Помахивая новенькими наручниками, опер Сергеев подошёл к Макарову. По лицу его пробежала довольная улыбка.

— Может, просто, пристрелим обоих? — Спросил он Красикова. — Зачем они нам?

Усмехнувшись, он глянул назад и… тут Сергей резко перехватил его руку, в которой опер держал пистолет. Четыре выстрела потушили лампочку, и всё утонуло в полумраке. Красиков два раза выпалил наугад. Лена, которая оказалась рядом, стиснула его перебинтованную руку и что было силы дёрнула. Старший инспектор завыл от боли и вывалился через приоткрытую дверь в коридор.

Сергеев выронил пистолет, и тот улетел в сторону. Опер шагнул назад. Глаза его свыклись с полумраком, и он различал теперь силуэт Макарова. Опер усмехнулся злобно. Сергеева отличало медвежье телосложение, и такой противник ему казался смешным.

Макаров понял это и первым заехал в челюсть. Отвести удар опер не успел, но это только раздразнило. Зарычав, он пошёл на своего недруга. Положение у Сергея было неважным. Пистолет свой он выронил и сейчас, в темноте, не мог его найти. Сергей попытался ударить опера второй раз, но тот, захватив противника, швырнул его прямо на шкаф. Послышался треск. Сергей застонал от боли. Он смог подняться, но опер тут же свалил его кулаком в ухо, отчего Сергей чуть не потерял сознание.

Опер отошёл в сторону и вытер с щеки кровь. Лена, которая всё это время стояла у стенки, нащупала у себя в кармане складной нож, тот самый, что когда-то был эдиковым. Она раскрыла его и, подойдя к оперу, ширнула в здоровенную бычью шею. Тот повернулся, и лезвие проехало ему по лицу. Брызнула кровь. Инспектор угрозыска завыл отчаянно. Макаров поднялся, шатаясь. Подошёл ближе и сильно врезал между ног коленом. После отскочил к окну…Обезумев от дикой боли, опер чуть не задохся. Он, заревев ужасно, бросился на своего врага. Макаров отбежал в последний момент. Оконное стекло разлетелось вдребезги, и грузное тело опера камнем ринулось вниз — в чёрную неведомую бездну.

Крик несчастного пропал где-то внизу. Там что-то стукнуло, и сразу сделалось тихо.

Лена начала быстро шарить руками по полу. Она искала оружие. Макаров сел у стены. Всё его тело раскалывалось от боли, и его ничего не интересовало сейчас.

Лена нащупала под диваном свой «Вальтер» и, взведя курок, неслышно приотворила дверь.

— Там ещё Красиков, — тихо сказал Макаров.

— Я помню.

— Стой.

Лена остановилась.

— Спускайся вниз, если там никого не будет. Я попробую через крышу. Встретимся на улице… — Он замолчал. — Давай, иди.

Лена осторожно открыла дверь на лестничную площадку. Здесь было темно. Пистолет в руке испуганно вздрагивал. Лена осторожно шагнула вперёд… Постояв, она пыталась прислушаться к жуткой давящей тишине, которая наполняла подъезд. Лена понять не могла, куда подевался Красиков. Он должен быть где-то вот тут, где-то рядом. Лена стояла, слушая тишину. Потом, неслышно переступая, спустилась по лестнице на два пролёта вниз.

— С Новым Годом, Лена. — Её как стукнуло током. Пистолет в руке тяжело затрясся. — С новым счастьем.

Из темноты появилась фигура мужчины. Лена не могла видеть лица, но по голосу, по походке уже узнала того, кого сейчас меньше всего ожидала встретить. Она увидела ещё троих. Лена шагнула назад.

— Не стоит убегать. — Илюшенко покачал головой. — И, вообще, убегать не стоило. С самого начала. — Потом добавил. — Правда, я не похож на Деда Мороза?

Один из тех, кто стоял позади Илюшенко, подошёл к выключателю и зажёг свет. Лена постаралась не зажмуриться. Она не спускала глаз с заместителя губернатора. Теперь она видела, что в руке у него пистолет с толстым здоровенным звукоглушителем. Наличие глушителя не оставляло сомнений. Трое, что стояли позади Илюшенко, тоже были вооружены. Все четыре ствола внимательно глядели на Лену. Она молча приподняла дуло, прицелилась. Лена смотрела на Илюшенко. Она видела сейчас его лоб, застывший на мушке «Вальтера». Палец её лежал на курке.

— Ты хочешь меня напугать? — Спокойно спросил Илюшенко. — Я — старый и очень больной человек, я своё прожил. Это вы — молодые и здоровые должны бояться смерти. Я с ней давно на «ты».

Илюшенко увидел, как у Лены что-то потускло в глазах. Она побледнела. Илюшенко прижал палец к курку…

Экскурс в прошлое.

— Артёмина! Артёмина!

Лена испуганно вздрогнула.

— Опять ты не слышишь, когда к тебе обращаются! О чём ты вечно думаешь, Артёмина?!

Учительница рисования Антонина Васильевна, рыжеволосая полная дама, была вне себя от ярости. Антонина Васильевна плохо спала ночью (снова мучили головные боли), и поднялась она с отвратительным настроением.

— Почему весь класс рисует, а ты опять отдыхаешь?! — Маленькие глазки учительницы за огромными, в дешёвой оправе, круглыми очками, блестели от злости. Однокласники, прервав свои занятия, с недображелательным интересом следили за начинающимся спекталем.

— А она у нас самая умная. — Подала голос прыщавая девка с задней парты.

Из-за окна, там где был школьный двор, доносились крики — это целой толпой гасили кого-то.

— Я уже нарисовала. — Лена спокойно пододвинула Антонине Васильевне аккуратный рисунок, где была запечатлена выставленная на учительском столе дурацкая ваза.

— Так ты смеешь ещё дерзить педагогу?! — Антонину Васильевну затрясло, забило маленькой колючей дрожью. — Схватив грязными пальцами рисунок Лены, она яростно его разорвала. — Я ставлю тебе за урок «2»!

Швырнув клочки в урну, она пошла к своему столу. Достала классный журнал и с аппетитом вывела там большую жирную «двойку». — И откуда это такие дети гадкие берутся?! Носишься с ними, носишься — никакой благодарности.

Лена тупо смотрела на учительницу. Из коридора слышались шаги, голоса, смех. Трудовик не вернулся ещё из вытрезвителя, и параллельный класс, у которого должен был быть сейчас по расписанию труд, бесцельно слонялся по коридору.

Антонина Васильевна вдруг выпрямилась, застыла на месте.

— Ты что это так на меня смотришь? Ты не чувствуешь себя виноватой? Перед педагогом, которого ты оскорбила? Перед товарищами, к которым ты проявила неуважение? Ты не хочешь извиниться, попросить прощения? Не хочешь пообещать, что больше не будешь себя гадко вести?

Всё так же тупо глядя на учительницу, Лена медленно покачала головой.

Та снова взорвалась.

— Тот, кто тебя прибьёт когда-нибудь сделает нам большое доброе дело! И, поверь мне, это обязательно случится!

Макаров вылез в подъезд, и неслышно передвигаясь, покрался наверх. Лены уже не было рядом. Он пробрался к здоровенной, обитой железом двери и увидел, что тут не заперто. Это означало две вещи. Во первых, то, что вход на крышу свободен, а во-вторых, что там его могли поджидать красиковские оперативники. Макаров открыл обойму. Все патроны были на месте.

Постояв пару минут, он осторожно толкнул дверь…

Тихо. Только машины гудели внизу. Звёзды равнодушно перемигивались сверху, над головой. Казалось, всё тут уже умерло.

Сергей сделал два шага, пытаясь приучить глаза к темноте. И… остановился. В затылок ему ткнулось что-то грубое, твёрдое.

— Не шевелись. — Это прозвучало спокойно, даже как-то устало.

Сергей тут же расстался со своим дулом. Пистолет у него просто забрали. Чиркнул карманный фонарик. Сергей зажмурился — это ему осветили лицо. Потом фонарик посмотрел вниз. Сергей увидел два тела, неподвижно распластанные под ногами. Он различал перед собою чёрный размазанный силуэт. В одной руке фонарик, в другой — дуло с глушителем. Незнакомец шагнул ближе, и Сергей со всего размаху получил рукояткой. А потом — сильный удар в живот, который заставил согнуться, и от которого перехватило дыхание. Сергей почувствовал, что щека у него сделалась влажной. Что-то липкое, кислое на вкус, бежало со лба, стекало в рот.

Сергей приподнял голову. Он смог разглядеть худощавого усатого типа в кожанке. Оперативник погасил фонарик, сунул его в карман и достал сигарету. Вспыхнула зажигалка.

— Подружка твоя — на том свете. — Сказал усатый, закуривая. — Хотел ей помочь? Поздно.

Сергей молчал. Он думал о том, что если его не убили сразу, то сколько-то времени у него есть.

Из подъезда появились двое. Один из них остановился, увидев рядом с Макаровым ещё два неподвижных тела.

— Что это значит? — Быстро спросил он.

— Утомились. Отдыхают теперь. — Усатый взвёл курок. — Всё под контролем.

— Я должен связаться с полковником Васильевым.

Усатый зло усмехнулся.

— Твой полковник Васильев в Кубани плавает. С ножом в спине.

Послышалось два тихих хлопка, и оперативник свалился, не успев вытащить пистолет. Усатый добил его двумя прицельными выстрелами. Потом спрятал оружие.

— Повезло тебе, — сказал усатый, обернувшись к Макарову. — Никому ты больше не нужен.

— Идём. — Другой оперативник, подняв руку, глянул на свои часы со светящимся циферблатом.

Усатый повернулся к нему.

— Да, чуть не забыл. — Он совсем близко подошёл к Сергею и что было силы двинул ему ногой в живот.

— Это тебе — от меня. Лично.

Тот чуть не задохнулся от удара. У Сергея перехватило дыхание, и ему показалось, он вот-вот выключится.

Сергей лежал, не двигаясь. Он видел, как двое оперативников спустились вниз. Слышал, как шаги их потерялись в глубине подъезда.

Не отрываясь, как пьяная, Лена смотрела в глазок здоровенного ствола, ожидая, когда тот, вдруг, моргнёт.

— Стойте!

Илюшенко изумлённо посмотрел на Макарова, который появился сверху. В руке Сергей держал газету.

— Все тут собрались.

— Взгляни. — Макаров протянул газету Илюшенко. — Тебе будет интересно.

Зам губернатора удивлённо его разглядывал. Потом опустил пистолет. Взял газету. Лена продолжала целиться ему в висок. Три дула держали её на прицеле.

С минуту затаилось молчание. Все ждали. Ждала Лена. Ждал Макаров. Ждали три мрачных физиономии за спиной Владимира Александровича.

Лицо того вдруг сделалось смертельно багровым. Он поднял отяжелевшие глаза на Макарова.

— Это — сегодняшний номер, — тихо сказал тот. — Накрылась вся твоя сделка.

Перед глазами у Илюшенко стоял мрак. Ему сделалось жарко. Он физически чувствовал, как жара эта надвигается на него плотной тяжёлой стеной. Стало нечем дышать. Какие-то силуэты появились из мрака и молча, угрюмо начали окружать. Никто больше не видел их, только он. И Илюшенко понял — это пришли за ним. Пистолет тяжело стукнул о бетонный пол. Илюшенко стоял на месте. Неподвижный, как памятник. Пустые зрачки его глядели на Макарова.

— Накрылась сделка твоя. — Спокойно повторил тот.

Владимир Александрович открыл рот и попытался сказать что-то. Но из его горла наружу вышел только придушенный тяжёлый хрип. Качнувшись, Илюшенко упал на пол.

Двое, что стояли у него за спиной, кинулись на подмогу у своему шефу, но тот уже растянулся на холодном бетоне.

— Быстро «скорую»! — Крикнул один из них. — Его надо срочно в больницу!

— Не надо в больницу, — сказал другой — маленький толстенький и с лысиной на макушке. Он успел уже пощупать на руке Илюшенко то место, где должен был быть пульс. — В морг его отвезут.

Потом пнул тело ногой. Все трое убрали оружие.

— Пошли. — Сказал толстенький с лысиной. — Нечего тут больше стоять.

Он шагнул вперёд и, достав визитную карточку, сунул её в карман Макарову.

— На досуге надумаешь — звони. — Сказал он. — Нам всегда нужны толковые ребята.

Макаров вынул карточку и переложил её в карман лысому человечку.

— Не надумаю. — Ответил он. — Я завязал с этими играми. Тот пожал плечами.

— Как знаешь. Дело твоё.

Все трое спустились по лестнице вниз, оставив на площадке труп. Лена с Сергеем слушали их шаги. Потом Сергей подобрал пистолет Илюшенко.

— Идём, — Лена взяла Сергея за руку. — Нам нечего тут больше делать.

Она вызвала лифт.

— Вот и всё. — Проговорил Макаров. — История эта закончилась…

Двери лифта раскрылись. На пороге стоял Красиков. Как по команде Макаров и Лена выхватили оружие, взяв на прицел инспектора. Тот покачнулся, и столбом рухнул прямо на руки растерявшейся Лене. Рот у старшего инспектора раскрылся, и оттуда, Лене на одежду, фонтаном хлынула тёплая густая кровь. Только тут Лена заметила, что из груди у Красикова торчит изогнутая рукоятка большого кавказского ножа.

Инспектор был мёртв.

Макаров, недолго думая, сдёрнул с двери ленточку, обозначавшую, что квартира опечатана милицией и открыл ключом дверь. Внутри его ожидал полный разгром. Оперативники перерыли всё, что только могли. Единственное: не было трупного запаха — тело тёти вынесли в тот же день. Сергей стоял, грустно оглядываясь.

— Я хотел пригласить тебя, — он растерянно глянул на Лену. — Но… некуда.

Лена чуть сконфуженно улыбнулась.

— Мы наведём тут порядок. Вместе…

Стрелки на часах приближались к двенадцати. Телевизор не работал — его расковыряли во время обыска. Расковыряли также и радио. Сергей постоял, подумав — болело везде, болело всё тело. Потом открыл бар. Здесь было пусто: оперативники выпили, что нашли. Только осколки разбитых бутылок напоминали о когда-то тут хранившемся.

Сергей развёл руками.

— Ничего, — сказала Лена. — Это — не самое страшное.

— Ты думаешь?

— Да.

Макаров шагнул к ней и взял за ладони. Потискал их, потом почувствовал, что губы Лены рядом уже. Ближе, ближе… Зазвонил телефон.

Сергей испуганно вздрогнул, шагнул назад. Нащупал, не глядя, телефонный аппарат, снял трубку.

— Кого? — Удивился он.

Потом протянул трубку Лене.

— Да… — Лицо её, вдруг, стало очень серьёзным. — Хорошо… Сейчас буду.

— Мне нужно идти. — Сказала она Сергею, который в эту минуту сидел на диване. — Но я вернусь. Я скоро вернусь.

Сергей ничего не ответил. Но продолжал сидеть, молча глядя на Лену, когда та повернулась и быстро вышла.

Сергей не стал закрывать дверь. Зачем? Ведь Лена вот-вот вернётся.

Она вышла из лифта, и со всех сторон её обступила темнота. Лена остановилась, потом пошла дальше. И тут чья-то рука схватила её за горло. Тихо блеснуло наточенное лезвие… Рука, сжимающая рукоятку, задёргалась в воздухе. Лена попробовала перехватить нож. Она увидела физиономию Валька. Нож своим лезвием завис в воздухе — в сантиметре от её горла.

— Думала — не увидимся больше? — Тихо сказал Валёк. — Ошибалась.

Ударил выстрел, похожий на приглушенный негромкий хлопок. Тёплая кровь брызнула. Лена отпихнула от себя мёртвое тело, которое безвольно спустилось на пол. Она тяжело дышала, пытаясь поверить, что жива всё ещё.

Человек в белом плаще и в чёрной шляпе появился из темноты. Он спрятал в карман пистолет со звукоглушителем.

— У тебя проблемы? — Спросил он.

— Теперь — нет. — Лена смотрела, не отрываясь на труп под ногами и на увеличивающуюся, хотя и без того большую, тёмную лужу.

— Пошли. У меня мало времени.

Лена переступила через труп, чуть отодвинув его.

Человек в белом плаще и в шляпе шагнул в тень.

— Ну? — Спросил он. — Что у тебя?

— Оружия для сербов не будет. — Сказала Лена. — Она коротко рассказала ему о Березовском, Ахмете, Султане и Илюшенко. Потом вынула пачку бумаг. — Это может быть для вас интересно.

Человек в белом плаще достал конверт и сунул его Лене.

— Шеф тобою доволен, — сказал он коротко.

Лена вскрыла конверт. Аккуратно уложенные американские долларовые купюры. Пересчитывать она не стала.

— Моя предыдущая информация как-то пригодилась? — Спросила Лена.

— Если бы не пригодилась, тебе бы не заплатили.

Человек в белом плаще спрятал бумагу и вышел на улицу.

— До встречи. — Бросил он.

— До свидания. — Прошептала Лена.

Она подождала минуты две, потом, когда стало совсем тихо, выглянула из подъезда. Захотелось пройтись. Лена свернула за угол, и тут увидела коммерческий ларёк. Горел свет. Скучный паренёк читал детектив. Заметив возможную покупательницу, он отложил книжку в сторону. Где-то, в вышине хлопнула ракетница. Подумав, Лена взяла две бутылки шампанского и большую коробку конфет. Потом ещё каких-то консерв. Когда она просунула через окошко две десятидолларовые купюры, лицо у паренька проснилось. Он заинтересованно посмотрел на Лену.

— У меня нет рублей. — Лена развела руками.

Продавец не стал спорить. Только горестно покачал головой.

— Мы не даём сдачу в долларах, — сказал он. — Только в рублях по курсу.

Лена согласилась. Продавец выдал ей сдачу.

Рассовав по карманам свои покупки, Лена пошла обратно. Одну из бутылок и конфеты она несла в руках.

У самого подъезда Лена чуть приостановилась. Она не успела заметить сзади наведённое на неё дуло. Замёрзший палец надавил на курок четыре раза подряд…

Экскурс в прошлое.

Четырёхлетняя Лена большими глазёнками смотрела пистолет, что лежал на столе. Это — табельное оружие её дяди. Дядя служил в милиции оперуполномоченным. Недавно он обезвредил вооружённого бандита. У бандита был нож, но дядя выстрелил из своего пистолета (из этого самого) и попал бандиту в руку. Нож выпал, и дядя надел на обезоруженного банлита наручники. Лена всё думала, что это, наверное, очень страшно — когда против бандита, особенно вооружённого. Ей всё хотелось потрогать пистолет, но она не могла решиться.

Несколько минут Лена стояла на месте, боясь приблизиться. Она слышала, как взрослые звенят бокалами и громко смеются в соседней комнате.

Не выдержав, наконец, Лена медленно протянула руку. Пистолет был холодный. Лена хотела поднять его, но не могла. Она стала ощупывать, со всех сторон разглядывая. Какой-то рычажок с трудом, но поддался. Лена переключала его тула-сюда несколько раз.

Курок она трогать боялась. Лена представляла себе, что произойдёт тогда, и всё у неё внутри замирало от ужаса. Но курок не давал покоя. Лена пощупала его несколько раз. Потом начала слегка надавливать… Курок — очень твёрдый, и Лена пыталась представить, каким же надо всё-таки быть большим и сильным, чтобы нажать на на него одним только пальцем.

Лена не могла успокоиться. Она продолжала давить сильнее и сильнее…

Грохот выстрела услышали в соседней комнате. Секунду стояла тишина… Потом взрослые гурьбой уже кинулись туда, откуда прогремело.

Ленына мама вбежала первой. То, что она сразу увидела — это была Лена, неподвижная и белая, как простынка, не сводящая круглых глазёнок от пистолета, упавшего на пол.

Мама, закричав, бросилась к девочке, судорожно её тискала, не веря, что Лена цела. Потом подбежала к брату, который стоял тут же, в сторонке, растерянно глядя то на свой пистолет, то на Лену.

— У тебя, что, мозгов совсем нет?! Ты бы ещё в игрушки ребёнку пистолет положил!

Тот виновато пожимал плечами.

— Я не знаю… почему он выстрелил… Курок не был взведён… Точно помню…

Потом мама, вне себя, кричала на Лену:

— Никогда не смей брать в руки оружие! Ты меня слышишь?! НИ-КОГ-ДА!

Лена обернулась. Сзади неё стоял взлохмаченный мальчишка лет шести-семи. Он держал в руках пистолет — большой, почти, как настоящий.

— А ты почему не спишь? — Спросила Лена.

— Взрослые за столом сидят. — Недовольно сказал мальчишка. — А я почему спать должен?

Начинался новый 1993-й. Было уже за полночь, и чуть ли не во всех окнах горели огоньки. Слышалась музыка. Какая-то очень знакомая песня. Ужасно знакомая. Из детских, давно уже позабытых снов. Тех снов, где отважный рыцарь в который раз отрубает последнюю голову злому дракону; а благородный принц снова находит потерянный башмачок, чтобы опять жениться на прекрасной Золушке.

— Падай! — Закричал взлохмаченный мальчишка, целясь в Лену. — Я тебя убил четыре раза подряд!

Лена искренне удивилась.

— А зачем так много? Одного раза достаточно.

— А я тебя четыре раза убил! — Не сдавался мальчишка.

Лена улыбнулась, потом медленно покачала головой.

— Ты промахнулся.