Надпись на воротах гласила: "Ты был здесь, еще не входя, и будешь, уйдя отсюда". Это притча Дидро. А за нею — вся моя жизнь, вся моя долгая жизнь. Я плутал за другой любовью и за неутомимым познаньем, но был и останусь во Франции, даже когда долгожданная смерть кликнет меня с одной из буэнос-айресских улиц. Вместо "вечер и месяц" я говорю "Верлен". Говорю "Гюго" вместо "море и мирозданье". "Монтень" — вместо "дружба". Вместо "огонь" — "Жуана", и тень за тенью проходят, и нет конца веренице. Чьей строкой ты вошла в мою жизнь, как Бастардов жонглер, вступающий с пением в схватку, вступающий с пением в "Chancon de Rolafid" [3] и перед смертью все же поющий победу? Век за веком кружит нерушимый голос, и каждый клинок — Дюрандаль.