Вечер был ужасно громоздок, Едва помещался в уличном ридикюле, — Неслышный рыцарь в усталый воздух, Волос вечерних жужжащий улей, Отсечь секунды идёт панелям, И медлит меч по циферблату. Пролетая, авто грозили, — разделим, разделим… Закован безмолвием в латы, Закрыв забралом чудесной грусти Лицо, неведомый один, Как будто кто-то не пропустит, Не скажет ласково «уйди».

апрель 1914, Москва.