Меньше чем через метацикл в иллюминаторы уже можно было разглядеть детали пейзажа Типро: мешанина горных вершин, пересохшие речные русла, редкие города. По мере того как катер все глубже погружался в разреженную атмосферу планеты, углы гиперэкранов начали светиться языками раскаленной плазмы, постепенно слившимися в огненный хвост, и, катер метеором продолжал нестись вперед, приближаясь к поверхности. Постепенно Брим уменьшил рысканье катера, переведя его в более или менее управляемый полет, и в конце концов, когда до поверхности оставалось не больше десяти тысяч иралов, окончательно выровнял его и повел горизонтально.

— Вселенная! — расхохотался он, делая вид, что вытирает вспотевший лоб. — И как это мне удалось выровнять его с такими-то повреждениями!

За его спиной послышался шорох. Брим обернулся и увидел плюхнувшегося в кресло Амхерста, голова которого вяло моталась из стороны в сторону.

— Он только что вошел, лейтенант, — пояснил Барбюс.

— Входим в зону 5, — доложил Теада, указывая куда-то вперед. — Долина, окруженная горами, а вон тот шрам, похоже, когда-то назывался рекой., — Отлично, — отозвался Брим, закладывая вираж. — Проверь по карте, не идет ли направляющий кабель 981 вдоль этого русла?

— Вроде идет, — ответил Урсис. — Если это только нужное нам русло; в этой пустыне они все похожи друг на друга.

Брим проследил взглядом шрам на поверхности планеты, вдоль которого и впрямь тянулась наезженная колея. Где-то на полпути к горам к небу поднимались два длинных пыльных шлейфа. Задний, судя по размеру, был поднят машиной либо более крупной, либо движущейся с большей скоростью, либо отличавшейся и тем и другим.

— Если передний хвост поднят нашим агентом, — заметил Брим, — похоже, скоро у него будет компания. Ничего больше не видно? — спросил он у остальных, делая большой круг. — Ничего, — ответил Теада, когда катер вернулся на первоначальный курс.

— Только эти два, — согласился Урсис.

— Хорошо, — кивнул Брим. — Тогда посмотрим-ка на них поближе. — Он чуть довернул катер и пустил его в пологое пике, оказавшись в считанные тики прямо над задней машиной. — Угу, — громко буркнул он. Под ними несся по дороге типичный танк облачников, трехбашенная машина вроде тех, с которыми дралась их маленькая колонна на Азурне, только этот казался гораздо больше. — Так, с этим все ясно, — сказал Брим, добавляя немного скорости. — Теперь посмотрим, кто там впереди.

— Бортовой грузовик, — объявил Урсис.

— С желтыми бочками в кузове, — добавил Теада.

— И с восьмеркой на крыше, — договорил Брим. — Это наш человек, точно. Передай ему «Далеко ли до Авалона?» — бросил он Барбюсу.

Не прошло и нескольких секунд, как табло ПУК-приставки осветилось ответной радиограммой:

«Клянусь бородой Вута! Ваш катер чуть не сбил меня с толку! У меня и так танк висит на хвосте, а тут еще катер…»

Справа от грузовика взметнулся в небо столб огня и пыли — танк, приблизившись, открыл огонь. Катер подпрыгнул — второй плазменный разряд ударил совсем близко от него.

«Осторожно, — вспыхнуло на табло пук-связи. — Очень мощный танк».

— Вот вам и маскировка, — буркнул Брим, бросив катер в сторону бронированной машины. Они камнем падали вниз, паля из обоих разлагателей по приземистой стальной уродине. Всего в нескольких иралах от земли Брим выровнял катер и дал полный газ. Теперь по ним стреляли все три орудия танка. Катер пробкой плясал в гуще разрывов, швырявших в гиперэкраны песок и осколки камней. Неожиданно прямо перед танком ударил заряд плазмы из 91-миллииралового разлагателя Барбюса — бронированная махина попятилась в облаке пыли и песка, потом возобновила движение вперед, хотя и заметно медленнее и вихляя из стороны в сторону.

— У него поврежден автомат следования по кабелю! — возбужденно завопил Барбюс. Однако орудийные башни танка оставались пока невредимыми и продолжали вести огонь. Теперь Барбюс надежно удерживал танк в прицеле, и пустыня вокруг неприятельской машины превратилась в лес разрывов. Внезапный оглушительный взрыв швырнул катер в сторону; обломки корпуса шрапнелью просвистели в воздухе. Послышался громкий скрежет — это левая ферма с обтекателем генератора зацепила землю и пропахала по песку глубокую борозду, расшвыривая обломки и оставляя за собой пыльный шлейф. Брим отчаянно пытался удержать катер на курсе, однако тот развернулся влево, ударился днищем о скальный выступ и подлетел в воздух, продолжив горизонтальный полет с тянущимся за кормой дымным следом; впрочем, дым быстро рассосался, когда Урсис невозмутимо врубил систему автоматического пожаротушения.

— Девяносто первому хана, лейтенант! — крикнул Барбюс. — Весь нижний спонсон как корова языком слизнула.

Бриму удалось наконец совладать с управлением и вести катер более или менее ровно, и он отвернул катер от танка, выведя его из-под обстрела. Завывая перегруженными генераторами, катер несся к далекой гряде холмов. — Что будем делать дальше? — крикнул Теада, когда Брим развернул машину и на бреющем повел ее параллельно дороге. — Из шести десятииралового этого бронированного таракана не пробить, а наш агент у него на мушке! Брим прикусил губу, лихорадочно думая. Быстро… Быстро!

— Мины! — крикнул он. — Ну конечно! Даже близкого попадания хватит, чтобы оставить от него мокрое место! Понял, Барбюс?

— Одной космической мины ему за глаза хватит! — рассмеялся в ответ Барбюс.

— Подожди! — вмешался Урсис. — Агент — его не заденет взрывом? Не можем же мы укокошить и его за компанию!

— Он достаточно далеко — пока, — ответил Теада. — Особенно в такой разреженной атмосфере, Ник. Вспомни, он находился на дальнем пределе досягаемости танковых разлагателей — а они стреляют чертовски далеко!

— Отлично, — бросил Брим сквозь стиснутые зубы. — Пошли.

В огромную пробоину на днище со свистом врывался ветер, и он набирал скорость не без опаски. Потом он заложил крутой вираж, едва не задев левым генератором иззубренную скалу. Когда в гиперэкранах снова показался силуэт танка, они уже шли почти на предельной для атмосферного полета скорости. Они застали облачников врасплох — в последний тик Брим живо представил себе, как экипаж отчаянно пытается вести машину без кабеля…

— Мина… пошла! — выкрикнул Барбюс. Брим услышал щелчок эжектора, потом катер, все еще набирая скорость, пронесся над танком. Два близких разрыва встряхнули катер, а потом весь мир исчез в ослепительно-белой вспышке… ни теней, ни деталей, ничего — только белый свет! Гиперэкраны мигнули, вспыхнули снова…

Ударная волна!..

Страшный рев. Не просто рев, а все громы Вселенной! Потом удар! Только что они летели над пустыней, и вот чья-то гигантская рука наотмашь отшвырнула их в сторону, как букашку. Брим отчаянно сражался с управлением, исправляя крен то в одну, то в другую сторону — руки его двигались чисто инстинктивно, стараясь смягчить броски катера. Экраны прояснились — они мчались сквозь море огня. На палубе не осталось ничего, только голая броня — ни тросов, ни приборов, ни антенн… Все это либо пропало, сорванное взрывной волной, либо расплавилось, оставив на броне только черные потеки. За спиной Брима в рубке кто-то выл диким зверем, и вой этот разносился по динамикам внутренней связи. Брим оглянулся — это был Амхерст: по щекам струятся слезы, забрало шлема забрызгано изнутри блевотиной… Брим отвернулся — все равно он ничего не мог поделать сейчас. Не до того.

Потом огненный ураган стих так же внезапно, как разразился, и они снова летели над пустыней. Безумный вой Амхерста превратился сначала в бессильное всхлипывание, потом и вовсе стих.

— Клянусь залитой вином бородой Вута! — взревел Урсис. — Возможно, мы еще и уцелеем, — вопреки всем усилиям нашего бесстрашного рулевого! — И рубка взорвалась хохотом.

— Наш идентификатор взорвется от перегрузки! — крикнул сзади Барбюс. — Похоже, вся Вселенная сейчас слетится сюда. Вы бы послушали, сэр, — предложил он.

Брим кивнул.

— Перехвати управление, — бросил он Теаде, потом врубил свой дисплей. Действительно, ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы обнаружить: все патрульные корабли в округе полным ходом направляются в эту зону. Он оглянулся посмотреть на последствия взрыва. Большая часть энергии ушла вверх, вырвавшись за пределы атмосферы. Все, что осталось на поверхности, — это почерневший кратер нескольких тысяч иралов в диаметре, из которого продолжал подниматься к небу исполинский столб пыли и обломков с клубящимся черным облаком сверху.

— Похоже, мы их все-таки остановили, — сухо заметил Теада. Брим мрачно кивнул.

— Похоже, — согласился он, осматривая горизонт. Далеко-далеко продолжал тянуться пыльный шлейф, и Брим усмехнулся про себя. — Ладно, Свирепые, — сказал он. — Аида забирать этого агента. К нам очень скоро ожидаются гости, и вряд ли кто из них горит желанием помочь нам.

* * *

Спустя несколько мгновений они догнали грузовик.

«Если вы наигрались с этим танком, полетели домой», — передал им агент. Брим рассмеялся.

— Передай ему, что мы так и сделаем, — крикнул он Барбюсу, не сводя глаз с дороги. Она тянулась по прямой до самого горизонта. — Передавай дальше: «Поставьте грузовик на автоматическое управление. Будем снимать вас на ходу. Подтвердите прием».

«Вас понял», — почти сразу же пришел ответ. Брим повернулся к Амхерсту — тот пришел в себя и молча сидел в командирском кресле.

— Вы поможете нам, лейтенант Амхерст? — спросил он.

— Помочь тебе, карескриец? В твоем безумном замысле?

— Вы можете помочь нам. — Брим завис над грузовиком, уравняв скорость.

— Я не собираюсь помогать вам! Никому из вас! — прошипел Амхерст. — Вы делаете все это единственно для того, чтобы выставить меня в невыгодном свете перед начальством! — Краем глаза Брим увидел, что старпом сложил руки на груди и зажмурился.

— Он больше не с нами, Вилф Анзор, — прорычал Урсис.

— Очень хорошо, — кивнул Брим. — Слушай, Ник, ты как сегодня, ощущаешь в себе приличную силу?

— Более или менее, — последовал ответ. — Что от меня требуется?

— Мне нужно, чтобы кто-то держал на палубе веревочную лестницу, пока я буду вести это корыто параллельно грузовику, а потом помочь агенту забраться на борт. Как, сдюжишь?

— Ну если только этот агент не слишком толстый, Вилф Анзор, — рассмеялся медведь. Брим услышал, как тот надевает шлем.

— На случай, если он толстый, — предложил Теада, — я, пожалуй, помогу Нику у люка. Если ты один справишься, Вилф.

— Помощь мне не помешает, — согласился Урсис.

— Тогда ступай, Джубал, — улыбнулся Брим. Через долю цикла оба показались на палубе, склоняясь под набегающим ветром, зацепив страховочные концы за клюзы в палубе. У обоих через плечо был перекинут моток спасательного троса в мягком кожухе.

Потом он целиком сосредоточился на управлении. Он чуть прибавил скорости, ведя катер над грузовиком и чуть левее его. Его катер достигал примерно шестидесяти иралов в длину и двадцать в ширину, а грузовик — раза в три меньше. Брим не думал о неимоверной сложности задачи — по сравнению с ней даже пробираться на рудовозе по лабиринту астероидов казалось плевым делом! Звездолеты не рассчитаны на ювелирную работу на таких скоростях… ему достаточно скользнуть на каких-то несколько иралов в сторону — и на операции можно ставить крест… Он сконцентрировался на грузовике, положившись на чутье пилота.

— Как там дела, Ник? — спросил он по внутренней связи.

Медведь перегнулся через чудом сохранившийся кусок леера.

— Немного правее, Вилф, — крикнул он. — Высота в норме.

Брим чуть сместил катер на правый борт.

— Еще на пару иралов, — передал Урсис. — Можете передать, чтобы он открывал дверцу, но для прыжка еще далеко.

— Передай: «Открывайте дверь», — приказал Брим Барбюсу, потом подал катер еще правее.

— Так… — бросил медведь, предостерегающе подняв вверх свободную лапу. — Почти достаточно.

На этот раз Брим почти усилием воли подвел катер еще ближе.

— Норма! — сообщил медведь. — Так держи. Он открыл дверь. Сейчас брошу ему конец. Передайте ему, чтобы он обвязался им под мышками.

— Ясно, — бросил Брим, боясь даже пошевелиться, чтобы не сбить катер с курса. — Передай ему: «Пропустите трос под мышками и завяжите на груди!» — крикнул он Барбюсу. В следующее мгновение Урсис бросил конец.

— Мимо! — с досадой буркнул медведь.

— Детектор неприятельских кораблей мигает, — крикнул Барбюс. — С цикла на цикл они будут здесь.

— Отлично, — ответил Брим. Он все равно не мог ничего поделать, только смотреть, как Урсис сматывает трос для второго броска. Все решала эта попытка — сейчас или никогда. Особенно для агента. Другого корабля за ним не пришлют.

Урсис тем временем размахнулся.

«Ну пожалуйста, не промахнись!» — стиснув зубы, молился про себя Брим.

— Он поймал, — с облегчением крикнул Урсис. — Сейчас обвязывается. Можешь приблизиться еще чуть-чуть, Вилф? Нас отнесло на пару иралов.

— Вилф! — внезапно вскричал Теада. — Перекресток! Мост! Давай вверх! Мост прямо по курсу!

Брим поднял глаза — даже при скорости атмосферного полета мост надвигался стремительно.

— Держи трос крепче. Ник! — крикнул он. — Барбюс, передай ему, чтобы прыгал немедленно! — Собственно, у него и выбора-то не было. Он выждал еще один тик, потом дернул катер вверх, от чего Урсис с Теадой повисли на страховочных концах. Он услышал, как Урсис крякнул от рывка.

— Не упусти его. Ник, — задыхающимся голосом прошептал Теада, пытаясь перехватить конец. — Ага, держу… Толкай его на палубу!

Агент в обычном космическом скафандре облачников из последних сил цеплялся теперь за леер. Рядом с ним появилась фигура Урсиса, еще через тик медведь помог тому забраться на палубу, а еще пару мгновений спустя все трое исчезли из поля зрения, нырнув в шлюзовую камеру.

Брим немедленно заложил вираж, отвернув катер от кабеля, и очень скоро продолжавший пылить грузовик скрылся за горизонтом. Оставалось надеяться, что облачники не скоро догадаются, что кабина его пуста… как будто от этого что-то зависело! Да каждый корабль Лиги скоро будет здесь — проверить, что это такое взорвалось на поверхности!

Тут его мысли прервал бас Урсиса — обычно оглушительный вне зависимости от обстоятельств, он почему-то упал до просто-напросто напуганного шепота.

— Ч-что? — пробормотал медведь, не отключив микрофон внутренней связи. — Принцесса Эффервик… Ваше Высочество… Именем Большой Матери Медведицы, что вы-то делаете здесь?

Имя поразило Брима как удар молнии.

— Марго? — крикнул он через плечо, не в силах обернуться.

— Вилф? — послышался в ответ такой же удивленный, слабый, но ни с чем не сравнимый голос.

— Марго! Вселенная!

— Джубал! — рявкнул пришедший в себя Урсис. — Не примешь ли ты управление на минутку, пока…

— О… а… да. Сейчас, Ник, — выпалил Теада, бросаясь к правому пилотскому месту.

Мгновением позже Брим сорвал шлем скафандра облачников, из-под которого выбилась прядь золотых кудрей. Лицо Марго было покрыто потом и пылью.

— Вселенная! — пораженно пробормотал он. — Если б я только знал…

Она улыбнулась и нахмурилась одновременно.

— Если бы я только знала. — Она тряхнула головой, рассыпав кудри по плечам. — Я все никак не могу поверить, что это, правда, ты, Вилф. — Она помолчала, как бы собираясь с силами. — Не спала… четверо суток не спала. Ничего. Со мной все в порядке, только отдохнуть бы.

— Вилф! — слабым голосом позвал его Теада. — Мне кажется, тебе лучше взяться за управление самому. Гости пожаловали.

— Как отсюда лучше выбираться? — спросил Брим, держа Марго за руки и заглядывая в ее усталые глаза.

Она подумала немного.

— Зона 5… эту зону в дневное время не особенно охраняют. — Она пожала плечами. — Несколько легких патрульных судов. Правда, ходили разговоры о каком-то древнем крейсере. Я пыталась разузнать получше, но мне пришлось убираться.

— Мы его видели, — заверил ее Брим. — Он существует на самом деле. Значит, лучший путь — прямо вверх, так?

— Прямо вверх, Вилф. И как можно быстрее уходить в открытый космос. Во всяком случае, я бы поступила именно так.

— Я бы тоже, — кивнул Брим. — Ладно, попробуем.

Пока Брим пробирался к пилотскому месту, Барбюс усадил Марго в свободное кресло рядом с неподвижным Амхерстом и помог ей снова задраить шлем.

— На всякий случай, лейтенант Эффервик, — мрачно сказал он, возвращаясь за пульт управления огнем. Брим повернулся и, прищурившись, посмотрел в гиперэкраны заднего обзора — все верно. Как и предупреждал Теада, их преследовали два летающих объекта, хотя на таком расстоянии трудно было сказать, какие именно.

— Что теперь? — спросил юный пилот. Положив пальцы на клавиши, Брим тряхнул головой и улыбнулся.

— А теперь мы возвращаемся домой, Джубал. Держись крепче! — С этими словами он врубил форсаж и свечкой послал маленький катер в небо.

Два корабля облачников тоже начали набирать высоту, однако, несмотря на все усилия, катер легко оставил их позади, и очень скоро они затерялись на фоне поверхности Типро.

— Ну, от этих-то мы оторвались, — облегченно вздохнул Теада.

— Очень жаль, что мы не можем обогнать их КА'ППА-лучи, — пробормотал Брим. — Там, наверху, нас уже наверняка ждут с распростертыми объятиями.

— В прицел их уже видно, лейтенант, — тихо сообщил Барбюс.

— Равно как и они видят нас в свои прицелы, — буркнул Урсис.

Идентификатор загудел — и осекся. Впрочем, наступившая тишина показалась им более зловещей, чем самая громкая сирена.

Брим покачал головой.

— На идентификатор можно больше не рассчитывать, — заключил он. — Срок действия пароля истек.

— Какая разница, — фыркнул Теада. — Все равно танк уже стрелял в нас. — Как бы в подтверждение его слов по правому борту вспыхнул огненный шар разрыва.

— Да, от идентификатора больше толку не будет, — согласился Урсис. — Посмотрим, насколько эффективнее окажется наш шестидесяти-миллиираловый.

— Похоже на те маленькие сторожевики Н-81, о которых нас предупреждала лейтенант Эффервик, — заметил Барбюс. — Ну что ж, шкура у них куда тоньше, чем у танка.

Теада включил у себя на пульте систему управления огнем носовой башни. Брим увидел, как она ожила, пошевелила дулом разлагателя и выплюнула струю энергии, от чего палуба под ногами ощутимо вздрогнула. Далеко впереди вспух и быстро растаял шар разрыва.

— Черт, промазал, — расстроенно прошептал Теада, и тут же на катер обрушился шквал ответного огня. Катер бросило в сторону, и последний кусок леера с грохотом исчез — вместе с изрядным куском бронированной обшивки. — Жаль, что с нами нет Анастасии, она бы показала им.

Брим описал немыслимую фигуру, уводя катер из-под обстрела.

— Хвала Вселенной, что они вооружены только парой семидесятимиллиираловых, — процедил он сквозь зубы. — Впрочем, на четыре сторожевика… восемь разлагателей… многовато.

Из носовой башни вырвался новый сгусток энергии, и расцвел далеко впереди по курсу огненным цветком.

— Три сторожевика, — гордо поправил его Теада, сам немного удивленный тем, что попал. Впрочем, он тут же забыл про хвастовство, сделав еще один выстрел и приникнув к прицелу. — Ага, разбегаетесь, гады, — довольно сказал он. Ответный огонь сделался заметно слабее.

— Так их, Джубал! — воскликнул Брим. Он прислушался к каким-то чудом продолжавшим работать генераторам Кляппера — Хисса, продолжавшим нести их сквозь космос, потом оглянулся на сидевшую в кресле Марго, и сердце его дрогнуло. До невозможности грязная и усталая, она мало напоминала ту женщину, с которой он несколько фривольно мечтал завалиться в постель. Он каким-то образом понимал, что его чувство к ней с тех пор сделалось значительно глубже. Урсис подмигнул ему — как обычно, медведь, похоже, читал его мысли.

Теада откинулся от пульта, не выключая его.

— И что дальше, как тебе кажется? — спросил он Брима.

Карескриец усмехнулся и обвел пустой космос взглядом.

— Мне кажется, Джубал, нам сейчас навешают плюх — много и со всех сторон, — ответил он. — Так что мой тебе совет: держи ухо востро. И пали напропалую — пусть шарахаются. Если мы прорвемся в открытый космос, считай, мы дома. Мало какой из их кораблей угонится за этой скорлупкой, идущей на кристалле главного хода. — Он ощутил усилившуюся вибрацию корпуса — это Урсис подключил к генераторам аварийные энергоблоки.

— Если это не поможет нам сейчас, — объяснил медведь с ухмылкой, — потом аварийные блоки нам тем более не помогут.

И тут противник вернулся — на этот раз сторожевики набросились на них со всех сторон. Космос заполнился вспышками разрывов. Катер несся сквозь них, на волосок уворачиваясь от, казалось бы, верных попаданий, однако всем было ясно, что более точные выстрелы — вопрос времени. И за ними дело не стало. Целая секция гиперэкранов по правому борту вспыхнула паутиной огненных трещин и погасла. Прямое попадание оторвало кусок кормы с минным лотком-. Очередь из пяти разрывов ударила в правый борт, сбив катер с курса и сорвав кожух с генератора, хотя тот загадочным образом продолжал работать как ни в чем не бывало. Теада тоже не оставался в долгу, однако теперь атакующие их корабли были рассредоточены. В отчаянии он стрелял то в одну, то в другую сторону, но без особого успеха: не успевал он прицелиться, как ему приходилось переключаться на другую цель. Маленькое суденышко то и дело встряхивало близкими разрывами, и Брим из последних сил старался вести его беспорядочными зигзагами.

Спустя мгновение гиперэкраны вырубились снова — на этот раз они оставались темными целых пять циклов, пока рубка сотрясалась от чудовищной вибрации. Все незакрепленные предметы попадали на палубу, а от носа катера отлетали и барабанили по стенам рубки какие-то горящие обломки. Когда экраны прояснились, на месте носовой башни зияло оплавленное отверстие.

— Это еще что? — поперхнулся Брим. — Это ведь даже не прямое попадание!

Вместо ответа слева по курсу ударило еще два чудовищных разрыва, снова сбивших отчаянно завывавший перегруженными генераторами катер с курса и сорвав с левого борта все оставшиеся целыми гиперэкраны.

— Всемогущая Вселенная! — вскричал Теада. — Я его вижу! Вон там, выходит из тени планеты!

— Старый крейсер! — крикнул Брим, сообразив, что угодил в элементарную западню. Маленькие сторожевики гнали его как дичь прямо на охотника. Лихорадочно шаря глазами по небу, он не прекращал думать. Без разлагателей, которыми он мог бы отстреливаться от сторожевиков, о бегстве нечего было и думать, но даже если бы он и сделал попытку, мощные разлагатели крейсера лишали его такой возможности. И все же единственный путь на свободу — мимо старого корабля. Он принял решение. — Барбюс! — завопил он. — Готовь торпеды!

— Торпеды к пуску готовы! — откликнулся Барбюс.

Брим нацелил изуродованный нос катера прямо на крейсер и включил дисплей наведения торпед, потом нахмурился, стиснув зубы. Не лучшая позиция для атаки — слишком низко и близко к планете — но лучшего шанса у него не будет.

— Поехали! — заорал он. Катер продолжали сотрясать взрывы, но Брим упрямо возвращал его на боевой курс. По мере приближения к крейсеру весь космос, казалось, начал гореть от непрерывной пальбы огромных башенных разлагателей. — Готовьсь!

— Товьсь! — отозвался Барбюс.

Новый разрыв отшвырнул катер, как щепку, в сторону. Брим стиснул зубы и снова уставился носом катера прямо в середину корпуса крейсера.

У него оставался один-единственный шанс. Каждый тик казался вечностью.

— Оба аппарата, — крикнул он. — Пли! Катер подпрыгнул — две большие торпеды вырвались из торпедных аппаратов и устремились вперед.

— Пошли торпеды, лейтенант! — доложил Барбюс.

— Перезарядить! — приказал Брим, отворачивая катер вправо как раз вовремя, чтобы избежать целой серии смертоносных разрывов. По обе стороны от рубки взвыли механизмы перезарядки, извлекшие торпеды из контейнеров и уложившие их в трубы аппаратов. Еще через тик длиной в вечность два щелчка подтвердили, что перезарядка завершена.

— К пуску готовы, — объявил Барбюс.

— Оба аппарата товьсь! Пли! — крикнул Брим. Катер снова подпрыгнул.

— Пошли торпеды.

Теперь уже по ним палило все, что могло стрелять на этом крейсере.

— Приготовься включать главный ход, Ник, — скомандовал Брим. — Уже готов, Вилф, — заверил его медведь. Брим еще раз смерил взглядом стремительно сокращающееся расстояние до крейсера. Еще один тик… пора!

— Врубай! — крикнул он.

Кристалл главного хода ожил как раз в то мгновение, когда две первые торпеды ударили в цель — они разорвались точно в середине корпуса, превратив часть его в огненный шар. Теперь Е607 несся с ускорением, которое может сообщить только главный ход.

— Мы врежемся в него! — визжал Амхерст. Спустя миллитик в остатки того, что только что было средней частью крейсера, ударила вторая пара торпед, и огромный корабль развалился надвое, словно гнилой арбуз. Мачта с КА'ППА-антенной медленно сложилась пополам и вдруг ракетой унеслась куда-то в сторону. Передняя часть корпуса завалилась на левый борт, отодвинувшись от кормы.

Брим правил точно на разлом — катер находился слишком близко, и у него просто не оставалось другого выбора. Чудовищная взрывная волна едва не перевернула катер, но они уже миновали остатки крейсера. В памяти Брима запечатлелись вспоротые взрывами отсеки корабля, разорванные пополам галереи, огонь и облака обломков. Что-то тяжелое ударило по рубке, прочертив глубокую борозду на палубе и вскрыв пустой торпедный отсек, как кожуру спелой каомбы. На мгновение кристалл вышел из-под контроля — по корпусу катера словно ударил с размаху исполинский молот, — потом начал действовать гэндомов эффект, и спустя еще несколько мгновений они уже летели в гиперпространстве. Когда Брим оглянулся, останки огромного крейсера превратились на неповрежденных гиперэкранах заднего обзора в пару светящихся песчинок, а под их ногами успокаивающе грохотал кристалл главного хода. Генераторы на покореженных фермах смолкли.

— Со стороны, наверное, казалось, что мы взорвались вместе с крейсером, — все еще дрожащим от возбуждения голосом выпалил Теада. — Мы перешли в гиперпространство, даже еще не миновав обломки!

— Несомненно, — согласился Урсис. — Вот только то, на что мы там напоролись, едва не прикончило наш кристалл. — Он хмуро уставился в свои приборы и почесал в затылке. — Десять тысяч С, не больше, — если, конечно, вы не хотите попасть в смещенное время.

Брим зябко передернул плечами. Все хорошо представляли себе последствия смещенного времени. Сам он давно уже решил для себя, что любая смерть лучше этого.

— Но хоть десять тысяч мы сможем поддерживать? — спросил он.

— Надеюсь, что сможем, — ответил медведь.

— Тогда давай, — сказал Брим. — Лучше уж небольшая гиперскорость, чем никакая.

— Как прикажешь, Вилф Анзор, — кивнул медведь, и неровный грохот кристалла усилился.

Брим наспех окинул взглядом интерьер рубки. С учетом того, как на протяжении последних нескольких метациклов обращались с катером и его оборудованием, все оказалось в относительно приличном состоянии. Краем глаза он увидел, как Марго сняла шлем — рядом с ней мгновенно оказался Барбюс. Она подняла на Брима усталые, покрасневшие глаза — усталость и напряжение почти до неузнаваемости исказили ее лицо.

— Я… я все видела, Брим, — произнесла она дрожащим голосом. — Я видела тебя. Ничего удивительного, что о тебе столько говорят.

— Это только отчаяние, — улыбнулся в ответ Брим. — Я не могу сделать ничего, пока меня не прижмет как следует.

— О, Брим. — Марго с трудом улыбнулась. — Ты невыносим. — Она еще раз сонно улыбнулась, потом закрыла глаза и уронила голову на плечо.

Барбюс расшнуровал ее скафандр и осторожно пощупал пульс.

— Она просто спит, лейтенант, — заверил он Брима, подмигнув. — Сдается мне, наша операция подходит к завершению.

— Подожди, мы еще не доставили леди на поджидающий ее корабль, — возразил Брим. — Впрочем, не думаю, что нам придется долго ждать этого, учитывая ту скорость, с которой мы улепетывали оттуда. — Он повернулся к Амхерсту. — Все в порядке, старпом, — спокойным голосом сказал он. — Как вы и хотели, мы направляемся домой. Вы бы сходили почиститься, а потом принимайте командование.

* * *

Встреча с кораблем, который должен был забрать Марго, произошла спустя несколько метациклов после того, как Е607 на десяти тысячах С вырвался за границы Лиги. На этот раз их ждал не легко вооруженный разведчик. Вместо этого на том, что осталось от передних гиперэкранов, показалась массивная туша тяжелого крейсера, подающего всеми возможными средствами сигнал немедленно подойти и пристыковаться.

После того как Брим сбавил скорость, подвалил к борту крейсера и пришвартовался, на израненную палубу катера опустился и присосался к их шлюзовой камере трап. А еще через несколько мгновений карескриец остался в рубке катера наедине с Марго — все остальные нырнули в шлюзовую камеру следом за Урсисом, крепко придерживающим Амхерста за локоть.

Брим подключил бортовые системы катера к энергетической сети крейсера, потом, выбрался из пилотского кресла, склонился над спящей Марго и осторожно положил руку ей на плечо.

Она медленно открыла глаза… моргнула… и протянула к нему руки. Брим заключил ее в объятия.

— Как я мечтал обнять тебя! — прошептал он; сердце билось как безумное.

— И я тоже мечтала о тебе, Вилф, — произнесла она едва слышно. — Это помогало мне держаться там, когда становилось совсем тяжело. — Она вздрогнула. — Я ведь не нажала на «сброс», о котором мы говорили тогда, на «Влиятельном». Не могла, и все.

Брим почувствовал, как его охватывает возбуждение.

— Я тоже, — сказал он со страстностью, какой и не подозревал в себе. Губы их соприкоснулись, и на одно головокружительное мгновение война исчезла куда-то — только Марго, ее губы, ее дыхание, ее руки, ее безумные влажные губы, и…

Кто-то стучался в задние гиперэкраны. Брим очнулся и увидел Барбюса, склонившегося к иллюминатору. За его спиной к изуродованному катеру направлялась группа офицеров во главе с Амхерстом; все были одеты в элегантные боевые скафандры, наверняка ни разу не видевшие боя.

— К нам гости, Марго, — предупредил он. Еще мгновение она не разжимала объятий, потом уронила руки.

— Я хочу, чтобы ты обнимал меня еще, Вилф, — прошептала она, не сводя с него глаз. Не знаю, когда и как, но

В прощанье лишь одно мне утешеньем служит: Возможность встречи где-нибудь средь звезд.

— Ничего, не в последний раз, — выдавил из себя Брим. Строчки Лацерты продолжали звучать у него в голове. Шлюзовая камера зашипела, наполняясь воздухом. Брим неуверенно поднялся на ноги; сердце продолжало колотиться.

— Мы встретимся, — прошептала Марго, когда он помог ей подняться из кресла. В рубку уже входили люди, оглядываясь по сторонам так, словно валявшиеся на палубе обломки сейчас порвут их новенькие скафандры.

— Принцесса Эффервик? — с почтительным поклоном спросил некто с крылышками коммандера на рукаве, начисто игнорируя Брима — словно тот был частью судового оборудования. Офицер был невысок ростом, и под шлемом его, красовались возмутительно аккуратные усики.

— С вашего позволения, лейтенант Эффервик, коммандер, — поправила его Марго и снова повернулась к Бриму. — Мне придется остаться на некоторое время на Авалоне, Вилф. Если фортуне будет угодно, мы встретимся там. А если нет — то на Гиммасе. — Она дотронулась до его руки, потом потянулась за шлемом. — Я обязана тебе на всю оставшуюся жизнь, — прошептала она. Меньше чем через цикл она ушла в сопровождении трех офицеров с крейсера.

Оставшийся офицер положил руку на плечо Амхерсту и окинул взглядом опаленную и искореженную палубу.

— Похоже, эвакуация прошла не слишком легко, а, Пувис? — спросил он, снимая шлем. Он был высок и строен, чего не мог скрыть даже боевой скафандр. Как и у Амхерста, лицо его отличалось длинным патрицианским носом, близко посаженными внимательными глазами и идеально ухоженными усами.

Амхерст слегка зарделся.

— А… н-нет. Не очень… легко, дядя Шелгар, — пробормотал он, умоляюще глядя на Брима.

— Мы выполнили задание, коммандер, — вмешался Брим. — Это, наверное, главное.

— Да, вы доставили принцессу обратно, — кивнул Шелгар, — чем предотвратили скандал вселенского масштаба. — Он рассмеялся. — Ничего, больше ей ничего такого не позволят. Могу вам сообщить: на этот раз ее окончательно перевели на Авалон. Еще бы, когда император узнал, что она учудила, он пришел в ярость. Мягко говоря.

— Она ведь наследница титула Эффервиков, верно? — заметил Амхерст. — Так сказать, наследная принцесса, хотя они и не используют там этого наименования. — Он нахмурился. — Как это она получила такое задание?

— Чертовски пробивная юная особа, — усмехнулся Шелгар. — Говорят, она всегда добивается всего, чего хочет. И насколько я понял, она справилась со своим заданием блестяще… Сами понимаете, это совершенно секретно. — Он еще раз внимательно осмотрел останки катера, задержавшись взглядом на почерневшем отверстии, где раньше находился 60-миллиираловый разлагатель Теады. — Впрочем, — продолжал он, назидательно подняв вверх указательный палец, — мне некогда торчать на этом… гхм… мостике, сплетничая о принцессе. У меня имеются распоряжения на твой счет, Пувис, и насчет этого катера… точнее, того, что от него осталось.

— Да, сэр? — спросил Амхерст.

— Во-первых, — объявил Шелгар, — тебе приказано перейти на крейсер — приказ твоего отца, само собой. Он хочет лично присутствовать при твоем награждении.

— Да, ясно, — ответил Амхерст; глаза его в первый раз с начала операции приобрели осмысленное выражение. — У меня здесь почти никаких вещей… Если вы разрешите передать управление Бриму… моему рулевому… я пойду соберусь… я мигом.

Шелгар кивнул и подождал, пока тот скроется в коридоре, потом повернулся к Бриму.

— Значит, это вы и есть тот рулевой-карескриец, — произнес он, сложив руки на груди и улыбаясь.

— Да, сэр, — неуверенно ответил Брим. — Регула Коллингсвуд отзывается о вас очень высоко, лейтенант, — сказал Шелгар. — Насколько я понимаю, фактически операцию провели вы?

— Ну… какую-то ее часть… — замялся Брим. — Я не буду задавать вопросов, способных поставить вас в неловкое положение, Брим, — заверил его Шелгар, правда, с иронической улыбкой. — Насколько я знаю своего милого племянничка, вряд ли можно заблуждаться насчет его роли в выполнении этого задания. — Он подмигнул. — Поэтому я даже не собираюсь читать ту версию событий, что напечатают в «Бюллетене». — Он усмехнулся. — Ладно, хватит об этом. Меня тошнит от политики… и к тому же нам нужно спешить. Надеюсь, что в, той своей части, что касается вас, приказ вам понравится: они хотят, чтобы вы по возможности быстрее пригнали этот обломок на Авалон, — Вы сказали, Авалон, сэр? — переспросил Брим, сердце которого неожиданно подскочило.

— Вы должны доставить то, что осталось от этого катера, в Центр технической разведки, Брим. Вам проще будет вернуться к себе на «Свирепый» оттуда. Кстати, эту же информацию я сообщу и ее высочеству, принцессе Эффервик. Насколько я могу судить, это несколько смягчит шок от ее нового назначения.

Брим почувствовал, что краснеет.

— Б-благодарю вас, сэр, — промямлил он. — Но разве не быстрее будет довести катер у вас на буксире? Мы еле-еле развиваем десять тысяч С.

— Для вас, конечно, быстрее, — с улыбкой согласился Шелгар. — Но нас эта развалина, болтающаяся за кормой, наверняка задержит. Император желает, чтобы принцессу Эффервик доставили к нему на ковер «безотлагательно», — а это означает, что мы почти весь путь до Авалона будем идти на форсаже.

— Так точно, сэр, — вздохнул Брим. — Ничего, переживете, и она тоже, — заверил его Шелгар. — И если говорить о приказах — чего мы делать не будем, — текст вашего уже загружается в ваш компьютер, так что детали прочитаете там сами. — Он усмехнулся. — Да, кстати, Регула просила передать вам вот это. — Он достал из кармана маленькую жестяную коробочку и протянул ее Бриму. — Так случилось, что у меня в столе залежалась одна… была когда-то моей, теперь будет вашей. Можете примерить на свой скафандр хоть сейчас.

Брим нахмурился и открыл коробочку. Сердце его застыло.

— Мои поздравления, — сказал Шелгар. — Судя по тому, что мне известно, вы заслужили это, лейтенант, — не младший лейтенант, лейтенант Брим, — Он рассмеялся. — Приказ об этом мы тоже уже переслали. Перечитывайте на здоровье, если заскучаете в пути. — Он похлопал лишившегося дара речи Брима по плечу. В рубке снова показался Амхерст. — Ну что, готов, Пувис? — спросил Шелуар, надевая шлем.

— Абсолютно готов, дядя, — ответил Амхерст и повернулся к Бриму. — Уж постарайся поберечь этот катер и без меня, ладно, Брим?

— Постараюсь, старпом, — осклабился Брим. — Не сомневаюсь, — согласился Шелгар, подталкивая Амхерста к шлюзу. Шагнув в пюк, он оглянулся и подмигнул Бриму. — Так я передам о вашем новом задании — ну, том, о котором мы говорили. И еще раз поздравляю.

Еще через несколько циклов швартовочные лучи, связывавшие их с крейсером, мигнули и исчезли, и огромный корабль, набирая ход, скрылся в направлении Авалона, оставив за собою только слабое зеленоватое свечение возмущенного пространства. Из шлюзовой камеры в рубку, снимая шлемы, ввалились остатки отряда со «Свирепого», и Брим не смог сдержать улыбки при виде этих знакомых лиц. Впрочем, вся компания, не теряя времени, наперебой принялась поздравлять Брима с повышением в звании. Урсис с Барбюсом вытащили неизвестно откуда — уж не из космической же пустоты! — огромные бутылки логийского вина, и вскоре основным звуком в рубке сделался веселый звон бокалов, причем Бриму пришлось выпить по полному стакану с каждым из присутствующих. Выпить по-содескийски: переворачивая опустошенный бокал вверх дном после каждого тоста. Однако и без вина его переполняло счастье. Он летит на Авалон — к Марго! Даже повышение в звании бледнело перед этим!

* * *

Команде со «Свирепого» потребовалось почти двадцать суток стандартного времени, чтобы дотащить израненный катер в родной космос, однако в конце концов в нескольких по чистой случайности оставшихся целыми гиперэкранах засияли знакомые созвездия, означавшие: они летят в самом сердце Галактики. И вот уже светят ярким золотым маяком три звезды Астериоса, а чуть позже засияли в поле зрения пять зелено-голубых миров: Протей — мир науки, Мелия — торговли, Ариэль — связи. Гелий — судоходства и, наконец, планета-столица, Авалон — центр империи, простирающейся за пределы Галактики…

Согласно полученному заданию, Брим направил катер к Протею, снизил скорость, вернувшись в обычное пространство, обогнул космический бакен Весна-204 и завел свое судно на посадку в военном секторе научной планеты. Под ними проплывали три круглых комплекса зданий и лабораторий, известных в империи как место, откуда вышла половина (если не более) всех мало-мальски значимых изобретений военного характера за последнюю сотню лет.

Брим вел катер в нижнем эшелоне оживленного транспортного потока, а Теада готовил бортовые системы к посадке на сушу. Брим чуть убавил мощность грубых — но, как показал опыт, безотказных — генераторов Кляппера — Хисса, и на его дисплее показалось лицо военного диспетчера, сообщившего им курс посадки.

— Всем по местам; к приземлению приготовиться! — скомандовал Теада в микрофон.

Под топот занимающей свои места швартовочной команды и завывание сигнальных ревунов Брим положил катер на левый борт и начал пологое снижение к одной из длинных бектоновых труб искусственных гравиподушек (обыкновенно используемых вместо воды при посадке на сушу). Катер шел по прямой, не отклоняясь ни на миллиирал. Брим ухмыльнулся. Да, это вам не Гиммас-Хефдон — тут не было ветра!

* * *

Точно над зеленым проблесковым маяком Альфа он в последний раз убавил мощность генераторов, включил триммеры, поддерживая достаточную для устойчивости скорость, нацелив нос на огни у начала трубы. Е607 плавно заскользил над трубой, теряя высоту; откуда-то сбоку вынырнула и полетела рядом с ними их, тень. Когда скорость упала, а гравитационное поле трубы надежно захватило их. Бри м поставил генераторы на холостой ход и отвернул от трубы, ведя катер на одних гравитормозах.

На приборной панели переливались огни переключающихся на наземные источники систем, когда он, сделав еще поворот, наконец остановил катер над специальным гравибассейном у военного терминала — под восторженные вопли своего усталого экипажа. Первый и последний боевой рейд Е607 завершился.

— Вам депеша, лейтенант Брим, — неожиданно окликнул его с пульта связи Барбюс; голос его был едва слышен в грохоте башмаков бросившейся на палубу по целым трем трапам, орды техников.

— Что там? — бросил Брим через плечо, выключая последние бортовые системы.

— Кажется, что-то личное, сэр, — крикнул Барбюс. — С вашего позволения, лейтенант, я переведу к вам на дисплей.

— Ясно, — откликнулся Брим, включая у себя на пульте дисплей связи. На нем сразу же высветился текст:

Вилф — мне придется представлять доминион на этой годилльской вечеринке. Надеюсь, мы увидимся там? Полагаю, Адмиралтейство не даст тебе возможности уклониться от присутствия на приеме (увы и ax!).

— Марго.

Стоило Бриму прочитать несколько первых слов, как сердце его отчаянно забилось. Потом он нахмурился, «Годилльская вечеринка»? «Адмиралтейство»? Он обернулся как раз в то мгновение, когда Урсис отключил бортовую гравитацию — и чуть не выпал из кресла. Тяжело дыша, он усилием воли справился с отчаянно протестующим желудком, после чего все же нашел силы обрушиться на Барбюса.

— Ты уверен, что принял сообщение полностью? Бессмыслица какая-то…

— Которое именно? — невозмутимо спросил Барбюс.

Шум генераторов стих, отчего разговаривать стало заметно легче.

— Ты переключил на мой дисплей только одно! — крикнул Брим — немного слишком громко для такой маленькой рубки.

Все как один оглянулись на него, отчего он снова вспыхнул.

— И все же, какое из них, лейтенант? — снова спросил Барбюс.

Брим стиснул зубы.

— Личное! То, что от Марго, — сдался он.

— О! — поднял бровь Барбюс. — Это, значит, второе, лейтенант. Первое, должно быть, не прошло.

— С ума сойти, — буркнул Брим.

— Переключаю снова, — сообщил Барбюс.

Брим снова плюхнулся в кресло, ощущая на спине дюжину пар глаз.

— Спасибо, — ответил он, потирая шею. Потом, подумав, резко развернулся в кресле. Восемь техников выжидательно смотрели через его плечо, на дисплей. — А вам что нужно! — взорвался он, и те торопливо занялись своими делами. В рубке воцарилась неожиданная тишина. Потом на дисплей выплыли строки первого сообщения.

Кому, л-ту Вилфу А. Бриму, И.Ф[email protected]Протей. 991 Е
Э. К. Хиос, личн. секретарь лорда Вайрода.

От. Лорда Авиньона Б. Вайрода@Адмиралтейство/Авалон.

Лейтенант Брим, Вы приглашены на званый вечер у Его Высочества Кронпринца Онрада, устраиваемый в честь Высокочтимого Маркграфа Годилльского.

Сегодня вечером, 19.00

Лордглен-Хаус

Большой Космический бульвар

Авалон

Указом Его Императорского Величества Грейффина IV, Великого Галактического Императора, Принца Звездного Скопления Реггио, Законного Хранителя Небес.

(форма одежды парадная)

Л-ту Брйму (лично). Прибыть на рейсовом челноке Р-37 в Имперский Космопорт, Авалон, Машина будет ожидать вас у арки Квентиана. Парадный мундир — на месте, в Лордглене.

Ну что ж, в этом уже есть хоть какой-то смысл. Правда, карескрийца — да на званый вечер при дворе? Он рассмеялся. Наверняка дело рук Марго. Ну, раз это цена за то, чтобы ее увидеть, — пусть! С тем, что могла выставить против него Лига, он уже встречался. Вряд ли авалонский высший свет окажется страшнее!

Чуть позже, сидя в трамвае, идущем от посадочных площадок к терминалу, Брим поделился с товарищами новостью о приглашении.

— Лордглен-Хаус? — не поверил своим ушам Теада. — Вселенная, Брим, да это один из самых шикарных дворцов для приемов. Как это ты ухитрился оторвать приглашение туда, пока мы будем торчать в армейской гостинице?

— Связи в высших сферах, — отшутился Брим, чувствуя, что снова, начинает краснеть. — И потом, это все равно ненадолго — транспорт на Гиммас вылетает завтра вечером.

Урсис рассмеялся и хлопнул Брима по плечу.

— Сдается мне, у тебя и в самом деле есть влиятельные друзья, Вилф Анзор, но, возможно, не те, что ты думаешь. — Он улыбнулся. — Хотелось бы мне знать, кто на самом деле покровительствует тебе.

* * *

Брим уже не в первый раз попадал в Имперский Космопорт Авалона, однако и сейчас его архитектура Произвела на него не меньшее впечатление. Ничего подобного, наверное, не существовало во всей Галактике: необъятные своды, парящие в сотнях иралов над бесчисленными пандусами и эскалаторами, висячими садами и разноцветными бассейнами. В залах космопорта даже плавали настоящие облака. Одним словом, достойный символ цивилизации, задумавшей и построившей его. Сооружение, подавляющее размерами, — равно как и сообщество миров и звезд, соединявшихся через него.

Подъезжая на движущемся тротуаре к арке Квентиана — одному из парадных входов в космопорт, — Брим шарил взглядом по стоянкам транспорта перед ней, гадая, что его ждет. Автобус? Фургон? Из уличного потока к арке свернул длинный черный лимузин и под «ахи» и «охи» восхищенной толпы замер перед выходом. Брим не без интереса следил за тем, как из глайдера появился шофер в ливрее — экипаж прибыл за какой-то чертовски важной персоной (или, хихикнул он про себя, за прилетевшим в отпуск медведем). Потом продолжал искать взглядом предназначенную ему машину.

— Лейтенант Брим? — окликнул его чей-то голос.

Брим повернулся и, к удивлению своему, обнаружил, что голос принадлежит тому самому шоферу в светло-серой ливрее — низкорослому и абсолютно лысому (точнее, лысой была та часть его головы, что виднелась из-под остроконечной шапки).

— Это я, — неуверенно ответил он. Шифер махнул рукой в сторону сияющего чистотой, хромом и великолепием лимузина, слегка напоминавшего изготовившееся к нападению чудище из глубин морских.

— Ваш экипаж в Лордглен-Хаус, лейтенант, — торжественно объявил шофер, шевельнув аккуратными усиками.

Брим почувствовал, как брови его недоуменно ползут вверх.

— Вы хотите сказать, это за мной? Шофер рассмеялся.

— По крайней мере до Лордглена, — кивнул он, — Вы уверены, что это не Я должен отвезти ВАС туда? — пошутил Брим, шагая вслед за ним к величественному экипажу. — На вид эта штука достаточно велика, чтобы ей требовался рулевой.

— Только в часы пик, лейтенант, — хитро улыбнулся в ответ шофер, открывая перед Бримом дверцу. — В это время суток я, пожалуй, и сам управлюсь. — Он, не говоря больше ни слова, забрался на водительское место за отделанной красным деревом перегородкой, и длинная машина, урча генератором, скользнула от космопорта.

Собственно город Авалон раскинулся меж парков и садов на берегу большого озера — скорее даже внутреннего моря — Мерсина. Имперский Космопорт располагался на искусственном острове и соединялся с берегом широким виадуком, названным в честь Августа Чакари Палидана, капитана первого звездолета, облетевшего всю Галактику.

Стрелой пронесясь по виадуку, они свернули на трехполосный бульвар Верекера и продолжали свое движение уже параллельно берегу. Брим посмотрел в окно — сквозь листву живописно искривленных деревьев килгал продолжала мелькать серебряная гладь озера. Шофер вел машину в плотном потоке движения с легкостью, говорящей о великолепной выучке; Брим откинулся на кожаные подушки, наслаждаясь непривычной ему роскошью.

Они пронеслись мимо прохладного тенистого парка с высокими сверкающими фонтанами, вокруг которых резвилась детвора. Брим только сейчас сообразил, как же давно ему не приходилось видеть детей, и невесело покачал головой. Должно быть, с тех пор, как он попал на Гиммас-Хефдон. Война и дети плохо вяжутся друг с другом, подумал он.

По мере приближения к городскому центру движение становилось все оживленнее. Любопытно, но им все чаще встречались несущиеся в обоих направлениях такие же длинные лимузины, на борту у многих из которых красовались посольские гербы. Одна особенно длинная машина с гербом Светлой Триады из Эль обогнала их по соседней полосе, чуть притормозив перед скоплением машин впереди. На крыше ее вспыхнула мигалка, отбрасывая на соседние машины сполохи красного, белого и оранжевого света, и сверкающий лимузин вновь набрал ход и вскоре скрылся из виду; замешкавшиеся машины шарахались от него во все стороны.

Справа от них мелькнул и пропал Монумент Дестерро — гигантская спираль удерживаемого силовыми полями пламени, воздвигнутая в ознаменование открытия Холодного Квадрата Эдрингтона — средоточия гравитационных течений, куда со всех сторон Галактики стекаются космические обломки и бесценные артефакты, созданные за миллионы лет космических полетов. Мекка бесчисленных туристов в мирное время, монумент сейчас был окружен сотнями курсантов и Синих Курток со всей империи. Брим улыбнулся Он и сам бывал здесь, и не раз.

Спустя несколько циклов они уже неслись по рубиновой арке моста, пересекающего Большой Актитовый канал, оба въезда на который украшались хрустальными изваяниями воинов, по замыслу скульптора уставившихся в одну и ту же точку небесной сферы. Брим вспомнил, как экскурсовод показывал им на три других моста, с равными интервалами пересекающих канал, — такие же хрустальные статуи смотрели все в ту же точку созвездие Актит. Слева от моста мелькнули серебряные и золотые шпили огромного дворца Марва, вокруг центральной башни вилась побегом спиральная дорожка. Сама старая королева Адриана жила здесь когда-то до того дня, когда Она отправилась на своем маленьком «Дураксе III» открывать Порт-Грассмер на дальнем конце Элата. Это место было знакомо любому пилоту Имперского Флота — почти святыня.

Они миновали знаменитый авалонский Кимбер-Кастл, где Каго Я-Холл сочинил «Торжественную Вселенную» и прочие бессмертные опусы на ту же тему. Позже здесь жила и Дальго Хилди, хотя к тому времени, когда она перебралась на Авалон, ее творческая карьера уже подошла к концу. Благородное древнее здание было окружено паутиной лесов, и строители ремонтировали его фасад из нержавеющей стали.

По всему историческому району Бердмор Брим видел следы строительных работ. Новые здания росли почти в каждом квартале. Старые дома ремонтировались — почти весь город был в лесах и антигравитационных кранах. Добрый знак, решил Брим. Авалон начинает оправляться от военного шока и смотрит в будущее — первые признаки грядущей победы.

Он поудобнее устроился на сиденье и глубоко вздохнул. Мощно урча генератором, повинуясь малейшему движению умелого водителя, лимузин несся все дальше. На тротуарах, как всегда, было полно народа, только теперь в толпе гораздо чаще мелькали военные мундиры.

Когда они проезжали просторную Придворную площадь с ее прославленным трехстолпным гравифонтаном посреди бассейна из оникса, справа на мгновение мелькнул дворец императора, возвышающийся над прилизанным парком. Перед Хантингдонскими воротами по обыкновению была пробка (даже самые опытные водители Авалона считали это место недюжинным испытанием их способностей). Однако их лимузин даже не притормозил, и дворец почти мгновенно заслонил приземистый кристалл библиотеки Эсториала, где за две сотни лет до рождения Брима Хубина Копп впервые провозгласила Корстинский Манифест. В библиотеке имелся особый отдел поэзии, куда Брим давно уже пообещал себе завалиться. Увы, как всегда, не в этот приезд!

Наконец лимузин Брима свернул на длинный, обрамленный парками Большой Космический бульвар и сбавил ход. Спустя несколько мгновений машина плавно притормозила на полукруглой дорожке у величественного нефритового портика одного из крыльев Лордглен-Хауса. Время было не позднее, так что на просторной стоянке не виднелось еще ни одной машины, однако Брим мог себе представить, что здесь будет твориться чуть позже, когда начнут съезжаться гости.

Дворецкий в белых перчатках и ярко-красной ливрее поклонился и распахнул перед ним дверцу.

— Лейтенант Брим, сэр? Сюда, пожалуйста, — произнес он с улыбкой, немного смягчавшей холодную торжественность ритуала. Брим пробормотал «спасибо» в стеклянную перегородку, отделявшую салон от водительского места, и последовал за дворецким в дом через высокую, в два этажа, парадную дверь. Цокая ботинками по идеально ровному обсидиановому полу, они пересекли просторный входной вестибюль. Над их головами сияла тысячей полированных граней золотая с хрусталем, люстра, а в дальнем конце вестибюля поднимались на богато украшенный балкон две витые алебастровые лестницы, между которыми виднелись створки дверей главного входа, отделанных полированной слоновой костью.

Дворецкий и следовавший за ним Брим поднялись по левой лестнице и, пройдя небольшую золотую арку, оказались в коротком коридоре, сводчатый потолок которого украшала потемневшая от времени роспись на аллегорические темы. В левой стене коридора обнаружилась дверь в лифт, на котором они поднялись на пятый этаж, где Бриму вручили золотой ключ от небольшой, но роскошно обставленной комнаты. Даже на взгляд непрофессионала, которым заслуженно считал себя Брим, стоимость артефактов, украшавших одну эту комнату, вряд ли уступала стоимости большого боевого звездолета.

— Добро пожаловать в Лордглен-Хаус, лейтенант, — возгласил дворецкий, отдергивая тяжелые шторы. — Лорд Вайрод поручил мне проследить за тем, чтобы все ваши пожелания были исполнены должным образом. Полная парадная форма ожидает вас в шкафу; все необходимые удобства — на обычном месте вон за той дверью. — Он поклонился. — В случае, если вы обнаружите, что я забыл что-либо, вам достаточно только позвонить. Мое имя Кеплер — в любой момент я к вашим услугам. — С этими словами он еще раз поклонился и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой двустворчатую дверь.

Брим, качая головой, окинул взглядом окружавшую его роскошь: Да, это вам не нищая Карескрия! Он подошел к окну — за ним виднелся парк из аккуратно подстриженных цветущих деревьев пантон, яркие плоды которых казались звездами незнакомой Галактики. Сходство усиливалось темными камнями, которыми были вымощены дорожки. В центре парка вздымался к небу высокий фонтан. На мгновение Брим зажмурился: такая роскошь полностью превосходила его понимание. Он пожал плечами — какое дело ему до этого? Единственное, что важно, — это Марго. Как только она появится, все остальное перестанет для него существовать.

* * *

Брим нетерпеливо крутился перед зеркалом, примеряя новую, с иголочки, парадную форму: белый мундир с жестким стоячим воротником, расшитым золотом, эполетами и аксельбантом, темно-синие бриджи с золотым галуном, парадные ботинки со шнуровкой до колена (полировкой не уступающие броне новенького крейсера), белые перчатки и остроконечную шапку. Комплект завершался лежавшей на кровати накидкой. В общем, ничего похожего на те недорогие мундиры, что выдавались им на праздники в академий.

По мере того как проходили циклы, отделявшие его от встречи с Марго, возбуждение все сильнее охватывало Брима. Ему не сиделось на месте. Он расхаживал взад-вперед по мягким коврам, глушившим звук шагов. Каждый следующим цикл казался ему длиннее предыдущего — даже теперь, когда со времени их единственного вечера на Тиммас-Хефдоне прошли уже месяцы, казавшиеся, наоборот, мгновениями. За окном листва пантонов лениво шевелилась под дуновением легкого ветерка. Погода стояла идеальная. Может, это предзнаменование? Он посмеялся над собой. Насколько он помнил, любое мгновение с Марго было идеальным. Он не думал, что она разочарует его и в эту ночь.

Он так и стоял, глядя на парк, когда где-то в глубине дворца негромко ударил колокол, а еще через несколько мгновений в дверь вежливо постучали.

— Войдите, — отозвался он.

— Вы готовы, сэр? — спросил Кеплер. — Прием уже начался в Бальной зале.

Пора было опускаться. Брима вдруг охватило замешательство. Там же будет куча гостей! Богатые люди. Влиятельные. Одним словом, власть. И он, какой-то простой пилот. Что общего у него с этими аристократами? Не будет ли он там выглядеть дурак-дураком? Неожиданно он почувствовал себя смертельно усталым. Может, он дождется другого случая повидаться с Марго? Да нет, другого шанса не будет…

— Форма сидит безупречно, лейтенант, — сообщил Кеплер. — Они все сойдут с ума от зависти — особенно учитывая ваш послужной список. — Он помог Бриму закрепить накидку на одном плече, как того требовала последняя мода. — Встаньте-ка, — потребовал он. — Дайте я посмотрю последний раз, все ли в порядке.

Закусив губу, Брим терпеливо ждал, пока тот внесет последние поправки в его наряд.

— Идеально, сэр, — удовлетворенно сказал наконец Кеплер. — Довольно много весьма важных людей внизу ждут встречи с вами, так что вам лучше явиться им во всей красе. — С этими словами он вывел Брима из комнаты и спустился с ним на лифте.

Не прошло и нескольких циклов, как Брим снова оказался на балконе, открывавшемся в вестибюль. Снизу доносились голоса и Негромкая музыка; элегантные пары вступали в парадные двери и исчезали в проходе под балконом. Брим помедлил немного, без особого успеха пытаясь подавить естественное карескрийское презрение к роскоши и власти. Пока эти пижоны наслаждаются немыслимыми удобствами, мужчины и женщины более низкого происхождения ведут смертельную схватку, ставка в которой — само существование империи. Чем же эти лучше? Потом он мрачно усмехнулся сам себе. Посмотрите на него — он и сам разодет, как заправский франт! Он фыркнул и начал спускаться по лестнице, размышляя о собственных двойных стандартах.

Двери слоновой кости были теперь широко распахнуты, и с каждой стороны от них выстроились по восемь лакеев в светло-серых ливреях с символическими пиками. За ними кружилась толпа гостей: блестящие офицеры в разноцветных мундирах со всех дружественных планет Галактики, бесчисленные чуть прикрытые пышные бюсты и кружева всех мыслимых и немыслимых узоров, украшения, какие только могут произвести на свет искусства и науки люди, медведи, азурнийцы и еще какие-то неизвестные Бриму расы. Стоявший в дверях величественный мажордом в светло-зеленом фраке, темных бриджах и зеленых башмаках поклонился Бриму.

— Будьте добры, ваше имя, лейтенант? — спросил он.

— Вилф Брим, — ответил Брим. — Карескриец, — добавил он, глядя ему прямо в глаза.

— Ах да, лейтенант Брим, — сказал мажордом. — Тысячу извинений. Я должен был сообразить сразу. — Он повернулся и торжественно ввел Брима в Бальную залу. — Лейтенант Вилф Анзор Брим, рулевой Имперского Флота! — объявил он, громко ударив древком жезла в специальный квадратик на полу. — К.И.Ф. «Свирепый»!

Несколько голов с вялым любопытством повернулись к ним, однако в целом это объявление растворилось в шуме толпы гостей. И — насколько Брим мог судить, входя в залу, — одно его звание уже делало его совершенным ничтожеством в том обилии регалий, что он созерцал по сторонам.

Бальная зала оказалась просторной и высокой, хотя низко висящие люстры и приближали несколько ее масштаб к соизмеримому с человеком. Вытянутое в длину помещение перекрывалось сводом, сплошь покрытым орнаментом из золотых и серебряных побегов логийского винограда. По оси зала висели три огромные люстры — такие же, как в вестибюле. Одна стена представляла собой сплошную зеркальную поверхность, остальные были увешаны дорогими гобеленами. Пол был вымощен все тем же отполированным до зеркального блеска обсидианом. Пока Брим стоял, пытаясь сориентироваться в море ароматов хоггапойи, дорогих вин и еще более дорогих духов, в толпе возник, приблизился к нему и с улыбкой положил руку ему на плечо высокий коммандер с великолепными усами.

— Брим, дорогой, — произнес он. — Я так рад, что вы смогли-таки успеть сюда. Меня зовут Эйлин Хиос, я секретарь лорда Вайрода. — Он извиняющимся жестом взмахнул рукой. — Простите, что приглашение вам пришло так поздно. Мы надеялись, что вы все же успеете. — Он расплылся в улыбке, — Насколько я понял, у вас за плечами потрясающая операция?

— Что ж, можно назвать ее и потрясающей, — с улыбкой согласился Брим. — Главное, что нам вообще удалось завершить ее, оставшись живыми.

— Ага, ясно, — понимающе усмехнулся Хиос. — Ну ладно, ее высочество принцесса тоже значится в списке гостей сегодня. — Он подхватил Брима под руку и потащил в самую середину толпы. — Однако прежде, чем прибудет юная леди, имеется еще ряд людей, горящих желанием поговорить с вами, — им не так уж часто доводится встречаться с настоящим боевым офицером.

В руках у Брима словно сам собой очутился бокал — к ним подскочили лакеи с подносами. Пробираться сквозь толпу с этим сосудом в руках сделалось еще более трудным занятием. По дороге им встретился краснорожий армейский офицер — тот скривился и пробормотал «карескриец» так, словно это было ругательство. Брим стиснул зубы. Затем, еще через несколько тиков, он оказался в кругу улыбающихся молодых офицеров со значками Адмиралтейства и неподдельным любопытством на лицах.

Хиос по очереди представил их Бриму — тот поздоровался с каждым за руку, чему обучился в академии (обыкновенно недоверчивые карескрийцы избегают прикосновений, по крайней мере при первой встрече). Впрочем, имена их сразу же забылись в граде вопросов, обрушившихся на Брима, — Вы действительно были на одном из их боевых звездолетов?

— На что были похожи те самоходки на Азурне? Они действительно так тяжелы в управлении?

— А завести их тоже трудно?

— Хорошие у облачников торпеды, да? Сильны помехи от радиации при взрыве их мин?

К своему удивлению, Брим довольно быстро начал чувствовать, что эти вопросы — не плод праздного любопытства. Несомненно, офицеры неплохо подготовились к встрече с ним. Брим беседовал вовсе не с пустоголовыми столичными кавалерами, как ему казалось вначале. Вовсе нет: его окружала группа высокопрофессиональных штабных офицеров, игравших в войне далеко не последнюю роль, только здесь от них куда больше пользы, чем если бы они дрались на фронте. Летая на рудовозах, быстро начинаешь уважать всех, от которых что-то зависит — чем бы те ни занимались.

На протяжении нескольких следующих циклов он по возможности более полно ответил на все вопросы. Трудно, конечно, объяснить тем, кто ни разу не был в бою, что часто приходится руководствоваться не столько инструкциями и правилами, сколько собственной интуицией и способностью мгновенно реагировать на изменение оперативной обстановки. — Он уже в третий раз описывал свои впечатления о ходовых способностях Е607, когда его вежливо прервал бесшумно возникший как бы ниоткуда Хиос.

— Прошу прощения, джентльмены, — заявил он, вновь беря Брима под локоть, — я вынужден на некоторое время похитить у вас лейтенанта Брима. У нас тут имеются еще два человека, настаивающих на том, чтобы немедленно повидаться с ним.

Брим вежливо поклонился улыбающимся офицерам и поднял руку.

— Извините, джентльмены, — повторил он, потом повернулся и последовал за Хиосом сквозь музыку, ароматы духов и толпы красивых мужчин и женщин. Они пересекли залу, и секретарь остановился перед маленькой, неприметной дверью, почти скрытой пышной драпировкой. Он осторожно постучал и только после этого толкнул дверь, кивнув Бриму, чтобы тот входил.

Помещение, в котором они оказались, судя по изысканной, довольно строгой мебели и мягким коврам на полу, принадлежало к тем, о которых много слышат, но редко видят: здесь могут порой приниматься решения, меняющие историю. Вселенной. У пылающего камина стояли два офицера, один — человек, второй — крылатое существо с Азурна. Их мундиры казались тяжелыми от обилия наград и регалий.

Хиос остановился на почтительном расстоянии от них и низко поклонился.

— Ваши высочества, — произнес он. — Позвольте представить вам лейтенанта Вилфа Брима, пилота Имперского Флота, командированного с/К. И. Ф. у «Свирепый». — Он выпрямился и назвал стоящих у камина. — Лейтенант, кронпринц Онрад и кронпринц Леопольд с Азурна.

Пораженный Брим отдал честь, а Хиос щелкнул каблуками, поклонился еще раз и беззвучно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с царственными особами, близкий к панике Брим все же справился с собой, сделал несколько предписанных этикетом шагов, поклонился и остался стоять, переводя взгляд с одного аристократа на другого.

— Ваши высочества, — произнес он, собрав волю в кулак. — Вы оказываете мне высокую честь.

Первым заговорил Онрад. На вид он был одного с Бримом возраста, только более коренастый, с упрямой квадратной челюстью и мощной шеей прирожденного атлета. Синяя форма вице-адмирала сидела на нем без единой складочки.

— Так вот вы какой, Вилф Брим, — произнес он, — тот самый карескриец, что причинил столько хлопот нашему приятелю Трианскому! — Он улыбнулся, почти зажмурившись. — Ха-ха, ваши партизанские действия в доказательство эффективности Указа старины Вайрода, похоже, производят впечатление на всех. — Он кивнул стоявшему рядом с ним азурнийцу. — Разве не так, Лео?

Кронпринца Леопольда отличала почти неправдоподобная сдержанность, разительно контрастировавшая с шумным весельем приема, его сложенные золотые крылья длиной, не меньше трех иралов едва не касались пола, взгляд напоминал взгляд горного орла, и вся внешность была полна царственного достоинства. Перед Бримом стоял, человек, никогда не поступающий поспешно или повинуясь слепой страсти. Он был одет в элегантную старомодную форму бригадного генерала; один из полированных ботинков покоился на бордюре камина. Он тоже улыбнулся Бриму испытующая улыбка, как бы пробующая собеседника на прочность.

— Прирожденный лидер, как утверждают мои кузены, — кивнул он, чуть прищурившись, отчего взгляд его, казалось, пронзил Брима насквозь. — А ведь у него все еще впереди.

— Вот, Лео, — с жаром перебил его Онрад, — и скажи это кретинам, что выступают против Вайрода. Как их еще убедить!

Леопольд вздохнул и замер на мгновение, глядя в огонь.

— Они поймут, Онрад. Им просто придется понять, иначе никому из нас не выжить в этой войне. — Он покачал головой. — И все же они поймут — ибо Вилфы Бримы в нашей Вселенной могут побеждать, а они, как показывает опыт, не могут. — Он потянулся к резной каминной полке и снял с нее золотую коробочку. Шагнув к Бриму, он открыл ее и достал маленькую хрустальную фигурку крылатого человека — такую же, как Брим видел когда-то на пилонах у карьера, в, котором держали пленниками Хагбута и его солдат. Она крепилась к узкой красной ленте. Принц снова улыбнулся.

— Весь дурацкий текст, что положено произносить при этой церемонии, я отослал в письменном виде на Гиммас-Хефдон, лейтенант, — сказал он:

— Важно одно: то, что вы теперь будете знать, как ваши действия оценивают в Магеллане, и что мы никогда не забудем всего, что вы сделали для моих соотечественников. — Принц позволил себе короткую; чуть кривоватую усмешку. — Лейтенант Вилф Анзор Брим, — произнес он. — В присутствии вашего сеньора, кронпринца Онрада, я награждаю вас азурнийским орденом Безоблачного Полета. — Он заглянул глубоко в глаза Бриму. — Носите его с гордостью, — сказал он. — Никогда еще этой награды не удостаивалось бескрылое создание. — Он прикрепил ленту на левую сторону мундира Брима и вернулся к камину. Брим снова поклонился.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — произнес он..

Азурниец кивнул.

— Ц постарайтесь получше приглядывать за моей кузиной Марго, — добавил, хитро подмигивая, Онрад. — У меня имеется сильное подозрение, что вы представляете собой единственную причину, по которой Ее Златокудрое Высочество почтило нас своим присутствием.

Брим почувствовал, что заливается краской, потом нашел в себе силы улыбнуться в ответ принцу.

— Я приложу все усилия. Ваше Высочество, — спокойно ответил он. Потом отступил на шаг, отдал честь и вышел из комнаты, мягко прикрыв за собою дверь. Оказавшись снаружи, он постоял еще немного, собираясь с мыслями. Сейчас он чувствовал себя так, словно только что вышел из ожесточенной космической схватки. Потом тряхнул головой. Да, куда там до этого его рудовозам. Неплохая карьера для карескрийца, как кажется?

Он вернулся в толпу, взял с подноса еще бокал вина и оглядел помещение в поисках золотых кудрей Марго — безуспешно. Тут у входа возникло некоторое смятение.

— Ее Высочество принцесса Марго из доминионов Эффервик! — провозгласил мажордом значительно громче, чем он объявлял, к примеру, прибытие Брима. Все разговоры в зале стихли, все головы повернулись к дверям.

У Брима перехватило дыхание, когда она под руку с Первым Звездным Адмиралом лордом Беорном Вайродом шагнула в залу. Теперь ее никак нельзя было назвать просто привлекательной девушкой в офицерской форме — она излучала ту красоту, которая обыкновенно предназначена только для власть имущих и богатых Такой он ее еще ни разу не видел.

На ней было длинное пурпурное платье, оставляющее обнаженными белые плечи и спину. Длинный узкий вырез шел спереди от шеи до пояса, и такой же рискованный разрез позволял видеть ее длинные стройные ноги — достаточно для того, чтобы у Брима заметно поднялась температура — а может, это ему только казалось? На шее ее сверкал единственный, зато огромный Звездный Камень, как бы светившийся внутренним светом. Она смеялась, болтая о чем-то с Первым Адмиралом.

— А я и не знал, что этот прием настолько важен, — прошептал кто-то у Брима за спиной. — Она редко посещает подобные мероприятия.

— Клянусь бородой Вута, — ответил кто-то вполголоса. — Посмотрите, да у нее на шее Камень Империи!

— И Ла-Карном поблизости даже не пахнет!

— Вот и я удивляюсь.

Брим, затаив дыхание, смотрел, как вокруг вошедшей пары образовалось кольцо гостей. Почти одновременно отворилась та дверь, из которой он только что вышел, и в зале появились оба кронпринца.

Азурниец подошел к Марго, и она прошептала что-то ему на ухо. Он улыбнулся, потом выпрямился во весь свой рост и обвел залу взглядом своих огромных глаз. Взгляд уперся в Брима и остановился. Он с улыбкой прошептал что-то в ответ Марго, и она тоже посмотрела в его сторону.

Их взгляды встретились, она улыбнулась — и нахмурилась одновременно. Спустя мгновение она шла сквозь толпу в его сторону, так и не спуская с него глаз.

И в это мгновение Брим понял, что безнадежно влюбился.