Полтора часа спустя я въезжала на паром, отплывающий на остров Йелл. Еще не было восьми, но на сегодня это была последняя переправа, потому что над морем сгущались темные тучи и, судя по всему, приближался шторм. Я сидела в машине, стараясь не думать о волнах, бьющихся о борт парома, который пересекал пролив. Несмотря на теплый жакет, меня била дрожь. Когда паромщик подошел, чтобы взять плату за проезд, я спросила его о скорости ветра. Он ответил, что пока скорость порядка пяти баллов, но ветер продолжает усиливаться и, согласно прогнозу, так будет продолжаться до самого утра.

Но мне не хотелось думать о шторме, который может начаться, прежде чем взойдет солнце. У меня было странное ощущение, что я делаю все в последний раз. Перед самым уходом из больницы я позвонила домой. Дункан не взял трубку, а звонить на мобильный я не стала. Оставив сообщение о том, что из-за экстренной операции мне придется задержаться допоздна, я добавила, что люблю его, – отчасти потому, что это действительно было так, а отчасти потому, что я не знала, смогу ли еще когда-нибудь произнести эти слова. Какие-то крохотные существа отплясывали самбу в моем желудке, когда паром причалил, и я снова оказалась на земле. Мне предстояло ехать на машине, но это было к лучшему. Во-первых, пока я доеду, достаточно стемнеет, а во-вторых, мне нужно было немного времени, чтобы набраться смелости. С другой стороны, если я буду слишком много думать о том, что собираюсь сделать, то непременно пойду на попятный. Я немного подстраховалась. Положив журнал, который я взяла в архиве, несколько компьютерных распечаток и наспех написанную записку в большой коричневый конверт, я по пути из Лервика заехала к Дане домой и оставила его на холодильнике в кухне. Не заметить конверт было невозможно. Днем раньше, днем позже, но Хелен обязательно найдет его. Если я не вернусь, она, по крайней мере, будет знать, куда я отправилась и почему. Что бы ни случилось, я не собиралась исчезнуть бесследно.

Хелен и ее команда почти целый день провели на Тронале и отправились ночевать на Анст. Обитатели Тронала будут настороже. Все, что нужно спрятать, будет надежно спрятано. Они будут просматривать северный и северо-восточный подходы к острову. Любую лодку, отчалившую от Анста, сразу же заметят, и у них будет более чем достаточно времени, чтобы подготовиться к приезду гостей. Нечего было и думать о том, чтобы незаметно подобраться к острову с той стороны.

Поэтому я не собиралась даже пытаться.

В поселке Гатчер на Йелле, неподалеку от пристани, находился небольшой яхт-клуб. В нем состояло около двадцати местных жителей, и он считался филиалом более крупного клуба на соседнем острове Анст, ключ от которого лежал у меня в кармане. Я знала, что с его помощью смогу попасть в эллинг, одновременно служивший помещением клуба, где в шкафчике хранились запасные ключи от лодок. Это была самая легкая часть моего плана.

После этого мне придется уложить такелаж на совершенно незнакомой лодке и в одиночку переправиться через почти незнакомый пролив в погоду, которая приближалась к штормовой, к берегу, который был печально известен тем, что подходы к нему крайне опасны. Но даже это была не самая сложная часть моего плана.

Господи, на что я рассчитывала?

Я припарковала машину. К моему облегчению и разочарованию (в равных долях) автомобильная стоянка была абсолютно пуста, в помещении клуба не горел свет. Если бы на этом этапе моего путешествия я встретила какое-то препятствие, то, наверное, повернула бы назад. На то, чтобы вскрыть шкафчик и найти нужный ключ, у меня ушли считаные секунды. Прихватив с собой штормовку и спасательный жилет, я направилась к причалу.

Один из жителей Йелла, страстный яхтсмен, был другом Дункана и Ричарда. Недавно он приобрел новую спортивную лодку, на которой мы все вместе несколько раз выходили в море. Эта парусная лодка была создана для скорости, но при этом у нее был внушительный киль, который делал ее гораздо устойчивее обычного швертбота. На лодке имелся двигатель на случай неблагоприятного ветра и небольшая крытая каюта на случай неблагоприятной погоды, а также якорь, который можно было бросить недалеко от берега.

К длинному списку претензий, которые имели ко мне местные власти и полиция, я собиралась прибавить кражу. Одновременно я понимала, что вполне могу не дожить до того момента, когда мне придется держать ответ за свои злодеяния.

Причал, которому было не менее пятидесяти лет, скрипел и раскачивался. Ветер, скорость которого была уже не меньше шести баллов, немилосердно трепал мои волосы. Если бы он усилился еще немного, путешествие стало бы смертельно опасным. Но я была готова рискнуть.

На причалах для яхт никогда не бывает абсолютно тихо, а свист и завывания сильного ветра могут привести в нервное состояние даже самого уравновешенного человека. К причалу было пришвартовано несколько лодок, и их снасти гудели и звенели на ветру, как десяток диссонирующих гитар. Некоторые из лодок с шумом ударялись друг о друга, и даже под относительным прикрытием причала волны агрессивно бились об их корпуса. Это не предвещало ничего хорошего тому, кто вздумает выйти в море.

Я разыскала лодку, забралась в нее и открыла каюту. Мои нервы были на пределе. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться на планомерной, шаг за шагом подготовке лодки к плаванию. Если бы что-то оказалось мне не по силам, это было бы сигналом к отступлению. Было еще не поздно отказаться от моего плана. Я установила кливер и перебрала шкоты. Закрепив грот, я проверила подвесной мотор, наличие топлива и необходимых приборов. Ежеминутно ожидая гневного оклика с берега, я закончила быстрее, чем предполагала. И успокоилась. Немного.

В каюте я нашла карты здешних вод и некоторое время внимательно их изучала. От причала в Гатчере мне нужно было около полутора километров плыть на юго-восток до небольшого необитаемого островка Линга. Там следовало изменить курс и плыть прямо на запад, до самого Тронала. У западного берега острова были скалы, но там был и участок довольно пологого берега, где я могла бы бросить якорь. При условии, конечно, что мне удалось туда доплыть…

Повторяя про себя, что действовать нужно сейчас или никогда, я отдала кормовой швартов, завязала скользящий узел на носовом, завела мотор и дала задний ход. Никто не заметил моего отплытия, а если и заметил, то не поднял тревогу.

Как только я покинула гавань, волны стали неистово биться о правый борт, обдавая меня фонтаном брызг. Я даже представить себе не могла, что будет так холодно. Накинув капюшон штормовки, я крепко затянула завязки под подбородком.

Небо было покрыто низкими тучами, и вокруг быстро темнело. Я засунула карту в пластиковый чехол и закрепила ее над приборной панелью, понимая, что очень скоро, когда видимость станет почти нулевой, мне придется сверяться с ней каждые несколько минут. Резко повернув вправо, я оказалась в проливе между Лингой и Йеллом. Теперь волны били мне прямо в лицо. Каждые несколько секунд нос лодки вспарывал очередную волну. Вскоре я промокла до нитки.

Огни Гатчера остались позади. По обе стороны от меня темными тенями вздымались высокие берега. Мотор был маломощный и слишком шумный. Скорость не превышала четырех узлов, да и ту с трудом удавалось развить. Если я хотела добраться до Тронала менее чем за час и так, чтобы меня не услышали, надо было идти под парусами. Я начала поднимать грот. Лодка тотчас же стала крениться.

Мне пришлось собрать все мужество, чтобы распустить кливер, но я знала, что без него лодка не будет достаточно стабильной. Я вытянула его наполовину. Парус наполнился ветром, лодка начала набирать скорость, и я выключила мотор.

Через несколько минут лодка разогналась до семи узлов и накренилась на тридцать градусов. Чтобы не упасть, мне пришлось прижаться к борту. Волны били в корпус с такой силой, словно были каменными. Но я продвигалась вперед и могла контролировать ситуацию.

Я присела на корточки. Сильные порывы ветра могли опрокинуть лодку каждую минуту. Одной рукой я крепко держалась за мачту, другой – за грот-парус. Каждый раз, почувствовав, что румпель меня не слушается, я ослабляла натяжение грота и горячо молилась, пока лодка не выравнивалась.

Очень скоро я достигла крайней южной точки Линги, и пришлось покинуть укрытие, которое обеспечивал пролив. Развернув лодку влево, я поменяла положение парусов. Теперь, когда ветер задувал с левого борта, лодка перестала крениться и окончательно выровнялась. Паруса наполнились ветром. Семь с половиной, восемь, восемь с половиной узлов… При такой скорости, если не переносить паруса, лодка должна была достигнуть Тронала через считаные минуты.

Но что я там собиралась найти?

Хелен ошибалась. Она была отличным полицейским и делала именно то, чему ее обучили: строго придерживалась фактов, следуя в том направлении, которое они указывали. Это привело нас на Тронал – материальную базу системы нелегальной торговли детьми, мозговым центром которой, судя по всему, был Стивен Гээр, а его правой рукой – инспектор уголовной полиции Данн. Но ведь были и другие помощники, личности которых еще предстояло установить.

Это привело нас к Мелиссе, которая была убита из-за того, что начала представлять собой угрозу для этой системы. От нее избавились таким хитроумным способом, что при нормальном течении событий никто и никогда не должен был догадаться, что случилось с ней на самом деле, – даже если бы было обнаружено ее тело.

Но факты не объясняли ее странного, ритуального погребения на моей земле. Ведь гораздо проще было просто бросить тело в море. Они не объясняли, почему Гээр так рисковал, держа ее в заточении вплоть до рождения ребенка. Я была уверена, что дело не только в отцовских чувствах. И они не объясняли, как обручальное кольцо Кирстен попало на мой луг.

Также факты не объясняли, почему регулярно, раз в три года, на островах резко возрастала женская смертность, а на следующий год рождались мальчики, которых незаконно записывали как родных сыновей их приемных матерей.

Чтобы объяснить все это, нужно было преодолеть себя, в корне изменить систему собственных устоявшихся взглядов на жизнь и суметь поверить в то, что до этого казалось невозможным. Хелен на такое не была способна, но это почти сумела сделать Дана, и окончательно смогла сделать я. Здесь, на Шетландских островах, легенды и предания оживали. И троу, постоянно упоминающиеся в них, были совершенно реальны. Просто они жили среди людей, приняв человеческое обличье.

Я, конечно, понимала, что если препарировать тела этих троу и сделать все возможные анализы крови и ДНК, то анатомически они ничем не будут отличаться от обычных мужчин. Но ключевым моментом было то, что они сами считали себя отличными от других представителей человеческой расы, соответственно, у них были другие права и другие обязанности, они подчинялись не человеческим законам, а собственному кодексу, сами собой управляли и сами себя контролировали.

Лодка продолжала нестись вперед сквозь кромешную мглу. Я могла полагаться только на компас, который показывал, что мы двигаемся в правильном направлении, и на карту, согласно которой это быстрое продвижение вперед было пока что вполне безопасным. Не считая нескольких мерцающих вдали бакенов, меня окружала черная пустота. Сгустки мрака на почти невидимом горизонте предполагали наличие островов и больших скал, но до них было еще далеко. Глубина была настолько огромной, что ее даже нельзя было измерить глубиномером. Теоретически это должно было бы меня успокаивать, но мне становилось не по себе, когда я думала о черной бездне внизу. Поэтому я старалась думать не о ней, а о том, что ожидало меня на Тронале.

История человечества знает множество примеров появления самопровозглашенной расы господ. По-видимому, сейчас я имела дело с представителями одной из них – группой мужчин, которые ставили себя выше всего остального человечества. В этом отдаленном уголке земли несколько десятков человек создали собственное маленькое королевство. Они занимали все ключевые посты в полиции, органах местного самоуправления, здравоохранении, школах и торговой палате. Они контролировали все, что происходило на островах, автоматически получали самые лучшие должности и самые выгодные контракты. Они были членами элитных клубов и делали себе состояния, занимаясь как законной, так и незаконной коммерцией. После открытия в Северном море нефтяных месторождений Шетландские острова переживали небывалый экономический подъем, и группа местных мужчин использовала это с максимальной выгодой для себя. Эдакая зловещая помесь масонов с мафией.

Когда вечер окончательно перешел в ночь, я задалась вопросом о том, чего им не хватало. Почему бы им не жениться и не зачинать детей так, как это делают все нормальные люди, наслаждаясь при этом своей властью и практически безграничными (в местном масштабе) возможностями? Для чего они похищают, насилуют, а потом убивают матерей своих сыновей? Возможно, чтобы мальчики, за появление которых на свет их матери заплатили столь чудовищную цену, острее ощущали собственную исключительность? Это ставило их – по крайней мере, в собственных глазах – неизмеримо выше своих ровесников.

Мальчики, волею судьбы рожденные, чтобы жить в сообществе троу, оказывались перед трудным выбором – принять правила игры и пользоваться всеми выгодами, которые дает им их привилегированное положение, но при этом все время помнить о страшной тайне своего рождения; или взбунтоваться и попытаться уничтожить ту систему, которая их породила. Я уже точно знала, что Дункан не собирался уходить от меня. Он хотел убежать от той жизни, которой его заставляли жить. Я поняла, почему его так угнетал предстоящий переезд на Шетландские острова, несмотря на огромные возможности, которые там перед ним открывались, почему наши отношения в последнее время были такими напряженными. Дункан пытался противостоять силам, которые тянули его назад на острова. Я сочувствовала ему всем сердцем, но это была его битва, и ему предстояло сражаться в одиночку. У меня же было достаточно своих проблем и, кроме того, мне казалось, что он эту битву проигрывает.

Сгусток мрака передо мной принял более четкие очертания. Теперь он был хорошо различим, несмотря на окружающую темноту. Мне показалось, что я даже вижу мерцание крохотных огоньков. Лодка приближалась к Троналу. Я свернула кливер, и скорость стала меньше на пару узлов. Впереди виднелись вершины подводных скал и что-то светлое. Судя по всему, небольшой песчаный пляж Глубиномер снова начал функционировать. Пятнадцать метров, четырнадцать, тринадцать…

Волны разбивались о берег. Десять метров, девять… Я уже собиралась развернуть лодку против ветра, чтобы убрать паруса, но вовремя заметила слева скалы. По правому борту все было чисто, но мне пришлось бы развернуть лодку почти на триста градусов, а скорость уже была не та. Я снова посмотрела налево: скал стало еще больше. Глубиномер показывал пять метров, четыре, три… Проявляя чудеса проворства, я быстро подняла киль и отпустила грот. Затем закрыла глаза и вцепилась в мачту. Ветер дул в корму, и лодка продолжала двигаться, пока днище не заскребло по твердой поверхности. Меня швырнуло вперед, и я поняла, что мы достигли песчаного пляжа. По инерции скользнув еще на метр, лодка остановилась.

Забрав из каюты все, что могло понадобиться, я снова поднялась наверх. Я стояла на узкой палубе и смотрела на Тронал – крепость, которую я собиралась штурмовать. Испокон веков люди старались отгородиться от остального мира водной преградой, чтобы защитить себя от вторжения врагов. Но сейчас передо мной был не просто остров – это была твердыня троу, созданная кланом могущественных мужчин. Они были сильными, они обладали способностью гипнотизировать людей. И я могла сколько угодно повторять про себя, что, в конечном счете, это всего лишь мужчины. В течение сотен лет, из поколения в поколение, они убеждали себя в том, что отличаются от других людей.

А если искренне верить во что-то достаточно долго, то это что-то в конце концов становится реальностью.