Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога

Борегар Марио

О'Лири Дениз

Бог – фантазия верующих, иллюзия мозга? Мистический опыт – плод самовнушения, психическая патология? Разум – банальный биохимический процесс? Поиск смысла жизни – примитивный механизм адаптации? Душа – всего лишь удачный поэтический образ? Действительно ли нет научных доказательств нематериального происхождения всего, что движет нас к возвышенному пониманию вселенной и себя в ней?

Эта книга – впечатляющий научно обоснованный ответ на самые известные исследования человеческой духовности, религиозности и мистицизма, отводящие Богу единственное место для существования – человеческий мозг и описывающие веру как адаптивный эволюционный механизм, позволяющий приспособиться к среде, чтобы выжить.

 

Mario Beauregard and Denyse O’Leary.

THE SPIRITUAL BRAIN:

A NEUROSCIENTIST’S CASE FOR THE EXISTENCE OF THE SOUL

© 2007 by Mario Beauregard and Denyse O’Leary. All rights reserved

Published by arrangement with HarperCollins Publishers, Inc.

© 2007 by Mario Beauregard and Denyse O’Leary. All rights reserved

Published by arrangement with HarperCollins Publishers, Inc.

© Сапцина У. В., перевод, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

 

От автора

Я чрезвычайно признателен моим докторантам Джоанн Левек, Элизабет Перре-Линк и Винсенту Пакетту, чьи результаты визуализации мозга представлены в этой книге.

Кроме того, благодарю Совет Канады по естественным и инженерным исследованиям (NSERC), институт Метанексус и Фонд Джона Темплтона, без финансовой поддержки которых исследования с участием кармелиток не были бы проведены.

Наш литературный агент Сюзан Ареллано заслуживает благодарности за поразительную эффективность.

Мы, оба автора, хотим поблагодарить Эрика Брандта, нашего редактора в издательстве HarperOne, за его мудрые редакторские замечания, а также редактора по производству Лори Данн и выпускающего редактора Энн Мору за навыки, терпение и понимание. Мы благодарны также за работу Пьера-Александра Левека по обработке изображений человеческого мозга.

И наконец, хочу поблагодарить мою жену Джоанн и моих детей Одри и Марка-Антуана за любовь и понимание.

Спасибо моему отцу, Джону Патрику О’Лири, который на протяжении всей жизни интересовался основополагающими идеями цивилизации и активно поощрял меня заниматься этим и всеми подобными проектами, а также моей матери, Бланш О’Лири, которая никогда не жаловалась на то, как трудно жить с автором в процессе работы над книгой, и оказывала огромную, неоценимую помощь.

 

Список сокращений

CAT (КАТ) – компьютерная аксиальная томография

CBT (КПП) – когнитивно-поведенческая психотерапия

CPR (СЛР) – сердечно-легочная реанимация

DSM-III – «Диагностическое и статистическое руководство по психическим болезням», 3-е издание

EDR – электрокожный ответ, реакция кожи на воздействие электричества

EEG (ЭЭГ) – электроэнцефалограмма

fMRI (фМРТ) – функциональная магнитно-резонансная томография

NDE (ОСО) – околосмертный опыт

NDEr (субъект ОСО) – субъект околосмертного опыта

OBE (ВТО) – внетелесный опыт

OCD (ОКР) – обсессивно-компульсивное расстройство личности

PET (ПЭТ) – позитронно-эмиссионная томография

PTН (ГНП) – гипотеза нервно-психического перехода

PNI (ПНИ) психонейроиммунология

QEEG (кЭЭГ) – количественная электроэнцефалография

RERU – Центр исследований религиозного опыта

RNG – генератор случайных чисел

RSME (РДМО) – религиозный, духовный и/или мистический опыт

SPECT (ОФЭКТ) – однофотонная эмиссионная компьютерная томография

STEP – исследование терапевтического эффекта ходатайственной молитвы

TCI – опросник темперамента и характера

TLE – височная эпилепсия

VMAT2 – везикулярный транспортер моноаминов-2

 

Введение

Когда мы с моим докторантом в Монреальском университете Винсентом Пакеттом приступили к изучению духовного опыта монахинь-кармелиток, мы знали, что наши мотивы скорее всего будут восприняты превратно.

Прежде всего нам пришлось убеждать монахинь в том, что мы вовсе не пытаемся доказать, что на самом деле их религиозный опыт не существует, что все это галлюцинации, объясняющиеся сбоем в работе мозга. Затем понадобилось разочаровывать профессиональных атеистов и успокаивать священнослужителей, считающих, что мы якобы пытаемся низвести их опыт до своего рода «кнопки Бога» в мозге.

Многие нейробиологи именно к этому и стремятся. Но мы с Винсентом принадлежим к меньшинству – к нейробиологам-нематериалистам. Современные ученые, специализирующиеся на естественных науках, в массе своей сегодня материалисты, убежденные, что физический мир – единственная реальность. Абсолютно все остальное, в том числе мысли, чувства, разум и волю, можно объяснить как исходное от материи и физических явлений, не допуская даже возможности того, что духовный и религиозный опыт являются чем угодно, но не иллюзиями. Материалисты подобны персонажу Чарльза Диккенса Эбенезеру Скруджу, который отрицал свой опыт встречи с призраком Марли как всего-навсего «непереваренный кусок говядины, или лишнюю каплю горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренную картофелину».

Мы же с Винсентом подходили к своим исследованиям отнюдь не с материалистских позиций. Поскольку мы не материалисты, в принципе мы не сомневались, что умозрительное может соприкасаться с реальным за пределами самого себя во время мистического опыта. Собственно говоря, я и нейробиологией занялся отчасти потому, что на своем опыте убедился: подобное действительно случается. Нам с Винсентом просто хотелось выяснить, какими могут быть нейронные корреляты, то есть активность нейронов, во время подобного опыта. Ввиду безусловного господства материализма в современной нейробиологии, мы считаем, что нам повезло: монахини поверили в нашу искренность и согласились помочь нам, а Фонд Темплтона счел наши исследования достаточно ценными, чтобы финансировать их.

Можно, конечно, задать резонный вопрос, в состоянии ли нейробиологические исследования, объект которых – погруженные в молитву монахини, продемонстрировать, что Бог существует? Нет, однако они могут показать – и действительно показали, – что мистическое состояние сознания существует на самом деле. В таком состоянии молящийся, видимо, сталкивается с аспектами реальности, недоступными в других состояниях. Результаты исследований опровергают тезисы всевозможных материалистов о том, что молящиеся фантазируют, выдумывают этот опыт. Мы с Винсентом также показали сложность мистического опыта – эти результаты ставят под вопрос обширное многообразие упрощенных материалистских объяснений вроде «гена Бога», «места Бога» или «кнопки Бога» в нашем мозге.

Журналист из Торонто Дениз О’Лири вместе со мной написала эту книгу, чтобы обсудить значение данных исследований и, в более широком смысле, представить нейробиологический подход к пониманию религиозного, духовного и мистического опыта. Современная наука нейробиология материалистична. То есть она подразумевает, что разум – это всего лишь следствие физической работы мозга. Чтобы понять, что это означает, рассмотрим простое предложение: «Мысленно я решил купить мотоцикл». Никто не скажет: «В мозге я решил купить мотоцикл». С другой стороны, можно сказать «мотоциклетные шлемы предотвращают травмы мозга», но не «шлемы предотвращают травмы разума». Однако материалисты считают, что различие, которое мы делаем между разумом как нематериальной сущностью, и мозгом как органом тела, не имеет под собой реальных оснований. Подразумевается, что разум – просто иллюзия, порожденная деятельностью мозга. Некоторые материалисты даже утверждают, что не следовало бы пользоваться терминологией, предполагающей, что разум существует.

В этой книге мы намерены показать, что ваш разум действительно существует и что это не просто ваш мозг. От ваших мыслей и чувств невозможно отмахнуться или же объяснить их исключительно срабатыванием синапсов и физическими феноменами. В сугубо материальном мире «сила воли» и «разум превыше материи» – иллюзии, намерения и смысла не существует, нет места для Бога. Но все перечисленное знакомо многим людям по опыту, и мы предлагаем свидетельства тому, что этот опыт реален.

В то же время многие материалисты в настоящее время утверждают, что такие понятия, как смысл или намерение, не соответствуют действительности; что это просто адаптации для выживания человека. Другими словами, их нет вне эволюции цепочек в нашем мозге. Как пишет один из соавторов открытия свойств генетического кода Фрэнсис Крик в «Поразительной гипотезе» (The Astonishing Hypothesis), «в конце концов, наш высокоразвитый мозг эволюционировал не в силу необходимости открывать научную истину, а только чтобы сделать нас достаточно умными для выживания и выращивания потомства». Но действительно ли вопросы смысла нашей жизни и намерений – всего лишь механизмы выживания? Если столь легкомысленное пренебрежение к интеллектуальной жизни на протяжении тысячелетий выглядит несколько неубедительно, возможно, таковым оно и является.

Предположим, к примеру, что здоровый человек бесплатно жертвует свою почку умирающему незнакомцу. Материалист, возможно, поищет аналогии у кротов, крыс или шимпанзе в качестве наилучшего способа понять мотивы донора. Он считает, что разум донора можно целиком и полностью объяснить с помощью гипотезы, согласно которой его мозг медленно и мучительно эволюционировал из мозга таких животных, как перечисленные. Следовательно, разум донора – всего-навсего иллюзия, созданная деятельностью чрезмерно развитого мозга, и осознание донором ситуации, в которой он находится, в действительности неуместно в качестве объяснения его поступков.

Эта книга доказывает: тот факт, что человеческий мозг развивается, еще не значит, что человеческим разумом можно таким образом пренебречь. Скорее, человеческий мозг может активизировать разум человека, в то время как мозг крота этого не может (приношу извинения кротам как виду). Однако мозг – это не разум; это орган, пригодный для обеспечения связи разума с остальным миром. По аналогии, для олимпийских состязаний по плаванию требуется плавательный бассейн олимпийского класса. Но сам бассейн не создает олимпийские состязания, он только делает их проведение осуществимым в конкретном месте.

С материалистской точки зрения сознание и свобода воли нашего человеческого мозга – вопросы, требующие объяснения. Для того чтобы понять, что это означает, обратимся к комментариям гарвардского когнитивиста Стивена Пинкера о сознании, высказанным в недавней статье в журнале Time, озаглавленной «Тайна сознания» (The Mystery of Consciousness, 19 января 2007 года). Рассуждая о двух ключевых проблемах, с которыми сталкиваются ученые, он пишет:

Хотя решена не была ни та, ни другая, нейробиологи сходятся во мнениях по поводу характерных особенностей обеих, и считают наименее спорной ту, которая вызывает наибольший шок у многих людей за пределами научных кругов. Фрэнсис Крик называет ее «поразительной гипотезой» – идею, согласно которой наши мысли, чувства, радости и муки состоят исключительно из физиологической активности в тканях мозга. Сознание отнюдь не находится в бесплотной душе, которая пользуется мозгом как «личным цифровым помощником»; сознание и есть деятельность мозга.

Если Пинкер признает, что ни та, ни другая проблема, связанная с сознанием, не решена и даже не близка к решению, почему же он так уверен, что сознание – всего лишь «деятельность мозга», подразумевая, что души не существует?

Удобный аспект материализма Пинкера заключается в том, что любые сомнения можно в принципе заклеймить как «ненаучные». Таким образом упреждается дискуссия о правдоподобии материализма. Безусловно, материализм – вера, которую многим интеллектуалам и в голову не придет оспаривать. Но сила их убеждения еще не означает, что это верное представление о действительности, и не предлагает доказательств в его пользу. Это можно продемонстрировать на примере противоположных взглядов, что и проделано в данной книге.

Да, в этой книге, отличающейся от основной массы книг по нейробиологии, рассчитанных на широкий круг читателей, материализм ставится под сомнение. Мало того, в ней представлены доказательства ошибочности материализма. Вы сами убедитесь, что свидетельства в пользу материализма выглядят вовсе не так правдоподобно, как хотел бы заверить вас Стивен Пинкер. Сохранить свою веру в материализм вы сможете, лишь полагая – принимая на веру – что любые доказательства обратного, о которых вы читаете, должны быть ошибочными.

К примеру, как мы продемонстрируем, материалист с готовностью верит – в отсутствие хоть сколько-нибудь достоверных доказательств – что выдающиеся духовные лидеры скорее страдают височной эпилепсией, нежели располагают духовным опытом, вдохновляющим их самих и других людей. Когда речь заходит о духовности, эмпирические данные становятся помехой, ограничивающей материализм. Это происходит потому, что такой системе взглядов, как материализм, любое свидетельство против нее наносит тяжкий урон. Следовательно, многие ученые попросту игнорируют данные, противоречащие материализму. Так, материалисты десятилетиями ведут непрекращающуюся войну против пси-исследований (исследований передачи сведений или действий на расстояние – экстрасенсорного восприятия, телепатии, предчувствия (прекогниции) или телекинеза), поскольку любое свидетельство реальности пси-явлений, каким бы незначительным оно ни было, губительно для их идеологической системы. К примеру, недавно самопровозглашенные скептики обрушились с критикой на атеиста и нейробиолога-аспиранта Сэма Харриса за высказанное в его книге «Конец веры» (The End of Faith, 2004) предположение, что пси-исследования обоснованны. Как мы вскоре увидим, Харрис всего лишь опирается на свидетельства. Но при этом он явно попирает важный догмат материализма: материалистская идеология превыше свидетельств.

Существуют и другие возражения против материализма. Материалистам полагается считать, что их разум – просто иллюзия, созданная работой мозга, следовательно, свободной воли на самом деле не существует и она не может оказывать влияние на устранение каких-либо нарушений. Но нематериалистский подход ясно демонстрирует пользу душевного здоровья. Далее приведено несколько примеров, рассмотренных в этой книге.

Джеффри Шварц, нематериалист и нейропсихиатр из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, лечит обсессивно-компульсивное расстройство – нейропсихиатрическое заболевание, характеризующееся мучительными, навязчивыми и нежелательными мыслями, – помогая пациентам перепрограммировать их мозг. Их разум меняет их мозг.

Аналогично, мы с моими коллегами-нейробиологами из Монреальского университета с помощью методов нейровизуализации продемонстрировали следующее:

• Женщины и девушки могут произвольно регулировать степень своей реакции на грустные мысли, хотя молодым девушкам делать это труднее.

• При просмотре эротических фильмов мужчины в состоянии контролировать свою реакцию на них, если их просят об этом.

• Люди, страдающие такими фобиями, как арахнофобия, могут реорганизовать свой мозг и в результате избавиться от страха.

На самом деле эти исследования зафиксировали свидетельства того, что разум контролирует мозг. Вот это и есть «разум превыше материи». У нас действительно есть сила воли, сознание и эмоции, и в сочетании с целеустремленностью и пониманием смысла мы способны осуществить изменения.

Когда-то материалистские объяснения религии и духовности были по меньшей мере достойны внимания. К примеру, Зигмунд Фрейд утверждал, что детские воспоминания о фигуре отца приводят религиозных людей к вере в Бога. Объяснение Фрейда оказалось неудачным, поскольку христианство – единственная распространенная религия, в которой акцентируется идея Бога как отца. Но при всей своей ошибочности это предположение не было смехотворным. Взаимоотношения с отцом, как удовлетворительные, так и другие, – сложный человеческий опыт, имеющий некоторое сходство с религией. Аналогично, антрополог Дж. Дж. Фрэзер считал, что современные религии развились из первобытных культов плодородия и лишь позднее приобрели духовный компонент. На самом же деле свидетельства гораздо отчетливее указывают на духовный опыт как источник более поздних религиозных убеждений и ритуалов. Тем не менее идея Фрэзера далеко не тривиальна. Она проистекает из длительного и глубокого исследования древних вероучений.

Но в последнее время материалистские объяснения религии и духовности вышли из-под контроля. Под влиянием материалистских предубеждений популярные СМИ спешат ухватиться за сюжеты о гене насилия, гене ожирения, гене моногамии, гене неверности, а вот теперь и о гене Бога! Аргументация строится следующим образом: эволюционные психологи пытаются объяснить духовность человека и его веру в Бога, утверждая, что пещерный человек далекого прошлого, который верил в сверхъестественную реальность, с большей вероятностью передавал свои гены, чем пещерные жители, лишенные такой веры. Прогресс в генетике и нейробиологии побудил некоторых со всей серьезностью приняться за поиски такого гена Бога, а также места, модуля, фактора, переключателя Бога в человеческом мозге. К тому времени как удивительный «шлем Бога» (шлем для снегохода, дополненный соленоидами, якобы стимулирующими опыт соприкосновения с Богом) в Садбери, Канада, приобрел в 90-х годах XX века («десятилетии мозга») притягательность для журналистов, пишущих о естественных науках, материализм как раз переступил грань пародии. Тем не менее материалисты продолжают поиски «кнопки Бога». Если не считать таких комичных отклонений, избежать нематериализма, присущего человеческому разуму, невозможно.

В принципе «кнопки Бога» не существует. Как продемонстрировали исследования с участием монахинь-кармелиток и как подробно рассказано в данной книге, духовный опыт так же сложен, как наш опыт, касающийся человеческих взаимоотношений. Он налагает свой отпечаток на многие части мозга. Этот факт соответствует (хотя и не демонстрирует сам по себе) представлениям о том, что человек, испытывающий подобный опыт, вступает в контакт с действительностью за пределами его самого.

Дело в том, что материализм в тупике. Он не содержит никаких ценных гипотез, относящихся к человеческому разуму или духовному опыту, и даже не близок к разработке подобных гипотез. Непосредственно рядом с нами существует целая огромная область, даже проникновение в которую, а тем более ее исследование посредством материализма, невозможно. Но есть и хорошие новости: имеются обнадеживающие признаки того, что в суть духовности можно проникнуть и исследовать ее с помощью современной нейробиологии – при условии исключения воздействия материализма.

Нематериалистской нейробиологии незачем отметать, отрицать, оправдывать, рассматривать как проблемы все свидетельства, опровергающие материализм. Это выглядит многообещающе, поскольку современные исследования превращаются в постоянно пополняющееся собрание таких свидетельств. Три примера, приведенных в данной книге – это пси-эффект, околосмертный опыт и эффект плацебо.

Пси-эффект, рассматриваемый на примере таких явлений, как экстрасенсорное восприятие и психокинез, – конечно, эффект низкого уровня, но попытки опровергнуть его потерпели фиаско. Кроме того, околосмертный опыт стал более частым предметом исследований в последние годы, вероятно, потому, что распространение более совершенных методов реанимации значительно увеличило количество выживших, способных рассказать о своем околосмертном опыте. Благодаря работе таких исследователей, как Пим ван Ломмель, Сэм Парниа, Питер Фенвик и Брюс Грейсон, в настоящее время мы располагаем разрастающейся информационной базой. Эти результаты отнюдь не подкрепляют материалистские представления о разуме и сознании, которые пропагандирует Пинкер, пишущий в Time: «Насколько можно судить, когда физиологическая деятельность мозга прекращается, перестает существовать и сознание человека».

Большинство людей не сталкивались с такими необычными эффектами, как пси-эффект или околосмертный опыт, но все мы, вероятно, испытывали на себе действие эффекта плацебо: вам случалось когда-нибудь прийти к своему врачу за справкой, дающей освобождение от работы по причине сильной простуды, и вдруг почувствовать себя лучше в ожидании, сидя в приемной и листая журналы? Ситуация щекотливая, но легко объяснимая: ваш разум подает сигналы приступить к процессу обезболивания или исцеления, стоит вам признать, что вы, в сущности, уже движетесь по пути к выздоровлению. Материалистская нейробиология с давних пор рассматривала эффект плацебо как проблему, тем не менее это один из наилучшим образом подтвержденных феноменов в медицине. А для нематериалистской нейробиологии это нормальный эффект, способный при правильном использовании иметь огромную терапевтическую ценность.

По-видимому, материализм не способен ответить на ключевые вопросы о человеческой природе и имеет мало шансов когда-либо дать на них вразумительный ответ. Кроме того, он убедил миллионы людей, что им не следует пытаться развивать духовную сторону своей натуры, поскольку таковой не существует.

Кое-кто считает верным решением поддерживать материализм и впредь еще активнее, чем прежде. В настоящее время видные апологеты материализма предприняли широко пропагандируемый и несколько озадачивающий «крестовый поход против Бога». Публикации таких антитеистических трудов, как «Развеянные чары: религия как природный феномен» Дэниела Деннета (Daniel Dennet, Breaking the Spell: Religion as a Natural Phenomenon), «Бог как иллюзия» Ричарда Докинза (Richard Dawkins, The God Delusion), «Бог: неудачная гипотеза. Как наука доказывает, что Бога не существует» Виктора Стенджера (Victor J.Stenger, God: The Failed Hypothesis – How Science Shows that God Does Not Exist), «Бог не любовь» Кристофера Хитченса (Christopher Hitchens, God Is Not Great) и «Письмо к христианской нации» Сэма Харриса (Sam Harris, Letters to a Christian Nations) сопровождаются такими передачами, как «За пределами веры» канала Science Network, и кампаниями вроде «Вызов кощунства» на YouTube.

Примечательно следующее: во всем, что хотят сказать эти люди, нет ни единой новой идеи. Мыслители XVIII века высказали их давным-давно, преследуя те или иные цели. Да, современные работы сдобрены сомнительными домыслами из области эволюционной психологии – попытками вывести религию и духовность из практической деятельности, способной помочь некоторым нашим предкам эпохи плейстоцена передать свои гены. Однако предки эпохи плейстоцена давно исчезли с лица земли, а из дисциплины, которой недостает объекта, мало что можно узнать. Доводы изобилуют также уверениями в иллюзорной природе разума, сознания и свободы воли, в том, что духовность бесполезна и опасна.

Ряд экспертов в различных областях в середине XX века предсказывал, что духовность будет медленно, но верно исчезать. Обеспеченные материальными благами люди просто перестанут думать о Боге. Но эксперты ошиблись. В настоящее время духовность более разнообразна, однако она растет и развивается повсюду в мире. Ее поразительная живучесть порождает догадки, опасения и совершенно невероятные домыслы, но самое главное – непреодолимое любопытство, стремление исследовать ее.

Но как же можно осуществить научные исследования духовности? Для начала можно заново открыть для себя наше нематериалистское наследие. Оно всегда было в нашем распоряжении, но им преимущественно пренебрегали. Знаменитые нейробиологи – такие, как Чарльз Шеррингтон, Уайлдер Пенфилд и Джон Экклс, – не были, в сущности, приверженцами редукционизма, и у них имелись веские основания для такой позиции. В настоящее время нематериалистская нейробиология процветает, несмотря на ограничения, накладываемые широко распространенными превратными представлениями, а в некоторых случаях и враждебностью. Читателям предлагается непредвзято отнестись ко всем вопросам и свидетельствам, представленным в этой работе. Наступило время исследований, а не догматов.

В этой книге мы постараемся обосновать три ключевые идеи. Нематериалистский подход к человеческому разуму – богатая и жизнеспособная традиция, объясняющая свидетельства гораздо успешнее, чем зашедшая в настоящее время в тупик материалистская. Во-вторых, нематериалистское отношение к разуму дает практическую пользу и трактовку, а также перспективный подход к явлениям, к которым невозможно даже подступиться с материалистской точки зрения. И наконец, – и, возможно, эта идея окажется самой важной для многих читателей, – наша книга показывает: когда духовный опыт преображает жизнь, наиболее разумным объяснением, относящимся ко всем свидетельствам, является то, что люди, обладающие таким опытом, действительно вступали в контакт с реальностью за пределами их самих, – с реальностью, которая подвела их ближе к истинной сущности вселенной.

 

1. О духовной нейробиологии

 

В июне 2005 года исторический Всемирный саммит по эволюции был проведен на отдаленном острове Сан-Кристобаль архипелага Галапагосские острова у побережья Эквадора. Непритязательный Фригитберд-Хилл выбрали потому, что именно на этом месте в 1835 году впервые высадился Чарльз Дарвин, чтобы исследовать «тайну тайн» – происхождение и природу видов, в том числе (возможно, в первую очередь) человеческого.

Позднее эти уединенные тихоокеанские острова на экваторе стали перевалочным пунктом для пиратских, а также китобойных и зверобойных судов, экипажи которых довели уникальные формы жизни, изученные Дарвином, до грани истребления. А еще позднее, под защитой правительства в XX веке, эти острова превратились в нечто вроде святыни материализма – веры в то, что любая жизнь, в том числе и человеческая, всего лишь продукт действия слепых сил природы. С материалистской точки зрения наш «разум» – душа, дух, свободная воля – просто иллюзия, созданная электрическими зарядами нейронов нашего мозга. Природа, по известному выражению оксфордского зоолога Ричарда Докинза, – «слепой часовщик».

Встреча на Галапагосах была сразу же провозглашена «Вудстоком эволюции». Присутствующие ученые, «кто есть кто в теории эволюции», прекрасно понимали свою значимость и важность этой работы. «Мы буквально потрясены возможностью находиться здесь, – писал один журналист, специализирующийся на естественных науках, и вспоминал, что избранная аудитория слушала знакомое повествование об эволюции «увлеченно, как дети слушают пересказ любимой сказки».

Согласно этой излюбленной сказке, человеческие существа – не более чем «причудливая маленькая клада», по словам одного присутствующего. И задача очередного саммита – поведать об этом всему миру. Однако мир уже достаточно услышал о спорах вокруг эволюционного учения, чтобы судить о нем.

 

Ряд бездумных случайностей?

Ключевой фигурой на конференции стал американский философ Дэниел Деннет. Поразительно похожий внешне на Чарльза Дарвина, Деннет – всемирно известный специалист в области философии сознания, любимец тех, кто считает, что компьютеры способны воспроизвести процессы человеческого мышления. Как ни странно слышать это от философа, занимающегося сознанием, он надеется убедить весь мир, что разума в его традиционном понимании не существует. Пожалуй, прославился он в первую очередь высказыванием о том, что «опасная идея Дарвина» – лучшая из когда-либо высказанных, поскольку она прочно увязывает жизнь с материализмом. По мнению Деннета, человеческие существа – «большие, сложные роботы», или, того лучше,

Если у вас есть правильно выбранный процесс и достаточно времени, вы в состоянии создавать большие и сложные вещи, в том числе наделенные разумом, в ходе процессов, каждый из которых глуп, бездумен, прост. Просто вся совокупность мелких бездумных случайностей, происходящих на протяжении миллиардов лет, способна создать не просто порядок, а замысел, не просто замысел, а разум, глаза и мозг [7] .

Деннет утверждает, что не существует ни души или духа, связанных с человеческим мозгом, ни какого-либо сверхъестественного компонента, ни жизни после смерти. Таким образом, цель его карьеры – объяснить, каким образом «смысл, функция и цель появились в мире, который по сути своей бессмыслен и нефункционален». На Галапагосы он прибыл, чтобы заявить об этой точке зрения.

Конечно, многих обескураживают идеи вроде высказанных Деннетом, и эти люди надеются на ошибочность подобных идей. Но другие приветствуют их как способ вызволить род человеческий из тисков традиционной религии и философии. Будем двигаться, призывают они, к более гуманной системе, которая возлагает на людей меньше надежд и меньше винит их за неудачи – ведь избежать их все равно невозможно.

Вопрос, рассматриваемый в данной книге, заключается не в том, хорошим или плохим известием является материализм. Скорее, вопрос ставится так: подтверждают ли его свидетельства, полученные нейробиологией? Как пишет преподаватель конституционного права Филлип Джонсон, давний противник материализма, который он именует «натурализмом», «если тезис «слепого часовщика» верен, тогда натурализм заслуживает господства, но я обращаюсь к тем, кто считает этот тезис ошибочным или, по крайней мере, кто готов рассматривать возможность его ошибочности».

Каким бы истинным или ложным ни был материализм, он представлял собой доминирующее интеллектуальное течение XX века и придавал импульс большинству заметных философских и политических движений того времени. Действительно, многие современные мыслители считают первостепенной задачей науки предоставление свидетельств для материалистских убеждений. Они яростно отвергают любые научные доказательства, ставящие под сомнение эти убеждения, как мы увидим в дискуссии о пси-эффекте в главе 6. Каждый год публикуются тысячи книг по десяткам дисциплин, и во всех пропагандируются материалистские взгляды.

Но только не в этой. Из данной книги вы узнаете, что профессор Деннет и многие нейробиологи, разделяющие его мнение, ошибаются. Эта книга поведет вас по другому пути, отличному от того, который проделал профессор Деннет, – не на Галапагосские острова, а в глубины мозга. Она покажет вам, почему он ошибся. Во-первых, материалистские представления о человеческом существе не выдерживают придирчивого изучения. Во-вторых, есть веские причины полагать, что человеческие существа наделены духовной природой, которая сохраняется и после смерти.

Но начнем с самого начала. Зачем вам пускаться в это путешествие, если вы не видите необходимости в нематериалистском объяснении человеческой природы? Новый подход необходим ввиду несостоятельности материалистского. Последний потерпел фиаско сразу в нескольких отношениях. Вот и начнем с описания некоторых из них. Прежде всего зададимся вопросом: что получится, если вы примете материалистское объяснение самого себя? Узнаете ли вы себя? Если нет, почему? Чего будет недоставать?

 

Разум, воля, «я» и душа

Мозг и относящиеся к нему железы к настоящему времени исследованы настолько, что не осталось ни одного места, в котором можно было бы достаточно обоснованно заподозрить вместилище нефизического разума [11] .
Социобиолог Эдвард О. Уилсон

Почему люди считают опасными возможные следствия идеи, согласно которой разум – продукт мозга, что мозг отчасти упорядочен геномом и что геном сформирован в процессе естественного отбора? [12] .
Когнитивист Стивен Пинкер

А как же разум, воля, «я» и душа? Есть ли у них будущее в новом мире науки?

Деннет – далеко не единственный мыслитель-материалист, утверждающий, что на самом деле в вас совсем нет вас, что сознание, душа, дух и свободная воля – всего лишь иллюзии, подкрепленные фольклором. Напротив, его взгляды на самом деле – стандартное допущение в современной нейробиологии. Деннет высказывает мнение целого ряда нейробиологов, утверждая, что «мозг всегда совершал те действия, к совершению которых его побудили сиюминутные, местные, механические обстоятельства». Ваше сознание, ваше ощущение самого себя – «подобно безобидной «пользовательской иллюзии». То, что напоминает свободную волю, вряд ли является ею и в лучшем случае оказывается несущественным и проблематичным.

Американский критик культуры Том Вулф сжато осветил этот вопрос в элегантном маленьком очерке, опубликованном в 1996 году под названием «Увы, ваша душа только что умерла», где изложил «нейробиологический взгляд на жизнь». Он писал о новых методах визуализации, позволяющих нейробиологам увидеть, что происходит у нас в мозге, когда мы мыслим или испытываем чувства. По словам Вулфа, результат таков:

Поскольку сознание и мышление – всецело физические продукты вашего мозга и нервной системы и поскольку ваш мозг полностью предопределен при рождении, с чего вы взяли, будто у вас есть свободная воля? Откуда она берется? Какой «дух», какой «разум», какое «я», какая «душа», что еще, что не понадобится сразу же брать в пренебрежительные кавычки, всплывает по стволу головного мозга, чтобы вспомниться вам? Я слышал, как рассуждают нейробиологи: если бы компьютеры обладали достаточной мощностью и сложностью, было бы возможно предсказывать течение жизни любого человеческого существа минута за минутой, в том числе и тот факт, что бедняга дьявол уже качает головой при одной мысли об этом [17] .

Вулф сомневается, что вера кого-либо из кальвинистов XVI века в предназначение была такой же твердой, как вера этих рьяных молодых ученых. Материалистское кредо целиком Вулф передает одним коротким словом «поскольку» – «поскольку сознание и мышление – всецело физические продукты вашего мозга и нервной системы…» Другими словами, нейробиологи вовсе не открыли, что в вас нет вас; они приступили к работе, исходя из этого допущения. Все, что они обнаруживают, рассматривается сквозь призму этого взгляда. Наука того не требует. Скорее, это обязательство материалисты налагают на себя сами.

А если научное свидетельство указывает в другом направлении? Как мы убедимся, так оно и есть. Но прежде чем мы обратимся к нейробиологии, возможно, стоило бы поискать другие основания считать, что материалистский консенсус XX века ошибочен. Ведь нейробиология – сравнительно новая отрасль знания, следовательно, было бы полезно сначала определить, есть ли веские причины сомневаться в материализме, исходящие из более давних дисциплин.

 

Во что верят люди

 

Если материализм – истина, почему в него не верит большинство людей?

В апреле 1966 года журнал Time объявил, что американцы отворачиваются от Бога. Для распространения этого известия была выбрана Страстная пятница (8 апреля), заголовок ключевой статьи номера «Бог умер?» подразумевал, что ответ на этот вопрос – «да». Наука убивала религию. Все, что не могло быть установлено научными методами в интерпретации того времени, оказывалось неинтересным или недействительным. Впредь единственной состоятельной философией или духовностью предстояло стать экзистенциальной тоске. Редакторы Time не сомневались в этом. И жестоко ошибались.

В ходе опроса, проведенного сайтом Beliefnet 39 лет спустя, в 2005 году, 1004 американца отвечали на вопросы о своих религиозных убеждениях. Как оказалось, 79 % считают себя «духовными» людьми, и 64 % – «религиозными». Как указывал журнал Newsweek в главной статье сентябрьского номера в 2005 году, «Духовность в Америке», «никто не опубликовал бы подобной статьи сейчас, в эпоху круглосуточного телепроповедничества и официальных демонстраций президентом христианского благочестия». Джерри Адлер из Newsweek отмечает:

История свидетельствует о том, что стремление авангарда движимых экзистенциальной тоской интеллектуалов из Time представить Бога в виде газового облака в дальних пределах галактики так и не получило широкого распространения. Если что-то и умерло в 1966 году, то благонамеренная, но бесплодная теология, порожденная рационализмом, – нерешительный трубный глас, призывающий к нравственности, поиск смысла в письме в редакцию, посвященном защите гражданских прав. Вместо всего этого в цикле обновления, который повторялся множество раз со времен храма Соломона, родилась страстная потребность в непосредственном и трансцендентном опыте познания Бога [20] .

Как мог Time допустить такую ошибку? Адлер полагает, что в редакции Time ценности и образ жизни манхэттенского Мидтауна приняли за американский в целом. Кроме того, Time сосредоточил внимание на проблемах влиятельных протестантов и пренебрегал широко распространенным пробуждением пятидесятничества. Такие пробуждения и подобные им явления, вроде «Движения за Иисуса», привлекли, вероятно, больше представителей различных конфессий, нежели секуляризм. Поскольку редакторы Time в 1966 году исходили из предубеждения, что религия умирает, они явно не заметили эти тенденции или не уловили их значения.

Конечно, это были важные перемены в религиозном облике Америки. Вероятно, вследствие мультикультурализма пути, которые люди выбирают сегодня, гораздо более разнообразны. Среди основной массы американцев враждебность по отношению к приверженцам других вер в настоящее время гораздо ниже, чем поколение назад. Но в том, что касается Бога, американцы по-прежнему являются «одной нацией под Богом».

 

Атеизм

Немногим людям хватает веры для того, чтобы быть атеистами. Во всем мире в последние годы численность атеистов снизилась. Несмотря на то что Европу зачастую считают менее религиозной по сравнению с США, схожие тенденции наблюдаются и там. К примеру, численность настоящих атеистов в Европе снизилась до такой степени, что эта группа стала пренебрежимо малой для статистических исследований. Это интересно, если вспомнить, что в 1960 году половину населения земного шара номинально составляли атеисты. Сегодня о таком количестве не может быть и речи. В 2004 году один из самых известных защитников атеизма, философ Энтони Флю, объявил, что явно разумное устройство вселенной и форм жизни в ней убедили его: некое божество действительно существует. Следует отметить, что Флю не принял какую-либо религию в привычном смысле слова, а скорее стал деистом – то есть уверовал в Бога на основании внешних свидетельств, а не личного опыта.

Наиболее известный слой современного американского общества, в котором широко распространен атеизм, – научная элита. К примеру, в то время как 41 % американских докторов наук верят в Бога, которому можно молиться, ситуация разительно меняется в элитных учебных заведениях – таких, как Национальная академия наук США (NAS). При опросе, проведенном историками Эдвардом Ларсоном и Ларри Уитемом в 1996 году, лишь 7 % членов академии заявили о своей личной вере в Бога и более 72 % выразили личное неверие. Остальные затруднились с ответом или склонялись к агностицизму.

Этот факт, по-видимому, не пользуется широкой известностью даже в самой академии. В 1998 году Брюс Альбертс, тогдашний президент NAS, настаивал на преподавании эволюции по Дарвину в государственных школах, утверждая, что «в этой академии множество наиболее выдающихся сотрудников – чрезвычайно набожные люди, которые верят в эволюцию, среди них много биологов». Ларсон и Уитем сухо прокомментировали: «Наш опрос свидетельствует об обратном».

Напротив, большинство людей никогда не верило в атеизм или материализм. В действительности религия существует с тех же самых пор, как и человечество. Семьдесят тысяч лет назад неандертальцы, вымершая ветвь человеческого рода, хоронили своих умерших вместе с орудиями, явно подразумевая, что эти орудия пригодятся им в загробной жизни. Немаловажно то, что многих умерших неандертальцев хоронили в позе эмбриона, – видимо, в знак ожидания «возрождения» после смерти. Британский археолог Пол Петтитт сообщает:

В Sima de los Huesos («Яме костей») в Атапуэрка, Испания, на дне глубокой шахты были обнаружены останки 32 особей Homo heidelbergensis , возраст которых превышает 200 тысяч лет. Возможно, все эти кости… попали туда случайно, но я в этом сомневаюсь. Пещеры и провалы – мрачные, таинственные места, где эхом отдаются звуки воды и ветра. В более поздние периоды они считались вратами потустороннего мира. Гораздо вероятнее, что и древние неандертальцы воспринимали их подобным образом [26] .

Почему в материализм верит отнюдь не большинство людей? В начале XX века психиатры предположили, что духовностью движет потребность в фигуре отца или подсознательное стремление избежать смерти. Эти гипотезы были убедительными попытками дать объяснение духовности, однако ввиду самой их природы проверить их было невозможно. Кроме того, они оказались евроцентрическими, исходящими из предположения, что процессы развития европейского христианства или иудаизма являются репрезентативными для религий всего мира. К сожалению, научный прогресс не только не пролил свет, но и привел к появлению множества менее правдоподобных объяснений. Современные объяснения выродились в представления, порой находящиеся на грани легковесности, – такие, как мнимая эволюционная приспособляемость религиозных людей, теотоксины (ядовитые химические вещества в мозге), повреждения мозга, мемы, ген Бога или место Бога в мозге. Мы рассмотрим многие предлагаемые в настоящее время объяснения и продемонстрируем, почему они не отвечают своему назначению. А пока отметим, что всем этим конкурирующим объяснениям присуща одна общая черта. Подобно теориям психиатров начала XX века, они представляли собой попытки отделаться от объяснения духовности как того, что в действительности не указывает на духовную реальность.

Конечно, если материалисты правы, духовность неизбежно является иллюзией. Но как уже отмечалось, материалисты просто исходили из предположения о своей правоте, а не доказывали ее. С их стороны разумнее было бы действовать осмотрительно, а не отмахиваться как от иллюзии, от сокровенной веры в самих себя, присущей большинству людей. Вряд ли мы станем сбрасывать со счетов представления лошади о том, что такое быть лошадью, или представления собаки о том, что такое быть собакой. Но материалистская предвзятость требует, чтобы мы отмахнулись от представлений человека о том, что такое быть человеком. Одно это уже внушает подозрения.

Один из популярных методов списания духовности со счетов – эволюционная психология, попытка понять поведение человека, основанная на теориях о поведении, которое помогло выжить первым гоминидам.

 

Эволюционная психология

 

Неужели давнее прошлое человечества заманило нас в сети сомнительного материализма?

В последние десятилетия XX века эволюционная психология переживала бум: специалисты в разных областях знания пытались разрешить фундаментальные вопросы, касающиеся человеческой натуры и разума, исходя из удивительно простого предположения – что мозг высших приматов (то есть человека и человекообразных обезьян)

состоит из множества функциональных механизмов, называемых психологическими адаптациями или развитыми психологическими механизмами, которые эволюционировали в процессе естественного отбора, чтобы обеспечить выживание и воспроизводство организма. Эти механизмы являются всеобщими для видов живых существ, за исключением механизмов, специфических для пола или возраста [28] .

Множились статьи, авторы которых утверждали, что любое человеческое поведение, в том числе альтруизм, экономика, политика, секс, любовь, война, ожирение, насилие и религия, оказывается наиболее понятным в свете качеств, позволивших выжить нашим далеким предкам. Но кто знает, почему выжил данный конкретный предок человека? Чем дальше в глубь веков мы заглядываем, тем большее значение приобретают судьбы отдельно взятых особей. Согласно широко распространенной в генетике теории единственная женщина, «митохондриальная Ева», жившая 190–130 тысяч лет назад, является предком всех ныне живущих человеческих существ. Была ли она особенно приспособленной? Особенно везучей? Избранной? Этого мы не знаем. Еще меньше представления мы имеем о том, как она мыслила, поскольку от нее не осталось ничего, кроме митохондрии.

Некоторые теоретики утверждают, что наша неспособность понять и принять эту цепочку рассуждений сама по себе демонстрирует ее правильность. Ричард Докинз пишет: «Может показаться, будто бы человеческий мозг был специально задуман с тем расчетом, чтобы превратно понимать дарвинизм и с трудом верить в него. Но является ли эволюционная психология плодотворным направлением для исследований? Об этом мы подробно поговорим в главе 7, а пока обратимся к единственному ключевому вопросу: можно ли найти ответы на вопросы, связанные с природой человека, в генетических программах из глубин нашего человеческого или дочеловеческого прошлого?

«Дружба бесполезна и не нужна, как философия, как искусство… Она не нужна жизни; она – из тех вещей, без которых не нужна жизнь». К. С. Льюис, «Любовь»

Несомненно, некоторые особенности человеческого поведения возникли в далеком прошлом. Возьмем, к примеру, ревность. Она присуща не только людям и даже не только приматам. Кошки и собаки недвусмысленно выказывают ревность. Но именно по этой причине отыскать истоки ревности было бы несложно. Для того чтобы всецело объяснить человеческую природу, эволюционная психология ставит перед собой цель объяснить поведение, присущее исключительно человеку, – такое, как альтруизм, готовность человеческого существа пожертвовать собой ради других, порой даже ради незнакомых людей.

 

Альтруизм: ошибка подключения?

Альтруизм, или самопожертвование ради людей, не относящихся к числу родственников, обычно, хотя и не всегда, имеет отношение к духовным убеждениям; к примеру, в статьях, посвященных изучению альтруизма, обычно фигурирует образ матери Терезы. Альтруизм легче поддается непосредственному изучению, нежели духовность, именно потому, что это поведение можно исследовать обособленно от мировоззрения. Каким образом эволюционная психология объясняет альтруизм? Как рассуждает в журнале New Scientist автор научных публикаций Марк Бьюкенен, «с точки зрения эволюции это загадка, поскольку любой организм, помогающий другим за свой счет, оказывается в эволюционно невыгодном положении. Так что если среди людей действительно так много истинных альтруистов, как нам представляется, почему же более алчные и эгоистичные конкуренты не вытеснили их?

Эволюционная психология не уклоняется от попыток объяснить альтруизм. Эволюционный биолог Роберт Триверс из Рутгерского университета считает, что он нашел ответ: эволюция действительно вытесняет альтруистов, просто она еще не закончила эту работу. «Наш мозг дает осечку, столкнувшись с ситуацией, к реакции на которую эволюция нас не подготовила», – объясняет он. Иными словами, нам следовало бы вести себя эгоистично, потому что такими нас сделала эволюция. А если мы так себя не ведем, значит, что-то сбилось у нас в мозге. Логично. Если это правда, мы увидели бы, что своими поступками альтруисты главным образом навлекают неприятности на себя и окружающих.

2 августа 2005 года, во вторник, во время сильного проливного дождя аэробус Air France с 309 пассажирами и членами экипажа на борту пролетел мимо взлетно-посадочной полосы Международного аэропорта Торонто Пирсон и загорелся. Канадскому министру транспорта доложили о гибели 200 человек. Генерал-губернатор Канады выразила сердечные соболезнования безутешным родным и близким погибших. Но когда дождь и дым рассеялись, оказалось, что никто не погиб (хотя 43 человека получили незначительные травмы). Как выяснилось, самолет остановился вблизи шоссе 401, главной транспортной артерии Онтарио. Обозреватель Марк Стейн рассказывает:

Воспоминания очевидцев разнятся: одни говорят, что паниковали, другие – что сохраняли спокойствие… Проезжающие мимо автомобилисты сворачивали с дороги и спешили к горящему самолету, чтобы помочь уцелевшим. Из восьми аварийных выходов пользоваться двумя было небезопасно, а в третьем и четвертом не сработали аварийные трапы. Тем не менее в ситуации хаоса сотни незнакомых друг с другом людей действовали достаточно слаженно, чтобы покинуть тесное пространство через оставшиеся четыре выхода менее чем за пару минут, прежде чем аэробус охватило пламя [32] .

Многих эвакуированных пассажиров в дальнейшем подобрали на обочине шоссе 401 и доставили в терминал Air France незнакомые люди.

Итак, сотни людей, не состоящих в родстве, людей, которые в дальнейшем вряд ли когда-либо увидели друг друга, объединились, чтобы помочь друг другу выбраться из самолета своевременно? Люди подвозили незнакомцев из других стран, хотя среди них могли оказаться террористы, по вине которых при посадке самолета произошла авария?

Альтруизм – компонент, необходимый для выживания группы, хотя при этом возникает проблема «халявщика». Если бы гены «халявщика» не распознавались, тогда «халявщиками» становились бы все, и социальные группы распадались бы. Здесь потребность в распознавании и память важны для того, чтобы замечать и вознаграждать альтруистические поступки (и наказывать «халявщиков»). Соотношение затрат и выгоды позволяет определить, будут ли мои альтруистические поступки вознаграждены ответными альтруистическими поступками и пострадаю ли я в краткосрочной или долгосрочной перспективе, если буду творить добро [33] .
Из онлайн-введения в эволюционную психологию

«Ваше сокровенное желание – отдавать, так отдавайте тем способом, который вас устраивает» [34] .
Трент Фенвик , пожертвовавший почку умирающему незнакомцу

Разумеется, всегда можно сочинить правдоподобную историю, происходившую в доисторические времена и объясняющую альтруизм как своекорыстное поведение, чем и занимаются многие теоретики. Но гораздо логичнее было бы сделать вывод, что жители Торонто, которые рисковали, оказывая помощь незнакомым людям, не искали никакой выгоды ни для себя, ни для своих потомков. Эволюция не забыла про них, уничтожая альтруистов. Их мозг не давал сбоя. Они не получили никакой тайной выгоды по сравнению с проезжавшими мимо автомобилистами, которые не остановились, чтобы помочь. Эволюционные психологи, стремящиеся понять их поведение, просто ищут ответы не там.

И действительно, если бы эволюция уничтожала альтруистов, логично было бы ожидать, что к нынешнему времени их останется меньше, чем было в прошлом. Но этому нет никаких подтверждений. Скорее, такие религии, как христианство, напрямую пропагандирующее альтруизм, и буддизм, не поощряющий эгоистичность и прагматизм, в значительной мере заменили «культ карго» более ранних исторических периодов. Это косвенным образом указывает на то, что альтруизм набирает популярность, а не теряет ее.

 

Эволюционная психология как наука

Эволюционная психология попала под обстрел с разных сторон в связи с отсутствием возможности подтвердить или опровергнуть любую конкретную гипотезу. Эволюционный биолог Джерри Койн сетует:

Эволюционная психология страдает научным аналогом мании величия. Многие ее приверженцы убеждены, что буквально все человеческие поступки или чувства, в том числе депрессия, гомосексуализм, религия, сознание, были внедрены непосредственно в наш мозг естественным отбором. В этом отношении эволюция становится ключом, притом единственным ключом, которым можно открыть разгадку человечества [37] .

Эволюционная психология, которую мы подробнее рассмотрим в главе 7, не достигает цели, когда пытается объяснить религию или духовность, и этот факт был признан примерно сто лет назад исследовательницей мистицизма Ивлин Андерхилл:

Ресежак удачно подметил, что «с того момента, когда человек больше не довольствуется изобретением вещей, полезных для его существования в условиях действия одной только воли к жизни, принцип (физической) эволюции оказывается нарушенным». Нет большей определенности, чем то, что этот человек далеко не удовлетворен. Философы-утилитаристы назвали его животным, изготавливающим орудия, – с их точки зрения это высшая похвала. С большей вероятностью он является животным, создающим перспективу, автором искаженных и непрактичных идеалов, в которых мечты преобладают в не меньшей степени, чем аппетиты, – мечты, которые можно оправдать лишь с помощью теории, будто бы он движется к некой другой цели, нежели к физическому совершенству или интеллектуальному превосходству, управляется более высокой и жизненной действительностью, нежели детерминистская. Мы пришли к выводу, что если теория эволюции должна включать или объяснять факты творческого и духовного опыта – ведь ни один серьезный мыслитель не в состоянии принять ее, если эти важные каналы сознания останутся за ее пределами, – ее надлежит строить скорее на ментальном, нежели на физическом фундаменте [38] .

Эрнст Феер и Сюзанна-Виола Реннингер пришли к выраженному не столь высокомерно, но сходному выводу:

В эпоху просвещения и секуляризации такие ученые, как Чарльз Дарвин, шокировали современников, ставя под сомнение особый статус человеческого существа и предпринимая попытки определить его место в континууме всех прочих видов. Люди были лишены всякого сходства с богами. Современная биология отчасти вернула им прежнее возвышенное положение. По-видимому, наш вид – единственный, чье генетическое строение способствует самоотверженности и поистине альтруистическому поведению [39] .

Во избежание недоразумений отметим, что целью этой книги не является утверждение, будто бы эволюции не происходило. В конце концов есть палеонтологическая летопись. Несмотря на многочисленные изъяны в ней, свидетельства указывают, что эволюция все-таки была. Скорее, вопрос в том, является ли эволюция человека совершенно естественным процессом, который происходит без смысла, цели, направления или замысла в сугубо материалистской вселенной. В этой книге представлены свидетельства нейробиологии и других естественнонаучных дисциплин, опровергающие подобные взгляды.

В стремлении к пониманию человеческой природы сугубо материалистским образом некоторые наезженные дороги оказываются просто тупиками. Один из таких тупиков – попытка продемонстрировать, что альтруизм или духовность на самом деле являются неким неявным дарвиновским механизмом выживания. Да, мы можем сделать ряд основанных на фактах выводов о психологии наших давних предков – к примеру, из сведений о древних погребальных обычаях можем заключить, что у предков имелись некие религиозные верования. Но у нас нет достоверного способа узнать, повысили ли эти верования вероятность выживания предков. В целом духовность положительным образом ассоциируется со здоровьем и счастьем в современном обществе, однако в отсутствие свидетельств мы не в состоянии допустить, что так было всегда. Действительно ли для неандертальцев было «адаптацией» зарывать полезные орудия вместе с умершими? Или мотивацией служило нечто за пределами дарвиновской приспособляемости?

А как же наши ближайшие родственники в мире животных – шимпанзе и другие крупные приматы? Некоторые ученые всю жизнь проводят рядом с ними, подробно изучая этих животных и надеясь разобраться в человеческой природе.

 

Наша животная природа

 

Содержится ли разгадка человеческой природы в нашей животной природе? В нашем родстве с шимпанзе? И с млекопитающими в целом? Следует ли нам обратиться за опытом не только к человеческому прошлому? Где

…жует вол с мудрым взглядом И мысль и жвачку разом, К эпохам возвращаясь, Когда был глиной разум [40]

Так считал поэт викторианской эпохи Джордж Мередит, страстный приверженец материализма. Разумеется, такому талантливому поэту было нетрудно мысленно вернуться в то время, «когда был глиной разум», заглянув в огромные пустые глаза довольного вола. С другой стороны, талантливый поэт способен вообразить что угодно. Откуда нам знать, в каком случае игра нашего воображения на самом деле открывает нам природу действительности?

Рассуждая с практической точки зрения, существовали ли и могли ли когда-либо существовать времена, когда любой разум, как в пределах нашей вселенной, так и за ее пределами, был «глиной»? Другими словами, может ли разум просто эволюционировать из не-разума без какой-либо помощи, как утверждают материалисты? Этот вопрос находится в самом центре конфликта между материализмом и всеми направлениями философии, приписывающими вселенной смысл и цель.

Если сосредоточить внимание на одном только человеческом разуме, в последние десятилетия наблюдались две важные тенденции в изучении поведения человекообразных обезьян: наблюдение за ними в дикой природе и попытки обучить их американскому языку жестов. Исследователи в обеих областях рассчитывали постичь тайны человеческого разума. Разумеется, они исходили из предположения, что человеческое существо – всего лишь «третий шимпанзе», а человеческий разум – просто улучшенная версия разума шимпанзе. В настоящее время различают два вида шимпанзе: обыкновенный шимпанзе (Pan troglodytes) и карликовый шимпанзе бонобо (Pan paniscus); если бы человек был отнесен к шимпанзе, то стал бы третьим видом. Согласно одним подсчетам наша ДНК на 98 % совпадает с ДНК шимпанзе, отсюда следует, что тайна известна стопроцентным шимпанзе.

Создавался даже проект новой классификации шимпанзе, которых предполагалось отнести к роду Homo наряду с современным человеком и (вымершими) неандертальцами. Немало еще более амбициозных авторов строили догадки о скрещивании человека и шимпанзе, рассчитывая, что потомки этого союза создадут неразбериху в социальной, нравственной и юридической сферах, и таким образом помогут людям увидеть, что они все-таки животные, лишенные какого-либо высшего удела.

Возможно ли скрещивание человека и шимпанзе?

Согласно современной эволюционной теории человек и шимпанзе отделились от общего предка примерно 5–7 миллионов лет назад. Поскольку шимпанзе – вид, наиболее близкий к человеку, многие строили догадки о возможности получения гибрида, «челошимпа». Согласно документам, обнаруженным в бывшем СССР, советский диктатор Иосиф Сталин надеялся вывести таких супервоинов, полулюдей-полуобезьян, объявив: «Мне требуется новое неуязвимое человеческое существо, нечувствительное к боли, выносливое и равнодушное к качеству пищи» [42] . Но ничего не вышло, и ученый, ответственный за эту работу, скончался в разветвленной системе советских тюрем.

Однако гораздо чаще созданием гибрида занимались по философским причинам. Британский зоолог Ричард Докинз с энтузиазмом заявлял, что если бы появился подобный гибрид, «политика, теология, социология, психология и большинство направлений философии изменились бы раз и навсегда. Мир, который может потрясти столь случайное событие, как гибридизация, – это мир видовой дискриминации, в котором преобладает дискретный разум» [43] . Под «дискретностью разума» Докинз подразумевает представления, согласно которым существуют фундаментальные качественные различия между разумом человека и разумом шимпанзе, – представления, которые он яростно отрицает.

Так или иначе, гибридизация может оказаться крайне сложным делом. У шимпанзе 48 хромосом, а у человека – всего 46. Покойный палеонтолог Стивен Джей Гулд объяснял также:

Генетические различия между человеком и шимпанзе невелики, но к ним относятся как минимум десять крупных инверсий и транслокаций. Инверсия – в буквальном смысле разворот хромосомного сегмента. Каждая гибридная сетка содержала бы набор хромосом шимпанзе и соответствующий набор человеческих хромосом. Яйцеклетки и сперматозоиды образуются в процессе мейоза, или редукционного деления. При мейозе каждая хромосома должна образовать пару (расположиться бок о бок) с аналогичной ей, прежде чем клетка разделится, так, чтобы соответствующие гены нашли друг друга, то есть каждая хромосома шимпанзе должна образовать пару со своим человеческим аналогом. Но если часть хромосомы человека инвертирована относительно ее аналога у шимпанзе, тогда образование пар не может произойти без сложного выпетливания и скручивания, обычно препятствующего успешному делению клетки [44] .

Но несмотря на все технические сложности, эта идея по-прежнему жива. Ссылаясь на современную теорию, согласно которой людям и шимпанзе потребовалось время, чтобы пойти разными путями, преподаватель психологии Вашингтонского университета Дэвид П. Бараш недавно провозгласил, что наступит время, когда «благодаря успехам репродуктивной технологии в нашем будущем появятся гибриды или другие композиты из смешанных генов человека и животного». Эхом вторя Докинзу, он рассуждает о том, что гибрид сотрет грань между человеком и другими формами жизни, и объявляет: «Эта грань существует лишь в уме тех, кто утверждает, что человек как вид, в отличие от всех других видов, обладает божественной искрой, следовательно, мы находимся за пределами природы» [45] .

Канадский писатель-фантаст Роб Сойер, сосредотачивающий в своих произведениях основное внимание на ключевых нравственно-этических вопросах, указывал, что даже при наличии такой возможности едва ли можно считать этичным воспроизводство в лабораторных условиях даже вымершего гоминида, и утверждал: «Если бы мы воскресили Homo erectus , он считался бы по нынешним меркам обладателем ярко выраженной умственной отсталости» [46] . Как, вероятно, считался бы и челошимп, если бы его сторонникам когда-либо удалось вывести его.

 

Высшие приматы

«Хотя несколько лет назад это показалось бы самой невероятной научной фантастикой, ныне для меня приемлемо предположить, что через несколько поколений у таких «говорящих» шимпанзе могут появиться труды, посвященные биологии или духовной жизни шимпанзе, написанные по-английски или по-японски (быть может, со словами «записал такой-то» в конце их)» [47] .
Карл Саган, «Драконы Эдема»

Что могут рассказать нам о себе высшие приматы?

Если мы и вправду на 98 % шимпанзе, тогда, конечно, «я», разум, воля, душа, дух и духовность – просто человеческие проявления нормальных функций мозга животного. Возможно, стопроцентные шимпанзе действительно в состоянии помочь нам понять самих себя. Но при таком подходе к пониманию человеческого разума мы сталкиваемся с затруднениями. Вот некоторые из причин:

Свидетельство ДНК о сходстве между человеком и обезьянами не говорит нам о том, что нам требуется знать. Напомним, что весь генетический код записан всего четырьмя нуклеотидами (A, C, G, T), так что чисто случайное распределение покажет нам, что у нас имеется 25 % ДНК, общих с любой известной формой жизни, независимо от того, есть у нее мозг или нет. Кроме того, как напоминает нам эволюционный антрополог Джонатан Маркс, 40 % нашей ДНК является общей с ДНК рыбы, но никому не приходит в голову предположить, что рыба на сорок процентов человек – или, если уж на то пошло, что люди – это рыбы на 250 %. Такие примитивные подходы, как выявление общего в ДНК, в действительности мало чем помогают понять человеческий разум, поскольку для этого нам требуется знать о различиях, а не о сходстве. В любом случае нынешние оценки сходства ДНК человека и обезьяны варьируются от 95 до 99 % в зависимости от правил, согласно которым тот или иной исследователь предпочел проводить оценку. Так что неясно даже то, в какой мере ДНК является для нас общей.

Человекообразные обезьяны на самом деле не являются зеркалом, отражающим поведение или мышление человека. Приматологи изучают человекообразных обезьян, чтобы объяснить с эволюционной точки зрения человеческое поведение, особенно связанное с насилием. В результате ученые сосредотачивают внимание на поведении, которое является общим (или, по крайней мере, примечательным) у людей, даже если оно редко встречается у других приматов. Роберт Сассман из Вашингтонского университета и Пол Гарбер из Илинойсского университета после масштабного обзора литературы недавно указали, что большинство человекообразных обезьян не являются даже выраженно социальными животными, а тем более предрасположенными к насилию. Гориллы тратят на социальную активность всего 3 % своего времени, а шимпанзе – лишь 25 %. Сравнение поведения человека и обезьян легко искажается под действием предубежденности наблюдателя и вряд ли может многое поведать нам о нас самих.

В целом для шимпанзе и человека нехарактерна общность тесной эмоциональной связи. Если вы хотите жить с нечеловекоподобным существом, эмоционально близким к людям, выбирайте собаку, а не шимпанзе. В ходе исследований собаки неоднократно демонстрировали более выраженную способность понимать эмоции человека, нежели шимпанзе, хотя человеческое лицо больше похоже на обезьянью морду, чем на собачью. Как отмечает Колин Вудворд в The Chronicle of Higher Education,

наши ближайшие родственники, шимпанзе, следят за взглядом человека, но демонстрируют крайне низкие результаты в классическом эксперименте, где от них требуется понимание намеков в ходе наблюдения за кем-либо. В этом эксперименте исследователь прячет еду в один из нескольких контейнеров так, чтобы животное не видело этого. Потом шимпанзе разрешают выбрать один из контейнеров, причем экспериментатор влияет на правильность выбора различными способами – пристально смотрит, кивает, указывает пальцем, постукивает, наносит маркер. Только после длительных тренировок шимпанзе и другим приматам удается набрать результаты, превышающие случайные [51] .

К 2001 году эксперименты показали, что собаки гораздо лучше шимпанзе находят пищу, пользуясь подсказками человека. Так что более выраженное генетическое сходство не означает большей общности разума человека и шимпанзе.

Утверждения, согласно которым по умственным способностям обезьяны подобны людям, спорны. Некоторые ученые посвящают всю свою жизнь обучению обезьян простому языку жестов, но, как отмечает Джонатан Маркс,

при всем интересе, вызванном экспериментами с обучением обезьян языку жестов, очевидны три момента. Во-первых, обезьяны действительно способны пользоваться системой обозначений, данной им людьми, и общаться при помощи этой системы. Во-вторых, им, к сожалению, нечего сказать. И в-третьих, они не пользуются никакими подобными системами в дикой природе [52] .

Маркс заключает: «Просто язык – не для шимпанзе. В сущности, у коммуникации между шимпанзе и между людьми очень мало общего». И действительно, нечеловекообразным приматам, вероятно, недостает сложности нейронной сети, чтобы управляться с абстрактными мыслями, необходимым компонентом разума. Радиолог Эндрю Ньюберг и его коллеги отмечают:

У наших близких с точки зрения эволюции родственников, шимпанзе, присутствует рудиментарный вариант теменной доли. Хотя шимпанзе достаточно сообразительны, чтобы освоить простые математические понятия и развить навыки невербального общения, их мозгу, по-видимому, недостает нейронной сложности, необходимой для формулирования хоть сколько-нибудь значительной абстрактной мысли, а именно такое мышление ведет к появлению культуры, искусства, математики, техники и мифологии [54] .

Одна из причин, по которой такие приматологи, как Джейн Гудолл, подчеркивали сходство между человекообразными обезьянами и человеком, всецело достойна похвал: эти ученые стремились обеспечить защиту природных мест обитания видов обезьян, которым грозило истребление, и положить конец негуманному обращению с обезьянами в лабораторных условиях. Но как указал Маркс, обезьяны нуждаются в защите как обезьяны, а не как аналог человека. Он отмечает: «Обезьян надо охранять и беречь, но размывать границу между ними и нами – значит прибегать к ненаучному ораторскому приему».

«Работа с шимпанзе действует освежающе: они самые честные политики, о которых мы можем только мечтать. Когда автор теорий в области политической философии Томас Гоббс постулировал принцип непреодолимой тяги к власти, он был прав применительно и к людям, и к обезьянам. Наблюдая, как откровенно шимпанзе рвутся к доминированию любой ценой, бесполезно искать скрытые мотивы и целесообразные обещания» [56] .
Приматолог Франс Б. М. де Валь

«Истинная политика, даже политика, достойная своего названия – единственная политика, которой я с радостью посвящаю себя, – всего лишь вопрос служения окружающим, служения обществу и тем, кто будет после нас. Глубже всего она коренится в нравственности, поскольку это ответственность, выраженная в действии по отношению к целому и ради него» [57] .
Политзаключенный и активист движения за права человека Вацлав Гавел , бывший президент Чешской Республики

Так что шимпанзе не в состоянии помочь нам понять самих себя, поскольку от них нас отличает именно человеческий разум. Его появление и деятельность до сих пор остаются настоящей загадкой. Как говорит автор научных публикаций Элейн Морган,

«что касается очень близкого генетического родства, выявленного путем сравнения биохимических свойств белков крови, структуры белка и ДНК, а также иммунных реакций, различия между человеком и шимпанзе гораздо удивительнее сходства… Должно быть, с предками Homo sapiens произошло нечто, чего не случалось с предками горилл и шимпанзе [58] .

О чем же могут поведать нам шимпанзе и другие высшие приматы? К сожалению, отнюдь не о том, что нам необходимо узнать. Они не в состоянии ответить нам на те вопросы, которыми не задаются сами.

Может быть, ответ следует искать вовсе не у форм жизни. Если нам надо разобраться в человеческом интеллекте, чтобы уразуметь духовную природу человека, возможно, биология только вносит путаницу в математически ясный и четкий двоичный код. Поэтому многие теоретики утверждают, что ответ следует искать в искусственном интеллекте, интеллекте компьютеров.

 

Искусственный интеллект

 

«Суперкомпьютеры достигнут мощности мозга одного человека к 2010 году, персональные компьютеры приблизятся к той же цели примерно к 2020 году… К 30-м годам XXI века преобладать будет небиологическая составляющая нашего интеллекта» [59] .
Рэй Курцвайль, «Эпоха духовных машин»

Обладают ли компьютеры знаниями? Может ли искусственный интеллект воспроизвести разум или дух?

В эксцентричном романе Дугласа Адамса «Автостопом по галактике» Глубине Мысли (Deep Thought), второму величайшему компьютеру всех времен и пространств, поручили вычислить ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. Компьютер размышлял 7,5 миллионов лет и наконец объявил ответ: «Сорок два».

При виде всеобщего разочарования Глубина Мысли объясняет: «По правде говоря, дело, я думаю, в том, что вы никогда, собственно, не задумывались, в чем состоит этот вопрос». И предлагает создать еще более великий компьютер под названием «Земля», в который войдут и живые существа. «Земля» сформулирует вопрос, ответом на который будет «сорок два».

Когда вопрос был наконец сформулирован, он звучал так: «Чему равно произведение шести и девяти».

Шестью девять – сорок два. Именно. И это все [60] .

Добьются ли усовершенствованные компьютеры в конечном итоге больших успехов, чем столкнувшаяся с арифметической задачей «Земля», как рассчитывает Дэниел Деннет? Смогут ли они стать «духовными машинами», схожими с человеческим разумом, как предсказывал гуру искусственного интеллекта Рэй Курцвайль? Сумеют ли они постичь, а вероятнее всего – ликвидировать духовность как понятие?

«Может быть, вы уже в курсе, – сказал он, собравшись с мыслями, – что теперь возможно просканировать абсолютно все нейронные сети человеческого мозга и создать точную копию человеческой личности в памяти компьютера?.. Как вы отнесетесь к тому, что была сделана копия моего мозга?» [62]
Роберт Сойер, «Смертельный эксперимент» ( пер. С. Чудова )

Специалист в области философии разума Джон Сёрль вспоминает, что в последние десятилетия XX века многие мыслители были всецело убеждены, что создать компьютер, мыслящий как человеческое существо, вполне возможно. Ведь и человеческий мозг считался предназначенным на роль компьютера. Сёрль рассказывает:

Невозможно преувеличить воодушевление, вызванное этой мыслью, поскольку в конечном счете она дала нам не просто решение тревожащих нас философских проблем – она дала нам программу исследований. Мы можем изучать разум, выяснять, как он на самом деле работает, узнавать, какие программы встроены в мозг. Особенно заманчивая особенность этой исследовательской программы заключается в том, что на самом деле нам незачем знать, каким образом работает мозг как физическая система, чтобы заниматься полноценной и строгой наукой о разуме… Мы просто получились в результате какой-то эволюционной случайности, внедренной в нейроны, но любое достаточно сложное аппаратное обеспечение способно делать то же самое, что происходит внутри нашего черепа [63] .

Так оправдала ли эти ожидания «духовная машина» Рэя Курцвайля, как было предсказано?

 

Глубже и глубже в синеву…

Одной из давних целей искусственного интеллекта было создание достаточно большого и хорошо запрограммированного компьютера, способного обыграть в шахматы любого человека. Шахматы – отличная игра для мощного компьютера, поскольку в ней, как и в крестиках-ноликах, задачи четко определены. Разумеется, шахматы несопоставимо сложнее. Тридцать две фигуры и шестьдесят четыре клетки дают диапазон вариантов, превосходящий примерное количество атомов во вселенной.

Поначалу прогресс был медленным. В 1952 году первопроходец искусственного интеллекта Алан Тьюринг написал первую шахматную программу для компьютера. Лишь в 1980 году была учреждена премия Фредкина: 100 тысяч долларов должны были получить программисты первого компьютера, обыгравшего действующего чемпиона мира по шахматам. На протяжении полутора десятилетий программисты трудились над своей задачей, но премии не удостаивались. В 1996 году российский гроссмейстер Гарри Каспаров объявил, что «машины по натуре глупы» и продолжал обыгрывать компьютер IBM Deep Blue.

Но в 1997 году Каспаров попал в газеты, проиграв компьютеру Deep Blue, и премия Фредкина досталась трем его программистам. Согласно многочисленным источникам в прессе, эпоха людей завершилась, начиналась эпоха духовной машины.

«Машины сейчас переступают важный порог, за которым они кажутся непредубежденному человеку разумными. Из-за своего рода человеческого шовинизма или антропоцентризма многие люди не готовы принять такую возможность. Но я думаю, что это неизбежно» [66] .
Карл Саган, «Драконы Эдема» ( пер. Н. С. Левитина )

Комментаторы всецело забывали о том, что программисты Deep Blue – такие же люди, как и Каспаров. Так что вопрос заключается не в том, может ли машина обыграть человека, а в том, может ли человек, играющий в шахматы, написать программу, которая действует удачнее человека, играющего в шахматы без помощи программы. Если машина и производит впечатление интеллекта, как отметил Карл Саган, то в этом нет ничего удивительного, поскольку ее создал интеллект. Реплики Гамлета, написанные Шекспиром, тоже производят впечатление интеллекта, причем по той же причине.

Так или иначе, эпоха духовной машины прошла так быстро, что ее практически никто не заметил. В 2003 году Каспаров сыграл вничью с гораздо более мощным компьютером Deep Junior и еще одной программой, X3dFritz. Это удивило многих, поскольку хорошая компьютерная программа способна одновременно продумывать гораздо больше стратегий, чем человек. Как правило, шахматный компьютер полагается на свои колоссальные возможности параллельной обработки данных, позволяющие перебирать в обширной памяти и оценивать миллионы ходов, а также выбирать среди них лучший. Deep Junior обрабатывал до 3 миллионов возможных ходов в секунду. Каспаров оценивал скорее всего два-три хода в секунду.

Отсюда следует очевидный вопрос: почему Каспаров вообще выигрывает? Разве не должен он всякий раз оставаться в проигрыше? Ответ, по-видимому, таков: то, что делает Каспаров, размышляя о своем следующем ходе, качественно отличается от действий Deep Junior. Сам Каспаров говорил: «Что бы ни говорили [программисты] Шай и Амир о способности Junior перебирать миллионы возможных стратегий, я, в отличие от него, могу продумать лишь несколько стратегий для одной партии. Но можно поручиться, что они будут лучшими». Как сказал философ и поклонник шахмат Тим Макгру из Университета Западного Мичигана, «в голове гроссмейстера происходит что-то не просто кардинально иное… но и немыслимо более эффективное. То, что люди вообще способны играть в шахматы, – вычислительное чудо».

В дальнейшем выяснилось также, что гроссмейстеры играют с компьютерами все лучше, несмотря на то, что компьютеры становятся более мощными. Поклонник искусственного интеллекта Кеннет Силбер жалуется:

Такое положение вещей внушает разочарование энтузиастам искусственного интеллекта. Шахматы с их необходимостью вычислять и запоминать – вид деятельности, явно подходящий для компьютеров. Если компьютеры добиваются лишь умеренного успеха в шахматах, каковы перспективы, что у них разовьются подобные способности в сфере творчества, здравого смысла и сознания, не говоря уже о сверхчеловеческом интеллекте, который предсказывают некоторые эксперты? [71]

Вполне возможный ответ – никаких перспектив. Мы не найдем ответа в душе новой машины, поскольку специалисты по искусственному интеллекту неверно восприняли задачу с самого начала. Шахматный компьютер не помогает нам понять устройство человеческого мышления, поскольку компьютеры не строят планов и не следуют им, а также не имеют целей. У них нет сверхидей, они не пользуются аналогиями или метафорами, и в настоящее время не предлагается способа обучить их этому. Чем занимаются компьютеры, так это вычислениями. Сложность заключается в том, как указывает пионер в компьютерной сфере Джон Холланд, что «существует множество проблем искусственного интеллекта, которые нельзя разрешить путем простого выполнения большего объема вычислений». Поэтому он не ожидает появления в скором времени «осознающих» компьютеров.

«Не думаю, что в человеческом интеллекте есть что-либо уникальное. Все нейроны мозга, формирующие восприятие и эмоции, действуют двоичным методом».
Пионер в сфере программного обеспечения Билл Гейтс

«Человеческий разум – это компьютер, сделанный из мяса».
Гуру искусственного интеллекта Марвин Минский

Аналогично Джон Сёрль называет ранние оптимистичные представления об искусственном интеллекте («любое достаточно сложное аппаратное обеспечение способно делать то же самое, что происходит внутри нашего черепа») «безнадежно ошибочными» и говорит, что «мое мнение с тех времен не поколебало ничто». Словно подчеркивая замечания Сёрля, техномаг Red Herring признал в обзорной статье 2005 года, что идеи искусственного интеллекта полезны в различных деловых сферах, но «не соответствуют онтологической картине в целом». Логично, однако именно онтологическая картина в целом изначально стимулировала искусственный интеллект.

Наука способна совершать поразительные достижения – при условии, что ученые четко понимают природу изучаемой системы. Человеческий мозг – не вычислительная машина, а вычислительная машина не может ответить на наши вопросы о смысле жизни. Даже «вычислительное божество» автора научной фантастики Роба Сойера не в состоянии ответить на наши вопросы. Как бы продуманно мы ни создавали компьютеры, они не становятся духовными машинами и не могут пролить свет на духовную природу человека.

 

Духовная природа человека

 

Может ли человек иметь духовную природу во вселенной, где отсутствуют цель и замысел?

Как мы уже видели, направление исследований, стремящихся низвести человеческую природу до сугубо материальной действительности, не имеют успеха. К примеру, эволюционная психология терпит фиаско именно в той точке, где начинается поведение, присущее только людям, – истинный альтруизм. Аналогично исследования приматов и искусственного интеллекта дают сбой там, где нам требуются ответы.

Но неудачи современных материалистских объяснений еще не демонстрируют правильность нематериалистских объяснений. И действительно, если мы стремимся обосновать природу человека как в духовной, так и в материальной реальности, мы сталкиваемся с серьезными, а возможно, и неустранимыми возражениями. Относительно природы самой вселенной британский философ-аналитик XX века Бертран Рассел сделал знаменитый вывод:

Человек есть продукт действия причин, не подозревающих о цели, к которой направлены; что его рождение, рост, его надежды и страхи, его любовь и вера суть лишь результат случайного сцепления атомов; что никакой героизм, никакое воодушевление и напряжение мысли и чувств не могут сохранить человеческой жизни за порогом смерти; что вся многовековая работа, все служение, все вдохновение, весь блеск человеческого гения обречены на то, чтобы исчезнуть вместе с гибелью Солнечной системы; что храм человеческих достижений будет погребен под останками Вселенной – все эти вещи, хотя их и можно обсуждать, столь очевидны, что никакая философия, их отвергающая, невозможна [75] .

В данном случае духовная природа человека невозможна в принципе. Нам следует остерегаться нематериалистских объяснений человеческой природы, поскольку они просто не могут быть верными. Отсюда следует важный вывод: несмотря на то что в настоящее время материалистская наука не предлагает удовлетворительных объяснений, мы должны придерживаться ее далеко не удовлетворяющих идей в надежде, что когда-нибудь появятся другие, получше.

Автор трудов по философии науки Карл Поппер назвал такой ход мысли «обещающим материализмом». Другими словами, принимая его, мы принимаем также «долговое обязательство» будущего материализма. Обещающий материализм пользовался огромным влиянием в науке, поскольку любые сомнения в материализме, независимо от наличия свидетельств, можно заклеймить как «ненаучные» в принципе.

 

Сбор свидетельств против материализма

Летом 2005 года Гильермо Гонсалес, сорокалетний астроном из Университета Айовы, случайно узнал размеры «долга» обещающего материализма. Будучи адъюнкт-профессором физики и астрономии в ожидании постоянной штатной должности, однажды он обнаружил, что 124 сотрудника факультета (около 7 %) подписали заявление, в котором критиковали якобы сделанные им высказывания в поддержку «теории разумного замысла». (Согласно этой теории на основании имеющихся свидетельств нынешнее состояние вселенной лучше всего интерпретировать как результат разумной причинной обусловленности или замысла, а также закона и случая. Теория не утверждает, что все события разумно обусловлены, но не исключает разумную обусловленность в принципе – там, где есть свидетельства в ее пользу. Один из способов понимания заключается в том, что вселенная имеет нисходящую, а не восходящую структуру. Первым появляется разум и создает материю, а не материя является первой и создает разум).

В чем провинился Гонсалес? Он признанный эксперт в туманной сфере пригодности галактики для жизни – способности планеты обеспечивать жизнь на ней в том виде, в каком она известна нам. Кроме того, он ведущий автор книги «Привилегированная планета: как наше место в космосе предназначено для открытий», в которой он утверждает на основании обширных исследований, проведенных в различных пунктах астрономических наблюдений в нашей солнечной системе, что Земля на редкость удобна для астрономии, расположена в той же плоскости эклиптики возле самого спирального рукава нашей галактики, в результате чего люди могут заглянуть в ее глубины.

«Люди, занимающиеся астрономией, еще давно поняли это. Это прекрасная наука. Многие приобрели глубокое чувство бесконечности и величия вселенной…
Астроном Гильермо Гонсалес

Люди твердо убеждены, что впускать Бога в науку нельзя. Но я и не впускаю. Я наблюдал за природой и обнаружил эту закономерность на основании эмпирических доказательств… Она явно призывает к поискам других объяснений» [80] .

Христианин Гонсалес утверждает, что эти и подобные результаты означают: люди были предназначены для исследования вселенной. И спешит подчеркнуть, что все его доводы научны, то есть основаны на свидетельствах, пригодны для проверки и опровергаемы. Но это не успокоило таких критиков, как Джим Колберт, адъюнкт-профессор экологии, эволюции и биологии, который объясняет: «Мы не говорим, что никто не должен верить в разумный замысел. Просто раз нельзя собрать доказательства, значит, это не наука».

Из последующего спора ясно, что его предмет – не свидетельство положения Земли и не качество исследований Гонсалеса. Попытка помешать ему получить постоянную должность была основана, в сущности, на обещающем материализме. Любые исследования, обнаруживающие возможность цели, замысла или смысла во вселенной, воспринимаются как угроза для науки, поскольку под наукой понимается предметная область, которая придерживается представлений о космосе, красноречиво выраженных Расселом. Провинность Гонсалеса в том, что он действительно собирал свидетельства против этих представлений.

Гонсалес – христианин, и хотя ввиду этого факта он предрасположен к подобным мыслям, они ни в коем случае не являются неизбежными. Роб Сойер, который в курсе более масштабных (и разрастающихся) споров, отмечает: «Думаю, подобные споры вполне естественны. Ничего из ряда вон выходящего в них нет». И действительно, хотя Сойер не исходит в своих текстах из религиозных позиций, ему нравится перечислять многочисленные примеры тонкой настройки вселенной (иногда их называют антропными совпадениями) – в частности, тот факт, что если бы сила тяжести отличалась от ее известного значения хотя бы на 1х1040, такие звезды, как наше Солнце, не могли бы существовать, как и пригодные для жизни планеты вроде Земли. В этом его поддерживает астрофизик Пол Дэвис, который также не придерживается конкретной религиозной позиции, но отмечает, что «нельзя не учитывать антропный компонент нашей науки, который примечателен, поскольку по прошествии трехсот лет мы наконец осознали, что мы действительно имеем значение».

При наличии свидетельств тонкой настройки, изложенных Гонсалесом и многими другими, единственным веским доводом против цели и замысла является предположение, что наша вселенная – случайная удача посреди целой мусорной кучи из неудавшихся вселенных. Однако у нас нет способа узнать наверняка, что другие вселенные существовали или что они потерпели фиаско.

Почти вслепую, сквозь штормы и шквалы люди ищут свой путь, чтобы встать на ту или на другую сторону. Если вспомнить, что сказал Том Вулф о материалистской нейробиологии десять лет назад («понятие «я»… уже ускользает, ускользает… ускользает…»), удивительно было в 2005 году выслушивать его мысли по поводу дарвинизма, основополагающей биологической теории: «Посмотрите на Дарвина. Боже, какая мощная теория! Кстати говоря, я даю ей еще 40 лет, после чего от нее не останется камня на камне».

Что такое наука – поиск истины или поддержка материализма?

Порой ученые настолько убеждены, что цель науки – обеспечивать поддержку материализму, что нарушают общепринятые гражданские права. Так получилось с палеонтологом Рихардом фон Штернбергом, который допустил публикацию рецензируемой статьи в его журнале Proceedings of the Biological Society of Washington Смитсоновского института. В этой статье высказывалось предположение, что внезапное появление и бурное развитие сложных форм жизни, наблюдавшееся примерно 525 миллионов лет назад, наилучшим образом объясняет теория разумного замысла. Почти все существующие ныне крупные группы животных (типы) возникли довольно быстро, за несколько миллионов лет – ничтожно короткий срок по меркам геохронологии. Сам Штернберг не был приверженцем гипотезы разумного замысла, но твердо верил в то, что все предположения имеют право на существование.

Одного намека на происхождение, в котором упоминалась причинность, связанная с разумом, хватило, чтобы разразился чудовищный скандал, направленный не на автора, геолога и теоретика разумного замысла Стива Мейера, а на редактора Штернберга. Работодатели подвергли его допросу на предмет его политических и религиозных убеждений, сняли с должности, отказали в доступе к коллекциям окаменелостей, которые требовались ему, как палеонтологу, для работы. Кроме того, как он вспоминал в интервью Washington Post , когда сообщество биологов устроило собрание, чтобы во всеуслышание отвергнуть статью Мейера, Штернбергу посоветовали не ходить туда, объяснив, что «страсти так накалились, что гарантировать мне соблюдение порядка никто не мог» [89] . Штернберг подал апелляцию в управление специального советника – федеральный орган, занимающийся защитой гражданских прав правительственных служащих, столкнувшихся с репрессиями и недостоверной информацией. В декабре 2006 года в отчете Конгресса со Штернберга были сняты ложные обвинения, а руководство Смитсоновского института обвинили в «нападках, дискриминации и принятии неадекватных мер против» Штернберга.

Очевидно, Штернберг нарушил не закон, а неписанное правило: разумную причинную обусловленность не следовало принимать во внимание, какими бы ни были свидетельства, независимо от того, следовали ли точным процедурам сбора и публикации доказательств ученые, имеющие к ним отношение. Предполагалось, что Штернбергу хватит осмотрительности, чтобы не печатать подобную статью, хоть она и прошла рецензирование.

Кое-кто утверждает, что такие неписаные правила в действительности препятствуют той самой науке, которую им полагается защищать. К примеру, математик и сторонник теории разумного замысла Уильям Дембски считает: «Материалистская идеология настолько кардинально перевернула изучение биологических и космологических истоков, что извращено было само содержание этих наук. Следовательно, проблема не только в том, что науку не просто использовали неправомерно, способствуя материалистскому мировоззрению, но и в том, что это мировоззрение явно негативно сказывается на научном поиске, ведет к некорректным и ничем не подкрепленным выводам о биологических и космологических первопричинах».

Конечно, цель и замысел нашей вселенной или форм жизни еще не означают, что люди обладают духовной природой. Однако при этом сама идея выглядит достаточно убедительно, чтобы исследовать ее. Скажем проще: если Рассел прав, у нас не может быть духовной природы и нам не следует даже пытаться искать ее – точно так же, как Гонсалесу не следует искать свидетельства значимости положения Земли. Но если прав Гонсалес, тогда у нас действительно есть духовная природа, и мы можем исследовать этот вопрос, пользуясь инструментами науки. Нынешние свидетельства о природе вселенной в целом не позволяют предпочесть представления Рассела о реальности представлениям Гонсалеса, следовательно, не должны служить помехой в рассмотрении духовной природы человека.

 

Пределы материализма

Но разве материализм может ошибаться? Ведь за него ратовали великие мыслители!

Материализм ошибается в оценке человеческой природы потому, что она не соответствует свидетельствам. Однако стоит высказать пару замечаний относительно ограничений материализма как философского допущения.

Материализм – монистическая философия, то есть полагающая, что все существующее в своей основе состоит только из одной субстанции (например, материи). Как четко дает понять Рассел, материализм стремится объяснить всю действительность – от обширных галактических границ вселенной до субатомных кварков, лежащих в основе нашего организма, от нюансов человеческого разума до бессознательной мимикрии орхидеи. Отсюда вытекают два важных следствия. Во-первых, в монистической системе трудно понять, ошибаемся мы или нет. Монистам не с чем сравнить свою систему. Как мы уже видели, одним из результатов оказывается обещающий материализм, в котором допущения системы просто оставлены для рассмотрения будущей наукой; они не приводят к критическому рассмотрению самой системы.

Во-вторых, монистическую систему, как и материализм, может разрушить любое свидетельство против нее. Это слабое место встроено в систему самой ее природой; его нельзя приписать строгой, необоснованной или предубежденной критике. В итоге монистическим системам свойственно враждебное отношение к исследованиям с целью получения свидетельств против допущений той или иной системы. Сторонники этой системы стремятся предотвратить подобные исследования. Кроме того, порой они стремятся манипулировать определениями, чтобы таких исследователей считали действующими ненаучными методами, независимо от полученных свидетельств, как в случае с Гильермо Гонсалесом.

«Я утверждаю, что тайна человека невообразимо дискредитирована редукционизмом с его претензиями на то, что обещающий материализм в конце концов объяснит весь духовный мир с точки зрения закономерностей нейронной активности. Эту убежденность следует причислить к суевериям… Мы духовные существа с душой в духовном мире, а также материальные существа с телом и мозгом, существующими в материальном мире» [92] .
Нейробиолог и лауреат Нобелевской премии Джон Экклс

Не упуская из виду эти проблемы, обратимся к нашему ключевому вопросу: какие свидетельства из области нейробиологии бросают тень сомнения на материалистскую интерпретацию человеческого разума и духовности?

 

В поддержку духовной природы человека

 

До сих пор в книге говорилось лишь о том, что материалистские предположения не только не объясняют природу человека, но и ограничивают области, в которых позволительно проводить исследования, до конкретных, сравнительно хорошо изученных и к настоящему моменту преимущественно непродуктивных областей – таких, как догадки о доисторическом периоде, наблюдение за приматами и искусственный интеллект. Значит ли это, что сама наука, за исключением предположений материализма, не в состоянии внести вклад в понимание духовной природы человека? Конечно, нет! Скорее, задача науки заключается в том, чтобы развить гипотезы, всерьез учитывающие наблюдаемые факты и позволяющие не ограничиваться материализмом.

В этом и состоит ключевая проблема, за которую следует взяться. Большинство людей, отвечая на вопросы о себе, считают, что у нас есть «разум», который мы отличаем от нашего «мозга». Мы полагаем, что наш разум производит фундаментальный выбор действия, который осуществляют цепочки нашего мозга. К примеру, водитель, неожиданно увидевший впереди пробку, может решить не чертыхаться и не сигналить, а просто пожать плечами и свернуть в переулок. Мы могли бы описать мыслительный процесс водителя следующим образом: «Гарри мысленно решил не нервничать, а просто поехать домой другой дорогой». Мы не говорим: «Цепочки в мозге Гарри заставили его убрать руку с клаксона и вместо этого повернуть направо, в переулок». Мы подразумеваем, что у Гарри есть свободная воля и что он – или нечто, имеющееся в нем, – действительно способен решить, как он будет действовать.

Как мы уже видели, материалистская нейробиология не может дать подобное объяснение разуму или свободной воле. Она подразумевает, что Гарри и любые наблюдатели – жертвы иллюзии свободной воли, поскольку в материализме не предусмотрена модель возможной работы свободной воли.

«Первая догма, в которой я разуверился, относилась к свободной воле. Мне казалось, что все представления о материи определялись законами динамики и, следовательно, не могли подчиняться влиянию человеческой воли».
Философ-аналитик Бертран Рассел (1872–1970)

«Все, в том числе и то, что происходит в нашем мозге, зависит только от одного: от набора непреложных, детерминистских законов. От совершенно произвольного набора случайностей».
Авторитет в области искусственного интеллекта Марвин Минский

Всякая теория выступает против свободы воли, всякий опыт – за нее.
Английский литературный критик Сэмюэл Джонсон (1709–1784)

 

Все ли события имеют материальную причину?

Материализм требует, чтобы все события имели материальную причину, то есть причину, управляемую физическими силами природы в понимании классической физики. Все это неизбежно означает «детерминистскую» причину. Объект никоим образом не может не действовать в соответствии с этими силами, как бильярдный шар не может не сдвинуться с места в том направлении, в котором его отправляет удар. Отлично, тогда предположим пока, что всеми событиями управляют физические силы природы. Но есть ли у нас точное объяснение этих сил, особенно тех из них, которые, возможно, действуют в нашем мозге?

Большинство людей полагает – просто потому, что это кажется им разумным, – что на фундаментальном уровне материальной реальности наша вселенная состоит из мелких частиц материи. Римский поэт Лукреций так объяснял реальность примерно через 55 лет после начала новой эры:

Вся природа как есть, сама по себе, состоит из двух вещей – тел и свободного пространства, в котором находятся эти тела и через которое они движутся в различных направлениях… Не существует ничего отличного от тела и от пустоты [94] .

Исаак Ньютон, блистательный автор законов тяготения, живший в XVII веке, был убежден в правильности схожей идеи:

Мне кажется вероятным то, что Бог в самом начале сформировал материю из неделимых, обладающих массой, твердых, непроницаемых, движущихся частиц таких размеров и видов, с такими свойствами и в такой пропорции относительно пространства, чтобы они наилучшим образом способствовали цели, для которой он их сформировал; и поскольку эти элементарные частицы неделимы, они несравненно прочнее любых пористых тел, состоящих из них; они настолько прочны, что никогда не изнашиваются и не распадаются на части; никакая обыкновенная сила не в состоянии разделить то, что сам Бог создал единым при первом сотворении [95] .

Как оказалось, Лукреций и Ньютон ошиблись. Фундаментальные уровни физической реальности не имеют ничего общего с этими описаниями. Они представляют собой совокупности силовых полей. В начале XX века физики доказали, что эти силовые поля, «квантовый» уровень нашей вселенной, не обязательно подчиняются «законам природы», знакомым нам.

Так каков же этот фундаментальный квантовый уровень нашей вселенной? К примеру, электроны (отрицательно заряженные элементарные частицы), определенно не существуют в пространстве и времени. Они представляют собой скопления вероятностей; их существование в любой отдельно взятый момент – всего лишь потенциал. Когда они скачком переходят из одного энергетического состояния в другое, они не «пересекают» пространство между ними. Они просто вновь появляются в более высоком или низком состоянии. Один из способов понять это явление – представить лампочку на три разных мощности, 50, 100 и 150 ватт, которые можно менять путем переключения, но промежуточных значений между ними нет. Между ними нет ничего. Еще удивительнее то, что мы, количественно оценивая эти электроны, придаем реальность их существованию в данной точке, по крайней мере для наших целей. Так что в некотором смысле мы создаем то, что хотим измерить. Это явление называется принципом неопределенности Гейзенберга. Он гласит, что субатомные частицы не занимают определенного положения в пространстве или времени; мы можем выяснить, где они находятся, лишь определив их вероятные положения (нам следует решить, что мы хотим узнать).

Можно ли нарушить законы Ньютона?

Почему законы Ньютона действуют так исправно, если сам Ньютон ошибался насчет фундаментальных уровней физической реальности? Законы Ньютона описывают средний уровень реальности, расположенный между самым малым и самым большим. На самом малом, уровне квантов, мы вынуждены считаться с основополагающей квантовой неопределенностью. На том организационном уровне, который мы обычно наблюдаем, наши тела и другие предметы содержат огромное количество сгустков материи и энергии. В данном случае можно рассчитывать на правильность приближений, описываемых законами Ньютона. Так, если вы уроните эту книгу, можно не сомневаться, что она упадет на пол. Но если мы продолжим рассматривать очень высокий организационный уровень в межзвездном пространстве, в действие вступит теория относительности, опять-таки избавляя нас от необходимости учитывать определенности Ньютона, но уже иным образом. Так, к примеру, сумма углов в треугольнике, построенном между звездами, не равна 180 градусам, поскольку пространство и время искривлены. Что нам требуется решить в каждом конкретном случае – в какой мере нам нужна определенность и для какой цели.

Эта область физики, квантовая физика, – изучение поведения материи и энергии на субатомном уровне нашей вселенной. Если объяснять вкратце, синапсы, промежутки между нейронами мозга, проводят сигналы, используя части атомов, называемые ионами. Ионы функционируют в соответствии с правилами квантовой, а не классической физики.

Какая в этом разница, даже если мозгом управляет квантовая физика? Ну, прежде всего мы можем сразу же избавиться от детерминизма, идеи, согласно которой все во вселенной было или может быть предопределено. Основной уровень нашей вселенной – скопление вероятностей, а не законов. Если речь идет о мозге человека, это означает, что нашему мозгу вовсе не предписано обрабатывать данное решение; с чем мы действительно имеем дело, так это с «размытым пятном» возможностей. Но каким образом мы делаем выбор между ними?

«О принципе неопределенности говорят так, словно он представляет собой затруднения в точном определении местонахождений и траекторий частиц. Но суть не в том, что трудно выяснить, где, скажем, находится электрон, а в том, что электрон в действительности не имеет точного местонахождения. В зависимости от того как проводятся измерения, электрон может выглядеть четким, как острие булавки, или расплывчатым, как кучевое облако» [97] .
Тимоти Феррис, «Всё и вся»

«Люди привыкли к детерминизму минувшего столетия, при котором настоящее полностью определяет будущее, а теперь им приходится привыкать к иной ситуации, в которой настоящее дает только информацию статистического характера, относящуюся к будущему. Очень многим это неприятно… Признаюсь, и я не в восторге от индетерминизма. Я вынужден признавать его, потому что это, бесспорно, лучшее, что мы можем сделать со знаниями, имеющимися у нас сейчас. Всегда можно надеяться на то, что в будущем развитие приведет к принципиально новой теории» [98] .
Основатель квантовой теории Поль Дирак

Одно из открытий квантовой механики, способное помочь нам понять, как мы принимаем решения, – квантовый эффект (или парадокс) Зенона. Физики обнаружили: если в течение длительного времени непрерывно наблюдать за нестабильной элементарной частицей, она никогда не распадается, несмотря на то, что почти наверняка распадется, если за ней не наблюдать. В квантовой физике невозможно полностью отделить наблюдателя от объекта наблюдения. Они представляют собой части одной и той же системы. По сути дела, физики удерживают нестабильную частицу в конкретном состоянии, продолжая проводить ее измерения. Точно так же эксперименты показали, что поскольку мозг – квантовая система, при сосредоточенности на конкретной мысли мы способствуем сохранению определенного порядка соединения нейронов. Затухания мысли не произойдет, как в том случае, если бы мы игнорировали ее. Однако само действие удержания мысли – это решение, которое мы принимаем, точно такое же, как в том случае, когда физики удерживают на месте частицу, решая и дальше наблюдать за ней.

 

Может ли измениться мозг взрослого человека?

Долгие годы нейробиологи считали мозг взрослого человека чем-то сложившимся и завершенным. Он не меняется и способен меняться не более чем биллиардный шар, отдельные нейроны не восстанавливаются. Согласно этим классическим представлениям, в такой стационарной системе просто раз за разом выполняются определенные ментальные программы. Отдельные решения не влияют на функционирование системы, а представляют собой скорее иллюзию, созданную ее функционированием.

Но в последние годы нейробиологи обнаружили, что мозг взрослого человека в действительности чрезвычайно пластичен. Как мы увидим, если нейронные цепочки используются достаточно активно, они развиваются. При сниженной активности они остаются прежними или уменьшаются в размерах. «Трафик» через наши нейронные цепочки зависит главным образом от того, чему мы предпочитаем уделять внимание. Мы не только можем принимать решения, сосредотачиваясь на одной, а не на другой мысли, но и в состоянии менять структуру нейронных сетей в нашем мозге, выполняя подобные действия постоянно. Опять-таки это было продемонстрировано экспериментально и даже применено психиатрами при лечении обсессивно-компульсивного расстройства.

Так что же происходит у нас в мозге, когда мы принимаем решение? Согласно модели, которую разработали Х. Стапп и Дж. М. Шварц, основанной на интерпретации квантовой физики фон Неймана, осознанные усилия образуют паттерн нейронной активности, который становится шаблоном для действия. Но этот процесс не относится к механическим и материальным. В нашем мозге нет шестеренок и колес. Есть ряд возможностей; решение вызывает квантовый коллапс, в результате одна из этих возможностей становится реальностью. Причина – ментальное фокусирование, так же, как в случае квантового эффекта Зенона причиной становится непрекращающееся наблюдение физиков. Это и есть причина, и она не является механической или материальной. Одно из по-настоящему радикальных изменений, которыми мы обязаны квантовой физике, – подтверждение существования немеханических причин. К ним и относится активность человеческого разума, которая, как мы убедимся, не идентична функциям мозга.

 

К чему ведет эта книга?

 

Непредвзятая нейробиология способна внести значительный вклад в создание модели разума (не являющейся иллюзией) и сообщить нам важные факты о духовном и мистическом опыте. Попутно эта книга подробно объяснит, почему современные материалистские нейробиологические теории разума и духовно-мистического опыта ошибочны.

В главах 2–4 представлены популярные теории духовного опыта, поддерживающие атеистическое мировоззрение, а также критика этих теорий. К примеру, Мэтью Альпер полагает, что человеческие существа запрограммированы эволюцией верить в Бога. В книге «Бог и мозг» Альпер утверждает, что духовность человека – не рациональный логический вывод и не проявление интуиции, а скорее, свидетельство генетически наследуемой особенности нашего вида.

Модель немеханических причин

В интерпретации квантовой физики, предложенной физиком Джоном фон Нейманом (1903–1957), частица, вероятно, существует лишь в том или ином положении; эти вероятные положения считаются «наложенными» одно на другое. Измерения вызывают «квантовый коллапс», то есть экспериментатор выбирает некое положение для частицы, тем самым исключая другие положения. Модель Стаппа и Шварца подразумевает, что аналогичным образом проявление внимания к мысли (ее измерение) удерживает ее на месте, вызывая коллапс всех возможностей в одной позиции. Эта стратегия прицельного внимания, которая применяется для лечения обсессивно-компульсивных расстройств, служит возможной моделью работы свободной воли в квантовой системе. Для этой модели принимается существование разума, который выбирает предмет внимания, точно так же, как квантовый коллапс подразумевает существование экспериментатора, который выбирает точку проведения измерений.

В главе 2 рассматривается эта мысль, здесь же показано, почему она бесполезна для обсуждения вопросов духовности. Кроме того, в главе 2 упоминается схожий довод о «гене Бога», предложенном молекулярным биологом Дином Хеймером (главой отдела структуры генов в Национальном институте онкологии США) в недавно опубликованной книге «Ген Бога: как вера запрограммирована в наших генах». Хеймер утверждает, что людьми, «совокупностью химических реакций, происходящих внутри оболочки», управляет их ДНК. Как и Альпер, он считает духовность человека адаптивным признаком (особенностью, которая способствует выживанию и способности произвести плодовитое потомство). Мы увидим, почему разговоры о «гене Бога» не имеют научного смысла.

В главе 3 рассматривается утверждение Джеффри Сейвера и Джона Рабина из Центра неврологических исследований Рида при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, а также других ученых, считающих, что в мозге есть некий «элемент Бога» (или «модуль Бога»). Наличием этого элемента, по их мнению, объясняются религиозные видения, чувство экстаза и связанные с ними феномены. Некоторые ученые, изучающие эту идею, сосредоточили внимание на эпилепсии. Вилаянур Рамачандран, директор Центра мозга и когнитивной деятельности при Калифорнийском университете в Сан-Диего, поднял ставки, предположив, что в ходе своего исследования 1997 года открыл «место (или элемент) Бога» в мозге человека, способное подвести фундамент под идею религиозной веры как эволюционного инстинкта. Популярные СМИ, научное сообщество и академические круги привлекла мысль, что религиозная вера каким-то образом «запрограммирована» в человеческом мозге и представляет собой нечто вроде элемента. Мои исследования свидетельствуют о том, что результаты Рамачандрана просто указывают, что височные доли и лимбическая система участвуют в получении духовного и мистического опыта. Это не означает, что указанные области исключительно сами создают подобный опыт. В «Духовном мозге» демонстрируется роль ряда других участков мозга.

В главе 4 представлен обзор работы доктора Майкла Персингера, нейропсихолога из Лаврентийского университета в Садбери, Онтарио. Персингер изобрел шлем (названный «осьминогом» или «шлемом Бога»), якобы вызывающий духовный и мистический опыт путем электромагнитной стимуляции височных долей человека, надевшего шлем. Проблема этого исследования в том, что, как показали известные эксперименты, проведенные в Монреальском институте неврологии Уайлдером Пенфилдом, невозможно последовательно генерировать опыт определенного типа путем стимуляции человеческого мозга.

В главе 5 представлен ключевой вопрос «что такое разум?» С материалистской точки зрения, занимающей положение центральной догмы в современной нейробиологии, разум – это иллюзия, созданная мозгом. Таким образом, для современной нейробиологии вопрос заключается не в том, существуют ли свидетельства наличия конкретного духовного опыта у некоторых людей. Согласно этой догме у них по определению не может быть опыта, позволяющего им вступать в контакт с реальностью за пределами их самих, поскольку такой реальности не существует. Следовательно, опыт этих людей – иллюзия, созданная мозгом. Однако есть свидетельства того, что мозг и разум – не одно и то же, а это означает, что опыт реальности за пределами нас самих – действительно существующая возможность, которую мы исследуем.

В главе 6 представлены исследования, показывающие, что разум воздействует на мозг как нематериальная причина. Кроме того, я выдвигаю гипотезу способа взаимодействия разума с мозгом. Новые интересные научные исследования околосмертного опыта (ОСО), которые провели Питер Фенвик, Сэм Парниа, Брюс Грейсон и Пим ван Ломмель, обеспечивают дополнительную поддержку этих взглядов. Представлены также некоторые случаи, исследованные ученым Кеннетом Рингом и показывающие, что люди, слепые от рождения, способны видеть во время околосмертного опыта, в том числе и случай Пэм Рейнолдс, факт клинической смерти которой во время околосмертного опыта был зафиксирован. В целом получение околосмертного опыта во время остановки сердца вызывает вопросы о возможной связи между разумом и мозгом. По-видимому, разум и сознание продолжают существовать в то время, когда мозг не функционирует и состояние в целом удовлетворяет клиническим критериям смерти. Если дело действительно обстоит так, правдоподобно выглядит объяснение, что мистики на самом деле вступают в контакт с чем-то за пределами самих себя, находясь в глубоком мистическом состоянии.

В главах 7–9 обсуждается духовный и мистический опыт в целом. В главе 7 говорится о том, кто обладает мистическим опытом и что провоцирует его. Хотя у большинства людей нет подобного опыта (что подрывает материалистское эволюционное объяснение), он может быть спровоцирован разными способами. В частности, рассматриваются многие популярные и научные представления о мистике. Авторы «Духовного мозга» обращаются к трудам выдающегося зоолога, сэра Алистера Харди, в 1969 году основавшего Центр исследований религиозного опыта (RERU) в оксфордском Манчестер-колледже. Цель RERU – сбор и классификация современных отчетов о религиозном или трансцендентном опыте тех, кто приобрел его, а также исследование природы и функций этого опыта. Результаты продолжавшегося более восьми лет изучения более чем трех тысяч отчетов о мистическом опыте, полученных из первых рук, позднее были опубликованы в виде работы «Духовная природа человека» (The Spiritual Nature of Man). Наиболее частыми провоцирующими факторами оказывались молитва, медитация, красота природы, участие в религиозном поклонении. Выводы Харди указывают на ключевую роль молитвы и созерцания в христианском мистицизме.

Глава 8 исследует влияние духовного и мистического опыта на тех, кто получает его. Одна из важных особенностей духовного и мистического опыта заключается в том, что они, как правило, меняют жизнь человека. То есть современные научно-психологические исследования связи между «я», личностью и духовностью указывают, что духовный и мистический опыт может привести к глубоким переменам в жизни – в сфере целей, чувств, взглядов, поведения, а также способствовать улучшению здоровья. В целом духовный и мистический опыт оказывает позитивное влияние, но интересны и примеры негативного воздействия.

В главе 9 рассказано об исследовательском проекте, которым я занимался вместе с моим докторантом Винсентом Пакеттом. В проекте принимали участие монахини-кармелитки, при проведении опытов мы пользовались научными инструментами, чтобы определить, что происходит у монахинь в мозге при воспоминании и повторном переживании unio mystica – мистического единения с Богом (высшей цели практики созерцания у христианских мистиков). Мы применяли два наиболее эффективных метода функциональной визуализации мозга – функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ) и количественную электроэнцефалографию (кЭЭГ). КЭЭГ измеряет электрические паттерны на поверхности волосистой части головы, отражающие паттерны мозговых волн. Их можно подвергнуть статистическому анализу, преобразовать в величины, а затем представить в виде цветной карты.

Эти два исследования с применением нейровизуализации показали, что опыт единения с Богом связан не только с височными долями. Другими словами, в височных долях нет «места Бога». (Это одна из причин, по которым электромагнитная стимуляция височной доли «шлемом Бога» не работает). Скорее, этот опыт приобретается посредством пространственно распространенных нейронных цепочек, охватывающих участки мозга, ассоциирующиеся с вниманием, образом тела, визуальными образами, эмоциями (физиологическими и субъективными аспектами) и самосознанием. Эти результаты указывают скорее на реальный опыт, чем на иллюзию. В главе 9 также обсуждаются несколько других исследований в сфере духовной нейробиологии, значительно пополняющей наши знания и представления о нейробиологии духовного и мистического опыта. Новые знания, приобретенные в нашем исследовательском проекте, проливают свет на обстоятельства, при которых чаще всего приобретается духовный и мистический опыт.

В современных сообществах многие люди стремятся развить свою духовность, но при этом гадают, существует ли она на самом деле. Им просто не хочется обманывать самих себя. Прочитав эту книгу, они поймут, что действительно обладают духовностью. Но как любая другая способность, она нуждается в развитии, если мы хотим увидеть свою жизнь преобразившейся.

Глава 10 обращается к важному философскому вопросу: это Бог создал мозг или мозг создал Бога? С одной стороны, на духовный и мистический опыт в значительной степени влияет культура. К примеру, христианин вряд ли получит религиозный опыт, относящийся к Брахману (индуизм), а мусульмане и иудеи вряд ли приобретут религиозный опыт приобщения к триединому Богу (в христианском смысле). Но с другой стороны, некоторые аспекты мистического опыта явно выходят за рамки культуры. Ключевая характеристика – состояние знания, озарение, осознание, откровение и вдохновение, недосягаемые для интеллекта. Это осознание единства с Абсолютом. Возможно, еще важнее то, что после подобного опыта люди претерпевают глубокие и необратимые изменения. Обычно это изменения к лучшему, так как человек становится более любящим и всепрощающим. Это позволяет предположить, хоть и не доказывает, что обладатели духовного и мистического опыта на самом деле вступают в контакт с объективно реальной силой за пределами их самих (с Богом) и что преображающая власть духовного и мистического опыта объясняется подлинной встречей с высшей реальностью (или Богом).

 

Несколько предупреждений и пояснений

Бога как объективную реальность невозможно напрямую подтвердить или опровергнуть, выясняя, что происходит в мозге людей, когда они приобретают мистический опыт. Демонстрация конкретных состояний мозга, ассоциирующихся с духовным и мистическим опытом, не показывает, что такой опыт – «не что иное» как состояние мозга, и в то же время не доказывает, что Бог существует. Это свидетельствует лишь об оправданности мнения, согласно которому мистики вступают в контакт с некой силой за пределами их самих.

В соответствии с этим взглядом нейробиологические исследования опыта веры не должны подрывать саму веру. Тот факт, что в мозге человека есть нейрологический субстрат или основа, позволяющая ему переживать духовное состояние, можно расценивать как дар божественного творца, или же, если угодно, как контакт с основополагающей природой или целью вселенной. Философы-материалисты настаивают на том, что такой субстрат лишен смысла и попал туда исключительно по воле случая. Но как уже указывалось ранее, считать так их побуждают ограничения материализма. Ничто в имеющихся научных свидетельствах не требует подобной интерпретации.

В то же время здесь не предпринимается никаких попыток претендовать на то, что все виды деятельности, совершаемые во имя религии, равноценны и являются благом. Вспомним следующих известных (ныне покойных) людей:

• Мать Тереза – основательница конгрегации служителей беднейшим из бедных;

• Джим Джонс – лидер культа, восемьсот приверженцев которого покончили с собой;

• Бахаулла – основатель новой религиозной секты, выступавший за мир между религиями;

• Мухаммед Атта – смертник, осуществивший теракт 11 сентября;

• Махатма Ганди – основатель движения ненасильственного гражданского сопротивления;

• Дэвид Кореш – убит в 1993 году вместе с 75 последователями во время осады поместья агентами ФБР.

Всех этих людей в той или иной степени мотивировала религия. Да, они творили разные дела и достигли совершенно разных результатов. Выводы в защиту конкретных религиозных убеждений следует делать на основании достоинств этих убеждений как таковых, а этой задачи авторы данной книги перед собой не ставят.

Что касается классификации, то религиозный, духовный и мистический опыт невозможно разделить способом, полностью отвечающим критериям систематичности. Некоторые виды опыта напрямую относятся только к одной из перечисленных категорий и не имеют отношения к другим, а другие виды можно отнести сразу к двум или даже ко всем трем категориям. К примеру, некоторые люди получают мистический опыт во время созерцания живописных уголков природы или произведений искусства. Надо ли в этом случае называть их опыт духовностью или даже религией искусства и природы? Некоторые обладатели такого опыта принимают это определение, а другие решительно выступают против него и утверждают, что их неправильно поняли, а может, и намеренно представили в ложном свете. Наглядной демонстрацией этой проблемы могли бы стать три пересекающиеся окружности.

Следовательно, разумнее избегать споров о терминологии и вместо этого сосредоточиться на том, чему можно научиться, наблюдая случаи из практики. Часто встречающееся в этой книге сокращение РДМО означает «религиозный, духовный и/или мистический опыт».

Нейробиология – сложная дисциплина ввиду природы человеческого мозга, сложнейшей живой структуры из всех, какие нам известны. К примеру, карты мозга – трехмерные, а не двухмерные. Однако далее техническая терминология будет сведена к минимуму, по возможности без искажения смысла. А теперь – вперед!

 

2. Есть ли программа Бога?

 

«Духовность исходит изнутри. Ее зерно должно присутствовать там изначально. Должно быть, это компонент генов» [107] .
Специалист по генетике поведения Дин Хеймер

Летом 2005 года лондонский зоопарк оказался в затруднительном положении. Именно там в жаркую погоду произошел инцидент, который произвел фурор в международных СМИ. В течение четырех дней, с 26 по 29 августа, в рощице на Медвежьей горке посетители могли увидеть особей вида Homo sapiens – трех самцов и двух самок. Табличка на вольере гласила: «Внимание: люди в их естественной среде обитания». Пресс-секретарь зоопарка Полли Уиллс объясняла, что эта экспозиция «показывает посетителям, что человек – просто один из приматов».

Однако зоопарк приобрел «сапиенсов» необычным способом. Кандидаты, откликнувшиеся на рекламное объявление, должны были представить убедительную заявку объемом 50 слов. Химик, начинающий актер, энтузиаст фитнеса выдержали это испытание и попали в вольер, где могли «соблюсти свою скромность только благодаря фиговым листочкам». Да, их скромность. Один из постоянных посетителей выразил разочарование, поскольку под вырезанным из бумаги и приколотыми фиговыми листочками на «сапиенсах» оказались купальные костюмы.

Другое отличие заключалось в том, что после демонстрации своих бицепсов и изгибов толпам отпускников (и будучи все это время защищенными от своих недовольных родственников-животных электрической изгородью), «сапиенсы» каждый вечер удалялись не куда-нибудь на охапку папоротника, а в свои квартиры. Интересно, что один участник отмечал: «Очень многие считают, что люди выше других животных. А когда видят людей в том же положении, в каком находятся животные здесь, в зоопарке, то вроде бы вспоминают, что в нас нет ничего особенного».

И вправду интересное замечание, учитывая, что такой рекламный трюк стал возможным только потому, что справедливо прямо противоположное. Развлекающиеся обитатели клетки охотно демонстрировали себя другим людям ради забавы и потенциального карьерного роста. Так почему же все-таки предполагается, что мы должны принять, что люди – животные в том же самом смысле, как и безъязыкие обитатели других обнесенных электрической изгородью вольеров, не умеющие писать заявки, делиться своими мыслями с репортерами или (что, возможно, особенно мучительно) каждый вечер уходить «домой»?

Да, физически мы принадлежим к царству животных, к нам относятся весь его риск и все возможности. Но комментарий участника («в нас нет ничего особенного») свидетельствует о том, насколько прочно укоренился философский материализм в нашем обществе. Сталкиваясь с явными различиями между людьми и обитателями типичного зоопарка, многие полагают, что на самом деле видят сходство. И это, в сущности, неудивительно. Вынужденные делать выбор между увиденным и услышанным, многие снижают когнитивный диссонанс, предпочитая верить последнему.

«Кому ты поверишь, мне или собственным глазам?»
Чико Маркс, «Утиный суп» (1933)

Тот же материалистский образ мышления господствует в недавних попытках разобраться в вопросе духовности. Многие исследователи ищут духовность в каком-нибудь компоненте мозга, гена или же в гипотетической истории или меме (аналоге гена). Другими словами, они подразумевают, что люди – это животные, обладающие неким органом, геном или запрограммированным инстинктом духовности. Так, Мэтью Альпер, пользуясь сократовской логикой, утверждает, что в мозге должен быть особый участок или нейронная цепочка, управляющая религиозными мыслями. Генетик Дин Хеймер считает, что нашел ген или гены, содержащие код духовности. Но что они обнаружили на самом деле?

 

«Божья» часть мозга

 

«Если мозг эволюционировал в ходе естественного отбора… религиозные убеждения должны были возникнуть под действием того же механизма» [110] .
Эдвард О. Уилсон, «О человеческой природе»

«Разве сам факт, что все человеческие культуры, какими бы обособленными они ни были, верят в существование некой духовной сферы, не свидетельствует о том, что подобное восприятие должно представлять собой неотъемлемую характеристику человека как вида, рефлекс?» [111]
Мэтью Альпер, «Бог и мозг»

Мэтью Альпер – человек, преданный своему делу, вызвавший восхищение у выдающегося эволюционного биолога Эдварда О. Уилсона и симпатию тысяч атеистов. Как и многих других мыслящих людей, Альпера тревожит то, что он называет «проблемой Бога».

Родившийся и выросший в Нью-Йорке Мэтью Альпер работал учителем истории и сценаристом. И вместе с тем он путешествовал по миру, чтобы выяснить, какая ложь скрывается за идеей Бога:

При всех накопленных нами знаниях одна деталь головоломки неизменно ускользает от нас, и эта загадка, которая дразнит нас, неясно вырисовываясь над естественными науками, – проблема Бога. Именно она в большей степени, чем любая другая, выглядит высшим испытанием для человечества, той самой задачей, решение которой, если оно когда-нибудь вообще будет найдено, скорее всего подарит нам ту самую определенность, общую картину, с мучительной настойчивостью искомую нами [113] .

В ходе своих поисков Мэтью Альпер исследовал как традиционные, так и альтернативные религии, и отверг их как логически ущербные. Он познакомился с веществами, изменяющими сознание, – это знакомство имело катастрофические последствия. Оно спровоцировало острую клиническую депрессию и тревожное расстройство.

После того как медикаментозное лечение вернуло Альперу здоровье, он сделал вывод, что его восприимчивость к воздействию наркотиков доказывает, что «человеческое сознание – сугубо физическая сущность, в основе которой находятся исключительно физические процессы». Вместе с тем он осознал, что какой бы ни была его интерпретация сознания, верной или ошибочной, она не решит изначальной проблемы – почему люди верят в Бога. И тогда, вооружившись дипломом историка естественных наук, Альпер решает отыскать науку, которая объясняет Бога. В своей книге «Бог и мозг. Научное объяснение Бога, религиозности и духовности» (2001) он ломает голову над идеей Бога, пользуясь концепциями, почерпнутыми из эволюционной психологии. Это направление психологии утверждает, что человеческий мозг вместе с любым компонентом, относящимся к религии или духовности, содержит адаптации или психологические механизмы, эволюционировавшие в процессе естественного отбора ради выживания и воспроизведения человека как организма.

В книге «Бог и мозг» Альпер утверждает, что мы от природы «запрограммированы» воспринимать духовную реальность и верить в силы, превосходящие пределы нашей физической реальности. Иначе говоря, Бог не обязательно «где-то там», вне нас и независимо от нас, – это скорее продукт эволюционной адаптации в нашем человеческом мозге. Свою точку зрения Альпер излагает следующим образом:

Религия распространена настолько широко, что наверняка является генетически наследуемым инстинктом . «Если существует некий образец поведения, наблюдающийся в любой человеческой культуре, это означает, что почти наверняка данное поведение представляет собой характеристику, присущую виду, генетически наследуемый инстинкт [115] .
Мэтью Альпер, «Бог и мозг»

Страх смерти путем естественного отбора закрепил инстинкт религиозной веры у первых людей . «Одно поколение протолюдей сменялось другим, и те из них, чей мозг был устроен таким образом, чтобы наиболее эффективно справляться с тревогой, порожденной осознанием смерти, оказывались наиболее приспособленными, пригодными для выживания» [116] .

Определенные участки мозга провоцируют религиозную веру как механизм выживания. «Тот факт, что представители всех культур заявляют об исцеляющих свойствах молитвы, побуждает меня верить, что человек как вид обладает определенным набором реагирующих на молитвы механизмов, которые существуют у нас в мозге» [117] .

«Поскольку ученые продолжают исследовать и расшифровывать содержание генома человека, возможно, когда-нибудь наступит время, когда мы точно будем знать, какой из генов отвечает за области мозга, порождающие религиозность и духовное сознание. Для того чтобы приспособиться к этой новой сфере, наука, вероятно, обратится за ответами к совершенно новой дисциплине – генной теологии» [118] .

Альпер представляет целую группу в современной совокупности мыслей о духовности и нейробиологии – надежду, что нейробиология обеспечит поддержку атеистическому и материалистскому мировоззрению. Однако тезис Альпера имеет два изъяна: (1) он уклоняется от предмета вопросов, на которые пытается ответить; (2) не опирается на подлинную науку.

 

Обойденные вопросы

«Иметь нормальный человеческий мозг еще не значит иметь религию. Это подразумевает только, что ее можно обрести, но с огромным трудом» [119] .
Паскаль Буайе, «Объясненная религия»

Возможно, мы никогда не узнаем культурных допущений людей, живших до того, как их мысли нашли отражение в искусстве и литературе. Но мы можем не сомневаться в том, что некоторые притязания совершенно невероятны, например, первые два пункта доводов Альпера, приведенные выше.

Религия распространена настолько широко, что наверняка является генетически наследуемым инстинктом? Если некое поведение широко демонстрируется в разных исторических культурах, это еще не значит, что оно наследуется генетически. Что на самом деле наследуют человеческие существа, так это способность к абстрактным идеям – таким, как Бог, будущее, нравственность, свободная воля, смерть, математика и т. п. Как и следовало ожидать, религиозные идеи обычно коррелируют с участками мозга, хорошо развитыми у человека. Но поиски унаследованного механизма или процесса, управляющего именно религиозными идеями (и больше никакими?) бессмысленны.

Медитация (или созерцание) соотносится с конкретными участками мозга, но только потому, что наблюдается стремление к конкретному состоянию психики и мозга. С другой стороны, общие культурные идеи, верования и практики, связанные с Богом или религией, слишком расплывчаты и своеобразны, чтобы классифицировать их как инстинкты, на что рассчитывает Альпер. «Огненная проповедь» Будды, вдова, зажигающая памятные свечи, «говорение языками» харизматичного христианина, приверженец культа карго, ждущий принца Филиппа, могут продемонстрировать совершенно разные состояния психики и мозга. Однако всю эту деятельность можно с полным основанием отнести к религии. Эти виды деятельности объединяет (и отделяет их от инстинктивного поведения животных) человеческий интеллект, порождающий общую идею, относящуюся к реальности, и действующий на основании этой идеи, а не конкретный участок мозга или цепочка нейронов в нем.

Страх смерти путем естественного отбора закрепил инстинкт религиозной веры у первых людей? Альпер делает любопытное допущение, широко распространенное среди атеистов: истоки веры в Бога у наших предков – это стремление пережить смерть. Но насколько нам известно, в большинстве культур просто подразумевается то, что люди живут и после смерти. Одни надеются попасть в рай, другие страшатся ада, многие предвкушают восстание из мертвых или бесконечную череду возрождений в неизвестном облике. В сущности, в некоторых системах религиозных взглядов исчезновение, к которому отчаянно стремится верующий, может быть достигнуто лишь после обретения высшего состояния духовного просветления, возможно, по прошествии множества жизней!

Носители аборигенных культур разных эпох не только не боялись смерти души, но и подразумевали, что душа легко отделяется от живого тела, как указывал антрополог Дж. Дж. Фрэзер в работе «Золотая ветвь» (1890). Представители множества культур на протяжении тысячелетий всячески стремились угодить духам предков. Тени, отражения, снимки и сны зачастую считались отделенными от тела душами, блуждающими, где им вздумается. Довольно широко было распространено мнение, что у животных и растений тоже есть некое подобие души. Вот рассказ Фрэзера о традиционных взглядах охотника:

Как правило, он считает животных наделенными душой и интеллектом, подобным его собственным, поэтому, естественно, обращается к ним с уважением. Точно так же, как он стремится задобрить духи убитых им людей, он старается умилостивить и души убитых им животных… В целом, по-видимому, предполагается, что зло от нарушения подобных запретов не столько ослабляет охотника или рыболова, сколько по той или иной причине оскорбляет животных, которые в дальнейшем не станут разрешать ловить их [123] .

Если опираться на народные поверья традиционных культур исторических времен, возможно, наши давние предки никогда не считали, что смерть означает уничтожение. Можно утверждать, что дарвиновский естественный отбор выбирает людей, избежавших отделения души от тела. Однако можно также задаться вопросом, давали ли многочисленные времяемкие практики аскезы и табу традиционных культур какие-либо преимущества верующим в процессе естественного отбора.

«Каждому животному приписывается определенный срок жизни, который нельзя укоротить насильственными методами. Если животное погибает до истечения отпущенного ему срока, эта смерть лишь временная, и тело немедленно возрождается в своем прежнем виде из капель крови, животное продолжает существовать до конца предопределенного периода, после чего его тело наконец распадается, а освобожденный дух спешит присоединиться к сородичам – теням сумеречной страны» [124] .
Традиционные верования чероки

Почему-то Альпер полагает, что все религии напоминают типичные западные. На это обращает внимание рецензент Майкл Джозеф Гросс:

Эволюционный аргумент требует, чтобы Альпер описывал религию универсальными терминами, однако его представления о религии строго западные, монотеистические и личные, а его взгляды на религиозное мировоззрение сугубо дуалистичны… Этот довод – легкая мишень, которую можно разнести выстрелом с разных углов. Достаточно слова «Азия» [125] .

Именно.

 

Недостающая наука

А как быть с утверждением, что в мозге есть некая «Божья» часть?

Если так, найти ее должно быть несложно. В наши дни нейробиолог может наблюдать за активностью отдельных участков мозга посредством функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), как показано в главе 9.

Определенные участки мозга провоцируют религиозную веру как механизм выживания? Доказано, что в сложных когнитивных и эмоциональных процессах участвуют нейронные сети, охватывающие несколько участков мозга, поэтому чрезвычайно маловероятно, что в мозге есть «Божья» часть, отвечающая за духовную когнитивную деятельность, чувства и поведение. По-видимому, Альпер незнаком с нейробиологией, он ни разу даже не приблизился к предоставлению конкретных и подробных сведений. Вместо этого мы читаем утверждения вроде следующего:

Вместо того чтобы позволить этим опасениям захлестнуть и уничтожить нас, природа, вероятно, в процессе естественного отбора отдала предпочтение тем, чья когнитивная восприимчивость позволила переработать концепцию смерти совершенно новым образом. Возможно, после сотен поколений, прошедших естественный отбор, сложилась группа людей, воспринимавших бесконечность и вечность как неотъемлемую часть самосознания и самоидентификации. Можно предположить, что у нашего вида развился ряд нейронных связей, которые побудили нас воспринимать себя как духовно вечные существа [126] .

Утверждения Альпера построены на «возможностях и вероятностях» – нестандартный подход для человека, который жаждет строго научной основы для понимания совокупности религиозного, духовного или мистического поведения человека. Отличительные признаки удачной научной теории – проверяемость и опровергаемость, а гипотезы Альпера не выдерживают проверку. Маловероятно, что они верны в каком-либо случае, поскольку не обращаются к ключевым релевантным фактам.

Альпер – лишь один из многих ищущих в эволюционной биологии и нейробиологии материалистское объяснение духовной природы человека. Его книги продолжают печатать, он читает лекции в университетах. И у него неизменно находятся сторонники.

Но постойте, а если кто-то действительно нашел ген, имеющий отношение к религиозности и религиозному опыту? Генетик Дин Хеймер утверждает, что именно это он и сделал. Далее мы рассмотрим его работу.

 

Бог в наших генах

 

«В книге «Ген Бога» я высказываю предположение, что духовности присущ биологический механизм, родственный пению птиц, только гораздо более сложный, изобилующий нюансами» [128] .
Специалист по генетике поведения Дин Хеймер

«Когда племена, живущие в отдаленных районах, приходят к концепции Бога так же легко, как народы, живущие бок о бок, это недвусмысленно указывает на то, что сама идея заранее заложена в геном, а не подхвачена на лету. Если так, все это так же недвусмысленно указывает, что для ее наличия имеются весьма веские причины» [129] .
Джеффри Клугер и др., Time , о «Гене Бога» Хеймера

«Когда кто-нибудь приходит к вам и заявляет: “Мы нашли ген Х…”, можно остановить его, не дав закончить фразу» [130] .
Джон Берн , специалист по медицинской генетике

Дин Хеймер, глава отдела структуры генов Национального института онкологии США, считает, что он действительно обнаружил Бога в наших генах. Он утверждает, что выявил ген, в котором закодирована выработка нейротрансмиттеров, регулирующих наше настроение. Журнал Time, быстро сообразивший, какое значение имеет подобное открытие, сообщает: «Наши самые сокровенные чувства духовности, согласно дословному прочтению работы Хеймера, могут объясняться не чем иным, как случайным выбросом вызывающих интоксикацию химических веществ мозга, управляемых нашей ДНК». Оговорка Time «дословное прочтение» выглядит избыточной, поскольку Хеймер говорит: «Я считаю, что мы следуем основному закону природы, согласно которому мы – совокупность химических реакций, происходящих внутри оболочки».

В 1966 году, когда Дину Хеймеру было тринадцать лет, один журнал, забытый на столике в гостиной, оставил у него неизгладимые воспоминания: «Несмотря на то что я повидал сотни обложек, мне запомнилась только одна. На ней не было ни рисунка, ни фотографии, только короткий вопрос красными буквами на черном фоне: «Бог умер?» Это был, конечно, номер Time за Страстную пятницу 1966 года, упоминавшийся в первой главе. Сейчас, по прошествии времени, Хеймер видит, что Бог не умер – но неужели он всего-навсего причудливый ген?

Хеймер приступил к исследованиям этого вопроса частным образом, изучая взаимосвязь между курением и наркотической зависимостью по заданию Национального института онкологии. В стандартном, состоящем из 240 вопросов опроснике темперамента и характера (TCI), предлагаемом 1000 добровольцев, есть показатель «самотрансцендентность». Этот показатель, введенный психиатром Робертом Клонингером из Вашингтонского университета, считается выявляющим способность приобретать духовный опыт, который автор описывает как самотрансцендентность, ощущение связи с вселенной в целом или мистицизм (или, пользуясь терминами TCI, открытость недоказуемому в буквальном смысле слова).

Хеймер подчеркивает, что TCI не следует путать с типичными описаниями религиозной веры или практики. По его словам,

традиционная религиозность тут ни при чем. В основе лежит не вера в конкретного Бога, частота молитв или другие ортодоксальные религиозные доктрины или практики. Вместо этого опросник обращается к средоточию духовной веры – к природе вселенной и нашему месту в ней. Самотрансцендентные личности склонны воспринимать все, в том числе и себя, как часть одного великого целого… С другой стороны, людям, не обладающим самотрансцендентностью, свойственно иметь более эгоцентричные взгляды [134] .

Это может означать увлеченность проблемами окружающей среды, социальной справедливости, научными исследованиями. Сюда не входит бескорыстная любовь и долгосрочные позитивные изменения в мироощущении и поведении, которые, как показано в главах 7 и 8, следует считать критическими компонентами утверждений, касающихся духовности или религии.

 

Работа Хеймера

Дискредитирует ли работа Хеймера идею существования Бога? Не обязательно. Как говорит сам Хеймер, «мои результаты агностические в том, что касается существования Бога. Если Бог есть, значит, Бог есть. И знание о том, что химические вещества мозга участвуют в приобретении этого знания, сам факт не изменит». И действительно, в статье, опубликованной в Time, преподаватель исследований буддизма Роберт Термен утверждает, что эти результаты подкрепляют популярную буддийскую концепцию, согласно которой мы наследуем ген духовности наших предшествующих воплощений: «Размером меньше обычного гена, он соединяется с двумя более крупными физическими генами, которые мы получаем по наследству от родителей, и все вместе они формируют наш физический и духовный облик». Как считает Термен, «духовный ген способствует общему доверию к вселенной, ощущению открытости и великодушия». Но чем подтверждено само существование какого-либо «духовного гена»?

 

Свидетельство Хеймера

Основная мысль работы Хеймера заключается в том, что самотрансцендентность – адаптивный признак (особенность, которая способствует выживанию и дает возможность производить плодовитое потомство). По этой причине Хеймер искал ее в генах, которые мы наследуем, поскольку такой признак полезен. Он изучил девять генов, содействующих выработке веществ головного мозга, называемых моноаминами, в том числе серотонина, норэпинефрина и дофамина. Эти вещества регулируют как настроение, так и мотивацию. Моноамины – вещества, управлять которыми мы пытаемся с помощью антидепрессантов.

Вопрос самотрансцендентности?

Ученые иногда пользуются опросными листами или задают стандартные вопросы участникам исследований, чтобы сравнить их отношение к духовности. Далее перечислены некоторые признаки, обычно связанные с духовным опытом, и некоторые вопросы, фигурирующие в опросниках.

Самотрансцендентность:

• самозабвение (способность потеряться во впечатлениях)

• трансперсональная идентификация (ощущение связи с вселенной в целом)

• мистицизм (открытость недоказуемому)

Некоторые пункты по шкале самотрансцендентности (с Beliefnet ):

В1: Когда я занимаюсь тем, что мне нравится, или к чему я привык (например, садоводством или бегом), я часто «абстрагируюсь», теряюсь во времени и забываю о своих заботах.

В2: Я часто ощущаю прочную духовную или эмоциональную связь со всеми людьми, которые меня окружают.

В3: Бывали моменты, когда у меня вдруг возникало отчетливое и глубокое чувство единства со всем сущим [137] .

Хеймер утверждает, что изменчивость гена, известного как VMAT2 (везикулярный транспортер моноаминов), и есть «ген Бога», отвечающий за кодирование этого адаптивного признака. Согласно его исследованиям VMAT2 (С вместо А в положении 33050 человеческого генома) выглядит непосредственно связанным с результатами добровольцев в тесте на самотрансцендентность. У добровольцев, у которых нуклеотид цитозин (С) был обнаружен в определенном месте гена, набирали больше баллов. Другие же, у которых другой нуклеотид, аденин (А), занимал то же положение, набирали меньше баллов. Поэтому Хеймер утверждает, что изменение единственного гена непосредственно связано с самотрансцендентностью. (Между прочим, чего Хеймер не обнаружил, так это корреляции между самотрансцендентностью и тревожностью, что противоречит основному тезису Альпера, что религиозные убеждения вырастают из тревожности.)

Хеймер подкрепляет свой аргумент результатами исследований близнецовым методом, которые якобы доказывают, что однояйцовые близнецы имеют схожую религиозность. Он утверждает:

Дети учатся духовности вовсе не у своих родителей, учителей, священников, имамов, духовных наставников или раввинов, а также у культуры или общества, в условиях которых живут. Все эти виды влияния в равной степени испытывают на себе и однояйцовые, и двуяйцовые близнецы, выросшие вместе, однако эти два типа близнецов демонстрируют явные различия в выраженности самотрансцендентности… Наверняка это часть их генов [139] .

Хотя вполне возможно, что некие генетические особенности вызывают предрасположенность к РДМО, современные популярные СМИ сразу же подхватывают любой тезис, приписывающий поведение генам. «Ген ожирения», «ген неверности» и «ген гомосексуализма» (также с подачи Хеймера) в последние годы попали на первые полосы газет. Социолог Хилари Роуз у себя на родине, в Британии, отмечает, что «биологу-детерминисту, утверждающему, будто бы дурное поведение (как правило, связанное с сексом или насилием) вызвано генетически, гарантировано пристальное и благосклонное внимание СМИ, в том числе и научных журналистов, уровень знаний которых в области современной геномики должен бы вызвать у него большую настороженность».

И действительно, неоднократные фиаско в попытке повторить упомянутые результаты ничего не значат по сравнению с мифом, который настолько могуществен, что избавляет нас от груза ответственности за собственную жизнь.

 

Ученые о гене Бога

Как с грустью отмечал поэт Китс, философия подрежет крылья ангелам. Популярным СМИ полюбился тезис Хеймера, однако научная пресса отнеслась к нему определенно с меньшей благосклонностью. Вскоре Хеймер был вынужден пойти на попятный, отойти от позиции, обозначенной в заглавии его книги и последующей статье в Time. Он с готовностью признает, что даже незначительные человеческие черты определяются сотнями или тысячами генов.

На одном конце спектра физик и автор научных публикаций Чет Реймо, явно дающий понять, что он был бы не прочь принять тезис Хеймера, объявляет его «неубедительным» и выражает надежду, что у тезиса найдутся более эффективные защитники. Автор научно-популярных трудов Карл Циммер предлагает переименовать VMAT2 в «ген, который объясняет менее 1 % разброса в результатах по психологическим опросникам, предназначенным для оценки фактора самотрансцендентности, который может означать что угодно – от принадлежности к “зеленым” до веры в ЭСВ согласно одному необнародованному и невоспроизводимому исследованию». На другом конце негативного спектра автор научных публикаций Джон Хорган задает вопрос в лоб: «Если принять во внимание достижения специалистов в области генетики поведения в целом и Дина Хеймера в частности, почему кто-то до сих пор всерьез воспринимает их утверждения?»

Следует отметить, что нежелание ученых отдать должное работе Хеймера объясняется отнюдь не всеобщей неготовностью задуматься над объяснениями генетика-детерминиста. Напротив, как замечает социолог Дороти Нелкин,

язык, которым генетики пользуются при описании генов, пронизан библейскими образами. Генетики называют геном «Библией», «Книгой Человека» и «Священным Граалем». Они передают образ этой молекулярной структуры как нечто большее, нежели действенную биологическую сущность: это также мистическая сила, определяющая природное и нравственное состояние. И они выдвигают идею генетического эссенциализма, предполагая, что в результате расшифровки молекулярного текста смогут реконструировать саму суть человеческих существ, найти ключ к человеческой природе. Как выражается генетик Уолтер Гилберт, понимание нашего набора генов – окончательный ответ на заповедь «познай себя». Свои лекции о последовательностях генов Гилберт начинает с того, что вынимает из кармана компакт-диск и объявляет слушателям: «Это вы» [148] .

Учитывая трепет, с которым к генам относятся даже генетики, генетический детерминизм духовности наверняка был бы принят учеными с распростертыми объятьями, если бы его удалось четко и последовательно подтвердить с помощью свидетельств. Так что одна предубежденность вряд ли вызвала бы скептическое отношение ученых к результатам, полученным Хеймером.

 

Сиблинговый и близнецовый методы

А как же исследования близнецовым и сиблинговым (с участием братьев и сестер) методами? Неужели и они недостаточно убедительны? На самом деле тенденция была не сильно, а слабо выраженной – менее 1 % от общей дисперсии. Так что даже при условии подтвердившегося предположения насчет VMAT2 (а такие предположения почти никогда не подтверждаются) это мало что значит.

Кроме того, проблема с сиблинговым и близнецовым методами в такой общей сфере, как РДМО, заключается в том, что у нас может возникнуть искушение воспринимать сиблингов и близнецов более похожими, чем они есть на самом деле. Это особенно вероятно, учитывая широкий диапазон поведения, которое Хеймер считает духовным. К примеру, он упоминает о знакомстве с двумя сестрами, Глорией и Луизой. Глория была набожной христианской и всю свою жизнь усердно посещала церковь. Ее сестра Луиза после 25 лет наркомании и сложных личных отношений (их результатом стали четверо детей), обрела Бога, участвуя в программе «Двенадцать шагов». Хеймера поразило сходство между сестрами, поскольку к тому моменту обе они были верующими. Но если мы не будем задаваться целью отыскать сиблинговый эффект, то едва ли сочтем истории сестер схожими! В сущности, даже нынешние заявления обеих сестер об их религиозности могут не иметь особого значения, если учесть, что большинство американцев считают себя религиозными как раз в том смысле, который подразумевает Хеймер.

Натали Энджир в обзоре работы Лоуренса Райта «Близнецы и то, что они говорят нам о том, кто мы» (1998) для New York Times отмечает:

Истории, которыми пичкают очарованную публику, изобилуют эпизодами с воссоединением близнецов – например, как в известном случае с Джеймсом Льюисом и Джеймсом Спрингером: оба они женились на женщинах по имени Линда, развелись с ними, а потом женились на женщинах по имени Бетти… О чем не знает публика, так это о многочисленных расхождениях в биографии близнецов. Мне известно два случая, когда телевизионные продюсеры пытались снять документальные фильмы о монозиготных близнецах, которых разлучили, и обнаруживали, что эти близнецы настолько разные по характеру – один говорливый и общительный, другой застенчивый и нерешительный, – что отснятый материал выглядел неубедительно, и съемки пришлось прекратить [153] .

Антрополог Барбара Дж. Кинг отмечает также, что братьям и сестрам (сиблингам) не следует приписывать одинаковый жизненный опыт только потому, что они растут в одном и том же доме:

Ранние годы жизни одной сестры могут совпасть с периодом супружеской гармонии родителей, в то время как другая может стать свидетельницей затяжного развода, создающего стресс для всех членов семьи. Или же одной сестре может повстречаться воодушевляющий учитель или любимая книга, которой нет у другой. Из-за такого индивидуального опыта случайностей и вероятностей в развитии каждой девочки становится значительно больше. В конечном итоге две сестры могут расти в неоднородном эмоциональном окружении и в результате делать совершенно разный выбор, касающийся роли духовности в их жизни [154] .

Очевидно, что сходства и различия, не относящиеся к возрасту, такие, как влияние конкретных учителей или книг, действуют как на монозиготных близнецов, так и на дизиготных близнецов и сиблингов. В итоге равным образом вносится путаница в генетическое истолкование способности к приобретению духовного опыта.

 

Минимальные свидетельства и многочисленные ограничения

В интервью сайту Beliefnet Хеймер заявил, что ген Бога «указывает на тот факт, что люди наследуют предрасположенность к духовности – стремлению к высшей сущности и ее поискам». В принципе с этим утверждением вряд ли кто-либо станет спорить, но в какой степени эта предрасположенность является просто следствием человеческого уровня развития интеллекта – вместо того, чтобы быть связанной с какими-либо конкретными генами? Так или иначе утверждение Хеймера становится жертвой минимальных свидетельств, осложненных тысячами ограничений. Карл Циммер отмечал: «Время для написания научно-популярных книг об открытии «гена Бога» наступает после публикации результатов исследований ученых в отраслевых журналах, после независимого воспроизведения этих результатов и после проверки гипотез об адаптивной ценности конкретного гена (или генов)».

Это время может не наступить никогда. Поиски простой генетической основы для РДМО – ошибка. Наши гены – язык нашей физической жизни, следовательно, они не бесправны. Да, они могут обусловить предрасположенность человека к тому или иному типу личности, и, возможно, в большей мере – к определенному типу духовного опыта. Более ста лет назад Уильям Джеймс, один из первых специалистов в области психологии религии, работы которого мы подробно рассмотрим в главе 7, провел границу между «здравыми» и «болезненными» наклонностями в сфере духовности. Он не имел в виду, что эти различия необходимо интерпретировать как «хорошие» и «плохие», – скорее, это базовые типы личности, способные вызвать влечение не к любой, а к какой-либо довольно широкой форме духовности. Иными словами, гены помогают обрести оснащение для чувства самотрансцендентности и могут повлиять на ее направление, однако эту самотрансцендентность они не создают. Следовательно, с научной точки зрения бессмысленно говорить о «гене Бога». Подобные разговоры означают крайнее проявление редукционистского мышления.

Как мы сможем убедиться в дальнейшем, система мозга и разума чрезвычайно сложна. Следует остерегаться склонности выискивать единственное простое объяснение для любых сложных ментальных явлений, а тем более – для духовности. Как предупреждал К. С. Льюис, «“Видеть насквозь” что-либо – все равно что не видеть».

В сущности, на позициях генетики Хеймер стоит лишь одной ногой. А другая помещается на мягкой почве эволюционной психологии, о которой мы подробно поговорим далее, в главе 7. Нетрудно понять, чем объясняется в данном случае притягательность эволюционной психологии. Если бы Хеймер действительно обнаружил ген, систематически определяющий трансцендентный духовный опыт, ему было бы незачем доказывать, что этот ген приносил пользу нашим предкам, – а именно это и пытался сделать Хеймер. Если бы генетический эффект был убедительно продемонстрирован, его истоки оказались бы в лучшем случае второстепенным вопросом. К примеру, существует простая комбинация генов, которая определяет голубой цвет глаз у некоторых этнических групп. Дают ли голубые глаза преимущества? В некоторых случаях – возможно, однако за голубые глаза отвечает строго определенная наследственная структура. Поэтому вопрос о доисторической пользе голубых глаз интересен, однако, по большом счету, избыточен для понимания происхождения этой особенности. Генетическая гипотеза относительно РДМО должна достигнуть того же уровня строгости, чтобы считаться научно обоснованной.

В отсутствие четкой информации из доисторических времен или из сферы генетики эволюционные психологи обращаются к теориям, построенным на основе функциональной нейробиологии. К примеру, возможен ли «элемент Бога» – видимая характеристика или цепочка мозга, порождающая идею Бога? Или, может быть, даже характеристика, которая вызывает конкретную идею божественного потому, что не функционирует как полагается?

 

3. Существует ли вообще элемент Бога?

 

«Несмотря на то что в наши дни это общеизвестно, меня не перестает удивлять то, что все богатство нашей ментальной жизни – наши религиозные чувства и даже то, что каждый из нас считает своим внутренним личным «я», – всего лишь деятельность мелких крупинок желе у нас в голове, в нашем мозге. И этим все исчерпывается» [159] .
Нейробиолог В. Ш. Рамачандран

«Наука замечательно объясняет то, что поддается научному объяснению, а в остальном ей свойственно искать ключи от машины там, где особенно светло» [160] .
Джона Голдберг, журнал Jewish World Review

В запоминающемся романе Марка Зальцмана «Лежа без сна» сестра Святой Иоанн Креста сталкивается с трудным решением. Несколькими десятилетиями ранее она отказалась от детства, полного эмоциональных лишений, ради строгих правил молчания, аскетизма и молитв в монастыре кармелиток близ Лос-Анджелеса. Монастырская жизнь принесла ей порядок и покой, но годы проходили безрадостно, не принося удовлетворения. Потом у сестры Иоанн начались странные видения, которые она сумела превратить в прекрасные тексты, составившие популярную книгу «Воробей на крыше». Эта книга помогла пополнить средства монастыря и даже привлекла в орден еще одну сестру. Ничем не примечательная ранее сестра Иоанн становится своего рода духовной «звездой», осыпаемой милостями.

Но вместе с видениями к ней приходят сильные головные боли. Поначалу сестра Иоанн охотно принимает их, считая, что должна пострадать ради Божьей любви. Потом головные боли усиливаются и наконец начинаются эпилептические припадки. Обратившись к неврологу, сестра узнает истину: у нее височная эпилепсия, вызванная крошечной опухолью над правым ухом. Ей объясняют, что «височная эпилепсия иногда вызывает изменения в поведении и мышлении, даже если у пациента не наблюдаются припадки. К таким изменениям относится гиперграфия (стремление к писательству), усиление, но вместе с тем сужение эмоциональной реакции, навязчивый интерес к религии и философии [161] .

Кроме того, сестре Иоанн сообщают, что апостол Павел, как и основательница ее религиозного ордена, Тереза Авильская, – «вполне вероятные кандидаты» на такой диагноз, как височная эпилепсия.

Опухоль можно без труда удалить, после чего видения скорее всего прекратятся. Значит, эти видения никогда и не были ничем, кроме как болезнью? Сестра Иоанн понимает, что всю ее жизнь с материалистской точки зрения можно рассматривать всего лишь как патологию, нечто вроде душевной болезни:

Идеал беспрестанной молитвы – гиперрелигиозность. Готовность принять целибат – гипосексуальность. Подчинение воли посредством подчинения тела, достигнутое регулярными постами, – анорексия. Ведение подробного духовного журнала – гиперграфия [162] .

Соглашаться ли ей на операцию, которая положит конец видениям?

В этой главе мы рассмотрим вопрос о том, является ли религиозный, духовный или мистический опыт результатом каких-либо заболеваний или нарушений мозга. К примеру, действительно ли эпилепсия – корректное объяснение духовного опыта, как указывает писатель Зальцман, представляя нам дилемму сестры Иоанн?

Нейробиологи Джеффри Сейвер и Джон Рабин из Центра неврологических исследований Рида при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе заявили, что это вполне возможно. Они считают, что эпилепсия и РДМО тесно связаны и что решающую роль играет лимбическая система. Кроме того, нейробиолог Вилаянур Рамачандран утверждает, что височная эпилепсия может быть ключевым триггером РДМО.

Правы и они? Действительно ли болезни или нарушения мозга приводят в действие модуль, элемент или цепь Бога?

Прежде чем мы приступим к рассмотрению этих вопросов, пожалуй, следовало бы прояснить терминологию. Для целей этой книги «религиозным» назван опыт, возникающий в результате следования некой религиозной традиции. Под духовностью понимается любой опыт, якобы подводящий человека, который его приобретает, к соприкосновению с божественным (другими словами, не просто любой опыт, который ощущается как значимый). Мистицизм обычно понимают как стремление к измененным состояниям сознания, позволяющим мистику осознавать космическую реальность, которую невозможно постичь в нормальном состоянии сознания.

 

Божественное безумие

 

Действительно ли эпилепсия – истинное объяснение ключевого духовного опыта?

«Противоречивые новые исследования позволяют предположить, что наличие или отсутствие у нас веры в Бога может быть не просто вопросом свободы воли. В настоящее время ученые полагают, что в мозге ревностных верующих имеются физические отличия» [163] .
Лиз Таккер, BBC News , об исследованиях височной эпилепсии

Если процесс написания статей для журналов когда-либо будет автоматизирован, полезным пробным образцом могло бы стать обилие появившихся в последние годы материалов по эпилепсии и духовности. Вот как можно было бы автоматизировать написание такой статьи:

1. Для начала задаться вопросом, являются ли «наши религиозные чувства» или «наши самые сокровенные мысли» «всего лишь навсего» результатом работы нашего мозга. (Первое лицо множественного числа придает личный оттенок).

2. Дать определение религии, духовности или мистицизма – настолько широкое, чтобы под него подпадали мойка машин с целью сбора средств в фонд местной волейбольной команды, любовь к музыке или способность задумываться о превратностях судьбы. Мало кто из читателей решит, что это к ним не относится, – конечно, если они захотят причислить себя к этой группе.

3. Высказать предположение, что наш мозг, возможно, «запрограммирован» на религию или Бога. (Очень кстати придутся догадки, касающиеся первых людей, живших миллионы лет назад, – кто их опровергнет?)

4. Подчеркнуть, что какими бы ни были результаты исследований, они не доказывают существование Бога и не отвергают его. (Не стоит вызывать отчуждение у религиозных читателей. Оформленная ими подписка ничем не хуже любой другой).

5. Пересыпать статью оговорками вроде «возможно», «вероятно», «есть предположение, что» или же «в настоящее время ученые полагают, что такой-то [известный религиозный деятель прошлого] мог страдать эпилепсией именно такого типа». Удачный выбор – апостол Павел и Жанна д’Арк, поскольку оба были провидцами и признанными мучениками. (От ничем не подкрепленной гипотезы можно преспокойно отказаться в дальнейшем, если последовательно сопроводить ее оговорками).

6. Намекнуть, что в основе предлагаемых предположений почти нет реальной нейробиологии, но ни в коем случае не обращаться к нейробиологам, которые наверняка раскритикуют методы или результаты. (Однако стоит побудить религиозных лидеров выразить беспокойство или озабоченность – это лишь подкрепит доводы).

Хотите сказать, рискованная стратегия построения текста? Отнюдь! Лишь немногие читатели или зрители имеют представление об эпилепсии или биографиях известных религиозных деятелей. При некотором везении большинство из них не задаст фатальных вопросов: в какой мере все это – наука, и в какой – догадки? И еще: в какой степени топливом для этих догадок служат одни только материалистские допущения – в противоположность научным данным? Приятно было бы добавить, что приведенный выше способ – всего лишь большое преувеличение, однако многие сюжеты, посвященные связи между духовностью и мозгом, выглядят построенными именно таким способом, возможно, лишь потому, что им недостает правильно поставленных вопросов.

Несомненно, пуристам от науки захочется спросить, почему в любом случае такое значение придается вниманию СМИ, а также подтасовке фактов. Разве не наука важна в первую очередь? На самом деле материалы в СМИ действительно играют немаловажную роль, поскольку именно СМИ объясняют науку обществу. От понимания обществом результатов научных исследований зависит ориентация общества на науку. Когда СМИ преуменьшают, чрезмерно раздувают или иначе искажают значение результатов нейробиологических исследований, воздействие ощущает на себе нейробиология как дисциплина. Но давайте начнем с понимания сути вопроса, а для этого обратимся к науке.

 

Височная доля мозга как источник РДМО

В одной авторитетной статье 1997 года нейробиологи из Калифорнийского университета Джеффри Сейвер и Джон Рабин утверждали, что лимбическая система мозга – система, расположенная вблизи височных долей и функционирующая как среда для эмоций – играет ключевую роль в РДМО. Авторы считают, что РДМО предполагает потерю ощущения своего «я» как отличного от окружения и склонность придавать слишком большую важность заурядным ситуациям. И поскольку ничего важного в действительности не происходит, когда человек получает подобный опыт, этот опыт трудно описать словами.

«Содержание этого опыта – его визуальные и сенсорные компоненты – точно такие же, как у всех в подобные моменты, – объяснял журналу New Scientist в 2001 году нейробиолог Джеффри Сейвер. – Однако темпорально-лимбическая система запечатлевает эти моменты для индивида как имеющие большое значение, характеризующиеся огромной радостью и гармонией. Когда об этом опыте сообщают кому-либо, передать можно только его содержание и чувство, что он иной. А внутреннее ощущение передать невозможно».

В своей статье Сейвер и Рабин также обсуждают особый тип склонной к религии личности, названный «височной личностью», который они ассоциируют с височной эпилепсией. Эта форма эпилепсии может затрагивать лимбическую систему. Сейвер и Рабин полагают, что многие великие религиозные деятели прошлого, возможно, демонстрировали симптомы височной эпилепсии. Популярные СМИ объявили во всеуслышание об этой гипотезе и приукрасили ее. К примеру, в одной передаче ВВС в 2003 году, «Бог в мозге», два участника которой, Руди Аффолтер и Гвен Тай, страдали височной эпилепсией и сталкивались с яркими религиозными видениями, объясняется: «Он атеист, она христианка. Он думал, что умер; она – что родила Иисуса».

Сагиттальный вид четырех кортикальных долей (правого полушария) с мозжечком, стволом головного мозга и спинным мозгом

Но при внимательном рассмотрении у гипотезы Сейвера и Рабина обнаруживается множество слабых мест. Во-первых, в РДМО, как мы убедимся в главе 9, играет важную роль ряд областей мозга, не относящихся к лимбической системе. Так что любая гипотеза о РДМО, акцентирующая внимание исключительно на височных долях и лимбической системе, неизбежно окажется несостоятельной.

Мистический опыт (в христианском понимании) может характеризоваться рядом элементов: ощущением соприкосновения с высшими сферами реальности, чувством того, что об этом опыте невозможно рассказать, чувством единства, опытом ощущений вне времени и вне пространства, чувством единения со всем человечеством, с вселенной и с Богом, а также чувством позитивного аффекта, покоя, радости и любви. Обычно такому опыту свойственны зрительные образы и изменения самосознания, эмоционального состояния и схемы тела. Как мы увидим в главе 9, эти изменения ассоциируются с нейронными изменениями во многих областях мозга, обычно поддерживающих данные функции. Другими словами, в височных долях нет никакого особенного элемента (или центра) Бога, порождающего РДМО.

Во-вторых, следует задаться вопросом, действительно ли «височная личность» так легко поддается определению, как полагают Сейвер и Рабин. Если да, на самом ли деле она играет главную роль в РДМО? И наконец, каковы свидетельства тому, что видные религиозные деятели действительно страдали височной эпилепсией?

Лимбическая система

Лимбическая система мозга ассоциируется с эмоциями и воспоминаниями. Находясь в середине мозга, она образует нечто вроде границы ( limbus ) вокруг ствола головного мозга, управляющего такими базовыми функциями, как дыхание. Выше расположены полушария головного мозга, область, высокоразвитая именно у человека. Лимбическая система называется «системой» потому, что к ней относится ряд структур и областей мозга, посредством которых мы демонстрируем эмоциональную реакцию. Разумеется, эмоции невозможно наблюдать напрямую, однако они ассоциируются с деятельностью лимбической системы, которую нейробиологи в состоянии оценить количественно. Некоторые нейробиологи изучают лимбическую систему, чтобы найти ключи к разгадке РДМО.

Основные части лимбической системы:

Гипоталамус , находящийся ниже таламуса, – нечто вроде центрального термостата, который регулирует такие функции организма, как артериальное давление и дыхание, а также управляет интенсивностью эмоционального поведения. Кроме того, гипоталамус управляет гипофизом – железой, регулирующей развитие и метаболизм.

Миндалевидное тело , расположенное позади гипоталамуса, содействует эмоциям, особенно имеющим отношение к безопасности или благополучию. Его иногда называют «миндалинами», поскольку оно состоит из двух скоплений нейронов миндалевидной формы.

Гиппокамп  – это структура мозга, относящаяся к лимбической системе и расположенная внутри височной доли. По форме гиппокамп напоминает морского конька, он участвует в создании памяти и ориентации в пространстве.

Свод мозга и извилина гиппокампа образуют проводящие пути лимбической системы.

Поясная извилина  – слой нейронов над главной соединительной областью двух полушарий мозга (мозолистым телом), способствующий связи между приятными визуальными образами.

 

Височная эпилепсия (ВЭ)

Височные доли мозга расположены по обе стороны головы, чуть выше ушей. ВЭ, кратковременное нарушение нормальных электрических функций мозга, – одна из самых распространенных разновидностей эпилепсии, хотя достоверных статистических данных о том, сколько людей страдают ею, не существует. ВЭ не следует путать с ярко выраженным «тонико-клоническим» или «большим судорожным» припадками, обычно приводящими к потере сознания. Однако почти у половины пациентов с ВЭ наблюдаются также большие судорожные припадки.

Чаще всего ВЭ начинается с простых парциальных припадков с голосами, музыкой, запахами, вкусами, забытыми воспоминаниями или необычно яркими ощущениями. Эти галлюцинации, называемые «аурой», непродолжительны, как мимолетное ощущение запаха лаванды или тухлых яиц. Затем развивается сложный парциальный припадок, который в классическом случае приводит к причмокиванию губами, потиранию ладоней или другим бессознательным действиям на протяжении примерно от половины минуты до двух минут. Все эти эффекты называются «парциальным» припадком потому, что они воздействуют лишь на одну часть мозга. (В отличие от них, большие судорожные припадки поражают мозг в целом, вот почему типичным результатом становится бессознательное состояние). Причиной ВЭ может быть опухоль, травма головы или мозговая инфекция, но чаще всего причина остается неизвестной (идиопатическая ВЭ).

К методам лечения относятся медикаментозные и хирургические, диета, электростимуляция блуждающего нерва, или биологическая обратная связь, но чаще всего применяются медикаменты. Почти половина детей с этим заболеванием просто перерастают его, но неоднократные приступы ВЭ у взрослых могут привести к потере памяти. Депрессия и тревожность становятся типичными побочными эффектами в том случае, если со временем не наблюдается улучшений.

 

«Височная личность»

Действительно ли существует «височный» тип личности, обуславливающий предрасположенность к ВЭ – и, следовательно, к религиозному опыту?

В начале XIX века появилось мнение, что религиозная активность определенного типа связана с ВЭ, как описано выше. «Гиперрелигиозность и выраженный интерес к философии и космологии» были названы предположительно основными признаками промежуточного состояния между приступами эпилепсии в случае такого «предполагаемого синдрома», который нередко называли синдромом Гешвинда. Тот же тип личности также характеризовался «гиперморализмом, большей глубиной эмоций, обстоятельностью мышления, отсутствием чувства юмора, вязкостью в межличностных отношениях [склонностью слишком липнуть к другим людям и тем самым вредить отношениям], агрессивной раздражительностью и гиперграфией». Русский писатель Федор Достоевский часто упоминается как наглядный пример «височной личности».

Но несмотря на частые упоминания в популярной литературе, дальнейшие исследования не принесли значительных результатов. Одни ученые сообщали о высокой степени религиозности пациентов с височной эпилепсией, другие – нет. Ситуация усугубилась еще и потому, что нейробиолог из Чикагского университета Джон Р. Хьюз, изучивший множество предположений о наличии эпилепсии у исторических личностей, отмечает, что Винсент ван Гог, явно обладавший личностью «височного типа», предусматривающей религиозность, скорее всего не страдал ВЭ. Скорее, потери сознания у ван Гога почти наверняка были вызваны серьезным злоупотреблением наркотическими веществами.

Предполагаемый синдром Гешвинда не получил признания в стандартных диагностических руководствах. К примеру, вот что сказано об этом синдроме в августе 2006 года в публично доступной базе данных Pub Med:

Личностный синдром, характеризующийся обстоятельностью (избыточной вербальной активностью, прилипчивостью, гиперграфией), изменением сексуальности (как правило, гипосексуальностью) и усилением психической активности (более интенсивной когнитивной и эмоциональной реакцией), присутствует у некоторых пациентов с эпилепсией. Термин «синдром Гешвинда» был предложен для идентификации в качестве названия данной группы поведенческих явлений. Доводы в поддержку и критика против существования этого синдрома как специфического расстройства личности создали больше тумана, чем результатов, однако в ходе споров было признано наличие неопределенного и непрекращающегося противоречия. В настоящее время наиболее решительные доводы в поддержку этой теории высказывают клиницисты, описывающие случаи и пытающиеся искать методы лечения пациентов с припадками и перечисленными личностными особенностями. Необходимы методические исследования, чтобы подтвердить или опровергнуть предположение, согласно которому синдром Гешвинда представляет собой конкретное эпилептическое или психиатрическое расстройство [182] .

Другими словами, это еще вопрос, существует ли упомянутый синдром в действительности. Большинство современных эпилептологов не считает религиозность типичной характеристикой пациентов с ВЭ.

Складывается впечатление, что ВЭ зачастую ассоциируется с одержимостью. Меньшая часть пациентов действительно может быть одержимой религией – в отличие, к примеру, от искусства, спорта, секса или политики, – но на одном этом факте еще нельзя выстроить теорию религии.

Тем не менее стоит задаться вопросом: связана ли эпилепсия каким-нибудь образом с дальновидностью или готовностью к риску? В конце концов в прошлом ее считали своего рода божественным безумием.

 

Знаменитости с «эпилепсией»

Многочисленность харизматичных исторических личностей, якобы страдавших эпилепсией или именно ВЭ, поражает воображение: Пифагор, Аристотель, Александр Македонский, Ганнибал, Юлий Цезарь, Данте, Наполеон Бонапарт, Джонатан Свифт, Георг Фридрих Гендель, Жан-Жак Руссо, Людвиг ван Бетховен, сэр Вальтер Скотт, Федор Достоевский, Винсент ван Гог, лорд Байрон, Перси Биши Шелли, Эдгар Аллан По, Альфред Теннисон, Чарльз Диккенс, Льюис Кэрролл, Петр Ильич Чайковский, Трумен Капоте, и это лишь немногие из них. Возможно ли существование некой связи между эпилепсией и прозорливостью – или творческими способностями в целом? В изданиях для пациентов часто упоминается ряд исторических фигур, предположительно страдавших эпилепсией, – несомненно, эти упоминания призваны поднять самооценку пациентов, у которых только что было диагностировано то же заболевание.

В поп-культуре также распространены представления о мистической составляющей эпилепсии – настолько, что это внушает беспокойство. Салли Бэксендейл из Британского национального общества эпилепсии сетовала, что когда эпилепсию показывают в кино, «драматические возможности припадков выглядят особенно заманчиво для сценаристов и режиссеров, наделенных богатым воображением». Мужчины, страдающие эпилепсией, «безумны, порочны и зачастую опасны», а женщины «эксцентричны, загадочны и уязвимы».

Эпилептолог Хьюз подробно изучил биографии знаменитых личностей, упомянутых выше, и на основании явных свидетельств симптомов и семейной истории пришел к выводу, что лишь Юлий Цезарь, Наполеон и Достоевский определенно или вполне вероятно страдали эпилепсией. Почему же тогда эпилепсию приписывают остальным, если у них, скорее всего, ее не было? На протяжении веков термин «эпилепсия» оставался настолько всеобъемлющим, что относился ко всем состояниям, подобным трансу. Напротив, эпилептический припадок в современном понимании – это внезапное и временное изменение мозговой деятельности, вызывающее неоднократное срабатывание нейронов, гораздо более быстрое, чем обычно, и сопровождающееся аномальным и автоматическим поведением или же потерей сознания.

Судорожные припадки могут наблюдаться по ряду причин, отличных от эпилепсии. К примеру, они могут быть вызваны резким снижением артериального давления, низким уровнем сахара в крови, острым эмоциональным стрессом, синдромом абстиненции при отказе от наркотиков или алкоголя. Эти неэпилептические судороги могут привести к потере сознания, однако они не вызваны непосредственно аномальным срабатыванием нейронов, возникающим в мозге.

Хьюз называет ряд возможных причин ошибочной современной диагностики эпилепсии у знаменитостей. В числе этих причин:

• Простая ошибка, повторенная неоднократно. В исторических источниках нет никаких свидетельств того, что математик Пифагор (583–500 до н. э.), философ Аристотель (384–322 до н. э.) или полководец Ганнибал (247–183 до н. э.) страдали какой-либо формой эпилепсии.

• Потери сознания, не относящиеся к припадкам. К примеру, Микеланджело (1475–1564) во время работы мучала жара (тепловые удары), а не эпилепсия.

• Аномальное в социальном отношении поведение, не связанное с потерей или изменением сознания. Попадая в неприятные социальные ситуации, Леонардо да Винчи (1452–1519) страдал «спазмами», напоминавшими скорее приступы паники, нежели эпилепсию.

• Припадки, вызванные алкогольной или наркотической абстиненцией. Некоторые известные деятели в сфере литературы и искусства страдали припадками, вызванными отказом от наркотиков (Льюис Кэрролл, 1832–1898) или алкоголя (Алджернон Чарльз Суинберн, 1837–1909; Винсент ван Гог, 1853–1890; Трумен Капоте, 1924–1984; Ричард Бертон, 1925–1984).

• Психогенные приступы. Эти приступы, иногда называемые «псевдосудорогами», провоцирует конкретный психологический стресс, а не спонтанные электрические разряды в мозге. Лорд Байрон (1788–1824) и Гюстав Флобер (1821–1880), испытывавшие острый эмоциональный стресс, – наиболее вероятные пациенты с приступами такого рода.

Народное поверье с готовностью приписывает эпилепсию знаменитым провидцам, творческим и харизматичным натурам, у которых наблюдались судороги любого типа или же внезапные потери, или изменения сознания, поскольку эпилепсия, как правило, ассоциируется с (якобы) безумными провидцами и в целом незаурядными людьми. Допустим, насчет исторических личностей народ обычно ошибается, а как насчет религиозных? Неужели среди них действительно несоразмерно много больных эпилепсией?

 

Религиозные деятели и височная эпилепсия

Что можно сказать конкретно о религиозных деятелях? Есть ли вероятность, что большинство религиозных видений являются результатом височной эпилепсии? В современной литературе ученые часто высказывают предположение, что многие известные религиозные деятели страдали эпилепсией. К примеру, Сейвер и Рабин предположили, что ВЭ была у апостола Павла, Жанны д’Арк, Терезы Авильской и Терезы из Лизье. О чем говорят свидетельства?

Апостол Павел (? – 65 год н. э.). Помимо упоминаний в Новом Завете, исторических сведений о жизни Павла (также носившего имя Савл), основателя некоторых ранних христианских церквей, почти не сохранилось. Еврей и вместе с тем римский гражданин, Павел был учеником известного раввина Гамалиила (Деян 22:3). Но в отличие от своего наставника, Павел был склонен к фанатизму и активно преследовал раннюю христианскую секту. Как раз этим он и был занят в момент своего видения по дороге в Дамаск:

Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав приводить в Иерусалим. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба; он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь… встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя [194] .

Остаток жизни Павел посвятил основанию церквей и управлению ими. Его видение получило ряд материалистских обьяснений. Согласно одному из них тепловой удар, усугубленный чувством вины, вызванной активной (и в целом добровольно взятой на себя) миссией гонения, сделали Павла чрезвычайно легко поддающимся внушению.

Однако конкретное утверждение, согласно которому Павел страдал эпилепсией, проистекает из упомянутого им загадочного «жала в плоть» (2 Кор 12:7–9) вдобавок к тому факту, что он явно тяготел к мистике. Сейвер и Рабин полагают, что это «жало» – височная эпилепсия. Однако эпилепсия относится к числу наименее вероятных объяснений, если вспомнить, какое слово он выбрал (skolops – «жало, шип»). Как правило, в те времена оно означало некий источник раздражения, нежели серьезную проблему, такую, как болезнь. Для этого «жала» предложено более двухсот возможных толкований, в том числе гомосексуальность, слабое зрение, малярия и неспособность к публичным выступлениям. Однако независимых подтверждений тому, что Павел страдал эпилепсией какого-либо типа, не существует.

Жанна д’Арк (1412–1431). Жанна родилась незадолго до окончания Столетней войны Франции и Англии – войны, опустошавшей Францию. Набожная деревенская девушка, в тринадцать лет Жанна начала слышать голоса и считала их голосами святых и ангелов. Эти голоса убеждали ее положить конец осаде англичанами Орлеана и доставить дофина (наследного принца) в Реймс, традиционное место коронации французских королей, чтобы он стал правителем страны. Этот шаг содействовал бы объединению народа Франции вокруг жизнеспособного правительства. Поразительно, что к семнадцати годам Жанна достигла этих целей. Но позднее она была взята в плен и продана англичанам, которые осудили ее и сожгли у столба за ересь. Как и Павел, посмертно Жанна была наделена множеством диагнозов, относящихся к ее видениям, – в том числе шизофренией, биполярным расстройством, туберкулезом, и, конечно, ВЭ. Само по себе такое разнообразие диагнозов вызывает подозрение.

О жизни Жанны сохранилось значительно больше свидетельств, чем о жизни Павла, – хотя бы потому, что ее тюремщики стремились представить этот педантично задокументированный судебный процесс как средство дискредитации Жанны в глазах французского народа. Выяснилось, что сложные и яркие видения Жанны зачастую продолжались часами, следовательно, об эпилепсии речь не идет. Хьюз отмечает:

Рассматривались также эпилептические явления как возможное объяснение голосов и видений Жанны д’Арк, однако слуховые и зрительные галлюцинации при эпилепсии встречаются крайне редко. Эпилептические явления почти всегда непродолжительны и примитивны, как вспышки света; а логичные видения, которые она описывала, продолжались часами, а не считанные минуты. Таким образом, чрезвычайно набожная и религиозная Жанна д’Арк скорее всего имела дело с религиозными откровениями, а не с эпилептическими явлениями [201] .

Кроме того, тяжелая ВЭ, сопровождающаяся ежедневными припадками, обычно со временем прогрессирует, а Жанна не выказывала никаких признаков психических нарушений во время на редкость трудных военных походов, находясь в окружении множества внимательных (и зачастую враждебных) глаз. Кроме того, военные и политические советы, которые она приписывала своим голосам, обычно были здравыми, что противоречит объяснениям, ограниченным нарушением или болезнью.

Голоса Жанны можно истолковать с материалистских позиций. Возможно, была талантливым полководцем в условиях культуры, отказывающейся признавать подобные способности у крестьянской девушки. Однако эта же культура предлагает ролевую модель непорочной девы, испытывающей видения и высказывающей пророчества. В этом случае Жанна могла воспринимать свои идеи как видения и высказывать их как пророчества. По понятным причинам католики отвергают объяснения подобного рода. Но по крайней мере в этом случае удается избежать проблемы, присущей большинству материалистских объяснений – склонности приписывать поразительные достижения Жанны болезни, тогда как содержание ее откровений ни в коем случае не было бредовым. Тем не менее нейробиология не в состоянии решать подобные задачи, особенно относящиеся к прошлому. Но мы можем сказать, что нет свидетельств того, что Жанна действительно страдала каким-либо заболеванием мозга.

Тереза Авильская (1515–1582) и Тереза из Лизье (1873–1897). Жизнь обеих Терез подробно задокументирована ими самими в автобиографических рукописях, а также другими людьми. Обе женщины страдали многочисленными недугами, Тереза из Лизье умерла молодой от туберкулеза, тем не менее то, что кто-либо из них болел височной эпилепсией, ничем не подтверждается.

В целом в литературе высказывается мнение, что связь между ВЭ и РДМО выглядит не очень убедительно по целому ряду причин:

• Подробно задокументированная интеллектуальная или экстатическая аура встречается крайне редко. Более того, по нейробиологическим причинам эпилептическая аура почти всегда неприятна, наиболее типичная эмоция для нее – страх.

• Значение данных может быть переоцененным. Интерес ученых может быть подстегнут сообщениями об опыте нереальных ощущений либо своего «я», либо внешнего окружения, однако объект исследований может и не воспринимать эти ощущения как РДМО. Нейробиолог Оррин Девински признает, что ответы эпилептиков на вопросы анкеты в период между припадками «дают чрезвычайно противоречивые результаты», вероятно, как минимум отчасти по этой причине.

• Доверие к старой литературе слишком велико. Психиатр Кеннет Дьюхерст и врач Э. У. Биэрд (1970) отмечают, что «опыт обращения в веру… редкость в литературе недавнего времени». Затем они ссылаются на шестерых пациентов, родившихся в 1900–1921 годах и переживших религиозное (или, в одном из случаев, «антирелигиозное») обращение после эпилептического приступа; в целом группу составляло 69 человек. При таких условиях трудно определить, какую именно роль играет эпилепсия в каждом конкретном случае. Любые серьезные проблемы со здоровьем могут привести к росту интереса пациента к религии, особенно в обществе, где евангелическая религия является частью культуры, а религиозные наставники широко доступны и зачастую выступают в роли священников при медицинских учреждениях.

• Количество упоминаемых случаев часто оказывается небольшим. К примеру, Сейвер и Рабин ссылаются на проведенное в 1994 году исследование одной семьи, в которой наблюдалась генетическая склонность к лобной деменции, и трое из двенадцати членов семьи демонстрировали «гиперрелигиозное поведение». В больших семейных группах религиозность некоторых членов неудивительна (зачастую они оказывают влияние друг на друга, подталкивая в этом направлении).

• РДМО сравнительно распространен среди населения и не требует медицинского объяснения. Как отмечают сами Сейвер и Рабин, религиозно-мистический опыт распространен и у детей, и у взрослых во всевозможные исторические эпохи и в условиях разных культур. В ходе общенациональных опросов в США, Великобритании и Австралии 20–49 % респондентов сообщили о том, что лично у них были эпизоды РДМО, и эта цифра превышает 60 % во время проведения всесторонних бесед с произвольно выбранными респондентами. С учетом этих обстоятельств нет причин обращаться к редким или спорным синдромам, чтобы объяснить подобный опыт или отчасти пролить на него свет.

Безусловно, можно с уверенностью утверждать, что (1) большинство людей, имеющих РДМО, не являются эпилептиками, и (2) лишь немногие эпилептики сообщают о РДМО во время припадков. Если бы эпилепсия действительно порождала РДМО, он наблюдался бы у всех или у большинства пациентов с эпилепсией. Ясно, что эпилепсия попросту не играет ту роль, которую предположили для нее Сейвер и Рабин.

Как отмечал Девински, «генез выраженного религиозного опыта, связанного с неврологическими заболеваниями, остается нечетко определенным». Наиболее вероятная причина заключается в том, что неврологические заболевания – отнюдь не самый благодатный путь к пониманию выраженного религиозного опыта.

А если нейробиологические свидетельства способны четко связать определенные эпилептические состояния мозга с религиозными убеждениями? Неужели нейробиолог Вилаянур Рамачандран нашел такое свидетельство?

 

Эпилептики и «переключатель Бога»

 

Если мы можем избирательно усиливать религиозные чувства, тогда это означает существование нейронной сети, деятельность которой способствует религиозной вере. Не то чтобы у нас в мозге имелся элемент Бога, однако у нас, возможно, есть специальные сети для веры.
Нейробиолог В. Ш. Рамачандран

Я усматриваю иронию в том, что это чувство просветленности, эта абсолютная убежденность в наконец-то явленной Истине проистекает из лимбических структур, имеющих отношение скорее к чувствам, чем к мыслям, рациональным отделам мозга, которые так гордятся своей способностью различать истину и ложь» [215] .

Как мы уже видели, гипотеза об общей связи между эпилепсией (в ее современном понимании) и РДМО в лучшем случае необоснованна. Однако нельзя просто исключить возможность того, что некоторые эпилептики случайно приводят в действие «цепочку Бога» во время припадков.

В основе этой идеи лежит конкретная нейробиологическая модель. Основатели нейробиологии и хирурги Поль Пьер Брока (1824–1880) и Карл Вернике (1848–1905) первыми выяснили, какая область мозга связана с определенной способностью, – с этой целью они наблюдали за пациентами, утратившими эту способность в результате повреждения конкретного участка мозга.