Словно тушью очерчены пальцы каналов, Ночь — суконная, серая гладь без конца, Здесь усталое сердце в тревогах устало, Соскользнула спокойно улыбка с лица. Чёрный город заснул безмятежной гравюрой На страницах раскрытых и брошенных книг, И уходят, уходят задумчиво хмуро За таящимся мигом таящийся миг. Спи, последняя ночь! Эти хрупкие пальцы Так пронзительно в плечи земные вплелись, Эти чуткие дети, минуты страдальцы Навсегда в этот серый покой облеклись. И для вечного сна пусть построят легенды Как ажурные башни суровых дворцов, И стихи заплетутся в нарядные ленты, Зазвенят, как набор золотых бубенцов. Но сегодня, как завтра, сражённый не болен… Эта кровь, эти пятна не брызги же ран, А просыпанный звон из твоих колоколен, Как кровавые маки, в бесцветный туман. Спи последняя ночь! И не будет двух Бельгий, Сон колышат раскаты грохочущих битв. Этот месяц и год! Даже в детской постельке, Как узор, были вытканы слёзы молитв.

октябрь 1915, Москва