За массивным, щедро залитым прокисшим красным вином столом, икая и раскачиваясь из стороны в сторону, горько плакал старый одноухий гоблин.

Он плакал об ушедшей навсегда молодости, о былой любви, затерявшейся где-то, об удачах, обернувшихся позором, о несбывшихся мечтах и вещих снах, оказавшихся пошлым обманом.

И, словно бы вторя старику, сочувствуя и соглашаясь с ним, по трактирному залу летела, будто бы живя собственной жизнью, грустная баллада:

Былой отваги времена Уходят тихо прочь. Мелеет времени река, И на пустые берега Пришла хозяйка-ночь…

Гоблин изредка всхлипывал и в такт песне стучал оловянной кружкой по столу, разбрызгивая пролитое вино во все стороны.

"Сюрреализм какой-то! Антураж компьютерной игры, данный нам в реальных ощущениях…", — подумал Томас. — "Язык совершенно незнакомый, а я почему-то всё понимаю. И слова, определённо, уже где-то слышанные…. Гёте? Шиллер?".

Он больно ущипнул себя за ляжку, но странное видение не пропало. Вот же он, гоблин, нестерпимо воняющий чесноком, жадно слизывает со стола винную лужицу. Слизывает и глумливо скалится, многозначительно подмигивая фиолетово-аметистовым глазом…

Томас обернулся по сторонам и от досады прикусил губу: и остальные посетители трактира оказались необычными. Какие-то смуглые и низкорослые личности, похожие на японцев, но с собачьими ушами и приплюснутыми чёрными кожаными носами, пировали за соседним квадратным столом. Около тёмно-серой стены о чём-то жарко спорила парочка бородатых гномов — в железных кольчугах, с бронзовыми шлемами на головах. У барной стойки — на высоких стульях — расположились ещё какие-то, невиданные досель, мрачные и печальные.

Да и сам кабачок выглядел до нельзя странно. Крохотные овальные окошки, затянутые полупрозрачными пластинами слюды, таинственный полумрак, редкие свечи на столах, массивные топоры и мечи, развешенные по стенам. Над холодным оружием размещались головы диких кабанов, медведей и ещё каких-то незнакомых клыкастых существ — свирепых и несимпатичных. Приоткрытые пасти лохматых голов скалились в многообещающих кривых оскалах, стеклянные глаза блестели откровенно недобро и плотоядно.

— Классические декорации к сериалу про мрачное средневековье, — пробормотал себе под нос Томас. — Мракобесие и вселенская тоска, намекающая на кровавые ужасы и медленное сумасшествие…

Молоденькая особа — симпатичная даже, если бы не большие круглые уши жёлто-лимонного цвета, густо обросшие рыжей шёрсткой — небрежно касалась кончиками пальцев клавиш старенького рояля и, томно прикрыв глаза, самозабвенно выводила:

И никого со мной в ночи. Кругом — лишь сизый дым…. И в мире больше нет причин Остаться молодым…

Томас сосредоточился и попытался мысленно проанализировать сложившуюся ситуацию. Впрочем, это абсолютно ничего не прояснило. Более того, он с ужасом осознал, что болен, а болезнь эта называется — раздвоение личности.

"Если смотреть правде в глаза, то я, кажется, сошёл с ума", — честно признался сам себе молодой человек.

С одной стороны, он осознавал себя Томасом Моргенштерном, студентом первого курса Университета австрийского городка Клагенфурта. С другой же стороны, являлся обыкновенным хоббитом Томасом Утренником, родом из заштатного посёлка Землеройска. Совпадало только одно: в обоих случаях ему было восемнадцать лет с крохотным хвостиком. Причём, он почему-то был твёрдо уверен, что это "восемнадцать с хвостиком" имеет самое прямое отношение к происходящему.

Звуки баллады стихли, и незнакомый грубый голос поинтересовался:

— Утренний хоббит, не желаешь ли выпить? Эй, я к тебе обращаюсь, недомерок!

Только когда по затылку хорошенько прилетело яблочным огрызком, Томас сообразил, что голос обращался именно к нему. А ещё он понял, что прямо-таки умирает от жестокой и колючей жажды, да и в голове что-то громко стучит и звенит.

Он вылез из-за стола, аккуратно отодвинул в сторону тяжёлую дубовую табуретку и, неуклюже косолапя, прошёл к высокой барной стойке.

"Что это такое с моими ногами?", — подумалось. — "Такое впечатление, что они стали гораздо короче. Куда, кстати, подевались кроссовки? С каких таких пирожков подгоревших я разгуливаю босиком? И этот звон-стук в голове…".

За барной стойкой располагался человек, что уже радовало. Здоровенный такой мужик, широкоплечий, светловолосый, кареглазый, с недельной щетиной на щеках и подбородке.

— Что, уважаемый Утренник, пить хочешь? — насмешливо поинтересовался здоровяк.

— Очень! — честно признался Томас.

— Меня зовут Самуэль Фергюс, я хозяин "Тёмной таверны", — сообщил мужик, выставляя на серо-жёлтую столешницу большую глиняную кружку, до краёв наполненную каким-то пенным напитком. — Глотни, толстячок, сидра! Тебе понравится…

"Что-то определённо знакомое — "Тёмная таверна". Это же…", — подумал Томас, осторожно касаясь губами края кружки. — "Кажется, так назывался сайт, который я, Томас Моргенштерн, и создал когда-то…".

Напиток оказался волшебно-вкусным, с приятной лёгкой горчинкой, холодным и слабо-газированным. С каждым глотком грохот-звон в голове постепенно затихал, организм наполнялся бодростью, по спине — вдоль позвоночника — пробежала горячая, очень приятная волна.

"Какой ещё — Моргенштерн? Что за — Клагенфурт?" — искренне удивился про себя Томас.

— Зеркало висит в правом углу, возле окна, — любезно сообщил Самуэль Фергюс.

Томас поставил опустевшую кружку на столешницу барной стойки, благодарно кивнул головой и уверенно, безо всякой косолапости, прошёл к слюдяному окошку.

Зеркало — старинное и непривычно тусклое — висело на закопчённой стене, между оконной рамой и посудным шкафом. Томас, помедлив с минуту, боязливо заглянул в него. Из таинственных зеркальных глубин робко и насторожённо выглядывал хоббит: светленький такой, щекастый, ростом не выше полутора метра.

— Конечно же, хоббит, — пробормотал Томас. — Было бы странно, если бы в зеркале отразился кто-нибудь другой. Тролль, к примеру, или же, наоборот, гном. А так-то всё нормально: хоббит смотрит в зеркало и видит там хоббита…. Я — Томас Утренник, родился восемнадцать с небольшим лет тому назад в Землеройске, там у меня родственников — без счёта. Конкретно сейчас — нахожусь в старинном посёлке Пригорье, что расположился на Западном Тракте, восточнее Брендидуимского моста. А, если быть скрупулезно точным, то в старинном трактирчике "Тёмная таверна". Ничего себе кабачок, заслуживающий уважение, с очень хорошей кухней…. Ростом не выше полутора метров? А вот это, как раз, и не факт. Может, так просто кажется — на фоне низкой и приземистой мебели?

— Новенький! Утренний хоббит! — напомнил о себе грубый голос трактирщика. — Сам с собой разговариваешь? Нехорошо это…. Заканчивай! Лучше подкрепись немного.

Томас, лукаво подмигнув на прощание собственному зеркальному отражению, вернулся к столу. Одноухий гоблин — вместе с винными лужицами — куда-то исчез, а Самуэль Фергюс как раз заканчивал расставлять на чистейшей светло-серой скатерти разномастные миски, горшочки и ёмкости для напитков.

— Эй, бездельник! — повернув голову в сторону, прогудел густым басом трактирщик. — Уснул там, что ли? Вино тащи для нашего гостя! И яблочного сока прихвати.

Распахнулась низенькая дверь, ведущая, очевидно, в кладовую, и оттуда показался…. Кто, собственно, показался? Да, непростой такой вопрос! Туловище, явно, человеческое, по комплекции — подростковое, или юношеское. Облачённое, опять же, в самые обычные человеческие одежды: ярко-салатная рубаха, бежевая жилетка, серые брюки, заправленные в низкие замшевые сапоги. А вот, голова…. Голова принадлежала коту: светло-серая шёрстка, розовый нос, характерные треугольные уши, длинные усы, тёмно-зелёные глаза.

Странное существо, приветливо кивнув кошачьей головой, выставило на стол две высокие стеклянные бутылки — тёмно-синюю и светло-розовую — после чего развернулось и удалилось, гордо продемонстрировав окружающим пышный, светло-рыжий хвост.

— Угощайся, Утренник! — любезно предложил Фергюс. — Оголодал, наверное, в дороге. Твоего пони уже расседлали, вещи отнесли в комнату. Отдыхай, подкрепись! Господин Олмер прибудет ближе к полуночи, просил обязательно его дождаться.

Томас был очень голоден, поэтому не стал донимать кабатчика глупыми вопросами, мол: — "А кто он такой, этот господин Олмер? И что ему, собственно, надо от бедного хоббита?", а лишь благодарно кивнул головой и принялся за еду.

Но смутные сомнения его не покидали. Всё, вроде, вокруг было знакомым и привычным, но каким-то очень уж неудобным, честное слово. Не родным, выражаясь проще.

Вот Томас плеснул в оловянную кружку вина из светло-розовой бутылки, и тут же поймал себя на мысли, что оловянные кружки предназначаются для яблочного сока и пива, а вино надо пить из стеклянных бокалов. Принято тут так, и точка. Он пригубил вина, поморщился: вкус был странным, с заметной кислинкой.

"Вот в Клагенфурте — молодое красное вино! Не чета этому пойлу…", — шустрой мышкой пробежала в голове странная и отрывочная мысль.

С едой наблюдалась та же история. Бульон, заливное мясо, овощи, тушенные с грибами, ветчина, сыр, хлеб — всё это было непривычным на вкус, пресным и абсолютно несолёным. Он поискал на столе склянки со специями — посолить, поперчить — но ничего похожего не обнаружил.

— Что-то потерял, милейший Утренник? — поинтересовался бас.

Томас обернулся, за его спиной стоял широко улыбающийся Самуэль Фергюс с глиняной кружкой в руках. А вот глаза трактирщика были очень внимательными и слегка напряжёнными.

— Вино и пиво нынче — так себе, — непринуждённо заявил Фергюс. — А вот грушевый сидр — высший класс! Пей, Утренник, я угощаю! Собственный авторский рецепт.

Отпив из предложенной кружки треть, Томас подумал: — "Какая такая — соль? Какой ещё — перец? Нет в Хоббитании, да и во всём Средиземье ничего подобного! Да и не было никогда…. И, вообще, пора прогуляться немного, вдохнуть свежего воздуха. Душно здесь…".

Он поднялся из-за стола, достал из кожаного кисета, висящего на поясе, старенькую вересковую трубку, не торопясь, набил её табаком и направился к низкой входной двери.

— Эй, Утренник! — окликнул хозяин таверны, — Погулять собрался? Не отходи только далеко, а то господин Олмер волноваться будет.

"Олмер? Конечно же, Олмер!", — вспомнил Томас. — "Следопыт местный, хорошо известный в Хоббитании. Знаменитая личность, даже легендарная. А грушевый сидр у Фергюса знатный, просто замечательно восстанавливает память…".

Он вышел на крыльцо, аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился по каменным ступеням во двор. Вокруг было тепло, безветренно и бесконечно уютно. В траве успокаивающе щёлкали сверчки, громко стрекотали цикады. Приближалась ночь, солнце уже скрылось в тёмных облаках, висевших на западном краю неба. На востоке показался зеленоватый серп.

— Это что же — Луна? — вслух удивился Томас. — Но почему же она зелёная, чёрт меня побери?!

Луна никак не отреагировала на его эмоциональный вопрос, так и не поменяв цвета, а вот серебристый девичий голосок лукаво поинтересовался:

— Какая же ещё? Конечно, зелёная!

— Луна, она жёлтая, — хмуро сообщил Томас.

— С каких это ещё грибов раздольских — жёлтая? — возмутился голосок. — Зелёная! Это знает любой карапуз…. Ты, Утренний хоббит, наверное, дальтоник. Мне один знакомый маг рассказывал, мол, бывают такие — люди, хоббиты, тролли, орки, да и гномы — которые жёлтого цвета не могут отличить от зелёного.

Томас прикурил, пощёлкав кремниевым кресалом, вересковую трубку, выпустил в небо струю ароматного дыма, и только после этого повернулся на девяносто градусов.

Жёлто-малиновые отблески костра отражались от водной поверхности прямоугольного пруда, обложенного по периметру диким камнем. Пруд был густо покрыт изысканными узорами тёмно-зелёных водорослей и бело-розовыми розетками кувшинок. Что ещё? Ах, да! Две тени — то, сжимаясь, то, снова вырастая — приплясывали между кувшинками.

У костра…. Не было никакого костра! Возле пузатой стеклянной банки, наполовину заполненной жёлто-малиновыми светлячками, на дубовых трактирных табуретах сидели, э-э-э…, две уже знакомые личности.

Во-первых, та девушка, певшая в таверне печальную балладу. Длинное платье — всё в оборочках и рюшечках, выпуклые щёчки, задорные голубые глаза. Ну, и круглые лимонно-жёлтые уши, щедро покрытые толстыми и кучерявыми волосками. Симпатичными такими, цвета благородного янтаря…

"Где-то, определённо, я уже её видел! Причём, не в трактире", — решил Томас. — "Только вот, где конкретно? Когда? Не вспомнить…".

Во-вторых, существо с кошачьей головой, являвшееся, очевидно, трактирным служкой.

Томас постучал погасшей трубкой, выбивая не до конца догоревший табак, о собственную правую пятку и решил, что твёрдые хоббитанские пятки — вещи сугубо полезные.

"А если такой каменной штуковиной вмазать — обычной мавашей-гири — в лоб подлого врага?", — тут же подумалось. — "Да, искренне не завидую получившему…".

Он запихал курительную трубку обратно в кисет, задёрнул шнурок, подошёл вплотную к банке со светлячками и, приподняв над головой круглую хоббитанскую шляпу, вежливо представился:

— Томас Утренник. Он же — Утренний хоббит. К вашим услугам, высокородные господа и дамы!

— Кот, — охотно отозвалось существо с кошачьей головой. — Просто — Кот. Ничего другого не могу сказать о себе. То есть, объяснить…. Так вот получилось. Сам не в курсе. Но рода я, определённо, мужского.

— Мари! — приветливо улыбнулась девушка. — Мари Медвежатница. В том смысле, что родилась на Медвежьих Холмах. Семнадцати лет от роду. Природная хоббитанка, — помявшись пять-семь секунд, едва слышно добавила: — Невеста, то бишь, будущая жена хоббита по имени Томас Утренник.

— Это как? То есть…

— То есть, это мне так предсказал знаменитый Серый маг. Давно уже, недели полторы назад…. Собственно, я и не настаиваю. Предсказали…

Кот, недовольно помотав ушастой мордочкой, возмутился:

— Что значит — "не настаиваю"? Предсказания Серого мага — это вам не балаганные шутки! Они всегда сбываются!

— Так уж и всегда, — недоверчиво усмехнулась Мари. — Вот, Серый маг уверял прилюдно, что, мол, Синего Дракона непременно убьют к Празднику Яблок…. И что же? Дракон жив до сих пор! Говорят, что недавно сжёг в Раздоле ещё одну деревню.

— Что из того? — не сдавался Кот. — Серый маг не предсказывал же, мол: — "Синего Дракона убьют к этому конкретному Празднику Яблок!". Может, он следующий имел в виду?

— Ненавижу казуистику!

— Прекращай бросаться умными словами! Ты же не эльфийская принцесса, а обычная хоббитанская деревенщина.

— Что из того? Всё равно не люблю, когда начинают передёргивать карты и вилять из стороны в сторону.

— Кто это передёргивает?

— Ты и передёргиваешь, кошачья морда…

— Вы только не подеритесь! — шутливо посоветовал Томас. — И, вообще, какой смысл спорить из-за ерунды? Тем более что я и не отказывался жениться. Ведь предсказания Серого мага — дело серьёзное…

"Шутки шутками, а Мари — девица весьма симпатичная", — подумалось между делом. — Кроме того, умненькая и весёлая, за словом не лезущая в карман, сантиметра на три-четыре ниже меня…. Да и не было у меня никогда невесты! Ни в этом мире, ни в том. Или, всё же, была? Что-то вертится такое — на уровне подсознания…. И Мари — знакомое имя. Мари Бер, что жила в Вене? Нет, не вспомнить…".

Девушка неожиданно обиделась и объявила:

— А я и не собираюсь выходить за тебя замуж, Утренний хоббит! — после короткой паузы добавила, уже не так уверенно: — Пока — не собираюсь…

— Что ж так?

— Я решила, что выйду замуж только за настоящего героя! Когда станешь одним из героев, про которых слагают баллады саги и легенды, вот тогда и поговорим.

Кот оглушительно захохотал и, схватившись за живот, свалился с табурета.

— Эх, сидра бы глотнуть! — мечтательно прищурился Томас. — Славный грушевый сидр у трактирщика Фергюса. После него и мысли в голове вертятся веселее.

Тут же став бесконечно серьёзным, Кот поднялся с земли и, тревожно посмотрев на Томаса, заявил — с предостерегающими нотками в голосе:

— Я бы не торопился — петь дифирамбы этому мутному напитку. Здесь всё очень непросто! Мутному — во всех смыслах…

— Дифирамбы? — прыснула Мари. — Обыкновенным котам не пристало выражаться так цветисто! Коты, они не имеют ничего общего с эльфийскими принцессами. Их кошачья планида — мышей ловить.

— Планида? Ну, и кто из нас выпендривается?

Томас громко хмыкнул, прерывая очередную пикировку новых знакомых, и задал Коту конкретный вопрос:

— Итак, уважаемый, что ты имеешь против грушевого сидра? Даже странно слышать эдакое — от персоны мужского пола.

— А то, ты сам не знаешь? — Кот скорчил недоверчивую и презрительную гримасу. — В Землеройске, что же, новостей не знают? Теряются они по дороге, не иначе!

— Почему — теряются? Запаздывают…

— Про Вирус-то слыхали?

Томас, повесив на лицо маску туповатой задумчивости, ответил неопределённо:

— Рассказывают что-то такое, мол, Вирус….Но, неопределённо так, только в общих чертах. Землеройские бабушки — такие сплетницы. Им верить — себя не уважать…

— Ты ничего не знаешь про Вирус? — оживилась Мари. — Да, ладно, хватит заливать!

— Честное слово, не знаю! — Томас осторожно присел на табурет рядом с девушкой. — Так, только домыслы всякие, версии — насквозь противоположные…. Расскажи, если тебе не трудно. Понравится, так и поцелую.

— А ты до рассказа поцелуй! — последовал неожиданный и лукавый ответ. — Просто так…

Поцелуй оказался долгим и сладким.

"Первый раз — вот так", — прошелестела одинокая мысль. — "Или, второй? Ведь уже было что-то похожее в Вене…. Или — не было?".

— Эй-эй! Прекращайте, голуби белокрылые! — заволновался Кот. — Успеете ещё. Раз пророчество было. Серый маг, он не обманывает. Вроде бы…. А, вообще, вы здорово смотритесь вместе. Картинка маслом: — "Счастливая хоббитанская парочка, готовая — в срочном порядке — подарить миру с десяток маленьких хоббитов…". Ладно, шучу! Так как, рассказывать про Вирус? Мне про него господин Олмер поведал, месяца четыре назад, когда я первый раз посетил "Тёмную таверну"…. Где я обретался до этого? Не знаю. Амнезия проклятая, она же потеря памяти…. В том смысле, что Вирус и вызывает амнезию, тут ею все страдают. Или — почти все…. Вирус пришёл из-за Сирых гор. Первый признак заболевания — потеря памяти: полная или частичная. Второй признак — страшные припадки.

— Припадки? — уточнил Томас. — Можно поподробнее?

Мари, так и не выпустившая — после завершения поцелуя — из своей ладошки его ладонь, пояснила, зябко передёрнув плечами:

— Сперва наваливается жажда. Колючая такая, душащая…. Потом в голове начинает безостановочно стучать и звенеть, руки и ноги подрагивают, приходит слабость, тошнота, выступает пот. Потом…. Нет, не буду рассказывать! Очень уж страшно….

— Короче говоря, только целительный сидр Фергюса помогает во время припадка, — доходчиво пояснил Кот. — Если его не глотнуть вовремя, то всё, копыта отбросишь. Или там лапы, ноги, крылья, ласты….А ты, Утренник, побледнел слегка! Что, уже мучила «колючка»? Поздравляю, нашего полка прибыло!

— И много надо пить грушевого сидра? В смысле, чтобы не помереть?

— Приступ полностью снимается тремя кружками. Но надо организм регулярно поддерживать в тонусе. Одной кружки хватает примерно на неделю. Естественно, плюс-минус сутки для каждого конкретного индивидуума. Причём, выпивать эту недельную кружку надо не сразу, а по нескольку глотков в день.

— Только лечебный сидр надо отрабатывать! — сообщила Мари с тревожными интонациями в голосе.

— Отрабатывать? Это как?

— Исполнять всякие поручения следопыта Олмера и Серого мага. Они здесь главные…

— Ерунда! — надулся мыльным пузырём Кот. — Фергюс — самый главный! Даю на отсечение собственный хвост!

Справа замелькали тускло-жёлтые огоньки, послышался приглушённый говорок.

— Кого это черти носят, на ночь глядя? — поинтересовался Томас, ненароком приобнимая Мари за плечи.

Девушка и не думала отстраняться, поворочалась немного, устраиваясь поудобнее, и пояснила:

— Может быть, это эльфы идут на запад. Зачем? Я не знаю, но обратно они никогда не возвращаются…. А, может, это обоз гномов направляется к Синим горам — искать несметные сокровища, чтобы выкупить родственников из тюрем Мордора.

— В Мордоре что-то случилось?

— Да, там нынче опять поселилась какая-то нежить, похожая на троллей. Только гораздо злобнее и сообразительнее. И в нашем Лихолесье появились всякие нехорошие, с заметной чертовщиной…

Словно бы подтверждая последние слова девушки, из ночной темноты прилетел громкий вой, до самых краёв наполненный лютой ненавистью и кровожадной тоской.

— В этот раз он совсем близко подошёл, зараза! — Кот зло сплюнул в сторону. — Нет на него, монстра, управы!

— Кто подошёл?

— Да оборотень, вурдалак, так его! Нижняя часть туловища человечья, верхняя — волчья. Вурдалаки, они обожают — пить свежую кровь…

Со стороны таверны послышался неясный шум, забряцало оружие, распахнулись ворота конюшни, и оттуда выехало порядка десяти вооружённых всадников с горящими факелами в руках. Компания была разномастной: люди в зелёных камзолах, орки с собачьими ушами, два бородатых гнома на низкорослых пони. Раздался лихой посвист, дружно и весело зацокали копыта, всадники поскакали в сторону, откуда прилетел вой вурдалака.

— Каждый вечер — одно и тоже! — презрительно усмехнулся Кот. — Свистят, улюлюкают…. А всё без толку! Так ни одного оборотня и не добыли. Ухари, одно слово…

С противным скрипом приоткрылась трактирная дверь, в проёме показался чей-то высокий силуэт.

— Господин Олмер, — уважительно шепнула Мари.

Дверь закрылась, и вскоре рядом с банкой, наполненной светлячками, подойдя совершенно бесшумно, присел человек в тёмно-зелёном охотничьем костюме: лет сорок с хвостиком, смуглое лицо, чёрные волосы до плеч, светло-голубые усталые глаза.

— Здравствуйте, друзья! — вежливо поздоровался черноволосый человек. —

Томас Утренник, если я не ошибаюсь? Рад видеть! Смотрю, ты торопишься выполнить пророчество Серого мага?

Томас чуть засмущался, но руку с плеча Мари не убрал и ответил вежливо, соблюдая достоинство:

— И вам, господин Олмер, долгих лет жизни! Говорят, вы искали меня?

— Да, искал! Мне сообщили, э-э-э…, письмом, о твоём прибытии. Что же, очень вовремя! Намечается одно важное и трудное дело, а послать было некого…. Тебе, Утренний хоббит, уже рассказали о коварном Вирусе? Не обижайся, но лечебный напиток надо отрабатывать! Закон такой. Ничего не попишешь.

— Тайное задание? — криво усмехнулся Томас.

— Тайное! Но я буду говорить при Мари и Коте, так как они составят тебе компанию. Хватит им уже отираться в Пригорье и заниматься разной никчемной ерундой.

Олмер достал из кармана сюртука сложенный вчетверо лист пергамента, развернул, поднёс к банке со светлячками и принялся объяснять:

— Это — грубый план Земли Бри и прилегающих к ней окрестностей. Выйдете через западные ворота и проследуете по Главному Тракту до посёлка Арчет. Конечно же, на пони…. Возьмёте с собой необходимый запас продовольствия, надёжную палатку, прочее походное снаряжение. Ваше путешествие может затянуться.

— А как же грушевый сидр? — заволновался Кот. — Я ещё жить хочу!

— Каждому будет выдано по три литра, то есть, месячный запас, — успокоил Олмер. — До Арчета дойдёте за трое суток. В местном трактире оставите пони, дальше пойдёте уже на своих двоих. На Главном Тракте — в двух часах ходьбы от Арчета — расположен орочий сторожевой пост. Только это не наши мирные орки — с собачьими ушами — а уроженцы Южных Степей. Они злые, и уши у них волчьи…. Короче говоря, мимо них без пропуска от Саурона ни проехать, ни пройти. Могут и зашибить, гады! Вот по этой тропе, в обход поста, пройдёте через лес Четвуд, переберётесь через Комариные Топи. Ребята вы лёгкие, поэтому я и решил послать именно вас. Понимаете? Людям и оркам через Топи не перейти, утонут. Да и гномы чрезмерно тяжелы…. Дальше всё просто: за болотами, на востоке, увидите цепочку холмов. Самый высокий из них называется Заверть. На его вершине встретите Серого мага. Отдадите ему эту шкатулку…. Что в ней? Тайна! Шкатулка заперта, а ключ находится у Серого мага. Он, кстати, скажет, что вам делать дальше…. Томас Утренник назначается полномочным командиром отряда. Если вопросов нет, то надо ложиться спать. Я вас

разбужу на рассвете. На завтрак и сборы уйдёт часа полтора.

Они поднялись на ноги, Олмер рачительно высыпал светлячков из банки под куст боярышника, вокруг стало темно.

— Мари, хватайся за мой хвост! — предложил Кот. — Я отлично вижу в темноте. Остальные пусть пристраиваются за тобой…

Томас, положив ладонь на тёплое плечо девушки, повернул голову в сторону: в густых ветвях ближайшего дерева загадочно поблёскивали два крохотных, ярко-красных огонька.

"Это, случаем, не инфракрасные ли камеры ночного слежения?", — зашевелились в голове странные мысли. — "Кстати, а с Мари я точно уже встречался! В австрийском городе Вене…. Интересно, а где мы сейчас находимся? Новая Зеландия? Южная Канада? И, похоже, я ростом стал ниже — сантиметров так на двадцать пять…. Ерунда какая-то!".

Шедший сзади Олмер неожиданно забеспокоился и спросил:

— Утренник, а ты сколько кружек сидра выпил сегодня?

— Две, а что?

— Надо ещё одну! А то может начаться приступ…