К читателям

Учение Христово до кончины мира останется неизменным, но меняются положение Церкви в обществе, отношение общества к христианским ценностям, меняются люди, их понятия, язык, условия жизни, а главное – «душевная начинка» человека, и неизбежно возникает потребность и даже необходимость взглянуть на учение Христово глазами современника, соотнести с ним новые условия жизни, донести его смысл до изменившихся людей. Поэтому во все времена пастыри Церкви толковали Священное Писание, объясняли церковные правила, каноны, обряды, писали нравственные поучения для своих современников.

Цель этой книги – помочь современному христианину найти ответы на трудные вопросы духовной жизни. Если это кому-либо поможет на пути спасения, то и слава Богу!

Игумен Борис, Николо-Бабаевский монастырь, 2011 г.

В начале своего духовного пути, после обращения к Богу и воцерковления, христианин вдруг замечает внутри себя раздвоение: одна часть его души верует в Бога, жаждет угождать Ему, жить по заповедям Божиим, другая же хочет жить по законам мира сего, иметь земные блага, вкушать мирские удовольствия и наслаждения. Однако эти два пути жизни совместить невозможно, и в человеке начинается внутренняя борьба.

Первая часть души на языке Священного Писания именуется «новым человеком», а вторая – «ветхим человеком». Каждый из этих двух «человеков» имеет как бы свое невидимое тело, состоящее из соответствующих желаний, чувств, мыслей, нуждающееся в определенной пище для поддержания своего существования. За ветхим человеком стоят демоны, за новым же – благодать Божия, Ангел Хранитель и святые.

Апостол Павел призывает христиан совлечься ветхого человека и облечься в человека нового (Кол. 3, 9–10). И вот, следуя его призыву, мы лишаем ветхого человека его привычной пищи, приготовленной из различного рода грехов. Он алчет, жаждет. Борьбой со страстями мы отсекаем ему уды – ему больно, он не хочет умирать, он отчаянно борется за свою жизнь. Кто всерьез боролся со страстями и греховными привычками – бросал пьянство, курение, наркотики, – понимают, о чем идет речь. Борьба длится долгие годы. Лавры победителя получает тот из «человеков», чью сторону принимает наше личностное начало, наше «я». В начале «я» часто колеблется, поддерживает и оправдывает ветхого человека, а иногда и полностью переходит на его сторону, совершая произвольные грехи. Если удастся оторвать свое «я» от ветхого человека и склонить его на сторону нового, если нам удастся отождествить себя с новым человеком, по образу Создавшего его , то ветхий, греховный человек постепенно слабеет, утрачивает цельность, распадается на отдельные части. Новый же человек, напротив, укрепляется, обретает единство, формируется как личность. Описанный процесс – общий для всех без исключения людей, правильно идущих путем христианского совершенства.

Борьба с ветхим началом в себе бывает особенно трудной, если человек долго жил вне Православия. Чаще всего эта борьба продолжается до самой смерти, и спасения христианин удостаивается как воин, погибший на поле брани. В этом смысле те, кто были с детства воспитаны в Православной вере, находятся в неизмеримо более выгодном положении, чем обратившиеся к вере в зрелом возрасте.

Святые отцы указывают и на другой общий закон духовной жизни, когда говорят о трех ее периодах. Прообразовательно эти периоды соответствуют трем временным отрезкам странствования ветхозаветного израильского народа к земле обетованной: исшествию из Египта, скитанию по пустыне и входу в страну обетования.

Итак, первый период духовной жизни – период призывающей благодати Божией . Он начинается с сознательного обращения человека от неверия к вере. Уверовавший получает обильнейшую благодать Божию: ему легко выстаивать длительные богослужения и молиться дома, соблюдать посты, он не может этим насытиться. Его часто посещают умиление и духовная радость. Священные книги вызывают восторг и желание подражать святым угодникам Божиим. В согрешениях новообращенный христианин горячо кается, в поступках слушается своей совести. Меняются его мировоззрение, взгляды, понятия, отношение к событиям, поведение. Одновременно с большими внутренними переменами перестраивается внешняя жизнь: изменяются отношения с родственниками, круг знакомых (вместо прежних появляются новые), зачастую ему приходится сменить место работы, а иногда и место жительства. Для всего этого нужны силы и содействие Божие, и они щедро подаются. Если человек не был крещен в младенчестве, он осознанно принимает крещение. Отрыв его от прежней греховной жизни подобен исшествию Израиля из Египта, сопровождавшемуся многими чудесами и Божественной помощью. Переход же через Чермное море и потопление фараона подобны крещению, при котором человек освобождается от рабского подчинения духовному фараону – диаволу.

Для чего же дается человеку призывающая благодать Божия? Для отрыва от прежней греховной жизни, для преображения внутреннего мира, укрепления веры, приобретения благочестивых навыков к молитве домашней и церковной, к посту, для получения опыта непрелестного благодатного внутреннего состояния, о котором впоследствии христианин будет вспоминать и к которому будет стремиться. Призывающая благодать дается новоначальному христианину не по заслугам, а даром, на короткий срок, обычно, по наблюдению опытных подвижников, около трех лет. Надо дорожить этим временем, чтобы успеть выполнить то, к чему нас призывает Господь.

Обычно новоначальные ошибочно думают, что эта благодать будет их постоянной спутницей, и соответственно планируют свое будущее: мечтают оставить мир, уйти в монастырь, в лес, в пустыню, в горы, чтобы там всецело предаться богоугождению. Но по прошествии времени они вдруг начинают чувствовать в себе странную перемену: горение духа сменяется охлаждением, молиться, поститься и ходить в храм нет желания, частыми гостями души становятся гнев, уныние, маловерие, помыслы блуда. Человек начинает метаться, искать причину происходящего, хочет вернуть утраченное. Иногда эта неприятная перемена застает его уже в монастыре, и тогда он думает поправить дело сменой монастыря или возвращением в мир. Возможно, одна из причин трехлетнего искуса перед принятием монашества, принятого во многих монастырях, связана с тем, что человек должен пережить оставление призывающей благодати и затем уже выбрать жизненный путь.

Оставлением призывающей благодати начинается второй период духовной жизни – назовем его условно несением креста своего . Кто правильно воспользовался первым периодом, те вступают во второй подготовленными, без смущения и страха. Кто же провел его без пользы, не понимая происходящего с ним, быстро теряет свою духовность, перестает посещать храм, интерес к спасению исчезает, и жизнь втягивается в прежнее мирское русло.

В Священном Писании образ второго периода духовной жизни мы видим в сорокалетнем странствовании израильского народа по пустыне. В этом трудном путешествии Господь непрестанно бдел над избранным Им народом, часто впадавшим в ропот, малодушие и маловерие. Так и ныне Христос невидимо сопутствует христианину на его крестном пути, укрепляя в моменты сомнений, посылая помощь и утешение, а также и уроки веры. Как в древности Господь посылал в укрепление странствующим в пустыне небесную манну, так ныне питает Он путника в Царство Небесное Святыми Дарами в Таинстве причащения. Как чудесно избавлял Он от укусов ядовитых змей с верою взирающих на медного змея, воздвигнутого Моисеем на знамя, так и ныне избавляет от ядовитого жала древнего змия силой знамения Креста Христова. Все, кто вышел из Египта, оказались недостойными земли обетованной и умерли в пустыне. В землю обетованную вошли уже новые люди, родившиеся во время странствования. Так и ветхий наш человек во второй период духовной жизни должен умереть, а новый, созданный по Богу (см. Еф. 4, 24), окрепнуть и вступить в землю обетованную. В этот период христианин своей жизнью исполняет слова Апостолов: Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14, 22).

Возникает вопрос: «Неужели второй период духовной жизни совсем безблагодатный? И если так, то каким же образом пребывает с нами благодать Святого Духа, полученная в Таинстве крещения?» Благодать, конечно же, остается с нами, но неявно, а подобно светильнику, горящему под спудом. Без помощи благодати мы не смогли бы ни веровать, ни молиться, ни преодолевать искушения. Духовная жизнь христианина в окружающем его греховном мире держится только на благодати Божией и является настоящим чудом. Если в нас есть духовная жизнь – значит, есть и благодать, которая ее невидимо поддерживает.

Второй период духовной жизни продолжается иногда десятки лет, и чаще всего в землю обетованную христианин вступает уже после смерти. Но некоторые из христиан еще в земной своей жизни сподобляются вкусить начатки будущих благ. Постепенно возрастая и укрепляясь в душе крестоносца, благодать наконец проявляется вовне, становится очевидной и для него самого, и для всех окружающих.

Тогда начинается третий период духовной жизни – возвращение благодати Божией , только теперь в значительно большей степени, или силе. Этой благодати сподобились святые угодники Божии, многие из которых прославлены Церковью, а другие ведомы одному только Богу.

Во всех аскетических книгах мы читаем, что для обретения духовной жизни надо ограничить, истощить телесные потребности. Это достигается телесным постом. Подобным же образом требуется ограничить и потребности душевные до необходимого минимума. Это называется постом душевным. Другого пути к духовной жизни нет. Второй пост, душевный, намного труднее первого, телесного. Душа, лишенная привычной пищи, не сразу бывает способна вкушать пищу духовную. Состояние опустошенности далеко не сразу сменяется полнотой жизни духовной. Это состояние приходится терпеть порой годами, что можно уподобить переходу через пустыню, где путешественник терпит голод и жажду.

Человеку трудно решиться на переход незнакомой пустыни: кто знает, где у нее конец, сможет ли он хотя бы вернуться назад, если кончатся силы, или ему суждено умереть среди песков? Такие мысли обычно посещают человека перед путешествием по естественной пустыне. В случае же пустыни душевной, как только неподготовленный предварительно человек почувствует ее «вкус», у него, как правило, пропадает желание углубляться в нее, ему становится жутко, как бы земля уходит из-под ног.

Поэтому в душевном посте необходима постепенность, подобно тому как и в посте телесном. Невозможно после невоздержного угождения чреву сразу сесть на сухоядение…

К душевной пище ветхого человека относится действие по страстям, угождение страстям. Если страсти живут в нас, они настойчиво, как голодный кот, требуют своей пищи. Пища эта греховная, но, пока мы не достигли бесстрастия, мы вынуждены, как невольники, кормить их. Понимающий свое пленение делает это с укорением себя и отвращением, а не понимающий – порой с удовольствием, полагая, что питает самого себя. Так, в притче о блудном сыне (см. Лк. 15, 11–32) свиньи изображают греховные страсти; грешник, удалившийся от Бога, рад был насытить себя пищей свиней – рожцами. Но это невозможно ( никто не давал ему )… Невозможно бессмертную душу человека насытить удовлетворением страстей. Грех – состояние вечного ненасыщения.

Страстью в христианской аскетической традиции называют постоянно действующее в душе человека влечение ко греху. В славянском языке словом «страсть» обозначается также страдание, к примеру, в выражениях «Страсти Христовы», «Страстная седмица». И это совпадение не случайно, слова «страсть» и «страдание» сродны как по происхождению, так и по смыслу. Греховные страсти святые отцы считают болезнями человеческой души.

Греховные страсти – следствие первородного греха и передаются вместе с ним по наследству. Нет человека, в котором бы не действовали страсти. Даже в детях, как бы хорошо мы их ни воспитывали, как бы ни ограждали от дурных влияний, уже в дошкольном возрасте обнаруживаются действия страстей.

Святые отцы насчитывают восемь главных греховных страстей: чревоугодие, гнев, блуд, сребролюбие, уныние, печаль, гордость и тщеславие. Состояние свободы от греховных страстей в христианстве называется бесстрастием. Бесстрастие есть исцеление души от греховных недугов, исправление греховной поврежденности человека. По мере исцеления от страстей в человеке укрепляются добродетели – свойства, составляющие в совокупности совершенство и богоподобие человека. Заметим, что понятие бесстрастия есть и в восточных религиозных практиках, основанных на индуизме и буддизме, но там бесстрастие – это бесчувствие, избавление от всех чувств, как злых, так и добрых. Такое «бесстрастие» – это не исцеление, а дополнительное повреждение человеческой природы.

Остановимся подробнее на каждой из перечисленных страстей.

Питание – важная сторона человеческой жизни, далеко не безразличная спасению и духовному совершенствованию. В монастырях братия вкушают пищу за общей трапезой, которая освящается молитвой, сопровождается чтением святых отцов и рассматривается Церковным Уставом как продолжение богослужения. Поэтому трапезная часто устраивается в притворе храма.

В пище мы должны иметь воздержание, вкушать не более, чем требуется для поддержания телесного здоровья и исполнения возложенных на нас обязанностей. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», – просим мы в молитве Господней, этим свидетельствуя, что дать нам необходимое для жизни – дело Промысла Божия.

Грехи, связанные с принятием пищи, происходят от страсти чревоугодия. Рассмотрим их.

Объядение, обжорство – это пресыщение, часто имеющее следствием расстройство здоровья: тяжесть в животе, затрудненное дыхание и прочее. Страдание бессонницею и холера и резь в животе бывают у человека ненасытного , – говорит Писание (Сир. 31, 23).

Лакомство , называемое также гортанобесием , – это услаждение не количеством, а вкусом пищи, чрезмерная заботливость о приобретении и приготовлении пищи изысканной и вкусной.

Безвременное ядение – прием пищи в неустановленное время. В церковной традиции не принято также есть ночью и утром перед Литургией, кроме исключительных случаев и болезни .

Тайноядение – прием пищи украдкой, тайком от других.

Употребление табака, алкоголя сверх меры, наркотиков . Привыкание к ним до зависимости.

Нарушение постов, установленных Церковью . Хотя посты ограничивают, в первую очередь, потребности тела, они имеют духовные цели: напоминают о самой первой Божьей заповеди, нарушенной Адамом в раю, помогают бороться со страстями, оживляют духовную жизнь, укрепляют волю христианина в послушании Богу и Церкви. Некоторые усердные постники из новоначальных пытаются исключить из питания не только мясо в согласии с традицией русского и афонского монашества, но также рыбу и молоко. Это удается в течение первых нескольких лет (обычно не более пяти), пока организм имеет внутренние резервы, а затем им все-таки приходится вернуться к употреблению рыбы и молока в непостные дни. Сейчас здоровые люди встречаются редко, у большинства – хронический гастрит, язва желудка или двенадцатиперстной кишки, болезни печени или поджелудочной железы, сахарный диабет… Больным людям в посты, по благословению духовника, допускаются различные послабления, особенно если начинается обострение болезни. Лучше ослабить пост, насколько этого требует болезнь, чем совсем слечь, оставив работу и свои повседневные обязанности, которое будут возложены на родных и близких, или попасть во время поста в больницу, где нерассудительный подвижник вовсе лишится богослужения и вынужден будет есть все, что дадут.

Здесь необходимо сказать несколько слов о современных увлечениях голоданием и вегетарианством. Заметим сразу, что эти явления не христианские. Мы не имеем свидетельств об их богоугодности в Священном Писании. Пропагандируются они обычно авторами, далекими от христианства, а цели голоданий и диет исчерпываются обычно стройной фигурой и здоровьем.

Вегетарианцам можно указать на то, что Иисус Христос и апостолы ели рыбу, а практикующим многодневное голодание – на слова молитвы Господней: хлеб наш насущный подавай нам на каждый день (Лк. 11, 3) [1] . Можно вспомнить и о том, что даже древние египетские святые подвижники, ведшие строгий аскетический образ жизни, из опыта нашли, что лучше всего есть один раз в день не досыта – такой режим питания наиболее благоприятствует духовной жизни. Многодневные же посты, к которым прибегали духоносные отцы и Сам Господь, совершались в исключительных случаях и, скорее, являются свидетельством святости, а не средством к ее достижению. О неполезности многодневных постов для новоначальных говорят также многие примеры из современной жизни. Мне встречались люди, голодавшие до тридцати, сорока дней, и, как нарочно, все они имели большие проблемы со смирением, которое является фундаментом христианской духовности. Обычно у таких людей не все благополучно и с пониманием православного вероучения, по многим вопросам которого они придерживаются своих мнений. Во время длительного голодания человек находится в особом внутреннем состоянии и не способен жить в обычном режиме, исполняя повседневные обязанности. Поэтому не стоит удивляться, если многодневное голодание без благословения духовника закончится большим искушением.

Немалый подвиг – удерживаться от чревоугодия за праздничным столом, когда на нас действует искушение не только внутреннее, но и со стороны окружающих, которые считают своим долгом следить за нашей тарелкой и рюмкой и решительно пресекают все наши попытки есть и пить умеренно. Трудно бывает устоять, не испортив в то же время праздничного настроения ближних и добрых отношений с ними… Счастлив тот христианин, кто имеет возможность встречать праздники в скромной обстановке, перенося центр праздничного торжества на богослужение и причащение.

Когда мы встречаем препятствия в исполнении желаний, терпим неудачи в делах, когда ущемляется наше самолюбие и чувство собственного достоинства, мы чувствуем в себе движение гнева. Гнев может быть направлен на людей, животных, обстоятельства, на неодушевленные предметы и даже на самого себя, когда мы совершили ошибку. Мы знаем на собственном опыте, что такое раздражение, гнев и, наконец, «багровая» ярость, когда человек теряет над собой контроль и одержим одним желанием: стереть в порошок, уничтожить, разорвать на клочки своего недруга. Существуют и скрытые, тлеющие формы гнева: недовольство, ропот, злопамятство, мстительность, ненависть, – которые могут жить внутри человека неделями, месяцами, годами, иногда вспыхивать и переходить в открытые формы.

Очень часто недовольство и ропот направлены против начальствующих, пред ними мы вынуждены ограничивать наши желания, смиряться даже тогда, когда они поступают, с нашей точки зрения, неправильно и несправедливо.

Гнев – страсть агрессивная, разрушительная, стремящаяся ударить, уколоть, сделать больно, причинить вред, зло, поэтому ее называют также злобой.

Бывает и праведный гнев, когда он направлен против врагов Божиих – демонов и сознательных служителей сатаны, хулителей веры, а также против греха как врага человеческого спасения. И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, [Господь] говорит тому человеку: протяни руку твою , – читаем в Евангелии (Мк. 3, 5). Праведный гнев точнее назвать возмущением духа и ревностью по Богу.

Если человек не борется со страстью гнева, то он все чаще впадает в состояние ярости, устраивает конфликтные ситуации, ссоры и скандалы по ничтожным причинам, испытывает приступы беспричинного гнева и злобы, которые мучают его изнутри и вызывают желание «сорвать» их хоть на каком-нибудь человеке, или домашнем животном, или, на худой конец, на неодушевленном предмете. После такой разрядки человек испытывает чувство облегчения. Психология объясняет это тем, что человек сбросил с себя «негатив», но на самом деле он удовлетворил страсть гнева. Мы уже говорили о том, что страсти требуют себе пищи. Получив очередную порцию, они ненадолго затихают. Иногда можно наблюдать, как импульс гнева, исшедший, например, от начальника, ходит по коллективу подобно эстафетной палочке: никто не прилагает усилия погасить гнев терпением, смирением и молитвой, но непроизвольно срывает его на ближнем, и, таким образом, импульс гнева передается дальше.

Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю , – заповедал Бог первым людям (Быт. 1, 28). Брак и супружеская жизнь, освященные Церковью, грехом не являются. Блудные грехи – это извращение установленных и благословенных Богом супружеских отношений. Достаточно полно грехи эти перечислены в Библии (см. Лев., гл. 18 и 20) и в толкованиях седьмой заповеди Закона Божия. Поэтому не будем на них останавливаться.

Слова Божии плодитесь и размножайтесь глубоко проникли в естество человека и проявляются как инстинкт продолжения рода. На нем и паразитирует блудная страсть, не давая покоя человеку с отрочества и до самой смерти. Даже когда тело уже бессильно от старости и болезней, она мучит человека посредством помыслов, чувств, сновидений и беззаконных желаний. От борьбы с блудным бесом отнюдь не избавляет и обет безбрачия, который дают монахи; наоборот, внешние и внутренние искушения нередко усиливаются.

В Патериках, повествующих о жизни святых подвижников, указываются некоторые причины блудных искушений. Там речь идет, прежде всего, о монахах, но эти наблюдения приложимы ко всякому человеку. Блудная страсть возбуждается чревоугодием, винопитием, многоспанием, принятием блудных помыслов. Для современных христиан этот список требуется значительно расширить, добавив непристойные шутки и анекдоты, неразборчивое смотрение видеофильмов и чтение светских книг, газет и журналов, вольность в общении, рассматривание бесстыдных изображений, которые заполнили все пространство вокруг нас – от экрана телевизора и оберток товаров до шокирующих нарядов на улице и в общественном транспорте. Прежняя распутная жизнь весьма отягощает борьбу с блудной страстью, особенно если прежние блудные прегрешения не исповеданы.

Про святых часто пишут, что они были чисты душою и телом. Под телесной чистотой в этом случае имеется в виду чистота не от грязи вещественной, а от грехов, совершаемых телом, и в первую очередь – от грехов блудных.

Правильнее назвать эту страсть любостяжанием, потому что она не ограничивается только деньгами, но распространяется на многие другие вещи, нужные и ненужные: монеты, марки, открытки, книги, картины, иконы, антиквариат. Вожделенная цель, идеал любостяжания – богатство. Сначала человек стремится к приобретению денег, чтобы купить на них самое необходимое, удовлетворить свои скромные желания и упрочить положение в обществе. Но по мере того как им овладевает страсть сребролюбия, разумные пределы накопительства и стяжания исчезают. В жертву обогащению приносятся нравственные ценности: совесть, честность, добрые отношения с людьми, а порой даже и здоровье. Вместо них появляется бессердечие, расчет, скупость, жадность, способность к обману. Человек теряет чувство меры в накопительстве, выгода и прибыль полагаются в основание всех дел и отношений с людьми . Через это он обретает в душе своей новое божество – мамону, золотого тельца.

Однако справедливо замечено, что страсть – не в самом богатстве, а в отношении к богатству. Утвержденный в добродетели человек может пользоваться богатством себе во спасение, употребив его для пользы ближних, своего народа и Отечества, чему в Библейской истории, в житиях святых и в истории России можно найти достаточно много примеров.

Ослабление, охлаждение духовной жизни, общий упадок душевных сил – признаки того, что нас постигло уныние. Ум поражен тупостью, сердце – нечувствием, воля – нежеланием что-либо делать. Окружающие люди и обстановка невыносимы до отвращения, появляется чувство богооставленности. Возникают навязчивые мысли о смене обстановки и обстоятельств жизни. «Из всех осьми предводителей зла дух уныния есть самый тягчайший», – открывают нам святые подвижники [2] . Это состояние знакомо и мирским людям, далеким от веры. У них оно называется депрессией, сердечной тоской. Это может служить для них сигналом, что они живут неправильно. Нередко таким способом Бог призывает человека к вере.

Благодать Божия ограждает христианина от чрезмерного уныния. Нападение уныния обыкновенно связано с отступлением хранящей благодати. За что же попускается уныние верующему человеку? Среди наиболее частых причин уныния святые отцы называют лень, праздность, многоспание, осуждение, свободное обращение с ближними, многоглаголание, пустословие, смехотворство, принятие блудных помыслов. Эта страсть часто поражает тех, кто по каким-либо причинам, особенно по нерадению, не посещает церковные богослужения, не прибегает к исповеди и причащению. Одним словом, началом уныния служит произвольное нерадение к духовной жизни, которым мы сами открываем этой страсти дверь в свою душу и как бы приглашаем ее посетить нас. Почувствовав в душе появление этой гостьи, надо покаяться в согрешении, попросить молитв духовника, исправить поведение, начать регулярно посещать храм, принуждать себя молиться дома. Придется потерпеть несколько дней, иногда и неделю, пока к нам вернется прежнее состояние. Такое воспитательное оставление и возвращение благодати обучает нас правильному поведению и образу жизни.

Бывает, однако, что уныние приходит, хотя мы и не подавали к этому повода. Если нам неизвестна причина его появления, правильнее всего будет потерпеть это как испытание, как крест свой, принуждая себя заниматься своими обычными делами. В таких случаях уныние обычно продолжается недолго.

Если же мы не боремся, а уступаем первым же приступам уныния, еще более предаваясь нерадению, или пытаемся развлечься посещением знакомых, пустыми разговорами, страсть усиливается настолько, что мы уже бываем не в состоянии ей сопротивляться, даже если бы и захотели. В этом случае наше бедственное внутреннее состояние может продолжаться неделями – до тех пор, пока Господь не помилует и избавит нас туне, видя, что мы сами уже помочь себе не способны. От нас требуется хотя бы считать себя грешником, не терять надежды на милость Божию, не делать безрассудных поступков и просить окружающих помолиться о нас. Многодневное состояние уныния часто исчезает за несколько секунд во время лобызания икон, мощей, помазывания святым елеем – что обличает бесовское содействие этой страсти.

Во время богослужения бес уныния наводит на молящегося отвлекающие помыслы и сонное состояние, которое проходит сразу же по окончании службы.

Знакомые всем состояния тупости ума, душевного бесчувствия и безволия могут происходить как от уныния, так и от истощения душевных сил вследствие усталости или болезни – ведь душевные силы человека ограниченны и способны истощаться так же, как и физические. Причем бывает так, что физические силы еще есть, а душевные уже иссякли. Восстановлению душевных сил способствуют молитва, отдых, сон, смена занятий.

Те, чья деятельность связана с людьми, сталкиваются с ограниченностью душевных сил при общении. Казалось бы, что трудного побеседовать с человеком, выслушать его, ответить? Но, приняв десять посетителей, вы понимаете, что с одиннадцатым разговор уже невозможен – настолько отяжелели и притупились ум и чувства. Приходится делать перерыв для отдыха. Иногда же встречается такой тяжелый собеседник, что после общения с ним тотчас наступает эффект «выжатого лимона». В подобном «выжатом» состоянии бывает невозможно сразу ответить на вопрос, принять решение, трудно выдавить из себя простейшую эмоциональную реакцию. Со стороны такое поведение может показаться неучтивым, иногда даже странным.

Уныние следует отличать от усталости, душевного голода, телесной болезни, недомогания. Болезнь и усталость тоже ослабляют душевные силы, но после отдыха и выздоровления хорошее самочувствие восстанавливается. Душевный голод тоже проходит, если дать душе то, чего она желает.

При унынии же отдых и развлечения не помогают. Уныние проникает в самый дух человека и в первую очередь поражает молитву – и «становится он неспособным ни к какому духовному деланию» [3] . Молитва вообще служит индикатором духовной жизни – поэтому древние подвижники при встрече не спрашивали друг друга: «Как здоровье? Как дела?», а спрашивали: «Как молитва?»

Чаще всего демон уныния присоединяет свое действие к какому-либо из вышеуказанных состояний, похожих на уныние, – это облегчает ему вход и помогает оставаться незамеченным.

Святые отцы указывают следующие безошибочные признаки поражения страстью уныния: вошедшая в привычку лень к молитве и труду, «охота к перемене мест», у монахов – «шатание» по монастырям. Главное средство борьбы с унынием – молитва и труд с самопринуждением («трудиться понемногу», по слову святых подвижников). Надо быть бдительным и не уступать в самом начале нападения, не давать унынию развиться – тогда оно быстро проходит. Это, впрочем, относится и ко всем страстям, которые святые отцы учат искоренять в начале, пока они еще только в уме и не проявились во взгляде или слове, а тем более – в деле…

Печаль, которую иногда называют скорбью, чем-то похожа на уныние, но в то же время и отличается от него. Если уныние характеризует энергетическое состояние души, то печаль – эмоциональное. Противоположностью уныния является бодрость, жизненная сила души, а противоположностью печали – радость.

Печаль постигает нас при потере близких людей, ценных вещей, имущества, при неприятностях по работе. Она может быть вызвана поведением окружающих, плохим прогнозом болезни, безнадежностью ситуации, совершенной непоправимой ошибкой, крушением надежд, неисполнением желаний. Печаль всегда вызывается каким-то внешним событием, в отличие от уныния, у которого причины внутренние (нерадение, осуждение и подобные). Печаль называют еще горем, а состояние горя всем знакомо (кто не знал горя?). Оно выражается в слезах, замкнутости в себе, нежелании с кем-либо общаться, чем-либо заниматься, своеобразном параличе воли и всех телесных, душевных и духовных сил. В печали мы не лишаемся этих сил, но они скованы страстью, тогда как уныние отнимает силы. Если дерзко задеть глубоко опечаленного человека, он может вдруг выйти из своего оцепенения и «взорваться» сильнейшим гневом. Печаль способна привести человека к отчаянию и безрассудным поступкам, вплоть до самоубийства.

Однако до некоторой степени печалиться при тяжелых внешних несчастьях человеку свойственно, и это не осуждается ни Божиим законом, ни человеческим. Но печаль христиан не должна быть безмерной до отчаяния. Поскорбели, отдали дань немощи человеческого естества, и нужно возвращаться к жизни. Если мы потеряли близкого человека, то следует вспомнить о нашей вере в бессмертие души и воскресение.

Человек испытывает облегчение в печали, если кто-то ему сопереживает, соболезнует. Выражение сочувствия человеку в этом случае является одной из форм душевной милостыни, к которой призывает нас апостол словами: Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими (Рим. 12, 15). Однако если сам человек не борется с состоянием печали, оно приходит к нему все чаще по маловажным поводам и наконец становится страстью. Человек, пораженный страстью печали, постоянно жалуется и ищет сочувствия, уподобляясь нищему, который мог бы и трудиться, но сделал попрошайничество своей профессией. Таковой нуждается не столько в сочувствии, сколько в увещании бороться со своей страстью. Борьба же с печалью заключается в терпении скорбей как своего жизненного креста, вере в Промысл Божий. Не надо привязываться к земному и предаваться страстным желаниям. Насколько победим страсти, настолько уменьшатся наши печали.

Печаль мирскую следует отличать от печали по Богу. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть (2 Кор. 7, 10). Печаль по Богу, производящая спасительное покаяние, – печаль о своих грехах.

Тщеславие – это желание земной, человеческой славы. Тщеславный любит похвалы, аплодисменты, признание заслуг, уважение, а еще лучше – почитание, не упускает случая похвалить и самого себя, в собрании любит выделиться чем-нибудь среди других – острым умом, широкими познаниями, красотой речи, заслугами, внешностью, манерами поведения, богатством. Тщеславие заставляет своих рабов делать карьеру, изучать науки, овладевать искусствами, заниматься спортом, участвовать в различных состязаниях, показывать храбрость на людях, оригинальничать и даже совершать внешние подвиги благочестия. Нередко, когда отнимаются поводы к тщеславию (например, при поступлении в монастырь), человек уже не может совершать тех подвигов, которые нес в прежней обстановке, и очень переживает, думая, что лишился благодати. А на самом деле это свидетельствует лишь о том, что они держались на тщеславии.

Перед другими людьми тщеславный скрывает свои недостатки, проступки, низкие мотивы своего поведения и желает казаться лучше, чем он есть на самом деле (даже на исповеди перед духовником). Поэтому с тщеславием неразлучны лицемерие, двоедушие, ложь и самооправдание. Некоторые достигают в этом такого мастерства, что им удается обманывать не только других, но и самих себя.

Особенностью тщеславия является способность «примешиваться» к любой добродетели, в том числе и к смирению, обесценивая ее перед Богом. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою (Мф. 6, 2). То же можно сказать и о любой другой добродетели. Потщеславился ею перед людьми? – уже получил награду свою. Иногда по этой причине богобоязненные люди не хотят браться за доброе дело, чтобы не впасть в тщеславие. Однако такой подход ошибочен: не следует отказываться от доброго дела потому только, что оно может послужить поводом к тщеславию. Дело надо делать, а с тщеславием бороться.

Тщеславие не только проявляется внешне, но и живет внутри нас. Мы можем тщеславиться в душе своими добрыми поступками, успешным исполнением дела, умом, ловкостью, щедростью, красотой, аккуратностью и прочими своими «замечательными» качествами, услаждаясь этим. Так как любые внешние проявления страсти начинаются с мыслей, чувств и желаний, то важно научиться замечать эти ростки тщеславия внутри себя и бороться с ним.

Как же действовать, чтобы побороть тщеславие?

Прежде всего, надо приписывать свои успехи и достижения Божественной помощи. Без Мене не можете творити ничесоже , – говорит Господь (Ин. 15, 5). Помнить, что, присваивая успехи, мы становимся похитителями славы Божией. Поэтому за всякое удачное дело говори: «Слава Тебе, Господи!»

Далее следует помнить, что, хвалясь дарами Создателя как своими, мы можем быть лишены их для нашего вразумления. Так нередко и бывает: за тщеславие верующие часто лишаются даров Божьих, ибо над нашим спасением бдит Божественный Промысл.

Если мы молились о ком-то и человек получил просимое, нам не следует приписывать это своим молитвам, но милости Божией, вере человека, молитвам других людей.

Мы должны тотчас укорять себя, заметив в себе страсть тщеславия. Что значит укорять себя? Надо ругать себя, как воспитатели ругают подопечных за проступки, причем выбирать выражения хотя и пристойные, но крепкие. Самоукорение – универсальное средство против различных грехов.

И конечно же, чаще прибегать к Таинству исповеди.

Как относиться к похвалам? Не как к удовольствию, а как к искушению, с которым надо бороться. Вести себя в этом случае можно так:

– Пропустить похвалу мимо ушей, как будто мы ее не слышали.

– Сослаться на помощь Божию или ближних.

– Если уместно, в ответ похвалить хвалящего так, чтобы взаимная похвала обратилась в шутку.

– Если хвалящий сам борется со своими страстями, допустимо попросить его этого не делать, сославшись на то, что нам, немощным, это неполезно.

Можно найти и множество других способов защитить себя от тщеславия, которые подскажет в каждом конкретном случае интуиция.

Заметим, что вода, постоянно капающая на одно и то же место, пробивает и камень; стало быть, от источника постоянных похвал, если он не унимается, лучше держаться подальше.

Тщеславие святые отцы считают не самостоятельной страстью, а разновидностью гордости. «Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом; ибо тщеславие есть начало, а гордость – конец», – пишет святой Иоанн Лествичник [4] .

Гордость – начальница всех страстей. Она питает и поддерживает прочие страсти, являясь их надежной опорой. Именно гордость была причиной падения Денницы – прекраснейшего из высших Архангелов. Возомнив себя равным Богу, он лишился небесной славы, стал диаволом, сатаной, клеветником, отцом и начальником всякой лжи и всякого зла. Сатана увлек за собой часть ангельского мира. С тех пор все падшие ангелы, именуемые бесами, являются носителями гордости. Сатана прельстил тою же гордыней первозданных людей, Адама и Еву: Будете, как боги (Быт. 3, 5). Вслед за своими прародителями этой страстью прельщаются и все их потомки. Гордость в самой своей основе есть самообожествление. Не случайно некоторые древние языческие правители, не встречая естественных преград своей гордыне, прямо требовали воздавать себе божественные почести.

Гордость, как никакая другая страсть, многообразна в своих проявлениях. Первыми ее порождениями являются эгоизм, болезненное самолюбие, высокая самооценка. Скажем немного о каждой из них.

Эгоизм или эгоцентризм – когда «я» полагается в центре мироздания, и все вокруг должно служить ему. Такой взгляд на вещи порождает и соответственное жизненное правило: «Лишь бы мне было хорошо, а там хоть трава не расти».

Самолюбие – очень болезненная и чувствительная любовь к самому себе. Оно не терпит не только прямых оскорблений, но и малейших намеков на неуважение, находя их в тоне, словах и поведении окружающих. Обнаружив «состав преступления», самолюбие далее передает дело гневу или обиде.

Самоцен, или высокую самооценку, можно назвать еще самомнением. Самоцен порождает чувство превосходства над другими, мнение, что «я» – нечто важное пред Богом и людьми. Конечно, человек – венец творения, и душа человеческая дорога в глазах Божиих. Но пусть эту цену даст ей Бог, а не мы сами. Нам же полезно считать себя хуже не только людей, но даже и скотов, которые не согрешают и страдают по вине человека. Однако поскольку мы не можем вдруг прийти в такое высокое духовное состояние, начнем с доступного. Станем считать себя не лучше других, а такими же, как все люди, – для многих и это будет трудно.

Можно как-то понять самомнение человека, занимающего высокое общественное положение, но откуда берется болезненное самолюбие и высокий самоцен в бездомных странниках, обитателях трущоб и мест лишения свободы?! Казалось бы, физически, психически и социально неполноценных людей само их бедственное положение должно располагать к смирению, но среди этих людей самомнение встречается ничуть не реже. Это говорит о духовной, а не социальной природе указанной болезни. Нельзя по жалкому внешнему виду предполагать в человеке естественное смирение. Высокая добродетель смирения, конечно, драгоценна и в рубище. Но встречается она крайне редко в любом сословии и приобретается великим трудом. Гордость же – она и в лаптях гордость.

Современная психология утверждает, что человек с низкой самооценкой обречен быть постоянным неудачником, так как она порождает нерешительность, неуверенность, пассивность. Однако смиренный христианин соединяет в себе, казалось бы, несоединимое – евангельскую нищету духовную с активной жизненной позицией, ибо он полагается не на свои силы, а на Господа. Он говорит вслед за апостолом Павлом: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4, 13), и в этом уповании – источник его решимости и дерзновения в решении жизненных задач, упорства в преодолении трудностей.

Смирение – добродетель, противоположная гордости. Как падение тварного мира произошло через гордость, так и его спасение совершается через смирение. В заповедях Блаженств смирение поставлено первым и именуется нищетою духовною . Человек, желающий стяжать духовную нищету, все хорошее в себе приписывает Богу, а самого себя считает грешником, и немалым.

Гордость проявляет себя в непослушании, нетерпеливости, спорливости, хвастливости, непрошенном учительстве, навязывании другим своих порядков, соперничестве, стремлении к лидерству и многих других немощах, грехах и пороках, имже несть числа.

Если человек не хочет замечать этой духовной болезни, не кается в ней, не понуждает себя к смирению, развитие гордости на определенном этапе приводит к состоянию прелести, и исправление становится крайне трудным. Заметим также, что развитию гордости не препятствуют подвиги внешнего благочестия и даже молитвенные труды, если они не соединены со смирением [5] .

Нет человека, в котором бы не действовали страсти. Но только христианам подаются необходимые силы для борьбы с ними. Человек некрещеный страсти одолеть не может. Но и для человека крещеного одержать окончательную победу хотя бы над одной из страстей невозможно без особой помощи Божией.

Для того чтобы начинающий подвижник не приписал победы над страстями самому себе и не возгордился, в начале духовного пути Господь предоставляет ему побороться с грехом самостоятельно. И только когда человек осознает свое бессилие перед грехом и возложит все упование на Бога, благодать приходит ему на помощь. Теперь человек, одолевая страсть, понимает, что причина успеха – в божественной помощи. Впрочем, совершенная победа над страстями не дается даже святым. Для охранения от гордости и им попускается впадать в незначительные погрешности.

От восьми главных страстей рождаются все прочие грехи, большие и малые, как веточки и листья на дереве греха. Корень и ствол этого дерева – гордость, а прочие страсти – его ветви. У каждого человека его индивидуальное дерево греха имеет особый вид, в зависимости от степени развития в нем каждой страсти.

Новоначальный прежде всего обнаруживает у себя грехи внешнего поведения и пробует исправить их, что подобно обрыванию листвы на упомянутом дереве. На месте оторванных листьев быстро вырастают новые, показывая бесплодность этого занятия. Затем он замечает стоящие за делами греховные мысли, чувства, желания и, таким образом, входит внутрь себя. Поборовшись какое-то время с новыми врагами, как правило, столь же безуспешно, начинающий подвижник наконец-то обнаруживает первопричины грехов – страсти. До этого момента он боролся с грехом как слепой со зрячим противником. Теперь повязка с глаз сорвана, однако увиденное вовсе не радует. Осознав соотношение сил, подвижник вынужден со страхом взывать о помощи: «Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь».

Увидев страсти в себе, христианин начинает видеть их и в других людях и обнаруживает, что вся мирская жизнь построена на страстях, подчинена страстям, одушевляется страстями. И большинство современных людей считает страсти естественными для человека, а действие по страстям, удовлетворение страстей – нормальными явлениями жизни. Тех же, кто думает и живет иначе, мирское общество считает ненормальными, странными чудаками, старается обособиться от них, извергнуть их из своей среды. Своих же ревностных служителей гордость, тщеславие и сребролюбие награждают властью, славой и деньгами, доставляя им почетное положение в обществе – будь то в политике, бизнесе или искусстве.

Страсти связаны друг с другом и действуют подобно членам преступной группировки. Они устраивают хитроумные комбинации, передавая бедного грешника из рук в руки – от одной страсти к другой, чтобы удобнее скрывать свои намерения и затруднить освобождение своей жертвы. Гордость, тщеславие, сребролюбие и блуд побуждают человека к кипучей деятельности, обещая власть, славу и деньги. Неудачи и столкновение интересов ввергают людей в гнев, мстительность, интриги, бессовестность, лживость, жестокость, доходящую до убийства, или же в печаль, уныние, пьянство, депрессию и даже толкают к самоубийству. Пережив «черную полосу» жизни, люди снова начинают стремиться к деньгам, власти, славе, удовольствиям, в которых видят свое счастье. В этом круговороте незаметно пролетает жизнь, данная человеку для спасения души. Одни служители страстей заняты погоней за удовольствиями, развлечениями и угождением плоти, другие больше стремятся к обогащению…

Однако и в мирской жизни есть мотивы более высокие, заслуживающие уважения: забота о своей семье и детях, общественная польза, интересы народа, государства, наконец, правда Божия.

За каждой страстью стоит сродный ей бес. Это хорошо описано во всем известных мытарствах блаженной Феодоры. Если со страстями не бороться, то, усиливаясь, они становятся как бы природными свойствами человека, уподобляя его по душевным качествам демону, а иногда приводят и к открытому беснованию.

Дщи вавилоня, окаянная! Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень – так говорит о страстях Псалмопевец (Пс. 136, 8, 9). Все действия страстей надо пытаться останавливать в начале, как бы в их младенческом возрасте. Особенно это касается гнева и блуда. Эти страсти по своему действию подобны пламени: от непогашенной искры вся душа вдруг воспламеняется с такой силой, что погасить это пламя страсти крайне трудно, все доводы разума оказываются совершенно бессильны.

Страстные состояния, подобно заразе, передаются через общение, особенно это касается раздражения и уныния. Бывает, достаточно несколько минут побыть в обществе раздраженного или унывающего человека, обменяться с ним несколькими словами, чтобы испортилось наше хорошее настроение.

Страсти – гордость, печаль, блудное разжжение, гнев и многие другие – можно легко распознать по внешнему поведению, мимике, положению тела, походке, жестам, интонациям речи, выражению глаз.

Как было отмечено, порой тщеславие, гордость и сребролюбие заставляют людей учиться, добиваться успехов и делать карьеру. Следует ли из этого, что для того чтобы не впасть в эти страсти, православные должны отказываться от всякой мирской карьеры, работать дворниками, сторожами или истопниками? Отнюдь нет. Среди святых угодников Божиих есть много образованнейших людей, многие достигали самых высоких ступеней в социальной иерархии. Мы знаем и святых военачальников, и вельмож, и даже царей и цариц, но все они действовали по иным, бесстрастным, побуждениям и угодили Богу тем, что сотворили Его волю. Среди достойных побуждений к мирской деятельности назовем следующие: послушание родителям или духовнику, обеспечение семьи, служение ближним, Церкви, Отечеству. Мы получаем от Бога таланты не для того, чтобы закопать их в землю. Но употребление их нужно согласовывать с заповедями Божиими, уклоняясь от интриг, в которые вовлекает нас мир.

В настоящей главе я постараюсь затронуть лишь некоторые аспекты этого греха, на которые не всегда обращают внимание аскетические авторы.

С осуждением мы боремся порой годами и никак не можем от него избавиться. Рождается осуждение от гордости, когда мы безосновательно принимаем на себя роль судьи по отношению к ближнему. Евангелие прямо запрещает осуждение: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Заметим, что евангельское запрещение имеет в виду наши личные отношения с ближними. Оно не относится к судам, как необходимому общественному институту, существовавшему при всех формах государственного устройства, от ветхозаветного времени до настоящего.

Осуждение согрешившего надо отличать от осуждения греха Словом Божиим, к которому мы присоединяемся. Как же отличить одно осуждение, греховное, от другого, вполне допустимого? Если мы гневаемся на согрешающего, горячимся, выносим ему вечный приговор, забывая в то же время о своих собственных грехах перед Богом, – мы осуждаем. Напротив, если мы, видя грех, сожалеем о грехопадении ближнего, желаем ему вразумления от Господа, исправления и спасения – мы не осуждаем его.

Однако, как и всякий грех, осуждение примешивается к подобной ему добродетели – рассуждению, так что это смешение бывает трудно не только разделить, но порой и заметить.

Чистота от осуждения свойственна лишь святости, и таковая бывает соединена с благодатной любовью к ближнему. Никто из грешников не свободен совершенно от осуждения. В древних патериках можно прочесть о том, что святые пустынники как бы вовсе не замечали чужих грехов, считая всех без исключения людей подобными ангелам. Заметим, что здесь речь идет об удивительных достижениях человеческого духа. Это как раз и есть пример того, как святые, видя грех, не осуждали грешников, ибо они в благодати могли различить красоту образа Божия от греховных язв, обезображивающих его…

Какими же средствами мы можем на практике бороться с проявлениями в себе осуждения? Прежде всего, надо взять себе за правило не говорить и не думать плохо о незнакомых людях, с которыми наша жизнь никак не пересекается. Типичная ситуация: знакомые, осуждая кого-то в нашем присутствии, приглашают нас принять участие в осуждении и никак не могут успокоиться, пока мы с ними не согласимся. И мы, желая угодить им, говорим: «Да-да! Порядочные люди так не поступают!»

Надо заранее быть готовым к правильному поведению в этой ситуации, довольно распространенной. Здесь полезны следующие известные изречения, могущие отстранить от нас грех осуждения: «Ну и что ж, что он согрешил? Кто в грехе, тот и в ответе»; «И я тоже грешник»; «Да, всем нам придется отвечать за свои дела», «Он согрешил сегодня, а я завтра».

Гораздо труднее воздержаться от осуждения тех людей, с которыми нас сталкивают жизненные обстоятельства, – наших близких, знакомых, сотрудников и начальников по работе, тех, с кем мы эпизодически пересекаемся в транспорте, в учреждениях, в магазинах, просто на улице. В этом случае, чтобы избегнуть осуждения, полезно помолиться о согрешающем и о себе (чтобы нам не впасть в осуждение) краткой молитвой, вспомнить свои тяжкие грехи, что сразу охлаждает пыл осуждения.

Нужно научиться воспринимать задевающие или ранящие нас поступки ближних как действие Промысла Божьего и лекарство от нашей гордости. Еще одно средство от осуждения – помнить о духовном законе, согласно которому Бог попускает осуждающему впасть в тот же грех, за который он осуждает ближнего. Полезно вспомнить и о том, что мы многого не знаем: может быть, согрешивший был искушаем сверх силы, а может быть, уже и покаялся в своем проступке…

Прибавим к сказанному, что человек, находящийся в покаянном настроении и занятый переживанием своей греховности, теряет бдительность в отношении чужих грехов, не имея ни времени, ни желания подмечать и разбирать их.

Лесть – это неискренние похвалы, чаще всего не соответствующие действительности. Лесть – одна из многих форм лжи. Человекоугодие печется сверх меры угодить человеку, услужить ему, может и унизиться перед ним, стремиться исполнить любое его желание, даже противное закону Божию.

За лестью и человекоугодием обычно стоят корыстный интерес или страх . Часто они имеют место в отношениях между подчиненным и начальником, слабым и сильным, просителем и благотворителем.

Когда же лесть и чрезмерное угождение не принесли желаемого результата, они сменяются досадой и раздражением на человека, перед которым человекоугодник понапрасну унижался.

Лесть и человекоугодие приятнейшим образом воздействуют на гордость и тщеславие, поэтому людям гордым и тщеславным нравится, когда им льстят. В современном обществе эти пороки стали почти что нормой поведения и правилом вежливости со стороны подчиненных, начальство же принимает их лукавую услужливость как должное.

По внешнему выражению лесть и человекоугодие порой бывают очень похожи на почитание старших и любовь к ближнему. Как же различить их? Отличие последних состоит в искренности, бескорыстии. Однако даже в самых искренних похвалах и бескорыстной услужливости есть допустимые границы, о которых нужно помнить, чтобы не соблазнять ближних.

Непросто заметить в себе лесть и человекоугодие и признать их своими грехами, но еще труднее от них избавиться, если они уже успели войти в привычку. Началом исправления бывает покаяние в этих грехах.

Священное Писание открывает нам, что искушения бывают:

– от Бога, как написано: Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! (Быт. 22, 1). В этом случае Священное Писание чаще употребляет слово испытание ;

– от диавола: Там сорок дней Он [Господь] был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни (Лк. 4, 2). В данном случае имеется ввиду соблазн, прельщение. Чаще всего слово искушение употребляется именно в этом значении;

– от самого себя: Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (Иак. 1, 14).

Чем же отличаются эти три вида искушений друг от друга?

В искушении, или испытании, от Бога человеку предлагается совершить подвиг добродетели (веры, самопожертвования, милостыни, смирения и др.), часто превышающий его обычную меру. Если человек выдержит испытание, он поднимается на более высокую ступеньку добродетели, приближается к Богу. В пример можно привести евангельскую притчу о милосердном самарянине (см. Лк. 10, 30–37): священник и левит не выдержали испытания от Бога, а самарянин выдержал. Грехом же, или злом, Бог никого не искушает, как говорит апостол Иаков (см. Иак. 1, 13).

Диавол, искушая человека, предлагает ему совершить грех, нарушить закон Божий, поступить против совести, обычно играя на какой-нибудь страсти, или естественной немощи человеческого естества, или затруднительной ситуации. Поддавшись искушению, человек падает нравственно, власть злых духов над ним усиливается.

Как побуждения к добру могут происходить от усвоенных долгим навыком добродетелей, также и искушения злом возможны от укоренившихся в человеке греховных страстей. К добрым движениям души обычно присоединяет свое действие Ангел Хранитель, а к злым и страстным – демоны, стараясь как можно сильнее разжечь действие страсти.

Бытует мнение, что Господь не попускает верующему человеку искушения сверх сил (1 Кор. 10, 13). Однако апостол говорит здесь о конкретном случае, бывшем с коринфскими христианами. В целом это верно только тогда, когда мы соблюдаем заповеди Божии; мы же часто нарушаем их, и порой очень грубо, вследствие чего благодать покидает нас, а сами мы не можем справиться с искушениями. Обычно искушения сверх сил бывают за гордость, чтобы человек в своем падении смирился, осознал, что без Бога он ничто.

Мерой духовного возраста человека может служить его сопротивляемость искушениям. К сожалению, нужно заметить, что у большинства нынешних христиан сопротивляемость искушениям близка к нулю – как только является искушение, мы тотчас впадаем в него, как духовные младенцы.

Большинство людей, живущих в миру, не обращают внимания на свою внутреннюю жизнь. Они целиком поглощены внешними событиями. Однако человек должен научиться контролировать не только свои внешние действия и поступки, но и мысли, чувства, желания.

Научиться самонаблюдению можно следующим способом. Нужно время от времени ловить себя на мысли, или чувстве, или желании, задавая себе вопросы: «О чем я только что думал?», «Что я сейчас чувствую?», «Чего я желаю?», «Почему я так поступил?». Это помогает направлять внимание внутрь себя. Через некоторое время мы сможем делать это почти постоянно и без особенных усилий. Наблюдать за своим внутренним миром помогает также и молитва. Она служит как бы фоном, на котором видно всё происходящее в душевной клети.

Наблюдение за собой с целью исправления своей души, исцеления ее от страстей святые отцы называют трезвением. Трезвение – своего рода строгий привратник, который стоит у дверей души и спрашивает у приходящих: наш ли еси, или от сопостат наших? (Нав. 5, 13).

Добродетель трезвения является необходимым условием достижения заповеданной Евангелием сердечной чистоты. Без трезвения невозможны видение своих грехов, борьба с помыслами, нерассеянная молитва, вообще никакое духовное преуспеяние.

«Нет ничего хуже греховного навыка. Зараженный греховным навыком нуждается во многом времени и труде, чтобы освободиться от него», – читаем в «Отечнике» святителя Игнатия (Брянчанинова) [6] .

Навыки бывают не только вредными, греховными, но и полезными, добрыми. Понуждая себя изо дня в день, из года в год к посещению храма, исполнению молитвенного правила, соблюдению постов, совершению той или иной добродетели, мы можем выработать в себе добрый навык, и постепенно исполнение правил христианского благочестия станет для нас обычным, не требующим особого напряжения, усилий и жертв. Равным образом мы можем выработать привычку и к нерадивой и греховной жизни: многоспанию, многоядению, курению, гневу, осуждению, насмешничеству, командованию… Этот механизм подобен закону инерции в материальном мире, и его можно назвать законом душевной инерции.

Как тяжело груженный поезд не может вдруг остановиться и поехать в противоположную сторону, так и человек, проводивший много лет греховную жизнь, не может сразу изменить свое поведение, мысли, желания, чувства с порочных на добрые. Потребуется время и труд, и тем большие время и труд, чем дольше человек жил греховной жизнью и чем тяжелее были его грехи. Благодать Божия, конечно, может помочь и помогает кающемуся, укрепляя его силы и облегчая греховное бремя через Таинства исповеди и причащения, но не отменяет совсем действие этого закона.

Причем не только образ жизни в целом, но и отдельные эмоции, настроения, состояния имеют свою инерцию. Приведу всем знакомые примеры.

После ссоры, хотя она уже закончилась, еще долго остается плохое настроение, которое может излиться на кого угодно из окружающих.

После прочтения интересной книги, важного разговора или, скажем, праздничного богослужения в душе еще некоторое время сохраняется вызванное ими состояние.

Услышанная песня или мелодия, бывает, еще долго звучит в голове.

Закон инерции надо обязательно учитывать в духовной жизни. Как железнодорожный состав труднее всего сдвинуть с места и разогнать, так и любое дело бывает особенно трудно в начале. Недаром говорят: лиха беда начало.

Точно так же и первоначальные навыки к добрым делам вырабатываются с большим трудом и требуют долгого времени, и едва ли кто понес бы этот подвиг, если бы ни помощь призывающей благодати Божией. Утрачиваются же добрые навыки намного скорее. Всем известно, как легко теряются даже многолетние добрые привычки: достаточно ненадолго попустить себе в чем-то – то ли по причине болезни, усталости, то ли по иным обстоятельствам, и для возвращения к прежнему порядку жизни придется приложить немалые усилия. Греховные же навыки вырабатываются куда проще, равно как и привычка к комфорту, бытовым удобствам и средствам развлечения, которые в изобилии предлагает современный мир. Так, мы легко привыкаем к винопитию и курению, равно как и к телевизору, компьютеру, мобильному телефону, а отказаться от них бывает крайне трудно. Кроме того, что худые навыки тешат нашего «ветхого человека», им очевидно оказывают содействие бесы.

Проводить благочестивую жизнь невозможно без взращивания в себе добрых навыков. Надлежит сделать привычкой доброе отношение к ближним, посещение храма в воскресные и праздничные дни, посильное молитвенное правило, соблюдение постов, чтобы не тратить на это каждый раз большие усилия и легко возвращаться в наезженную колею после искушений. Добрые навыки поддерживаются постоянным исполнением. Если и придется отступить от привычного благочестия, то желательно как можно скорее к нему вернуться; кроме того, на это должна быть уважительная причина – тогда восстановить прежний порядок жизни будет нетрудно. Через несколько лет постоянного исполнения добрые навыки приобретают силу естественных качеств нашей души.

В одной народной сказке рассказывается следующий поучительный эпизод. Как-то собрали люди богатый урожай и носили его в амбар. Сообразительный нищий, случившийся поблизости, стал говорить им: «Носить вам – не переносить, таскать – не перетаскать», – за что получил от хозяев и благодарность, и подаяние. Увидел это дурень и запомнил. Случилось ему проходить мимо дома, из которого родственники выносили покойника. «Носить вам – не переносить, таскать – не перетаскать!» – поспешил он к ним с надеждой на вознаграждение. Однако вместо награды и благодарности ему достались только побои. Слова-то были те же, но ситуация другая.

Этот эпизод как нельзя лучше иллюстрирует недостаток рассудительности и его последствия.

Среди добродетелей рассудительность занимает место распорядителя, управляя всей вещественной деятельностью и духовной жизнью человека. Поэтому святые отцы иногда ставят ее выше всех других добродетелей.

И это справедливо, потому что любая добродетель без рассудительности может быть бесполезной или даже причинить зло. Добро, сделанное не в меру или не вовремя, часто приносит злые плоды и губит души людей так же верно, как очевидное зло. Рассудительность учит:

1. Все делать в свою меру и в пределах своих возможностей. Избегать крайностей. Не браться за подвиги выше своих сил, но в то же время и не впадать в нерадение.

2. Выбирать подходящее время для каждого дела.

3. Согласовывать свои поступки с конкретной ситуацией, людьми, обстановкой.

4. Отделять главное от второстепенного, правильно расставлять акценты.

5. Избирать правильную очередность выполнения сложных дел.

6. Направлять всю свою деятельность к главной цели.

7. Предвидеть последствия своих поступков. Бывают дела хорошие по виду и по намерениям, но плохие по результатам. Некоторые незначительные сами по себе действия могут вызвать целую цепь важных событий.

8. Выбирать лучший образ действия из возможных. Из двух неизбежных зол избирать меньшее, из двух возможных добродетелей – большую. Для этого надо знать иерархию грехов и добродетелей. В качестве примера выбора меньшего из двух зол приведем случай из «Древнего патерика».

Некоему послушнику демоны сказали: «Твой старец – лжец. Ибо пришел к нему брат, желая занять денег, и он, имея деньги, обманул его, говоря: у меня нет денег, и не дал ему». Брат, вставши, пошел к старцу и рассказал ему про это. Старец же сказал: «Правда, у меня были деньги. И когда пришел брат и просил у меня, я ему не дал, ибо знал, что если дам ему, то это будет вредно душе его. Посему я решил нарушить одну заповедь, а не десять» [7] .

Напомню, что все страсти вредоносны и гибельны, самая же опасная из них – гордость. Однако святые отцы, как опытные педагоги, когда обличают какую-либо страсть, естественно, говорят о ней как о самой опасной и гибельной. Например, апостол Павел пишет: Корень всех зол есть сребролюбие (1 Тим. 6, 10), или: Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела (1 Кор. 6, 18). Когда авву Агафона спросили о дерзости, он сказал: «Нет страсти вреднее дерзости, ибо она есть мать всех страстей». «Нет порока, против которого Всесвятый Дух произнес бы столь страшное осуждение, как против лжи», – пишет Иоанн Лествичник, и т.д.

Нетрудно, зная заповеди Божии, различать добро и зло в их очевидном выражении. Однако в жизни нет такой простоты и ясности: зло часто совершается под видом добра, скрывается за добрыми намерениями. Например, некая фирма предлагает девушкам высокооплачиваемую работу в Арабских Эмиратах. Или бездетные супруги из Голландии хотят усыновить ребенка, а далее открывается, что «супруги» одного пола.

Кроме духовной добродетели рассудительности существует и мирская рассудительность, имеющая лишь внешнее подобие добродетели. Мирская рассудительность позволяет сынам века сего успешно соблюдать свои интересы, получать выгоду за счет ближнего, плести интриги, избегать заслуженного наказания. Ее аксиомы, зачастую противные Закону Божию, всем хорошо известны: не пойман – не вор; своя рубашка ближе к телу; не смажешь – не поедешь; не соврешь – не проживешь; куда толкнут – туда и падай.

Духовная рассудительность не избавляет своего обладателя от жизненных скорбей, да и не может – ее предназначение другое. Рассудительность позволяет избегать греха и исполнять волю Божию в сложных жизненных ситуациях. Человек, достигший совершенства в духовной рассудительности, может безошибочно отличать добро от зла, «точно и верно постигать Божественную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи» [8] . У большинства же верующих обычно мирская рассудительность примешивается к духовной, и они пользуются то одной, то другой.

Без духовной рассудительности спастись невозможно. Даже чтение святоотеческих книг, о котором говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), требует рассуждения, чтобы правильно понимать прочитанное и применять к жизни.

Как же приобрести рассудительность? Прежде всего отметим, что она приобретается с трудом. Она требует смирения и наблюдательности, а также природного ума. Ее невозможно приобрести только чтением духовной литературы и приобретением знаний, хотя и без этого обойтись невозможно. У воцерковленного человека рассудительность обычно рождается от применения в жизни истин веры, из опыта ошибок и успехов. При этом надо иметь в виду, что рассудительность, которая приходит из опыта, «опытная рассудительность», весьма отличается от теоретической рассудительности, почерпнутой из книг. Последнюю едва ли можно и назвать именем этой добродетели, скорее это просто эрудиция или начитанность.

Для приобретения рассудительности можно воспользоваться также опытом своего духовного отца. Примеры из его жизни, советы, беседы, ответы на затруднительные вопросы могут многому научить внимательного христианина. Равно как полезно прибегать к опыту и других преуспевших в духовном делании людей.

Напомним читателю и о таком действенном средстве, как молитва о приобретении той или иной добродетели.

Из сказанного понятно, что истинной духовной рассудительности не может быть у новоначального, не имеющего духовного опыта. Между тем именно новоначальный в ней более всего нуждается, чтобы не сделать больших и труднопоправимых ошибок в самом начале своего духовного пути.

В наше время многие люди приходят к православной вере. Что же делать этим новоначальным, как правило, не имеющим духовника и еще не приобретшим рассудительности от опыта? Таковым можно посоветовать для начала держаться советов приходского священника, если они не расходятся с Евангелием и учением святых отцов.

Хорошо учиться на чужом опыте и чужих ошибках. Но для этого надо иметь смирение. Гордые же не слушают добрых советов и не верят чужому опыту, поэтому, как правило, сполна совершают все ошибки, которые только возможны на пути духовного возрастания.

В реальной жизни бессовестные мошенники часто подделывают деньги, золотые вещи, драгоценные камни и прочие ценности и продают их неопытным людям вместо настоящих. Чтобы у покупателя не возникло подозрения в подделке, они могут переодеться в соответствующую одежду, могут даже показать фальшивое удостоверение. Подобным образом поступают и демоны. Они предлагают неопытным христианам мысли и дела, которые внешне, по форме, согласны с заповедями, но по внутреннему содержанию и последствиям совершенно им противоположны. Мы уже упоминали об этом в главе о рассудительности.

Перечислим духовные фальшивки, встречающиеся наиболее часто.

Под видом миротворчества нам предлагают компромисс с грехом или предательство веры.

Под видом богоугодного плача скрывается очень похожий на него внешне плач от обиды, задетой гордости, саможаления или горечь потери.

Под видом жертвенной храбрости, проистекающей от любви к Отечеству, народу, ближнему, являет себя храбрость от гнева, тщеславия, отчаяния или даже от опьянения.

В одежду заботы о ближнем, его здоровье и благополучии одевается корыстный расчет и иные низкие интересы.

За духовную любовь выдает себя душевная привязанность, которая печется о земном в ущерб духовному. Впрочем, если душевная привязанность не в ущерб духовному, в этом случае она не предосудительна.

Ревностью по Богу называет себя рвение, происходящее от гордости и самомнения.

За молитву и пост пытаются выдать себя медитация и голодание.

Благодатными духовными чувствами называют себя душевная восторженность, хорошее настроение и действие воображения.

Под показным смирением прячется тщеславие.

Трусость в опасных ситуациях также выдает себя за смирение.

В борьбе есть такой способ победить противника: подтолкнуть его посильнее в ту же сторону, куда он сам двигается, чтобы он упал или ударился о препятствие. Так и диавол, видя, что мы стремимся к добродетели, не всегда нам мешает, но часто толкает в ту же сторону. При этом с нашими добродетелями происходят удивительные превращения: – неосуждение превращается в слепоту и безразличие к греху;– всепрощение и снисхождение к немощи ближнего – в поощрение греха посредством безнаказанности;– самоукорение – в засуживание себя до уныния и отчаяния;– сознание своей немощи, которое дано нам для ограждения от отчаяния и непосильных подвигов, превращается в амнистию всех своих грехов без раскаяния и исправления, мол, что поделаешь – немощен, все мы немощны!И так на каждую добродетель, включая любовь и смирение, есть соответствующие фальшивки, которые по внешнему виду на них похожи, а по внутреннему содержанию и последствиям являются грехами.Некоторые ловушки устраиваются для конкретного человека – как бы штучный товар, а другие годятся для всех – как бы товары массового потребления.Так, для многих характерны впадение в крайности, окрадывание доброго дела или успеха тщеславием, недоверие духовнику, предпочтение материальной выгоды духовной пользе, при немощах – чрезмерное к себе снисхождение, при виде телесной красоты – блудные помыслы, при трудностях и скорбях – ропот.Часто грех именуется замысловатым наукообразным термином, например: экспроприация, приватизация, гражданский брак, планирование семьи, свобода, демократия, эмансипация, экстрасенс, валеология, фетальная терапия, эвтаназия и тому подобные. Явления, которые стоят за ними, стары как мир, но обозначающие их слова регулярно обновляются, чтобы люди не сразу догадывались об их сути.

Всякий грех начинается с греховного помысла. Обычный путь развития греховного помысла: прилог, сосложение, сочетание, пленение и исполнение на деле. Прилог – появление помысла в нашей мысленной области. Ошибочно было бы считать, что все возникающие в нашей голове мысли – собственно наши (то же можно сказать и об образах, чувствах, снах). Помыслы бывают от Ангелов, от нашего естества и от бесов. Появление их не всегда зависит от нашей воли. Но само по себе появление греховного помысла грехом не является, каким бы скверным, даже богохульным он ни был.

Грех начинается с нашего отношения к помыслу: сосложения с ним, или принятия его; душа склоняется к греховному помыслу, находя его правильным и соглашаясь с ним, или же находит его приятным и начинает услаждаться им [9] . Если это произошло, помысл уже нужно исповедовать. Но в нашей воле еще отвергнуть помысл, изгнать его из ума. Каким же действием? Противоречием, которое удобно выразить словом «не принимаю», и Иисусовой молитвой. Если вредоносный помысл через некоторое время пытается вернуться, надо повторить Иисусову молитву. Помыслы навязчивые и опасные, склоняющие нас к совершению больших грехов, необходимо открывать на исповеди. В этом заключается борьба с помыслами – такая простая на бумаге и такая трудная в действительности. Если нам удастся отогнать от себя греховный помысл на этапе прилога или, в крайнем случае, сосложения, то не допустим дальнейшего пленения им [10]  и совершения греха делом.

Борьба с помыслами неверия и богохульства имеет свои особенности. В их появлении нельзя возлагать всю вину на самого себя, приходя от этого в ужас и отчаяние. Хульные помыслы всегда приходят от демонов. Поводом же к их возникновению могут послужить разные ситуации: например, мы увидели плохо написанную икону, искажающую священное изображение, заметили ошибки при чтении молитв или перестановки букв в священных словах, услышали шутки на темы Священного Писания и церковной жизни. Богохульные помыслы не вменяются нам в вину, если мы с ними не соглашаемся. От нас требуется понять искушение бесовское и вменить эти помыслы в ничто. Одно то, что подобные мысли появляются и пребывают в нас против нашего желания, показывает, что они не наши. Чем меньше мы будем беспокоиться и переживать по их поводу, тем скорее они от нас удалятся. В случае появления внутреннего смущения полезно отмежеваться от чуждых помыслов примерно такими словами: «Хула твоя, бес, да падет на главу твою, я же ее не принимаю». За увлечение помыслом богохульства и промедление в борьбе с ним надо приносить покаяние на исповеди.

Очень серьезный и опасный противник – помыслы неверия. Они появляются в уме часто без всякого повода, в самые неожиданные мгновения, то понемногу, длительно и упорно подкапываясь под нашу веру, то бросаясь на отчаянный штурм. К их нападению надо быть постоянно готовым. Святые отцы не рекомендуют входить с бесом неверия в прения и доказательства, в которых он гораздо искуснее нас. Его мысленные нападения надо отражать усилием воли, молитвой, чтением Евангелия, Псалтири. Прогонять помыслы неверия очень помогает воспоминание своего страшного внутреннего состояния до прихода к вере, также и вопрос: «А что будет после смерти?»

Помыслы добрые, согласные с заповедями Божиими, в исповеди не нуждаются. То же можно сказать о помыслах бытовых, хозяйственных, профессиональных, связанных с необходимыми попечениями о внешней материальной стороне жизни, если они не противоречат евангельской нравственности.

«Помыслы, хотя и греховные, но мимоходящие, не усиливающиеся усвоиться душе, не нуждаются в немедленной исповеди. Отвергай их, не внимай им, заглушай их воспоминанием противоположных им евангельских заповедей. Упомяни о них в общих словах, отнюдь не принимая бессмысленной заботы исчислить их. На исповеди перед причащением Святым Христовым Таинам скажи, что ты, сверх значительных грехов, которые должно изложить с точностию, согрешил разными помышлениями, словами и делами, в ведении и неведении», – учит святитель Игнатий (Брянчанинов) [11] .

Читая святоотеческие книги о монашеском делании, мы встречаем такое понятие, как «откровение помыслов». Оно заключается в том, что ученик ежедневно, а если есть причины, то и чаще, открывает духовному наставнику все свои помыслы, как греховные, так и те, которые кажутся ему благочестивыми. Какая же польза бывает от такого делания? Откровение помыслов – это самый короткий путь к обретению правильного внутреннего устроения и надежный способ избежать бесовских козней, которых новоначальный сам не понимает.

Для достижения указанных целей необходимо иметь наставника, опытного в духовной жизни, стяжавшего правильное внутреннее устроение [12]  и дар рассуждения. При этом не обязательно, чтобы он имел священный сан, хотя это желательно. Наставник, имеющий священный сан, может сам разрешать грехи, а не имеющий сана должен для этого направлять подопечного к священнику. Со стороны же обучающегося необходимо полное доверие к наставнику, послушание и труд над своим исправлением. В наши дни редко встречаются как наставники, знающие дело, так и прилежные послушники.

Во что же выливается желание непременно приобщиться к этому деланию без наличия указанных условий?

Бывает, что послушник выговаривает наставнику все, что приходит ему в голову, чувствуя облегчение от ответственности за свое духовное состояние, которая теперь, как он думает, лежит на наставнике, а последний молча выслушивает его, не зная, что делать со всем услышанным и не помышляя принимать на себя таковую ответственность. Некоторое время обоих это устраивает, и они утешаются мыслью: «Вот и мы сподобились сего великого делания». Но наконец наставник решает, что пора ему уже приступить к назиданию. Здесь-то и обнаруживается его некомпетентность: ученик запутывается в его советах и своих жизненных обстоятельствах, как муха в паутине, и теряет доверие к наставнику. Заканчивается все, как правило, большим искушением и уходом послушника от наставника.

Иной раз послушник использует откровение помыслов как возможность покритиковать то, что ему не нравится, осудить ближних, вместо покаяния в этом.

Или же бывает так: послушник без утайки открывает духовнику все свои грехи и помыслы. В книгах о духовной жизни написано, что главной препоной в данном делании является стыд. Возможно, в то время, когда эти книги писались, так оно и было. Но современные люди быстро преодолевают этот барьер и рассказывают о своих грехах с полным бесстыдством. Уйдя же от духовника, они вновь делают то же, в чем исповедались. Не видно никакой борьбы с грехом, никаких попыток исправиться, нет даже раскаяния в грехе, просто: согрешил – отнес, согрешил – отнес. Духовнику при этом предоставляется роль покровителя, как бы даже соучастника греха. Когда же он начинает наконец решительно требовать исправления, то послушник быстро теряет интерес к «великому деланию», и оно заканчивается.

Как показывает практика, в настоящее время наилучшие результаты приносит исповедь раз в одну-две недели, на которой исповедуются поступки, помыслы и чувства, собранные за это время, за исключением мимоходящих [13]  и не относящихся к спасению. Если же случится серьезный грех, то следует исповедать его как можно скорее, не дожидаясь очередной исповеди.

Надо отметить явно завышенные требования к духовным наставникам со стороны современных послушников. Зная духовную жизнь только по Четьям-Минеям и Патерикам, они сходу требуют от нынешних священнослужителей-духовников строгости жизни и дарований древних святых отцов. Между тем нужды новоначального не затрагивают высших степеней христианского совершенства. Ему необходимо стать на путь правильной духовной жизни – для этого достаточно первое время обращаться к простому благочестивому священнику. Возможно, этот первый этап духовной жизни будет не легким, с искушениями, с ошибками – но не гибельными, а поправимыми. Это несравнимо лучше, чем самочинные блуждания по лабиринтам духовной жизни почти без шансов на успех. В конце концов, доверяем же мы образование своих детей незнакомым школьным учителям, окончившим педагогический институт, свое здоровье – незнакомым врачам с медицинским дипломом. Хотя мы понимаем, что они не светила педагогики или медицины, но отдаем себе отчет, что это все-таки лучше самообразования и самолечения. Такое обычное житейское здравомыслие почему-то покидает нас, когда мы переступаем порог храма. «Или духоносный старец, или же я сам», – говорит себе юный подвижник – и скоро попадает «в землю пустынную, непроходную и безводную» (см. Пс. 62, 2).

В миру благочестивые прихожане причащаются обычно раз в один-два месяца, послушники и иноки – раз в две недели, а монахи и священнослужители еще чаще. В связи с особыми обстоятельствами (болезнь, опасность, продолжительные посты, трудные периоды жизни) полезно причащаться чаще, чем обычно. Живущим в миру на причащение более частое, чем раз в неделю, надо брать благословение у приходского священника.

Очень часто причащаться стремятся порой душевнобольные люди – в надежде на исцеление, иногда ссылаясь на благословение неких старцев. Некоторые находят нечто особо благодатное в том, чтобы причаститься первыми (или последними), что, конечно, является вредным предрассудком, показывающим неуважение к Таинству и соблазняющим верующих. С другой стороны, в наше время причащение четыре раза в год по большим постам или один раз в год на Пасху надо признать недостаточным. Оно может быть оправдано только действительными трудностями.

Таинства причащения и исповеди прямым образом связаны со всей духовной жизнью человека, причащение же – ее питающий корень. Как дерево, лишенное корня, сколько за ним ни ухаживай, постепенно засыхает, так и духовная жизнь без причащения Святых Таин постепенно угасает, несмотря на все усилия поддержать ее молитвой, благотворительностью, постом или другими делами благочестия. Кроме того, причащение – видимое свидетельство, и для себя и для других, нашего единства со Христом и Церковью.

То, как часто человек причащается и исповедуется, как ведет себя при совершении этих Таинств, может много сказать опытному духовнику. Редкое причащение и исповедь, скорее по обязанности, чем по желанию, говорят о вялой, затухающей духовной жизни. Стремление уклониться от этих Таинств, дискомфортное состояние при их совершении, искушения, не допускающие человека до причастия, а также регулярно повторяющиеся греховные или психические срывы в воскресные дни, великие праздники, длительные посты – все это могут быть признаки ложного духовного направления и подверженности души влиянию злых духов.

В церковной среде можно услышать о «праздничных» искушениях. Они состоят в том, что бесы пытаются испортить праздничное торжество через людей, подверженных их влиянию. Эти люди в такие дни обычно устраивают ссоры по самым разнообразным поводам, предъявляют ультиматумы, открыто выражают свое недовольство, бросают порученное им дело – словом, нарушают обычное течение жизни. Понимая истинные причины происходящего, следует заранее приготовиться к искушениям в праздник: настроиться на терпение, снисходительность к другим, откладывать все выяснения отношений «до завтра», не подавать повода к соблазну немощным, угашать возникающие конфликты смирением. И, конечно, благодарить Господа, если праздник прошел спокойно.

Нередко от новоначальных слышится вопрос: «Почему после причастия я не чувствую благодатного настроения?» Да потому, что плоды причастия состоят не в хорошем настроении, хотя и оно иногда бывает. Плоды причащения состоят в очищении души от грехов, в укреплении духовных сил, защите от демонов, в просвещении разума, в утверждении нас на пути спасения, в благословлении нашей жизни, наконец, в общении с Господом. Нам знакомы разные формы общения: беседа, встреча, переписка. Причастие – особая, дарованная нам Спасителем, непохожая на другие, форма общения, совершающегося в глубине нашего духа. Более того, это Таинство недоступно вполне нашему пониманию, непостижимо для нас, о чем читаем в Евангелии и молитвах ко Святому Причастию.

Последствия причащения могут сказаться через недели, месяцы, годы в различных явлениях человеку милости Божией: в оживлении духовной жизни, в избавлении от опасностей, в облегчении телесных и душевных болезней, в улучшении качества молитвы, в исчезновении многолетней вражды, в неожиданном исполнении благочестивых желаний.

Со времени Адамова падения все люди – грешники, но бывают грешники кающиеся, а бывают не кающиеся, коснеющие во грехах. Между ними очень большая разница. Бог, Который одновременно справедлив и милостив, первым являет Свою милость, а вторым – справедливость. Суд же над грешником по Божественной справедливости однозначно заканчивается вечными муками в аду. Прощение грехов по милости Божией кающийся грешник получает в Таинстве исповеди. Аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит? яко у Тебе очищение есть , – говорит Псалмопевец (Пс. 129, 3). Исповедь служит одновременно средством обнаружения грехов и очищения от них.

Для совершения Таинства исповеди необходимо выполнение некоторых условий, без которых цель его – прощение грехов – не может быть достигнута. Эти условия суть следующие.

1. Мы не должны скрывать грехи сознательно. Если мы не готовы открыть некоторые из своих грехов, лучше отложить исповедь и причащение, чем искушать Господа.

2. Нужно иметь сокрушение, сожаление, раскаяние в соделанных грехах, хотя бы в уме, если нет сердечного сокрушения. Некоторые рассказывают о своих грехах без раскаяния, даже с похвальбою. Бывает и такое, что человек грешит с мыслью: согрешу, а потом пойду покаюсь, – наивно полагая, что можно обмануть Бога. Если формально он и получит разрешение греха, то действительное прощение у Бога получить будет намного труднее.

3. Должно быть намерение исправиться. Не всегда покаявшийся имеет силы исправиться в одночасье, но после исповеди он обязан вести посильную борьбу с грехом. Если мы согрешим вновь невольно, неосознанно, под действием непосильного искушения – то это совсем иное, чем творить грех сознательно, без сопротивления, или даже охотно.

4. Необходима вера в прощение исповеданных грехов. Если мы сами не верим, что грехи нам прощаются, то бываем похожи на нищего-чудака, который просит милостыню, а когда ему подают – отказывается брать.

Если священник видит, что эти условия не соблюдаются, ему следует выправлять ход исповеди дополнительными вопросами, например, такими: «Раскаиваетесь ли вы в этих грехах? Намерены ли вы бороться со своим грехом?»; или: «То, что вы рассказываете, выходит за рамки исповеди, давайте вернемся к своим грехам».

Исповедь обычно совершается перед причащением, хотя можно исповедаться и независимо от причастия. В Русской Церкви мирянам причащаться без исповеди не принято, и это нужно полагать благом для самих же причастников, так как от недостойного причащения можно и заболеть, и умереть (см. 1 Кор. 11, 27–30).

Первая в жизни исповедь для взрослого человека бывает трудной: мы привыкли скрывать от других, даже от самых близких людей, свои плохие поступки, а тут, о ужас, надо открыть не только дела, которых стыдимся, но и дурные мысли, намерения незнакомому человеку, пусть даже и священнику. Конечно, мы знаем, что исповедаемся Богу, а священник здесь находится лишь в качестве свидетеля, но все же… Наконец мы решились. Однако затем является вопрос: «С чего начать?» Позади – длинный обоз прожитой жизни, о чем надо говорить, о чем нет – неясно, ведь исповедь не автобиография. В подобном затруднении поможет список общих грехов, из которых начинающий может выбрать те, в которых считает себя виновным, и сказать их на исповеди (можно для памяти выписать их на бумаге и прочесть). Первую исповедь лучше не соединять с первым причащением, чтобы в полной мере пережить эти великие события в нашей жизни. Для первой исповеди нежелательно выбирать большой праздник, когда, по причине множества причастников, священник не может уделить вам достаточно времени. Для первого же причащения желательно выбрать большой праздник или воскресный день. Впрочем, это только совет.

После первой исповеди мы обнаружим, что исповедали не все грехи: через некоторое время память выдаст нам забытое. Эти грехи также надо исповедать и поступать так до тех пор, пока память не очистится от неисповеданных грехов. После этого нам придется исповедовать в основном грехи «текущие», хотя еще долгие годы в нашей памяти будут возникать отдельные грехи прошлого, даже из раннего детства. Хорошо записывать их, чтобы не забыть до ближайшей исповеди. Для того нам и дается их вспомнить, чтобы очистить от них душу покаянием. Со временем мы начнем замечать за собой грехи, которых раньше не видели или видели, но не понимали, что это грех. Очень часто, оказавшись перед Крестом и Евангелием, мы напрочь забываем о своих прегрешениях, которые собирались открыть, поэтому хорошо, если листок с записанными грехами станет необходимым спутником нашей исповеди на многие годы.

Исповедь – не беседа на духовные темы, не рассказ о своей жизни с ее трудностями, неурядицами, проблемами, болезнями, сложными взаимоотношениями с родственниками и соседями, не испрашивание советов по житейским вопросам, что часто с ней соединяют. Исповедь – это перечисление своих грехов с чувством виновности в них, сожаления о содеянном, с намерением исправиться или хотя бы бороться с грехом.

Многие сетуют, что при исповеди не имеют слез и не испытывают покаянных чувств, а иные даже пытаются насильно выжимать из себя слезы перед аналоем. Благодатные чувства не в нашей власти, чтобы мы могли вызывать их по собственному желанию. Они – дар Божий, который и подается кому и когда Богу угодно. От нас же зависит признание себя грешником, сожаление о своих грехах, усилия исправиться; этим и следует довольствоваться до времени появления настоящих покаянных чувств. Но если Бог и даст нам такую благодать, то правильнее будет излить покаянные чувства вкупе со слезами, сердечными воздыханиями, земными поклонами без свидетелей, а в тишину храма принести уже их плод – смиренное и сокрушенное сердце. Во время богослужения, на людях, желательно сдерживать чрезмерные проявления своих, пусть и самых правильных и благочестивых, духовных переживаний.

Может ли быть плач без слез? Оказывается, может. Если человек богоугодно скорбит и печалится, то это вменяется ему в плач, хотя бы слез у него и не было. Некоторые святые отцы считают такого рода плач даже предпочтительнее слезного, потому что он безопаснее для смирения [14] .

Бывает, что после покаяния в тяжелых грехах на исповеди не чувствуется облегчения совести. Это указывает на недостаточность покаяния или необходимость понести епитимию. К епитимии нельзя относиться как к расплате за грех. Расплатиться с Богом за согрешение мы никаким способом не сможем, но получаем прощение по милости Божией через покаяние. Епитимия – средство усиления нашего покаяния. Епитимия за большие грехи необходима. Самое лучшее, если она будет наложена священником с учетом тяжести греха и возможностей грешника. Священник не должен давать епитимий непосильных и бессрочных. При самовольном оставлении непосильной епитимии бывает очень большой вред для души кающегося. С наступлением старости или при утрате здоровья бессрочная епитимия может стать невыполнимой, а изменить или отменить ее может только тот священник, от которого она получена. Но найти этого священника бывает невозможно. В таких случаях приходится обращаться к епископу. Если священник упорно не хочет давать епитимию, несмотря даже на просьбу кающегося, в этом случае возможно назначить епитимию себе самому [15] .

За исповеданный грех человек не будет осужден на вечные мучения – даже если это грех смертный, священник не назначил епитимии, а покаяние согрешившего было недостаточным. Епитимию в этом случае дает ему Сам Бог, наказывая его в земной жизни, чтобы помиловать в жизни вечной. Епитимия от Бога часто бывает по виду подобна согрешению: если мы кого-то оскорбили – и нам придется претерпеть оскорбление, если обманули – сами станем жертвой обмана, украли – и у нас украдут. Существует даже поговорка: «Чем грешим, тем и наказываемся».

В исповедании некоторых грехов есть свои особенности. Например, говоря о блудных грехах, не следует называть подробности, достаточно указать вид греха, сколько раз он был сделан и как давно, глубину же и искренность своего покаяния надо доказать несением епитимии и исправлением. Останавливаюсь на этом потому, что некоторые священники, а иногда и исповедники, при покаянии в блудных грехах придают особое значение описанию подробностей их совершения. Однако святые отцы не рекомендуют такую исповедь. «Исповедуя грехи свои Господу, не входи в подробности плотских деяний, как они происходили, чтобы тебе не сделаться наветником самому себе», – говорит преподобный Иоанн Лествичник [16] . При исповеди богохульных грехов и сквернословия не надо произносить повторно тех богохульств и непотребных слов, в которых мы каемся.

Исповедуясь регулярно, мы вскоре заметим, что некоторые грехи, раз быв исповеданы, больше к нам не возвращаются или же повторяются очень редко, от случая к случаю. Обычно это грехи большие, серьезные. Другие же согрешения, казалось бы, и небольшие, мы повторяем ежедневно, говорим о них на каждой исповеди, а исправиться никак не можем. Таковы гордость, тщеславие, чревоугодие, осуждение, пустословие, раздражительность, лень, блудные мысли и т.д. Несмотря на кажущуюся их незначительность, на самом деле они – исполины греховного мира. Мы должны называть их на каждой исповеди, постоянно вести с ними брань, своего рода позиционную войну, тесня и обессиливая противника. С годами придут и успехи, но полной победы над грехом мы можем не одержать до самой смерти. Унывать и впадать в отчаяние по этому поводу не следует. Подобно тому как воины, погибшие на поле брани, не считаются побежденными и достойны награды, христиане, если боролись до конца и умерли в борьбе с грехом, не лишаются Царства Небесного.

Если перед смертью человек желает поисповедоваться, а священника нет, он может написать грехи на листок или продиктовать для записи, а близкие потом отнесут эту исповедь священнику [17] .

Для исповеди желательно иметь постоянного священника, которому мы доверяем и которого можем допустить в самые укромные уголки своей внутренней жизни. За несколько лет хорошо изучив нас и наши обстоятельства, он сможет точнее разрешать наши недоумения и направлять духовную жизнь в нужное русло.

Может ли Бог принять исповедь кающегося прямо, без посредства священника? В том случае, когда у человека нет возможности исповедаться у священника, можно надеяться на милость Божию. Бывает, Господь, видя покаяние грешника, Сам посылает к нему священника, как было, например, в житии преподобной Марии Египетской. Если же кто-то умышленно уклоняется от исповеди как церковного Таинства, он строит свой дом на песке.

Если мы, поисповедавшись и ожидая причащения, вспомним еще один или несколько грехов (не тяжких), то не следует возвращаться к исповеди, а тем более вызывать священника из алтаря: все равно всех своих грехов мы никогда не вспомним. Надо принять решение покаяться в них при ближайшей следующей возможности и без смущения причащаться.

Полная исповедь, с детского возраста, нужна, когда мы только приходим в Церковь. Тому же, кто не исповедался подробно в самом начале своей сознательной церковной жизни, следует сделать это хотя бы задним числом.

Наконец мы подошли к еще одной большой и важной теме. Наверное, никакой другой предмет не порождает столько вопросов, недоумений и искушений, как духовное окормление. Зачем нужен духовник, как найти духовника, как правильно общаться с ним, а также с другими его духовными чадами, каковы взаимные обязанности духовника и окормляемых, могут ли эти отношения быть расторгнуты и в каких случаях – вот только некоторые из них.

Итак, зачем спасающемуся нужен духовник? Почему святые отцы единогласно говорят о необходимости духовного окормления? Почему недостаточно руководствоваться только книгами и собственным опытом?

Как в любом искусстве самоучки не могут сравниться с теми, кто учился у хорошего мастера, так и самоучкам в духовной жизни не сравниться с теми, кто прошел духовную школу под руководством опытного духовника. Порой тратятся годы на преодоление совсем незначительных трудностей, которые с помощью духовника преодолеваются легко, иногда даже оставаясь незамеченными. Таково общее правило, хотя среди самоучек бывают и «самородки».

В жизни любого человека бывают критические ситуации, и, как правило, в это время он не может ясно и трезво оценить свое положение и принять правильное решение. Между тем от правильного решения зависит очень многое, само направление и течение последующей жизни, а иногда и спасение. В этот момент необходима помощь извне. Дело даже не в том, насколько ситуация сложная: просто со стороны и не очень опытному человеку яснее видно. Здесь мог бы помочь друг или благорасположенный к нам знакомый, но кто лучше поймет наше внутреннее состояние и ситуацию, чем духовник, у которого мы не один год исповедуемся? Надо только иметь доверие к нему и послушать его совета.

Следующая причина необходимости духовного окормления заключается в том, что наш духовный опыт часто недостаточен, чтобы понять и понести искушения, устраиваемые демонами. Последние же имеют обыкновение устраивать нам искушения на уровень выше того, на котором мы в настоящее время находимся. Война идет как бы в темноте, когда человек не видит и не понимает действий противника. Он только видит себя уже пораненным, чувствует, что произошло разорение души, а каким образом это произошло – понять не может. В этой борьбе духовник, более опытный в духовной брани, видя и понимая то, чего ученик пока не видит и не понимает, может дать полезные указания, советы, благословения. Эти указания могут показаться ученику непонятными и даже неправильными. Ему приходится просто верить духовнику и исполнять. А задача духовника – оградить духовное чадо от непосильных искушений, со временем уяснить для него духовную борьбу, дать оружие в ней – трезвение, молитву, благочестивые навыки, научить прибегать к исповеди и причастию.

Приведем простой пример. Семилетний мальчик спрашивает у папы, как работает автомобиль, может ли он сам сесть за руль и поехать. Что может сказать ему на это отец? «Потерпи, сынок. Вот подрастешь, и тогда поедешь. А сейчас старайся хорошо учиться, особенно по физике, химии и математике».

А к духовнику приходит чадо и наивно спрашивает: «Как мне справиться с гордостью?» – предполагая, что сейчас духовник откроет ему простой способ разделаться с нею, после чего эта самая гордость уже никогда не будет ему досаждать. Что может сказать на это духовник, если вопрошающий не имеет понятия о страстях и собственного опыта духовной жизни? Объяснять ему сейчас, как избавиться от гордости, – то же самое, что рассказывать первокласснику, как работают системы автомобиля. «Потерпи пока, читай правило, почаще исповедуйся, старайся никого не осуждать, а там Господь управит», – говорит духовник, и чадо часто уходит недовольное. Слова духовника оно поймет и оценит, может быть, через много лет.

Как бы обрадовался ребенок, если бы отец сказал ему: «Автомобиль? Вот газ, детка, вот – тормоз, а это, круглое, – руль. Поезжай». Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что ждет его на первом же перекрестке.

Так же и духовное чадо радо было бы услышать от духовника: «Что там у тебя, гордость, что ли? Считай себя хуже скотов. Врагам делай добро. Думай, что все спасутся, одно ты погибнешь. И еще не забудь – держи ум свой во аде и не отчаивайся». Что же здесь плохого, ведь это изречения святых отцов? Однако опасность здесь в том, что ученику предлагается не постепенное восхождение по духовной лесенке, а прыжок на самый верх ее, откуда он непременно упадет вниз – и вряд ли обойдется без ушибов и переломов, не физических, конечно, а душевных и духовных.

Каким же требованиям должен удовлетворять духовник?

У него должно быть свободное время для общения с духовными чадами – для исповеди, бесед (хотя бы кратких), разбора недоумений, объяснения непонятного.

Духовник должен быть достижим по расстоянию – чтобы в сложных жизненных ситуациях мы могли получать совет и благословение своевременно, а не тогда, когда «поезд уже ушел».

Необходимо, чтобы духовник был благочестив, достаточно духовно образован и, разумеется, не имел смертных грехов.

Желательно, чтобы духовник имел за плечами не один десяток лет духовной жизни. Для мирских людей предпочтительно избирать духовником белого священника, а для монашествующих – монаха.

Должны быть видны и добрые плоды его благочестия: мирное внутреннее устроение, строго православное мировоззрение, смирение, молитвенность, у мирского священника – хорошая семья, воспитанные дети.

Хочу предупредить монаха, что если он возьмется за духовное руководство супругов, то ему придется не только быть арбитром во всех домашних ссорах, больших и маленьких, но и регулировать рождаемость, супружеские отношения в посты и праздники, думать о содержании, лечении и жизнеустройстве детей. Бывает, что, незаметно для себя, монашествующий духовник начинает ориентировать подопечных-мирян на свой собственный образ жизни, что приводит их в конце концов к семейным конфликтам.

Хорошо, если духовный наставник имеет верную информацию о жизни своего подопечного, получая ее не единственно из его собственных рассказов, имеет возможность поддерживать связь с его родителями, близкими родственниками, местным священником, непосредственно наблюдать за его поведением. Почему это важно? Потому что люди рассказывают о себе, как правило, необъективно, неполно, часто оправдывая себя и обвиняя других, скрывая собственные проступки. Когда же духовник представляет события не так, как они происходят на самом деле, его советы оказываются ошибочными, и духовное чадо постепенно все больше и больше запутывается в жизни [18] .

Для сравнения представим, что мы взялись вести чужую машину с завязанными глазами, а ее владелец описывает нам обстановку на дороге, причем описывает неверно. Безрассудность такого предприятия в случае с машиной очевидна, тем не менее за руководство чужой жизнью при подобных же условиях многие духовники берутся. В таких случаях духовник, если он не имеет от Бога прозорливости, вынужден ограничиваться общехристианскими советами: соблюдать заповеди, терпеть, смиряться, поступать так, чтобы это вело к миру, помолиться, чтобы Бог управил. Но при таком руководстве и результаты будут очень скромными.

Как уже говорилось, обычная ошибка новоначального – сильно завышенные требования к духовнику. В его глазах духовный руководитель непременно должен быть яркой харизматической личностью, целителем болезней, изгонителем злых духов, прозорливцем, непререкаемым авторитетом в церковной среде. Таковые действительно есть в нашей Церкви, но они труднодоступны. До нас ли им, имеющим сотни духовных чад или окруженным толпою страждущих от неизлечимых болезней и злых духов, несчастных, попавших в безвыходные жизненные обстоятельства? Человеку, у которого жизнь более-менее благополучна, даже и неудобно становиться в одну с ними очередь и задерживать этих страдальцев своими пустяками.

Между тем новоначальному нужна не пятиминутная беседа. Ему необходимо жить при духовнике хотя бы первые несколько лет. Редкие поездки к духовнику подобны поездкам на курорт во время отпуска для поправки здоровья. Совсем другое дело – постоянно жить на курорте в качестве местного жителя.

По этой причине лучше предпочесть знаменитому духовнику, который находится где-то далеко, обыкновенного и малознаменитого, который находится рядом, – по крайней мере, на первое время. Новоначальный не нуждается в тонкостях и глубинах духовной премудрости. Ему необходим хлеб насущный – что знакомо любому священнослужителю, имеющему духовное образование и некоторый опыт духовной жизни. А главное, в первое время ему нужно внимание, общение, совместный разбор недоуменных жизненных ситуаций, объяснение непонятного в православном вероучении и церковной жизни. Когда же новоначальный усвоит этот «ликбез», ему уже не обязательно будет иметь духовника рядом, можно будет жить и в отдалении от него. После приобретения правильного внутреннего устроения встречи с духовником могут быть не столь частыми, хотя ничто не заменит личного общения при исповеди и беседах, связанных с важными обстоятельствами [19] .

С какими вопросами обращаются к духовнику? Обычно это трудные житейские ситуации: как вести себя при ссорах, в тяжбах, конфликтах, подавать ли в суд, как лечить болезни, делать или нет операцию, менять ли работу и место жительства. У духовника просят благословения на то или иное дело, путешествие, покупку. К духовнику прибегают также, когда случаются несчастья: пожары, разводы, смерти, автокатастрофы, кражи, – не только собственные, но и у детей, родственников. Конечно, и без этого не обойтись, но надо понимать, что священник не всегда может дать квалифицированный совет медицинского, юридического, экономического характера, его дело – благословить нас пойти к врачу, юристу или кому-то другому, а главное – помолиться за нас. Может быть, дать совет из своего жизненного опыта. Часто трудные, тупиковые ситуации, с которыми приходят к духовнику, невозможно решить советами, вещественной помощью и другими человеческими средствами. Только через молитву и милость Божию могут измениться обстоятельства и появится выход из тупика. Поэтому, когда люди взывают к духовнику: «Помогите!», он им отвечает: «Давайте молиться».

Нужно заметить и следующее. Если в древности старца можно было уподобить опытному проводнику, который прекрасно знает весь путь и ведет путешественников кратчайшей дорогой прямо к горному озеру, то современный духовник подобен таким же путникам, как и другие, только он лучше ориентируется по карте, опытнее в дорожных приключениях, крепче силами и имеет обязанность помогать другим. Поэтому в наше время изменился сам способ духовного окормления: это уже не послушание без рассуждения, а самостоятельная жизнь под наблюдением духовника, который оберегает от грубых ошибок, помогает подняться после падений, объясняет духовные законы, с которыми нужно считаться. Часто приходящий за духовным руководством ожидает первого способа окормления, а священник предлагает второй, причем оба, полагая свой взгляд на предмет само собой разумеющимся, не поднимают этой проблемы, и возникает недоразумение.

Многие считают, что духовные отношения начинаются следующим образом. Ищущий подходит к священнослужителю, о котором он слышал похвальные отзывы от своих знакомых, и говорит ему (иногда с земным поклоном): «Святой отец, будьте моим духовником!» Он же, глядя с отеческой любовью на совершенно незнакомого человека, отвечает: «Принимаю вас в свои духовные чада».

Однако в реальной жизни правильные духовные отношения начинаются по-иному, как правило, не так скоро и без всякого пафоса. Почему же? Потому что духовные отношения – дело ответственное, связывающее обе стороны серьезными обязательствами. Они не уступают в важности браку или усыновлению. Нельзя связывать себя такими узами поспешно и с кем попало. Духовному союзу должен предшествовать испытательный срок.

Подготовительной ступенькой к таковому служит регулярная исповедь у одного и того же священника. Со временем мы почувствуем ответственность за свои грехи. Мысль о том, как нам будет стыдно исповедоваться, а священник будет за нас переживать, станет удерживать нас от больших грехов. Но во всем остальном мы по-прежнему будем чувствовать себя вполне свободными. Это еще не духовное руководство. Некоторые большего и не желают и на этом останавливаются.

Если же мы желаем большего, надо начать советоваться со священником в трудных случаях. Его советы и просьбы надлежит исполнять так, как если бы он уже был нашим духовником. Предложить ему помощь в церковных делах и в быту [20] . Если эти отношения сложатся и мы увидим их пользу для себя, тогда уместно спросить священника, может ли он стать нашим духовником. Если же отношения не сложатся или мы увидим, что они не приносят нам духовной пользы, то лучше тихо отойти и поискать другого духовника. Когда же духовный союз уже заключен, то разрыв его бывает так же болезнен, как лишение родительских прав или уход детей из родительского дома.

Случается, что священник с легкостью берется за духовное руководство ради удовлетворения своей гордости или материальных интересов, не возлагая на себя при этом никакой ответственности за последствия. Если же священник – добрый евангельский пастырь, чуждый гордости, не ищущий выгоды, то он, зная, что придется отвечать за ошибки в руководстве, сопереживать все скорби, искушения, жизненные невзгоды своих подопечных, терпеть от них неблагодарность и недоверие, семь раз подумает, прежде чем согласится на духовное окормление Христа ради.

Тупиковая жизненная ситуация, возможно, и подходит для начала духовных отношений с духоносным старцем, но, когда речь идет об обычном священнике, это время наименее благоприятно. Однако люди этого не понимают. Вот несколько примеров из жизни.

– Отец, я приехал из Казахстана. Мне негде жить, и я никак не могу устроиться на работу.

– Меня бросил муж, и я осталась с четырьмя малолетними детьми.

– Неизвестные лица преследуют меня. Они читают мои мысли и воздействуют на меня психотронными излучателями.

– У меня обнаружилась большая недостача в магазине.

– Я в таком горе! Мой сын оказался замешан в уголовном преступлении.

И так далее. После подобного вступления следует призыв о помощи: «Помогите мне, ради всего святого! А заодно возьмите меня в свои духовные чада…»

Начинать духовные отношения лучше всего тогда, когда у вас все более-менее благополучно. Если вы будете жить по совету духовника, то вероятность оказаться в драматичной ситуации будет сведена до минимума. Если всe же случится какое-то неожиданное несчастье, духовник обязан вам помочь по чувству ответственности. Но в ходе общения не мешает выяснить, как ваш духовник понимает ответственность за свои духовные советы. Об этом и пойдет речь ниже.

Ответственность – очень важный аспект духовничества. Основной его закон гласит: «Духовник отвечает за духовное чадо в меру его послушания». Безусловно, духовник отвечает за то, что сделано чадом по его благословению. Перед кем отвечает? Перед судом Божиим, своей совестью и перед человеком, который доверил ему свою жизнь и спасение. В отдельных случаях и перед священноначалием. Перед государственным законом ответственность за это не предусмотрена. Может быть, поэтому некоторые священнослужители так смело распоряжаются человеческими судьбами?

Существует и другой аспект современного духовничества, связанный с еще одним недоразумением по поводу ответственности.

Возникает слух, что в сельской глуши (или в монастыре) обнаружен старец. Кого-то он уже назвал по имени, видя его впервые, другому объявил его тайный грех, а третьему мимоходом предсказал важное событие в его жизни… Духовный голод и потребность в чуде среди верующего народа всегда были велики. И вот уже из разных епархий едут автобусы, несутся автомобили, идут ходоки в полной уверенности, что направляются к возвестителю воли Божией, прозорливцу, чудотворцу. А священник, к которому они стремятся, вовсе и не претендует на духоносное старчество, а, в полном согласии с творениями святителя Игнатия (Брянчанинова), дает вопрошающим советы, которые они могут исполнять, а могут и не исполнять, по своему рассуждению. Причем давший совет не несет никакой ответственности за последствия своего совета [21] .

Но вот беда, приехавший-то этого не знает! Он думает, что слышит волю Божию, которую грех не исполнить, что давший совет несет ответственность за свои рекомендации, как это бывает обыкновенно на приемах у должностных лиц. Что же дальше? Кто-то продал дом, выписался из квартиры, уволился с работы, бросил учебу, вышел замуж за незнакомого человека, развелся с женой, принял монашество и т.д. Но вместо ожидаемого благополучия попал в отчаянное положение. Он опять спешит к духовнику: «Почему так получилось? Что же мне теперь делать?» И тут только узнает, что духовник решительно отказывается от ответственности, что он получил лишь совет, исполнять или не исполнять который было в его воле.

Как же избежать подобного? Хорошо, если бы на хибарках для приема посетителей висел листок, например, такого содержания:

«Жильем, работой и материальной помощью не обеспечиваю. (Это сразу уменьшило бы поток посетителей.)

Не чудотворец, не прозорливец.

Даю духовные советы, которые вы можете исполнять или не исполнять – греха не будет.

За последствия ответственности не несу».

Если на дверях такого листка нет, то приходящему следует самому разобраться в этих вещах прежде, чем совершить какой-либо серьезный поступок в своей жизни. Но обычно условия приема «массовыми» духовниками именно таковы, что никакой ответственности за последствия своих советов и благословений не предполагается. Впрочем, их труды относятся больше не к духовному руководству, а к духовной «скорой помощи» в чрезвычайных ситуациях, что накладывает свой отпечаток на стиль решений и взаимоотношений.

Настоящий духовник обычно очень осторожен в советах и благословениях. Незнакомому человеку он не будет давать указаний о серьезном переустройстве жизни, но предостережет от смертных грехов, а в остальном посоветует поступать, учитывая обстоятельства, помолившись о Божьем вразумлении. Читать Евангелие, Псалтирь, какие-то молитвы, исповедоваться, причащаться, что привлекает ко всякому человеку милость Божию. Если же речь идет о его духовном чаде, которое он давно окормляет, то не отказывается от ответственности, если с тем что-либо случится, а помогает ему выйти из затруднительных обстоятельств, используя все свои возможности.

Есть круг вопросов, которые каждый человек должен решать самостоятельно вне зависимости от своего духовного возраста. Вот эти вопросы: какую выбрать профессию в жизни, куда пойти учиться, идти в монастырь или жениться, с кем именно соединить свою жизнь, уходить ли из монастыря, разводиться или нет. Напрасны попытки переложить их решение на кого-то другого, даже на духовника. Нам возразят, что старцы решали и эти вопросы, о чем мы читали в житийных книгах, – но они решали их лишь в том случае, если конкретно знали волю Божию. Обычный же священник, если ему воля Божия не открыта, благословляет вопрошающего сделать выбор самостоятельно, помолившись.

Следующий вопрос: как правильно относиться к духовнику и каковы наиболее частые ошибки в отношениях с ним?

Оказывается, правильным отношениям с духовником тоже надо учиться. Не имея опыта правильных отношений, человек пытается построить их по известным ему образцам. Обычно вначале берется за образец отношение ученика к учителю в учебном заведении, и это неплохо. Но, немного побыв в таком качестве, чадо пытается мало-помалу изменить их на дружественные или семейные. Первый случай обычно имеет место при окормлении мужчин. Духовное чадо начинает вести себя «на равных», позволяет себе панибратство, споры, дерзость. Второе же случается при окормлении женщин – дело доходит до ревности, слежки, скандалов и истерик. Много труда, времени и строгих мер приходится приложить духовнику, чтобы привести эти отношения в порядок. Нередко оказывается, что чадо не способно изменить свое поведение. Тогда духовнику не остается ничего другого, как расстаться с ним, подобно тому, как учитель выгоняет из класса малолетнего хулигана, чтобы получить возможность проводить урок с другими учениками.

Общим явлением в отношениях духовных чад с духовником является ревность. Чада бдительно наблюдают, кому духовник оказывает больше внимания, с кем проводит больше времени, кого принимает вне очереди, кому оказывает расположение. «Избранники» чувствуют себя счастливыми, остальные же относятся к ним с враждой и неприязнью. В чем причина подобного поведения? – В эгоизме и вытекающих из него высокой самооценке, в зависти и желании занять при духовнике привилегированное положение. А если удается этого достигнуть – охрана своего положения от посторонних посягательств.

Излишне говорить, насколько это несообразно с христианством и с каким прискорбием наблюдает за этим духовник. Но он терпит, пока есть надежда на исправление. Напротив того, нет цены чаду, которое не рвется быть на виду, не ревнует духовника к другим, но в терпении, год за годом выполняет порученные послушания, работает над своим характером. Духовник видит таких чад и ценит более других.

Мы часто забываем, что пришли к духовнику затем, чтобы он научил нас, как спасаться. Мы начинаем искать личных, душевных отношений, шуток, ласки, знаков внимания, и в них полагать смысл и главную цель общения с духовником. Конечно, в общении с духовником есть, кроме духовной, и душевная составляющая, но необходимо помнить о должной мере и правильной расстановке акцентов. Духовное в этих отношениях должно быть на первом месте, а душевное и личное – на втором. У неразумных чад постоянное переживание и главная забота заключается в том, чтобы приобрести и сохранить личные, душевные отношения с духовником. При этом обличение неблаговидных поступков и черт характера, назначение врачующих епитимий и послушаний воспринимается как угроза этим отношениям и вызывает со стороны духовного чада огорчение, тревогу и даже панику. Хотя беспокоиться надо как раз в противоположном случае – при отсутствии обличений и епитимий, так как именно в этом заключается непременная обязанность духовника и условие нашего спасения.

В духовном руководстве существует как бы лесенка возрастания, каждая ступень которой имеет свои особенности, соответствующие духовному возрасту окормляемого. Вообще духовничество очень похоже на воспитание ребенка родителями. Первые три года – это младенчество, полная родительская опека. Когда же младенец немного подрастет, ему говорят, что хорошо, что плохо, что можно делать, чего нельзя – пока без объяснений. Затем учат читать, писать, считать, правильно себя вести, дают ребенку больше самостоятельности. Далее учат принимать решения и отвечать за свои поступки. Наконец выпускают в самостоятельную жизнь.

Эти же этапы должны иметь место и в духовном руководстве. В первые годы от ученика требуется полное послушание духовнику, а со стороны духовника – внимание ко всем сторонам его жизни. В этот период необходимо часто советоваться, брать благословение и подробно исповедоваться во всем, что касается внешней и внутренней жизни, даже относительно помыслов. Священник указывает, что можно делать и что нельзя, пока без объяснений, так как ученик не имеет понятийной базы и личного духовного опыта, на которые объяснения могли бы опираться.

Укажем на одну распространенную ошибку в отношениях с духовником на этом этапе. Новоначальный раз за разом приходит к духовнику, уже совершив неверный поступок или грехопадение, и спрашивает, что ему делать теперь? Таким образом, духовнику предоставляется не направлять его жизнь, а только сопереживать ему в ошибках и вытаскивать его из трудных ситуаций. «Почему же ты не пришел прежде своего поступка, не посоветовался, не взял благословения?» – говорит он ему с укоризной. Обычно, если подопечный не исправляется, после нескольких подобных случаев духовник прекращает с ним отношения.

На «младенческом» этапе образ духовника нередко заслоняет от его чад образ Христа, вся их внутренняя жизнь замыкается на духовнике. Самым мелким деталям его внешней жизни и поведения придается преувеличенное значение. Внутренний же его мир остается для окормляемых недоступным и непонятным. Это видно по жизнеописаниям известных духовников, составленных их духовными чадами: обстоятельно, даже скрупулезно описана внешняя сторона жизни, а о внутренней – ничего, а если и сообщается какая малость, то с ошибками и неточностями.

Но продолжим о лесенке возрастания под руководством духовника.

Наконец начинается период приучения к самостоятельности. На этом этапе могут быть конфликты следующего характера. Как младенец проявляет недовольство, когда его отучают от соски, учат ходить, оставляют надолго одного; он со слезами просится «на ручки», вопиет, чтобы привлечь к себе внимание, – так и духовное чадо протестует и огорчается. Оно обычно не желает самостоятельной духовной жизни, боится ее, хочет и дальше быть носимо духовником на руках, прятаться от трудностей за его спиной…

Впоследствии, по мере духовного роста, отношения «учитель – ученик» ослабевают и, по инициативе учителя, а отнюдь не ученика, постепенно переходят в дружеские, «на равных», если большая разница в возрасте не является тому преградой.

Очевидно, эти же этапы обучения проходили духовные ученики и в древности, но в литературе по этому вопросу сделан сильный акцент именно на первом этапе, «младенческом», как особенно важном и ответственном, отчего у читателя создается впечатление, что им и ограничивается все духовное обучение.

У ребенка при долгой искусственной задержке на первом, «младенческом», этапе происходит нарушение нормального развития, и он на всю жизнь останется младенцем по уму (см. 1 Кор. 14, 20), хотя до смерти родителей может жить по видимости благополучно. Но что делать ему, когда родители умрут? Поискать других родителей? Но кто усыновит беспомощного взрослого человека с младенческим сознанием?

Нечто подобное происходит и в духовной жизни. Мы видим духовников, окруженных чадами, которые просто «висят» на них, потому что им легче жить, переложив на духовника груз своих проблем и ответственности за свою жизнь. При каждом затруднении, когда надо напрягать ум и чем-то рисковать, они спешат к духовнику за благословением и получают готовый рецепт, как надо поступить, обычно удачный. И больше им ничего не нужно. Они думают, что это и есть настоящее духовное руководство. Годами находясь при духовнике, они ничему не могут научиться, духовных плодов не приносят, поведением мало отличаются от мирских людей, и когда им говорят, что они обязаны духовно расти, – не понимают, о чем идет речь. Однако и духовник не вечен. Кроме того, в жизни нередки ситуации, когда приходится расставаться надолго, а то и навсегда.

– Батюшка, на кого же вы нас оставляете?! – Для таких «духовных младенцев» это не просто горе, это катастрофа: они отвыкли от самостоятельной жизни и ничему не научились.

– Оставляю вас на попечение Божией Матери, – ответствует духовник.

Этот ответ можно понять по-разному, можно и так: «Поскольку вы все равно не учитесь, для вас полезнее жить самостоятельно». Но тем, кто нуждается в дальнейшем обучении и способен к этому, как правило, дается такая возможность. Иногда духовники сами передают своих учеников «из полы в полу», как преподобный Лев Оптинский передал перед смертью преподобному Макарию будущего старца Амвросия.

Многовековой опыт в той или иной области человеческой деятельности может аккумулироваться и сохраняться как в книгах, так и непосредственно передаваться от учителя к ученику. Учителю известны тонкости и секреты данного дела – как из собственного долголетнего опыта, так и из опыта предшествующих поколений. С помощью книг, собственного опыта проб и ошибок и наблюдения за опытом других можно овладеть делом на уровне ремесленничества, но отшлифовать его до уровня настоящего мастерства без опытного учителя невозможно.

Этому общему закону подчиняются не только светские науки, ремесла, искусства, но и духовное делание. Конечно, необходимо учесть, что духовной жизни особым образом содействует благодать Божия, которая иногда нарушает этот общий порядок передачи знаний и опыта.

В освоении любого дела бывает ученический период, за которым следуют периоды, назовем их так условно, ремесленничества и мастерства. В духовной жизни последним соответствуют преуспеяние и совершенство. Каждому из этих уровней свойственны свое делание, свои подвиги, свои типичные ошибки и искушения.

Итак, в каждом духовном делании, в каждой добродетели есть своеобразная постепенность восхождения, или лесенка: от простого к сложному, от легкого к трудному, от телесного к душевному и духовному, от ученичества – к преуспеянию и совершенству. Первая ступень этой лесенки – та, на которой мы сейчас стоим, наше настоящее состояние души. Отсюда и надо начинать восхождение с надеждой на помощь Божию.

Лесенки восхождения (постепенность) совершенно необходимы в той части духовного делания, которая зависит от наших собственных усилий. Ее называют обычно трудовой. Они присущи каждой добродетели: посту, молитве, смирению, трезвению, любви к Богу и ближним. Мы не тотчас можем предать себя Промыслу Божию, познать Его волю, отречься от мира. Постепенность имеет место и в духовном руководстве. Восхождение по этим ступенькам подводит нас наконец к пределу наших собственных человеческих возможностей, откуда дальнейший путь совершается под водительством благодати.

Восхождение совершается постепенно, в строгом порядке. Если же кто-то поднимется на некоторую высоту, пропустив некоторые ступени, он не сможет долго удержаться наверху, рано или поздно ему придется спуститься и наверстать пропущенное. Это одна из опасностей, подстерегающих подвижника на пути к добродетели: вместо надежного последовательного восхождения долгие годы прыгать по разным ступеням, не соответствующим его духовному возрасту, понапрасну растрачивая силы и теряя драгоценное время.

Лесенки духовного восхождения имеют начало, но не имеют конца, поскольку предназначены возводить человека к бесконечному совершенству. Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный , – заповедует нам Спаситель (Мф. 5, 48).

Чтобы лучше понять общий закон, рассмотрим его действие на примерах отдельных христианских добродетелей.

Начальной ступенькой служит исповедь по готовому списку грехов. Те грехи, которые мы за собой заметили, выписываются на отдельный листок и затем прочитываются во время Таинства исповеди. Существует много различных списков, более или менее подробных, универсальных или имеющих в виду определенный контингент исповедников. Первые годы новоначальному следует исповедоваться с помощью таких списков, адаптированных к современности, добавляя и те грехи, которых он не находит в списке, но сознает за собой.

Не следует сознательно утаивать грехи перед священником, но не следует впадать и в другую крайность – стремиться к излишней подробности и мелочности. Перечислить все свои грехи мы все равно не сможем: некоторых мы пока не понимаем, некоторые до поры до времени не хочет отдать наша память. Отдельный случай – первая исповедь, она, конечно, может быть длинной. Начинающий исповедник наивно думает, что скоро, покаявшись во всех своих грехах, он совсем перестанет грешить и будет жить праведно…

Но вот наконец новоначальный узнал наименования разных грехов, научился исповедоваться без шпаргалки, у него прошел страх перед священником, восстановилась память и ясность мыслей. Что же делать дальше?

Дальше надо переходить к исповеди по восьми главным страстям. Собственно, речь будет идти о тех же самых грехах, которые прежде мы исповедовали общей массой, но теперь они будут распределяться по страстям, их порождающим. Такая исповедь приводит со временем к ясному осознанию действия в себе каждой страсти. Так исповедник учится замечать в себе страсти и контролировать их.

Несколько лет христианин пытается бороться со страстями, напрягая все свои силы, но наконец понимает, что своими силами справиться с ними он не в состоянии. Отсюда начинается его сознательное сотрудничество с благодатью. Христианин изучает ее действие: когда и за что она оставляет его, какими путями вновь возвращается. Через многолетнее покаяние и борьбу со страстями ему открывается глубинная поврежденность человеческой природы, понимание того, что его душа похожа на четверодневного смердящего Лазаря, который нуждается не в лечении отдельных органов, а в чуде воскрешения. Следствием этого бывает снисхождение к согрешающим, постоянное чувство своей греховности, возложение надежды спасения на Бога и – новое качество молитвы.

Полный вариант этой молитвы звучит так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (грешную)». Начинать молиться Иисусовой молитвой нужно уже на первых ступенях церковной жизни.

Первое время следует проговаривать молитву вслух раз по двенадцать, не спеша, даже по слогам, вслушиваясь в ее звучание и вдумываясь в смысл. Для лучшего осознания можно делать паузу после каждой молитвы, как советует святитель Игнатий. Этим мы прокладываем в памяти и уме пути, по которым впоследствии молитва будет легко двигаться, как по накатанной колее. Потом, после ознакомительного периода, нужно увеличить число молитв до сорока, читая ее в обычном разговорном ритме, только не спеша.

Далее надо пробовать читать ее то вслух, то про себя . Но, как бы мы ее ни читали, внешне или внутренне, с ней неразрывно должны соединяться мысли: «Христос – мой Спаситель», «Я – большой грешник», «Сейчас Бог видит и слышит меня». Такую молитву, совершаемую собственным трудом и силами (в отличие от благодатной, которая действует с помощью Духа Святого), называют трудовой [22] . Трудовая молитва должна быть безвидна [23] .

Переходом к чтению про себя служит произнесение молитвы шепотом. Чтение про себя расширит наши возможности: мы сможем молиться Иисусовой молитвой не только в святом углу, но и при ходьбе, в транспорте и за всяким делом, которое не требует пристального внимания. Однако вначале ум наш не сможет удерживать ее подолгу. Как только мы вспомним о ней в течение дня, надо прочитать ее раз десять-двадцать, пока ум не отвлечется на что-то другое. К таким упражнениям нужно возвращаться как можно чаще.

Про себя мы произносим молитву внутренним голосом. К нему надо относиться как к инструменту, которым предстоит пользоваться. Хотя этот инструмент для нас и не новый, но прежде мы пользовались им стихийно, а теперь надо научиться владеть им сознательно. Чтение вслух также остается в нашем арсенале для особых случаев: нашествия помыслов, страхований и попросту когда есть желание помолиться вслух.

Внутренняя молитва произносится в том месте внутри нас, где находится наше внимание. Обычно у человека внимание находится в голове, особенно у людей умственного склада.

Надо научиться переносить внимание в область сердца , то есть в среднюю часть груди, несколько слева. В первые годы занятий попытки удержать внимание в указанном месте сколько-нибудь длительное время обычно не имеют успеха – внимание выталкивается оттуда, как пробка, погруженная в воду. Но со временем, сначала короткими промежутками, молитва там начинает произноситься по-особенному, легко, почти без наших усилий. Надо заметить, как и где совершается эта молитва внутри нас (точнее сказать, наше внутреннее состояние во время такой молитвы). Не нужно удивляться, если мы обнаружим, что это происходит иначе, чем было с помощью собственных стараний и поисков.

Следующее важное замечание: чтобы Иисусова молитва удерживалась в нас продолжительное время, она должна быть ритмичной . Для обучения ритмичной молитве некоторые пользуются естественными ритмами тела: шагами, биением сердца. Приведем примеры упражнений.

1. Во время ходьбы на каждый шаг читается один слог Иисусовой молитвы [24] .

2. Стоя на одном месте или сидя, найдя пальцами правой руки пульс на запястье левой, произносить молитву по слогам на каждый удар пульса. Долго держать руку на пульсе нет необходимости: надо уловить ритм и читать молитву приблизительно в этом ритме. Большая точность не нужна – молитва сама подстраивается под ритм сердца [25] .

Эти упражнения – учебные режимы Иисусовой молитвы, на них можно отводить пятнадцать-двадцать минут в день, а большей частью читать молитву как обычно – по словам, без вспомогательных ритмов, то вслух, то про себя, направляя внимание на смысл молитвы: предстояние Иисусу Христу, осознание себя грешником, испрашивание помилования.

Распространенная ошибка новоначальных состоит в том, что они придают этим упражнениям преувеличенное значение и полагают в них главный смысл молитвы. Между тем это лишь техника Иисусовой молитвы, причем относящаяся к ее начальным ступеням.

Для того чтобы безопасно и благоуспешно заниматься Иисусовой молитвой, необходимо, в первую очередь, соблюдать определенные нравственные условия.

Прежде всего, заметим, что стремление стяжать непрестанную молитву усилием воли и прежде ведомых одному Богу сроков невозможно и опасно. Также ошибочно и опасно желание приобщиться к высшим духовным наслаждениям, достичь максимальных плодов молитвы за короткое время. В глазах Божиих наше духовное сластолюбие, спешка и нетерпение не являются уважительной причиной для того, чтобы поскорее дать нам эти сокровища. Преподобный Амвросий Оптинский называл это «скорохватством».

Правильный путь – не думать о сроках, а трудиться без спешки, изучая опыт отцов, пробуя так и эдак, рассматривая результаты, находя вкус в самом делании. А сроки и дарования – в руках Божиих. Непрестанная благодатная молитва отнюдь не есть результат наших трудов над техникой молитвы, а дар Божий благочестивому труднику. Жития древних и новых святых показывают, что преподобные получали духовные дарования после десятков лет подвижнической жизни, чаще всего уже в преклонном возрасте. О том же говорит и современный опыт. Поэтому мысль о духовном блицкриге нужно сразу выбросить из головы.

В описанной последовательности обучения Иисусовой молитве каждый шажок вперед занимает порой несколько лет. Желательно взять на этот труд благословение духовника и заниматься под его наблюдением. Первые годы (как правило, пятнадцать-двадцать лет) никаких особых состояний, видений, голосов во время молитвы возникать не должно. Тем, у кого духовника нет, нужно быть особенно осторожным и все подобные явления однозначно воспринимать как искушение.

Для удержания внимания на молитве и счета числа произносимых молитв обычно применяют четки. Выполнять большое число молитв со счетом опасно по причине живущего в нас тщеславия. Мирским людям можно посоветовать, стоя в святом углу или сидя на стуле, исполнять от двенадцати до двухсот молитв. А за всяким делом, а также и во время богослужения, молиться Иисусовой молитвой без счета.

Практически каждый, кто молится этой молитвой сидя, сталкивается с пограничным состоянием между сном и бодрствованием, когда тело расслабляется, появляется приятное состояние дремоты и молитва начинает перемежаться со сновидениями. Это состояние неблагодатное, и увлечение им служит препятствием к дальнейшему продвижению. Правильное состояние при трудовой молитве – ясность ума и бодрость тела. Поэтому начинающим рекомендуют молиться стоя, сопровождая молитву поклонами.

Относительно книги «Откровенные рассказы странника», чтением которой часто увлекаются искатели молитвы, нужно заметить, что она не может служить в этом деле учебным пособием, поскольку многие мысли и советы, содержащиеся в ней, вызывают сомнения. К примеру, исполнение пятисот молитв при неспешном произнесении занимает около часа. На совершение же указанных в книге восьми-двенадцати тысяч молитв в сутки будет затрачено от шестнадцати до двадцати четырех часов. Кроме того, и правильное понимание книги «Добротолюбие», которую странник постоянно читал в свободное время, недоступно для большинства не только начинающих, но и опытных христиан. Однако от чтения «Рассказов странника» может быть и польза, заключающаяся в возгревании желания заняться Иисусовой молитвой. Также многополезен содержащийся в книге совет читать ежедневно Евангелие.

Для успеха в занятиях Иисусовой молитвой необходимо, чтобы в душе был для нее прочный фундамент. Это знание Нового Завета, Священной истории, основ святоотеческого учения и православного катехизиса, воздержная жизнь, посильное исполнение евангельских заповедей, участие в Таинствах, совершение молитвенного правила, посещение храма. Такое основание поддерживает Иисусову молитву, делает ее осмысленной и питает ее. При отсутствии фундамента усиленные занятия одной техникой, с принятием возникающих при этом психофизических эффектов за благодатные состояния, ведут к прелести или, в лучшем случае, остаются бесплодными. Заметим, что все вышесказанное относится к так называемой трудовой молитве. Святитель Феофан Затворник говорит о трудовой молитве: «Творение ее простое со вниманием в сердце или хождением в памяти Божией суть наш труд, и сам по себе имеет свой естественный, не благодатный, плод. Плод сей есть: собрание мыслей, благоговение и страх Божий, память смертная, умирение помыслов и некоторая теплота сердечная. Все сие суть естественные плоды внутренней молитвы» [26] . Трудясь так, мы, в конце концов, подходим к пределу наших естественных человеческих возможностей. Следующая ступень в делании Иисусовой молитвы состоит в оживлении духовных чувств, что зависит уже не только от наших усилий, но и от Божией помощи. Такую молитву называют умно-сердечной . Духовные чувства умерщвлены в человеке грехопадением, а воскрешаются благодатью Христовой. «Пока в нас <есть> только естественные плоды, до тех пор мы гроша не стоим, и по существу дела, и по Суду Божию. Цена нам, когда благодать придет. Ибо когда она придет, это и будет значить, что Бог воззрел на нас милостивым оком», – пишет святитель Феофан [27] . Нам же с терпением и смирением нужно пребывать в трудовой молитве, ожидая действия благодати, даже если придется ждать до самой смерти. В воле Божией дать нам этот дар в земной жизни или не дать. Уместно вспомнить и о том, что дар благодатной молитвы дается немногим. Однако мы можем быть уверены, что ни в земной, ни в вечной жизни молитвенный труд наш не останется без награды.Заметим также, что углубленно заниматься Иисусовой молитвой нельзя тем, кто пребывает в смертных грехах, вредных зависимостях, некрещеным, душевнобольным. Нельзя сочетать Иисусову молитву с оккультными практиками. Это может привести к умоповреждению и беснованию. Однако произнесение молитвы устно немногое число раз, с чувством покаяния, не повредит никому.

Святые отцы уподобляют стяжание добродетелей построению здания. Фундаментом этого здания служит смирение. Благоразумные строители начинают возведение дома с основания, а не с крыши. Первая заповедь блаженства говорит о нищете духовной. С признания и осознания своей духовной нищеты, то есть смиренномудрия, начинается наше духовное восхождение.

Приступая к добродетели смирения, сначала надо отвергнуть мысль о своей исключительности и богоизбранности, научиться считать себя таким, якоже прочии человецы (Лк. 18, 11). Для многих это будет непросто. Вот считать себя хуже всех людей и даже скотов новоначальному порой легче и приятнее, так как под этим прячется мысль о своей исключительности: «Раз я хуже скотов, значит не такой, как все, а особенный».

Затем надо свыкнуться с мыслью «я – грешник». Эта мысль – одна из стержневых в духовной жизни, без нее никакая благодатная жизнь во Христе невозможна. Между тем для многих она является совершенной новостью и открытием. Как же так? Я живу не хуже других, страшных грехов не делаю, знакомые меня уважают. Почему я грешник? Такое рассуждение – следствие незнания Священного Писания и закона Божия, и непонимания, что такое грех. Однако опыт первых же исповедей, если к ним отнестись серьезно, поставит все на свое место.

Итак, я грешник, и, после суда Божия, очень даже могу попасть в ад. Осознание этой мысли – очень важный этап в духовной жизни. Бывающие по временам приступы высокой самооценки нужно гасить воспоминанием о своих прежних и нынешних согрешениях, сравнивать свое малое попечение о спасении с подвигами святых, прикладывать к себе мерки Евангелия, а не тех представлений о хорошем человеке, которые сегодня бытуют в обществе.

На следующую ступеньку смирения мы взойдем, когда научимся не сравнивать себя с другими, то есть вообще не решать, лучше я или хуже других перед Богом. Почему это необходимо? Не говоря уже о том, что это дело неполезное, заметим, что объективная оценка при таком сравнении невозможна. Как решить, что хуже: один большой грех или множество маленьких? Кто лучше: вор или блудник? Только всеведущий Бог может учесть все облегчающие и отягчающие обстоятельства человеческих грехопадений. Даже небольшой грех, сделанный благочестивым человеком, может больше прогневить Бога, чем многие смертные грехи закоснелого беззаконника. Пророк Моисей когда-то на короткое мгновение усомнился в возможности чуда – изведения воды из камня в пустыне. «Только-то и всего?!» – скажем мы. А пророк за это лишился входа в землю обетованную (см. Исх. 17, 1–7; Втор. 32, 51–52).

Несравнивание себя с другими поможет нам углубить свое смирение и приблизиться к следующей важной ступени, на которой внутреннее состояние христианина характеризуется словами: «Я не просто грешник, а грешник великий и, по делам своим и внутреннему состоянию, недостоин Царства Небесного». Чтобы усвоить эту мысль, надо всегда помнить свою внутреннюю нечистоту в мыслях, чувствах и намерениях. Многие между тем не придают этому значения и успокаиваются, приведя к благопристойности свою внешнюю жизнь, что не столь трудно.

Далее, продолжая трудиться изо всех сил, надлежит возложить надежду спасения на милость Божию, а не на свои труды. Трудам же нашим Бог может дать добрую цену, если они сопровождаются смирением, или отвергнуть их, если они соединены с гордостью.

Все свои грехи и немощи будем обменивать на смирение, то есть использовать их как поводы для сокрушения своего самомнения, самоцена, гордости. Это очень выгодный обмен. Действуя таким образом, мы сможем даже из своих преткновений и падений извлекать духовную пользу. Не пропустим мимо своего внимания и следующую святоотеческую мысль, немаловажную для правильного устроения нашей духовной жизни: спасение совершается между страхом (потерять спасение) и надеждой (на спасение). Мы должны балансировать между этими двумя мыслями, не позволяя ни одной из них взять верх.

Кроме естественного внутреннего препятствия – гордости, наши попытки приобрести евангельское смирение вступают в противоречие с общественными представлениями, зиждущимися на иных началах. Например, в юношеской среде смиренные поступки не только не ценятся, но и презираются как трусость и даже подвергаются глумлению. Поэтому весьма трудно приобрести смирение в раннем возрасте, в детской и молодежной среде, где оно совершенно не ценится, даже порицается.

Среди взрослых людей, несущих бремя служения и ответственности, смирение ценится выше, но здесь нас встречает иная трудность, касающаяся тех, чья должность или общественное положение связаны с начальствованием над другими людьми. Смиряясь, таковые должны в то же время поддерживать отношения начальник – подчиненный, учитель – ученик, родители – дети, старший – младший. Жизнь показывает, что, если начальник не будет в определенной степени строг, подчиненные не станут слушаться его и добросовестно выполнять свои обязанности. Хорошо, если в конфликтной ситуации, глядя на смиренное поведение старшего, младший устыдится и попросит прощения. Однако если это служит поводом к еще большей дерзости, то старший бывает вынужден внешне вести себя так, как требует его общественное положение, а смиряться глубоко внутри себя.

Все люди, живя в обществе, обязаны поддерживать в нем здравые общественные отношения ради общей пользы. И смиренные не являются исключением. Те же подвижники, которые стремились достигнуть высших подвигов смирения, несовместимых с общественными обязанностями, становились юродивыми Христа ради или пустынножителями. Однако таких всегда было мало, по причине чрезвычайной трудности этих подвигов. У кого-то из святых отцов верно замечено, что принятие на себя юродства, затворничества и пустынножительства без особого призвания Божия не увенчивается добрым концом.

Любовь к Богу и ближним являются вершиной здания добродетелей и, по слову апостола Павла, совокупностью совершенства (Кол. 3, 14). Здесь говорится о действительной, а не мечтательной любви к Богу и о евангельской, а не естественной (родственной или дружеской) любви к ближним.

Вот как пишет о любви естественной святитель Игнатий (Брянчанинов): «Та любовь, которая принадлежит к числу наших естественных свойств, находится в греховном повреждении, объемлющем весь род человеческий, все существо каждого человека, все свойства каждого человека. Тщетно будем стремиться к служению Богу, к соединению с Богом этой любовью» [28] .

Естественная любовь – это то, что сохранилось в людях (даже не верующих) от той первозданной доброты, которую вложил Бог в человеческую природу. Любовь родственная, дружеская, любовь-уважение – это самые светлые стороны души любого человека. Однако, чтобы быть учеником Христа, одной естественной любви не достаточно. Необходимо стяжать любовь евангельскую, любовь благодатную.

Евангельская любовь проявляется в отношении к другим людям, нашим ближним, и к Богу. Путь к любви к Богу лежит через любовь к ближнему. Главное направление этого пути – соблюдение евангельских заповедей. Пока человек не приобрел любви к ближнему – творению Божию, образу Божию, к брату во Христе, он не может иметь истинной любви к Богу.

Благодатная любовь, подобно другим добродетелям, недостижима собственными человеческими усилиями. Она есть дар Божий тому, кто, подвизаясь, преуспел во всех добродетелях. К такой любви нельзя себя понудить лишь усилиями воли, но мы можем понуждать себя к тому, что привлекает со временем благодатную любовь.

Начинать свое течение к этой добродетели следует с любви к тем людям, которые нас окружают, с которыми мы встречаемся в повседневной жизни. Любовь родственная, дружеская, сострадательная, почтительная, благоговейная хотя и не считается благодатной, однако же лучше, чем отсутствие всякой любви, и с этого надо начинать. Человек, не способный к таким видам любви, едва ли сможет преуспеть и в любви благодатной.

Далее надо подвизаться в терпении немощей окружающих, неосуждении и прощении их согрешений против нас. Если кто из них впадет в болезнь или несчастье – оказывать им посильную милостыню. Даже если мы не в силах ничем помочь им внешне, мы можем сострадать и молиться, чтобы Всемогущий Бог помог им. Сострадать и молиться за людей даже более важно для приобретения любви к ближним, чем вещественная помощь.

Возрастание в любви тесно связано со смирением. Кто высоко думает о себе и превозносится над ближними, понятно, никак не сможет полюбить их.

Важнейшим моментом в обретении любви к ближнему является жертвенность. Любовь говорит «возьми», а не «дай». В меру своих сил, пусть понемногу, но мы должны ради других бескорыстно жертвовать своими материальными средствами, личными интересами, временем, покоем, физическими и душевными силами. По своей природе жертвенность, способность к самопожертвованию является противоположностью эгоизма и вместе с тем единственным средством против последнего. Никаким другим способом с эгоизмом справиться невозможно. Где нет жертвенности, там невозможно преуспеть и в любви к ближнему. Как вера без дел мертва (Иак. 2, 26), так и любовь без самопожертвования мертва . Хорошо и доступно, с примерами из собственной жизни, написано об этом в книге нашего греческого современника старца Паисия Святогорца [29] .

Препятствием в стяжании этой добродетели часто служит поведение людей, которым мы стараемся делать добро. Они почему-то отвечают нам не благодарностью, а вполне потребительским отношением. Чтобы по этой причине не колебаться внутренне, нам надо отдавать себе ясный отчет, что мы оказываем любовь или милость во имя Господа Иисуса Христа, поэтому и награду следует ожидать от Бога, а не от людей. Если же нам предоставляется возможность оказать помощь действительно благочестивому человеку, который будет нам искренне благодарен, то надо считать это редкой удачей, милостью Божией, и в душе при этом бывает благодатное утешение.

«Не требуй любви от ближнего, ибо требующий ее смущается, если ее не встретит; но лучше ты сам покажи любовь к ближнему, и успокоишься, и таким образом приведешь и ближнего к любви» – говорит преподобный авва Дорофей [30] .

Бог любит каждого человека любовью, сильнее и совершенне которой нет в мире. А много ли на земле людей, которые отвечают Ему взаимностью? Увы, лишь единицы, большинство же и знать об этой любви ничего не желают. Выходит, что высшая, совершеннейшая любовь чаще всего остается безответной. И духовная любовь человека к ближним своим в этом подобна любви божественной – чаще всего она бывает без взаимности.

Еще один важный аспект благотворения ближним отмечен в Книге Сираха (29, 23): Помогай ближнему по силе твоей . Это особенно полезно помнить тем, кто живет в миру, в чуждой христианству среде. Ибо непосильной благотворительностью мы можем поставить себя в такое трудное положение, что станем роптать на Господа и раскаемся в своих добрых делах, чем обесценим их перед Богом.

Третий важный момент – смотреть, какие нравственные плоды приносит в ближних наше благотворение. Не всегда эти плоды бывают утешительными. Оказывается, необходимы еще рассудительность и молитва Богу о том, чтобы добро, которое мы делаем ближним, пошло им действительно во благо и во спасение.

Постепенно человек начинает понимать, что о всех страждущих и скорбящих заботится Сам Господь. А от рабов Божиих требуется, прежде всего, сострадать им, предавая их попечению Благого и Всемогущего Бога.

Мы не можем помочь всем страждущим, но нельзя отворачиваться от тех, кого Господь послал именно к нам. Распознается это рассудительностью и внутренним чувством – сердце подсказывает [31] . В таких случаях оправданы и большие жертвы. В то же время, сознавая свою немощь, мы должны удаляться от тесного общения с людьми, от которых исходят непосильные для нас искушения, любить их «издалека».

По мере преуспеяния в евангельской любви родственные и дружеские связи ослабевают, человек начинает более ценить духовное родство. Он не испытывает прежней вражды к недругам своим, прощая им обиды и желая спасения – полагая начало заповеданной Спасителем любви к врагам.

Добродетель любви к ближнему – одна из самых трудных среди добродетелей. Не каждому в наше время удается встретить в своей жизни человека, достигшего благодатной любви к ближнему. Поэтому христианам, делающим лишь первые шаги в духовной жизни, надо сдержанно относиться к порывам прямо сейчас же возлюбить ближних своих как самих себя, равно как и врагов своих, то есть достичь сразу высших степеней этой добродетели. Надо сперва понять разницу между евангельской, духовной любовью и любовью падшего человеческого естества, уяснить путь к приобретению духовной любви, осознать, что путь этот будет долгим и нелегким, и приложить труд к приобретению этой царицы добродетелей, вершины христианского совершенства.

Ибо, повторимся, духовная любовь не предваряет, а увенчивает все собрание добродетелей.