыльников, зам. командира дивизиона по политчасти капитан Рыбников) на аэродроме обнаружил бочки со спиртом и рассказал это другим красноармейцам, которые налили каждый себе спирт во фляги, а впоследствии распили его.

Узнав об обнаруженных бочках со спиртом, парторг дивизиона ст. лейтенант м/с Ткаченко проверил и установил, что бочки были наполнены древесным метиловым спиртом.

По приказанию Ткаченко спирт из бочек был выпущен на землю, однако в результате уже выпитого метилового спирта первые признаки отравления были замечены 24 апреля у двух красноармейцев, а 25 апреля — и у всех остальных бойцов, принимавших участие в выпивке.

Всего получили отравление 23 человека, из них офицеров — 2 чел., сержантов — 3 чел., рядовых — 18 чел., по партийности: членов ВКП(б) — 9 чел., кандидатов ВКП(б) — 2 чел., б/п — 12 чел. Все военнослужащие, получившие отравление, эвакуированы в МСБ.

В беседе с получившими отравление красноармейцем Михайличенко, мл. лейтенантом Яковлевым и мл. лейтенантом Наумовым они заявили: «Сколько раз нас предупреждали, чтобы не употреблять трофейных продуктов и вина. Но мы не сделали этих выводов для себя, не послушались. Мы отравились потому, что потеряли бдительность».

В связи с фактами отравления была произведена проверка личных вещей и вещевых мешков у всего личного состава. Обнаружено много запрятанных фляг со спиртом. Отобранный спирт уничтожен.

Для предотвращения повторения подобных фактов мною даны указания всем заместителям командиров частей и спецподразделений по политчасти о проведении бесед по теме: «Раненый зверь прибегает к коварным методам, чтобы ослабить нашу мощь. Будь бдителен!»

Весь личный состав предупрежден не употреблять трофейные продукты, которые не исследованы. В низовых партийных организациях проведены партийные собрания по вопросу ответственности коммунистов за воспитание и поведение личного состава.

Резолюция командира 136-го стрелкового корпуса генерал- лейтенанта Лыкова:

«Командира дивизиона майора Мыльникова за грубейшее нарушение дисциплины, выразившееся в невыполнении приказа, от должности отстранить и назначить в другой полк на должность командира взвода».

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО ИНТЕНДАНТСКОГО УПРАВЛЕНИЯ 1-го БФ

06.05.45 г.

В период наступательных операций войсками фронта захвачено большое количество разнообразного трофейного продовольствия и напитков, которые не проверяются своевременно лабораторным путем.

В результате непринятия предупредительных мер, неумения распознать технические жидкости и спирт и отличить их от пищевых напитков, а также недостаточной охраны подозрительных на отравление продуктов имели место случаи одиночных и массовых отравлений среди личного состава почти во всех войсковых частях и соединениях.

В 3-й Ударной армии в результате употребления метилового (древесного) спирта отравились 250 человек, из них 65 со смертельным исходом.

В 49-й армии отравились от употребления спиртообразных жидкостей 119 человек, из них 100 умерли.

В 46-й амии отравились трофейной жидкостью 67 военнослужащих, из них 26 умерли. Организаторами явились сами офицеры.

После освобождения гор. Резекне группа бойцов, сержантов и офицеров 8 гв. сд обнаружили в аптеке спирт, не исследовав его, начали распивать, в результате получили отравление 110 человек, из которых 34 умерли и часть находится в тяжелом состоянии. Впоследствии выяснилось, что это был метиловый (древесный) спирт.

В 31-м ГВАД произошло массовое отравление трофейным метиловым спиртом, в результате чего отравились 70 человек, из них 16 человек умерли и 4 потеряли зрение. Произведенным расследованием установлено, что старшины 5-й батареи Перерва и 6-й батареи Куприянов доставили в расположение дивизиона 3 железные бочки (около 300 литров) с неисследованной жидкостью под видом спирта. С ведома военфельдшера ст. лейтенанта м/с Блинкова эту жидкость выдали в батареи и организовали пьянку. В тот же вечер о наличии в дивизионе неисследованной жидкости было доложено командиру дивизиона гв. майору Чистякову и его заместителю гв. майору Черносвитову, последние никакого значения этому вопросу не придали и мер к изъятию никаких не приняли.

Для предотвращения отравления:

1. Все трофейные склады с пищевыми продуктами или напитками и аптеки проверить представителям санслужбы с целью выявления метилового спирта и других ядовитых жидкостей.

2. Обеспечить их строгую охрану, все наличие таковых сдать трофейным органам, а при невозможности сдачи и организации охраны — УНИЧТОЖИТЬ.

3. Провести во всех ротах политинформации о фактах отравлений и их исходах.

4. В красноармейских газетах поместить санитарные памятки и издать листовки с объяснением, почему нельзя пить неизвестную жидкость.

5. Политработников тех частей и подразделений, где имело место отравление, сурово наказать как лиц, безответственно относящихся к воспитанию подчиненных им людей.

6. Обеспечить неукоснительное выполнение приказов: Зам. Наркома Обороны, Военного Совета фронта и армии.

Генерал-майор и/с Жижин.

 

11. По дороге на Берлин

Страшись, Германия, в Берлин идет Россия!
Лозунг

За время зимнего наступления части и соединения 136-го стрелкового корпуса в составе 71-й армии прошли от польского города Пулава до немецкого города Цилихау — 400 километров на Запад. Заняв исходное положение на восточном берегу реки Одер, 425-я стрелковая дивизия форсировала реку Одер южнее Цилихау и захватила плацдарм на ее западном берегу. Немцы оказали упорное сопротивление, днем и ночью беспрерывно контратаковали превосходящими силами пехоты при поддержке танков и самоходных орудий.

…Город Цилихау горит третьи сутки.

Успешно отразив восемнадцать контратак немцев и нанеся им значительные потери, части дивизии расширили плацдарм на три- четыре километра, прорвали долговременную и глубокоэшелонированную оборону немцев на западном берегу Вест-Одера в пяти километрах южнее Штеттина, перешли в решительное наступление и продвинулись в центр Германии. После боев в Померании и особенно при прорыве вражеской обороны и форсировании реки Одер дивизия понесла существенные потери.

Развивая наступление в западном направлении, дивизия совершила стосемидесятикилометровый комбинированный марш, освободила десятки городов и населенных пунктов. За бои в Померании и за прорыв вражеской обороны, форсирование реки Одер и захват заодерского плацдарма дивизии дважды была объявлена благодарность в приказах Верховного Главнокомандующего.

В армейском боевом листке отмечено успешное действие разведчиков дивизии.

«ГЕРОИ РЕШАЮЩЕГО ШТУРМА.

Подразделения 138-го стрелкового полка вели уличные бои на северной окраине Ленина, очищали кварталы, дрались за каждый дом, превращенный немцами в опорные огневые пункты, но прорвать оборону противника в этом районе не удавалось. Противник оказывал упорное сопротивление пулеметным, минометным огнем и фаустпатронами из стоявшего на перекрестке улиц углового дома. Штурмовые группы в течение ночи четыре раза пытались подавить сопротивление немцев. Из допроса пленных и местного населения было известно, что в доме сосредоточено до батальона гитлеровцев.

Разведчики получили задачу ворваться в дом, ликвидировать огневые точки и захватить пленных.

Бойцы под руководством своего командира ст. лейтенанта Федотова совершили смелую, но тщательно продуманную вылазку. Подготовка проводилась в течение двухчасового наблюдения за объектом. Было установлено, что гражданское население, оставшееся за нашими боевыми порядками, с белыми флагами просачивалось через разрушенные дома и завалы к угловому дому и доставляло засевшим немцам боеприпасы и продукты.

Командир роты решил воспользоваться их хитростями и действовать в дневное время. Группа в составе 5 человек, вооруженная автоматами, ножами и гранатами по 3 штуки на каждого, переодевшись в гражданскую одежду, скрытно вплотную подошла к дому. Сняв стоявшего у двери часового и без шума проникнув в дом, ворвались на 2-й этаж. Применив дымовые шашки и гранаты для ослепления, за несколько минут разведчики уничтожили 4 пулеметные и минометные огневые точки, 2 точки панцирь-фауст с прислугой, 25 немцев, двух взяли в плен. Особенно отличился разведчик Лисенков, который в последнюю минуту не дал фрицу, метнув в него нож, выпустить фаустпатрон по нашим.

Товарищи офицеры, сержанты и бойцы!

Атакуйте врага дерзко и умело, смело деритесь, как разведчики роты ст. лейтенанта Федотова!

Громите немцев нещадно, насмерть! Смерть немецким оккупантам!

Множьте боевую славу своих подразделений и частей!

Вперед на штурм фашистского логова!»

Неделя кровопролитных боев завершилась прорывом четвертой полосы укреплений, и части 425-й стрелковой дивизии вышли на кольцевую автостраду к Берлину и его предместьям и вели бои за города Шведт, Темплин, Грайфенберг, Фюрстенберг.

Коренного населения в занимаемых городах и районах практически не было, а в прилегающих к реке Одер населенных пунктах исчислялось единицами. В селах, где 40–50 дворов, оставалось только 5-10 женщин, старух или многодетных. Немецкая администрация эвакуировала население на запад в глубь Германии в принудительном порядке, распространяя слухи, что Красная Армия поголовно уничтожит все население, в том числе детей и стариков, и применяя жестокие репрессии — повешение, расстрелы в отношении лиц, не желавших эвакуироваться. В результате недобитые немецкие солдаты, переодевшись в гражданскую одежду, вместе с коренным населением стремились уйти на запад, чтобы сдаться англо-американским войскам.

Начиная с Аргемюнде, стали встречаться беженцы из Пруссии, Померании и районов, занятых Красной Армией. Все они страшно боятся, что русские всех немцев будут резать, вешать и истязать.

…25 апреля 1945 года начался штурм Берлина, и на многих участках фронта немцы начали сдаваться в плен.

ДОНЕСЕНИЕ

Военному Прокурору 1-го БФ.

Доношу, что указания Военного Совета фронта о соблюдении правильного поведения военнослужащих с представителями не союзных с нами государств, пользующихся на территории Германии правом экстерриториальности, приняты к неуклонному исполнению.

Личный состав с этим положением ознакомлен полностью.

В дер. Глевен проживала семья, имеющая подданство Швейцарского государства. С первого дня прибытия штаба… дивизии личному составу разъяснено об осторожном отношении к этой семье и она была взята на особый надзор.

В районе дислокации… дивизии в 10 км от гор. Ной-Руппин, случайно в лесу на даче были выявлены проживающие дипломатические представители Японии. По договоренности с командиром 37-го гв. сп к ним приставлена охрана с целью недопущения каких- либо недоразумений. Представители Японии никаких претензий к военнослужащим Красной Армии не заявили.

Прошу Ваших дальнейших указаний.

Военный Прокурор 61 армии

майор юстиции Кащеев.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 132 СД

Начальнику политотдела 71 армии.

Доношу, что 27 апреля в 21.00 в населенном пункте Гросс- Глиннике, что севернее Потсдама, наступающими подразделениями 125-го стр. полка в подвале среди гражданских немцев обнаружен японец.

Он отрекомендовался корреспондентом японской газеты «Домей Цусин» и предъявил документы — японский паспорт

№ 018470 от 25.8.42 г., визированный в Германии, Болгарии, Румынии, Швеции, Польше и т. д., и документ на русском языке от (даты нет) февраля 1945 г., подписанный зам. японского генконсула в Берлине г-ном Сато. В документах значится, что предъявитель их — господин Масами Кунимора, корреспондент токийской газеты «Домей Цусин», 36 лет. В документе на русском языке генконсул Японии в Берлине просит оказать содействие Масами Куниморе. Причем г-н Кунимора объяснил, что этот документ датирован февралем потому, что еще в зимнее наступление Красной Армии выдан ему и другим корреспондентам Японии «на всякий случай» и тайно от германских властей. По-видимому, японским консульством имелось в виду, что Красная Армия могла занять Берлин еще зимой. Кунимора сын японского банкира, в Германии в качестве корреспондента вот уже 3 года. Кунимора заявил также, что посольство Японии выехало в Баварию и что еще пять японских корреспондентов находятся в городе Науене (занят нашими войсками).

Г-н Кунимора сообщил, что якобы фон Риббентроп по поручению Гитлера выезжал на днях к Эйзенхауэру для договоренности о прекращении военных действий между американскими и германскими войсками.

Кунимора также сообщил, что он был на приеме у Геббельса, причем заявил, что Геббельс все время о России говорил, что ее народы надо считать азиатами и, когда Кунимора ему заявил, что японцы тоже азиаты, последний сказал, что нет, немцы не считают японцев азиатами.

Одновременно он заявил, что когда Геббельс и доктор Фриче (радиокомментатор) рассказали корреспондентам о якобы расправе большевиков с польскими офицерами в Катыньском лесу, Кунимора лично этому не поверил и послал правдивую корреспонденцию через Швецию.

Поведение г-на Куниморы — доброжелательное, даже был рад, что красноармейцы вытащили его из подвала и изолировали от немцев.

В сопровождении командира разведроты полка старшего лейтенанта Егорова и старшего сержанта Борисова г-н Кунимора направлен в отдел контрразведки.

Полковник Колунов.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из ПО 71А.

Подана 29.04.45 г.

18 ч. 00 м.

Командирам соединений и частей корпуса Военным комендантам.

Военный Совет армии располагает сведениями, что в большинстве освобождаемых нашими частями населенных пунктов никакой администрации нет. Командирами дивизий и соединений на участке их действий не выделены военные коменданты.

При занятии населенных пунктов на территории Германии отмечено немало случаев, когда оставшиеся немецкие семьи на своих домах вывешивают красные флаги, пытаясь таким образом маскировать себя и заискивать перед нами. Как правило, так поступают высокопоставленные богатые немцы, тесно связанные с гитлеровским режимом, которые при нем возвысились и процветали, а теперь пытаются внешне отмежеваться и тем самым ввести нас в заблуждение.

Политуправление фронта разъясняет, что красные флаги, как символ нашей Родины, должны вывешиваться только в местах расположения наших войск и воинских учреждений.

Приказом командующего армией красные флаги с домов, где живут немцы, немедленно снять и впредь категорически не допускать их вывешивания.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из УТ 71А.

Подана 02.05.45 г.

11 ч. 26 м.

Зам. командиров корпусов, дивизий, соединений по тылу.

Быстрое успешное продвижение наших войск оставляет за собой на территории Германии большое количество трупов вражеских солдат и офицеров, а также животных. Разлагающиеся трупы заражают почву, воду и воздух, что может привести к распространению инфекционных заболеваний в войсках.

Во избежание эпидемий необходимо срочно организовать очистку грунтовых дорог от трупов.

Усилить работу трофейных команд по уборке и захоронению трупов, к очистке территории от немецких трупов широко привлекать местное население. Трупы вражеских солдат и офицеров зарывать в общих ямах глубиной 1,5 метра и засыпать хлорной известью.

Захоронение трупов животных производить на скотомогильниках вдали от дорог и населенных пунктов и засыпать хлорной известью.

* * *

Наш «форд» катит по немецкому шоссе.

Умопомрачительная гладкость асфальта. Две половины, каждая шириной в девять метров, посередине двухметровая посадка. Могут двигаться в обоих направлениях одновременно шесть потоков.

…Пехота на машинах и в пешем строю, пушки на механической тяге, танки-амфибии — все лязгало, громыхало, истошно сигналило…

На автострадах всюду русские надписи с точным указанием километража и маршрута, а также правила движения: «Водитель, не передавай руля в другие руки!» и указатели: «Бензозаправка — 800 метров».

На некотором расстоянии друг от друга щиты с плакатами, на которых цитата из речи товарища Сталина: «Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, государство германское — остаются»; лозунги: «Помни, что ты носишь форму самой могущественной армии в мире. Строго охраняй ее честь!», «Болтун — находка для врага!»

…Мелкой рысью трясутся пароконные фурманки, и, отчаянно сигналя, спешат два бронетранспортера.

Обгоняем обоз. От него отделяются двое верховых. Кони, дородные битюги, вытянув морды, неуклюжим галопом устремляются за машиной. Глаза кавалеристов сверкают радостным озорством.

— Эй, солдат! Коней пожалей — они тебе в России пригодятся!

…Прогрохотало несколько крестьянских фур, до верха забитых скарбом.

Дороги заполнены не столько автомобилями, сколько пешеходами. Без конца тянутся беженцы. Немцы бредут по дорогам — идут на север из Чехии, на восток с Эльбы, на запад из Восточной Пруссии, на юг из Штеттина… — из всех концов Германии во все ее концы. Они тащат на себе, везут на чем попало свое имущество. Тут и детские коляски, заполненные чемоданами и картофелем, тут вдруг и шикарная черная карета с детьми и стариками, тут и простые строительные тачки, нагруженные до отказа…

Люди, согнувшиеся под тяжестью тюков, матери с детьми на плечах…

…Старуха-немка тащит кошку в клетке для попугая.

Женщины — старые и молодые — в шляпках, в платках тюрбаном и просто навесом, как у наших баб, в нарядных пальто с меховыми воротниками и в трепаной, непонятного покроя одежде. Многие женщины идут в темных очках, чтобы не щуриться от яркого майского солнца и тем предохранить лицо от морщин…

Мужчины, сняв пиджаки и надвинув на глаза шляпы от солнца, толкают пароконные фурманки, спаренные велосипеды, на которых утвержден стол вверх тормашками, служащий грузовой платформой, ручные тележки с грудами всякого барахла.

…Высокий пожилой немец с траурной повязкой на рукаве, в широкополой соломенной шляпе, золотых очках, благообразный.

…Множество инвалидов и калек. Безногие, сидящие на трехколесных креслах и двигающие ручные рычаги, хромые, к рукам которых костыли привязаны широкими ремнями, обезображенные, слепые, безрукие…

Не развалины городов, даже не разбитая военная техника, валяющаяся на полях, не брошенные вдоль обочин дорог орудия и обгоревшие танки с черными мрачными крестами, а именно эти бредущие по дорогам люди с мешками и детьми говорят о том, что война близится к концу и мы в самом центре Германии.

…2 мая в 6 ч. 30 мин. на участке 47-й гв. стр. дивизии сдался в плен начальник штаба обороны Берлина генерал артиллерии Вейдлинг. Он обратился к немецким войскам по радио: «30 апреля фюрер покончил с собой и, таким образом, оставил нас, присягавших ему на верность, одних. По приказу фюрера мы, германские войска, должны были еще драться за Берлин, несмотря на то, что иссякли боевые запасы и несмотря на общую обстановку, которые делают бессмысленным наше дальнейшее сопротивление» и отдал приказ на прекращение боевых действий. К 15 часам 134 тысячи человек, остатки берлинского гарнизона, сдались в плен, но враг еще не был добит окончательно, и во многих районах города немцы мелкими группами оказывали сопротивление.

…Берлин в развалинах, всюду руины, битое стекло, обвалившийся кирпич, завалы, сильный запах гари и пыли. Унтер-ден-Линден… обгоревшие липы и каштаны. Дома с вылетевшими стеклами, оконные проемы черны, в немногих оставшихся переплетах отсвечивает пламя. От здания электростанции осталась лишь кирпичная коробка с хвостами копоти над пустыми окнами.

Сумрачный день… Среди нагромождения камней от разбомбленного огромного дома лежит вырванная с корнем большая яблоня, под весенним ветром ее пышная крона тихо шелестит и вздрагивает. Все вокруг освещено красно-оранжевым заревом. Из-за дыма пожарищ и мелкого накрапывающего дождика солнца не видно, хотя на улицах не по-весеннему тепло.

Везде — на домах и в проемах окон — белые флаги, простыни и даже наволочки. На сохранившихся окнах аккуратные шторы из плотной черной бумаги — «гардины затемнения». На остовах разрушенных и некоторых уцелевших зданиях, на сохранившихся окнах огромными буквами распластались крикливые фашистские лозунги и надписи:

«Deutchland, Deutchland über alles!» — «Германия, Германия превыше всего!»

«Durch Opfer zu dem Sieg!» — «Через жертвы к победе!»

«Vorwärts, Vorwärts, durch Gräber!» — «Вперед, вперед через могилы!»

Казенный символ веры фашистского солдата: «Glauben, kämpfen, gehorchen!» — «Верить, сражаться и повиноваться!»

И самые свежие:

«Berlin bleibt deutsch!» — «Берлин останется немецким!»

«Sieg oder Sibirien!» — «Победа или Сибирь!»

«Wir werden niemals kapitulieren!» — «Мы никогда не капитулируем!»

«Gott! Strafl England!» — «Боже! Покарай Англию!»

Около одного из них мы останавливаемся. Кто-то в лозунг «Никогда русские не будут в Берлине!» внес поправку, зачеркнув слова «никогда» и «не будут», и лозунг справедливо возвестил: «Русские в Берлине!»

Из поврежденного артиллерией и авиацией здания редакции и типографии главной фашистской газеты «Фелькишер беобахтер» («Народный наблюдатель») ветром разносит газетные листы от 20 апреля, заполненные многочисленными похоронными объявлениями об офицерах и солдатах, погибших на Восточном фронте. На первой странице под заголовком «Наши чернила — кровь!» последний призыв к немцам кровью русских написать историю победы под Берлином.

…На бомбоубежищах три крупные желтые латинские буквы — LSR (luftschutzram — бомбоубежище).

У входа в метро — мертвые эсэсовцы. На раскрошенном кирпиче и щебне валяется записная книжка, на раскрытой страничке слова песни штурмовых отрядов:

Бей, барабан, бей, барабан! В поход мы пошли на Россию. Пусть большевистский красный стан Узнает нас и нашу силу. Шиповник алый расцветет, Где провезем мы пулемет!

Заканчивается книжка последней записью 1 мая 1945 года: «Эти дни я живу в глубоком мрачном подвале. В моей жизни сплошная ночь. Свинцовое бесчувственное небо, в котором нет больше света, нет солнца и нет чудес. Мы лежим здесь, забытые Богом и покинутые Фюрером. Безжалостная пустота грызет наши сердца, ночь и мрак давят со всех сторон. Раньше мы пели, а теперь мы онемели. У нас нет песен и нет жизни».

Невдалеке — другая книжечка: красная, с гербом гитлеровской империи на обложке. Билет нацистской партии. Он начинается с предисловия Гитлера, затем напечатана так называемая «доска почета» с именами гитлеровцев, убитых во время путча 9 ноября 1923 года. На восьмой странице сверху: «Митглидсбух № 2828590. Ганс Мюллер, 1909 г. рождения». Личная подпись Гитлера и казначея Шварца. Фотокарточка молодого улыбающегося немца. Несколько страниц заклеены марками об уплате членских взносов — последняя марка за апрель 1945 года.

На чердаках, в сараях и подвалах наспех спрятаны, а то и закопаны в землю или просто брошены в мусор и щебень немецкие мундиры и шинели, среди них была и генеральская. Бойцы рассматривают ее, переворачивают, вороша палкой, брезгуя прикоснуться к ней руками.

— Немец линяет, — сказал один из бойцов, ткнув в шинель палкой. — Как змея линяет.

А у самоходного орудия механик-водитель наводит блеск на свои сапоги, пользуясь фашистским флагом, сорванным с немецкой комендатуры, как бархоткой.

Водопровод и канализация выведены из строя. Отопление и освещение — коптилки, керосинки, железные «буржуйки». Санузлы, кухни, коридоры, а нередко и комнаты завалены нечистотами. Кругом смрад, грязь, антисанитария.

Входим в один из уцелевших домов. Все тихо, мертво. Стучим, просим открыть. Слышно, что в коридоре шепчутся, глухо и взволнованно переговариваются. Наконец дверь открывается. Сбившиеся в тесную группу женщины без возраста испуганно, низко и угодливо кланяются.

Немецкие женщины нас боятся, им говорили, что советские солдаты, особенно азиаты, будут их насиловать и убивать. Страх и ненависть на их лицах. Но иногда кажется, что им нравится быть побежденными, — настолько предупредительно их поведение, так умильны их улыбки и сладки слова.

В эти дни в ходу рассказы о том, как наш солдат зашел в немецкую квартиру, попросил напиться, а немка, едва его завидев, легла на диван и сняла трико.

Одна из женщин показывает документ, подобного которому, казалось, не могла бы изобрести самая извращенная фантазия самого изощренного садиста.

На казенного образца конверте адрес: «Наследникам Густава Блейера: Фрау Блейер».

На первой странице:

Слева: «Судебная касса Маобит». Справа: «Касса открыта от 9 до 13 ч. 26.9.44».

Текст: «Предлагается в течение недели оплатить нижеуказанные издержки в размере 838 рейхсмарок 44 рейхспфеннигов».

Далее следует указание на штраф за неуплату.

На обороте: «Счет за расходы по судебному делу Густава Блейера, осужденного за подрыв военной мощи».

Бухгалтерские графы:

«Выполнение смертной казни 300.

Транспортные расходы 5.70.

Почтовые расходы 0.12.

Стоимость содержания в тюрьме за 334 дня по 1.50 532.50.

Порто 0.12.

Всего: 838.44».

Пожилой немец, появившийся из глубины темного коридора, смертельно испугался, увидев русских, упал на колени, хватая за ноги солдат, рыдая, умолял, чтобы его пощадили. Он хватает руку ближе других стоящего офицера, хочет ее поцеловать, но рука вовремя отдернута… Старик вытаскивает из бумажника и показывает справку полиции о том, что он, Бойер, как политически неблагонадежный, лишен права служить в вооруженных силах Германии — такие бумаги показывают многие берлинцы, как будто они были у них заготовлены…

…Народ голодал. Дети, старики, женщины освобождаемых районов Берлина огромными толпами набрасывались на продуктовые магазины и ларьки. Убитые лошади растаскивались на куски за считанные минуты. Голодные дети буквально лезли в танки, под огонь пулеметов и орудий, лишь бы добраться до наших кухонь, или к бойцам, чтобы получить кусок хлеба, ложку супа или каши.

Немки посылали к нам своих детей за хлебом, а сами стояли в стороне и ждали. Дети клянчат: «Брот!..» Солдаты кормят из своих котелков немецких детей.

…Немцы учатся русскому языку. «Кусотшек клеба» они говорили еще в разгар уличных боев… Вполне прилично одетые мужчины ходят по улицам с трубкой и с протянутой рукой обращаются к офицерам — «закурить».

На каждом шагу льстивая угодливость, низкопоклонничество перед победителями. Вы спрашиваете дорогу у солидного толстого немца — он рысью подбегает к машине, низко кланяется, сыплет слова горохом…

Среди развалин, возле сожженных танков мирно дымят походные кухни. Повсюду звучат аккордеоны, гармошки, слышатся русские песни… Солдаты и офицеры поют, пляшут.

Покуда в одних кварталах шли бои, в других быстро налаживалась жизнь. Во многих районах уже были назначены военные коменданты и бургомистры. На стенах висели наши листовки и приказы в немецком переводе, и берлинцы, собравшись группами, читали их молча и внимательно.

Бойцы ВАДа спешно развешивали новые плакаты, самым распространенным из которых был тот, что воспроизводил слова Сталина о том, что Красная Армия воюет с вооруженной немецкой армией, а не с мирным гражданским населением. На видных местах расклеено постановление магистрата о добровольной регистрации и мобилизации на работу членов НСДАП, «Гитлерюгенда», «Фрауэнфорта» и других нацистских организаций.

Немцы разбирают завалы, подметают улицы, стараются продемонстрировать свое трудолюбие.

…Астапыч на оперативном совещании в штабе дивизии перед маршем сказал:

— Думаете, в Германии не знали, что немцы творили в России? Все знали… Не верьте, если скажут, что не знали… Потому и боялись. Ожидали, что русские всех перебьют. Понимают, что пришел их час расплаты. Враг спрятался, затаился, меняет шкуру. Поэтому наша задача: был бдителен — будь втройне бдительным, потому что враг вокруг нас, мы на его проклятущей земле; был смекалистым — будь втройне смекалистым, потому что фашисты уготовили нам много «сюрпризов»; был хитрым — будь втройне хитрым, не дай врагу обмануть себя.

 

12. Они все знали…

(Письма немцев из Германии на Восточный фронт 1941 г.)

Карточка, которую ты прислал, просто фантастическая.

Это партизаны? Они так смешно висят!

Обер-лейтенанту Гейнцу Гейденрехту.

Нойхаузен 29 июня.

Мой дорогой мальчик!

Ты участвовал в битве за Смоленск? Третий раз смотрела хронику в «Вохеншау». Какое грандиозное зрелище! На экране двигались танки, грохотали орудия, шли загорелые, запыленные, улыбающиеся юноши в рубашках с закатанными по локоть рукавами, среди которых надеялась увидеть твое любимое лицо. И тут же поля, усеянные трупами русских, и колонны военнопленных. Эти ужасные живые русские, они выглядят по-зверски, как бестии, по этим лицам можно изучать ужасы, и с таким сбродом вы должны сражаться! Местность ужасная, такая страшная, что не знаешь, как ты и твои солдаты продвигаются там вперед. Об этом просто невозможно думать!

Когда все это видишь на экране, только тогда понимаешь, что вам, бедным мальчикам, выпало на долю. Однако надеюсь, что самые большие трудности уже у вас позади, Москва скоро падет и война закончится.

Я ежедневно молюсь о твоем возвращении.

Шлю тебе приветы и целую с заботливой любовью.

Твоя мама.

Рядовому Леопольду Кюнцу.

Дрезден 14 июля.

После каждого расставанья следует свиданье ! [28]

Мой дорогой бесценный Мурли!

Прежде всего, мой единственный, я тебя сердечно приветствую и шлю тебе много миллионов поцелуев, мой бедный Мурли! Пишу тебе через день, но, к сожалению, еще ни одно твое письмо не дошло до меня, и я очень тревожусь о тебе, моя радость. Я надеюсь, что ты здоров и невредим, мой единственный Польди, Мурлихен мой ненаглядный!

Вчера Минкерль и я ходили смотреть кинохронику, так как нам действительно очень хотелось увидеть эту печальную картину, где сражаются наши любимые бедняжки. Я скажу тебе, милый Мурли, мы просто были потрясены, мы едва выдержали.

Вам приходится переживать ужасные вещи! Смотрели на битву под Минском и Белостоком. Страшно это, милый Мурли, просто нельзя поверить! Тысячи мертвых и убитых, просто ужасно. Вы никогда за всю свою жизнь не сможете забыть этих картин! Минкерль даже сказала мне, что не знает, сможете ли вы еще смеяться, когда вернетесь из России.

Видели бесконечные колонны пехоты, среди которых мы тебя, милый Мурли, напряженно искали. Вам приходится совершать жуткие вещи, не правда ли? Слава Богу, мне сегодня ночью не приснились эти кошмарные картины.

Видели также много убитых в Минске и как родственники их хоронили. Эти сцены тоже раздирают сердце. Неудивительно, что население сейчас обрушивает свой гнев на евреев. Даже у меня и нашего доброго дядюшки к этим русским появилась злость. Глупые, гадкие, бесчеловечные и бессовестные люди. Если война проиграна, надо по-честному сложить оружие, а не стрелять в наших солдат, не мешать вам идти вперед.

Не могу скрыть от тебя сегодняшнюю ужасную новость. Шеф Минкерль, господин Шведлер вчера вечером повесился в ванной, получив извещение, что его единственный сын, красавец Эрих (ты его должен знать), убит в России. Его сноха осталась одна с двумя маленькими детьми. Говорят, она совсем обезумела и пыталась выброситься с балкона. Какой кошмар! Не помню, сообщала ли я тебе, что Руди Краузе и Вилли Миттендорф тоже убиты, а Гайнц Хозер находится в госпитале, ему оторвало руку, так что с его профессией пианиста покончено. Всех их мне жаль до слез.

Как я тебе уже писала, кролики все здоровы, веселы и ждут твоего возвращения. Они очень забавны, радуют нас и развлекают.

Созрела наша клубника. Мы сегодня законсервировали ее для «крюшона Мира». Вишневые деревья усыпаны плодами. Может быть, ты приедешь в отпуск, когда они созреют? Иначе придется на всех варить варенье.

Родители сердечно приветствуют тебя. Папа видел тебя во сне, дорогой мой Мурли! Будто ты приехал в отпуск с Железным крестом на мундире и с двумя большими чемоданами, набитыми подарками, которые с трудом тащил, а он встречал тебя на вокзале. Надеюсь, что его сон скоро осуществится. Это было бы чудесно, правда?

Мой дорогой маленький ненаглядный говнючок! Где-то ты теперь, там, в этой ужасной России… Смотрю на твой портрет, украшенный свежими цветами, и слезы катятся у меня из глаз. Мой единственный Польди, Мурлихен мой бесценный! Многие-многие миллионы горячих поцелуев от твоей вечно верной и принадлежащей только тебе малютки.

Херми.

Лейтенанту Францу Ноле.

Мюнхен 19 июля.

Мой дорогой!

Сегодня суббота и день прекрасный, но на душе усталость и чувствую я себя неважно (по-женски). Прошедшая неделя была полна невеселыми сообщениями и неприятными известиями. Кроме списков погибших, которые неизвестно для чего печатают в газетах, смерть ударила совсем близко. Мой любимый двоюродный брат Курт Мицгаймер погиб как герой за Германию 8 июля под Витебском. Также убиты на русском фронте Фриц Ламмерс, Штоль-младший, Эрих Бранд, Макс Венделе и еще несколько менее близких нам людей. Мужу Зиты Генриху оторвало ногу выше колена, выбило глаз и челюсть, он лежит в госпитале в Аленштайне, вчера ее вызвали туда телеграммой — видно, дела его плохи.

Родители, естественно, совсем расклеились, и мне все дни этой недели пришлось быть не только для них настойкой валерианы, но и утешительницей и няней, отчего я чертовски устала. Напиши обязательно Мицгаймерам, Элле и Зите, и вырази им свое соболезнование.

Да, мой дорогой, борьба против большевизма это тяжелая, решительная и жестокая борьба.

Однако слишком многие занимаются своими личными переживаниями и личным горем, вместо того, чтобы охватить сознанием необходимость и величие этой борьбы. Ведь речь идет о судьбе всей немецкой нации, о нашем будущем. Это я говорю себе всегда в утешение и, слава Богу, я поняла величие национал-социализма и так люблю мою Германию и фюрера, бесценного гения, посланного нам самим Богом… А есть еще люди, особенно здесь, в Мюнхене, которые занимаются нытьем и критиканством. Каждому из них мне хочется напомнить слова Гельдерина: «Битва за нами! Живи, о, Отечество, и не считай убитых, для тебя, дорогое Отечество, не было лишней жертвы!»

Я получила твои письма № 4 и № 5, а № 3 до сих пор нет. Посылки № 57 от 30 июня, № 12 от 4 июля и № 86 от 9 июля я тоже получила. Одежда и обувь в России не имеют приличного качества, неуклюжи и уродливы. Неужели ты думаешь, что я буду это носить?.. Курт с ефрейтором из своей роты прислал Мици три массивных золотых кольца, кулон с крупными бриллиантами и мех: красивую серебристую лису. Это еще имеет смысл. Мици дала совет: если будешь с оказией посылать золото и дорогие камни, чтобы избежать возможных неприятностей на границе, где багажу солдат осматривают довольно тщательно, лучше всего их заделать в кусок мыла.

По радио сейчас опять передают экстренное сообщение о новых больших победах на Востоке. Как это грандиозно! Какое великое счастье быть в эти дни немцем или немкой! Держись смело, но будь осторожен!

Заканчиваю письмо и буду за тебя молиться.

С нами Бог и фюрер!

Твоя Эльфрида.

Фельдфебелю Курту Хессе.

Бромберг 22 июля.

Дорогой муженек!

Где ты сейчас находишься, мой родной мальчик?

Как мы понимаем, где-то вблизи Смоленска, о взятии которого было сообщено на прошлой неделе. А может, ты сейчас на отдыхе в самом Смоленске?.. Теперь вам открыта прямая дорога на Москву. В газетах пишут, что вы там будете через две-три недели, не позже середины августа.

Москва это большой город, где огромное количество проституток, грязных внутри, и заразных. Я понимаю, что молодому, здоровому мужчине время от времени необходимо облегчение. В двух посылочках я отправила тебе 3 пирожных, 2 яблока, печенье, пакетик колбасы, сигареты и 20 презервативов. Если любишь меня и малышку Рози, без них ничего не делай. На первое время тебе хватит.

Я рада, что тебе везет и ты здоров и невредим. Лишь бы тебе везло и дальше, как до сих пор.

Шлю тебе много приветов и страстных поцелуев. Ты мне снишься натурально каждую ночь, и эго самая большая радость в моем ожидании.

Твоя жена Ирма.

Неизвестному солдату.

Кенигсберг 25 июля.

Дорогой неизвестный солдат!

Я пожелала завязать переписку с неизвестным солдатом и узнала номер Вашей полевой почты. Не удивляйтесь, что я не называю Вашего имени, но я его не могу знать, пока Вы мне его не сообщите.

Зовут меня Рут Кее, мне 16 лет, у меня карие глаза, темные волосы и, как говорят, хорошая стройная фигура. Рост 167. Я ученица в большом парфюмерном магазине и зарабатываю достаточно, чтобы самой себя содержать. Я люблю возиться на кухне, люблю маленьких детей и очень люблю танцевать.

Надеюсь, что Вы получите это письмо и тотчас дадите мне ответ. А я пришлю Вам в подарок флакон лучшего вежеталя, чтобы его прекрасный аромат все время напоминал Вам о девушке Рут из Кенигсберга.

Желаю Вам, мой дорогой солдат, застрелить побольше русских, особенно евреев, и получить много наград.

Вам кланяется с родины и горячо ждет Вашего письма Руг Кее.

Ефрейтору Курту Бернлайтнеру.

Гросс-Райпрехтс 25 июля.

Дорогой друг Бернлайтнер!

Прежде всего, шлю тебе поздравления по поводу твоей новой награды. Меня радует, что, несмотря на все тяготы войны, ты с таким упорством выполняешь свой долг. Если бы все наши солдаты сражались как ты, вы были бы сейчас не в Смоленске, а уже в Москве. Вам, солдатам, узнавшим условия жизни в России, известно, что нам «зацветет», если победит Россия и нашей страной завладеют евреи и большевики. От всего сердца желаю тебе получить в ближайшее время Железный крест первого класса и здоровым, невредимым вернуться домой.

С дружеским приветом. Хайль Гитлер!

Твой руководитель группы национал-социалистической партии Деккер.

Унтер-офицеру Гансу Штюссеру.

Кельн 28 июля.

Дорогой Ганс!

Сейчас вечер, понедельник. Прежде чем ложиться спать, хочу написать тебе. Вчера слушала многочисленные экстренные сообщения о больших успехах на Востоке. Как грандиозно! Такого ведь еще не бывало!

Мой мальчик! Идет жестокая решающая борьба против большевизма и ты в ней принимаешь самое непосредственное участие. Горжусь тем, что у меня такой парень, вспоминаю наши встречи на партийных съездах, где мы выучили и распевали: «Погибнуть должны многие и уйти в ночь, прежде чем у великой цели гордо будут развиваться знамена».

Благодаря национал-социализму я постигаю и проникаюсь величием борьбы и завидую, что тебе выпала великая честь.

Немеркнущей будет слава, которой ты добьешься для себя, для немецкой армии и для потомков.

С этой мыслью, милый Ганс, я сегодня заканчиваю и надеюсь в скором времени получить от тебя весточку, чтобы на окружном партийном съезде всем сообщить о твоих подвигах.

Я здорова и храню нашу глубокую партийную любовь, ради которой я охотно страдаю. И она никогда не умрет, Ганс, даже если судьба распорядится иначе.

В вечной любви и тревожной заботе о тебе, твоя девушка на родине и подруга по партии.

Марта Штопель.

Обер-лейтенанту Рихарду Ланге.

Гермиц 30 июля.

Дорогой мальчик!

Мы не можем себе представить всей картины того, что у вас происходит. Единственно, что нас выручает — это кинохроника. Ее мы смотрим 2–3 раза в неделю, и каждый раз приходим в ужас от невиданной нищеты, отвратительных дорог и безобразнейших типов, с которыми вам приходится иметь дело. О, эти страшные, преступные, тупые лица, по всей видимости — жиды. А потом еще женщины с ружьями и жалкие изголодавшиеся дети, больные и зараженные паразитами. Имеют ли эти твари и все их преступное государство право на жизнь?

Представь себе, Рихард, что в этих местах были и сейчас есть люди, точнее сказать человекообразные обезьяны, которым такое скотское существование представляется раем.

Как мы все немцы избалованы, даже рабочие, даже поденщики. Здесь, к примеру, в Гермице, рабочие заводов Гунгера живут очень уютно, все у них есть, царствуют покой, чистота и порядок, как это может быть только в Германии и больше ни в какой другой стране.

Кинотеатры теперь переполнены с раннего утра и до самой ночи. Каждый немец хочет насладиться зрелищем ваших побед в России и увидеть поставленного на колени врага. Даже я, добрая и уже немолодая женщина, истовая и примерная католичка, получаю огромное удовлетворение при виде взятых в плен и тысячами бредущих по дорогам этих преступных типов, и особенно при виде их бесчисленных трупов. Эту кинохронику я смотрела 4 раза. Да, я не стыжусь сказать, что трупы врагов меня радуют. Покойный дедушка по опыту первой войны говорил, что русские хороши только мертвые. А наш фюрер настолько добр, что разрешает брать их в плен.

Русские не подозревали, что мы так сильны, они бы не стали с нами связываться.

У дядюшки Адольфа работают 3 пленных француза, которые строят бараки для пленных. Надеюсь, русских здесь не будет никогда — я их ненавижу больше всех. Большевики и жиды уничтожили церкви, Бог оставил Россию, и она обречена. Теперь, дорогой Рихард, даже самым осторожным и пессимистам стало ясно, что война нами выиграна, и ваш подвиг будет сиять в веках. Трудно только смириться с мыслью, что такой отсталый дегенеративный народ требует от вас столько жертв. Но его надо, как мусор, раз и навсегда выбросить из мировой истории, и наше счастье, что фюрер это вовремя учел и так успешно осуществляет.

Увы, побед без потерь не бывает. Фридрих Гольц погиб при переправе через реку Днепр. Также стало известно о гибели Гельмута Вебера, твоего товарища по первой гимназии, Вилли Беккер и Фриц Кениг ранены и находятся в лазаретах на территории Польши.

Да минует тебя их судьба, дорогой Рихард. Храни тебя Господь, как Он хранил тебя в Польше, в Голландии и во Франции, и пусть Он вернет тебя в скором времени домой совершенно невредимым.

Любящие тебя безмерно и с нетерпением ждущие твоего возвращения твои мать и бабушка.

Унтер-офицеру Йозефу Кистерсу.

Берлин 30 июля.

Милый мой бродяга!

Берлин веселится, а я скучаю. Несмотря на затемнение окон черным картоном, рестораны и бары заполнены, оттуда разносятся веселая музыка и пьяные голоса, народ празднует скорое окончание войны. На улице топчется столько молоденьких прапорщиков, и я чувствую себя особенно одинокой.

Многие наши модницы разгуливают в трофейных серебряных лисицах. Должна поэтому тебе напомнить, что мы уже 4 месяца как помолвлены, и я надеюсь, что ты мне тоже пришлешь красивые московские подарки, а не только покрывала и полотенца, которых уже так много, что могу ими торговать.

За окном собирается дождь. У вас там тоже дождь, только дождь не водой, а пулями. Вчера в газете прочла о гибели Фрица. Ему было лишь 19? Это очень печально. И унтер-офицер Мориц погиб. Он был женат? Я считаю, что если человек умирает своей смертью, то это не так страшно, нежели получить известие о гибели на фронте. Хочется надеяться, что я такого известия не получу. Ты должен знать, что я после этого не так скоро смогла бы поправиться.

Любимый бродяга! Когда ты вернешься, мы станем мужем и женой, не правда ли? Если ты в этой грязной и варварской стране обрастешь бородой, как разбойник, то это не беда, лишь бы тебе везло и дальше, как до сих пор.

Наши объятия, поцелуи и еще кое-что не за горами.

Извини за неразборчивые каракули.

Ждущая тебя Зильфрида.

Обер-ефрейтору Стефану Лютцлеру.

Фюссен 30 июля.

Дорогой брат!

Сердечный привет тебе из Фюссена!

Сегодня пришло твое письмо, и я ему очень обрадовался.

У тебя, наверное, сейчас много работы? Могу себе представить. Нужно набить морду красному отродью. Такие люди не должны жить в этом прекрасном мире. Вы должны понимать, что делаете историю. Для нас нет дороги назад, пока не исчезнут эти подлецы и «товарищи». Русские должны умереть, а вражеская Россия исчезнуть с лица земли, чтобы жили такие парни, как мы, немцы, и процветала Германия. Вся родина смотрит на вас с гордостью, ибо наши солдаты как всегда везде победят.

Карточка, которую ты прислал в письме, просто фантастическая. Это партизаны? Они так смешно висят! Об этом ты должен написать подробнее. Боже, когда я вижу что-либо подобное, у меня закипает в жилах кровь и я сильно возбуждаюсь от досады и нетерпения, что из-за своего возраста опоздаю попасть на фронт, чтобы уничтожать жидовских паразитов и навсегда покончить с этим мусором, не успею отбросить этих недочеловеков в азиатские степи. Ведь война так скоро закончится!

Твой брат Руди.

 

13. Эта богатая, сытая Германия…

Вокруг Берлина — лес. Такой благообразный немецкий лес, чинный, уютный, хвойный и лиственный, куда некогда выбирались приличные берлинцы на пикники, с кюветиками для стока воды по бокам тропинок и урнами для окурков.

Когда едем мимо, деревья выстраиваются в затылок по радиусам, и радиусы вращаются по часовой стрелке, отсчитывая длинные, прямые коридоры между стволами. Здесь нет ни шорохов, ни тресков, ни зарослей, ни сгущений тени, ни дуновений влажной прелости, ни очаровательных вторжений лиственной зелени в хвойный бор, когда веселая орава березок, кудрявых и звонких, как детский сад, высыпает на полянку, разбрызгивая фонтаны папоротников, играя с бабочками, которые развешивают по воздуху белые фестоны своего полета. Есть ли в прусском лесу шишки? Возможно, но не обязательно.

…Уленгорст, как и все дачные городки западнее Берлина, не пострадал от войны. Несколько улиц, еще не замощенных, обстроены небольшими виллами. Каждая стоит в небольшом саду, обнесенном изгородью или решеткой… Калитки всегда на запоре…

…Едем мимо Карлиненгофа. Это — дачный пригород, входящий в Большой Берлин. Живописное озеро, лес, виллы, принадлежащие состоятельным людям: средним и крупным торговцам, промышленникам, фабрикантам.

…Сады. Все в цвету. Запах сирени и пороха… Под немыслимо пахнущей акацией стоит орудие… Гитлеровская империя разлагается среди благоухания…

…Парк с древними липами, тенистыми аллеями и задумчивым прудом, по которому, вероятно, когда-то плавали лебеди.

…Ратуша, в которой помещалась полиция. Господин бургомистр успел удрать, но он не успел подписать очередной приказ: на его столе листок, и вместо подписи — клякса. На столе в кабинете начальника полиции доносы, списки неблагонадежных, крем для ращения волос и почему-то дамские чулки…

…В доме коммерсанта, весьма состоятельного, в гостиной, среди почетных дипломов и семейных портретов, выделяется на обоях темное пятно. Случайно обнаружилось то, что хозяин убрал со стены. В рамке под стеклом висел следующий документ:

«Министр-президент Пруссии.

Берлин, Вестей 8, 30 мая 1942.

Лейпцигерштрассе, 3.

Я охотно удовлетворяю вашу просьбу быть крестным отцом вашей дочери Розмари Эрики и разрешаю вам внести в церковные книги мое имя, как крестного отца. Однако мое согласие дается при условии, что отсюда не вытекают никакие дальнейшие обязательства. Я шлю наилучшие пожелания крестной дочери и препровождаю в виде подарка 50 марок. Хайль Гитлер!

Герман Геринг».

…По маршруту то и дело проезжаем хутора, деревни или маленькие провинциальные городки; видна чешуя мутно-красных или желтоватых черепичных крыш, кусты сирени, старые деревья, густые травы и цветы — настурции, анютины глазки. Хутора и деревни аккуратные, ухоженные; за обочиной дороги мелькают не тронутые войной пахучие липы, яблони в пышном цвету.

Все засеяно, все кругом возделано, ни одного клочка земли, свободного от человеческой заботы.

Весна на Одере в полном разгаре, и война не в силах ей помешать. Никогда в Германии, по рассказам жителей, так буйно не цвела сирень, как в этом мае.

Ветер дышит по-весеннему мягкой влажной свежестью. От земли идет густой пряный дух, как ни в чем не бывало выводят свои трели соловьи в рощах, а над болотом и заросшим прудом парят вальдшнепы; поскольку желательно сохранение фауны, охотиться на некоторых животных и птиц запрещено.

Тишину в приодерских деревнях нарушает только петушиный крик. По дорогам и полям бродят огромные немецкие битюги, стада черно-белых коров без пастухов надрывно мычат, некормленые и невыдоенные.

Дома и сельхозпостройки преимущественно кирпичные, хорошо оборудованные. Перед каждым деревенским домом хозяйственный двор с обязательным могучим дубовым сараем и амбаром, сложенным из больших камней, а сзади дома — большой фруктовый сад…

В каждом доме электричество и водопровод. Дома стоят вдали друг от друга, чтобы у каждого хозяина был простор для работы и они не подглядывали, как идут дела у соседа. На фасаде одного из домов под резным козырьком крупная готическая надпись: «Arbeit und Gebuld» — «Труд и терпение».

Просторные светлые комнаты, на подоконниках стоят цветы, кактусы, фарфоровые безделушки, всякая безвкусица. Кое-где на верхних окнах встречаются «шпионы», то есть зеркала, похожие на зеркала заднего вида на автомашинах, — в них можно наблюдать происходящее на улице, оставаясь невидимым. Тюлевые шторы закрывают вид с улицы в комнаты первого этажа. В комнатах — свадебные фотографии молодоженов с глупым выражением лица, опрятные постели с чистым бельем, радиоприемник. Кухня с каменным полом, водопроводным краном, большим котлом, где грелась вода.

Почти в каждом крупном населенном пункте имеются хозяйства помещичьего типа. В населенном пункте Керкув помещик имел земли 4000 моргов, крупного рогатого скота более 150 голов, овец 300, лошадей 23, тракторов 2, локомотивов 2. Работали в этом помещичьем хозяйстве 160 человек рабочих, в основном русские, поляки и 30 человек французов. Ни одного немца среди сельхозрабочих у этого помещика не было.

…Хутор, как и другие немецкие деревушки, пуст, но дворы полны живности: в хлевах стоят откормленные и ухоженные коровы. Никогда не видел таких больших коров с сосками толщиной в четыре пальца… Волы вместо мобилизованных лошадей. Тут и там бродят свиньи, выхаживают, пощипывая травку, гуси, из-под ног в испуге разбегаются куры… В сумраке под навесом висела освежеванная коровья туша.

В километре от хутора на обочине дороги встретилась семья из пяти человек: женщина, двое детей-подростков и двое мужчин — не успели своевременно сбежать. Все добротно, тепло, не по сезону одеты в шубы с белыми повязками на рукавах, стоят у возов, доверху нагруженных добром: сундуки, чемоданы и перины, набрюшники и даже пивные кружки. К каждому из возов привязана племенная корова голландской породы. Это «господа бароны», бауэры, которые держали рабынь на своих скотных дворах, замучили и загубили немало наших девушек непосильным трудом, голодом и издевательствами.

Это они получали в «посылочках» с фронта награбленное у русских людей.

Сейчас они стараются выглядеть смиренными, глаза опущены, мрачный взгляд исподлобья, но под этой напускной покорностью — страх и ненависть, а в перинах, сундуках, под пиджаками припрятаны карабины, пистолеты и бандитские ножи с надписью: «Все для Германии!» — «Alles für Deutschland!»

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из УТ 71А.

Подана 02.05.45 г.

4 ч. 30 м.

Зам. командиров корпусов, дивизий по тылу.

Бежавшим немецким населением брошены дома, имущество и большое количество рогатого скота, лошадей, свиней, которые согласно Постановления ГКО от 10.01.45 г. подлежат использованию для нужд Красной Армии и народного хозяйства СССР.

Оставаясь без охраны, имущество растаскивается, скот, оставшись без водопоя, корма и ухода, гибнет или хищнически уничтожается проходящими военнослужащими и гражданскими лицами.

Интендантский и трофейный отделы армии своими силами не обеспечивают сбор и сохранение захваченного трофейного имущества и поголовья скота.

Зам. командиров корпусов и дивизий по тылу немедленно принять срочные меры по сбору и сохранению имущества, оставленного противником, и передавать его назначенным комендантам городов и поселков.

Нарядить красноармейцев для сбора бесхозного скота в армейские гурты, разместив их в бывших крупных немецких фермерских хозяйствах.

В создавшейся обстановке распоряжением Военного Совета фронта разрешить привлекать для работы по уходу и сохранению брошенного немецким населением поголовья скота освобожденных советских граждан с последующим оформлением через СПП армии и выдачи им справок.

О всем собранном скоте и другом ценном имуществе ежедневно указывать в тыловой сводке нарастающим итогом и месте нахождения.

Военным Прокурорам провести проверку учета и сбора бесхозного скота и работы подсобных хозяйств по уходу за ним и рациональному использованию сельскохозяйственной продукции для нужд армии.

О принятых мерах донести.

ДОНЕСЕНИЕ ВОЕННОГО ПРОКУРОРА 425 СД

Начальнику тыла 71 армии.

В соответствии с полученным распоряжением Управления тыла армии Военной Прокуратурой была организована проверка выполнения особо важной государственной задачи, определенной Военным Советом фронта на основании Постановления ГКО, по сбору, учету и сохранению народно-хозяйственного имущества, захваченного нашими войсками при наступлении или брошенного немцами при отступлении, в частности, сбора, учета, сохранения сельскохозяйственных животных и сельхозпродукции и рационального ее использования для нужд армии.

Пункты армейских гурт-скотов и подсобные хозяйства расположены на сельхозугодьях вблизи г.г. Зонненбург, Штенциг и Альт- Лимретц. По предварительным данным, там находится 3000 коров, 2000 баранов, 300 лошадей, несколько сот свиней, овец, мелкого скота и несчетное количество разной птицы.

Ни в одном из этих хозяйств точного учета нет. Личным составом подсобные хозяйства укомплектованы недостаточно, только в одном есть ветфельдшер, кормление скота нерегулярное, выпас самопроизвольный, среди животных большой падеж. В хозяйствах совершенно не используется труд гражданского немецкого населения и репатриантов, работавших в неволе на крупных немецких фермерских хозяйствах и имеющих опыт по уходу за скотом и птицей.

Учет отпущенной продукции ведется недобросовестно, трудно установить куда, кому и в каких количествах ее отпускали, что создает неограниченные возможности для хищений и нецелевого использования.

Так, по предварительным данным, 1300 дойных коров ежедневно дают 4000 литров молока, что смогло бы удовлетворить потребности в дополнительном питании раненых в 4-х госпиталях, находящихся всего в 2–5 километрах от подсобных хозяйств. Однако, только в один госпиталь, и то в ограниченном количестве, доставляют молоко и сливки, в остальных — молоко получают отдельные тяжело раненные офицеры и то от коров, имеющихся при госпиталях.

Из-за отсутствия сбыта суточного удоя лишь небольшая его часть перерабатывается на сливки, остальная преступно выдаивается или выливается на землю.

Ставлю Вас в известность о вышеизложенном для немедленного принятия мер по устранению указанных недочетов.

Прилагаю для ознакомления объяснительную записку капитана Долгополова.

Майор юстиции Булаховский.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

В период марта месяца в момент организации Подсобного хозяйства дивизии мною было собрано 2000 шт. курей, 140 гусей, 50 индюков. Так как такое количество птицы держать по дворам было нецелесобразно, то я построил птичник на 2500 шт. 18 апреля строительство птичника закончено и птица сгрупирована в одно место.

Сбор яиц доходил до 400 шт. в один день. Сбор яиц очень колебался: в хорошую погоду был больше, в ненастную снижался до 100 шт. и меньше.

Сначала, когда начали поступать яйца, замкомдив по тылу Вайсблат отдал приказание, что для командира дивизии отпускайте яйца невыписывая в накладную. После этого начпрод дивизии Городницкий брал яйца из хозяйства по 200 шт. и больше от старшины Павлова и приказывал, чтобы он неговорил мне об этом. Эти яйца конечно в генеральскую столовую попадали только частично, а остальные Городницкий с Вайсблатом распределяли для своих знакомых и на устройство банкетов.

Следует отметить такой факт, что в апреле м-це с.г., когда Вайсблат отправлял свою сожительницу на Родину, то ночью пришла машина со Штольберга специально за яйцами, но так как яиц небыло, машина ушла без яиц. Утром рано приехал капитан Городницкий, стал угрожать старшине Павлову, что отправит его в штрафную роту за то, что недал на ночную машину 200 шт. яиц, забрал из кладовой 100 шт. утиных яиц, которые хранились для вывода утят.

Что же касается удоя молока, то удой был низкий потому, что скот был собран частично из безхозного, за пущен, недоился по несколько дней, то удой молока в апреле был от 800 кг до 1200 кг. 1400 кг удой производился только 2 раза.

Самое главное это то, что у меня отсутствовал учет. Я неоднократно требовал от замкомдива и Городницкого о предоставлении мне учетного апарата, но мне его не давали. Как в последствии выяснилось, что они, Вайсблат и Городницкий, старались создать мне такие условия, чтобы в чем-нибудь меня правалить и назначить своего человека.

Они старались запутать учет умышленно, это видно по следующим ясностям:

1. На первое апреля в хозяйстве имелось 700 свиней, но сохранную расписку Городницкий отобрал от меня всего на 180 свиней. На мой вопрос, почему это так, Городницкий ответил: «Твое дело подписать на столько сколько нужно мне как начальнику ПФО дивизии».

2. Нельзя неотметить такой факт, что Вайсблат недавал мне ни одного опытного писаря, говорил «подбери из команды выздоравливающих». Но ведь это не рота, а совхоз в котором надо иметь 5 человек учетного апарата. Вайсблат прикрасно знал, что я один организовал лично по своей инициативе такое крупное хозяйство, один работал и руководил. Когда приехали сменять одного Долгополова то прислали аж 7 человек: начальника хозяйства, помощника начальника хозяйства по политчасти, агранома, бугалтера, 2 зоотехников, 2 ветврачей и сразу посадили на учет 4 человек, а Долгополов работал с одним старшиной и одним младшим ветфельдшером.

Долгополов сам был и палевод и аграном, но дело не правалил. Я первый выполнил план весеннего сева, не получил из армии ни одного килограмма зерна для посева, всю площадь в 1000 га посеял семенами из заготовок, так же посеяно 8,5 га огорода, приспособленного под поливку.

Вся моя работа пошла насмарку только благодаря активному людоедству Вайсблата и Городницкого.

Нельзя упустить и тот факт, что Вайсблат с меня 3 часа пил кровь за то, что я допустил начальника заготовок армии майора Горшкова только посмотреть, а не проверить скот. Вайсблат после этого назвал меня безпомочным человеком и объявил мне личный выговор.

Следует добавить, что Вайсблат мне запретил выезд в дивизию без его разрешения и я на протяжении 2-х месяцев немог видеть ни комдива, ни начальников, которым мог бы объяснить положение в хозяйстве. Они сделали все это умышлено.

Я знаю одно, что я по личной инициативе, а не Вайсблата, создал материальную базу всей армии для развода свиней и птицы. Хозяйство было одно из образцовых в армии за это не получил ни одной благодарности, а о награде и говорить не приходится, за то Вайсблат получил 2 ордена.

Пусть накажет меня моя судьба за такую несправедливость Вайсблата. но я неделал ничего приступного. ничего не крал и не прадавал.

Капитан Долгополов, бывший начальник подсобного хозяйства дивизии.

Резолюция зам. начальника тыла 71 армии генерал-майора Сизова:

«Предлагаю использовать опыт капитана Долгополова, а не наказывать его из-за личных корыстных соображений.

Арминтенданту и начпродотдела армии в трехдневный срок навести надлежащий учет скота (по сортам, породам) и птицы.

Начальникам сельхозотделов по учету и использованию трофейной сельхозпродукции немедленно заняться наведением порядка в приданных подсобных хозяйствах. Нечестных, недобросовестных, зажравшихся интендантов привлекать к ответственности.

Наладить регулярную доставку молока и продуктов в госпитали, выделив для этого транспорт и термосы».

 

14. Грабов

Война для нашей 425-й стрелковой дивизии закончилась ожесточенным боем в районе маленького, лежащего среди полей, утопающего в зелени немецкого городка Грабов.

Грабов можно найти далеко не на всех картах.

Въезжают в него через старинные ворота. Невдалеке от этих ворот к городу примыкает заросший пруд, окаймленный огромными деревьями и статуями. У пруда возвышается башня скучной, прямоугольной формы, метров 12–15 высоты. Башня выстроена в 1931 году, в догитлеровские времена. В нижнем этаже башни размещен небольшой музей войны 1914–1918 годов: образцы оружия, солдатские каски, газеты, портреты Гинденбурга и кайзера. В витрине — список жителей Грабова, убитых на этой войне.

В фасадной части башни — ниша, огражденная решеткой. На земле лежит плита с надписью «Zur Erinnerung der untergehenden Menschen» — «В память погибших», а на стене башни на высоте второго этажа высечено крупными буквами: «Deutschen, vergessen nicht von Versailles!» — «Немцы, не забывайте о Версале!»

Провинциально тихий, красивый, совсем не тронутый смерчем войны, этот небольшой городок, со стрельчатой кирхой, водонапорной башней, каланчой у вокзала, вытянувшийся двумя параллельными улочками на 1,5–2 километра, нежился под жарким майским солнцем. Главная улица набита магазинами. Вывески — огромные, магазины — с гулькин нос. Но все — люкс: цирюльник — люкс, пивнушка — люкс, чистильщик сапог — люкс.

Старинный замок, ратуша. На заборах сохранились начертанные белой масляной краской призывы: «Grabov wird deutsch sein!» — «Грабов будет немецким!», «Tod den Russen!» — «Смерть русским!», а мимо проходили толпы растерянных и подавленных людей — такие вежливые, покорные немцы и немки с черными повязками на рукавах, снимали шляпы и почтительно раскланивались, вели себя как самые примерные дети.

Несколько одинаковых огромных красных зданий в восточной части города — казармы. И вообще, большинство домов были красными — стены и черепичные крыши одного цвета.

Отдельно стояли островерхие постройки с черепичными шапками и белыми стенами, перечеркнутыми бревенчатыми прожилками.

Многие дома с палисадниками. За чугунными узорами оград — асфальтированные дворики с несколькими деревьями и густым плющом, обвившим первые этажи домов. В палисадниках березы — коренастые, толстобокие, каких у нас не увидишь.

Вот дом лесничего. Не дом, а поместье! За высоченной оградой из металлической сетки возвышаются каменные хоромы в три этажа с башенками, балконами и террасами. За доминой — огромнейший сад, перед фасадом — искусственный пруд с лебедями. Чуть поодаль бесчисленные, тоже каменные, хозяйственные постройки под черепичными крышами.

Помещичьи дома прячутся в старинных парках.

В одном из них — его недавно занимал оберштурмфюрер СС — тяжелая мебель красного дерева, бархатные портьеры. Большой зал — гостиная с высокими окнами в сад, зеркалами в простенках и роскошным роялем. В золотой раме висит портрет старого фельдмаршала Гинденбурга с дарственной надписью. Рядом с портретом красуется поощрительная грамота: «Георгу Земрау за успехи в области земледелия и животноводства».

В других просторных комнатах — гардеробы, забитые одеждой, буфеты с дорогой посудой и столовым серебром, на стенах картины в тяжелых золоченых рамах, рога оленей и чучела кабаньих морд, гобелены охотничьей тематики, красивые дорогие ковры на стенах и на полах, самодельные коврики. На коврике вышито: «Ordnung in dem Haus ist Ordnung in dem Staat» — «Порядок в доме — порядок в государстве».

В кабинете массивный стол с резными ножками, стулья с высокими резными спинками под стать столу, в углу патефон и тумба с пластинками, радиоприемник.

Над письменным столом — две символические картины. На одной — Бисмарк и Мольтке диктуют условия мира разбитым под Седаном в 1870 году французским генералам; на другой — современный огромный немецкий танк с белыми крестами давит гусеницами русских женщин и детей на улице пылающей деревни. Это была зарисовка младшего сына помещика: он был художником и рисовал с натуры.

Во всю стену книжные шкафы, забитые книгами с дорогими по виду корешками. На видном месте стоит томик стихов фашистских поэтов. Сборник открывается стихотворением «Nach Osten!» — «На Восток!» — так они называли Россию:

Мы хотим идти в Остланд, в страну Востока… Мы пройдем через русские степи. Мы потопим в крови всякого, Кто встанет на нашем пути… В Остланде мы добудем хорошие дома, И каждый день мы будем есть вдоволь, Будем пить вино и пиво — Много вина и много пива…

На видном месте — «зиппенбух» — родословная книга, которую обязана была вести каждая арийская семья.

В спальне — кружевные занавески, в алькове — огромные, широченные, словно кузов пятитонки, кровати, шелковые покрывала и шелковое прохладное белье, пуховые атласные перины вместо одеяла.

Над кроватями тоже коврики с вышитыми изречениями:

«Zweimal in der Woche ist nicht schädlich weder dir noch mir» — «Два раза в неделю не вредит ни тебе, ни мне».

«Wie man sich bettet, so schläft man» — «Как постелишь, так и поспишь».

«Die liebe und der Suff, die regen den Menschenuff» — «Две вещи волнуют человека: любовь и выпивка».

Везде огромное количество фотографий: висят на стенах, стоят на столах и столиках, валяются в комнатах на полу. Они запечатлели роскошную жизнь обитателей: оберштурмфюрер в окружении женщин в фантастических туалетах; слуги прислуживают им у стола — наливают вино; на охоте; и, конечно, портрет крупного щеголеватого мужчины с моноклем и тщательно расчесанным пробором, в полной парадной фашистской форме, с вытянутой вперед правой рукой, левая прижата к сердцу, на среднем и безымянном пальцах перстни, и под фотографией подпись — клятва-долг немца перед фюрером и Великой Германией: «Unsere Treue und unser Glaube — das ist unsere Ehre und unser Sieg» — «Наша верность и наша вера — это наша честь и наша победа». Казалось, что забота о собственной наружности составляла главное занятие этого холеного немца.

В кухне сверкает много начищенной посуды, развешенной по стенам, и рекомендации по здоровому образу жизни:

«Gut gekaut ist halb verolaut» — «Хорошо прожевал — наполовину переварил».

«Nach dem Essen sjliest du stechen oder tousend Schritten gehen» — «После еды постой или пройди тысячу шагов».

На салфетке, покрывающей кухонный столик, вышит крестиком стихотворный текст:

Не хлебом единым будет жив человек, Но… также мясом и вином.

Кладовки и подвалы полны всякой снеди, копчений, домашних консервов, ящики сардин, ящики с повидлом, французским коньяком «Аквавита», французскими и немецкими винами.

Распорядок быта высокопоставленного немца и во время войны был незыблем:

Табак: с утра — сигарета, на работе — трубка, вечером — сигара.

Одежда: домашние туфли из верблюжьей шерсти неяркого цвета. Хорошая, просторная куртка, темно-вишневая или ореховокоричневая, из вельвета или бархата.

Питание: завтрак обязательно легкий — яйцо всмятку, немного масла, ветчина, копченая рыба, ни капли алкоголя. Среди дня — ланч с хорошим куском мяса, зеленью и рюмочкой коньяка, и, разумеется, кофе «мокко» побольше. Обед поздно, дома — форшпайзен (закуска), пиво, суп, мясо или рыба.

Вот такие апартаменты — каких на родине он и представить себе не мог — оказались в распоряжении командира дивизии полковника Быченкова.

…Оказавшись на территории Германии после четырех лет кровопролитной жестокой войны, разрухи, голода, бойцы и офицеры Красной Армии, к своему удивлению, увидели богатые и сытые хозяйства немецких фермеров, увидели отлично организованное сельское хозяйство, увидели невиданную сельскохозяйственную и бытовую технику, увидели бетонированные скотные дворы, увидели шоссейные дороги, проложенные от деревни к деревне, автострады для восьми или десяти идущих в ряд машин; увидели в берлинских предместьях и дачных районах шикарные двух- и трехэтажные собственные дома с электричеством, газом, ванными и великолепно возделанными садами, увидели исторически, постепенно сложившийся за столетия высокий уровень материальной жизни.

Люди увидели виллы крупной буржуазии, умопомрачительную роскошь замков, поместий, особняков немецких капиталистов и аристократов, увидели пышную роскошь квартир западных районов Берлина, где жили фабриканты, заводчики, владельцы торговых фирм, больших магазинов и крупные чиновники.

Увидев эту сытую, устроенную, благополучную жизнь обычного немца, увидев крестьянские дворы: чистоту, опрятность, благосостояние… стада на пастбищах… в деревенских домах шкафы и комоды, а в них — одежда, хорошая обувь, шерстяные и пуховые одеяла, фарфор… увидев все это, советский военнослужащий ощутил непривычную новизну всех предметов и окружающих явлений и невольно задался вопросом: чего же им, немцам, еще не хватало при такой-то райской жизни?!

Ненависть к немцам, несмотря на приказы, наставления, указания на изменение отношения к мирному немецкому населению, невольно разгоралась еще больше при сопоставлении их уровня жизни — и тех зверств, которые они совершили.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из УТ 71А.

Подана 03.05.45 г.

22 ч. 10 м.

Зам. командиров дивизий, частей и соединений по тылу.

Наблюдаются случаи безобразного бесхозяйственного использования трофейных ковров, представляющих собой большую ценность. Ковры используются как тара на покрытие грузов и другие надобности.

Немедленно организовать сбор ковров и сдать их на армейские трофейные склады для дальнейшей их отправки в Москву.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

За последнее время среди рядового, сержантского и даже офицерского состава наблюдаются отдельные случаи неправильного, политически вредного суждения о якобы более высоком уровне материального обеспечения и культуры немцев по сравнению с народами Советского Союза.

Увидав шикарную изнанку жизни немцев, некоторые бойцы и офицеры встали на путь:

а) восхваления богатств фашистской Германии;

б) принижения и недооценки нашего родного, советского, что не может не настораживать.

Доношу о некоторых нездоровых высказываниях.

Так, красноармеец Гусейнов договорился до смехотворного утверждения, что «если бы собрать все барахло из десяти немецких квартир, то можно одеть чуть ли не все население Баку».

Сержант Петряков, видимо большой любитель домашней обстановки, сказал: «Обстановка в каждой немецкой квартире такова, что у нас в Рыбинске на весь город не найдется и одной такой».

Нашлись и такие, которые, страдая преувеличением всего немецкого и забывчивостью про реальную жизнь наших колхозов, утверждают, что «в наших 20 колхозах не будет того, что есть у одного немца».

Красноармеец Сотковский: «В Германии колхозов нет, а народ живет богато и чисто, а у наших колхозников ничего нет, и живут они в грязи и голоде».

Красноармеец Чурсин: «В деревне у каждого немца есть 3–5 коров, несколько свиней, пара коней, птицы без счета, машина и даже трактор. Полно барахла и всякая музыка — патефоны, радиоприемники. Вот это житуха!»

На политинформациях сотрудники политаппарата и агитаторы доходчиво и на конкретных примерах разъясняли, что вся Германия — это помещик-крепостник, ограбивший и поработивший в этой войне почти все народы Европы. Миллионы невольников работали на немцев, создавая им богатства. Каждый немецкий дом — это комиссионный магазин, в котором платья, шубы, туфли, брюки, мебель — все, вплоть до детских ботинок и игрушек, украдено и стащено из всех стран Европы.

Некоторые военнослужащие задавали характерные для проявления зависти и низкопоклонства вопросы. Так, на провокационный вопрос старшины Голубева: «Да, все это немцы награбили, а электричество в коровниках, конюшнях, а асфальтированные дороги — разве это награбленное?» пришлось ему напомнить о том, что представляла из себя царская Россия и о чем забыли некоторые, а молодежь читала только в книжках — «Обильная, но убогая матушка Русь», которая в своем развитии отстала от передовых капиталистических стран на 50-100 лет, и привести высказывание Владимира Ильича Ленина: «…у русских помещиков — роскошные усадьбы, богато обставленные квартиры, гурты скота. Их богатства — это труд ограбленного и порабощенного крестьянства… русский крестьянин влачил нищенскую жизнь: одевался в рубище, ходил в лаптях, помещался вместе со скотиной, кормился лебедой, пахал деревянной сохой, постоянно голодал. Десятки тысяч вымирали от голода и эпидемий во время неурожаев, которые случались все чаще и чаще». «Крест да пуговица» — вот что было у крестьянина из промышленных изделий, по словам великого русского поэта Некрасова. Вот как выглядел русский народ ко дню Великой Октябрьской Социалистической Революции.

Пришлось напомнить, чего достигли наша страна и народ за годы советской власти:

1. Создана могучая социалистическая промышленность, самая передовая в мире.

2. Вооружившись под руководством партии Ленина — Сталина здоровой социалистической идеологией, построено новое общество свободных людей без порабощения и эксплуатации.

3. После ликвидации кулачества, как чуждого социализму класса, постепенно налаживается и расцветает жизнь в колхозах и деревнях, что отражено в таких замечательных фильмах, как «Свинарка и пастух» и «Трактористы».

В период наступления политико-воспитательная работа среди личного состава не снижалась и проводилась по плану. Агитаторы успешно и наглядно осуществляли популяризацию героизма бойцов и офицеров, неустанно повторяли бойцам и офицерам основные положения приказа товарища Сталина «Об изменении отношения к немцам».

Для офицерского состава прочитан доклад: «Стремительным, сокрушительным ударом завершим разгром гитлеровской Германии».

С рядовым и сержантским составом проведены беседы: «Дисциплина — мать Победы», «Победить — не значит отомстить».

Всему личному составу прочитаны лекции о нашей социалистической Родине — СССР, с одной стороны, и о капиталистических странах, как Венгрия, Австрия, Румыния — с другой стороны; о преимуществе социалистического хозяйства и системы над капиталистическими; о равноправии и свободном труде в нашей стране и о жестокой эксплуатации и неравноправии в Германии.

Нач. отдела агитации и пропаганды 136 ск

подполковник Рутэс.

ЛИСТОК-ОБРАЩЕНИЕ

Военный Совет армии располагает фактами вандализма, когда наступающие части сознательно подвергали порче и уничтожению мебель, ценные предметы домашнего обихода, превращая их в состояние хлама и утиля, совершали умышленные поджоги домов, массовый убой племенного скота, причем только минимум полученного мяса и молока поступило в употребление, остальное — выбрасывалось.

Только немцы из любви к «искусству» разрушать и к садистскому уничтожению всего красивого и живого способны на подобные дела. Мы же, советские люди, не можем находить в этом удовлетворение. Войну мы ведем во имя счастья и благополучия нашего народа, и плоды своих замечательных побед, завоеванных солдатской кровью, глупо и неразумно предавать огню и разрушению.

Велик и справедлив гнев нашего солдата, и этот гнев с полным сознанием здравого рассудка должен найти свое отражение не в уничтожении материальных ценностей, приносящих нам пользу, а в еще более беспощадном истреблении бешеных собак, припертых в собственном логове.

Бойцы и офицеры!

Военный Совет призывает и требует от каждого военнослужащего при занятии населенных пунктов, размещений в них или при прохождении через них соблюдать жесткий воинский порядок и пресекать любые случаи расхищения или порчи материальных ценностей.

Мы пришли в Германию не уничтожать все огнем и мечом, а освобождать немецкий народ от коричневой чумы.

Ваши честь и достоинство в исполнении этого священного долга — это лицо нашей Родины. Не посрамите его!

Политуправление 71 армии.

 

15. Союзники

26 мая 1942 года между СССР и Великобританией подписан договор о союзе в войне против Гитлера и его партнеров.

11 июня 1942 года СССР и США заключили соглашение о принципах взаимной помощи в ведении войны против Германии.

12 июня 1942 года США и Великобритания дают обещание открыть второй фронт в Западной Европе, но не выполняют его.

В 1943 году, имея все возможности для выполнения своих обещаний, США и Великобритания второй фронт так и не открыли.

В результате выдающихся побед Красной Армии в 1943 году под Сталинградом, на Курской дуге и битвы за Днепр союзники стали опасаться, что Европу может освободить Красная Армия своими силами без участия вооруженных сил США и Великобритании.

28 ноября 1943 года в Тегеране состоялась конференция трех держав по антигитлеровской коалиции, где союзниками было обещано открыть второй фронт в Европе в 1944 году, но обнаружилось расхождение точек зрения руководителей США и Великобритании о месте, конкретных сроках и масштабах их вторжения в Европу.

Когда войска Красной Армии вышли на Государственную границу СССР и, продолжая вести успешные боевые действия за пределами своей Родины, в 1944 году стали освобождать территории Польши, Чехословакии, Югославии, Болгарии, Румынии, Венгрии, руководители США и Великобритании вынуждены были вновь обсудить и согласовать с СССР план окончательного разгрома фашистской Германии.

В феврале 1945 года в Ялте состоялась Крымская конференция, на которой Сталин, Рузвельт и Черчилль пришли к соглашению о превращении Германии в демилитаризованное государство, полном разоружении и роспуске всех германских вооруженных сил, наказании военных преступников, запрете нацистской партии, были намечены вопросы репарации и основные принципы политики в отношении послевоенной организации мира, подписано военное соглашение о вступлении СССР в войну с Японией на стороне союзников через 2–3 месяца после капитуляции фашистской Германии.

6 июня 1944 года был открыт второй фронт, англо-американские войска высадились в Нормандии и вели бои по освобождению Франции, Бельгии, Нидерландов.

Только в конце марта — начале апреля 1945 года союзные войска начали боевые действия на советско-германском фронте. 600 американских бомбардировщиков под прикрытием такого же количества истребителей наносят удары в районе Дрездена и на территории Чехословакии, сухопутные части под командованием генерала армии Д. Эйзенхауэра форсируют реку Рейн, занимают Лейпциг, Шверин.

Свыше тысячи английских бомбардировщиков наносят удары по укреплениям на острове Гельмголанд, сухопутные части под командованием фельдмаршала Монтгомери прикладывают все усилия, чтобы продвинуться к Берлину и начать его штурм раньше Красной Армии. Покрыв расстояние 45–60 километров за несколько часов, англичане заняли Висмар.

21-23 апреля политическое руководство СССР, США, Великобритании согласовывают проект обращения к войскам в связи с приближающейся их встречей в центре Германии. И. Сталин, Г. Трумэн, У. Черчилль обмениваются посланиями и определяют согласованные линии наступления на Берлинском направлении, разграничительные зоны оккупации Германии и Берлина.

…38 гв. стрелковая дивизия, освободив г. Нейстрелиц и г. Варен, вышла на восточный берег озера Шверинер (в районе г. Шверин) и стала на демаркационную линию с войсками союзников.

…Войска 2-го Белорусского фронта вышли на линии Висмар— Штеттин к реке Эльба юго-восточнее Витенберга навстречу соединениям английских войск.

…25 апреля армейские части 1-го Белорусского фронта соединились в районе Кетцин с 6-м механизированным корпусом 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта на западном берегу реки Эльба.

…Эльба, древняя славянская Лаба, где сошлись две армии: одна пришла с Волги, другая — с Миссисипи.

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Особо важная!»

ШТ из ШТАБА 1 БФ.

Подана 24.04.45 г.

20 ч. 15 м.

Всем командирам корпусов, соединений Начальникам политотделов Начальникам ОКР «Смерш».

Объявляю Директиву Ставки Верховного Главнокомандования № 11075 от 23.04.45 г.

«Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:

При встрече наших войск с американскими или английскими войсками руководствоваться следующим:

1. Старшему войсковому начальнику; на участке которого произойдет встреча, в первую очередь связаться со старшим начальником американских или английских войск и установить совместно с ним разгранлинии согласно указаниям Ставки № 11073 от 20.04.45.

Никаких сведений о наших планах и боевых порядках наших войск НИКОМУ не сообщать.

2. Инициативу в организации дружеских встреч на себя не брать. При встрече с союзными войсками относиться к ним приветливо. При желании американских или английских войск организовать торжественную или дружескую встречу с нашими войсками, от этого не отказываться и высылать своих представителей. После такой встречи нашим войскам приглашать к себе представителей американских или английских войск для ответной встречи.

3. Нашим войскам во всех случаях быть образцом дисциплины и порядка.

4. О всех случаях встречи с союзными войсками доносить в Генеральный штаб Красной Армии с указанием места, времени и нумерации встречавшихся частей.

И. СТАЛИН

АНТОНОВ»

С получением директивы Ставки Верховного Главнокомандования о поведении наших войск при встрече с частями союзных войск текст директивы немедленно направить шифром в дивизии и отдельные корпусные части. Согласно посланных указаний, разъяснить всему личному составу необходимость достойного поведения при встрече с союзниками, строжайшего соблюдения военной тайны и советской воинской дисциплины.

В частях и подразделениях корпусов директиву Ставки прежде всего довести до всего офицерского состава, а затем сержантского и рядового.

Партийно-политическим работникам провести разъяснительные беседы и занятия, как нужно вести себя при встрече с солдатами и офицерами союзных войск.

Основное внимание обратить на культурное и достойное поведение воинов Красной Армии, внешнюю подтянутость и строгое сохранение военной тайны.

С командирами передовых частей провести индивидуальный инструктаж.

Начальник штаба

генерал-полковник Малинин.

ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВОЕННОГО СОВЕТА 71 АРМИИ 25.04.45 г.

Во исполнение Директивы Ставки Верховного Главнокомандования № 11075 от 23.4.45 г. и директивы Военного Совета 1-го Белорусского фронта всем командирам частей и соединений армии, начальникам политотделов и ОКР «Смерш»:

1. Директивы принять к неуклонному выполнению и довести до командиров полков включительно.

2. Вести непрерывную глубокую разведку с задачей своевременно установить рубежи, занятые английскими и американскими войсками.

3. Офицеров и генералов, выделенных в качестве представителей для встреч с союзниками, тщательно инструктировать о их поведении и порядке взаимоотношений с представителями американских или английских войск в соответствии с требованиями директивы, обращая при этом особое внимание на сохранение военной тайны.

Встречать союзников приветливо, но не подобострастно.

4. Нашим войскам во всех случаях контакта с союзниками быть образцом дисциплинированности и порядка.

Всему генеральскому и офицерскому составу строго соблюдать форму одежды и иметь опрятный вид.

Этого же потребовать от всех войск, которые могут иметь соприкосновение с частями американских или английских войск.

5. Обеспечить четкий порядок и организацию встречи представителей союзных войск.

6. Дружеский прием представителей союзных войск проводить не в рабочих помещениях штабов, а в специально для этой цели подготовленных помещениях.

7. Приглашение представителей американских или английских войск для ответной встречи осуществлять с разрешения старших начальников не ниже командира корпуса.

8. О всех случаях встреч с союзными войсками немедленно доносить в Штарм и регулярно представлять в политдонесениях.

* * *

Я был вызван в штаб дивизии.

Подполковника Сергеева, начальника оперативного отдела штаба дивизии, я не видел со времени переправы командующего через Одер.

— Ну что, Федотов? Не ровен час — есть такая вероятность, что ты одним из первых можешь встретиться с нашими союзниками, — начинает разговор подполковник. — Какая задача поставлена приказом двести двадцать?

Этот приказ до меня доводят уже несколько месяцев. Я начал его изучать еще в госпитале в Костроме, о нем говорилось на многих политинформациях, я знаю его назубок и четко отвечаю:

— Приказом Верховного Главнокомандующего товарища Сталина номер двести двадцать от седьмого ноября сорок четвертого года перед нами поставлена задача: стремительным натиском в кратчайший срок сокрушить гитлеровскую Германию!

Сергеев несколько секунд молчит, смотрит на лежащие перед ним бумаги и, вскинув голову, продолжает:

— А как, Федотов, мы встречаемся с союзниками?

— По-хорошему, товарищ подполковник.

— Что значит «по-хорошему»? — недовольно спрашивает Сергеев. — Ты указание члена Военного Совета армии, как надо встречаться, знаешь?

— Так точно! Приветливо и гостеприимно, но без подобострастия, и с высокой, предельной бдительностью!

— А инструкцию?.. Конкретно! Допустим, ты командир передового отряда, который встретил союзников. Как, по инструкции, ты себя должен вести?

— По-хорошему. Разговоры должны вестись не на ходу, а в спокойной обстановке, не следует проявлять нетерпение. Разговаривать вежливо, спокойно, руками не размахивать. Выслушивать внимательно. Перебивать союзников или переводчика нельзя, надо дать им договорить. Даже если они по-русски не понимают, мата категорически не допускать. Все время должна соблюдаться вежливость, выдержка, такт, приветливость и высокая бдительность.

Переводчик с английского на всю дивизию один, у меня в роте он ни разу не был и едва ли когда-нибудь окажется, но в инструкции он указан, и я его упоминаю.

— А какую помощь в случае необходимости ты оказываешь союзникам?

— В случае необходимости я делюсь с ними продуктами и оказываю медицинскую помощь… через санинструктора… И техническую: допустим, вытаскиваем машину из кювета и толкаем, пока не заведется… Мелочиться, жмотничать нельзя. Если угощаешь махоркой или трофейными сигаретами, лучше отдать всю пачку. Если же они будут угощать — есть мало, без жадности. Самому ни в коем случае не просить. Сигареты или папиросы брать не больше одной. Спиртные напитки категорически не брать и даже не пробовать — в боевой обстановке мы не пьем! Если будут дарить часы или что-нибудь дорогое — категорически не брать! У нас все есть, мы всем обеспечены!

— Правильно, Федотов, — мы не голодные! И всем обеспечены! Заруби это себе на носу! Инструкцию по вопросам встречи ты читал. Но самое важное упустил.

— Что же я упустил?

— Патриотизм советского воина, с боями пришедшего в Европу.

— Патриотизм соблюдается каждую минуту, — сразу подхватываю я. — Европу не восхвалять, у нас лучше! У нас все…

— Заруби это себе на носу, Федотов! Если командир корпуса или командующий будут тебя спрашивать и ты забудешь о патриотизме, ты опозоришь всю дивизию! Если же ты ляпнешь что-нибудь не так союзникам, ты опозоришь всю армию! Там у них корреспондентов газетных как собак нерезаных. В каждой дивизии. И если ты попадешь в газету к союзникам и там будет что-нибудь не так — а они мастера по части сенсаций и скандалов, — всем, конечно, попадет, но от тебя, Федотов, и мокрого места не останется! Сознаешь?

— Так точно… Сознаю… — удрученно подтверждаю я. Будь они неладны, эти союзники, ввек бы с ними не встречаться! Не дай Бог оказаться в передовом отряде — сгоришь, как капля бензина…

— А если тебе, Федотов, как командиру передового отряда союзники при встрече кинут хитрый провокационный вопрос: как мы относимся к немцам?

— Отвечаю: к немцам мы относимся нормально. Директивой Ставки одиннадцать ноль семьдесят два от двадцатого апреля войскам поставлена задача изменить отношение к немцам — как к гражданскому населению, так и к военнослужащим… И обращаться с ними улучшенно… Рядовых членов немецкой нацистской партии, если они относятся к нам мирно, не трогать, задерживать только главарей, если они не успели сбежать…

— У товарища Сталина сказано «удрать».

— Так точно, удрать! — подтверждаю я. — Однако улучшение отношения к немцам, как учит товарищ Сталин, не должно приводить к снижению бдительности и к панибратству с немцами…

— Правильно, Федотов! Это ты так отвечаешь генералам. А союзникам про бдительность не разглашай: бдительность — это наше оружие! И о директиве им сообщать не следует: мы и так сознательные, без директив! Союзникам ты должен все говорить своими словами. Исполняй!

— Слушаюсь!.. На провокационные вопросы отвечаю: к немцам мы относимся улучшенно. Нормально и культурно, но без панибратства. С мирным населением мы не воюем…

— Правильно, Федотов, с мирным населением мы не воюем! И с немками — заруби себе на носу — не спим! Это, опять же, патриотизм — гордость не позволяет! А также по санитарным соображениям! Расшифровка: их немецкие мужья облазили в Европе все барда- ки и столько гадости насобирали! А ты человек брезгливый! Любой союзник по-мужски тебя поймет и даже пожалеет, посочувствует!.. А еще ты должен им обязательно сообщить нашу основную позицию, высказанную товарищем Сталиным: гитлеры приходят и уходят, а государство германское и народ немецкий остаются! Взял?

— Так точно!

— А как фамилия нового американского президента?

Мы готовились к встрече с союзниками, нас инструктировали, мы тоже не лыком шиты.

— Труман! — выпаливаю я.

— Не Труман, а Трумен! — поправляет меня Сергеев. — Запомни, Федотов, на конце «е»! Трумен!.. Елена… А что, Федотов, ты делаешь, если кто-нибудь из союзников вздумает интересоваться вопросами, представляющими военную или государственную тайну?

— Отвечаю, как в инструкции, одним словом, коротко и ясно: не комитетен.

— Что-что? — морщится Сергеев. — Повтори!

С запоминанием и произношением иностранных слов, особенно сложных, у меня всегда бывают трудности и напряженность. Я старательно повторяю:

— Не комитетен.

— Отставить!.. Не кам-пе-тен-тен! — раздельно, по слогам произносит он. — Запомни: не кам-пе-тен-тен!.. Тут, Федотов, возможны провокации. Но сколько бы тебя ни подталкивали на разглашение, отвечаешь одинаково: не кам-пе-тен-тен! Как бы на тебя ни наседали, как бы ни ловили — не кам-пе-тен-тен! И все! Повтори! По слогам!

Я весь напрягаюсь и старательно с усилием произношу:

— Не ка-ми-тен-тен!

— Еще раз!

— Не ка-пет-тен-тен!

— Отставить!

По его лицу я чувствую, что он меня сейчас отлает, и, как учил Николай Пушков из шифровального отдела, я стараюсь внутренне расслабиться, чтобы легче перенести ругань. Но подполковник тоже, очевидно, уже устал, он берет клочок бумаги, быстро пишет что-то карандашом и протягивает мне. Я читаю: «не кампетентен» и ниже «Трумен». Об этой бумажке я вспоминаю только спустя многие годы, случайно обнаружив, что «компетентный» пишется через «о»…

— Иди и зубри! — приказывает подполковник. — До посинения! До изжоги!

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 138 СП

Доношу; что части 138-го стрелкового полка, преследуя противника, 3 мая с.г. в 21.00 на южной окраине города Грабов соприкоснулись с передовыми американскими частями. Первыми встретились с американским патрулем разведчики ст. лейтенанта Федотова.

Затем появились открытые «доджи» в три четверти тонны с символическими эмблемами для устрашения немцев на ветровых стеклах (в белом круге прыгающий кабан) они с бешеной скоростью (не менее ста километров) промчались по улицам, срезая углы и наезжая на тротуары. Сосредоточенно жуя резинку, шоферы-негры как по команде выбрасывали руки в сторону поворота машин, беспрерывно сигналили, солдаты громко и радостно приветствовали всех: «Хэллоу, раша!» Американские офицеры дали нам необходимые данные о части, с которой мы встретились: ее нумерацию и фамилии командиров.

Отношение американских солдат к нашим военнослужащим самое дружественное, к немцам — враждебное и презрительное, называют их «эти джерри».

Встретились с большой сердечностью, горячо пожимали друг другу руки, приятельски похлопывали по спинам, радостно улыбались, обнимались, и, хотя никто ни с той, ни с другой стороны не знал языка, все же завязались оживленные разговоры, понимали друг друга без слов: «О’кей! Ол райт! Джермани капут! Рашен бой» (в переводе это звучит «Хорошо!», «Германии конец!», «Русские бойцы, мол, с нами»). Переводчиком был американский солдат- поляк, который немного знает русский язык. Восторгу и ликованию не было границ.

Характерное во внешнем облике американских солдат, сержантов и офицеров до майора включительно: одеты в одинаковую форму — комбинезоны, ботинки без обмоток, на головах каски (отдельные почему-то ходили в каких-то цилиндрах), пилотки засунуты в задний карман, брюки выглажены, на гимнастерках все без исключения носят планку обычного орденского образца, а также специальный знак за службу вне пределов родины.

Взаимоотношения между американскими офицерами ротного звена, сержантами и солдатами очень простые, без всякой внешней натянутости и чинопочитания. Солдаты и сержанты с офицерами разговаривают довольно фамильярно, по-демократичному, в присутствии офицеров без всякого закуривают, сидят в самых непринужденных позах.

Следует отметить, что большинство американских солдат были пьяны и вели себя неприлично. Судя по их виду, в городе усиленно занимались барахольством: у многих на руках было по 5–8 часов, пальцы унизаны кольцами, хвастались перед нашими бойцами большими кошельками, набитыми золотыми и серебряными изделиями, показывали фотокарточки немок, с которыми имели связь и др., из чего можно предположить, что все эти часы, кольца и др. побрякушки в американской армии не считаются мародерством, а только «сувенирами на память победителю». Водитель-негр вытащил из-под сиденья большой армейский кольт и предлагал его продать или на что-нибудь выменять.

Отношение американских солдат к мирному населению грубое. По рассказам местных жителей — немцев и русских, угнанных немцами из СССР, — американцы целыми днями пьют, скандалят, играют в карты, стреляют. Некоторые солдаты, встречая гражданское население и убедясь, что это немцы — избивали их, а потом разгоняли.

Американцы на память о своей первой встрече с Красной Армией срезали у наших бойцов пуговицы, снимали с погон и пилоток звездочки и цепляли себе на гимнастерки.

В свою очередь американцы и нашим бойцам сделали несколько подарков на память: наплечные знаки своей дивизии и армии, нагрудные значки за первого убитого немца. Этим значком они особенно гордятся: награжденные им, как мы поняли, кроме обычного содержания получают еще дополнительно 10 рублей их денег ежемесячно.

Разговоры со стороны наших офицеров и солдат производились в рамках допустимой возможности, но больше жестами.

Считаю, что неорганизованные посещения американских солдат в наши части допускать не следует, так как они своим поведением будут способствовать разложению нашей воинский дисциплины.

На следующий день, 4 мая, в полку проведено совещание для офицерского состава и политработников по вопросу усиления бдительности и повышения дисциплины среди личного состава — «Об офицерской чести и моральном облике советского офицера».

Майор Глухов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

Доношу, что б мая 1945 г. в 10.00 по инициативе командира американской дивизии состоялась официальная встреча, на которой присутствовали командир 425-й стр. дивизии полковник Быченков, начальник штаба полковник Кириллов, командир 138-го стрелкового полка майор Елагин и еще 8 офицеров дивизии (всего 12 человек).

Как только машины остановились у переправы, нам было предложено пересесть на катер для переправы на западный берег Эльбы. Торжественная часть встречи прошла прямо на берегу: духовой оркестр играл марш, на специально подготовленной площадке замерли четыре солдата-знаменосца, двое из них держали государственные флаги: СССР — слева, США — справа. В 50 метрах по обе стороны знаменосцев был выстроен почетный караул численностью до двух рот — все стояли с расставленными ногами на ширину плеч, сводили пятки только во время исполнения Интернационала и Американского государственного гимна, и лишь знаменосцы все это время держали пятки вместе.

После официальной встречи на берегу наших офицеров рассадили со строгим соблюдением субординации в легковые автомашины «виллис» и в сопровождении эскорта мотоциклистов повезли в штаб американской дивизии, где во дворе был построен личный состав штаба. Начальник штаба приветствовал рапортом обоих командиров дивизий.

В этом же дворе нам показали оружие американского пехотного полка, новинок в этом оружии нет. Как и у нас, у них имеются легкие и станковые пулеметы, с той лишь разницей, что их пулеметы не на катках, а на треноге; на вооружении у них — восьмизарядная винтовка, ротный и батальонный минометы, полковая артиллерия.

В одной из зал большого дома, убранной коврами, был организован обед; на столах — разнообразная посуда с 5–6 видами холодных закусок, бутылки с виски (наш самогон) и коньяком.

Официальный обед был скромным, торжественным и необычно тихим. Советские и американские офицеры, рассаженные «сэндвичем», то есть через одного, молчали, не зная языка соседей. Общались мало, только через их переводчика.

Первый тост — за дружбу двух великих народов, за дальнейшее процветание и совместную борьбу с агрессором.

Затем подали горячую пищу: первое блюдо — бульон, второе — жареное мясо с жареным картофелем, на третье — пирог с яблоками, любимое блюдо американцев.

Официанты-солдаты разносили на подносах виски со льдом, налитые по 100 грамм в стаканы и бокалы, за время обеда они не менее 10 раз обошли столы, угощая присутствующих, на тех же подносах лежали сигаретки и спички.

Пьют американцы маленькими глоточками, но часто и как бы между делом во время беседы.

В разговорах до, во время и после обеда американцы выказывали искреннее уважение к русскому народу, Красной Армии и Великому Сталину и выражали убеждение в том, что, пока во главе Советского государства и Красной Армии стоит гениальный Сталин, победа демократических народов обеспечена.

Очень свободно рассказывали о порядках, дисциплине и недостатках в своей армии. Интересовались, разрешено ли нашим военнослужащим общение с немками, так как у них действует строгий приказ, запрещающий его. В дивизии даже есть батальон жандармской полиции, который несет службу охранения и наведения порядка не только среди местного населения, но и среди военнослужащих. Полиция имеет право арестовывать не только рядовых и сержантов, но и офицеров, за что их не любят поголовно все в дивизии. Полицейские задерживают всех солдат и офицеров, замеченных в якшании с немками. За сожительство с немками осуждают на 6 лет тюремного заключения.

Встреча продолжалась три часа. Генерал, командир американской дивизии, подарил свой пистолет и бинокль командиру дивизии полковнику Быченкову.

Командира американской дивизии и офицеров его штаба пригласили сделать ответный визит через два дня.

Приглашение принято.

Полковник Фролов.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

Доношу, что 8 мая с.г. на южной окраине населенного пункта Грабов, согласно договоренности, состоялась наша ответная встреча и прием командира и офицеров американской дивизии.

Все было подготовлено для торжественной встречи: на специально сооруженной арке были вывешены лозунги на русском и американском языках — «Привет доблестным войскам Соединенных Штатов Америки и Великобритании!», «Совместные удары по гитлеровской Германии приблизили час победоносного окончания войны!» — и портреты вождей Советского Союза — Владимира Ильича Ленина, Иосифа Виссарионовича Сталина, — а также государственных деятелей Америки — Франклина Рузвельта и Трумэна; развевались государственные флаги трех держав мира: СССР, Америки, Великобритании; выстроен почетный караул.

Начальником почетного караула был назначен командир учебной роты капитан Петров. После команды: «Товарищи офицеры! Смирно, равнение на середину!» оркестр начал исполнять встречный марш, который оборвался в тот момент, когда, четко печатая шаг, капитан Петров остановился в восьми шагах от американского генерала, замер и, отдавая честь, обратился к нему с рапортом. После приветствия последовала команда: «Равнение налево!» — на флаг Америки — и оркестр, вместо положенного по протоколу американского гимна, исполнил разученную накануне американскую популярную песню «Суони-ривер». Судя по лицам американцев, это им понравилось.

Затем после команды: «Равнение направо!» — на флаг СССР и портреты наших вождей — оркестр исполнил гимн Советского Союза.

Приняв рапорт, командиры нашей и американской дивизий обошли строй почетного караула, после чего почетный караул прошел торжественным маршем мимо американских гостей. Личный состав почетного караула показал хорошую выправку и четкость строя.

После церемонии встречи американская делегация в составе 12 человек была приглашена в большой зал, где умело и со вкусом был подан обед.

Сидя за обильным столом, гости почувствовали себя непринужденно. Обе стороны обменялись приветственными речами. Дважды провозглашались тосты в честь Маршала Сталина и Президента Трумэна.

На обеде оба командира сидели рядом, трепали друг друга по щекам.

Американский генерал очень высоко отзывался о действиях Красной Армии, сказал, что он считает, что поражение Германии началось с разгрома их войск под Сталинградом, с исключительной теплотой гости говорили о действиях и победах Красной Армии, успехах артиллерии и танков.

Очень хорошо отзывались и хвалили танк Т-34, сказали, что этот танк превосходит все танки, имеющиеся в английской и американской армиях.

Также их интересовали гв. минометы М-13 и М-31, «Катюши», просили их показать, задавали вопросы о начальной скорости полета снарядов, особенно 100 мм пушки.

Американцам были представлены заместители нашего командира дивизии, главным образом, им хотелось познакомиться с нашими «комиссарами».

Американский генерал положительно отзывался о награждениях в Красной Армии за боевые заслуги, восхищался тем, что у нас за выслугу лет награждают орденами, и добавил: «Американское правительство очень скупо награждает. Чтобы получить медаль Конгресса (равна Герою Советского Союза), ты должен лишиться рук, ног, или за полчаса до смерти».

Американцам понравились в общении, несмотря на языковый барьер, наше дружелюбие, веселость и непринужденность, понравились теплый прием, радушие и хлебосольство, стол, из закусок — сало, селедка и, особенно, пельмени, русскую водку пили охотно.

Сидя рядом с начальником штаба полковником Кирилловым, американский генерал заметил:

— Вы, сэр, очень мало пьете!

На что полковник ответил, что это не из-за соблюдения бдительности: он вообще мало пьет.

Американец сказал, что у них в дивизии много пьют, но не опасаются последствий, объяснив такое бесстрашие тем, что перед всяким мероприятием они выпивают несколько глотков оливкового масла, благодаря чему приобретается такое ценное качество, как «невосприимчивость» к спиртному, и добавил:

— Да, наше с вами дело уж такое, что лучше всегда иметь трезвую голову.

После обеда была организована самодеятельность. Наши офицеры по просьбе американцев исполнили песни «Катюша» и «Огонек».

При отъезде американцы, не стесняясь, попросили у нас русских папирос, сыра и московскую водку, которая им особенно понравилась.

Командир дивизии полковник Быченков подарил американскому генералу на память о встрече пистолет ТТ и автомат, на что тот сказал: «В этом автомате я вижу воплощение силы и мощи русского оружия».

Некоторые американские офицеры (наверное те, кто мало выпил оливкового масла) так перепились, что их грузили в машины, трое из них, уезжая, даже не хотели брать свои ремни с пистолетами.

Наши офицеры, присутствовавшие на встрече и приеме, проявили выдержку и корректность, каких-либо инцидентов при встрече не было, и с нашей стороны не было ни одного офицера в пьяном виде.

Бойцы после встречи, сравнивая форму — нашу и американскую, — говорили:

— У нас генерал — сразу видно, что это генерал: одет так, что еще издали заметишь его; а у них генерала трудно отличить от солдата, и вообще наша форма от бойца до генерала лучше и красивей американской.

Эта встреча выявила с нашей стороны некоторые организационные недостатки, легко устранимые на будущее: духовому оркестру для разучивания и исполнения государственных гимнов Америки и Англии нужны ноты, в случае предстоящей встречи с англичанами в дивизии отсутствуют портреты Черчилля и короля Англии, желательно разговоры с союзниками проводить только через нашего переводчика, так как американский переводчик очень плохо знает русский и поэтому точность перевода оставляла желать лучшего.

Полковник Фролов.

СПЕЦПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

Доношу, что, наряду с общим здоровым политико-моральным состоянием личного состава 58-й гв. стр. дивизии, при встрече с союзниками имелись и отрицательные явления, а именно: панибратство, слишком большая доверчивость к американцам, выражавшиеся в обмене звездочками и даже подарками американцам знаков «Гвардия». Имелись факты нарушения военнослужащими указаний о запрете произвольных посещений ими союзников.

Так, начальник оперативного отдела дивизии гвардии подполковник Бомба отдал свои знаки различия с погон, а сам взял американские.

Ст. сержант медслужбы Парникова, которая обслуживала столы во время обеда, подарила американскому офицеру знак «Гвардия», адъютант командира дивизии гвардии лейтенант Базылев отдал знак «Гвардия» адъютанту американского командира дивизии, взяв в обмен его знак.

Мною дано разъяснение, что знак «Гвардия» установлен Правительством и ни в коем случае не подлежит передаче кому бы то ни было. Виновные будут привлекаться к строгой дисциплинарной ответственности, вплоть до предания суду.

Имеются случаи самовольного ухода военнослужащих в расположение американских войск.

Так, начальник штаба… полка майор Иванов, оттолкнув часового, ушел по мосту на ту сторону Эльбы. Приняты меры к его возвращению и он будет строго наказан.

Старшина Волков самостоятельно ходил к союзникам и в пьяном состоянии вернулся через три часа в подразделение. Разжалован в старшие сержанты.

Красноармеец Румянцев самовольно ушел к союзникам, вернулся в стельку пьяный, увешанный часами. Бормотал, что американцы хорошие и добрые ребята, постоянно икал и отрыгивал проглоченную жвачку. Получил 5 суток строго режима.

Начальник политотдела

Гв. подполковник Карпович.

СПЕЦПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

Начальнику политотдела 136 ск.

Несмотря на приказы, разъяснения, изучение положения «Кодекса офицерской чести», регулярные совещания с призывом блюсти облик советского офицера, отдельные офицеры в силу своей малокультурности и распущенности ведут себя перед своими подчиненными непотребным образом.

Так, на следующий день после проведенного в дивизии совещания с офицерами «Поведение командира — пример для соблюдения дисциплины у подчиненных», на котором присутствовал капитан Косачев, он получил разрешение командира 425-й стрелковой дивизии осмотреть место для расположения артдивизиона.

С капитаном Косачевым пошли разведчики сержант Калиничев и красноармеец Обадовский. Капитан Косачев вернулся в расположение дивизиона около 21.00 в пьяном виде, без разведчиков, но с русской женщиной-репатрианткой, возвращающейся в СССР.

Расследованием было выяснено, что капитан Косачев самовольно перебрался на левый берег Эльбы. Там он встретил группу американских военнослужащих, пил с ними, а затем отправился на сахарный завод, где встретил русских женщин, с которыми тоже выпивал, а одну из них прихватил с собой.

Капитан Косачев не раз нарушал воинскую дисциплину. Во время боев за Одер отстал от части и отсутствовал несколько суток. Пониженный в должности, работал начартом в стрелковом полку, за систематическую пьянку привлекался к суду офицерской чести, но выводов для себя никаких не сделал.

Неделю тому назад Косачев, катаясь на мотоцикле, заехал в соседнюю деревню и пробыл там целую ночь, за это получил взыскание командира полка — 5 суток ареста.

За систематическое нарушение воинской дисциплины и пьянство решением партбюро полка и дивизионной парткомиссии капитан Косачев исключен из рядов партии, приказом командира дивизии отстранен от должности.

Органами контрразведки «Смерш» проводится расследование пребывания капитана Косачева в расположении американских войск.

Соц. демографические данные: Косачев Виталий Ильич, 1922 г. рожд., русский, член ВКП(б) с 1942 г.; в Красной Армии с 1939 г. В плену и окружении не был, на оккупированной территории не проживал.

Нач. политотдела

полковник Фролов.

ИЗ ПРИКАЗА ЗАМ. УПОЛНОМОЧЕННОГО СНК СССР ПО ДЕЛАМ РЕПАТРИАЦИИ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА ГОЛУБЕВА

Сотрудник отдела майор Юрченко Иван Петрович в качестве сопровождающего представителей английской военной миссии был командирован в гор. Волковыск.

При отъезде майор Юрченко получил подробный инструктаж о предстоящих задачах и правилах поведения при сопровождении представителей иностранной военной миссии.

Однако майор Юрченко пренебрег данными ему указаниями. Встретив в пути следования (в гор. Барановичи) своих сослуживцев, оставил сопровождаемых им иностранцев одних на длительное время. Одного, якобы сослуживца майора Фокина, с которым они где-то хорошо отметили встречу, привел в купе вагона, где ехали сопровождаемые иностранцы. По приезде в Волковыск майор Юрченко отрекомендовал начальнику гарнизона и коменданту города майора Фокина как своего товарища, следующего вместе с ним по заданию.

Вечером, на организованном в гор. Волковыске ужине для английских представителей, майор Юрченко вместе с майором Фокиным продолжили пьянство. Майор Фокин вел себя непристойно — пел песни, обнимал и хватал за голову англичан, угощал их со своей вилки закуской, пьяным лез целоваться, был в расхристанном, неприличном для советского офицера внешнем виде.

Такое возмутительно безответственное отношение к выполнению задач, поставленных перед майором Юрченко, свидетельствует о том, что он потерял чувство ответственности за порученное дело, показал свою недисциплинированность и моральную распущенность.

Приказом по Управлению майор Юрченко И.П. откомандирован из Управления, как неспособный выполнять самостоятельную работу, с задержкой присвоения очередного воинского звания на один год.

 

16. Девятое мая сорок пятого

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

«Особо важная!»

«Срочно!»

ШТ из ШТАБА 71А.

Подана 08.05.45 г.

2 ч. 31 м.

Командирам стрелковых корпусов.

Командующим артиллерией.

08.05.45 г. с 9.00 для участия в особо важном мероприятии в районе Берлина над территорией расположения армии будут совершаться перелеты самолетов союзных нам государств США, Англии и Франции. Подача при этом сигналов по таблицам «Я свой самолет» исключается.

Командарм приказал:

В течение 8.05.45 г. и впредь до особого распоряжения запретить кому бы то ни было стрельбу по самолетам из всех видов оружия.

Все зенитные средства поставить в горизонтальное положение.

Расчеты зенитной артиллерии и пулеметов отвести в укрытия. У орудий и пулеметов оставить только охрану.

Командующему артиллерией армии, командирам корпусов и дивизий проверить исполнение.

Предупреждаю, если хотя бы один самолет союзников будет обстрелян, все виновные вместе с командирами подразделений и командованием части будут преданы суду ВТ.

Приказание немедленно довести до всего личного состава.

Начальник штаба

генерал-майор Антошин.

Ликующее настроение меня не покидало с той ночи, когда дежурный по полку, забегая во все комнаты помещичьей усадьбы, где разместили наш полк и все спали, оглушительно кричал:

— Победа!!! Мир!!! Да вставайте же! По-о-беда!!!

Спросонья поначалу мы ничего не соображали и опешили от неожиданности. Затем все, кто в чем был, выскочили во двор, и под непрерывные крики «Ура-а-а!!! Мы победили! Войне конец!» началась дикая беспорядочная стрельба: ружейная, автоматная, пистолетная, трассирующими пулями. И мы, Володька, Мишута и я, по обойме патронов разрядили из своих пистолетов в небо… Стреляли все, кто имел оружие… Везде кучки бойцов, паливших в воздух. Кто-то достал ракетницы, и звездное майское небо взорвалось вспышками ракет — желтых, красных, зеленых. Весь горизонт был расцвечен трассирующим огнем.

Из динамиков разносились победные марши и передавали обращение Верховного Главнокомандующего товарища Сталина к советскому народу

«…Наступил исторический день окончательного разгрома Германии, день великой победы нашего народа над германским империализмом.

…Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию, исполнение которой началось с 24 часов 8 мая.

…9 мая с утра немецкие войска во исполнение акта капитуляции стали в массовом порядке складывать оружие и сдаваться в плен.

…Великая Отечественная война завершилась. Период войны в Европе кончился…Отныне над Европой будет развеваться великое знамя свободы народов и мира между народами.

…Слава нашему народу, народу-победителю, которого не сломили и не согнули страшные испытания!

…Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!

…Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом!»

В первомайском приказе Главковерха, который я помнил наизусть, были такие слова: «Смертельно раненный фашистский зверь находится при последнем издыхании. Задача теперь сводится к одному — доконать фашистского зверя!»

И вот — доконали! Кончено! Над черной его шкурой еще вьется дым последних залпов…

Сбылись слова Верховного, что Германия лопнет под тяжестью своих преступлений. И вот сегодня наконец пал ее последний духовный оплот — столица разбойничьего государства Берлин.

Однако пьянящую радость Победы тревожила мысль: выполнят ли фашистские заправилы условия капитуляции?

Ни о каком сне уже не могло быть и речи.

Под утро стало тихо-тихо. Молчали покрытые ветвями пушки, их длинные тонкие стволы с просветами дульных тормозов ясно вырисовывались на фоне неба. Дремал окутанный сизоватым туманом сад, позади сада, во дворе, задрав оглобли вверх наподобие орудийных стволов, готовых тоже произвести салют, валялась перевернутая телега.

Я долго смотрел, как алел восток, как заря разгоралась все ярче и ярче, наконец блеснул диск солнца, и во все стороны взметнулись его лучи. Даже солнце ярко и торжественно приветствовало наступление первого дня мира…

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

ШТ из УТ 71А.

Подана 09.05.45 г.

8 ч. 50 м.

Зам. командиров корпусов и дивизий по тылу.

В честь Победы над фашистской Германией Указом Президиума Верховного Совета СССР 9 мая утвержден всенародный праздник — День Победы.

Выдать всему личному составу соединений и частей по двести грамм водки на человека.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 425 СД

Рано утром 9 мая 1945 г. обращение товарища Сталина к советскому народу о победоносном завершении Великой Отечественной войны, безоговорочной военной капитуляции Германии и Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении 9 мая Праздником Победы» были приняты по радио.

В 11.00 был выпущен специальный номер дивизионной газеты с опубликованными текстами, и она сразу же была доставлена во все подразделения 425-й стр. дивизии.

С величайшей радостью и воодушевлением личный состав встретил известие о победоносном завершении Великой Отечественной войны. Повсеместно присутствует дух всеобщего ликования, радости, торжества. Бойцы, сержанты и офицеры горячо приветствуют, целуют и обнимают друг друга. Места расположения частей приняли праздничный вид: вывешены красные флаги, лозунги, транспаранты, по радио передают торжественную музыку.

Части и спецподразделения дивизии выстроились на окраине Грабова. Командир дивизии полковник Быченков, обходя подразделения, поздоровался с личным составом и поздравил всех с Праздником Победы. Мощное красноармейское «Ура» пронеслось по рядам. Командованием был принят парад дивизии.

Во всех частях и подразделениях проведены митинги, которые вылились в ярчайшую демонстрацию торжества советского оружия, высоты духа советских людей, беспредельной преданности и любви воинов к своей партии и Верховному Главнокомандующему товарищу Сталину.

В своих выступлениях бойцы и офицеры поклялись, что и в дальнейшем с честью выполнят любой приказ Вождя.

Разведчик старшина Витько выразил общее настроение: «Мы самые счастливые люди на свете. Пройдя через годы тяжелой борьбы, мы под руководством нашего великого вождя и полководца Маршала Советского Союза товарища Сталина достигли заветной цели. Враг разбит, победа за нами, но радость торжества не должна вскружить нам головы. Находясь на немецкой территории, мы будем бдительны и осторожны, с достоинством и честью носить звание воина Красной Армии».

Младший сержант Корольков, дважды орденоносец, сказал: «В боях с немецко-фашистскими захватчиками я получил четыре тяжелых ранения. Я дрался с врагами на четырех фронтах, защищал город Ленина, гнал немцев с Украины, Белоруссии, Польши, участвовал в сражении за Берлин. Заслужил две высоких Правительственных награды — орден Красной Звезды и орден Славы 3-й степени. Радостно сознавать, что кровь, пролитая нами на полях сражений, не пропала даром».

С горячей речью выступил командир минометного расчета, член ВКП(б), ст. сержант Бочаров: «С первых дней Отечественной войны я на фронте. Бил немцев на Кавказе, в Крыму, гнал их с Украины, уничтожал на их же немецкой земле и вот теперь вместе со всеми праздную Победу. Трудно выразить словами благодарность великому полководцу товарищу Сталину, под мудрым руководством которого и благодаря мужеству Красной Армии победа над гитлеровской Германией стала былью». Далее он призвал личный состав еще больше повысить бдительность, не забаюкивать себя успехами, поднять воинскую дисциплину в новых условиях наступающего мира и быть готовым всегда к отражению любых диверсий агентов врага.

Старший сержант Конев, Герой Советского Союза, заявил: «Выполняя приказ товарища Сталина и его гениальные стратегические планы, мы разгромили врага и навсегда освободили нашу Родину от угроз фашизма. Скажем со всем советским народом: Слава Великому Сталину!»

И много других выступлений, которые показывают преданность личного состава, любовь к нашей Родине и Великому Сталину.

Наиболее отличившимся бойцам, сержантам и офицерам на митингах были вручены Правительственные награды.

Во всех подразделениях состоялся праздничный ужин с выдачей каждому воину по 200 грамм водки. На ужине у красноармейцев присутствовали командиры частей, их заместители и все политработники.

Полковник Фролов.

ИЗ ПРИКАЗА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 71 АРМИИ

9 мая 1945 г., в день Праздника Победы советского народа над фашистской Германией, со стороны отдельных командиров войсковых частей были допущены нарушения воинской дисциплины, выразившиеся в производстве самовольных салютов и беспорядочных стрельб из ручного оружия, приведшие к ранениям и гибели военнослужащих.

Так, в…отдельном штрафном батальоне после митинга была самовольная стрельба из винтовок и личного оружия, в результате которой зам. командира по политчасти майор Козориз случайным выстрелом ранил в ногу оперуполномоченного контрразведки «Смерш» ст. лейтенанта Коломийца и командира взвода мл. лейтенанта Алыкова.

В 102-й сд в момент торжественного «Ура» и начавшейся стихийной стрельбы было ранено 5 бойцов, один из которых, мл. сержант Багров Григорий Ефимович, через несколько часов скончался.

ПРИКАЗЫВАЮ:

Заместителя командира…отдельного штрафного батальона по политчасти майора Козориза за непосредственное участие в стрельбе и ранение ст. лейтенанта Коломийца и мл. лейтенанта Алыкова арестовать на 3 суток домашнего ареста с удержанием 50 % заработной платы за каждый день ареста.

Предупредить всех командиров частей, что при повторении самовольных салютов и бесцельной беспорядочной стрельбы к виновным будут приняты более строгие меры наказания.

Навести должный порядок в хранении оружия и боеприпасов, тем самым исключить всякую возможность использования их не по назначению.

Настоящий приказ объявить всему офицерскому составу.

Генерал-полковник Смирнов.

* * *

А на следующий день, 10 мая, мы готовились к торжественному приему представителей командования американской дивизии в честь декларации о поражении Германии, подписанного Акта капитуляции и взятия верховной власти в Германии союзными державами. Предварительно в штабе дивизии прошел инструктаж с офицерским составом: от каждого полка, помимо командиров, на эту встречу были делегированы офицеры, особо отличившиеся в боях.

Начальник штаба полковник Кириллов потребовал от всех участников предстоящего «особого мероприятия», как со значением в голосе подчеркнул он, помимо дисциплины и бдительности, неукоснительного соблюдения кодекса советского офицера, особенно напирая на внешний вид, выдержку и доброжелательность. Как я понял, «особое мероприятие» — это торжественный праздничный обед с американцами в честь Дня Победы, поэтому накануне вечером я приводил себя в надлежащий вид: стирал гимнастерку и штаны, надраивал сапоги до зеркального блеска, так что наутро сиял как медный пятак.

В кулуарах до встречи начальник политотдела дивизии полковник Фролов еще раз предупреждает:

— Американки еще опасней немок, тут бдительность нужна огромная!

— Изнасилуют и завербуют, — смеется Астапыч. — Брюки на зад не успеешь натянуть, а уже завербован!

Зал, в котором проходит прием, украшен портретами Сталина, Трумэна, Рузвельта с траурной ленточкой, флажками, плакатами и лозунгами на русском и английском языках.

Распорядитель обеда капитан Петров рассаживает гостей согласно специально отпечатанным для каждого офицера американской армии визитным карточкам.

На столе продукты союзников: американские — консервированные колбаса и говядина, консервированный горошек, английские — галеты и наши — селедка, сало, водка, коньяк.

Астапыч открывает торжественный обед:

— Дорогие товарищи, позвольте мне вас так называть. Поздравляю вас с Праздником Победы! Мы шли сюда четыре года, и вот мы встретились. Выполняя решение Крымской конференции, Красная Армия и союзные нам англо-американские войска соединились для окончательного совместного разгрома врага. Это исторический день и великий праздник для миллионов людей из разных государств с разной идеологией, объединившихся перед общим врагом. Мы долго ждали этого дня и дрались за него не щадя жизни. Наконец фашистская Германия поставлена на колени и признала свое поражение. Это Победа, какой еще не знал мир, и далась она дорогой ценой. Слава тем, кто привел нас к этому светлому дню! Слава великому Сталину! Честь и слава советскому оружию, которое сыграло решающую роль в разгроме немецко-фашистских разбойничьих армий.

Речь прерывается возгласами «Ура!» и тостами за великого Сталина, президента Трумэна, маршала Жукова.

На вопрос сидящему рядом американскому офицеру, знает ли он, кто такой маршал Жуков, тот воскликнул: «О, да! Жуков — Гросс- Маршал! Он взял Берлин и не отдал Москву!»

Астапыч, опрокинув рюмку и не закусывая, продолжает зачитывать пространный тост по бумажке: за коалицию, перспективу дальнейшего развития дружбы СССР и США и т. д. и т. п. Затем, совсем без связи с только что сказанным, провозглашает:

— Гарантией и залогом успеха нашей победы явилась руководящая роль партии Ленина — Сталина, воспитавшая в наших командирах, коммунистах и комсомольцах высокое сознание ответственности перед своей совестью за честь Родины. Мы завоевали нашу победу благодаря той воле, которую имеет человек, воспитанный в героической школе Октября, чей разум просвещен передовыми идеями. Вот постоянный и неистощимый источник боевого духа армии!

Произнеся это, он вдруг запнулся.

— Нехорошо! — вполголоса сказал он. — Они же гости! Это уже хвастовством попахивает. Я с этим не согласен. Про партию им не понять, они же беспартийные! Кто это писал? — потрясая бумажками, спросил он.

— Майор Дышельман!

— Мудак! — выругался Астапыч. — Думать надо головой, а не жопой…

Американцы оживились, поняв, что что-то произошло.

— Товарищ полковник, вы конец прочтите — и ладушки! — шепотом подсказывает Фролов.

Астапыч, набрав побольше воздуха, распрямляет грудь и с воодушевлением объявляет еще раз тост за дружбу двух великих народов — русского и американского, — объединившихся в совместной борьбе против гитлеровской Германии, за дальнейшее укрепление и процветание наших отношений и заканчивает тост словами:

— В этот великий и торжественный день, когда лучи славы озаряют наши знамена, от всего сердца поблагодарим тех, кто сражался и выстоял на подступах к победе. Ни одно усилие солдат, моряков и летчиков, ни один героический акт мужества и самоотречения наших сыновей и дочерей, ни одно страдание наших соотечественников в плену и лагерях, ни одна их слеза не пропали даром. Вспомним тех, кто сложил свои головы за свободу и независимость, за нашу Победу. Вечная память всем, кто не дожил до этого светлого дня!

Все выпили и секунду помолчали.

Американский генерал по фамилии Линделей или Линдулей, а может, Лендулей, сообщает Астапычу о том, что у него ровно год назад при высадке во Франции погиб сын, лейтенант. Астапыч, обхватив генерала Линдулея за плечи, трется щекой о его щеку, Линдулей положил голову Астапычу на плечо, и слезы катятся из их глаз.

Все были растроганы, все умолкли. Американские корреспонденты, сразу сообразив, насколько это волнующее зрелище, повскакивали с мест, защелкали камерами, вспышки магния слепили глаза. Единственная женщина, блондинка, уже немолодая, лет за тридцать, американская журналистка Мэри Динкен, в темных очках, вскочив сзади на стул, расталкивая остальных, тоже щелкала объективом, чтобы запечатлеть этот момент.

В эту минуту офицер-баянист исполняет старую шахтерскую песню «А молодого коногона несут с разбитой головой…».

Обстановка за столом становится все более непринужденной. Предпринимаются активные попытки наших офицеров споить союзников.

Раздухарившись, Астапыч с озорной улыбкой посмотрел на Фролова, и тот, обращаясь к лейтенанту Веселову, армейскому переводчику, приказал:

— Переводи…

— Русский человек может выпить и больше литра водки, но делает он это только в трех случаях…

Подождав, пока Веселов переведет, Астапыч стал перечислять, загибая пальцы:

— Во-первых, когда он убьет медведя… Во-вторых, когда ему изменит жена и он прихватит ее с поличным. Тут уж, если даже она клянется — «милый, не верь глазам своим, а верь моей совести», — без литра не обойтись… И, в-третьих, когда чешутся кулаки…

Он сделал паузу и, когда Веселов все перевел американцам, продолжил:

— Медведя в последнее время никто из нас не убил. — Он обвел взглядом всех сидящих за столом, словно чего-то ждал. — Жены от нас далеко, и о том, что они изменяют нам, никакими данными мы не располагаем. — Он снова обвел взглядом стол. — Что же касается кулаков, то они не имеют права чесаться, когда мы принимаем друзей, наших американских союзников.

Веселов перевел, американцы заулыбались.

— Поставь графин, — пытаясь улыбнуться, зловещим шепотом приказал Фролов Астапычу. — Успеешь еще нажраться, — предупредил он. — Намек понял или повторить по буквам? Нажимай на квасок, — посоветовал он.

— А я что? — став багровым, растерянно проговорил Астапыч и отодвинул свой фужер с водкой на сере