Бандит, которого мы видим только со спины, отстреливаясь, спасается от незримых преследователей. Он мчится по огромному пустому дому и наконец оказывается у двери, которая ведет в комнату, набитую китайской мебелью; мужчина ранен, он с трудом добирается до алтаря, установленного на высокой подставке со ступенями. Хватает лакированную шкатулку, открывает ее; внутри шкатулки спрятана другая – такая же, но поменьше размером; внутри этой – еще одна… Заполучив последнюю, он падает замертво. Видно, что шкатулка пуста. На экране появляется надпись: «Конец». Камера отъезжает назад. Это была последняя сцена какого-то фильма. Зрители неспешно покидают зал. Среди них – Рауль Ансельми и Ирен Крус. Описывать их нет смысла: они похожи на традиционных киногероев. Одеты прилично, но скромно, не богато.

Ирен (смотрит на Рауля с печальной улыбкой и говорит снисходительным тоном). Любишь ты эти боевики!

Ансельми (горячо, но не слишком убедительно). Чего уж тут любить… Они все безнравственные, и на жизнь не похоже.

Они молча продвигаются в толпе к выходу.

Ансельми (словно очнувшись). Да, я понимаю, что все там безнравственно и фальшиво, но меня они чем-то все-таки привлекают. Может, дело в том, что мальчишкой я не раз слышал от отца историю Моргана. Главаря банды налетчиков… Не слыхала? А для меня он был сказочным героем. Говорят, он умер на Корсике.

Ирен и Ансельми выходят на перрон в Темперлее. Там они видят Рамиреса, очень бойкого и общительного молодого человека.

Рамирес. Добрый вечер, Ирен! Привет, Ансельми!

Ансельми. Мы были в городе, ходили смотреть «Поиски Тай Аня». Столько стрельбы и всяких приключений, а в результате – пустая шкатулка.

Рамирес (к Ирен, шутливо). А вы всегда смотрите фильмы по два раза? (Быстро меняет тон.) Ну ладно. Я вас покидаю. Третий – лишний.

Рамирес кивает Ирен и по-приятельски хлопает Ансельми по плечу.

Ансельми. Пока, Рамирес.

Ирен и Ансельми идут мимо зеленых изгородей, садовых решеток, потом – мимо каких-то пустырей. Уже стемнело.

Ирен. Чувствуешь, как пахнет клевером? Это запах полей.

Ансельми. Да, словно мы забрели куда-то далеко-далеко.

Ирен. Всякий раз, когда до меня долетает запах клевера, меня точно волной счастья накрывает.

После короткого всплеска чувств наступает молчание. Они подходят к дому Ирен; это старинное невысокое строение с боковой дверью и двумя балконами по фасаду.

Ансельми. До свидания, дорогая. До завтра.

Ирен (словно не слыша его). Но сегодня никакого счастья я не чувствую. Рауль, что с тобой происходит?

Ансельми. Ничего. Не обращай внимания. (Опустив глаза) А почему ты не сказала мне, что ходила в кинематограф с доктором Рамиресом?

Ирен (серьезно). Это длинная и неприятная история. Я не хотела тебе говорить… Речь идет о нашей эстансии. Ты понимаешь, что она значит для Лауры и для меня. Все наше детство прошло там. Она ведь заложена, и теперь ее могут продать. Рамирес – адвокат наших кредиторов. И если он оказывает мне внимание, я не могу оттолкнуть его.

Ансельми. Ты ничего не должна от меня скрывать. Сколько нужно денег?

Ирен. Много, милый. Годовой взнос – пять тысяч четыреста песо.

Ансельми. Когда истекает срок платежа?

Ирен. Через двадцать дней.

Ансельми. Я достану деньги.

Утро. Ансельми шагает по улице на окраине Темперлея. Огибает старую виллу с большим запущенным садом, идет вдоль железной ограды с ржавыми воротами на двух кирпичных столбах, похожих на шахматных слонов. За деревьями виднеется дом в итальянском стиле с высоким прямоугольным бельведером.

Камера скользит по длинной веренице фургонов для перевозки мебели, которые подъезжают к вилле; шарманка играет цирковой марш. Ансельми подходит к шарманщику. Это тучный, высокий мужчина; на нем чуть помятый котелок, пижамная куртка с петлями из шнура, темные широкие штаны-бомбачи, на ногах – альпаргаты. Завидев Ансельми, он в знак приветствия приподнимает указательным пальцем край шляпы, делая это под музыку, в то время как ноги его исполняют некое сложное танцевальное па.

Шарманщик. Сеньор доктор, вот и на нашей улице праздник. Такое славное утречко, и вилла «Олиден» наконец-то сдана. Мне тут шепнули, что контракт подписали чуть ли не в полночь. И вот результат – новые люди, мебель уже везут! И не спрашивайте меня, кто они такие: господа важные, но знать их никто не знает. Приезжают, глядят, арендуют и, черт возьми, тотчас вселяются. Вот он, прогресс!

Ансельми. Сколько я помню, вилла всегда стояла пустой.

Работники из фирмы перевозок открывают фургоны и начинают разгружать. Мы видим китайскую мебель, некоторые предметы напоминают те, что были в фильме в первой сцене. Появляется длинная зеркальная ширма, а также черная статуя с канделябром. Ансельми бросает монетку в стоящую на шарманке коробку из-под пастилок «Вальда». Шарманщик повторяет свое приветствие и продолжает играть.

Ансельми сидит в приемной какой-то конторы. В окно видна одна из центральных улиц Буэнос-Айреса. Вместе с ним ожидают еще несколько человек.

Секретарша. Сеньор Ансельми, инженер Ланди просит вас войти.

Ансельми, держа шляпу в руке, входит в помпезный кабинет, по-современному безвкусный. Инженер Л анди – костлявый, сутулый, лысый – собирается распечатать большой конверт, но снова кладет его на стол и встает, чтобы поздороваться с Ансельми.

Л анди. Привет, племянничек. Какими судьбами?

Ансельми. Да так… Может, ты помнишь, год назад я по поручению компании инспектировал посадки квебрахо в Формосе. Мне ведь до сих пор так и не заплатили, а как раз теперь я нуждаюсь в деньгах.

Ланди словно не слышит его. Он берет конверт и неспешно вытаскивает оттуда фотографии. Изучает их на свет, приставив руку козырьком ко лбу. Потом поворачивается к Ансельми.

Ланди. Но… Почему ты не обратился ко мне в феврале? Сейчас мое положение решительно переменилось. Я стал членом совета директоров. И именно наше с тобой родство не позволяет мне хлопотать за тебя.

Он снова разглядывает фотографии. Камера показывает их. На снимках запечатлен сам инженер Ланди в весьма фривольных позах и одеяниях.

Ансельми. Отдать распоряжение, чтобы мне заплатили то, что я заработал… Разве тут есть что-то предосудительное?

Ланди неспешно выбирает один снимок и откладывает в сторону. Потом с подчеркнутым терпением смотрит на Ансельми.

Ланди. Я так и знал, что ты не захочешь понять меня. Не зря я столько раз говорил твоей бедной матушке, что все Ансельми одинаковы.

Ансельми (поднимаясь). Мне всегда казалось, что ты недолюбливал моего отца.

Ланди. А что тебе, собственно, о нем известно? Он умер в Равенне, когда тебе и трех лет не было. Он был талантливым адвокатом, но талант свой тратил на защиту негодяев. В конце концов его арестовали, хотя, говорят, никакой вины за ним не было. Он погиб при попытке к бегству. Такая вот нелепая жизнь! А скольких слез все это стоило твоей матери! Только ради нее я хотел бы помочь тебе.

Ансельми в лифте, он беспокойно смотрит на часы. Двери лифта открываются, и Ансельми быстро идет по коридору. Толкает дверь в адвокатскую контору, где сотрудники что-то празднуют. В комнате собралось человек девять-десять, в том числе две женщины, немолодой мужчина и юноша – его сын, которого все с чем-то поздравляют. Звучат тосты. На столе стоят бутылки с сидром, стаканы, картонные тарелки с пирожными и бутербродами. Мебель скромная. На стенах висят дипломы и фотографии банкетов. В углу – книжный шкаф с юридическими справочниками.

Кажется, что приход Ансельми остался незамеченным. Все же одна из девушек наливает в стакан вино и протягивает ему.

Ансельми. Спасибо, Ракель. Я так спешил, боялся опоздать. Совсем забыл, что у нас сегодня праздник.

Ракель (мечтательно). А сын-то у нашего патрона молодец молодцом!

Совсем молодой парень, лохматый, веснушчатый, близорукий, довольно неопрятный, подходит к Ансельми и Ракели. Последняя положила бутерброд на стол: парнишка берет его, кладет сверху на кусок пирога, который принес с собой, и проглатывает все вместе.

Парень. Ну и прожорливая ты, Ракель, скоро превратишься в baby-beef, и Пололо глядеть на тебя не захочет. (Он подмигивает, указывая на молодого человека, в честь которого устроен праздник, и уже серьезно обращается к Ансельми) А для вас, Ансельми, это, видно, последний праздничек здесь, так что веселитесь от души. Недаром все говорят, что у меня талант шпиона. Я углядел в папочке у шефа одно письмецо, которое касается вас.

Ансельми. И что же в том письмеце?

Парень. Куча всего. Во-первых, то, что все мы уже знаем: сынок патрона будет у нас работать. Во-вторых, это приобретение имеет некое следствие: вы, дорогой мой, вылетаете отсюда пулей; вас «благодарят за услуги и надеются, что эта вынужденная мера не слишком болезненно будет вами воспринята, с искренним уважением…» (Веснушчатое лицо расплывается на весь экран. Потом парень поднимает рюмку, пьет и исчезает)

Сумерки. Ирен ждет на станции Темперлей. Прибывает поезд. Из вагона появляется Ансельми. Камера следит за ними издали: они поднимаются по лестнице и идут по мосту. Потом выходят на широкую, обсаженную деревьями улицу.

Останавливаются у уличного кафе. Оно разделено надвое: это зал, где на бетонном полу стоят квадратные железные столики, и подсобная. Слышно танго «Ночной кутеж»; музыка летит из радиоприемника, который стоит в зале на стойке. За одним из столиков сидит шумная компания компадрес. Они выпивают и очень громко разговаривают. Расположившиеся за соседними столиками вполне приличные посетители чувствуют себя неуютно. Ирен и Ансельми усаживаются. Как уже, видимо, догадался наш читатель, эти гуляки выглядят несколько анахронично; для смягчения контраста надо, чтобы и другие посетители выглядели чуть старомодно. Легкие аллюзии на начало века помогут сделать финал эпизода более патетичным.

Первый гуляка. Тихо, Пардо Саливасо хочет сказать нам стишок.

Второй начинает произносить коплу; дойдя до последней строки, он медленно разворачивается на стуле и смотрит на публику.

Второй гуляка.

Говорят, держусь надменно, говорят, оно негоже. Как прикажете держаться, раз вокруг такие рожи?

Гуляки аплодируют. Остальным посетителям явно не по себе. Третий гуляка повторяет мимику предыдущего.

Третий гуляка. А я вот сочинил еще один куплет. Тихо, вот послушайте-ка:

Говорят, держусь надменно и по виду больно гордый. Как прикажете держаться, раз вокруг такие морды?

Бурное ликование всей компании.

Четвертый гуляка.

Говорят, держусь надменно, будто козыри в кармане. Как прикажете держаться, раз вокруг одни канальи?! [9]

Сказав свой куплет, четвертый гуляка смотрит на тучного сеньора в сильно обуженном костюме и соломенной шляпе.

Официант подходит к столику, за которым сидят Ирен и Ансельми.

Ансельми. Два чая, будьте добры.

Четвертый гуляка (проходящему мимо официанту). Ох, шутники, просто уморить могут.

По дороге очень медленно проезжает вереница длинных роскошных автомобилей. Они останавливаются, из них выходят крепкие, энергичные и вышколенные парни. Они начинают очищать от посетителей кафе, действуя невозмутимо и решительно, как автоматы. Выдворяют и компанию гуляк. Выключают радио. Когда они оказываются совсем близко от столика Ирен и Ансельми, из машины выходит высокий дородный сеньор (Морган) в плаще. Он передвигается с большим трудом, опираясь на костыли, телохранители поддерживают его. Парни, выгонявшие посетителей из кафе, подобострастно замирают. За калекой угодливо следует Элисео Кубин – неказистый человечек с бородой, нелепо гримасничающий; он в кучерском цилиндре и длинном поношенном пальто. Калека усаживается. Один из сопровождающих направляется к стойке и приносит ему стакан молока. Морган медленно пьет, потом задерживает взгляд на Ансельми.

Морган (размышляя вслух). Мне знаком этот лоб, эти глаза. (Пауза) Я видел их в Равенне, в двадцать третьем.

Ансельми. Я тогда еще не родился.

Морган. Это было лицо Доменико Ансельми. Он был умным и честным человеком, но его предали.

Ансельми. Это мой отец.

Публичная библиотека. Камера сверху направлена на Ансельми (он виден очень четко, но кажется совсем маленьким), который сидит за столом и роется в огромных книгах. Он находится в конусе падающего сверху света; вокруг, в полумраке, высятся едва различимые стеллажи с книгами. Камера опускается ниже. Теперь ясно, что он листает подшивки газет и вдруг натыкается на старую фотографию: мы узнаем инвалида из кафе, хотя здесь он много моложе. Он приветственно машет рукой из «мерседес-бенца». Подпись гласит «Morgan – der heimliche Kaiser der Unterwelt». [10]«Морган – тайный правитель преступного мира» (нем.).
Открывается следующая подшивка, и появляется новая фотография, на ней тот же человек: он идет, низко опустив голову, в сопровождении двух английских полицейских. Подпись: «Morgan convicted». [11]«Морган осужден» (англ).
Еще одна фотография, из другой газеты: «Morgan, cleared». [12]«Морган оправдан» (англ.).
Еще одна, из французской газеты: Морган в светлом костюме. Подпись: «M.Morgan en villйgiature а la Riviera». [13]«Морган на отдыхе на Ривьере» (франц.).
И наконец, еще один снимок – овальной формы, из газеты «Карас и каретас»: это портрет господина, похожего на Рауля Ансельми, но лицо у него, пожалуй, умнее. Подпись: «Доктор Доменико Ансельми, адвокат Моргана».

Загородный дом с высокой галереей, которой не страшны наводнения; видны деревья, мельница, часть изгороди. Эта картина, на несколько мгновений застывающая перед глазами зрителя, похожа на занавес, которым пытаются подменить реальность. Камера отъезжает, и мы видим, что это всего лишь фотография на стене. Она висит на галерее, рядом – сложного устройства барометр. Из высокого фарфорового горшка тянется вверх цветок с большими листьями. Здесь же стоит швейная машинка, рядом на столике – женская сумочка. Сзади, в полупрофиль к нам сидит в венском кресле-качалке девушка (это Лаура Крус). Светлые вьющиеся волосы окружают ее голову золотистым нимбом и падают на плечи; на самой макушке закручен маленький пучок. Камера медленно движется и показывает ее лицо. Она очень молода, очень красива и очень серьезна и, кажется, даже сердита. Одета просто, на ней светлое платье. На заднем плане, в патио, Ирен поливает цветы. Ясный солнечный день, и тени вычерчены очень резко.

Лаура. Завтра я еду в эстансию.

Ирен (прерывает свое занятие, смотрит на фотографию на стене). Завтра мы с тобой вместе поднимемся на нашу галерею.

Л аура. Да, на галерею, и будем слушать воркованье голубей. (Внезапно, не в силах сдержаться?) Ирен, а отчего нам не поехать прямо сегодня?

Ирен (ровным голосом, словно по-заученному?). Я же сказала тебе, Лаура, что сегодня никак не получится. Посмотри, какой дождь, дороги развезло… А завтра мы непременно поедем.

Слышен звон колокольчика. Ирен ставит лейку на землю, целует сестру в лоб, подхватывает со столика сумку и уходит. Лаура с очень серьезным видом снова смотрит на фотографию.

Камера догоняет Ирен, когда та покидает гостиную, обставленную мебелью красного дерева. Мебель красивая, но требует ремонта. Ирен направляется в переднюю, открывает дверь и выходит на улицу Там ее ждет Ансельми. Он берет ее под руку, и они пускаются в путь по уже знакомой нам улице.

Ансельми. Что с эстансией? Есть новости?

Ирен (чуть помедлив). Сегодня я получила письмо от Лауры. Она счастлива, ей там очень хорошо.

Асфальт кончился. Вокруг много деревьев; вдали тянутся поля. Мимо в облаке пыли катит повозка, в которую запряжена серая лошадка. Ирен и Ансельми переходят на другую сторону дороги.

Будет ужасно, если мы ее потеряем. Я должна достать эти деньги.

Утро. Ансельми входит в ворота виллы Моргана, минует сад и стучит в дверь. Через какое-то время ему открывает один из людей Моргана.

Ансельми. Я хотел бы увидеть сеньора Моргана.

Человек (угрюмо). Он не принимает.

Ансельми. Меня он примет. Я Рауль Ансельми.

Человек пытается закрыть дверь. Ансельми вставляет в щель ногу и не дает ему этого сделать, потом входит в просторный, но запущенный холл с множеством дверей. Отсюда же ведет наверх мраморная лестница. Мужчины в бешенстве смотрят друг на друга.

Я обожду здесь.

После минутного колебания человек признает свое поражение и уходит. Ансельми ждет, неспешно шагая из угла в угол. Вдруг одна из дверей слегка приоткрывается, словно оттуда кто-то подглядывает. Потом видно, как дверь носом открывает пекинес и выбегает в холл. Но прежде Ансельми слышит женский голос, вялый и протяжный.

Голос. Конфуций… Конфуций.

Растерявшийся на миг Ансельми обнаруживает рядом собачку, хватает ее и несет в комнату. Камера следует за ним. В противоположность почти пустому холлу эта большая комната роскошно и тесно обставлена (эркер, которого не было видно от двери, мебель в стиле Второй империи, даже доспехи японского воина). На диване полулежит Ирма Эспиноса. Светловолосая, молодая, с хорошей фигурой (правда, слегка полновата). Одета в черное, из-под небрежно застегнутого корсажа выбиваются кружева. На придвинутом к дивану табурете лежит коробка с конфетами (конфеты большие, в серебряной обертке) и засахаренными фруктами.

Ансельми. Сеньора, вот ваш Конфуций.

Ирма берет собачку, целует и тискает.

Ирма (не без любопытства). А можно узнать, с кем имею честь?…

Ансельми. Ансельми, Рауль Ансельми.

Ирма отпускает собачку, выбирает конфету, снимает обертку, кладет конфету в рот, облизывает пальцы, делает из бумаги шарик и швыряет в сторону.

Ирма. Ансельми? Молодой человек связан с мафией?

Ансельми (улыбаясь). Пока нет.

Ирма (хитро). Значит, с Черной Рукой?

Ансельми (с притворной скромностью). Не имею такой чести.

Ирма (вдруг насторожившись). Надеюсь, вы не из полиции?

Ансельми. Нет, конечно. Я всего-навсего студент-юрист и пришел поговорить с сеньором Морганом.

Ирма внезапно теряет к нему всякий интерес. Грызет конфету с ликером, который течет у нее по пальцам; она вытирает их о портьеру. Молчание.

Ирма (заносчиво). Сеньор Морган, как и я, не принимает кого попало. Это очень значительное лицо – важный господин, патрон. Мы с моим папой тоже важные люди; нас он принимает всегда.

Ансельми (с едва заметной насмешкой). Непременно буду иметь в виду.

Ирма (поучительно). Папу он принимает, потому что папа – Даниэль Эспиноса, его близкий друг. Меня – потому что… Кому же не захочется посидеть рядом с такой роскошной блондинкой?

Вышколенный слуга – возможно, один из тех, что очищали от посетителей кафе, – подкатывает столик на колесах, с сандвичами и виски. Ирма наливает себе виски. Слуга, выходя, уступает дорогу человеку, встретившему Ансельми у дверей; тот явно его ищет.

Человек. Шеф просит, чтобы вы обождали минутку. (Со значением) Он тотчас вас примет. (Уходит)

Ирма (доброжелательно, угощая гостя конфетами). Почему вы не сказали, что и вы тоже важное лицо? Зачем эти выдумки про какого-то Ансельми? Теперь, раз мы подружились, выпейте чуточку виски. Из моего стакана… сразу узнаете все мои секреты.

Ансельми пригубливает.

Однажды я была на балу. А плечи у меня такие красивые, что все мужчины тотчас пожелали на мне жениться. (Ирма придвигается к Ансельми; заканчивая фразу, она усаживает его рядом с собой на диван) Раз мы так подружились, обещайте мне, что скажете сеньору Моргану, что мой папа – персона важная и никогда его не предавал.

Входит слуга.

Слуга (к Ансельми). Шеф ждет вас. (Распахивает перед Ансельми дверь и застывает в ожидании)

Ансельми (Ирме, мягко отстраняясь). Прощайте, сеньорита.

Ирма (почти цепляясь за него, настойчиво и доверительно). Не забудьте… поговорите о папе… Да-ни-эль Эс-пи-но-са.

Ансельми снова пытается оторвать ее от себя.

Ирма (еле слышно). Только не говорите, что это я вас просила.

Слуга хватает Ирму за руку и оттаскивает от Ансельми. Ансельми встает.

Ирма (с видом заговорщицы). Не забудьте же мое поручение.

Слуга (Ирме). Вы ведь знаете, что шеф не любит, когда вы пристаете к гостям.

Ансельми выходит. Слуга, так и не отпустивший Ирму, выкручивает ей руку. Ирма падает на колени и плачет.

Слуга ожидает Ансельми в холле. Он поднимается по лестнице, знаком приглашая Ансельми следовать за ним, ведет его через разные комнаты; мы видим те самые предметы – зеркальную ширму, черную статую с канделябром, – которые не так давно выгружались из фургонов. В глубине коридора неподвижно стоит человек; он прислонился к стене, шляпа надвинута на глаза, взгляд устремлен вниз, одна нога заложена за другую. Они проходят мимо; человек, не проронив ни слова, трогается за ними. Теперь Ансельми сопровождают двое. Они подходят к лестнице. Человек, шедший впереди, пропускает вперед Ансельми. Тот поднимается один. Оказывается в комнате с двумя дверьми (одна напротив другой; первая ведет к винтовой лестнице, вторая – на террасу); вдоль стен стоят стеллажи с книгами; пол выложен в шахматном порядке черно-белой плиткой. В окнах цветные стекла-ромбы. Горит электрический свет. В кресле у стола спиной к гостю сидит мужчина, от него на стену падает гигантская тень. Он оборачивается и устало улыбается. Это Морган. Рядом с ним один из тех типов, что орудовали в кафе. Ансельми обходит стол и останавливается перед Морганом. Тот протягивает ему руку.

Ансельми. Мы недавно встретились с вами в кафе, сеньор Морган. Вы, наверно, помните, я сын Доменико Ансельми.

Морган. Я многим обязан этому человеку, я в долгу перед ним. Но вот сыну его платить долг не стану. Я не способен делать добро. Никому. Жизнь была ко мне слишком жестока.

Ансельми (в волнении оперся руками о письменный стол и смотрит на Моргана). Я оказался в таком положении, сеньор Морган, что готов на все.

Слышен чей-то гневный голос, хлопанье дверей. Телохранитель спешит на террасу.

Морган (к Ансельми, очень тихо и спокойно). Отыщите Абд аль-Малика – в поселке Оливос.

Телохранитель возвращается. В комнату врывается Педро Ларрайн. Это высокий, крепкого сложения мужчина с квадратным свирепым лицом; на Ларрайне дорогая одежда спортивного покроя. Он производит впечатление очень уверенного в себе человека. За ним испуганно и покорно спешит Элисео Кубин.

Ларрайн (Моргану, не обращая внимания на остальных). Ну скажите, где это видано: вы потрудились пригласить меня на встречу, а это пугало, этот негодяй, заставляет меня ждать?

Кубин (к Ансельми, доверительно). Сеньор Ларрайн справедливо заметил… он лицо важное… А я заставил его ждать.

Морган (Ларрайну, с поклоном). Приношу вам извинения за моего управляющего. (Другим тоном) Когда жизнь клонится к закату, нам остаются только фантазии. (Берет со стола какую-то книгу) И я нахожу прибежище вот здесь – потому что ничего лучше люди не придумали. «Тысяча и одна ночь»… (Показывает Ларрайну одну из иллюстраций. Поясняя.) Праздник пожирателей человечьего мяса.

Ларрайн смотрит на него с тревогой.

Ларрайн. Ну, в таких вещах я пас.

Морган показывает вторую картинку Кубину.

Морган. Синдбад, которому удается наконец спастись от Морского Царя.

Кубин, едва сдерживая ярость, делает шаг назад. Третью картинку Морган показывает Ансельми. Это безлюдный пейзаж, который совершенно не соответствует комментариям Моргана. Ансельми с удивлением смотрит в книгу.

Сын друга, который принес весть, что отец нашел приют в Раю для правоверных.

Кубин (с отчаянием, чуть не плача). Но, патрон, сеньора Ларрайна интересует другое. У него к вам срочное дело.

Морган смотрит на Кубина с ироничной покорностью. Потом обращается к Ансельми.

Морган. Вот, видите, я хотел найти спасение в сказках, но жизнь не дает нам передышки. Надеюсь, в другой раз мы с вами продолжим беседу.

Морган протягивает Ансельми руку и смотрит ему в глаза. Тот прощается и уходит. Ларрайн и Кубин придвигают кресла поближе к Моргану и начинают какой-то разговор.

Ансельми спускается по лестнице. Один из прежних сопровождающих ждет его и ведет за собой через весь дом. Когда они проходят мимо патио, оттуда доносятся крики. Ансельми видит в окне верхнего этажа пожилого человека, похожего на ремесленника (это Даниэль Эспиноса), который пытается вырваться из рук каких-то людей. Те осторожно оттаскивают его от окна.

Проводник Ансельми. Это сумасшедший, он уже не раз пытался покончить с собой.

Ансельми приближается к кафе. Там почти нет посетителей. Человек за стойкой читает газету. Какая-то женщина разговаривает по телефону.

Ансельми (человеку за стойкой). Будьте добры – телефонную книгу.

Тот, не отрываясь от газеты, заученным жестом достает из-под прилавка справочник и протягивает Ансельми. В разделе «Пригородная зона» Ансельми отыскивает имя Абд аль-Малика. Камера показывает нужную страницу, потом строку: Абд аль-Малик и К 0 , Малавер 3753-741-9774. Ансельми недвусмысленно глядит на женщину у телефона.

Женщина. И представляешь, я просто рот раскрыла от изумления. У них, видите ли, нет бумазеи!

Появляется субъект в очках и садится за ближайший от телефона столик. Ансельми задумчиво смотрит на него и опять поворачивается к женщине.

Человек в очках (бармену). Маленькую водки.

Бармен наливает ему рюмку водки.

Женщина (по телефону). Да они просто невежи. (После паузы?) Ты права, нет ничего лучше горчичников и компрессов. Когда у Фермина был коклюш…

Ансельми, потеряв терпение, встает. Уже у двери он видит, что человек в очках тоже поднялся, оставив на столе несколько монет.

Ансельми стоит метрах в пятидесяти от кафе (его еще можно видеть). Подъезжает роскошный автомобиль, тормозит рядом с Ансельми. За рулем сидит Педро Ларрайн. Во время короткой беседы Ларрайна с Ансельми мы опять видим сзади человека в очках; он выходит из кафе и направляется к ним.

Ларрайн (вокошко). Подвезти? Ансельми. Нет, спасибо. Я подожду автобуса. Ларрайн. Автобус в Буэнос-Айрес? Да садитесь! Я как раз туда.

Ансельми колеблется, но тут видит типа в очках и принимает приглашение Ларрайна. Обходит автомобиль и садится с противоположной стороны. Ансельми и Ларрайн в машине.

Ларрайн (доверительно). А Морган выглядит великолепно! (Словно между прочим?) Давно вы с ним знакомы?

Ансельми (равнодушно). Нет, не очень.

Ларрайн. Понятно, понятно. А мы друг друга знаем хорошо. Я, конечно, никого не осуждаю… У каждого свои причуды. Но если бы у меня такой вот отличный парень попросил помощи, я бы не дал ему утонуть. Можете считать меня идеалистом…

Ансельми смотрит в окошко.

Ларрайн (настойчиво). Посмотрите на меня – я всего добился своими силами. А теперь весь Север у меня в кулаке. И я слов на ветер не бросаю, если что-то предлагаю…

Молчание.

Ларрайн (с улыбкой). Не хотите говорить о делах, как хотите. А коли будет настроение, загляните ко мне, обсудим кое-какие делишки, кстати, рад буду похвастать своими лошадьми, догами… И разумеется, это вас ни к чему не обяжет!

Ансельми (холодно). С большим удовольствием.

Ларрайн. Могу высадить вас у Ривадавиа. Устроит?

Ансельми разговаривает по телефону в табачной лавке. Сзади какой-то тип, играя в настольный футбол, очень внимательно прислушивается.

Ансельми. Оливос девять семь семь четыре? Могу я поговорить с сеньором Абд аль-Маликом? А через час я застану его? Нет, я хотел бы лично… Нет, вы меня не знаете. Я от Моргана.

Он вешает трубку и выходит. Незнакомец бросает игру. Провожает Ансельми взглядом, потом направляется следом за ним.

Ансельми выходит из поезда на станции Оливос. В узком переулке его едва не сбивает автомобиль. Ансельми каким-то чудом успевает отскочить в сторону. Он ранит себе руку об изгородь из колючей проволоки. Пачкает рукав. Пытается вытереть кровь платком.

Ансельми подходит к небольшой фабрике на окраине поселка. На двери вывеска: «АБД АЛЬ-МАЛИК и К 0 ». Дверь приоткрыта. Ансельми стучит; никто не отзывается. Он входит. Это фабрика игрушек. Он оказывается среди кукол. Проходит по цеху. Вдалеке виден огороженный стеклянной стенкой закуток, это кабинет шефа. За столом сидит человек в шляпе и пальто. Узкий лоб, острые черты лица, седые усы. Он мертв. У него перерезано горло. Звонит телефон. Ансельми хочет взять трубку. Потом смотрит на свою пораненную руку, на запачканный кровью пиджак и к телефону не подходит.

Он покидает фабрику. Направляется почему-то в сторону шоссе. Сумерки. Ансельми словно завороженный смотрит на фонари. Садится в автобус. Среди пассажиров видит Рамиреса.

Рамирес. Привет, Ансельми! Здесь есть свободное место.

Ансельми ничего не остается, как сесть рядом с ним.

Что это тебя сюда занесло? Небось свидание? Я не проболтаюсь!

Ансельми. Свидание? Если бы! Не всем так везет, как тебе.

Рамирес (заметив рану, восхищенно присвистывает). Кажется, дама защищалась зубами и когтями. Кровь на рукаве! Отличный заголовок для криминальной хроники!

Пассажиры начинают оглядываться на них.

Утро. У дверей виллы Моргана. Ансельми обращается к типу, который открывал ему в первый раз.

Тип. Проходите. Шеф немедленно вас примет.

Ансельми проходит в холл. Тотчас появляется Кубин.

Кубин. Я Элисео Кубин. Шеф извиняется, он не может вас принять. Он просил передать вам вот это – за оказанную услугу. (Вручает Ансельми конверт.)

Ансельми (заглянув в конверт). Тут какая-то ошибка. Я не сумел выполнить его поручение.

Кубин. Шеф так не считает. (Пауза.) Сеньор Морган отличается щедростью, широкая натура. И я, как простой кассир, не раз о том пожалел. Ведь потом сводить концы с концами приходится мне! (После паузы, понизив голос.) И мой вам совет. Исчезните на несколько дней. Главное, сюда глаз не кажите.

Ансельми смотрит на него в растерянности. Выходит. Кубин как ни в чем не бывало направляется к спрятанному тут же телефонному аппарату, просит соединить его с каким-то номером.

Это «Коммерческий телеграф»?

Мы видим страницу газеты «Коммерческий телеграф». Крупными буквами заголовок «Невероятное убийство в Оливосе. Подозревается некий молодой человек, который угрожал жертве по телефону» (следует описание Ансельми).

Ансельми у себя дома. Он отшвыривает газету. Комната большая, обстановка скромная; камин, узкая металлическая кровать, она не заправлена; шкаф, стул, кресло-качалка, книжные полки, фонограф, умывальник, зеркало. Застекленная входная дверь, одно окно. Ансельми подходит к умывальнику, собирается бриться. Пока он намыливает лицо, входит пожилая женщина.

Женщина. Вас желает видеть сеньор Росалес.

Росалес – тучный брюнет, внешне невозмутимый, хотя глаза алчно поблескивают, – отстраняет женщину, раскланивается перед ней и усаживается в кресло-качалку.

Росалес. Я Порфирио Росалес, из следственного отдела. (Покачиваясь, рассеянным взглядом обводит комнату?)

Ансельми. Надеюсь, вам удобно? Итак, чем обязан?

Росалес (с улыбкой). Мне нужно с вами поговорить. Но прежде хочу подчеркнуть, что мой визит носит неофициальный характер.

Ансельми продолжает бриться.

Ансельми. Я слушаю вас.

Росалес. Я пришел к вам как друг. Будьте со мной откровенны. Давайте поговорим по-мужски.

Ансельми (равнодушно). О чем?

Росалес. Об убийстве в Оливосе. Вы знали убитого?

Ансельми. Читал о нем в газетах, не более того.

Росалес. А вы не угрожали ему по телефону?

Ансельми умывается, вытирает лицо полотенцем, отвечает с излишней горячностью.

Ансельми. Повторяю еще раз – я ничего не знаю об этом деле. И у меня нет резона быть с вами откровенным. Вы говорите, что пришли как друг, но ваша дружба – часть плана, плана расследования. (С улыбкой) К тому же – с чего вам питать дружеские чувства к человеку, которого вы подозреваете?

Росалес встает.

Росалес (с легкой угрозой). Вы правы. Мой долг – докопаться до истины, так что дружбу я вам предлагал небескорыстно. И все же, думаю, откровенность вам бы не помешала. (От двери) Подумайте над моими словами.

Ансельми подходит к дому Ирен. Видит шарманщика. Тот здоровается с ним тем же манером, что и прежде.

Шарманщик. Какое утречко! Бодрит! Словно вливает оптимизм и силу! А погода? Да и место здесь, как сказал бы мой приятель, аукционист, райское. Другие районы этому не чета! А что вы скажете о фабриканте, которого убили прямо на фабрике? Но мы не унываем. Знающие люди, кому можно доверять, утверждают, что расследование продвигается. В утренних газетах писали о типе, который угрожал ему по телефону.

Ансельми хлопает шарманщика по плечу и идет дальше.

У дверей дома Ирен.

Ирен (мягко). Пойдем гулять?

Ансельми. Знаешь, я сегодня очень устал. Может, останемся здесь?

Ирен (поколебавшись). Как хочешь.

Дверь, ведущая в глубь дома, открыта. Ирен притворяет ее. Она ведет Ансельми в гостиную. Они останавливаются у балкона, смотрят друг другу в глаза. Ирен приглаживает ему волосы.

Ирен (по-матерински). Ты и вправду выглядишь усталым. У тебя ничего не болит?

Ансельми (с легким раздражением). Нет, я абсолютно здоров.

Они садятся на софу.

Мне удалось достать немного денег.

Ирен (восхищенно). Ты просто чудо!

Ансельми (с горечью). Пятая часть чуда! Я достал только девятьсот песо.

Ансельми протягивает Ирен конверт.

Ирен. Как хорошо! (Пауза) Но что с тобой все-таки? Ты не рад?

Сумерки. Ансельми идет по пригородной улице. У грузовика стоит местная шпана. Слышны хохот и крики. Ансельми оборачивается, видит, что вся ватага издевается над несчастным горбуном. (Все они бедно одеты, кое у кого на шее повязан платок.)

Первый парень (горбуну). Ну и образина! Знаешь, кто ты? Настоящая обезьяна! (Бьет горбуна со всего размаха?)

Второй парень. Если его подвести к клетке с обезьянами, он подумает, что смотрится в зеркало!

Третий парень (резко). Обезьяна и есть! (Бьет несчастного.)

Ансельми. Оставьте его в покое!

Ансельми направляется к ним. Один из парней дает ему сзади по уху. Ансельми сбивает его с ног. Но тут вся шайка наваливается на него, в том числе и мнимая жертва. Они волокут его в грузовик Связывают ему руки и бросают на пол. Грузовик срывается с места. Видны только ступни и колени похитителей. Они поют какую-то глупую и привязчивую песню.

Ансельми вытаскивают из грузовика в патио. Ларрайн сидит и наблюдает, как огромный датский дог кидается на закутанного в мешки человека. Рядом с Ларрайном красивая, но апатичная девушка; во всем ее облике есть что-то искусственное (завитые волосы, подведенные глаза и т. д.). Ларрайн рассеянно гладит ее по голове. Главарь банды, доставившей Ансельми, пытается привлечь внимание Ларрайна. Тот делает ему едва заметный знак, приказывая обождать. Все смотрят, как натаскивают собаку. Наконец главарь все-таки решается подать голос.

Главарь (Ларрайну). Патрон, мы там у себя нашли вот это и… привезли вам.

Ларрайн (в гневе). Опять со своими глупостями?

Сколько можно? С вами без плетки нельзя!

Парни ошеломленно смотрят на Ларрайна.

Здесь, на Севере, этот сеньор – мой гость.

Ансельми. Гость, да только против собственной воли…

Ларрайн (парням). Сеньор не может остаться на ужин. (Меняя тон.) Заверните его в шелковую бумагу и отправьте в Темперлей.

Ансельми и парни Ларрайна молча возвращаются в грузовик.

Девушка (Ларрайну). Только ради этого ты и велел его похитить? Ты так боишься Моргана?

Ларрайн. Боюсь? Нет! Это хорошо обдуманный шаг. (Твердо.) Этого будет достаточно, чтобы люди Моргана никогда больше не совались на Север.

Ансельми снова в грузовике, он стоит среди парней. Грузовик останавливается точно на том же месте, где случилась первая стычка.

Один из парней (к Ансельми). Нам там сказали, что на Севере вы наш гость. Но мы теперь на Юге, а я был другом того человека, с игрушечной фабрики.

Парень с размаху бьет Ансельми по лицу. Камера показывает физиономии его товарищей, плотным кольцом окруживших Ансельми, они смотрят на него злобно, с тупой ненавистью. Потом парни, не отрывая глаз от Ансельми, неспешно возвращаются в грузовик. Уезжают. Ансельми остается один.

Вечер. В холле – Ирен и Росалес. Ирен в длинной вязаной кофте с большими карманами; легко понять, что Росалес только что вошел; он держит шляпу в руке. Оба стоят.

Росалес (продолжает). Я не хотел бы сгущать краски. Я вполне допускаю, что у молодого человека на все найдутся разумные объяснения. Если бы вы поговорили с ним…

Ирен (холодно). С какой стати мне вмешиваться… Все это чудовищно. Рауль не преступник.

Росалес. Может, и не преступник. Но у нас накопились к нему кое-какие вопросы. Почему он звонил по телефону жертве? Что делал в тот самый вечер в Оливосе и почему его видели в испачканной кровью одежде? Почему, наконец, он якшается с отпетыми негодяями?

Ирен. Этот разговор не имеет смысла.

Ирен открывает входную дверь. Росалес удручен неудачей. На пороге он вдруг останавливается.

Росалес (словно размышляя вслух). А может, ему срочно понадобились деньги?

Ирен (невольно). Деньги…

Росалес. У жертвы украли девятьсот песо.

Ирен медленно закрывает дверь. Идет в свою комнату. Надевает плащ. Словно во сне, пересекает дом. Оказывается в патио. Патио освещен лампой, которая висит рядом с фотографией эстансии. В кресле-качалке сидит Лаура – в той же позе, что и в первый раз, в том же платье. Она держит в руках букетик фиалок.

Лаура (к Ирен). Вот фиалки – для тебя.

Ирен подходит к Лауре и, опираясь на подлокотники кресла, наклоняется. Лаура булавкой прикрепляет ей букетик к плащу.

Лаура. Завтра я поеду в эстансию.

Ирен. Да, завтра, как только просохнут дороги.

Она выходит, заперев за собой дверь на ключ.

Вилла Моргана. Ансельми стоит спиной к камере, он стучит в дверь. Дверь приоткрывается. Выглядывает какой-то человек, что-то говорит, машет в сторону 7 улицы и закрывает дверь. Ансельми с озабоченным видом удаляется.

Ансельми стоит спиной к камере у дверей собственной комнаты. Через стеклянное окошко ему видно, что там, расположившись перед пылающим камином, сидит Роса лес. Ансельми разворачивается и уходит.

Ансельми стучит в дверь дома Ирен. Никто не отвечает.

Ансельми в баре. Что-то пьет.

Ансельми медленно бредет по полю. Дождь.

Когда он оказывается у железнодорожного переезда, там стоит поезд, готовый вот-вот тронуться. Ансельми с внезапной решительностью вскакивает в вагон второго класса.

Ирен в доме Ансельми. Она в плаще, правда, уже успела его расстегнуть. Ирен разговаривает с женщиной, которую мы видели во время первого визита Росалеса к Ансельми.

Женщина. Сеньора Ансельми нет дома. Тут уже был один сеньор, так и ушел не дождавшись.

Ирен. А я дождусь.

Женщина. Тогда, милая, я бы попросила вас об одной услуге. Тут принесли для сеньора Ансельми письмо и просили вручить лично в руки. А мне надо бы отлучиться. Может, вы ему отдадите?

Женщина протягивает ей конверт; Ирен кладет его в карман кофты. Женщина провожает ее в комнату Ансельми. Ирен входит. Она нервничает. Ставит на фонограф Второй концерт Брамса. Слушает музыку. Внезапно она оборачивается и видит, что в комнате появился незнакомый мужчина. Это Даниэль Эспиноса. Он что-то бормочет, глядя в пол, всхлипывает. На нем мягкая шляпа, плащ. Видно, что он несколько дней не брился.

Ирен (испуганно). Кто вы? Что с вами?

Эспиноса. Я Даниэль Эспиноса. Я хотел повидаться с сеньором Ансельми. Как вы думаете, он скоро вернется?

Ирен. Не знаю. Зачем он вам?

Эспиноса. Мне нужна его помощь. И еще я должен ему кое-что сказать. Сказать, что он напрасно связался с преступниками. (Пауза.) Правда, и я тоже преступник. Я сделал ужасную вещь. И нет мне прощения, я даже не заслуживаю сочувствия. Вы напрасно разговариваете со мной.

Ирен. Прощения и сочувствия заслуживают все.

Эспиноса. Но я – убийца, предатель. Вот уже два дня, как я хочу умереть.

Ирен. Я тоже считала, что жизнь для меня кончилась. А теперь, уж простите, но у меня, кажется, появилась надежда.

Ирен закрывает лицо руками.

Эспиноса. Не знаю. Не понимаю. (Пауза?) Они могут явиться с минуты на минуту. Мне пора уходить.

Он уже на пороге. Ирен следует за ним. Они выходят. Дождь. Эспиноса идет чуть впереди. Он инстинктивно жмется к стенам. Камера следит за ними издалека. Дождь усиливается. На каком-то углу они прячутся под навесом. В нескольких метрах маячит (а может, это только кажется) какая-то тень. Вдруг их освещают фары автомобиля. Свет падает на выбитый на доме над их головами герб: лев с поднятыми передними лапами и надпись «Армянский лев». Автомобиль тормозит, открывается дверца.

Голос (из автомобиля). Садитесь.

Эспиноса (в ужасе, к Ирен). Надо делать то, что они велят.

Он подталкивает ее к машине. Букетик фиалок с плаща Ирен падает у кромки тротуара. Тот, чья тень была прежде лишь смутно видна, быстро подходит и наклоняется, чтобы поднять цветы. Автомобиль резко разворачивается; фары освещают человека. Это шарманщик. Машина задевает его крылом и уносится. Мы снова видим герб со львом.

В автомобиле находятся трое из банды Моргана. Один сидит за рулем, второй – рядом с ним (это здоровенный угрюмый тип; он словно застыл, курит); третий – на заднем сиденье. Ирен оказывается рядом с этим последним. Эспиносу толкнули на переднее сиденье, между водителем и тем, что курит. В машине царит молчание. Дождь.

Эспиноса (оборачиваясь назад). Зачем вы впутываете в это дело еще и девушку?

Ему никто не отвечает. Курящий вытаскивает изо рта сигарету и прикладывает горящий конец к щеке Эспиносы. Тот хватается за щеку, стонет. Никто не обращает внимания на случившееся. Ирен пытается побороть охвативший ее ужас.

Ворота виллы Моргана открыты; автомобиль тормозит перед домом. В холле их встречает человек из банды Моргана. На ступеньках сидит Педро – грубый и тупой гигант. Он жадно смотрит на Ирен.

Охранник (прибывшим). Эспиносу отведите сами знаете куда. (К Ирен) А вы не выйдете из дома, пока на то не будет позволения шефа.

Ирен остается одна. Мужской голос (голос Бриссака), искаженный болью, доносится из соседней комнаты.

Мужской голос. Вы сломаете мне руку… (Молчание) Вы сломаете мне руку… (Пауза) Я же сказал, что вы ее сломаете.

Ирен подходит к двери. Видит гостиную Ирмы, где вроде бы никого нет. Осторожно проскальзывает туда.

Женский голос (голос Ирмы). Вы сломаете мне руку… (Пауза) Вы сломаете мне руку… (Более долгая пауза) Я же сказала, что вы ее сломаете.

Ирен оказывается там, откуда виден эркер: симметрично – по обе стороны от эркера – стоят Тонио де Бриссак и Ирма Эспиноса, вернее, оба словно вот-вот падут на колени. Каждый из них левой рукой крепко держит правую кисть другого. Бриссак смотрит на Ирму.

Ирма молитвенно закатила глаза. На ней репетиционный балетный костюм; Бриссак в рубашке с короткими рукавами и шортах. Бриссак – мужчина маленького роста, нервный, подвижный и ловкий, как акробат. Лоб закрыт челкой, облик его довершают усы и монокль.

Бриссак (не видя Ирен). Нет. Решительно нет. Вы пережимаете. Это ваш главный враг.

Ирма увидела Ирен; смотрит на нее удивленно.

Бриссак (Ирме). Надо расслабиться, расслабиться. Очень постараться – и расслабиться. Итог сегодняшнего занятия – ноль.

Бриссак замечает Ирен. Ирма смотрит, как с мокрого плаща на ковер стекает вода.

Ирма. Что, вы так и будете портить нам ковер, он ведь настоящий, из Смирны…

Ирен. Ах! Простите!

Бриссак (снимая плащ с Ирен, которая обескураженно смотрит на него). Оставим эту тему. (Вешает плащ на вешалку; обращаясь к Ирен). Вы, дорогая богиня ex machina, будете нам судьей. Я ставлю некую комедию в двух актах для нашего домашнего театра. Перед вами еще одна богиня, Ирма, которая сегодня работает из рук вон плохо. Разве можно так пренебрежительно относиться к моей комедии? Первый акт: высокие страсти, римский палаццо, раб и философ, двое патрициев, они страдают, любят. Второй акт: те же персонажи, но теперь они оказываются в загородном пансионе, это уже век двадцатый. Выясняется, что первый акт был написан одним из персонажей второго акта, этот герой сочиняет некое романтическое произведение и хочет таким образом бросить вызов обрушившимся на него несчастьям. Юнг, Пиранделло и так далее. Остается решить один вопрос. Чем кончится дело: суждено моим героям увязнуть в серости нынешней действительности? или они будут счастливы? За вами, богиня, последнее слово.

Ирен хочет что-то сказать.

Ирма. Послушайте, Бриссак, по мне, так нечего здесь мудрить. Ведь роль героини – разумеется, моя. И что, вы думаете, такая девушка – умная, элегантная, незаурядная, красивая – будет несчастна?

Ирен. Простите, я попала сюда вместе с одним сеньором…

Ирма. С каким именно?

Ирен. Он немолод… Кажется, его называли Эспиносой.

Ирма. И как вы здесь оказались?

Ирен. Нас доставили какие-то типы… на автомобиле.

Ирма резко встает и выходит. Бриссак как-то сразу сникает: он смотрит вслед Ирме с явным беспокойством.

Камера следит за Ирмой. Ирма пересекает просторную неубранную комнату, где царит полумрак. В полу проделано отверстие с откидной крышкой, там находится лестница, ведущая в подвал. Подвал ярко освещен, так что из люка бьет вверх сноп света. Из люка высовывается огромная мужская физиономия. Снизу поднимается Педро. Он внимательно следит за Ирмой. У зрителя может возникнуть впечатление, что он собирается на нее наброситься. Потом он приближается к ней и становится похож на гигантского щенка: целует ей руки и хочет погладить ноги. Ирма, не оборачиваясь, равнодушно отталкивает его. Педро покорно дает ей уйти, он сидит на полу, провожая ее взглядом.

Ирма попадает в узкую комнату с высоким потолком, пол выложен плиткой. Окон нет. На полулежит Эспиноса. Лицо у него в крови, он бредит. Глаза открыты, но Ирму он не видит.

Эспиноса. Не бейте меня… Я ничего не сказал. Довольно, пожалуйста, хватит.

Ирма наклоняется и трясет его – отчаянно и грубо.

Ирма. Это я, Ирма. Твоя дочь.

Эспиноса (обращаясь к кому-то, кого нет в комнате). Ладно, только не мучайте меня больше. Я сказал, что убил его.

Ирма в испуге пятится назад. Потом снова начинает исступленно трясти его.

Ирма. Кому ты это сказал?

Эспиноса. Девушка не проболтается.

Ирма. Ты ей сказал?

Эспиноса. Да, оставьте меня, оставьте меня.

Гостиная Ирмы. Бриссак и Ирен стоят у окна в дальнем конце комнаты.

Бриссак (серьезно). Повторяю, вы в опасности, и это вполне реальная опасность.

Ирен. Не знаю, что вокруг нас реально, а что нет. Я словно живу в кошмарном сне.

Бриссак. Надо действовать.

Он открывает окно и помогает ей выбраться наружу. В комнате мы видим вешалку с плащом Ирен.

В полутьме Ирма приглаживает себе волосы, потом ласково трогает Педро и указывает ему на дверь, которая ведет в гостиную. Педро послушно направляется туда, куда ему велят. Входит и тотчас возвращается.

Педро. Их там нет.

Ирма бежит к себе, убеждается, что комната пуста, и, указывая на открытое окно, кричит.

Ирма. Они еще не успели добежать до ворот.

Педро выскакивает в окно, попадает в сад и неуклюже бежит под дождем, потом пропадает во мраке. Ирма застыла у окна, она готова последовать за Педро. Но сильный дождь путает ее.

Камера следит за Педро. Он выбирает одну из дорожек, которые сперва расходятся, а потом опять сливаются, образуя широкую аллею. Педро различает вдалеке женскую фигуру, узнает плащ Ирен.

Педро бежит, догоняет ее, валит на землю, начинает душить. Внезапно в аллее вспыхивает свет автомобильных фар. Свет падает на лицо убитой женщины. Это Ирма.

Бриссак и Ирен достигают ворот. Они заперты. Сзади слышны шаги.

Бриссак. Попробуем выбраться через калитку. Надо обойти дом.

Той же ночью. Ансельми в Буэнос-Айресе. Он шагает по пасео Колон в сторону Северного района.

Потом мы видим его в кафе на Леандро-Алема; он стоит, облокотившись на мраморный столик, перед ним – рюмка.

Ансельми идет мимо пустырей, окружающих гавань. Он валится с ног от усталости, хочет спать. Потом мы видим его лежащим на куче досок.

Он открывает глаза, приподнимается и озирается по сторонам, все еще не придя в себя. Видит вдалеке какой-то навес, череду темных фасадов – один из них ярко освещен. К нему он и направляется. Хочет перейти улицу, но в этот миг на светлом участке дороги останавливается автомобиль. Из него выходят Ларрайн и какая-то женщина, это вполне может быть Ирен. Они приближаются к застекленной двери, над которой то вспыхивают, то гаснут буквы, образующие слово «Стикс». У входа несет службу грозного вида швейцар. (Швейцаром может быть и один из телохранителей Моргана.)

Ансельми пересекает улицу. Рядом с дверью озаряется прямоугольник – окно. Ансельми, метнув взгляд на швейцара и убедившись, что тот не обращает на него внимания, подходит к окну и заглядывает внутрь. Там танцуют пары в маскарадных костюмах; можно различить треуголки, головы животных, митры, ромбы на плащах арлекинов. Слышится музыка «Till Tom Special».

Швейцар (любезно). Можете зайти. Дом открыт для всех.

Ансельми входит. И оказывается в маленьком театрике, старомодном и пышном, заставляющем вспомнить стиль Второй империи. Зал невелик, но с очень высокими потолками и ложами в несколько ярусов. Там, где должны располагаться кресла партера, танцуют гости. Вокруг стоят столики, на каждом – лампа с абажуром. Ансельми пытается пройти, но толпа мешает ему. Никто на него не смотрит. Держась ближе к стенам, он пробирается к одному из столиков. Садится, устало опускает голову. Когда он вновь поднимает глаза, то видит на другом краю танцевальной площадки Ирен, она сидит с Ларрайном и Кубином. Ансельми с тоской смотрит на нее. В какой-то миг взгляды их встречаются. Он машет рукой; она словно не узнает его. Но потом встает и идет в его сторону-, когда их разделяет уже всего несколько шагов, Ирен вдруг сворачивает и, не взглянув на него, скрывается за дверью. Оттуда ведет наверх лестница. Ансельми порывается бежать следом, но вокруг столько народу, что ему не пробиться, он возвращается к своему столику. Вскоре в ложе, расположенной на самом верху, почти под потолком, он видит Ирен.

Ансельми (официанту, указывая на ложу). Какая это ложа?

Официант. Ложа номер девятнадцать.

Ансельми поднимается по пустынной лестнице, на площадках стоят статуи с пепельницами (здесь может появиться и черная фигура с виллы Моргана). Ансельми поднимается на последний этаж, видит табличку:. «Ложи верхнего яруса». Он стучит в дверь ложи номер девятнадцать.

Входит. За пустым столом сидит Морган. Прежде чем Ансельми успевает заговорить, Морган показывает ему на ложу, расположенную еще выше. Именно там находится Ирен.

Морган. Жизнь Ирен в опасности, но если вы отыщете ее, то еще успеете спасти – спасти ее и спасти себя.

Ансельми смотрит на Моргана; тот кажется ему осунувшимся и бледным, постаревшим, совсем больным.

Ансельми (заботливо). Может, вам что-нибудь нужно? Я боюсь оставлять вас одного.

Морган. Я привык оставаться один. Я всегда буду один.

Ансельми выходит. Поднимается еще на два этажа. (Прежде ложа номер девятнадцать находилась на самом верхнем этаже; теперь отсюда наверх ведет еще одна лестница.) Ансельми подходит к ложе с распахнутой дверью. Внутри ужинают двое: Ирен и Ларрайн. Ансельми пытается привлечь внимание Ирен. Он слышит шаги; видит, что сверху по винтовой лестнице к ним спускается Пор-фирио Росалес. Ансельми минуту раздумывает, потом пускается бегом вниз по второй винтовой лестнице, параллельной первой. Порфирио преследует его. Ансельми, сделав еще один виток, замечает, что между Ларрайном и Ирен происходит бурная ссора. Ансельми опять кидается вверх, делает еще один виток, снова оборачивается и видит, как Ларрайн вытаскивает пистолет и стреляет Ирен прямо в грудь. Ансельми прыгает с лестницы вниз. Спешит в ложу. Ларрайна там уже нет. Мертвая Ирен лежит на полу. Ансельми склоняется над ней, достает из кармана кольцо и надевает на палец покойной. Потом выпрямляется, видит спешащего к лестнице Ларрайна. Пускается в погоню. Театр опустел. На лестнице попадаются затемненные зоны, которые кажутся бесконечными. Ансельми с лестничной площадки замечает, как успевший спуститься вниз Ларрайн открывает люк в полу и ныряет туда. Ансельми оказывается там же и прыгает в люк следом за ним. Он попадает на улицу, вернее, на какое-то открытое место, окруженное деревьями (то самое место в окрестностях Темперлея, где прежде мы видели тележку булочника). Ларрайн исчез. На земле, в той же позе, что и в театре, лежит Ирен. Ансельми поднимает ее на руки; она приоткрывает глаза.

Ансельми. Наконец-то я нашел тебя!

Ирен (гладит его по голове). Не знаю, меня ли ты нашел, Рауль. Я стала другой, и вина тут твоя.

По лицу Ирен вдруг пробегают какие-то причудливые тени. Ансельми оборачивается и видит, что со всех сторон их окружают мужчины в огромных карнавальных шляпах. Это Кубин, Ларрайн и люди из банды Моргана. Они наступают на Ансельми и стреляют в него из своих револьверов. Ирен исчезла. Ансельми падает замертво. Кубин и бандиты – в митрах и масках – склоняются над Ансельми.

Кубин. Он спит. Придется его разбудить.

Ансельми просыпается на пустыре. Вокруг него стоят Кубин и люди Моргана. Никаких масок нет и в помине. Тут же находится некий сеньор апатичного вида (Ромуальдо Роверано), он очень некрасив, почти безобразен. Очки, шляпа, плащ, в руке зонтик. Все смотрят на Ансельми. (В эпизоде сна слышалась мелодия «Till Tom Special»; теперь до нас доносится лишь обычный городской шум.)

Ансельми (делая слабую попытку? пошутить). В каком виде вы меня застали!

Кубин. Мы и сами, к слову сказать, выглядим не лучше.

Ансельми смотрит недоверчиво.

Кубин (не без вызова). Не верите? (После паузы) А как вы думаете, в какую сумму нынче оценивается капитал, которым располагает наша организация?

Ансельми садится.

Ансельми. Не имею представления. Вы что, решили попросить у меня ссуду?

Роверано (возмущенно). Шутки теперь неуместны. К тому же извольте с уважением относиться к месту, где мы находимся. (Обводит рукой пустырь)

Кубин (словно не расслышав слов Роверано, жестко). Две тысячи семьсот сорок песо. И все! Знали бы вы, сколько уходит в месяц на содержание этих глоток!

Ансельми ошеломленно смотрит на него.

Кубин (повторяя фразу с той же интонацией). Не верите? (Кубин достает пачку денег. Трясет купюрами перед носом Ансельми) Хотите их получить? Ведь они вам нужны! Так берите! Нам от них все равно проку мало, (указывает рукой в сторону города, туда, где высится большое здание – что-то вроде многоэтажной башни) Видите этот банк? Раньше чем взойдет воскресное солнышко, все золото из его сейфов станет нашим – или не станет, но тогда нам уже ничего не будет нужно, потому что мы будем на том свете.

Роверано (серьезно). Я бы предпочел первый вариант.

Кубин. Но на него надежды мало. Дело слишком трудное, почти безнадежное. Потому-то мы за него и беремся. Организация Моргана не может прозябать в нищете. Лучше кошмарный конец, чем кошмар без конца. (Часы в Ретиро бьют полночь. Кубин продолжает совсем другим тоном) Ладно, Ансельми, берите деньги и прощайте. (Пауза) Мы уходим.

Ансельми (поднимаясь на ноги). Уберите свои деньги. Я иду с вами. (Пауза) Видно, такова моя судьба. (Словно разговаривая с самим собой.) Я, кажется, даже надеюсь, что меня прикончат.

Уходят все вместе. Видят стоящий у обочины грузовик. Кубин перебрасывается несколькими словами с водителем.

Высокое здание банка, на который они готовятся совершить налет. Рядом стройка. Они словно тени проскальзывают мимо строительных лесов. Минуют стену из саманного кирпича и попадают в узкий внутренний дворик. В высокой стене имеется едва различимая калитка. Роверано отпирает ее. Они входят в просторное помещение, ярко освещенное, безлюдное. Кругом большие наглухо запертые двери. Отсюда же тянутся, пропадая вдалеке, бесконечные коридоры. Кубин отдает распоряжения. Налетчики делятся на группы, которые устремляются по разным коридорам. Ансельми идет в сопровождении двух бандитов, один из них – светловолосый парень. Кто-то пошел открывать ворота для грузовика.

На месте остаются Кубин, Роверано и два невозмутимых телохранителя.

Роверано (Кубину). Вся эта милая затея будет иметь смысл, только если мне будет гарантирована безопасность. Ни тени подозрения не должно пасть на доброе имя жены Цезаря! (Произнося последние слова, бьет себя кулаком в грудь)

Кубин. Не беспокойтесь. Парень, которого я только что подключил к операции, как раз для этого и нужен.

Роверано. Молодой человек должен умереть. Его труп, загримированный и наряженный в эту вот одежду (хватает себя за лацканы пиджака), станет неопровержимым доказательством того, что я, Ромуальдо Роверано, как и подобает образцовому служащему, погиб, защищая наш надежнейший банк.

Кубин (глянув на часы, обращается к одному из телохранителей). Поди проверь, что там у Форкеля, справился он с сигнализацией?

Роверано (самозабвенно, с мечтательным восторгом). План выше всяких похвал. Чужак должен погибнуть. Я исчезаю, чтобы воскреснуть в Карраско, Копакабане, Монте-Карло или даже в самой Барселоне. Жизнь моя до сей поры была тихой и спокойной. Теперь я получу львиную долю добычи, а моя вольнолюбивая натура – неограниченную свободу действий. Кутежи, карнавалы, праздники, скачки. Вихрь удовольствий, танго, лотерея, табак, тапиока. Короче – нужен труп.

Кубин (серьезно). Вы можете быть спокойны, клянусь, труп будет.

Ансельми с двумя парнями поднимаются по какой-то очень высокой лестнице. Когда они почти достигают верха, один из парней оказывается за спиной Ансельми. Они попадают на круглую галерею, расположенную над центральным вестибюлем; сюда же выходят галереи всех остальных этажей. На полу куча инструментов, банки с краской. Перила ограждения сняты и прислонены к стене. Ансельми направляется к одной из дверей; он старается держаться подальше от провала; парни следуют за ним, они тоже жмутся к стенам. Один из парней кидается на Ансельми; тот ловко уклоняется от удара – нападавший летит вниз и разбивается; мы видим сверху, как он лежит на полу раскинув руки.

Второй парень достает револьвер. Ансельми бросается на него. Они дерутся. Откуда-то доносится выстрел. Ансельми удается захватить револьвер, он приставляет его к спине противника, и они начинают спускаться по лестнице. На пути им попадается коридор, который через арку соединен с лестницей. В конце этого коридора показываются Кубинипрочие. Блондин, которого ведет Ансельми, пользуется минутным замешательством последнего и бежит к своим. Бежит с улыбкой счастья на лице. Те открывают огонь. Почти добежав до них, парень получает пулю в грудь и падает. Он умирает, так и не поняв, что произошло. В коридорах, на галереях разных этажей появляется охрана. Начинается перестрелка между охраной и бандой Кубина. (Ансельми в ней не участвует.) К звукам выстрелов прибавляется вой сирены. Один из охранников падает. Налетчики бегут прочь. Некоторые из них несут ящики, потом закидывают их в грузовик. Роверано отпирает дверь, выпускает через нее Кубина и остальных. Ансельми спешит к выходу по тому же коридору, по которому они раньше вошли. Камера возвращается к Кубину и Роверано. Они находятся в комнатке с раковиной и газовым счетчиком. Здесь царит полная тишина.

Роверано (в большом волнении). Я сделал все. Вы должны отдать мне мою часть. Я буду искать защиты у закона, если понадобится. Коли что-то вышло не так, как было задумано, вина ваша. Вы даже не сумели подстраховать меня, прикончив того парня с пустыря!

Кубин (словно смиряясь с неизбежным). Да, тут вышла промашка! Надо было разделаться с ним там же, а я решил поиграть (ведь в душе я артист), наплел ему с три короба про бедность и опасность. Я хотел использовать его, прежде чем убить. А теперь птичка упорхнула! (Свистит, разводя руками?) Улетела!

Роверано (упрямо, возмущенно). Вот именно! Упорхнула! Из-за вашей глупости, непростительной глупости. (Тычет в Кубина пальцем?) И важнейшая часть нашего плана провалилась. Трупа-то нет! Трупа, который я у вас требовал!

Кубин (терпеливо). Не беспокойтесь, эта часть нашего плана будет выполнена. Труп здесь обнаружат. Труп, одетый в вашу одежду. И даже лицо не придется гримировать. (Достает револьвер и стреляет в Роверано?)

Ансельми стоит на улице и видит, как Кубин с членами своей банды садится в грузовик и уезжает. Из главного входа выбегают люди. Ансельми не спеша уходит.

Ансельми сидит в поезде и смотрит в окошко на утренний пейзаж. В Барракасе он наблюдает, как три лошади тянут открытую повозку.

Квартира Ансельми. Его будит пробивающийся сквозь жалюзи солнечный свет. Ансельми растерянно оглядывается по сторонам. Он лежит в своей постели, одетый. Встает, ополаскивает лицо и выходит на улицу, волосы растрепаны, галстук болтается. Еще совсем рано. Улица пустынна, жалюзи на окнах опущены. У тротуара застыла тележка молочника.

Ансельми подходит к дому Ирен. Стучит в дверь. Снова стучит, очень требовательно. Никто не отвечает. Ансельми явно не знает, что делать. По улице ковыляет шарманщик.

Ансельми. Странно! Не открывают. (Пауза.) Ведь сейчас, кажется, еще совсем рано.

Шарманщик. Эх, сколько странного-то вокруг, сеньор! Вот вчера вечером, к примеру, я был свидетелем – или даже жертвой, коли хотите, – небывалого происшествия. Я находился метрах в ста, не меньше, от вашего дома, стоял у портала с «Армянским львом». Тут выскакивает автомобиль, тот самый, что несколькими днями раньше я видел у виллы «Оли-ден». И ваша невеста, правда в сопровождении весьма солидного сеньора, садится в машину. Но она уронила букетик. И я под жутким дождем – пусть льет на радость крестьянам – кинулся поднимать его. Я боялся, что автомобиль умчится. Он и на самом деле рванул с места, потом развернулся и задел меня. Не отскочи я в сторону – конец! Вот так-то. Словно решили никаких следов за собой не оставлять.

Ансельми смотрит на него, потом быстро поворачивается и уходит. Он направляется к вилле Моргана. Мимо проезжает грузовик с парнями, которые недавно его похитили.

Холл в доме Моргана. Ансельми шагает туда-сюда. За круглым столом несколько человек из банды Моргана играют в карты. Среди них выделяется старик типично креольского вида – в широких штанах и альпаргатах. Играют они в труке, целиком сосредоточившись на картах. Время от времени кто-то подает голос (почти все говорят с иностранным акцентом).

Голоса. Вистую. (Пауза?) Вистую. Труке.

Снаружи бешено колотят в дверь. Один из парней открывает. Отшвырнув его в сторону, входит Лappaйн.

Лappaйн (грубо, гневно). Скажите Моргану, что к нему пожаловал Педро Ларрайн. (Громче.) И чтобы он изволил принять меня немедленно.

Картежники прерывают игру.

Креол (Ларрайну, с легким упреком). Вы их, сеньор, только с толку сбиваете. Я этих чертовых иностранцев учил играть в труке, а вы своими глупостями всю игру испортили.

Во время этой сцены на лестнице, на самом верху, появляется человек.

Ларрайн. Заткнись, пьяный идиот.

Креол (а он совсем небольшого роста) встает, суетливо вытаскивает из-за пояса нож и, спотыкаясь, идет к Ларрайну. Тот достает револьвер и, направив его на креола, ждет, пока противник приблизится. Звучит выстрел, креол падает, пуля попала ему в голову. Ларрайн опрокидывает стол, за которым шла игра (со стола прямо на зрителя летят карты, стаканы, бутылки), и оглядывает всех с победным видом.

Ларрайн Вот так я собью спесь со всех прихвостней Моргана.

Молчание. Неожиданно подает голос Ансельми.

Ансельми. Меня это касается меньше всего, я не из людей Моргана. Зато мне известно, что вы совершили гнусную подлость.

Слова Ансельми на миг приводят Ларрайна в замешательство. Ансельми, пользуясь этим, наваливается на него и завладевает револьвером.

Ларрайн (улыбаясь). Эй, полегче! Если вы такой честный и разборчивый, то зачем связываетесь со всяким дерьмом? Я, может, и убийца, а ваш шеф – предатель и лжец. Знайте-. Морган зовет меня, велит отыскать Абд аль-Малика, его старинного, лучшего друга. А что он делает потом? Кто-то из его людей, не хочу знать, кто именно (со значением смотрит на Ансельми), убивает Абд аль-Малика. А меня, как мальчишку, хотят обойти в дельце с банком. Но они еще узнают, кто такой Ларрайн!

Тем временем люди Моргана начинают незаметно окружать Ларрайна. Тот тип, что стоял на лестнице, снова показывается и знаком велит им обождать. Ларрайн и Ансельми ничего не замечают.

Ансельми. Мне до этого нет дела. Вы убили человека, а теперь я мог бы убить вас. Но зачем? Ведь вы, Ларрайн, уже мертвы. Судьбой вам назначена такая же смерть, какой была ваша жизнь, – предательская и подлая. И пусть вас прикончат, когда придет ваш час, такие же подонки. (Другим тоном?) А я сегодня понял, что не гожусь для темных дел; не могу быть ни убийцей, ни палачом.

Человек, показавшийся на лестнице, скрывается.

Ларрайн выслушивает Ансельми с невозмутимым видом.

Теперь он отвечает, взвешивая каждое слово.

Ларрайн. Может, вы и правы, но моя жизнь – жестокая схватка. Если мне суждено нынче спастись, я перебью всех, и вас тоже, потому что вы меня унизили. Так что пользуйтесь тем, что в руках у вас оружие; стреляйте, не то я убью вас.

По лестнице спускается тот человек, что стоял наверху, он наблюдает сцену, остановившись на нижней лестничной площадке.

Ансельми. Может, и вправду я должен вас прикончить, может, я совершаю ошибку… Но дело-то в том, что я просто не могу вас убить. Я вообще не могу убить человека. (Протягивает ему револьвер. Потом, словно передумав, улыбается?) Нет, лучше поступить иначе. Наш спор не закончен, и вы тотчас пристрелите меня. Но мне-то оружие не нужно, ни это, никакое другое. (Швыряет револьвер в окно и начинает подниматься по лестнице?)

Прежде чем люди Моргана успевают среагировать, Ларрайн отворяет дверь и скрывается.

Человек с лестницы (к Ансельми). Вы можете пройти к шефу.

Ансельми повторяет путь, который проделал во время своего первого визита к Моргану 7 . Человек сопровождает его. Ансельми поднимается. Входит в кабинет Моргана. Спиной к нему за столом в кресле сидит шеф. Как и во время первого посещения, огромная тень падает на стену. Вдруг сидящий оборачивается, улыбается, шутовски приветствует Ансельми. Это Элисео Кубин (на нем плащ Моргана).

На столе мы видим чернильницу, гусиное перо, колокольчик. На полу стоят ящики, которые после ограбления банка грузили в машину.

Кубин. Ах, какое разочарование, друг мой! Какое разочарование! (Пылко.) Вы так настойчиво искали Моргана и всякий раз натыкались на меня. А ведь Морган-то уже сколько времени был всего лишь моим пленником, заложником. И теперь я с ним покончил. Теперь я сам Морган! (Произнося последнюю фразу, Кубин бьет себя кулаком в грудь.)

Ансельми (решительно). Меня эта история мало волнует. Где Ирен Крус?

Кубин (хлопает себя полбу). Как я не сообразил! Вот кто вас на самом-то деле интересует!

Кубин берет колокольчик со стола, звонит. Тотчас появляются два телохранителя; они входят с террасы и становятся за спиной Ансельми.

Кубин (телохранителям). Приведите женщину, которая была доставлена вчера вечером.

Ансельми, поколебавшись минуту, садится напротив Кубина. Телохранители исчезают.

Кубин (доверительно). Ведь на деле я всегда и был Морганом. (Разводя руками.) Тайный мозговой центр за внушительным фасадом! Морган то, Морган это, везде – великий Морган. И никто не замечал Элисео Кубина, его преданного советчика. Меня ни в грош не ставили, топтали, я старался угодить. А в глубине души я его ненавидел! (Кубин вскакивает, мечется по комнате, размахивая руками)

Ансельми (презрительно). Понятно! Прежде вы были лицемером, теперь вы – предатель и убийца.

Кубин (пожимая плечами). Называйте как хотите! Только не жалейте Моргана: Морган не пожалел вашего отца, это он приказал его убить.

Ансельми ошеломленно смотрит на него. Кубин торжествует.

Люди очень легковерны. Все верили в Моргана. (Скромно, с довольной улыбкой) Понятно, кто бы меня, с такой внешностью, стал принимать всерьез? Даже сам Ларрайн верил в Моргана. Я дернул за ниточку, марионетка затрепыхалась, и Ларрайн клюнул. Я! Это я велик, а не Морган!

Ансельми поднимается.

Ансельми (презрительно). Вы рассказали мне благороднейшую из историй. Но у меня нет больше времени. Я должен отыскать Ирен.

Кубин невозмутимо звонит в колокольчик. Входят охранники и по знаку Кубина скручивают руки Ансельми.

Кубин. Вы так спешите! Это благородно, но нелепо. Выслушайте меня до конца, и вы измените свое мнение. И дай бог, чтобы мы нашли общий язык! Абд аль-Малик был старым товарищем Моргана. Тот через вас передал ему шифрованное предупреждение: его собираются прикончить. Я тотчас понял игру. И решил уничтожить Абд аль-Малика, но так, чтобы все подозрения пали на вас. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, что я действовал совершенно хладнокровно: исходя из соображений не-об-хо-ди-мос-ти.

Ансельми. Признаю, что вы в своем роде гений.

Кубин (не улавливая сарказма). Ансельми, я предлагаю вам блестящее будущее! Вы возглавите организацию. Ваше непобедимое обаяние, природное благородство – они станут нашими верительными грамотами. Прочь ложную скромность! И за вашей спиной всегда, подсказывая каждое слово, направляя малейший шаг, будет находиться старый друг, наставник. Мозг, мозг, мозг! (Произнося слова «старый друг, наставник», Кубин пылко ударяет себя в грудь.)

Ансельми, не находя слов, чтобы выразить свое негодование, смотрит на него с ненавистью.

Кубин (задетый за живое). Не желаете? (Звонит в колокольчик) Что ж, гляньте, как я поступаю с непокорными.

Входит охранник. Кубин шепотом отдает ему какой-то приказ. Охранник исчезает. Кубин приближается к окну и смотрит наружу с тревожным нетерпением. (В его движениях есть что-то обезьянье.)

Два охранника втаскивают в комнату Даниэля Эспиносу; лицо у него разбито, взгляд безумный. Кубин подвигает кресло. Охранники усаживают Эспиносу. Тот застывает в кресле – обессиленный, неподвижный, голова упала на грудь, руки висят плетьми.

Кубин (повышая голос, словно Эспиноса находится где-то далеко). Эспиноса! Эспиноса!

Охранник бьет Эспиносу по лицу, от удара его голова безвольно перекатывается на другую сторону.

Охранник (Эспиносе). Шеф к вам обращается.

Нетерпеливым жестом Кубин останавливает охранника. Потом приближает губы к уху Эспиносы.

Кубин. Расскажите нам, какую смерть принял Морган. Говорите, не бойтесь, ничего вам за это не будет.

Начинают мелькать очень выразительные картины: что-то взрывается, летят какие-то обломки; плотина, прорванная наводнением; склон горы, подорванной динамитом, – на камеру обрушиваются комья земли и обломки деревьев; снежная лавина в горах; стена, оседающая во время пожара.

В последние кадры обвала или крушения вплывает лицо Эспиносы.

Эспиноса. Я скажу вам, как умер Морган. Ни о чем другом я говорить не могу. И думать. И никогда не смогу. (Пауза) Я хотел спасти Моргана. Но их не проведешь.

Словно издалека мы видим расплывчатые – как в старом немом кино – сцены, которые описывает Эспиноса.

Эспиноса в комнате, расположенной на одном из верхних этажей, пытается выброситься из окна. Его хватают. Мы следим за происходящим из той же комнаты; через окно нам видны Ансельми и охранник, которые стоят в патио и глядят наверх.

Да, я пытался убить себя. (Пауза) Но мне пригрозили, сказали, что убьют мою бедную дочь. Потом был конец. Я помогал ему одеться. Подал ему костыли. Сам он дотянуться до них не мог.

Мы видим Моргана. Он, пошатываясь, стоит посреди комнаты, словно изваяние, которое вот-вот рухнет на выложенный плиткой в шахматном порядке пол. Эспиноса идет за костылями, прислоненными к столу. В дверях возникает неясный силуэт. Эспиноса, уже взявший было костыли, роняет их. До сего момента сцена оставалась немой; теперь очень близко раздается стук падающих на пол костылей. Камера показывает, как они падают-, это должен быть очень сильный образ. Не менее сильными должны быть и последующие сцены, снятые крупным планом. Морган пытается доковылять до костылей, падает; мы видим очень близко его лицо. Видим ноги приближающегося человека. Слышим звук выстрела. Морган убит. Камера поднимается: рука с револьвером, потом лицо убийцы. Это Даниэль Эспиноса.

Эспиноса (медленно). Я разгадал ваш замысел, понял, что вы решили убить Моргана. И тогда вы сделали меня палачом. Меня – чтобы заткнуть мне рот.

Крупный план: лицо Эспиносы. Лицо медленно наклоняется вперед, делается неподвижным, глаза закрываются. Рассказав историю убийства Моргана, Эспиноса снова теряет сознание. Камера отъезжает назад. Мы видим Эспиносу в кресле, видим Кубина, его людей, Рауля Ансельми.

Кубин (прерывая молчание, нетерпеливо). Дальше, дальше рассказывайте.

Эспиноса не отвечает. Кубин встает с кресла, приближается к Эспиносе, смотрит на него, склонив голову набок.

Кубин (после короткой паузы). Он уже ничего больше не расскажет. Он умер. (Снова садится в кресло?) Ладно. Дальше придется рассказывать мне.

Нужно было что-то делать с трупом. Этим надлежало заняться тому, кто убил! Той же ночью Эспиноса – под присмотром одного из моих парней – бросил тело на рельсы. (Разводя руки с детским изумлением) Поезд разнес его на куски!

Снаружи слышится выстрел. Кубин выглядывает в окно.

Ну и дела! На нас напали люди Ларрайна! (Охране) Быстро, по местам! (Снова слышатся выстрелы. Кубин вытаскивает из шкафа винчестер) Ансельми, запомните этот миг. Кубин идет в бой.

Кубин в ярости распахивает окно, прицеливается и начинает стрелять. Один из атакующих уже успел залезть на забор. После выстрела Кубина он летит вниз. Но тут и сам Кубин роняет винчестер и падает. В стеклах появляются дырочки от пуль. Ансельми исчезает за дверью, которая ведет на крышу.

Приоткрывается дверь, в комнату заглядывает Ирен, видит, что там никого нет, перебегает к следующей двери. Уже на пороге Ирен замечает Педро (гиганта), который, согнувшись, стоит у окна. Ирен в ужасе застывает. Мгновение спустя Педро валится на пол. Он мертв. Все это время продолжают звучать выстрелы.

Ирен стоит в дверях длинной комнаты с колоннами; в самом центре, наверху, расположена открытая площадка, откуда можно попасть на галерею следующего этажа. Из двери в противоположном конце комнаты появляется Ансельми. У окон, выходящих в сад, мы видим людей Кубина; они стреляют. Ирен и Ансельми, распахнув руки, счастливые, бегут навстречу друг другу обнимаются.

Один из людей у окна падает замертво. Стрельба усиливается. Ирен и Ансельми поспешно пригибаются.

Ларрайн выстрелом разносит дверной запор, распахивает дверь в холл. Он видит перевернутый стол, рассыпанные по полу карты, разбитую бутылку. Рядом лежит тот самый человек, которого много раньше застрелил Ларрайн.

Комната, в которой находятся Ирен и Ансельми. Продолжается оглушительная пальба. Ирен и Ансельми лежат ничком на полу; они разговаривают, не замечая опасности, словно в трансе.

Ирен. Сколько времени прошло со вчерашнего вечера! Все вспоминается как сон: меня увезли, но прежде я говорила с неким сеньором Эспиносой, а еще раньше (с улыбкой достает из кармана кофты конверт и передает Ансельми) мне передали вот это письмо для тебя.

Ансельми (улыбаясь). Что ж, пока живы, узнаем, что там. (Распечатывает конверт и пробегает глазами письмо) Ирония судьбы! Инженер Ланди сообщает мне, что я могу получить те самые шесть тысяч пятьсот песо. Деньги за работу, о которой я тебе говорил. Ирен, эстансия спасена.

Ирен. Нет, не эстансия. Наш дом. Эстансию мы потеряли уже несколько лет назад. Теперь я должна спасти дом. Пока он будет принадлежать мне, я смогу держать там сестру – и не отдавать ее в клинику. Мою бедную безумную сестру.

Входит Ларрайн с револьвером в руках, направляется к Ирен и Ансельми; они его не видят. С верхней галереи на Ларрайна прыгает Бриссак, сбивает его с ног. Они борются. Шальная пуля, влетев в окно, убивает Ларрайна. Бриссак знаком предлагает Ирен и Ансельми следовать за ним. Они оказываются в патио, бегут через сад. Стрельбы больше не слышно. Они видят, что в дом входят полицейские. Беглецы оказываются у решетчатой калитки, скрытой за густыми зарослями бамбука.

Бриссак. В рай попадут те, кто любит бой, но ведь не так уж плохо снова попасть на землю, на мирную землю. (Показывает рукой в сторону улицы)

Ансельми (задумчиво). Повторите, что вы сказали о рае.

Бриссак. Я вспомнил фразу, слышанную от Моргана. Мусульмане говорят, что рай находится под сенью мечей; Морган рассказал мне, что в преступном мире Александрии, когда хотели упомянуть тех, кого послали на верную смерть, говорили, что им уготован Аллахом приют в Раю для праведников.

Ансельми. Теперь-то я понял смысл слов, которые я должен был передать Абд аль-Малику.

Звучит выстрел.

Бриссак (указывая на калитку). Сюда.

Ансельми. Нет, я пока не могу последовать за вами.

Бриссак (распахивая калитку). Моей единственной ученицы нет в живых. Пора искать новую. (Выходит, уже с улицы обращается к Ирен) А вы не хотите стать этой моей новой ученицей?

Ирен. Боюсь, что нет. Я остаюсь здесь, с Раулем.

Бриссак раскланивается и удаляется. Потом возвращается и, широко разведя руки в стороны, говорит, обращаясь к зрителям.

Бриссак. Вот я и нашел финал для моей драмы. Герой и героиня будут счастливы!

Ринкоп Вьехо, 20 февраля 1950 г.