Учение Христово до кончины мира останется неизменным, но меняются положение Церкви в обществе, отношение общества к христианским ценностям, меняются люди, их понятия, язык, условия жизни, а главное – «душевная начинка» человека, и неизбежно возникает потребность и даже необходимость взглянуть на учение Христово глазами современника, соотнести с ним новые условия жизни, донести его смысл до изменившихся людей. Поэтому во все времена пастыри Церкви толковали Священное Писание, объясняли церковные правила, каноны, обряды, писали нравственные поучения для своих современников.

Цель этой книги – помочь современному христианину найти ответы на трудные вопросы духовной жизни. Если это кому-либо поможет на пути спасения, то и слава Богу!

Игумен Борис, Николо-Бабаевский монастырь, 2011 г.

В начале своего духовного пути, после обращения к Богу и воцерковления, христианин вдруг замечает внутри себя раздвоение: одна часть его души верует в Бога, жаждет угождать Ему, жить по заповедям Божиим, другая же хочет жить по законам мира сего, иметь земные блага, вкушать мирские удовольствия и наслаждения. Однако эти два пути жизни совместить невозможно, и в человеке начинается внутренняя борьба.

Первая часть души на языке Священного Писания именуется «новым человеком», а вторая – «ветхим человеком». Каждый из этих двух «человеков» имеет как бы свое невидимое тело, состоящее из соответствующих желаний, чувств, мыслей, нуждающееся в определенной пище для поддержания своего существования. За ветхим человеком стоят демоны, за новым же – благодать Божия, Ангел Хранитель и святые.

Апостол Павел призывает христиан совлечься ветхого человека и облечься в человека нового (Кол. 3, 9–10). И вот, следуя его призыву, мы лишаем ветхого человека его привычной пищи, приготовленной из различного рода грехов. Он алчет, жаждет. Борьбой со страстями мы отсекаем ему уды – ему больно, он не хочет умирать, он отчаянно борется за свою жизнь. Кто всерьез боролся со страстями и греховными привычками – бросал пьянство, курение, наркотики, – понимают, о чем идет речь. Борьба длится долгие годы. Лавры победителя получает тот из «человеков», чью сторону принимает наше личностное начало, наше «я». В начале «я» часто колеблется, поддерживает и оправдывает ветхого человека, а иногда и полностью переходит на его сторону, совершая произвольные грехи. Если удастся оторвать свое «я» от ветхого человека и склонить его на сторону нового, если нам удастся отождествить себя с новым человеком, по образу Создавшего его , то ветхий, греховный человек постепенно слабеет, утрачивает цельность, распадается на отдельные части. Новый же человек, напротив, укрепляется, обретает единство, формируется как личность. Описанный процесс – общий для всех без исключения людей, правильно идущих путем христианского совершенства.

Борьба с ветхим началом в себе бывает особенно трудной, если человек долго жил вне Православия. Чаще всего эта борьба продолжается до самой смерти, и спасения христианин удостаивается как воин, погибший на поле брани. В этом смысле те, кто были с детства воспитаны в Православной вере, находятся в неизмеримо более выгодном положении, чем обратившиеся к вере в зрелом возрасте.

Святые отцы указывают и на другой общий закон духовной жизни, когда говорят о трех ее периодах. Прообразовательно эти периоды соответствуют трем временным отрезкам странствования ветхозаветного израильского народа к земле обетованной: исшествию из Египта, скитанию по пустыне и входу в страну обетования.

Итак, первый период духовной жизни – период призывающей благодати Божией . Он начинается с сознательного обращения человека от неверия к вере. Уверовавший получает обильнейшую благодать Божию: ему легко выстаивать длительные богослужения и молиться дома, соблюдать посты, он не может этим насытиться. Его часто посещают умиление и духовная радость. Священные книги вызывают восторг и желание подражать святым угодникам Божиим. В согрешениях новообращенный христианин горячо кается, в поступках слушается своей совести. Меняются его мировоззрение, взгляды, понятия, отношение к событиям, поведение. Одновременно с большими внутренними переменами перестраивается внешняя жизнь: изменяются отношения с родственниками, круг знакомых (вместо прежних появляются новые), зачастую ему приходится сменить место работы, а иногда и место жительства. Для всего этого нужны силы и содействие Божие, и они щедро подаются. Если человек не был крещен в младенчестве, он осознанно принимает крещение. Отрыв его от прежней греховной жизни подобен исшествию Израиля из Египта, сопровождавшемуся многими чудесами и Божественной помощью. Переход же через Чермное море и потопление фараона подобны крещению, при котором человек освобождается от рабского подчинения духовному фараону – диаволу.

Для чего же дается человеку призывающая благодать Божия? Для отрыва от прежней греховной жизни, для преображения внутреннего мира, укрепления веры, приобретения благочестивых навыков к молитве домашней и церковной, к посту, для получения опыта непрелестного благодатного внутреннего состояния, о котором впоследствии христианин будет вспоминать и к которому будет стремиться. Призывающая благодать дается новоначальному христианину не по заслугам, а даром, на короткий срок, обычно, по наблюдению опытных подвижников, около трех лет. Надо дорожить этим временем, чтобы успеть выполнить то, к чему нас призывает Господь.

Обычно новоначальные ошибочно думают, что эта благодать будет их постоянной спутницей, и соответственно планируют свое будущее: мечтают оставить мир, уйти в монастырь, в лес, в пустыню, в горы, чтобы там всецело предаться богоугождению. Но по прошествии времени они вдруг начинают чувствовать в себе странную перемену: горение духа сменяется охлаждением, молиться, поститься и ходить в храм нет желания, частыми гостями души становятся гнев, уныние, маловерие, помыслы блуда. Человек начинает метаться, искать причину происходящего, хочет вернуть утраченное. Иногда эта неприятная перемена застает его уже в монастыре, и тогда он думает поправить дело сменой монастыря или возвращением в мир. Возможно, одна из причин трехлетнего искуса перед принятием монашества, принятого во многих монастырях, связана с тем, что человек должен пережить оставление призывающей благодати и затем уже выбрать жизненный путь.

Оставлением призывающей благодати начинается второй период духовной жизни – назовем его условно несением креста своего . Кто правильно воспользовался первым периодом, те вступают во второй подготовленными, без смущения и страха. Кто же провел его без пользы, не понимая происходящего с ним, быстро теряет свою духовность, перестает посещать храм, интерес к спасению исчезает, и жизнь втягивается в прежнее мирское русло.

В Священном Писании образ второго периода духовной жизни мы видим в сорокалетнем странствовании израильского народа по пустыне. В этом трудном путешествии Господь непрестанно бдел над избранным Им народом, часто впадавшим в ропот, малодушие и маловерие. Так и ныне Христос невидимо сопутствует христианину на его крестном пути, укрепляя в моменты сомнений, посылая помощь и утешение, а также и уроки веры. Как в древности Господь посылал в укрепление странствующим в пустыне небесную манну, так ныне питает Он путника в Царство Небесное Святыми Дарами в Таинстве причащения. Как чудесно избавлял Он от укусов ядовитых змей с верою взирающих на медного змея, воздвигнутого Моисеем на знамя, так и ныне избавляет от ядовитого жала древнего змия силой знамения Креста Христова. Все, кто вышел из Египта, оказались недостойными земли обетованной и умерли в пустыне. В землю обетованную вошли уже новые люди, родившиеся во время странствования. Так и ветхий наш человек во второй период духовной жизни должен умереть, а новый, созданный по Богу (см. Еф. 4, 24), окрепнуть и вступить в землю обетованную. В этот период христианин своей жизнью исполняет слова Апостолов: Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14, 22).

Возникает вопрос: «Неужели второй период духовной жизни совсем безблагодатный? И если так, то каким же образом пребывает с нами благодать Святого Духа, полученная в Таинстве крещения?» Благодать, конечно же, остается с нами, но неявно, а подобно светильнику, горящему под спудом. Без помощи благодати мы не смогли бы ни веровать, ни молиться, ни преодолевать искушения. Духовная жизнь христианина в окружающем его греховном мире держится только на благодати Божией и является настоящим чудом. Если в нас есть духовная жизнь – значит, есть и благодать, которая ее невидимо поддерживает.

Второй период духовной жизни продолжается иногда десятки лет, и чаще всего в землю обетованную христианин вступает уже после смерти. Но некоторые из христиан еще в земной своей жизни сподобляются вкусить начатки будущих благ. Постепенно возрастая и укрепляясь в душе крестоносца, благодать наконец проявляется вовне, становится очевидной и для него самого, и для всех окружающих.

Тогда начинается третий период духовной жизни – возвращение благодати Божией , только теперь в значительно большей степени, или силе. Этой благодати сподобились святые угодники Божии, многие из которых прославлены Церковью, а другие ведомы одному только Богу.

Во всех аскетических книгах мы читаем, что для обретения духовной жизни надо ограничить, истощить телесные потребности. Это достигается телесным постом. Подобным же образом требуется ограничить и потребности душевные до необходимого минимума. Это называется постом душевным. Другого пути к духовной жизни нет. Второй пост, душевный, намного труднее первого, телесного. Душа, лишенная привычной пищи, не сразу бывает способна вкушать пищу духовную. Состояние опустошенности далеко не сразу сменяется полнотой жизни духовной. Это состояние приходится терпеть порой годами, что можно уподобить переходу через пустыню, где путешественник терпит голод и жажду.

Человеку трудно решиться на переход незнакомой пустыни: кто знает, где у нее конец, сможет ли он хотя бы вернуться назад, если кончатся силы, или ему суждено умереть среди песков? Такие мысли обычно посещают человека перед путешествием по естественной пустыне. В случае же пустыни душевной, как только неподготовленный предварительно человек почувствует ее «вкус», у него, как правило, пропадает желание углубляться в нее, ему становится жутко, как бы земля уходит из-под ног.

Поэтому в душевном посте необходима постепенность, подобно тому как и в посте телесном. Невозможно после невоздержного угождения чреву сразу сесть на сухоядение…

К душевной пище ветхого человека относится действие по страстям, угождение страстям. Если страсти живут в нас, они настойчиво, как голодный кот, требуют своей пищи. Пища эта греховная, но, пока мы не достигли бесстрастия, мы вынуждены, как невольники, кормить их. Понимающий свое пленение делает это с укорением себя и отвращением, а не понимающий – порой с удовольствием, полагая, что питает самого себя. Так, в притче о блудном сыне (см. Лк. 15, 11–32) свиньи изображают греховные страсти; грешник, удалившийся от Бога, рад был насытить себя пищей свиней – рожцами. Но это невозможно ( никто не давал ему )… Невозможно бессмертную душу человека насытить удовлетворением страстей. Грех – состояние вечного ненасыщения.

Страстью в христианской аскетической традиции называют постоянно действующее в душе человека влечение ко греху. В славянском языке словом «страсть» обозначается также страдание, к примеру, в выражениях «Страсти Христовы», «Страстная седмица». И это совпадение не случайно, слова «страсть» и «страдание» сродны как по происхождению, так и по смыслу. Греховные страсти святые отцы считают болезнями человеческой души.

Греховные страсти – следствие первородного греха и передаются вместе с ним по наследству. Нет человека, в котором бы не действовали страсти. Даже в детях, как бы хорошо мы их ни воспитывали, как бы ни ограждали от дурных влияний, уже в дошкольном возрасте обнаруживаются действия страстей.

Святые отцы насчитывают восемь главных греховных страстей: чревоугодие, гнев, блуд, сребролюбие, уныние, печаль, гордость и тщеславие. Состояние свободы от греховных страстей в христианстве называется бесстрастием. Бесстрастие есть исцеление души от греховных недугов, исправление греховной поврежденности человека. По мере исцеления от страстей в человеке укрепляются добродетели – свойства, составляющие в совокупности совершенство и богоподобие человека. Заметим, что понятие бесстрастия есть и в восточных религиозных практиках, основанных на индуизме и буддизме, но там бесстрастие – это бесчувствие, избавление от всех чувств, как злых, так и добрых. Такое «бесстрастие» – это не исцеление, а дополнительное повреждение человеческой природы.

Остановимся подробнее на каждой из перечисленных страстей.

Питание – важная сторона человеческой жизни, далеко не безразличная спасению и духовному совершенствованию. В монастырях братия вкушают пищу за общей трапезой, которая освящается молитвой, сопровождается чтением святых отцов и рассматривается Церковным Уставом как продолжение богослужения. Поэтому трапезная часто устраивается в притворе храма.

В пище мы должны иметь воздержание, вкушать не более, чем требуется для поддержания телесного здоровья и исполнения возложенных на нас обязанностей. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», – просим мы в молитве Господней, этим свидетельствуя, что дать нам необходимое для жизни – дело Промысла Божия.

Грехи, связанные с принятием пищи, происходят от страсти чревоугодия. Рассмотрим их.

Объядение, обжорство – это пресыщение, часто имеющее следствием расстройство здоровья: тяжесть в животе, затрудненное дыхание и прочее. Страдание бессонницею и холера и резь в животе бывают у человека ненасытного , – говорит Писание (Сир. 31, 23).

Лакомство , называемое также гортанобесием , – это услаждение не количеством, а вкусом пищи, чрезмерная заботливость о приобретении и приготовлении пищи изысканной и вкусной.

Безвременное ядение – прием пищи в неустановленное время. В церковной традиции не принято также есть ночью и утром перед Литургией, кроме исключительных случаев и болезни .

Тайноядение – прием пищи украдкой, тайком от других.

Употребление табака, алкоголя сверх меры, наркотиков . Привыкание к ним до зависимости.

Нарушение постов, установленных Церковью . Хотя посты ограничивают, в первую очередь, потребности тела, они имеют духовные цели: напоминают о самой первой Божьей заповеди, нарушенной Адамом в раю, помогают бороться со страстями, оживляют духовную жизнь, укрепляют волю христианина в послушании Богу и Церкви. Некоторые усердные постники из новоначальных пытаются исключить из питания не только мясо в согласии с традицией русского и афонского монашества, но также рыбу и молоко. Это удается в течение первых нескольких лет (обычно не более пяти), пока организм имеет внутренние резервы, а затем им все-таки приходится вернуться к употреблению рыбы и молока в непостные дни. Сейчас здоровые люди встречаются редко, у большинства – хронический гастрит, язва желудка или двенадцатиперстной кишки, болезни печени или поджелудочной железы, сахарный диабет… Больным людям в посты, по благословению духовника, допускаются различные послабления, особенно если начинается обострение болезни. Лучше ослабить пост, насколько этого требует болезнь, чем совсем слечь, оставив работу и свои повседневные обязанности, которое будут возложены на родных и близких, или попасть во время поста в больницу, где нерассудительный подвижник вовсе лишится богослужения и вынужден будет есть все, что дадут.

Здесь необходимо сказать несколько слов о современных увлечениях голоданием и вегетарианством. Заметим сразу, что эти явления не христианские. Мы не имеем свидетельств об их богоугодности в Священном Писании. Пропагандируются они обычно авторами, далекими от христианства, а цели голоданий и диет исчерпываются обычно стройной фигурой и здоровьем.

Вегетарианцам можно указать на то, что Иисус Христос и апостолы ели рыбу, а практикующим многодневное голодание – на слова молитвы Господней: хлеб наш насущный подавай нам на каждый день (Лк. 11, 3) [1] . Можно вспомнить и о том, что даже древние египетские святые подвижники, ведшие строгий аскетический образ жизни, из опыта нашли, что лучше всего есть один раз в день не досыта – такой режим питания наиболее благоприятствует духовной жизни. Многодневные же посты, к которым прибегали духоносные отцы и Сам Господь, совершались в исключительных случаях и, скорее, являются свидетельством святости, а не средством к ее достижению. О неполезности многодневных постов для новоначальных говорят также многие примеры из современной жизни. Мне встречались люди, голодавшие до тридцати, сорока дней, и, как нарочно, все они имели большие проблемы со смирением, которое является фундаментом христианской духовности. Обычно у таких людей не все благополучно и с пониманием православного вероучения, по многим вопросам которого они придерживаются своих мнений. Во время длительного голодания человек находится в особом внутреннем состоянии и не способен жить в обычном режиме, исполняя повседневные обязанности. Поэтому не стоит удивляться, если многодневное голодание без благословения духовника закончится большим искушением.

Немалый подвиг – удерживаться от чревоугодия за праздничным столом, когда на нас действует искушение не только внутреннее, но и со стороны окружающих, которые считают своим долгом следить за нашей тарелкой и рюмкой и решительно пресекают все наши попытки есть и пить умеренно. Трудно бывает устоять, не испортив в то же время праздничного настроения ближних и добрых отношений с ними… Счастлив тот христианин, кто имеет возможность встречать праздники в скромной обстановке, перенося центр праздничного торжества на богослужение и причащение.

Когда мы встречаем препятствия в исполнении желаний, терпим неудачи в делах, когда ущемляется наше самолюбие и чувство собственного достоинства, мы чувствуем в себе движение гнева. Гнев может быть направлен на людей, животных, обстоятельства, на неодушевленные предметы и даже на самого себя, когда мы совершили ошибку. Мы знаем на собственном опыте, что такое раздражение, гнев и, наконец, «багровая» ярость, когда человек теряет над собой контроль и одержим одним желанием: стереть в порошок, уничтожить, разорвать на клочки своего недруга. Существуют и скрытые, тлеющие формы гнева: недовольство, ропот, злопамятство, мстительность, ненависть, – которые могут жить внутри человека неделями, месяцами, годами, иногда вспыхивать и переходить в открытые формы.

Очень часто недовольство и ропот направлены против начальствующих, пред ними мы вынуждены ограничивать наши желания, смиряться даже тогда, когда они поступают, с нашей точки зрения, неправильно и несправедливо.

Гнев – страсть агрессивная, разрушительная, стремящаяся ударить, уколоть, сделать больно, причинить вред, зло, поэтому ее называют также злобой.

Бывает и праведный гнев, когда он направлен против врагов Божиих – демонов и сознательных служителей сатаны, хулителей веры, а также против греха как врага человеческого спасения. И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, [Господь] говорит тому человеку: протяни руку твою , – читаем в Евангелии (Мк. 3, 5). Праведный гнев точнее назвать возмущением духа и ревностью по Богу.

Если человек не борется со страстью гнева, то он все чаще впадает в состояние ярости, устраивает конфликтные ситуации, ссоры и скандалы по ничтожным причинам, испытывает приступы беспричинного гнева и злобы, которые мучают его изнутри и вызывают желание «сорвать» их хоть на каком-нибудь человеке, или домашнем животном, или, на худой конец, на неодушевленном предмете. После такой разрядки человек испытывает чувство облегчения. Психология объясняет это тем, что человек сбросил с себя «негатив», но на самом деле он удовлетворил страсть гнева. Мы уже говорили о том, что страсти требуют себе пищи. Получив очередную порцию, они ненадолго затихают. Иногда можно наблюдать, как импульс гнева, исшедший, например, от начальника, ходит по коллективу подобно эстафетной палочке: никто не прилагает усилия погасить гнев терпением, смирением и молитвой, но непроизвольно срывает его на ближнем, и, таким образом, импульс гнева передается дальше.

Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю , – заповедал Бог первым людям (Быт. 1, 28). Брак и супружеская жизнь, освященные Церковью, грехом не являются. Блудные грехи – это извращение установленных и благословенных Богом супружеских отношений. Достаточно полно грехи эти перечислены в Библии (см. Лев., гл. 18 и 20) и в толкованиях седьмой заповеди Закона Божия. Поэтому не будем на них останавливаться.

Слова Божии плодитесь и размножайтесь глубоко проникли в естество человека и проявляются как инстинкт продолжения рода. На нем и паразитирует блудная страсть, не давая покоя человеку с отрочества и до самой смерти. Даже когда тело уже бессильно от старости и болезней, она мучит человека посредством помыслов, чувств, сновидений и беззаконных желаний. От борьбы с блудным бесом отнюдь не избавляет и обет безбрачия, который дают монахи; наоборот, внешние и внутренние искушения нередко усиливаются.

В Патериках, повествующих о жизни святых подвижников, указываются некоторые причины блудных искушений. Там речь идет, прежде всего, о монахах, но эти наблюдения приложимы ко всякому человеку. Блудная страсть возбуждается чревоугодием, винопитием, многоспанием, принятием блудных помыслов. Для современных христиан этот список требуется значительно расширить, добавив непристойные шутки и анекдоты, неразборчивое смотрение видеофильмов и чтение светских книг, газет и журналов, вольность в общении, рассматривание бесстыдных изображений, которые заполнили все пространство вокруг нас – от экрана телевизора и оберток товаров до шокирующих нарядов на улице и в общественном транспорте. Прежняя распутная жизнь весьма отягощает борьбу с блудной страстью, особенно если прежние блудные прегрешения не исповеданы.

Про святых часто пишут, что они были чисты душою и телом. Под телесной чистотой в этом случае имеется в виду чистота не от грязи вещественной, а от грехов, совершаемых телом, и в первую очередь – от грехов блудных.

Правильнее назвать эту страсть любостяжанием, потому что она не ограничивается только деньгами, но распространяется на многие другие вещи, нужные и ненужные: монеты, марки, открытки, книги, картины, иконы, антиквариат. Вожделенная цель, идеал любостяжания – богатство. Сначала человек стремится к приобретению денег, чтобы купить на них самое необходимое, удовлетворить свои скромные желания и упрочить положение в обществе. Но по мере того как им овладевает страсть сребролюбия, разумные пределы накопительства и стяжания исчезают. В жертву обогащению приносятся нравственные ценности: совесть, честность, добрые отношения с людьми, а порой даже и здоровье. Вместо них появляется бессердечие, расчет, скупость, жадность, способность к обману. Человек теряет чувство меры в накопительстве, выгода и прибыль полагаются в основание всех дел и отношений с людьми . Через это он обретает в душе своей новое божество – мамону, золотого тельца.

Однако справедливо замечено, что страсть – не в самом богатстве, а в отношении к богатству. Утвержденный в добродетели человек может пользоваться богатством себе во спасение, употребив его для пользы ближних, своего народа и Отечества, чему в Библейской истории, в житиях святых и в истории России можно найти достаточно много примеров.

Ослабление, охлаждение духовной жизни, общий упадок душевных сил – признаки того, что нас постигло уныние. Ум поражен тупостью, сердце – нечувствием, воля – нежеланием что-либо делать. Окружающие люди и обстановка невыносимы до отвращения, появляется чувство богооставленности. Возникают навязчивые мысли о смене обстановки и обстоятельств жизни. «Из всех осьми предводителей зла дух уныния есть самый тягчайший», – открывают нам святые подвижники [2] . Это состояние знакомо и мирским людям, далеким от веры. У них оно называется депрессией, сердечной тоской. Это может служить для них сигналом, что они живут неправильно. Нередко таким способом Бог призывает человека к вере.

Благодать Божия ограждает христианина от чрезмерного уныния. Нападение уныния обыкновенно связано с отступлением хранящей благодати. За что же попускается уныние верующему человеку? Среди наиболее частых причин уныния святые отцы называют лень, праздность, многоспание, осуждение, свободное обращение с ближними, многоглаголание, пустословие, смехотворство, принятие блудных помыслов. Эта страсть часто поражает тех, кто по каким-либо причинам, особенно по нерадению, не посещает церковные богослужения, не прибегает к исповеди и причащению. Одним словом, началом уныния служит произвольное нерадение к духовной жизни, которым мы сами открываем этой страсти дверь в свою душу и как бы приглашаем ее посетить нас. Почувствовав в душе появление этой гостьи, надо покаяться в согрешении, попросить молитв духовника, исправить поведение, начать регулярно посещать храм, принуждать себя молиться дома. Придется потерпеть несколько дней, иногда и неделю, пока к нам вернется прежнее состояние. Такое воспитательное оставление и возвращение благодати обучает нас правильному поведению и образу жизни.

Бывает, однако, что уныние приходит, хотя мы и не подавали к этому повода. Если нам неизвестна причина его появления, правильнее всего будет потерпеть это как испытание, как крест свой, принуждая себя заниматься своими обычными делами. В таких случаях уныние обычно продолжается недолго.

Если же мы не боремся, а уступаем первым же приступам уныния, еще более предаваясь нерадению, или пытаемся развлечься посещением знакомых, пустыми разговорами, страсть усиливается настолько, что мы уже бываем не в состоянии ей сопротивляться, даже если бы и захотели. В этом случае наше бедственное внутреннее состояние может продолжаться неделями – до тех пор, пока Господь не помилует и избавит нас туне, видя, что мы сами уже помочь себе не способны. От нас требуется хотя бы считать себя грешником, не терять надежды на милость Божию, не делать безрассудных поступков и просить окружающих помолиться о нас. Многодневное состояние уныния часто исчезает за несколько секунд во время лобызания икон, мощей, помазывания святым елеем – что обличает бесовское содействие этой страсти.

Во время богослужения бес уныния наводит на молящегося отвлекающие помыслы и сонное состояние, которое проходит сразу же по окончании службы.

Знакомые всем состояния тупости ума, душевного бесчувствия и безволия могут происходить как от уныния, так и от истощения душевных сил вследствие усталости или болезни – ведь душевные силы человека ограниченны и способны истощаться так же, как и физические. Причем бывает так, что физические силы еще есть, а душевные уже иссякли. Восстановлению душевных сил способствуют молитва, отдых, сон, смена занятий.

Те, чья деятельность связана с людьми, сталкиваются с ограниченностью душевных сил при общении. Казалось бы, что трудного побеседовать с человеком, выслушать его, ответить? Но, приняв десять посетителей, вы понимаете, что с одиннадцатым разговор уже невозможен – настолько отяжелели и притупились ум и чувства. Приходится делать перерыв для отдыха. Иногда же встречается такой тяжелый собеседник, что после общения с ним тотчас наступает эффект «выжатого лимона». В подобном «выжатом» состоянии бывает невозможно сразу ответить на вопрос, принять решение, трудно выдавить из себя простейшую эмоциональную реакцию. Со стороны такое поведение может показаться неучтивым, иногда даже странным.

Уныние следует отличать от усталости, душевного голода, телесной болезни, недомогания. Болезнь и усталость тоже ослабляют душевные силы, но после отдыха и выздоровления хорошее самочувствие восстанавливается. Душевный голод тоже проходит, если дать душе то, чего она желает.

При унынии же отдых и развлечения не помогают. Уныние проникает в самый дух человека и в первую очередь поражает молитву – и «становится он неспособным ни к какому духовному деланию» [3] . Молитва вообще служит индикатором духовной жизни – поэтому древние подвижники при встрече не спрашивали друг друга: «Как здоровье? Как дела?», а спрашивали: «Как молитва?»

Чаще всего демон уныния присоединяет свое действие к какому-либо из вышеуказанных состояний, похожих на уныние, – это облегчает ему вход и помогает оставаться незамеченным.

Святые отцы указывают следующие безошибочные признаки поражения страстью уныния: вошедшая в привычку лень к молитве и труду, «охота к перемене мест», у монахов – «шатание» по монастырям. Главное средство борьбы с унынием – молитва и труд с самопринуждением («трудиться понемногу», по слову святых подвижников). Надо быть бдительным и не уступать в самом начале нападения, не давать унынию развиться – тогда оно быстро проходит. Это, впрочем, относится и ко всем страстям, которые святые отцы учат искоренять в начале, пока они еще только в уме и не проявились во взгляде или слове, а тем более – в деле…

Печаль, которую иногда называют скорбью, чем-то похожа на уныние, но в то же время и отличается от него. Если уныние характеризует энергетическое состояние души, то печаль – эмоциональное. Противоположностью уныния является бодрость, жизненная сила души, а противоположностью печали – радость.

Печаль постигает нас при потере близких людей, ценных вещей, имущества, при неприятностях по работе. Она может быть вызвана поведением окружающих, плохим прогнозом болезни, безнадежностью ситуации, совершенной непоправимой ошибкой, крушением надежд, неисполнением желаний. Печаль всегда вызывается каким-то внешним событием, в отличие от уныния, у которого причины внутренние (нерадение, осуждение и подобные). Печаль называют еще горем, а состояние горя всем знакомо (кто не знал горя?). Оно выражается в слезах, замкнутости в себе, нежелании с кем-либо общаться, чем-либо заниматься, своеобразном параличе воли и всех телесных, душевных и духовных сил. В печали мы не лишаемся этих сил, но они скованы страстью, тогда как уныние отнимает силы. Если дерзко задеть глубоко опечаленного человека, он может вдруг выйти из своего оцепенения и «взорваться» сильнейшим гневом. Печаль способна привести человека к отчаянию и безрассудным поступкам, вплоть до самоубийства.

Однако до некоторой степени печалиться при тяжелых внешних несчастьях человеку свойственно, и это не осуждается ни Божиим законом, ни человеческим. Но печаль христиан не должна быть безмерной до отчаяния. Поскорбели, отдали дань немощи человеческого естества, и нужно возвращаться к жизни. Если мы потеряли близкого человека, то следует вспомнить о нашей вере в бессмертие души и воскресение.

Человек испытывает облегчение в печали, если кто-то ему сопереживает, соболезнует. Выражение сочувствия человеку в этом случае является одной из форм душевной милостыни, к которой призывает нас апостол словами: Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими (Рим. 12, 15). Однако если сам человек не борется с состоянием печали, оно приходит к нему все чаще по маловажным поводам и наконец становится страстью. Человек, пораженный страстью печали, постоянно жалуется и ищет сочувствия, уподобляясь нищему, который мог бы и трудиться, но сделал попрошайничество своей профессией. Таковой нуждается не столько в сочувствии, сколько в увещании бороться со своей страстью. Борьба же с печалью заключается в терпении скорбей как своего жизненного креста, вере в Промысл Божий. Не надо привязываться к земному и предаваться страстным желаниям. Насколько победим страсти, настолько уменьшатся наши печали.

Печаль мирскую следует отличать от печали по Богу. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть (2 Кор. 7, 10). Печаль по Богу, производящая спасительное покаяние, – печаль о своих грехах.

Тщеславие – это желание земной, человеческой славы. Тщеславный любит похвалы, аплодисменты, признание заслуг, уважение, а еще лучше – почитание, не упускает случая похвалить и самого себя, в собрании любит выделиться чем-нибудь среди других – острым умом, широкими познаниями, красотой речи, заслугами, внешностью, манерами поведения, богатством. Тщеславие заставляет своих рабов делать карьеру, изучать науки, овладевать искусствами, заниматься спортом, участвовать в различных состязаниях, показывать храбрость на людях, оригинальничать и даже совершать внешние подвиги благочестия. Нередко, когда отнимаются поводы к тщеславию (например, при поступлении в монастырь), человек уже не может совершать тех подвигов, которые нес в прежней обстановке, и очень переживает, думая, что лишился благодати. А на самом деле это свидетельствует лишь о том, что они держались на тщеславии.

Перед другими людьми тщеславный скрывает свои недостатки, проступки, низкие мотивы своего поведения и желает казаться лучше, чем он есть на самом деле (даже на исповеди перед духовником). Поэтому с тщеславием неразлучны лицемерие, двоедушие, ложь и самооправдание. Некоторые достигают в этом такого мастерства, что им удается обманывать не только других, но и самих себя.

Особенностью тщеславия является способность «примешиваться» к любой добродетели, в том числе и к смирению, обесценивая ее перед Богом. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою (Мф. 6, 2). То же можно сказать и о любой другой добродетели. Потщеславился ею перед людьми? – уже получил награду свою. Иногда по этой причине богобоязненные люди не хотят браться за доброе дело, чтобы не впасть в тщеславие. Однако такой подход ошибочен: не следует отказываться от доброго дела потому только, что оно может послужить поводом к тщеславию. Дело надо делать, а с тщеславием бороться.

Тщеславие не только проявляется внешне, но и живет внутри нас. Мы можем тщеславиться в душе своими добрыми поступками, успешным исполнением дела, умом, ловкостью, щедростью, красотой, аккуратностью и прочими своими «замечательными» качествами, услаждаясь этим. Так как любые внешние проявления страсти начинаются с мыслей, чувств и желаний, то важно научиться замечать эти ростки тщеславия внутри себя и бороться с ним.

Как же действовать, чтобы побороть тщеславие?

Прежде всего, надо приписывать свои успехи и достижения Божественной помощи. Без Мене не можете творити ничесоже , – говорит Господь (Ин. 15, 5). Помнить, что, присваивая успехи, мы становимся похитителями славы Божией. Поэтому за всякое удачное дело говори: «Слава Тебе, Господи!»

Далее следует помнить, что, хвалясь дарами Создателя как своими, мы можем быть лишены их для нашего вразумления. Так нередко и бывает: за тщеславие верующие часто лишаются даров Божьих, ибо над нашим спасением бдит Божественный Промысл.

Если мы молились о ком-то и человек получил просимое, нам не следует приписывать это своим молитвам, но милости Божией, вере человека, молитвам других людей.

Мы должны тотчас укорять себя, заметив в себе страсть тщеславия. Что значит укорять себя? Надо ругать себя, как воспитатели ругают подопечных за проступки, причем выбирать выражения хотя и пристойные, но крепкие. Самоукорение – универсальное средство против различных грехов.

И конечно же, чаще прибегать к Таинству исповеди.

Как относиться к похвалам? Не как к удовольствию, а как к искушению, с которым надо бороться. Вести себя в этом случае можно так:

– Пропустить похвалу мимо ушей, как будто мы ее не слышали.

– Сослаться на помощь Божию или ближних.

– Если уместно, в ответ похвалить хвалящего так, чтобы взаимная похвала обратилась в шутку.

– Если хвалящий сам борется со своими страстями, допустимо попросить его этого не делать, сославшись на то, что нам, немощным, это неполезно.

Можно найти и множество других способов защитить себя от тщеславия, которые подскажет в каждом конкретном случае интуиция.

Заметим, что вода, постоянно капающая на одно и то же место, пробивает и камень; стало быть, от источника постоянных похвал, если он не унимается, лучше держаться подальше.

Тщеславие святые отцы считают не самостоятельной страстью, а разновидностью гордости. «Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом; ибо тщеславие есть начало, а гордость – конец», – пишет святой Иоанн Лествичник [4] .

Гордость – начальница всех страстей. Она питает и поддерживает прочие страсти, являясь их надежной опорой. Именно гордость была причиной падения Денницы – прекраснейшего из высших Архангелов. Возомнив себя равным Богу, он лишился небесной славы, стал диаволом, сатаной, клеветником, отцом и начальником всякой лжи и всякого зла. Сатана увлек за собой часть ангельского мира. С тех пор все падшие ангелы, именуемые бесами, являются носителями гордости. Сатана прельстил тою же гордыней первозданных людей, Адама и Еву: Будете, как боги (Быт. 3, 5). Вслед за своими прародителями этой страстью прельщаются и все их потомки. Гордость в самой своей основе есть самообожествление. Не случайно некоторые древние языческие правители, не встречая естественных преград своей гордыне, прямо требовали воздавать себе божественные почести.

Гордость, как никакая другая страсть, многообразна в своих проявлениях. Первыми ее порождениями являются эгоизм, болезненное самолюбие, высокая самооценка. Скажем немного о каждой из них.

Эгоизм или эгоцентризм – когда «я» полагается в центре мироздания, и все вокруг должно служить ему. Такой взгляд на вещи порождает и соответственное жизненное правило: «Лишь бы мне было хорошо, а там хоть трава не расти».

Самолюбие – очень болезненная и чувствительная любовь к самому себе. Оно не терпит не только прямых оскорблений, но и малейших намеков на неуважение, находя их в тоне, словах и поведении окружающих. Обнаружив «состав преступления», самолюбие далее передает дело гневу или обиде.

Самоцен, или высокую самооценку, можно назвать еще самомнением. Самоцен порождает чувство превосходства над другими, мнение, что «я» – нечто важное пред Богом и людьми. Конечно, человек – венец творения, и душа человеческая дорога в глазах Божиих. Но пусть эту цену даст ей Бог, а не мы сами. Нам же полезно считать себя хуже не только людей, но даже и скотов, которые не согрешают и страдают по вине человека. Однако поскольку мы не можем вдруг прийти в такое высокое духовное состояние, начнем с доступного. Станем считать себя не лучше других, а такими же, как все люди, – для многих и это будет трудно.

Можно как-то понять самомнение человека, занимающего высокое общественное положение, но откуда берется болезненное самолюбие и высокий самоцен в бездомных странниках, обитателях трущоб и мест лишения свободы?! Казалось бы, физически, психически и социально неполноценных людей само их бедственное положение должно располагать к смирению, но среди этих людей самомнение встречается ничуть не реже. Это говорит о духовной, а не социальной природе указанной болезни. Нельзя по жалкому внешнему виду предполагать в человеке естественное смирение. Высокая добродетель смирения, конечно, драгоценна и в рубище. Но встречается она крайне редко в любом сословии и приобретается великим трудом. Гордость же – она и в лаптях гордость.

Современная психология утверждает, что человек с низкой самооценкой обречен быть постоянным неудачником, так как она порождает нерешительность, неуверенность, пассивность. Однако смиренный христианин соединяет в себе, казалось бы, несоединимое – евангельскую нищету духовную с активной жизненной позицией, ибо он полагается не на свои силы, а на Господа. Он говорит вслед за апостолом Павлом: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4, 13), и в этом уповании – источник его решимости и дерзновения в решении жизненных задач, упорства в преодолении трудностей.

Смирение – добродетель, противоположная гордости. Как падение тварного мира произошло через гордость, так и его спасение совершается через смирение. В заповедях Блаженств смирение поставлено первым и именуется нищетою духовною . Человек, желающий стяжать духовную нищету, все хорошее в себе приписывает Богу, а самого себя считает грешником, и немалым.

Гордость проявляет себя в непослушании, нетерпеливости, спорливости, хвастливости, непрошенном учительстве, навязывании другим своих порядков, соперничестве, стремлении к лидерству и многих других немощах, грехах и пороках, имже несть числа.

Если человек не хочет замечать этой духовной болезни, не кается в ней, не понуждает себя к смирению, развитие гордости на определенном этапе приводит к состоянию прелести, и исправление становится крайне трудным. Заметим также, что развитию гордости не препятствуют подвиги внешнего благочестия и даже молитвенные труды, если они не соединены со смирением [5] .

Нет человека, в котором бы не действовали страсти. Но только христианам подаются необходимые силы для борьбы с ними. Человек некрещеный страсти одолеть не может. Но и для человека крещеного одержать окончательную победу хотя бы над одной из страстей невозможно без особой помощи Божией.

Для того чтобы начинающий подвижник не приписал победы над страстями самому себе и не возгордился, в начале духовного пути Господь предоставляет ему побороться с грехом самостоятельно. И только когда человек осознает свое бессилие перед грехом и возложит все упование на Бога, благодать приходит ему на помощь. Теперь человек, одолевая страсть, понимает, что причина успеха – в божественной помощи. Впрочем, совершенная победа над страстями не дается даже святым. Для охранения от гордости и им попускается впадать в незначительные погрешности.

От восьми главных страстей рождаются все прочие грехи, большие и малые, как веточки и листья на дереве греха. Корень и ствол этого дерева – гордость, а прочие страсти – его ветви. У каждого человека его индивидуальное дерево греха имеет особый вид, в зависимости от степени развития в нем каждой страсти.

Новоначальный прежде всего обнаруживает у себя грехи внешнего поведения и пробует исправить их, что подобно обрыванию листвы на упомянутом дереве. На месте оторванных листьев быстро вырастают новые, показывая бесплодность этого занятия. Затем он замечает стоящие за делами греховные мысли, чувства, желания и, таким образом, входит внутрь себя. Поборовшись какое-то время с новыми врагами, как правило, столь же безуспешно, начинающий подвижник наконец-то обнаруживает первопричины грехов – страсти. До этого момента он боролся с грехом как слепой со зрячим противником. Теперь повязка с глаз сорвана, однако увиденное вовсе не радует. Осознав соотношение сил, подвижник вынужден со страхом взывать о помощи: «Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь».

Увидев страсти в себе, христианин начинает видеть их и в других людях и обнаруживает, что вся мирская жизнь построена на страстях, подчинена страстям, одушевляется страстями. И большинство современных людей считает страсти естественными для человека, а действие по страстям, удовлетворение страстей – нормальными явлениями жизни. Тех же, кто думает и живет иначе, мирское общество считает ненормальными, странными чудаками, старается обособиться от них, извергнуть их из своей среды. Своих же ревностных служителей гордость, тщеславие и сребролюбие награждают властью, славой и деньгами, доставляя им почетное положение в обществе – будь то в политике, бизнесе или искусстве.

Страсти связаны друг с другом и действуют подобно членам преступной группировки. Они устраивают хитроумные комбинации, передавая бедного грешника из рук в руки – от одной страсти к другой, чтобы удобнее скрывать свои намерения и затруднить освобождение своей жертвы. Гордость, тщеславие, сребролюбие и блуд побуждают человека к кипучей деятельности, обещая власть, славу и деньги. Неудачи и столкновение интересов ввергают людей в гнев, мстительность, интриги, бессовестность, лживость, жестокость, доходящую до убийства, или же в печаль, уныние, пьянство, депрессию и даже толкают к самоубийству. Пережив «черную полосу» жизни, люди снова начинают стремиться к деньгам, власти, славе, удовольствиям, в которых видят свое счастье. В этом круговороте незаметно пролетает жизнь, данная человеку для спасения души. Одни служители страстей заняты погоней за удовольствиями, развлечениями и угождением плоти, другие больше стремятся к обогащению…

Однако и в мирской жизни есть мотивы более высокие, заслуживающие уважения: забота о своей семье и детях, общественная польза, интересы народа, государства, наконец, правда Божия.

За каждой страстью стоит сродный ей бес. Это хорошо описано во всем известных мытарствах блаженной Феодоры. Если со страстями не бороться, то, усиливаясь, они становятся как бы природными свойствами человека, уподобляя его по душевным качествам демону, а иногда приводят и к открытому беснованию.

Дщи вавилоня, окаянная! Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень – так говорит о страстях Псалмопевец (Пс. 136, 8, 9). Все действия страстей надо пытаться останавливать в начале, как бы в их младенческом возрасте. Особенно это касается гнева и блуда. Эти страсти по своему действию подобны пламени: от непогашенной искры вся душа вдруг воспламеняется с такой силой, что погасить это пламя страсти крайне трудно, все доводы разума оказываются совершенно бессильны.

Страстные состояния, подобно заразе, передаются через общение, особенно это касается раздражения и уныния. Бывает, достаточно несколько минут побыть в обществе раздраженного или унывающего человека, обменяться с ним несколькими словами, чтобы испортилось наше хорошее настроение.

Страсти – гордость, печаль, блудное разжжение, гнев и многие другие – можно легко распознать по внешнему поведению, мимике, положению тела, походке, жестам, интонациям речи, выражению глаз.

Как было отмечено, порой тщеславие, гордость и сребролюбие заставляют людей учиться, добиваться успехов и делать карьеру. Следует ли из этого, что для того чтобы не впасть в эти страсти, православные должны отказываться от всякой мирской карьеры, работать дворниками, сторожами или истопниками? Отнюдь нет. Среди святых угодников Божиих есть много образованнейших людей, многие достигали самых высоких ступеней в социальной иерархии. Мы знаем и святых военачальников, и вельмож, и даже царей и цариц, но все они действовали по иным, бесстрастным, побуждениям и угодили Богу тем, что сотворили Его волю. Среди достойных побуждений к мирской деятельности назовем следующие: послушание родителям или духовнику, обеспечение семьи, служение ближним, Церкви, Отечеству. Мы получаем от Бога таланты не для того, чтобы закопать их в землю. Но употребление их нужно согласовывать с заповедями Божиими, уклоняясь от интриг, в которые вовлекает нас мир.

В настоящей главе я постараюсь затронуть лишь некоторые аспекты этого греха, на которые не всегда обращают внимание аскетические авторы.

С осуждением мы боремся порой годами и никак не можем от него избавиться. Рождается осуждение от гордости, когда мы безосновательно принимаем на себя роль судьи по отношению к ближнему. Евангелие прямо запрещает осуждение: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Заметим, что евангельское запрещение имеет в виду наши личные отношения с ближними. Оно не относится к судам, как необходимому общественному институту, существовавшему при всех формах государственного устройства, от ветхозаветного времени до настоящего.

Осуждение согрешившего надо отличать от осуждения греха Словом Божиим, к которому мы присоединяемся. Как же отличить одно осуждение, греховное, от другого, вполне допустимого? Если мы гневаемся на согрешающего, горячимся, выносим ему вечный приговор, забывая в то же время о своих собственных грехах перед Богом, – мы осуждаем. Напротив, если мы, видя грех, сожалеем о грехопадении ближнего, желаем ему вразумления от Господа, исправления и спасения – мы не осуждаем его.

Однако, как и всякий грех, осуждение примешивается к подобной ему добродетели – рассуждению, так что это смешение бывает трудно не только разделить, но порой и заметить.

Чистота от осуждения свойственна лишь святости, и таковая бывает соединена с благодатной любовью к ближнему. Никто из грешников не свободен совершенно от осуждения. В древних патериках можно прочесть о том, что святые пустынники как бы вовсе не замечали чужих грехов, считая всех без исключения людей подобными ангелам. Заметим, что здесь речь идет об удивительных достижениях человеческого духа. Это как раз и есть пример того, как святые, видя грех, не осуждали грешников, ибо они в благодати могли различить красоту образа Божия от греховных язв, обезображивающих его…

Какими же средствами мы можем на практике бороться с проявлениями в себе осуждения? Прежде всего, надо взять себе за правило не говорить и не думать плохо о незнакомых людях, с которыми наша жизнь никак не пересекается. Типичная ситуация: знакомые, осуждая кого-то в нашем присутствии, приглашают нас принять участие в осуждении и никак не могут успокоиться, пока мы с ними не согласимся. И мы, желая угодить им, говорим: «Да-да! Порядочные люди так не поступают!»

Надо заранее быть готовым к правильному поведению в этой ситуации, довольно распространенной. Здесь полезны следующие известные изречения, могущие отстранить от нас грех осуждения: «Ну и что ж, что он согрешил? Кто в грехе, тот и в ответе»; «И я тоже грешник»; «Да, всем нам придется отвечать за свои дела», «Он согрешил сегодня, а я завтра».

Гораздо труднее воздержаться от осуждения тех людей, с которыми нас сталкивают жизненные обстоятельства, – наших близких, знакомых, сотрудников и начальников по работе, тех, с кем мы эпизодически пересекаемся в транспорте, в учреждениях, в магазинах, просто на улице. В этом случае, чтобы избегнуть осуждения, полезно помолиться о согрешающем и о себе (чтобы нам не впасть в осуждение) краткой молитвой, вспомнить свои тяжкие грехи, что сразу охлаждает пыл осуждения.

Нужно научиться воспринимать задевающие или ранящие нас поступки ближних как действие Промысла Божьего и лекарство от нашей гордости. Еще одно средство от осуждения – помнить о духовном законе, согласно которому Бог попускает осуждающему впасть в тот же грех, за который он осуждает ближнего. Полезно вспомнить и о том, что мы многого не знаем: может быть, согрешивший был искушаем сверх силы, а может быть, уже и покаялся в своем проступке…

Прибавим к сказанному, что человек, находящийся в покаянном настроении и занятый переживанием своей греховности, теряет бдительность в отношении чужих грехов, не имея ни времени, ни желания подмечать и разбирать их.

Лесть – это неискренние похвалы, чаще всего не соответствующие действительности. Лесть – одна из многих форм лжи. Человекоугодие печется сверх меры угодить человеку, услужить ему, может и унизиться перед ним, стремиться исполнить любое его желание, даже противное закону Божию.

За лестью и человекоугодием обычно стоят корыстный интерес или страх . Часто они имеют место в отношениях между подчиненным и начальником, слабым и сильным, просителем и благотворителем.

Когда же лесть и чрезмерное угождение не принесли желаемого результата, они сменяются досадой и раздражением на человека, перед которым человекоугодник понапрасну унижался.

Лесть и человекоугодие приятнейшим образом воздействуют на гордость и тщеславие, поэтому людям гордым и тщеславным нравится, когда им льстят. В современном обществе эти пороки стали почти что нормой поведения и правилом вежливости со стороны подчиненных, начальство же принимает их лукавую услужливость как должное.

По внешнему выражению лесть и человекоугодие порой бывают очень похожи на почитание старших и любовь к ближнему. Как же различить их? Отличие последних состоит в искренности, бескорыстии. Однако даже в самых искренних похвалах и бескорыстной услужливости есть допустимые границы, о которых нужно помнить, чтобы не соблазнять ближних.

Непросто заметить в себе лесть и человекоугодие и признать их своими грехами, но еще труднее от них избавиться, если они уже успели войти в привычку. Началом исправления бывает покаяние в этих грехах.

Священное Писание открывает нам, что искушения бывают:

– от Бога, как написано: Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! (Быт. 22, 1). В этом случае Священное Писание чаще употребляет слово испытание ;

– от диавола: Там сорок дней Он [Господь] был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни (Лк. 4, 2). В данном случае имеется ввиду соблазн, прельщение. Чаще всего слово искушение употребляется именно в этом значении;

– от самого себя: Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (Иак. 1, 14).

Чем же отличаются эти три вида искушений друг от друга?

В искушении, или испытании, от Бога человеку предлагается совершить подвиг добродетели (веры, самопожертвования, милостыни, смирения и др.), часто превышающий его обычную меру. Если человек выдержит испытание, он поднимается на более высокую ступеньку добродетели, приближается к Богу. В пример можно привести евангельскую притчу о милосердном самарянине (см. Лк. 10, 30–37): священник и левит не выдержали испытания от Бога, а самарянин выдержал. Грехом же, или злом, Бог никого не искушает, как говорит апостол Иаков (см. Иак. 1, 13).

Диавол, искушая человека, предлагает ему совершить грех, нарушить закон Божий, поступить против совести, обычно играя на какой-нибудь страсти, или естественной немощи человеческого естества, или затруднительной ситуации. Поддавшись искушению, человек падает нравственно, власть злых духов над ним усиливается.

Как побуждения к добру могут происходить от усвоенных долгим навыком добродетелей, также и искушения злом возможны от укоренившихся в человеке греховных страстей. К добрым движениям души обычно присоединяет свое действие Ангел Хранитель, а к злым и страстным – демоны, стараясь как можно сильнее разжечь действие страсти.

Бытует мнение, что Господь не попускает верующему человеку искушения сверх сил (1 Кор. 10, 13). Однако апостол говорит здесь о конкретном случае, бывшем с коринфскими христианами. В целом это верно только тогда, когда мы соблюдаем заповеди Божии; мы же часто нарушаем их, и порой очень грубо, вследствие чего благодать покидает нас, а сами мы не можем справиться с искушениями. Обычно искушения сверх сил бывают за гордость, чтобы человек в своем падении смирился, осознал, что без Бога он ничто.

Мерой духовного возраста человека может служить его сопротивляемость искушениям. К сожалению, нужно заметить, что у большинства нынешних христиан сопротивляемость искушениям близка к нулю – как только является искушение, мы тотчас впадаем в него, как духовные младенцы.

Большинство людей, живущих в миру, не обращают внимания на свою внутреннюю жизнь. Они целиком поглощены внешними событиями. Однако человек должен научиться контролировать не только свои внешние действия и поступки, но и мысли, чувства, желания.

Научиться самонаблюдению можно следующим способом. Нужно время от времени ловить себя на мысли, или чувстве, или желании, задавая себе вопросы: «О чем я только что думал?», «Что я сейчас чувствую?», «Чего я желаю?», «Почему я так поступил?». Это помогает направлять внимание внутрь себя. Через некоторое время мы сможем делать это почти постоянно и без особенных усилий. Наблюдать за своим внутренним миром помогает также и молитва. Она служит как бы фоном, на котором видно всё происходящее в душевной клети.

Наблюдение за собой с целью исправления своей души, исцеления ее от страстей святые отцы называют трезвением. Трезвение – своего рода строгий привратник, который стоит у дверей души и спрашивает у приходящих: наш ли еси, или от сопостат наших? (Нав. 5, 13).

Добродетель трезвения является необходимым условием достижения заповеданной Евангелием сердечной чистоты. Без трезвения невозможны видение своих грехов, борьба с помыслами, нерассеянная молитва, вообще никакое духовное преуспеяние.

«Нет ничего хуже греховного навыка. Зараженный греховным навыком нуждается во многом времени и труде, чтобы освободиться от него», – читаем в «Отечнике» святителя Игнатия (Брянчанинова) [6] .

Навыки бывают не только вредными, греховными, но и полезными, добрыми. Понуждая себя изо дня в день, из года в год к посещению храма, исполнению молитвенного правила, соблюдению постов, совершению той или иной добродетели, мы можем выработать в себе добрый навык, и постепенно исполнение правил христианского благочестия станет для нас обычным, не требующим особого напряжения, усилий и жертв. Равным образом мы можем выработать привычку и к нерадивой и греховной жизни: многоспанию, многоядению, курению, гневу, осуждению, насмешничеству, командованию… Этот механизм подобен закону инерции в материальном мире, и его можно назвать законом душевной инерции.

Как тяжело груженный поезд не может вдруг остановиться и поехать в противоположную сторону, так и человек, проводивший много лет греховную жизнь, не может сразу изменить свое поведение, мысли, желания, чувства с порочных на добрые. Потребуется время и труд, и тем большие время и труд, чем дольше человек жил греховной жизнью и чем тяжелее были его грехи. Благодать Божия, конечно, может помочь и помогает кающемуся, укрепляя его силы и облегчая греховное бремя через Таинства исповеди и причащения, но не отменяет совсем действие этого закона.

Причем не только образ жизни в целом, но и отдельные эмоции, настроения, состояния имеют свою инерцию. Приведу всем знакомые примеры.

После ссоры, хотя она уже закончилась, еще долго остается плохое настроение, которое может излиться на кого угодно из окружающих.

После прочтения интересной книги, важного разговора или, скажем, праздничного богослужения в душе еще некоторое время сохраняется вызванное ими состояние.

Услышанная песня или мелодия, бывает, еще долго звучит в голове.

Закон инерции надо обязательно учитывать в духовной жизни. Как железнодорожный состав труднее всего сдвинуть с места и разогнать, так и любое дело бывает особенно трудно в начале. Недаром говорят: лиха беда начало.

Точно так же и первоначальные навыки к добрым делам вырабатываются с большим трудом и требуют долгого времени, и едва ли кто понес бы этот подвиг, если бы ни помощь призывающей благодати Божией. Утрачиваются же добрые навыки намного скорее. Всем известно, как легко теряются даже многолетние добрые привычки: достаточно ненадолго попустить себе в чем-то – то ли по причине болезни, усталости, то ли по иным обстоятельствам, и для возвращения к прежнему порядку жизни придется приложить немалые усилия. Греховные же навыки вырабатываются куда проще, равно как и привычка к комфорту, бытовым удобствам и средствам развлечения, которые в изобилии предлагает современный мир. Так, мы легко привыкаем к винопитию и курению, равно как и к телевизору, компьютеру, мобильному телефону, а отказаться от них бывает крайне трудно. Кроме того, что худые навыки тешат нашего «ветхого человека», им очевидно оказывают содействие бесы.

Проводить благочестивую жизнь невозможно без взращивания в себе добрых навыков. Надлежит сделать привычкой доброе отношение к ближним, посещение храма в воскресные и праздничные дни, посильное молитвенное правило, соблюдение постов, чтобы не тратить на это каждый раз большие усилия и легко возвращаться в наезженную колею после искушений. Добрые навыки поддерживаются постоянным исполнением. Если и придется отступить от привычного благочестия, то желательно как можно скорее к нему вернуться; кроме того, на это должна быть уважительная причина – тогда восстановить прежний порядок жизни будет нетрудно. Через несколько лет постоянного исполнения добрые навыки приобретают силу естественных качеств нашей души.

В одной народной сказке рассказывается следующий поучительный эпизод. Как-то собрали люди богатый урожай и носили его в амбар. Сообразительный нищий, случившийся поблизости, стал говорить им: «Носить вам – не переносить, таскать – не перетаскать», – за что получил от хозяев и благодарность, и подаяние. Увидел это дурень и запомнил. Случилось ему проходить мимо дома, из которого родственники выносили покойника. «Носить вам – не переносить, таскать – не перетаскать!» – поспешил он к ним с надеждой на вознаграждение. Однако вместо награды и благодарности ему достались только побои. Слова-то были те же, но ситуация другая.

Этот эпизод как нельзя лучше иллюстрирует недостаток рассудительности и его последствия.

Среди добродетелей рассудительность занимает место распорядителя, управляя всей вещественной деятельностью и духовной жизнью человека. Поэтому святые отцы иногда ставят ее выше всех других добродетелей.

И это справедливо, потому что любая добродетель без рассудительности может быть бесполезной или даже причинить зло. Добро, сделанное не в меру или не вовремя, часто приносит злые плоды и губит души людей так же верно, как очевидное зло. Рассудительность учит:

1. Все делать в свою меру и в пределах своих возможностей. Избегать крайностей. Не браться за подвиги выше своих сил, но в то же время и не впадать в нерадение.

2. Выбирать подходящее время для каждого дела.

3. Согласовывать свои поступки с конкретной ситуацией, людьми, обстановкой.

4. Отделять главное от второстепенного, правильно расставлять акценты.

5. Избирать правильную очередность выполнения сложных дел.

6. Направлять всю свою деятельность к главной цели.

7. Предвидеть последствия своих поступков. Бывают дела хорошие по виду и по намерениям, но плохие по результатам. Некоторые незначительные сами по себе действия могут вызвать целую цепь важных событий.

8. Выбирать лучший образ действия из возможных. Из двух неизбежных зол избирать меньшее, из двух возможных добродетелей – большую. Для этого надо знать иерархию грехов и добродетелей. В качестве примера выбора меньшего из двух зол приведем случай из «Древнего патерика».

Некоему послушнику демоны сказали: «Твой старец – лжец. Ибо пришел к нему брат, желая занять денег, и он, имея деньги, обманул его, говоря: у меня нет денег, и не дал ему». Брат, вставши, пошел к старцу и рассказал ему про это. Старец же сказал: «Правда, у меня были деньги. И когда пришел брат и просил у меня, я ему не дал, ибо знал, что если дам ему, то это будет вредно душе его. Посему я решил нарушить одну заповедь, а не десять» [7] .

Напомню, что все страсти вредоносны и гибельны, самая же опасная из них – гордость. Однако святые отцы, как опытные педагоги, когда обличают какую-либо страсть, естественно, говорят о ней как о самой опасной и гибельной. Например, апостол Павел пишет: Корень всех зол есть сребролюбие (1 Тим. 6, 10), или: Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела (1 Кор. 6, 18). Когда авву Агафона спросили о дерзости, он сказал: «Нет страсти вреднее дерзости, ибо она есть мать всех страстей». «Нет порока, против которого Всесвятый Дух произнес бы столь страшное осуждение, как против лжи», – пишет Иоанн Лествичник, и т.д.

Нетрудно, зная заповеди Божии, различать добро и зло в их очевидном выражении. Однако в жизни нет такой простоты и ясности: зло часто совершается под видом добра, скрывается за добрыми намерениями. Например, некая фирма предлагает девушкам высокооплачиваемую работу в Арабских Эмиратах. Или бездетные супруги из Голландии хотят усыновить ребенка, а далее открывается, что «супруги» одного пола.

Кроме духовной добродетели рассудительности существует и мирская рассудительность, имеющая лишь внешнее подобие добродетели. Мирская рассудительность позволяет сынам века сего успешно соблюдать свои интересы, получать выгоду за счет ближнего, плести интриги, избегать заслуженного наказания. Ее аксиомы, зачастую противные Закону Божию, всем хорошо известны: не пойман – не вор; своя рубашка ближе к телу; не смажешь – не поедешь; не соврешь – не проживешь; куда толкнут – туда и падай.

Духовная рассудительность не избавляет своего обладателя от жизненных скорбей, да и не может – ее предназначение другое. Рассудительность позволяет избегать греха и исполнять волю Божию в сложных жизненных ситуациях. Человек, достигший совершенства в духовной рассудительности, может безошибочно отличать добро от зла, «точно и верно постигать Божественную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи» [8] . У большинства же верующих обычно мирская рассудительность примешивается к духовной, и они пользуются то одной, то другой.

Без духовной рассудительности спастись невозможно. Даже чтение святоотеческих книг, о котором говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), требует рассуждения, чтобы правильно понимать прочитанное и применять к жизни.

Как же приобрести рассудительность? Прежде всего отметим, что она приобретается с трудом. Она требует смирения и наблюдательности, а также природного ума. Ее невозможно приобрести только чтением духовной литературы и приобретением знаний, хотя и без этого обойтись невозможно. У воцерковленного человека рассудительность обычно рождается от применения в жизни истин веры, из опыта ошибок и успехов. При этом надо иметь в виду, что рассудительность, которая приходит из опыта, «опытная рассудительность», весьма отличается от теоретической рассудительности, почерпнутой из книг. Последнюю едва ли можно и назвать именем этой добродетели, скорее это просто эрудиция или начитанность.

Для приобретения рассудительности можно воспользоваться также опытом своего духовного отца. Примеры из его жизни, советы, беседы, ответы на затруднительные вопросы могут многому научить внимательного христианина. Равно как полезно прибегать к опыту и других преуспевших в духовном делании людей.

Напомним читателю и о таком действенном средстве, как молитва о приобретении той или иной добродетели.

Из сказанного понятно, что истинной духовной рассудительности не может быть у новоначального, не имеющего духовного опыта. Между тем именно новоначальный в ней более всего нуждается, чтобы не сделать больших и труднопоправимых ошибок в самом начале своего духовного пути.

В наше время многие люди приходят к православной вере. Что же делать этим новоначальным, как правило, не имеющим духовника и еще не приобретшим рассудительности от опыта? Таковым можно посоветовать для начала держаться советов приходского священника, если они не расходятся с Евангелием и учением святых отцов.

Хорошо учиться на чужом опыте и чужих ошибках. Но для этого надо иметь смирение. Гордые же не слушают добрых советов и не верят чужому опыту, поэтому, как правило, сполна совершают все ошибки, которые только возможны на пути духовного возрастания.

В реальной жизни бессовестные мошенники часто подделывают деньги, золотые вещи, драгоценные камни и прочие ценности и продают их неопытным людям вместо настоящих. Чтобы у покупателя не возникло подозрения в подделке, они могут переодеться в соответствующую одежду, могут даже показать фальшивое удостоверение. Подобным образом поступают и демоны. Они предлагают неопытным христианам мысли и дела, которые внешне, по форме, согласны с заповедями, но по внутреннему содержанию и последствиям совершенно им противоположны. Мы уже упоминали об этом в главе о рассудительности.

Перечислим духовные фальшивки, встречающиеся наиболее часто.

Под видом миротворчества нам предлагают компромисс с грехом или предательство веры.

Под видом богоугодного плача скрывается очень похожий на него внешне плач от обиды, задетой гордости, саможаления или горечь потери.

Под видом жертвенной храбрости, проистекающей от любви к Отечеству, народу, ближнему, являет себя храбрость от гнева, тщеславия, отчаяния или даже от опьянения.

В одежду заботы о ближнем, его здоровье и благополучии одевается корыстный расчет и иные низкие интересы.

За духовную любовь выдает себя душевная привязанность, которая печется о земном в ущерб духовному. Впрочем, если душевная привязанность не в ущерб духовному, в этом случае она не предосудительна.

Ревностью по Богу называет себя рвение, происходящее от гордости и самомнения.

За молитву и пост пытаются выдать себя медитация и голодание.

Благодатными духовными чувствами называют себя душевная восторженность, хорошее настроение и действие воображения.

Под показным смирением прячется тщеславие.

Трусость в опасных ситуациях также выдает себя за смирение.

В борьбе есть такой способ победить противника: подтолкнуть его посильнее в ту же сторону, куда он сам двигается, чтобы он упал или ударился о препятствие. Так и диавол, видя, что мы стремимся к добродетели, не всегда нам мешает, но часто толкает в ту же сторону. При этом с нашими добродетелями происходят удивительные превращения: – неосуждение превращается в слепоту и безразличие к греху;– всепрощение и снисхождение к немощи ближнего – в поощрение греха посредством безнаказанности;– самоукорение – в засуживание себя до уныния и отчаяния;– сознание своей немощи, которое дано нам для ограждения от отчаяния и непосильных подвигов, превращается в амнистию всех своих грехов без раскаяния и исправления, мол, что поделаешь – немощен, все мы немощны!И так на каждую добродетель, включая любовь и смирение, есть соответствующие фальшивки, которые по внешнему виду на них похожи, а по внутреннему содержанию и последствиям являются грехами.Некоторые ловушки устраиваются для конкретного человека – как бы штучный товар, а другие годятся для всех – как бы товары массового потребления.Так, для многих характерны впадение в крайности, окрадывание доброго дела или успеха тщеславием, недоверие духовнику, предпочтение материальной выгоды духовной пользе, при немощах – чрезмерное к себе снисхождение, при виде телесной красоты – блудные помыслы, при трудностях и скорбях – ропот.Часто грех именуется замысловатым наукообразным термином, например: экспроприация, приватизация, гражданский брак, планирование семьи, свобода, демократия, эмансипация, экстрасенс, валеология, фетальная терапия, эвтаназия и тому подобные. Явления, которые стоят за ними, стары как мир, но обозначающие их слова регулярно обновляются, чтобы люди не сразу догадывались об их сути.

Всякий грех начинается с греховного помысла. Обычный путь развития греховного помысла: прилог, сосложение, сочетание, пленение и исполнение на деле. Прилог – появление помысла в нашей мысленной области. Ошибочно было бы считать, что все возникающие в нашей голове мысли – собственно наши (то же можно сказать и об образах, чувствах, снах). Помыслы бывают от Ангелов, от нашего естества и от бесов. Появление их не всегда зависит от нашей воли. Но само по себе появление греховного помысла грехом не является, каким бы скверным, даже богохульным он ни был.

Грех начинается с нашего отношения к помыслу: сосложения с ним, или принятия его; душа склоняется к греховному помыслу, находя его правильным и соглашаясь с ним, или же находит его приятным и начинает услаждаться им [9] . Если это произошло, помысл уже нужно исповедовать. Но в нашей воле еще отвергнуть помысл, изгнать его из ума. Каким же действием? Противоречием, которое удобно выразить словом «не принимаю», и Иисусовой молитвой. Если вредоносный помысл через некоторое время пытается вернуться, надо повторить Иисусову молитву. Помыслы навязчивые и опасные, склоняющие нас к совершению больших грехов, необходимо открывать на исповеди. В этом заключается борьба с помыслами – такая простая на бумаге и такая трудная в действительности. Если нам удастся отогнать от себя греховный помысл на этапе прилога или, в крайнем случае, сосложения, то не допустим дальнейшего пленения им [10]  и совершения греха делом.

Борьба с помыслами неверия и богохульства имеет свои особенности. В их появлении нельзя возлагать всю вину на самого себя, приходя от этого в ужас и отчаяние. Хульные помыслы всегда приходят от демонов. Поводом же к их возникновению могут послужить разные ситуации: например, мы увидели плохо написанную икону, искажающую священное изображение, заметили ошибки при чтении молитв или перестановки букв в священных словах, услышали шутки на темы Священного Писания и церковной жизни. Богохульные помыслы не вменяются нам в вину, если мы с ними не соглашаемся. От нас требуется понять искушение бесовское и вменить эти помыслы в ничто. Одно то, что подобные мысли появляются и пребывают в нас против нашего желания, показывает, что они не наши. Чем меньше мы будем беспокоиться и переживать по их поводу, тем скорее они от нас удалятся. В случае появления внутреннего смущения полезно отмежеваться от чуждых помыслов примерно такими словами: «Хула твоя, бес, да падет на главу твою, я же ее не принимаю». За увлечение помыслом богохульства и промедление в борьбе с ним надо приносить покаяние на исповеди.

Очень серьезный и опасный противник – помыслы неверия. Они появляются в уме часто без всякого повода, в самые неожиданные мгновения, то понемногу, длительно и упорно подкапываясь под нашу веру, то бросаясь на отчаянный штурм. К их нападению надо быть постоянно готовым. Святые отцы не рекомендуют входить с бесом неверия в прения и доказательства, в которых он гораздо искуснее нас. Его мысленные нападения надо отражать усилием воли, молитвой, чтением Евангелия, Псалтири. Прогонять помыслы неверия очень помогает воспоминание своего страшного внутреннего состояния до прихода к вере, также и вопрос: «А что будет после смерти?»

Помыслы добрые, согласные с заповедями Божиими, в исповеди не нуждаются. То же можно сказать о помыслах бытовых, хозяйственных, профессиональных, связанных с необходимыми попечениями о внешней материальной стороне жизни, если они не противоречат евангельской нравственности.

«Помыслы, хотя и греховные, но мимоходящие, не усиливающиеся усвоиться душе, не нуждаются в немедленной исповеди. Отвергай их, не внимай им, заглушай их воспоминанием противоположных им евангельских заповедей. Упомяни о них в общих словах, отнюдь не принимая бессмысленной заботы исчислить их. На исповеди перед причащением Святым Христовым Таинам скажи, что ты, сверх значительных грехов, которые должно изложить с точностию, согрешил разными помышлениями, словами и делами, в ведении и неведении», – учит святитель Игнатий (Брянчанинов) [11] .

Читая святоотеческие книги о монашеском делании, мы встречаем такое понятие, как «откровение помыслов». Оно заключается в том, что ученик ежедневно, а если есть причины, то и чаще, открывает духовному наставнику все свои помыслы, как греховные, так и те, которые кажутся ему благочестивыми. Какая же польза бывает от такого делания? Откровение помыслов – это самый короткий путь к обретению правильного внутреннего устроения и надежный способ избежать бесовских козней, которых новоначальный сам не понимает.

Для достижения указанных целей необходимо иметь наставника, опытного в духовной жизни, стяжавшего правильное внутреннее устроение [12]  и дар рассуждения. При этом не обязательно, чтобы он имел священный сан, хотя это желательно. Наставник, имеющий священный сан, может сам разрешать грехи, а не имеющий сана должен для этого направлять подопечного к священнику. Со стороны же обучающегося необходимо полное доверие к наставнику, послушание и труд над своим исправлением. В наши дни редко встречаются как наставники, знающие дело, так и прилежные послушники.

Во что же выливается желание непременно приобщиться к этому деланию без наличия указанных условий?

Бывает, что послушник выговаривает наставнику все, что приходит ему в голову, чувствуя облегчение от ответственности за свое духовное состояние, которая теперь, как он думает, лежит на наставнике, а последний молча выслушивает его, не зная, что делать со всем услышанным и не помышляя принимать на себя таковую ответственность. Некоторое время обоих это устраивает, и они утешаются мыслью: «Вот и мы сподобились сего великого делания». Но наконец наставник решает, что пора ему уже приступить к назиданию. Здесь-то и обнаруживается его некомпетентность: ученик запутывается в его советах и своих жизненных обстоятельствах, как муха в паутине, и теряет доверие к наставнику. Заканчивается все, как правило, большим искушением и уходом послушника от наставника.

Иной раз послушник использует откровение помыслов как возможность покритиковать то, что ему не нравится, осудить ближних, вместо покаяния в этом.

Или же бывает так: послушник без утайки открывает духовнику все свои грехи и помыслы. В книгах о духовной жизни написано, что главной препоной в данном делании является стыд. Возможно, в то время, когда эти книги писались, так оно и было. Но современные люди быстро преодолевают этот барьер и рассказывают о своих грехах с полным бесстыдством. Уйдя же от духовника, они вновь делают то же, в чем исповедались. Не видно никакой борьбы с грехом, никаких попыток исправиться, нет даже раскаяния в грехе, просто: согрешил – отнес, согрешил – отнес. Духовнику при этом предоставляется роль покровителя, как бы даже соучастника греха. Когда же он начинает наконец решительно требовать исправления, то послушник быстро теряет интерес к «великому деланию», и оно заканчивается.

Как показывает практика, в настоящее время наилучшие результаты приносит исповедь раз в одну-две недели, на которой исповедуются поступки, помыслы и чувства, собранные за это время, за исключением мимоходящих [13]  и не относящихся к спасению. Если же случится серьезный грех, то следует исповедать его как можно скорее, не дожидаясь очередной исповеди.

Надо отметить явно завышенные требования к духовным наставникам со стороны современных послушников. Зная духовную жизнь только по Четьям-Минеям и Патерикам, они сходу требуют от нынешних священнослужителей-духовников строгости жизни и дарований древних святых отцов. Между тем нужды новоначального не затрагивают высших степеней христианского совершенства. Ему необходимо стать на путь правильной духовной жизни – для этого достаточно первое время обращаться к простому благочестивому священнику. Возможно, этот первый этап духовной жизни будет не легким, с искушениями, с ошибками – но не гибельными, а поправимыми. Это несравнимо лучше, чем самочинные блуждания по лабиринтам духовной жизни почти без шансов на успех. В конце концов, доверяем же мы образование своих детей незнакомым школьным учителям, окончившим педагогический институт, свое здоровье – незнакомым врачам с медицинским дипломом. Хотя мы понимаем, что они не светила педагогики или медицины, но отдаем себе отчет, что это все-таки лучше самообразования и самолечения. Такое обычное житейское здравомыслие почему-то покидает нас, когда мы переступаем порог храма. «Или духоносный старец, или же я сам», – говорит себе юный подвижник – и скоро попадает «в землю пустынную, непроходную и безводную» (см. Пс. 62, 2).

В миру благочестивые прихожане причащаются обычно раз в один-два месяца, послушники и иноки – раз в две недели, а монахи и священнослужители еще чаще. В связи с особыми обстоятельствами (болезнь, опасность, продолжительные посты, трудные периоды жизни) полезно причащаться чаще, чем обычно. Живущим в миру на причащение более частое, чем раз в неделю, надо брать благословение у приходского священника.

Очень часто причащаться стремятся порой душевнобольные люди – в надежде на исцеление, иногда ссылаясь на благословение неких старцев. Некоторые находят нечто особо благодатное в том, чтобы причаститься первыми (или последними), что, конечно, является вредным предрассудком, показывающим неуважение к Таинству и соблазняющим верующих. С другой стороны, в наше время причащение четыре раза в год по большим постам или один раз в год на Пасху надо признать недостаточным. Оно может быть оправдано только действительными трудностями.

Таинства причащения и исповеди прямым образом связаны со всей духовной жизнью человека, причащение же – ее питающий корень. Как дерево, лишенное корня, сколько за ним ни ухаживай, постепенно засыхает, так и духовная жизнь без причащения Святых Таин постепенно угасает, несмотря на все усилия поддержать ее молитвой, благотворительностью, постом или другими делами благочестия. Кроме того, причащение – видимое свидетельство, и для себя и для других, нашего единства со Христом и Церковью.

То, как часто человек причащается и исповедуется, как ведет себя при совершении этих Таинств, может много сказать опытному духовнику. Редкое причащение и исповедь, скорее по обязанности, чем по желанию, говорят о вялой, затухающей духовной жизни. Стремление уклониться от этих Таинств, дискомфортное состояние при их совершении, искушения, не допускающие человека до причастия, а также регулярно повторяющиеся греховные или психические срывы в воскресные дни, великие праздники, длительные посты – все это могут быть признаки ложного духовного направления и подверженности души влиянию злых духов.

В церковной среде можно услышать о «праздничных» искушениях. Они состоят в том, что бесы пытаются испортить праздничное торжество через людей, подверженных их влиянию. Эти люди в такие дни обычно устраивают ссоры по самым разнообразным поводам, предъявляют ультиматумы, открыто выражают свое недовольство, бросают порученное им дело – словом, нарушают обычное течение жизни. Понимая истинные причины происходящего, следует заранее приготовиться к искушениям в праздник: настроиться на терпение, снисходительность к другим, откладывать все выяснения отношений «до завтра», не подавать повода к соблазну немощным, угашать возникающие конфликты смирением. И, конечно, благодарить Господа, если праздник прошел спокойно.

Нередко от новоначальных слышится вопрос: «Почему после причастия я не чувствую благодатного настроения?» Да потому, что плоды причастия состоят не в хорошем настроении, хотя и оно иногда бывает. Плоды причащения состоят в очищении души от грехов, в укреплении духовных сил, защите от демонов, в просвещении разума, в утверждении нас на пути спасения, в благословлении нашей жизни, наконец, в общении с Господом. Нам знакомы разные формы общения: беседа, встреча, переписка. Причастие – особая, дарованная нам Спасителем, непохожая на другие, форма общения, совершающегося в глубине нашего духа. Более того, это Таинство недоступно вполне нашему пониманию, непостижимо для нас, о чем читаем в Евангелии и молитвах ко Святому Причастию.

Последствия причащения могут сказаться через недели, месяцы, годы в различных явлениях человеку милости Божией: в оживлении духовной жизни, в избавлении от опасностей, в облегчении телесных и душевных болезней, в улучшении качества молитвы, в исчезновении многолетней вражды, в неожиданном исполнении благочестивых желаний.

Со времени Адамова падения все люди – грешники, но бывают грешники кающиеся, а бывают не кающиеся, коснеющие во грехах. Между ними очень большая разница. Бог, Который одновременно справедлив и милостив, первым являет Свою милость, а вторым – справедливость. Суд же над грешником по Божественной справедливости однозначно заканчивается вечными муками в аду. Прощение грехов по милости Божией кающийся грешник получает в Таинстве исповеди. Аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит? яко у Тебе очищение есть , – говорит Псалмопевец (Пс. 129, 3). Исповедь служит одновременно средством обнаружения грехов и очищения от них.

Для совершения Таинства исповеди необходимо выполнение некоторых условий, без которых цель его – прощение грехов – не может быть достигнута. Эти условия суть следующие.

1. Мы не должны скрывать грехи сознательно. Если мы не готовы открыть некоторые из своих грехов, лучше отложить исповедь и причащение, чем искушать Господа.

2. Нужно иметь сокрушение, сожаление, раскаяние в соделанных грехах, хотя бы в уме, если нет сердечного сокрушения. Некоторые рассказывают о своих грехах без раскаяния, даже с похвальбою. Бывает и такое, что человек грешит с мыслью: согрешу, а потом пойду покаюсь, – наивно полагая, что можно обмануть Бога. Если формально он и получит разрешение греха, то действительное прощение у Бога получить будет намного труднее.

3. Должно быть намерение исправиться. Не всегда покаявшийся имеет силы исправиться в одночасье, но после исповеди он обязан вести посильную борьбу с грехом. Если мы согрешим вновь невольно, неосознанно, под действием непосильного искушения – то это совсем иное, чем творить грех сознательно, без сопротивления, или даже охотно.

4. Необходима вера в прощение исповеданных грехов. Если мы сами не верим, что грехи нам прощаются, то бываем похожи на нищего-чудака, который просит милостыню, а когда ему подают – отказывается брать.

Если священник видит, что эти условия не соблюдаются, ему следует выправлять ход исповеди дополнительными вопросами, например, такими: «Раскаиваетесь ли вы в этих грехах? Намерены ли вы бороться со своим грехом?»; или: «То, что вы рассказываете, выходит за рамки исповеди, давайте вернемся к своим грехам».

Исповедь обычно совершается перед причащением, хотя можно исповедаться и независимо от причастия. В Русской Церкви мирянам причащаться без исповеди не принято, и это нужно полагать благом для самих же причастников, так как от недостойного причащения можно и заболеть, и умереть (см. 1 Кор. 11, 27–30).

Первая в жизни исповедь для взрослого человека бывает трудной: мы привыкли скрывать от других, даже от самых близких людей, свои плохие поступки, а тут, о ужас, надо открыть не только дела, которых стыдимся, но и дурные мысли, намерения незнакомому человеку, пусть даже и священнику. Конечно, мы знаем, что исповедаемся Богу, а священник здесь находится лишь в качестве свидетеля, но все же… Наконец мы решились. Однако затем является вопрос: «С чего начать?» Позади – длинный обоз прожитой жизни, о чем надо говорить, о чем нет – неясно, ведь исповедь не автобиография. В подобном затруднении поможет список общих грехов, из которых начинающий может выбрать те, в которых считает себя виновным, и сказать их на исповеди (можно для памяти выписать их на бумаге и прочесть). Первую исповедь лучше не соединять с первым причащением, чтобы в полной мере пережить эти великие события в нашей жизни. Для первой исповеди нежелательно выбирать большой праздник, когда, по причине множества причастников, священник не может уделить вам достаточно времени. Для первого же причащения желательно выбрать большой праздник или воскресный день. Впрочем, это только совет.

После первой исповеди мы обнаружим, что исповедали не все грехи: через некоторое время память выдаст нам забытое. Эти грехи также надо исповедать и поступать так до тех пор, пока память не очистится от неисповеданных грехов. После этого нам придется исповедовать в основном грехи «текущие», хотя еще долгие годы в нашей памяти будут возникать отдельные грехи прошлого, даже из раннего детства. Хорошо записывать их, чтобы не забыть до ближайшей исповеди. Для того нам и дается их вспомнить, чтобы очистить от них душу покаянием. Со временем мы начнем замечать за собой грехи, которых раньше не видели или видели, но не понимали, что это грех. Очень часто, оказавшись перед Крестом и Евангелием, мы напрочь забываем о своих прегрешениях, которые собирались открыть, поэтому хорошо, если листок с записанными грехами станет необходимым спутником нашей исповеди на многие годы.

Исповедь – не беседа на духовные темы, не рассказ о своей жизни с ее трудностями, неурядицами, проблемами, болезнями, сложными взаимоотношениями с родственниками и соседями, не испрашивание советов по житейским вопросам, что часто с ней соединяют. Исповедь – это перечисление своих грехов с чувством виновности в них, сожаления о содеянном, с намерением исправиться или хотя бы бороться с грехом.

Многие сетуют, что при исповеди не имеют слез и не испытывают покаянных чувств, а иные даже пытаются насильно выжимать из себя слезы перед аналоем. Благодатные чувства не в нашей власти, чтобы мы могли вызывать их по собственному желанию. Они – дар Божий, который и подается кому и когда Богу угодно. От нас же зависит признание себя грешником, сожаление о своих грехах, усилия исправиться; этим и следует довольствоваться до времени появления настоящих покаянных чувств. Но если Бог и даст нам такую благодать, то правильнее будет излить покаянные чувства вкупе со слезами, сердечными воздыханиями, земными поклонами без свидетелей, а в тишину храма принести уже их плод – смиренное и сокрушенное сердце. Во время богослужения, на людях, желательно сдерживать чрезмерные проявления своих, пусть и самых правильных и благочестивых, духовных переживаний.

Может ли быть плач без слез? Оказывается, может. Если человек богоугодно скорбит и печалится, то это вменяется ему в плач, хотя бы слез у него и не было. Некоторые святые отцы считают такого рода плач даже предпочтительнее слезного, потому что он безопаснее для смирения [14] .

Бывает, что после покаяния в тяжелых грехах на исповеди не чувствуется облегчения совести. Это указывает на недостаточность покаяния или необходимость понести епитимию. К епитимии нельзя относиться как к расплате за грех. Расплатиться с Богом за согрешение мы никаким способом не сможем, но получаем прощение по милости Божией через покаяние. Епитимия – средство усиления нашего покаяния. Епитимия за большие грехи необходима. Самое лучшее, если она будет наложена священником с учетом тяжести греха и возможностей грешника. Священник не должен давать епитимий непосильных и бессрочных. При самовольном оставлении непосильной епитимии бывает очень большой вред для души кающегося. С наступлением старости или при утрате здоровья бессрочная епитимия может стать невыполнимой, а изменить или отменить ее может только тот священник, от которого она получена. Но найти этого священника бывает невозможно. В таких случаях приходится обращаться к епископу. Если священник упорно не хочет давать епитимию, несмотря даже на просьбу кающегося, в этом случае возможно назначить епитимию себе самому [15] .

За исповеданный грех человек не будет осужден на вечные мучения – даже если это грех смертный, священник не назначил епитимии, а покаяние согрешившего было недостаточным. Епитимию в этом случае дает ему Сам Бог, наказывая его в земной жизни, чтобы помиловать в жизни вечной. Епитимия от Бога часто бывает по виду подобна согрешению: если мы кого-то оскорбили – и нам придется претерпеть оскорбление, если обманули – сами станем жертвой обмана, украли – и у нас украдут. Существует даже поговорка: «Чем грешим, тем и наказываемся».

В исповедании некоторых грехов есть свои особенности. Например, говоря о блудных грехах, не следует называть подробности, достаточно указать вид греха, сколько раз он был сделан и как давно, глубину же и искренность своего покаяния надо доказать несением епитимии и исправлением. Останавливаюсь на этом потому, что некоторые священники, а иногда и исповедники, при покаянии в блудных грехах придают особое значение описанию подробностей их совершения. Однако святые отцы не рекомендуют такую исповедь. «Исповедуя грехи свои Господу, не входи в подробности плотских деяний, как они происходили, чтобы тебе не сделаться наветником самому себе», – говорит преподобный Иоанн Лествичник [16] . При исповеди богохульных грехов и сквернословия не надо произносить повторно тех богохульств и непотребных слов, в которых мы каемся.

Исповедуясь регулярно, мы вскоре заметим, что некоторые грехи, раз быв исповеданы, больше к нам не возвращаются или же повторяются очень редко, от случая к случаю. Обычно это грехи большие, серьезные. Другие же согрешения, казалось бы, и небольшие, мы повторяем ежедневно, говорим о них на каждой исповеди, а исправиться никак не можем. Таковы гордость, тщеславие, чревоугодие, осуждение, пустословие, раздражительность, лень, блудные мысли и т.д. Несмотря на кажущуюся их незначительность, на самом деле они – исполины греховного мира. Мы должны называть их на каждой исповеди, постоянно вести с ними брань, своего рода позиционную войну, тесня и обессиливая противника. С годами придут и успехи, но полной победы над грехом мы можем не одержать до самой смерти. Унывать и впадать в отчаяние по этому поводу не следует. Подобно тому как воины, погибшие на поле брани, не считаются побежденными и достойны награды, христиане, если боролись до конца и умерли в борьбе с грехом, не лишаются Царства Небесного.

Если перед смертью человек желает поисповедоваться, а священника нет, он может написать грехи на листок или продиктовать для записи, а близкие потом отнесут эту исповедь священнику [17] .

Для исповеди желательно иметь постоянного священника, которому мы доверяем и которого можем допустить в самые укромные уголки своей внутренней жизни. За несколько лет хорошо изучив нас и наши обстоятельства, он сможет точнее разрешать наши недоумения и направлять духовную жизнь в нужное русло.

Может ли Бог принять исповедь кающегося прямо, без посредства священника? В том случае, когда у человека нет возможности исповедаться у священника, можно надеяться на милость Божию. Бывает, Господь, видя покаяние грешника, Сам посылает к нему священника, как было, например, в житии преподобной Марии Египетской. Если же кто-то умышленно уклоняется от исповеди как церковного Таинства, он строит свой дом на песке.

Если мы, поисповедавшись и ожидая причащения, вспомним еще один или несколько грехов (не тяжких), то не следует возвращаться к исповеди, а тем более вызывать священника из алтаря: все равно всех своих грехов мы никогда не вспомним. Надо принять решение покаяться в них при ближайшей следующей возможности и без смущения причащаться.

Полная исповедь, с детского возраста, нужна, когда мы только приходим в Церковь. Тому же, кто не исповедался подробно в самом начале своей сознательной церковной жизни, следует сделать это хотя бы задним числом.

Наконец мы подошли к еще одной большой и важной теме. Наверное, никакой другой предмет не порождает столько вопросов, недоумений и искушений, как духовное окормление. Зачем нужен духовник, как найти духовника, как правильно общаться с ним, а также с другими его духовными чадами, каковы взаимные обязанности духовника и окормляемых, могут ли эти отношения быть расторгнуты и в каких случаях – вот только некоторые из них.

Итак, зачем спасающемуся нужен духовник? Почему святые отцы единогласно говорят о необходимости духовного окормления? Почему недостаточно руководствоваться только книгами и собственным опытом?

Как в любом искусстве самоучки не могут сравниться с теми, кто учился у хорошего мастера, так и самоучкам в духовной жизни не сравниться с теми, кто прошел духовную школу под руководством опытного духовника. Порой тратятся годы на преодоление совсем незначительных трудностей, которые с помощью духовника преодолеваются легко, иногда даже оставаясь незамеченными. Таково общее правило, хотя среди самоучек бывают и «самородки».

В жизни любого человека бывают критические ситуации, и, как правило, в это время он не может ясно и трезво оценить свое положение и принять правильное решение. Между тем от правильного решения зависит очень многое, само направление и течение последующей жизни, а иногда и спасение. В этот момент необходима помощь извне. Дело даже не в том, насколько ситуация сложная: просто со стороны и не очень опытному человеку яснее видно. Здесь мог бы помочь друг или благорасположенный к нам знакомый, но кто лучше поймет наше внутреннее состояние и ситуацию, чем духовник, у которого мы не один год исповедуемся? Надо только иметь доверие к нему и послушать его совета.

Следующая причина необходимости духовного окормления заключается в том, что наш духовный опыт часто недостаточен, чтобы понять и понести искушения, устраиваемые демонами. Последние же имеют обыкновение устраивать нам искушения на уровень выше того, на котором мы в настоящее время находимся. Война идет как бы в темноте, когда человек не видит и не понимает действий противника. Он только видит себя уже пораненным, чувствует, что произошло разорение души, а каким образом это произошло – понять не может. В этой борьбе духовник, более опытный в духовной брани, видя и понимая то, чего ученик пока не видит и не понимает, может дать полезные указания, советы, благословения. Эти указания могут показаться ученику непонятными и даже неправильными. Ему приходится просто верить духовнику и исполнять. А задача духовника – оградить духовное чадо от непосильных искушений, со временем уяснить для него духовную борьбу, дать оружие в ней – трезвение, молитву, благочестивые навыки, научить прибегать к исповеди и причастию.

Приведем простой пример. Семилетний мальчик спрашивает у папы, как работает автомобиль, может ли он сам сесть за руль и поехать. Что может сказать ему на это отец? «Потерпи, сынок. Вот подрастешь, и тогда поедешь. А сейчас старайся хорошо учиться, особенно по физике, химии и математике».

А к духовнику приходит чадо и наивно спрашивает: «Как мне справиться с гордостью?» – предполагая, что сейчас духовник откроет ему простой способ разделаться с нею, после чего эта самая гордость уже никогда не будет ему досаждать. Что может сказать на это духовник, если вопрошающий не имеет понятия о страстях и собственного опыта духовной жизни? Объяснять ему сейчас, как избавиться от гордости, – то же самое, что рассказывать первокласснику, как работают системы автомобиля. «Потерпи пока, читай правило, почаще исповедуйся, старайся никого не осуждать, а там Господь управит», – говорит духовник, и чадо часто уходит недовольное. Слова духовника оно поймет и оценит, может быть, через много лет.

Как бы обрадовался ребенок, если бы отец сказал ему: «Автомобиль? Вот газ, детка, вот – тормоз, а это, круглое, – руль. Поезжай». Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что ждет его на первом же перекрестке.

Так же и духовное чадо радо было бы услышать от духовника: «Что там у тебя, гордость, что ли? Считай себя хуже скотов. Врагам делай добро. Думай, что все спасутся, одно ты погибнешь. И еще не забудь – держи ум свой во аде и не отчаивайся». Что же здесь плохого, ведь это изречения святых отцов? Однако опасность здесь в том, что ученику предлагается не постепенное восхождение по духовной лесенке, а прыжок на самый верх ее, откуда он непременно упадет вниз – и вряд ли обойдется без ушибов и переломов, не физических, конечно, а душевных и духовных.

Каким же требованиям должен удовлетворять духовник?

У него должно быть свободное время для общения с духовными чадами – для исповеди, бесед (хотя бы кратких), разбора недоумений, объяснения непонятного.

Духовник должен быть достижим по расстоянию – чтобы в сложных жизненных ситуациях мы могли получать совет и благословение своевременно, а не тогда, когда «поезд уже ушел».

Необходимо, чтобы духовник был благочестив, достаточно духовно образован и, разумеется, не имел смертных грехов.

Желательно, чтобы духовник имел за плечами не один десяток лет духовной жизни. Для мирских людей предпочтительно избирать духовником белого священника, а для монашествующих – монаха.

Должны быть видны и добрые плоды его благочестия: мирное внутреннее устроение, строго православное мировоззрение, смирение, молитвенность, у мирского священника – хорошая семья, воспитанные дети.

Хочу предупредить монаха, что если он возьмется за духовное руководство супругов, то ему придется не только быть арбитром во всех домашних ссорах, больших и маленьких, но и регулировать рождаемость, супружеские отношения в посты и праздники, думать о содержании, лечении и жизнеустройстве детей. Бывает, что, незаметно для себя, монашествующий духовник начинает ориентировать подопечных-мирян на свой собственный образ жизни, что приводит их в конце концов к семейным конфликтам.

Хорошо, если духовный наставник имеет верную информацию о жизни своего подопечного, получая ее не единственно из его собственных рассказов, имеет возможность поддерживать связь с его родителями, близкими родственниками, местным священником, непосредственно наблюдать за его поведением. Почему это важно? Потому что люди рассказывают о себе, как правило, необъективно, неполно, часто оправдывая себя и обвиняя других, скрывая собственные проступки. Когда же духовник представляет события не так, как они происходят на самом деле, его советы оказываются ошибочными, и духовное чадо постепенно все больше и больше запутывается в жизни [18] .

Для сравнения представим, что мы взялись вести чужую машину с завязанными глазами, а ее владелец описывает нам обстановку на дороге, причем описывает неверно. Безрассудность такого предприятия в случае с машиной очевидна, тем не менее за руководство чужой жизнью при подобных же условиях многие духовники берутся. В таких случаях духовник, если он не имеет от Бога прозорливости, вынужден ограничиваться общехристианскими советами: соблюдать заповеди, терпеть, смиряться, поступать так, чтобы это вело к миру, помолиться, чтобы Бог управил. Но при таком руководстве и результаты будут очень скромными.

Как уже говорилось, обычная ошибка новоначального – сильно завышенные требования к духовнику. В его глазах духовный руководитель непременно должен быть яркой харизматической личностью, целителем болезней, изгонителем злых духов, прозорливцем, непререкаемым авторитетом в церковной среде. Таковые действительно есть в нашей Церкви, но они труднодоступны. До нас ли им, имеющим сотни духовных чад или окруженным толпою страждущих от неизлечимых болезней и злых духов, несчастных, попавших в безвыходные жизненные обстоятельства? Человеку, у которого жизнь более-менее благополучна, даже и неудобно становиться в одну с ними очередь и задерживать этих страдальцев своими пустяками.

Между тем новоначальному нужна не пятиминутная беседа. Ему необходимо жить при духовнике хотя бы первые несколько лет. Редкие поездки к духовнику подобны поездкам на курорт во время отпуска для поправки здоровья. Совсем другое дело – постоянно жить на курорте в качестве местного жителя.

По этой причине лучше предпочесть знаменитому духовнику, который находится где-то далеко, обыкновенного и малознаменитого, который находится рядом, – по крайней мере, на первое время. Новоначальный не нуждается в тонкостях и глубинах духовной премудрости. Ему необходим хлеб насущный – что знакомо любому священнослужителю, имеющему духовное образование и некоторый опыт духовной жизни. А главное, в первое время ему нужно внимание, общение, совместный разбор недоуменных жизненных ситуаций, объяснение непонятного в православном вероучении и церковной жизни. Когда же новоначальный усвоит этот «ликбез», ему уже не обязательно будет иметь духовника рядом, можно будет жить и в отдалении от него. После приобретения правильного внутреннего устроения встречи с духовником могут быть не столь частыми, хотя ничто не заменит личного общения при исповеди и беседах, связанных с важными обстоятельствами [19] .

С какими вопросами обращаются к духовнику? Обычно это трудные житейские ситуации: как вести себя при ссорах, в тяжбах, конфликтах, подавать ли в суд, как лечить болезни, делать или нет операцию, менять ли работу и место жительства. У духовника просят благословения на то или иное дело, путешествие, покупку. К духовнику прибегают также, когда случаются несчастья: пожары, разводы, смерти, автокатастрофы, кражи, – не только собственные, но и у детей, родственников. Конечно, и без этого не обойтись, но надо понимать, что священник не всегда может дать квалифицированный совет медицинского, юридического, экономического характера, его дело – благословить нас пойти к врачу, юристу или кому-то другому, а главное – помолиться за нас. Может быть, дать совет из своего жизненного опыта. Часто трудные, тупиковые ситуации, с которыми приходят к духовнику, невозможно решить советами, вещественной помощью и другими человеческими средствами. Только через молитву и милость Божию могут измениться обстоятельства и появится выход из тупика. Поэтому, когда люди взывают к духовнику: «Помогите!», он им отвечает: «Давайте молиться».

Нужно заметить и следующее. Если в древности старца можно было уподобить опытному проводнику, который прекрасно знает весь путь и ведет путешественников кратчайшей дорогой прямо к горному озеру, то современный духовник подобен таким же путникам, как и другие, только он лучше ориентируется по карте, опытнее в дорожных приключениях, крепче силами и имеет обязанность помогать другим. Поэтому в наше время изменился сам способ духовного окормления: это уже не послушание без рассуждения, а самостоятельная жизнь под наблюдением духовника, который оберегает от грубых ошибок, помогает подняться после падений, объясняет духовные законы, с которыми нужно считаться. Часто приходящий за духовным руководством ожидает первого способа окормления, а священник предлагает второй, причем оба, полагая свой взгляд на предмет само собой разумеющимся, не поднимают этой проблемы, и возникает недоразумение.

Многие считают, что духовные отношения начинаются следующим образом. Ищущий подходит к священнослужителю, о котором он слышал похвальные отзывы от своих знакомых, и говорит ему (иногда с земным поклоном): «Святой отец, будьте моим духовником!» Он же, глядя с отеческой любовью на совершенно незнакомого человека, отвечает: «Принимаю вас в свои духовные чада».

Однако в реальной жизни правильные духовные отношения начинаются по-иному, как правило, не так скоро и без всякого пафоса. Почему же? Потому что духовные отношения – дело ответственное, связывающее обе стороны серьезными обязательствами. Они не уступают в важности браку или усыновлению. Нельзя связывать себя такими узами поспешно и с кем попало. Духовному союзу должен предшествовать испытательный срок.

Подготовительной ступенькой к таковому служит регулярная исповедь у одного и того же священника. Со временем мы почувствуем ответственность за свои грехи. Мысль о том, как нам будет стыдно исповедоваться, а священник будет за нас переживать, станет удерживать нас от больших грехов. Но во всем остальном мы по-прежнему будем чувствовать себя вполне свободными. Это еще не духовное руководство. Некоторые большего и не желают и на этом останавливаются.

Если же мы желаем большего, надо начать советоваться со священником в трудных случаях. Его советы и просьбы надлежит исполнять так, как если бы он уже был нашим духовником. Предложить ему помощь в церковных делах и в быту [20] . Если эти отношения сложатся и мы увидим их пользу для себя, тогда уместно спросить священника, может ли он стать нашим духовником. Если же отношения не сложатся или мы увидим, что они не приносят нам духовной пользы, то лучше тихо отойти и поискать другого духовника. Когда же духовный союз уже заключен, то разрыв его бывает так же болезнен, как лишение родительских прав или уход детей из родительского дома.

Случается, что священник с легкостью берется за духовное руководство ради удовлетворения своей гордости или материальных интересов, не возлагая на себя при этом никакой ответственности за последствия. Если же священник – добрый евангельский пастырь, чуждый гордости, не ищущий выгоды, то он, зная, что придется отвечать за ошибки в руководстве, сопереживать все скорби, искушения, жизненные невзгоды своих подопечных, терпеть от них неблагодарность и недоверие, семь раз подумает, прежде чем согласится на духовное окормление Христа ради.

Тупиковая жизненная ситуация, возможно, и подходит для начала духовных отношений с духоносным старцем, но, когда речь идет об обычном священнике, это время наименее благоприятно. Однако люди этого не понимают. Вот несколько примеров из жизни.

– Отец, я приехал из Казахстана. Мне негде жить, и я никак не могу устроиться на работу.

– Меня бросил муж, и я осталась с четырьмя малолетними детьми.

– Неизвестные лица преследуют меня. Они читают мои мысли и воздействуют на меня психотронными излучателями.

– У меня обнаружилась большая недостача в магазине.

– Я в таком горе! Мой сын оказался замешан в уголовном преступлении.

И так далее. После подобного вступления следует призыв о помощи: «Помогите мне, ради всего святого! А заодно возьмите меня в свои духовные чада…»

Начинать духовные отношения лучше всего тогда, когда у вас все более-менее благополучно. Если вы будете жить по совету духовника, то вероятность оказаться в драматичной ситуации будет сведена до минимума. Если всe же случится какое-то неожиданное несчастье, духовник обязан вам помочь по чувству ответственности. Но в ходе общения не мешает выяснить, как ваш духовник понимает ответственность за свои духовные советы. Об этом и пойдет речь ниже.

Ответственность – очень важный аспект духовничества. Основной его закон гласит: «Духовник отвечает за духовное чадо в меру его послушания». Безусловно, духовник отвечает за то, что сделано чадом по его благословению. Перед кем отвечает? Перед судом Божиим, своей совестью и перед человеком, который доверил ему свою жизнь и спасение. В отдельных случаях и перед священноначалием. Перед государственным законом ответственность за это не предусмотрена. Может быть, поэтому некоторые священнослужители так смело распоряжаются человеческими судьбами?

Существует и другой аспект современного духовничества, связанный с еще одним недоразумением по поводу ответственности.

Возникает слух, что в сельской глуши (или в монастыре) обнаружен старец. Кого-то он уже назвал по имени, видя его впервые, другому объявил его тайный грех, а третьему мимоходом предсказал важное событие в его жизни… Духовный голод и потребность в чуде среди верующего народа всегда были велики. И вот уже из разных епархий едут автобусы, несутся автомобили, идут ходоки в полной уверенности, что направляются к возвестителю воли Божией, прозорливцу, чудотворцу. А священник, к которому они стремятся, вовсе и не претендует на духоносное старчество, а, в полном согласии с творениями святителя Игнатия (Брянчанинова), дает вопрошающим советы, которые они могут исполнять, а могут и не исполнять, по своему рассуждению. Причем давший совет не несет никакой ответственности за последствия своего совета [21] .

Но вот беда, приехавший-то этого не знает! Он думает, что слышит волю Божию, которую грех не исполнить, что давший совет несет ответственность за свои рекомендации, как это бывает обыкновенно на приемах у должностных лиц. Что же дальше? Кто-то продал дом, выписался из квартиры, уволился с работы, бросил учебу, вышел замуж за незнакомого человека, развелся с женой, принял монашество и т.д. Но вместо ожидаемого благополучия попал в отчаянное положение. Он опять спешит к духовнику: «Почему так получилось? Что же мне теперь делать?» И тут только узнает, что духовник решительно отказывается от ответственности, что он получил лишь совет, исполнять или не исполнять который было в его воле.

Как же избежать подобного? Хорошо, если бы на хибарках для приема посетителей висел листок, например, такого содержания:

«Жильем, работой и материальной помощью не обеспечиваю. (Это сразу уменьшило бы поток посетителей.)

Не чудотворец, не прозорливец.

Даю духовные советы, которые вы можете исполнять или не исполнять – греха не будет.

За последствия ответственности не несу».

Если на дверях такого листка нет, то приходящему следует самому разобраться в этих вещах прежде, чем совершить какой-либо серьезный поступок в своей жизни. Но обычно условия приема «массовыми» духовниками именно таковы, что никакой ответственности за последствия своих советов и благословений не предполагается. Впрочем, их труды относятся больше не к духовному руководству, а к духовной «скорой помощи» в чрезвычайных ситуациях, что накладывает свой отпечаток на стиль решений и взаимоотношений.

Настоящий духовник обычно очень осторожен в советах и благословениях. Незнакомому человеку он не будет давать указаний о серьезном переустройстве жизни, но предостережет от смертных грехов, а в остальном посоветует поступать, учитывая обстоятельства, помолившись о Божьем вразумлении. Читать Евангелие, Псалтирь, какие-то молитвы, исповедоваться, причащаться, что привлекает ко всякому человеку милость Божию. Если же речь идет о его духовном чаде, которое он давно окормляет, то не отказывается от ответственности, если с тем что-либо случится, а помогает ему выйти из затруднительных обстоятельств, используя все свои возможности.

Есть круг вопросов, которые каждый человек должен решать самостоятельно вне зависимости от своего духовного возраста. Вот эти вопросы: какую выбрать профессию в жизни, куда пойти учиться, идти в монастырь или жениться, с кем именно соединить свою жизнь, уходить ли из монастыря, разводиться или нет. Напрасны попытки переложить их решение на кого-то другого, даже на духовника. Нам возразят, что старцы решали и эти вопросы, о чем мы читали в житийных книгах, – но они решали их лишь в том случае, если конкретно знали волю Божию. Обычный же священник, если ему воля Божия не открыта, благословляет вопрошающего сделать выбор самостоятельно, помолившись.

Следующий вопрос: как правильно относиться к духовнику и каковы наиболее частые ошибки в отношениях с ним?

Оказывается, правильным отношениям с духовником тоже надо учиться. Не имея опыта правильных отношений, человек пытается построить их по известным ему образцам. Обычно вначале берется за образец отношение ученика к учителю в учебном заведении, и это неплохо. Но, немного побыв в таком качестве, чадо пытается мало-помалу изменить их на дружественные или семейные. Первый случай обычно имеет место при окормлении мужчин. Духовное чадо начинает вести себя «на равных», позволяет себе панибратство, споры, дерзость. Второе же случается при окормлении женщин – дело доходит до ревности, слежки, скандалов и истерик. Много труда, времени и строгих мер приходится приложить духовнику, чтобы привести эти отношения в порядок. Нередко оказывается, что чадо не способно изменить свое поведение. Тогда духовнику не остается ничего другого, как расстаться с ним, подобно тому, как учитель выгоняет из класса малолетнего хулигана, чтобы получить возможность проводить урок с другими учениками.

Общим явлением в отношениях духовных чад с духовником является ревность. Чада бдительно наблюдают, кому духовник оказывает больше внимания, с кем проводит больше времени, кого принимает вне очереди, кому оказывает расположение. «Избранники» чувствуют себя счастливыми, остальные же относятся к ним с враждой и неприязнью. В чем причина подобного поведения? – В эгоизме и вытекающих из него высокой самооценке, в зависти и желании занять при духовнике привилегированное положение. А если удается этого достигнуть – охрана своего положения от посторонних посягательств.

Излишне говорить, насколько это несообразно с христианством и с каким прискорбием наблюдает за этим духовник. Но он терпит, пока есть надежда на исправление. Напротив того, нет цены чаду, которое не рвется быть на виду, не ревнует духовника к другим, но в терпении, год за годом выполняет порученные послушания, работает над своим характером. Духовник видит таких чад и ценит более других.

Мы часто забываем, что пришли к духовнику затем, чтобы он научил нас, как спасаться. Мы начинаем искать личных, душевных отношений, шуток, ласки, знаков внимания, и в них полагать смысл и главную цель общения с духовником. Конечно, в общении с духовником есть, кроме духовной, и душевная составляющая, но необходимо помнить о должной мере и правильной расстановке акцентов. Духовное в этих отношениях должно быть на первом месте, а душевное и личное – на втором. У неразумных чад постоянное переживание и главная забота заключается в том, чтобы приобрести и сохранить личные, душевные отношения с духовником. При этом обличение неблаговидных поступков и черт характера, назначение врачующих епитимий и послушаний воспринимается как угроза этим отношениям и вызывает со стороны духовного чада огорчение, тревогу и даже панику. Хотя беспокоиться надо как раз в противоположном случае – при отсутствии обличений и епитимий, так как именно в этом заключается непременная обязанность духовника и условие нашего спасения.

В духовном руководстве существует как бы лесенка возрастания, каждая ступень которой имеет свои особенности, соответствующие духовному возрасту окормляемого. Вообще духовничество очень похоже на воспитание ребенка родителями. Первые три года – это младенчество, полная родительская опека. Когда же младенец немного подрастет, ему говорят, что хорошо, что плохо, что можно делать, чего нельзя – пока без объяснений. Затем учат читать, писать, считать, правильно себя вести, дают ребенку больше самостоятельности. Далее учат принимать решения и отвечать за свои поступки. Наконец выпускают в самостоятельную жизнь.

Эти же этапы должны иметь место и в духовном руководстве. В первые годы от ученика требуется полное послушание духовнику, а со стороны духовника – внимание ко всем сторонам его жизни. В этот период необходимо часто советоваться, брать благословение и подробно исповедоваться во всем, что касается внешней и внутренней жизни, даже относительно помыслов. Священник указывает, что можно делать и что нельзя, пока без объяснений, так как ученик не имеет понятийной базы и личного духовного опыта, на которые объяснения могли бы опираться.

Укажем на одну распространенную ошибку в отношениях с духовником на этом этапе. Новоначальный раз за разом приходит к духовнику, уже совершив неверный поступок или грехопадение, и спрашивает, что ему делать теперь? Таким образом, духовнику предоставляется не направлять его жизнь, а только сопереживать ему в ошибках и вытаскивать его из трудных ситуаций. «Почему же ты не пришел прежде своего поступка, не посоветовался, не взял благословения?» – говорит он ему с укоризной. Обычно, если подопечный не исправляется, после нескольких подобных случаев духовник прекращает с ним отношения.

На «младенческом» этапе образ духовника нередко заслоняет от его чад образ Христа, вся их внутренняя жизнь замыкается на духовнике. Самым мелким деталям его внешней жизни и поведения придается преувеличенное значение. Внутренний же его мир остается для окормляемых недоступным и непонятным. Это видно по жизнеописаниям известных духовников, составленных их духовными чадами: обстоятельно, даже скрупулезно описана внешняя сторона жизни, а о внутренней – ничего, а если и сообщается какая малость, то с ошибками и неточностями.

Но продолжим о лесенке возрастания под руководством духовника.

Наконец начинается период приучения к самостоятельности. На этом этапе могут быть конфликты следующего характера. Как младенец проявляет недовольство, когда его отучают от соски, учат ходить, оставляют надолго одного; он со слезами просится «на ручки», вопиет, чтобы привлечь к себе внимание, – так и духовное чадо протестует и огорчается. Оно обычно не желает самостоятельной духовной жизни, боится ее, хочет и дальше быть носимо духовником на руках, прятаться от трудностей за его спиной…

Впоследствии, по мере духовного роста, отношения «учитель – ученик» ослабевают и, по инициативе учителя, а отнюдь не ученика, постепенно переходят в дружеские, «на равных», если большая разница в возрасте не является тому преградой.

Очевидно, эти же этапы обучения проходили духовные ученики и в древности, но в литературе по этому вопросу сделан сильный акцент именно на первом этапе, «младенческом», как особенно важном и ответственном, отчего у читателя создается впечатление, что им и ограничивается все духовное обучение.

У ребенка при долгой искусственной задержке на первом, «младенческом», этапе происходит нарушение нормального развития, и он на всю жизнь останется младенцем по уму (см. 1 Кор. 14, 20), хотя до смерти родителей может жить по видимости благополучно. Но что делать ему, когда родители умрут? Поискать других родителей? Но кто усыновит беспомощного взрослого человека с младенческим сознанием?

Нечто подобное происходит и в духовной жизни. Мы видим духовников, окруженных чадами, которые просто «висят» на них, потому что им легче жить, переложив на духовника груз своих проблем и ответственности за свою жизнь. При каждом затруднении, когда надо напрягать ум и чем-то рисковать, они спешат к духовнику за благословением и получают готовый рецепт, как надо поступить, обычно удачный. И больше им ничего не нужно. Они думают, что это и есть настоящее духовное руководство. Годами находясь при духовнике, они ничему не могут научиться, духовных плодов не приносят, поведением мало отличаются от мирских людей, и когда им говорят, что они обязаны духовно расти, – не понимают, о чем идет речь. Однако и духовник не вечен. Кроме того, в жизни нередки ситуации, когда приходится расставаться надолго, а то и навсегда.

– Батюшка, на кого же вы нас оставляете?! – Для таких «духовных младенцев» это не просто горе, это катастрофа: они отвыкли от самостоятельной жизни и ничему не научились.

– Оставляю вас на попечение Божией Матери, – ответствует духовник.

Этот ответ можно понять по-разному, можно и так: «Поскольку вы все равно не учитесь, для вас полезнее жить самостоятельно». Но тем, кто нуждается в дальнейшем обучении и способен к этому, как правило, дается такая возможность. Иногда духовники сами передают своих учеников «из полы в полу», как преподобный Лев Оптинский передал перед смертью преподобному Макарию будущего старца Амвросия.

Многовековой опыт в той или иной области человеческой деятельности может аккумулироваться и сохраняться как в книгах, так и непосредственно передаваться от учителя к ученику. Учителю известны тонкости и секреты данного дела – как из собственного долголетнего опыта, так и из опыта предшествующих поколений. С помощью книг, собственного опыта проб и ошибок и наблюдения за опытом других можно овладеть делом на уровне ремесленничества, но отшлифовать его до уровня настоящего мастерства без опытного учителя невозможно.

Этому общему закону подчиняются не только светские науки, ремесла, искусства, но и духовное делание. Конечно, необходимо учесть, что духовной жизни особым образом содействует благодать Божия, которая иногда нарушает этот общий порядок передачи знаний и опыта.

В освоении любого дела бывает ученический период, за которым следуют периоды, назовем их так условно, ремесленничества и мастерства. В духовной жизни последним соответствуют преуспеяние и совершенство. Каждому из этих уровней свойственны свое делание, свои подвиги, свои типичные ошибки и искушения.

Итак, в каждом духовном делании, в каждой добродетели есть своеобразная постепенность восхождения, или лесенка: от простого к сложному, от легкого к трудному, от телесного к душевному и духовному, от ученичества – к преуспеянию и совершенству. Первая ступень этой лесенки – та, на которой мы сейчас стоим, наше настоящее состояние души. Отсюда и надо начинать восхождение с надеждой на помощь Божию.

Лесенки восхождения (постепенность) совершенно необходимы в той части духовного делания, которая зависит от наших собственных усилий. Ее называют обычно трудовой. Они присущи каждой добродетели: посту, молитве, смирению, трезвению, любви к Богу и ближним. Мы не тотчас можем предать себя Промыслу Божию, познать Его волю, отречься от мира. Постепенность имеет место и в духовном руководстве. Восхождение по этим ступенькам подводит нас наконец к пределу наших собственных человеческих возможностей, откуда дальнейший путь совершается под водительством благодати.

Восхождение совершается постепенно, в строгом порядке. Если же кто-то поднимется на некоторую высоту, пропустив некоторые ступени, он не сможет долго удержаться наверху, рано или поздно ему придется спуститься и наверстать пропущенное. Это одна из опасностей, подстерегающих подвижника на пути к добродетели: вместо надежного последовательного восхождения долгие годы прыгать по разным ступеням, не соответствующим его духовному возрасту, понапрасну растрачивая силы и теряя драгоценное время.

Лесенки духовного восхождения имеют начало, но не имеют конца, поскольку предназначены возводить человека к бесконечному совершенству. Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный , – заповедует нам Спаситель (Мф. 5, 48).

Чтобы лучше понять общий закон, рассмотрим его действие на примерах отдельных христианских добродетелей.

Начальной ступенькой служит исповедь по готовому списку грехов. Те грехи, которые мы за собой заметили, выписываются на отдельный листок и затем прочитываются во время Таинства исповеди. Существует много различных списков, более или менее подробных, универсальных или имеющих в виду определенный контингент исповедников. Первые годы новоначальному следует исповедоваться с помощью таких списков, адаптированных к современности, добавляя и те грехи, которых он не находит в списке, но сознает за собой.

Не следует сознательно утаивать грехи перед священником, но не следует впадать и в другую крайность – стремиться к излишней подробности и мелочности. Перечислить все свои грехи мы все равно не сможем: некоторых мы пока не понимаем, некоторые до поры до времени не хочет отдать наша память. Отдельный случай – первая исповедь, она, конечно, может быть длинной. Начинающий исповедник наивно думает, что скоро, покаявшись во всех своих грехах, он совсем перестанет грешить и будет жить праведно…

Но вот наконец новоначальный узнал наименования разных грехов, научился исповедоваться без шпаргалки, у него прошел страх перед священником, восстановилась память и ясность мыслей. Что же делать дальше?

Дальше надо переходить к исповеди по восьми главным страстям. Собственно, речь будет идти о тех же самых грехах, которые прежде мы исповедовали общей массой, но теперь они будут распределяться по страстям, их порождающим. Такая исповедь приводит со временем к ясному осознанию действия в себе каждой страсти. Так исповедник учится замечать в себе страсти и контролировать их.

Несколько лет христианин пытается бороться со страстями, напрягая все свои силы, но наконец понимает, что своими силами справиться с ними он не в состоянии. Отсюда начинается его сознательное сотрудничество с благодатью. Христианин изучает ее действие: когда и за что она оставляет его, какими путями вновь возвращается. Через многолетнее покаяние и борьбу со страстями ему открывается глубинная поврежденность человеческой природы, понимание того, что его душа похожа на четверодневного смердящего Лазаря, который нуждается не в лечении отдельных органов, а в чуде воскрешения. Следствием этого бывает снисхождение к согрешающим, постоянное чувство своей греховности, возложение надежды спасения на Бога и – новое качество молитвы.

Полный вариант этой молитвы звучит так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (грешную)». Начинать молиться Иисусовой молитвой нужно уже на первых ступенях церковной жизни.

Первое время следует проговаривать молитву вслух раз по двенадцать, не спеша, даже по слогам, вслушиваясь в ее звучание и вдумываясь в смысл. Для лучшего осознания можно делать паузу после каждой молитвы, как советует святитель Игнатий. Этим мы прокладываем в памяти и уме пути, по которым впоследствии молитва будет легко двигаться, как по накатанной колее. Потом, после ознакомительного периода, нужно увеличить число молитв до сорока, читая ее в обычном разговорном ритме, только не спеша.

Далее надо пробовать читать ее то вслух, то про себя . Но, как бы мы ее ни читали, внешне или внутренне, с ней неразрывно должны соединяться мысли: «Христос – мой Спаситель», «Я – большой грешник», «Сейчас Бог видит и слышит меня». Такую молитву, совершаемую собственным трудом и силами (в отличие от благодатной, которая действует с помощью Духа Святого), называют трудовой [22] . Трудовая молитва должна быть безвидна [23] .

Переходом к чтению про себя служит произнесение молитвы шепотом. Чтение про себя расширит наши возможности: мы сможем молиться Иисусовой молитвой не только в святом углу, но и при ходьбе, в транспорте и за всяким делом, которое не требует пристального внимания. Однако вначале ум наш не сможет удерживать ее подолгу. Как только мы вспомним о ней в течение дня, надо прочитать ее раз десять-двадцать, пока ум не отвлечется на что-то другое. К таким упражнениям нужно возвращаться как можно чаще.

Про себя мы произносим молитву внутренним голосом. К нему надо относиться как к инструменту, которым предстоит пользоваться. Хотя этот инструмент для нас и не новый, но прежде мы пользовались им стихийно, а теперь надо научиться владеть им сознательно. Чтение вслух также остается в нашем арсенале для особых случаев: нашествия помыслов, страхований и попросту когда есть желание помолиться вслух.

Внутренняя молитва произносится в том месте внутри нас, где находится наше внимание. Обычно у человека внимание находится в голове, особенно у людей умственного склада.

Надо научиться переносить внимание в область сердца , то есть в среднюю часть груди, несколько слева. В первые годы занятий попытки удержать внимание в указанном месте сколько-нибудь длительное время обычно не имеют успеха – внимание выталкивается оттуда, как пробка, погруженная в воду. Но со временем, сначала короткими промежутками, молитва там начинает произноситься по-особенному, легко, почти без наших усилий. Надо заметить, как и где совершается эта молитва внутри нас (точнее сказать, наше внутреннее состояние во время такой молитвы). Не нужно удивляться, если мы обнаружим, что это происходит иначе, чем было с помощью собственных стараний и поисков.

Следующее важное замечание: чтобы Иисусова молитва удерживалась в нас продолжительное время, она должна быть ритмичной . Для обучения ритмичной молитве некоторые пользуются естественными ритмами тела: шагами, биением сердца. Приведем примеры упражнений.

1. Во время ходьбы на каждый шаг читается один слог Иисусовой молитвы [24] .

2. Стоя на одном месте или сидя, найдя пальцами правой руки пульс на запястье левой, произносить молитву по слогам на каждый удар пульса. Долго держать руку на пульсе нет необходимости: надо уловить ритм и читать молитву приблизительно в этом ритме. Большая точность не нужна – молитва сама подстраивается под ритм сердца [25] .

Эти упражнения – учебные режимы Иисусовой молитвы, на них можно отводить пятнадцать-двадцать минут в день, а большей частью читать молитву как обычно – по словам, без вспомогательных ритмов, то вслух, то про себя, направляя внимание на смысл молитвы: предстояние Иисусу Христу, осознание себя грешником, испрашивание помилования.

Распространенная ошибка новоначальных состоит в том, что они придают этим упражнениям преувеличенное значение и полагают в них главный смысл молитвы. Между тем это лишь техника Иисусовой молитвы, причем относящаяся к ее начальным ступеням.

Для того чтобы безопасно и благоуспешно заниматься Иисусовой молитвой, необходимо, в первую очередь, соблюдать определенные нравственные условия.

Прежде всего, заметим, что стремление стяжать непрестанную молитву усилием воли и прежде ведомых одному Богу сроков невозможно и опасно. Также ошибочно и опасно желание приобщиться к высшим духовным наслаждениям, достичь максимальных плодов молитвы за короткое время. В глазах Божиих наше духовное сластолюбие, спешка и нетерпение не являются уважительной причиной для того, чтобы поскорее дать нам эти сокровища. Преподобный Амвросий Оптинский называл это «скорохватством».

Правильный путь – не думать о сроках, а трудиться без спешки, изучая опыт отцов, пробуя так и эдак, рассматривая результаты, находя вкус в самом делании. А сроки и дарования – в руках Божиих. Непрестанная благодатная молитва отнюдь не есть результат наших трудов над техникой молитвы, а дар Божий благочестивому труднику. Жития древних и новых святых показывают, что преподобные получали духовные дарования после десятков лет подвижнической жизни, чаще всего уже в преклонном возрасте. О том же говорит и современный опыт. Поэтому мысль о духовном блицкриге нужно сразу выбросить из головы.

В описанной последовательности обучения Иисусовой молитве каждый шажок вперед занимает порой несколько лет. Желательно взять на этот труд благословение духовника и заниматься под его наблюдением. Первые годы (как правило, пятнадцать-двадцать лет) никаких особых состояний, видений, голосов во время молитвы возникать не должно. Тем, у кого духовника нет, нужно быть особенно осторожным и все подобные явления однозначно воспринимать как искушение.

Для удержания внимания на молитве и счета числа произносимых молитв обычно применяют четки. Выполнять большое число молитв со счетом опасно по причине живущего в нас тщеславия. Мирским людям можно посоветовать, стоя в святом углу или сидя на стуле, исполнять от двенадцати до двухсот молитв. А за всяким делом, а также и во время богослужения, молиться Иисусовой молитвой без счета.

Практически каждый, кто молится этой молитвой сидя, сталкивается с пограничным состоянием между сном и бодрствованием, когда тело расслабляется, появляется приятное состояние дремоты и молитва начинает перемежаться со сновидениями. Это состояние неблагодатное, и увлечение им служит препятствием к дальнейшему продвижению. Правильное состояние при трудовой молитве – ясность ума и бодрость тела. Поэтому начинающим рекомендуют молиться стоя, сопровождая молитву поклонами.

Относительно книги «Откровенные рассказы странника», чтением которой часто увлекаются искатели молитвы, нужно заметить, что она не может служить в этом деле учебным пособием, поскольку многие мысли и советы, содержащиеся в ней, вызывают сомнения. К примеру, исполнение пятисот молитв при неспешном произнесении занимает около часа. На совершение же указанных в книге восьми-двенадцати тысяч молитв в сутки будет затрачено от шестнадцати до двадцати четырех часов. Кроме того, и правильное понимание книги «Добротолюбие», которую странник постоянно читал в свободное время, недоступно для большинства не только начинающих, но и опытных христиан. Однако от чтения «Рассказов странника» может быть и польза, заключающаяся в возгревании желания заняться Иисусовой молитвой. Также многополезен содержащийся в книге совет читать ежедневно Евангелие.

Для успеха в занятиях Иисусовой молитвой необходимо, чтобы в душе был для нее прочный фундамент. Это знание Нового Завета, Священной истории, основ святоотеческого учения и православного катехизиса, воздержная жизнь, посильное исполнение евангельских заповедей, участие в Таинствах, совершение молитвенного правила, посещение храма. Такое основание поддерживает Иисусову молитву, делает ее осмысленной и питает ее. При отсутствии фундамента усиленные занятия одной техникой, с принятием возникающих при этом психофизических эффектов за благодатные состояния, ведут к прелести или, в лучшем случае, остаются бесплодными. Заметим, что все вышесказанное относится к так называемой трудовой молитве. Святитель Феофан Затворник говорит о трудовой молитве: «Творение ее простое со вниманием в сердце или хождением в памяти Божией суть наш труд, и сам по себе имеет свой естественный, не благодатный, плод. Плод сей есть: собрание мыслей, благоговение и страх Божий, память смертная, умирение помыслов и некоторая теплота сердечная. Все сие суть естественные плоды внутренней молитвы» [26] . Трудясь так, мы, в конце концов, подходим к пределу наших естественных человеческих возможностей. Следующая ступень в делании Иисусовой молитвы состоит в оживлении духовных чувств, что зависит уже не только от наших усилий, но и от Божией помощи. Такую молитву называют умно-сердечной . Духовные чувства умерщвлены в человеке грехопадением, а воскрешаются благодатью Христовой. «Пока в нас <есть> только естественные плоды, до тех пор мы гроша не стоим, и по существу дела, и по Суду Божию. Цена нам, когда благодать придет. Ибо когда она придет, это и будет значить, что Бог воззрел на нас милостивым оком», – пишет святитель Феофан [27] . Нам же с терпением и смирением нужно пребывать в трудовой молитве, ожидая действия благодати, даже если придется ждать до самой смерти. В воле Божией дать нам этот дар в земной жизни или не дать. Уместно вспомнить и о том, что дар благодатной молитвы дается немногим. Однако мы можем быть уверены, что ни в земной, ни в вечной жизни молитвенный труд наш не останется без награды.Заметим также, что углубленно заниматься Иисусовой молитвой нельзя тем, кто пребывает в смертных грехах, вредных зависимостях, некрещеным, душевнобольным. Нельзя сочетать Иисусову молитву с оккультными практиками. Это может привести к умоповреждению и беснованию. Однако произнесение молитвы устно немногое число раз, с чувством покаяния, не повредит никому.

Святые отцы уподобляют стяжание добродетелей построению здания. Фундаментом этого здания служит смирение. Благоразумные строители начинают возведение дома с основания, а не с крыши. Первая заповедь блаженства говорит о нищете духовной. С признания и осознания своей духовной нищеты, то есть смиренномудрия, начинается наше духовное восхождение.

Приступая к добродетели смирения, сначала надо отвергнуть мысль о своей исключительности и богоизбранности, научиться считать себя таким, якоже прочии человецы (Лк. 18, 11). Для многих это будет непросто. Вот считать себя хуже всех людей и даже скотов новоначальному порой легче и приятнее, так как под этим прячется мысль о своей исключительности: «Раз я хуже скотов, значит не такой, как все, а особенный».

Затем надо свыкнуться с мыслью «я – грешник». Эта мысль – одна из стержневых в духовной жизни, без нее никакая благодатная жизнь во Христе невозможна. Между тем для многих она является совершенной новостью и открытием. Как же так? Я живу не хуже других, страшных грехов не делаю, знакомые меня уважают. Почему я грешник? Такое рассуждение – следствие незнания Священного Писания и закона Божия, и непонимания, что такое грех. Однако опыт первых же исповедей, если к ним отнестись серьезно, поставит все на свое место.

Итак, я грешник, и, после суда Божия, очень даже могу попасть в ад. Осознание этой мысли – очень важный этап в духовной жизни. Бывающие по временам приступы высокой самооценки нужно гасить воспоминанием о своих прежних и нынешних согрешениях, сравнивать свое малое попечение о спасении с подвигами святых, прикладывать к себе мерки Евангелия, а не тех представлений о хорошем человеке, которые сегодня бытуют в обществе.

На следующую ступеньку смирения мы взойдем, когда научимся не сравнивать себя с другими, то есть вообще не решать, лучше я или хуже других перед Богом. Почему это необходимо? Не говоря уже о том, что это дело неполезное, заметим, что объективная оценка при таком сравнении невозможна. Как решить, что хуже: один большой грех или множество маленьких? Кто лучше: вор или блудник? Только всеведущий Бог может учесть все облегчающие и отягчающие обстоятельства человеческих грехопадений. Даже небольшой грех, сделанный благочестивым человеком, может больше прогневить Бога, чем многие смертные грехи закоснелого беззаконника. Пророк Моисей когда-то на короткое мгновение усомнился в возможности чуда – изведения воды из камня в пустыне. «Только-то и всего?!» – скажем мы. А пророк за это лишился входа в землю обетованную (см. Исх. 17, 1–7; Втор. 32, 51–52).

Несравнивание себя с другими поможет нам углубить свое смирение и приблизиться к следующей важной ступени, на которой внутреннее состояние христианина характеризуется словами: «Я не просто грешник, а грешник великий и, по делам своим и внутреннему состоянию, недостоин Царства Небесного». Чтобы усвоить эту мысль, надо всегда помнить свою внутреннюю нечистоту в мыслях, чувствах и намерениях. Многие между тем не придают этому значения и успокаиваются, приведя к благопристойности свою внешнюю жизнь, что не столь трудно.

Далее, продолжая трудиться изо всех сил, надлежит возложить надежду спасения на милость Божию, а не на свои труды. Трудам же нашим Бог может дать добрую цену, если они сопровождаются смирением, или отвергнуть их, если они соединены с гордостью.

Все свои грехи и немощи будем обменивать на смирение, то есть использовать их как поводы для сокрушения своего самомнения, самоцена, гордости. Это очень выгодный обмен. Действуя таким образом, мы сможем даже из своих преткновений и падений извлекать духовную пользу. Не пропустим мимо своего внимания и следующую святоотеческую мысль, немаловажную для правильного устроения нашей духовной жизни: спасение совершается между страхом (потерять спасение) и надеждой (на спасение). Мы должны балансировать между этими двумя мыслями, не позволяя ни одной из них взять верх.

Кроме естественного внутреннего препятствия – гордости, наши попытки приобрести евангельское смирение вступают в противоречие с общественными представлениями, зиждущимися на иных началах. Например, в юношеской среде смиренные поступки не только не ценятся, но и презираются как трусость и даже подвергаются глумлению. Поэтому весьма трудно приобрести смирение в раннем возрасте, в детской и молодежной среде, где оно совершенно не ценится, даже порицается.

Среди взрослых людей, несущих бремя служения и ответственности, смирение ценится выше, но здесь нас встречает иная трудность, касающаяся тех, чья должность или общественное положение связаны с начальствованием над другими людьми. Смиряясь, таковые должны в то же время поддерживать отношения начальник – подчиненный, учитель – ученик, родители – дети, старший – младший. Жизнь показывает, что, если начальник не будет в определенной степени строг, подчиненные не станут слушаться его и добросовестно выполнять свои обязанности. Хорошо, если в конфликтной ситуации, глядя на смиренное поведение старшего, младший устыдится и попросит прощения. Однако если это служит поводом к еще большей дерзости, то старший бывает вынужден внешне вести себя так, как требует его общественное положение, а смиряться глубоко внутри себя.

Все люди, живя в обществе, обязаны поддерживать в нем здравые общественные отношения ради общей пользы. И смиренные не являются исключением. Те же подвижники, которые стремились достигнуть высших подвигов смирения, несовместимых с общественными обязанностями, становились юродивыми Христа ради или пустынножителями. Однако таких всегда было мало, по причине чрезвычайной трудности этих подвигов. У кого-то из святых отцов верно замечено, что принятие на себя юродства, затворничества и пустынножительства без особого призвания Божия не увенчивается добрым концом.

Любовь к Богу и ближним являются вершиной здания добродетелей и, по слову апостола Павла, совокупностью совершенства (Кол. 3, 14). Здесь говорится о действительной, а не мечтательной любви к Богу и о евангельской, а не естественной (родственной или дружеской) любви к ближним.

Вот как пишет о любви естественной святитель Игнатий (Брянчанинов): «Та любовь, которая принадлежит к числу наших естественных свойств, находится в греховном повреждении, объемлющем весь род человеческий, все существо каждого человека, все свойства каждого человека. Тщетно будем стремиться к служению Богу, к соединению с Богом этой любовью» [28] .

Естественная любовь – это то, что сохранилось в людях (даже не верующих) от той первозданной доброты, которую вложил Бог в человеческую природу. Любовь родственная, дружеская, любовь-уважение – это самые светлые стороны души любого человека. Однако, чтобы быть учеником Христа, одной естественной любви не достаточно. Необходимо стяжать любовь евангельскую, любовь благодатную.

Евангельская любовь проявляется в отношении к другим людям, нашим ближним, и к Богу. Путь к любви к Богу лежит через любовь к ближнему. Главное направление этого пути – соблюдение евангельских заповедей. Пока человек не приобрел любви к ближнему – творению Божию, образу Божию, к брату во Христе, он не может иметь истинной любви к Богу.

Благодатная любовь, подобно другим добродетелям, недостижима собственными человеческими усилиями. Она есть дар Божий тому, кто, подвизаясь, преуспел во всех добродетелях. К такой любви нельзя себя понудить лишь усилиями воли, но мы можем понуждать себя к тому, что привлекает со временем благодатную любовь.

Начинать свое течение к этой добродетели следует с любви к тем людям, которые нас окружают, с которыми мы встречаемся в повседневной жизни. Любовь родственная, дружеская, сострадательная, почтительная, благоговейная хотя и не считается благодатной, однако же лучше, чем отсутствие всякой любви, и с этого надо начинать. Человек, не способный к таким видам любви, едва ли сможет преуспеть и в любви благодатной.

Далее надо подвизаться в терпении немощей окружающих, неосуждении и прощении их согрешений против нас. Если кто из них впадет в болезнь или несчастье – оказывать им посильную милостыню. Даже если мы не в силах ничем помочь им внешне, мы можем сострадать и молиться, чтобы Всемогущий Бог помог им. Сострадать и молиться за людей даже более важно для приобретения любви к ближним, чем вещественная помощь.

Возрастание в любви тесно связано со смирением. Кто высоко думает о себе и превозносится над ближними, понятно, никак не сможет полюбить их.

Важнейшим моментом в обретении любви к ближнему является жертвенность. Любовь говорит «возьми», а не «дай». В меру своих сил, пусть понемногу, но мы должны ради других бескорыстно жертвовать своими материальными средствами, личными интересами, временем, покоем, физическими и душевными силами. По своей природе жертвенность, способность к самопожертвованию является противоположностью эгоизма и вместе с тем единственным средством против последнего. Никаким другим способом с эгоизмом справиться невозможно. Где нет жертвенности, там невозможно преуспеть и в любви к ближнему. Как вера без дел мертва (Иак. 2, 26), так и любовь без самопожертвования мертва . Хорошо и доступно, с примерами из собственной жизни, написано об этом в книге нашего греческого современника старца Паисия Святогорца [29] .

Препятствием в стяжании этой добродетели часто служит поведение людей, которым мы стараемся делать добро. Они почему-то отвечают нам не благодарностью, а вполне потребительским отношением. Чтобы по этой причине не колебаться внутренне, нам надо отдавать себе ясный отчет, что мы оказываем любовь или милость во имя Господа Иисуса Христа, поэтому и награду следует ожидать от Бога, а не от людей. Если же нам предоставляется возможность оказать помощь действительно благочестивому человеку, который будет нам искренне благодарен, то надо считать это редкой удачей, милостью Божией, и в душе при этом бывает благодатное утешение.

«Не требуй любви от ближнего, ибо требующий ее смущается, если ее не встретит; но лучше ты сам покажи любовь к ближнему, и успокоишься, и таким образом приведешь и ближнего к любви» – говорит преподобный авва Дорофей [30] .

Бог любит каждого человека любовью, сильнее и совершенне которой нет в мире. А много ли на земле людей, которые отвечают Ему взаимностью? Увы, лишь единицы, большинство же и знать об этой любви ничего не желают. Выходит, что высшая, совершеннейшая любовь чаще всего остается безответной. И духовная любовь человека к ближним своим в этом подобна любви божественной – чаще всего она бывает без взаимности.

Еще один важный аспект благотворения ближним отмечен в Книге Сираха (29, 23): Помогай ближнему по силе твоей . Это особенно полезно помнить тем, кто живет в миру, в чуждой христианству среде. Ибо непосильной благотворительностью мы можем поставить себя в такое трудное положение, что станем роптать на Господа и раскаемся в своих добрых делах, чем обесценим их перед Богом.

Третий важный момент – смотреть, какие нравственные плоды приносит в ближних наше благотворение. Не всегда эти плоды бывают утешительными. Оказывается, необходимы еще рассудительность и молитва Богу о том, чтобы добро, которое мы делаем ближним, пошло им действительно во благо и во спасение.

Постепенно человек начинает понимать, что о всех страждущих и скорбящих заботится Сам Господь. А от рабов Божиих требуется, прежде всего, сострадать им, предавая их попечению Благого и Всемогущего Бога.

Мы не можем помочь всем страждущим, но нельзя отворачиваться от тех, кого Господь послал именно к нам. Распознается это рассудительностью и внутренним чувством – сердце подсказывает [31] . В таких случаях оправданы и большие жертвы. В то же время, сознавая свою немощь, мы должны удаляться от тесного общения с людьми, от которых исходят непосильные для нас искушения, любить их «издалека».

По мере преуспеяния в евангельской любви родственные и дружеские связи ослабевают, человек начинает более ценить духовное родство. Он не испытывает прежней вражды к недругам своим, прощая им обиды и желая спасения – полагая начало заповеданной Спасителем любви к врагам.

Добродетель любви к ближнему – одна из самых трудных среди добродетелей. Не каждому в наше время удается встретить в своей жизни человека, достигшего благодатной любви к ближнему. Поэтому христианам, делающим лишь первые шаги в духовной жизни, надо сдержанно относиться к порывам прямо сейчас же возлюбить ближних своих как самих себя, равно как и врагов своих, то есть достичь сразу высших степеней этой добродетели. Надо сперва понять разницу между евангельской, духовной любовью и любовью падшего человеческого естества, уяснить путь к приобретению духовной любви, осознать, что путь этот будет долгим и нелегким, и приложить труд к приобретению этой царицы добродетелей, вершины христианского совершенства.

Ибо, повторимся, духовная любовь не предваряет, а увенчивает все собрание добродетелей.

Слова Спасителя: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48) – говорят об огромных возможностях к совершенствованию, заложенных в человеке. Вспомним, что Сам Господь воспринял на Себя человеческое естество, что Пресвятая Богородица, честнейшая Херувимов и славнейшая Серафимов, – из рода человеческого. Бог сотворил человека состоящим из тела и души. Это отличительная особенность человека по сравнению с другими разумными творениями Божиими, [которые бесплотны, то есть не имеют материального тела]. И не только в сем веке, но и в будущем человек будет состоять из тела и души, хотя тела людей после воскресения приобретут новые свойства.В этом веке тело имеет потребность в пище, одежде, жилище, о чем, хотя бы в малой мере, должны заботиться и самые суровые подвижники. Тело вместе с душою участвует в служении Богу, в прославлении Бога. Тело совершает поклоны, устную молитву, посещает храм, освящается Таинствами, воздерживается от удовольствий, участвует в добрых делах. Когда тело разлучается с душой, оно умирает, душа же остается живой. Из этого очевидно, что именно душа является носительницей жизни и поддерживает жизнь тела.Душа общается с материальным миром посредством органов чувств. Органы чувств принадлежат телу, но сами чувства – способность видеть, слышать, осязать, ощущать вкусы, запахи – принадлежат душе, и она, разлучаясь с телом, берет их с собой. Поэтому душа способна чувствовать как страдания ада, так и райские наслаждения в ином мире. Наши ощущения не связаны жестко и однозначно с органами чувств. К примеру, во сне мы видим, хотя глаза наши закрыты, слышим звуки, хотя наши уши не воспринимают звуковых колебаний, говорим слова, хотя язык наш неподвижен, ходим, бежим, даже летаем, хотя тело покоится на ложе.Святые отцы различают в душе человека две части: низшую и высшую, именуемую духом. Посредством высшей части души человек может общаться с Богом [32] .У души есть три силы: разум, чувство и воля. Подробно о двух частях и трех силах души, их свойствах и взаимодействии, пишет святитель Феофан Затворник в 5–12-й главах своей книги «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Эти главы обязательно надо прочитать тем, кто интересуется данным вопросом. Отметим самое для нас необходимое.Разум действует посредством мыслей и образов , воля действует через желания , а сердце проявляет себя различными чувствами . Сердцем в духовной литературе обычно называют не орган кровообращения, а область чувств человека. Воля же есть способность души желать и исполнять свои желания. Мысли, чувства, желания бывают плотские, душевные и духовные. Плотские связаны с заботой о телесной и материальной стороне жизни. К душевной (а отнюдь не духовной) стороне жизни относятся: науки, искусства, отношения между людьми во всем их многообразии, культура, служение обществу, народу, человечеству, а также сопутствующие им мысли, чувства, желания, страсти как внутренний двигатель такого рода деятельности. Душевная жизнь одновременно выше и глубже плотской, или телесной, жизнедеятельности. Но как телесная, так и душевная стороны жизнедеятельности человека доступны внешнему наблюдению, изучению и освоению. Там, где появляется осознанное стремление человека к Богу, его намерение спастись или же отвержение Бога и спасения, начинается область духовной жизни. Она скрыта в самой глубине человеческого естества и заключает в себе способность взаимодействия с силами духовного мира. Греховная поврежденность человека проявляется, прежде всего, в духовной сфере, поэтому наряду с духовностью благодатной существует и духовность демоническая. К последней относятся все религиозные заблуждения, верования и практики, соединяющие человека с отпадшими от Бога духами.Духовная жизнь может и должна проникать собою душевность и телесность, подчиняя их себе.Понятия «дух» и, как следствие, «духовная жизнь», «духовный мир» употребляются в нескольких значениях. «Дух, – поясняет святитель Феофан Затворник, – высшая сторона человеческой жизни, сила, влекущая его от видимого к невидимому, от временного – к вечному, от твари – к Творцу, характеризующая человека и отличающая его от всех других живых тварей наземных. Она – неотъемлемая принадлежность нашего человеческого естества и у всякого проявляет себя своим образом» [33] .Другое значение слова «дух» – вся невидимая часть человеческого естества. Так он понимается в 103-м псалме, стих 29: Отымеши дух их, и исчезнут, и в персть свою возвратятся . В «Толковой Псалтири» Зигабена приводится объяснение этого места святителем Афанасием Александрийским: «Когда Ты отнимешь у людей дух, то есть душу, отделив ее от тела, тогда тела их сделаются мертвыми и разрешатся в землю, из которой созданы. Ибо здесь говорится, в частности, о людях, а не о других животных» [34] . Еще духами именуются ангелы – бесплотные разумные творения Божии. В этом смысле духовный мир – мир бесплотных духов.В славянском языке слово «дух» означает «ветер», «дыхание», «запах».Наконец, Дух – Святой Дух, Ипостась Святой Троицы. Отсюда, духовная жизнь – жизнь в Духе Святом, под Его непосредственным влиянием и водительством. «Вышеестественный, духовный, бесстрастный есть тот, кого осенил и обновил Дух Святой, кто, будучи исполнен Им, действует, говорит под влиянием Его, возносится превыше страстей, превыше естества своего», – говорит святитель Игнатий (Брянчанинов) [35] .Из-за смешения этих понятий возникает бесконечная путаница в понимании текстов, впрочем, как и при употреблении слов «любовь», «послушание». Даже святые отцы, в частности святители Феофан Затворник и Игнатий (Брянчанинов), в разных случаях вкладывают в слова «телесность», «душевность», «духовность» неодинаковый смысл.Ошибочно считать, что все телесное и душевное – плохо и грешно, одно только духовное хорошо и спасительно. Послушаем, что об этом говорит святитель Феофан: «Что касается до душевности и телесности, то они, как замечено уже, безгрешны, как естественные нам; но человек, сформировавшийся по душевности или, еще хуже, по плотяности, не безгрешен. Он виновен в том, что дал в себе господство тому, что не предназначено к господству и должно занимать подчиненное положение» [36] . Телесность и душевность даны человеку Богом при сотворении, и мы должны не убивать их в себе, а заботиться о них: давать им необходимое, благоустраивать эти области нашего бытия и очищать их от греховного.Все знают, что тело надо питать, иначе оно умрет, но многим покажется необычной мысль, что душа тоже нуждается в пище. Как есть пища телесная, так есть и пища душевная. Разные люди нуждаются в разной телесной пище соответственно возрасту, состоянию здоровья, роду занятий, месту проживания, национальным особенностям. Если человек в результате длительного употребления привык к какой-либо пище, ему трудно бывает переменить ее на другую, резко отличающуюся от привычной. Организм не сумеет быстро перестроиться, а может быть, и вообще она окажется для него неприемлемой. То же самое можно сказать и о пище душевной.Чем же питается наша душа, какие у нее вкусы, что ей особенно нравится? Понаблюдаем за собой, чтобы ответить на эти вопросы. Бытовые и политические новости, разговоры со знакомыми на самые разнообразные темы, хождение в гости, общение с природой, работа, осуждение, ссоры, мщения и примирения, увлечения и разочарования, анекдоты и шутки, новые и старые знакомства, кинофильмы и телесериалы, состояние опьянения, воздействие курения, увлечение модой, удовольствие от похвал, приключения, хождение по магазинам, слушание современной музыки, коллекционирование, спорт и спортивные «боления», чтение детективов, газет, просматривание журналов с цветными картинками и кроссвордами, игры – это и есть душевная пища. Тем или иным ее видом мы питаем свою душу каждый день в течение многих лет подряд. И, придя в Церковь, нам, возможно, непросто будет расстаться с тем, что прежде наполняло наше бытие, и начать жить совсем другими интересами…Высшая часть человеческой души – дух, также имеет свою, духовную, пищу. Пищей духа являются разные виды духовной деятельности. Духовную жизнь можно уподобить реке – чем полноводнее впадающие в нее родники и ручейки, тем глубже, мощнее и шире образующийся от них поток. Эти родники и ручьи суть ежедневное молитвенное правило, чтение Нового Завета и творений святых отцов, посещение храма, регулярная исповедь, участие в Таинствах, Иисусова молитва, посильный пост, наблюдение за своими словами, поступками, мыслями, чувствами, вообще внутренним миром с целью очищения их, исполнение евангельских заповедей, постоянное упражнение в добродетелях – любви к ближним, терпении и смирении, память о смерти, благодарение Бога за все, вера в Промысл Божий, стремление к познанию своего Создателя и воли Его, пожертвования во славу Божию (вещественные, душевные, духовные). Если мы находим в себе это – значит, мы живем духовной жизнью, если же нет – мы чужды ее, каких бы прекрасных и разумных слов о духовной жизни ни говорили.Если на духовную жизнь посмотреть изнутри, то она состоит из духовных мыслей, чувств и желаний. Духовные мысли и желания зависят от нашей воли, чего нельзя сказать о духовных чувствах. Самой тяжкой греховной раной падшей человеческой души является духовное нечувствие, состоящее в том, что благодатные духовные чувства стали для нас недоступны. Оживление сердца для духовных чувств есть вожделенная цель христианского подвижничества, однако дело это столь трудное, что его можно сравнить с воскрешением мертвеца или изведением воды из камня. Да это и невозможно человеческими силами. Человек трудами и подвижничеством лишь показывает Богу свое доброе намерение и взывает к Его милости, а Бог совершает чудо тогда, когда Ему угодно.Вместе с тем и несовершенные христиане по благодати Божией не лишены совсем духовных чувств. Первородный грех не истребил до конца заложенную в человеческую природу ее Творцом совесть, которую справедливо называют гласом Божиим в человеке. Сверх того, каждому верующему знакомы чувства раскаяния в грехе, умиления при молитве, духовной радости, внутреннего утешения от жертвы и доброго дела, благодарности Богу. Без этих чувств духовная жизнь была бы невозможна. Но долго удерживать в себе эти духовные чувства мы не в состоянии – они приходят и уходят, когда это угодно благодати. Они – наши гости, а не собственность. Для тех же христиан, у которых милостью Божией сердце ожило для духовных чувств, они являются обручением вечной жизни и последуют с ними в вечность. Эти чувства – бессмертны.

Что видит человек, стоящий на берегу и смотрящий на море? Он видит, прежде всего, его поверхность – ровную и спокойную морскую гладь, или легкое волнение, или же бурю с большими волнами. И лишь вглядываясь в толщу воды, можно заметить рыб, медуз и других ее обитателей. Наш внутренний мир можно уподобить морю. Смотря на поведение другого человека, мы видим, в первую очередь, внешнюю оболочку его души – эмоции и настроения. А чтобы увидеть ее внутреннее содержание – добродетели и недостатки, характер, убеждения, привязанности, систему ценностей, – понять, что за человек, нужно познакомиться с ним поближе, а порой и съесть вместе пуд соли.

Эмоцию можно уподобить всплеску воды, когда в нее падает камешек. Эмоция – это непосредственная и кратковременная чувственная реакция на внешнее событие. Человек всегда эмоционально реагирует на то, что его интересует. Споткнулись на лестнице, села муха, выглянуло солнце. В ответ на это мы поморщились, отмахнули рукой, улыбнулись – это эмоциональные отклики, самые короткие из эмоций. Рассердились, испугались, удивились, рассмеялись – это обычные эмоции, более продолжительные. Очень интенсивная эмоция называется аффектом. Она способна оказывать воздействие даже на тело: повышается пульс, давление, бросает в жар, в озноб, по коже бегают мурашки. Рассудок отказывается служить нам. Однако, как правило, эмоции быстро проходят и не оставляют после себя глубоких следов в душе.

Настроение – это более длительное, взвешенное и спокойное чувство, чем эмоция. Настроение связанно с важным событием и разумной оценкой ситуации. Например, оно может быть вызвано посещением богослужения, встречей, разговором, полученным письмом. Веселое, игривое, приподнятое, мрачное настроение может держаться несколько часов и за день смениться несколько раз. Это похоже на метаморфозы вечно неспокойного моря: пригрело ли солнце, пошел ли дождь, налетел ветер или прошел корабль – зеркало воды не только отзывается на все эти события, но и какое-то время хранит их следы.

Однако бывают на море и явления иного порядка – длительные штормы, штили, приливы и отливы, течения, – которые вызываются сезонными ветрами, глубинными землетрясениями, влиянием небесных светил. Им можно уподобить душевные состояния , продолжающиеся неделями, месяцами и даже годами. Вызываются внутренние состояния значительными событиями и существенными переменами в жизни, такими как открытие для себя чего-то нового, создание семьи, путешествие, новое место работы, принятие священного сана, серьезная болезнь, смерть близкого человека и прочее. Сюда же относятся присущие душе добродетели и страсти. Состояния оставляют в душе глубокие следы и влияют на формирование характера и на все течение жизни.

Обычная ошибка новоначальных состоит в том, что они придают большое значение эмоциям и настроениям, докучают духовнику вопросами, что каждое из них означает, почему и по каким причинам они сменяют друг друга. На самом деле ничего особенного они не означают, никаким закономерностям не подчиняются, лежат на самой поверхности душевной жизни и у разных людей бывают разные. Всевозможным эмоциям и настроениям просто не следует придавать особого значения. Надо стараться умерять их проявления и добиваться постоянно ровного, доброжелательного и молитвенного настроения, которое постепенно должно стать нашим обычным состоянием.

Так же следует относиться к непонятным единичным происшествиям. Например, одной рабе Божией во время богослужения почудилось, будто кто-то слегка толкнул ее в спину. Оглянулась – никого. Другая при разговоре со знакомой почувствовала головокружение. Третий, идя по улице, ощутил запах сирени, а иному при виде нового места показалось, будто он уже где-то его видел. Подобные случаи могут быть вызваны самыми разными причинами, и если они не повторяются, то и разбирать их нет смысла. Относиться к ним надо по общему правилу: не придавать особого значения.

Наше пристальное внимание и изучение надо направить на более глубокие процессы духовной жизни, начиная с состояний .

Внутренний мир человека, как и все в мире, не остается постоянным, но претерпевает изменения. «Не смущайся, что по временам чувствуешь ожесточение, хладность и действие страстей, – пишет святой Игнатий (Брянчанинов). – Эти периоды душевного нестроения надо переносить с терпением. Преподобный Макарий Великий сказал: “В каждом из нас бывают перемены, как в воздухе: то стоит ясная погода, то льются дожди, шумит ветер и стоит ненастье”. Другой святой, преподобный Исаак, объясняя эти слова преподобного Макария, говорит: “Заметь слово: в каждом . Оно поставлено не без цели, но употреблено с той целью, чтоб показать, что все человеки без изъятия, не только грешные, но и святые, по временам обуреваются страстями. Постоянной непогрешительности и постоянного духовного состояния нет на земле. Непеременяемость есть достояние будущего века”. Поэтому должно смотреть на свои душевные перемены с благоразумием, как бы показывая и открывая Богу свою греховность, и вместе с тем предаваясь Его святой Воле и прося Его милости и помощи» [37] .

Внутренний мир человека весьма зависит от внешних обстоятельств – здоровья, семьи, положения в обществе, повседневных занятий, окружающей природы. Например, на внутреннем мире человека обязательно отразится жительство в горах, в тайге, у моря, близость храма или монастыря, равно как и окончание высшего учебного заведения, повышение по службе, появление в семье ребенка, развод, хроническая болезнь, потеря трудоспособности, длительный срок лишения свободы, участие в военных действиях, и т. д.

Огромное влияние на формирование внутреннего мира человека оказывают три фактора: воспитание в детстве, целенаправленная работа над собой и среда, в которой человек живет, его окружение. Относительно последнего фактора святой апостол Павел замечает: Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы (1 Кор. 15, 33).

Особую группу факторов, влияющих на внутренний мир человека, составляют возрастные изменения, на которых остановимся несколько подробнее.

Человеческая жизнь делится на четыре больших периода – детство, молодость, зрелость, старость. Их удачно сравнивают с временами года – весной, летом, осенью и зимою.

Внутренний мир легко и быстро изменяется в детстве и юности, которым свойственны способность к обучению, к усвоению нового, интерес к неизведанному. Период с тринадцати до двадцати лет, называемый в психологии подростковым, является особо трудным для родителей. Вчерашний милый ребенок перестает слушаться, заявляет о самостоятельности, часто грубит. Он на глазах взрослеет и хочет сам устраивать свою жизнь. Для родителей это обычно большой удар. Они хотели бы еще долго, желательно до самой своей смерти, видеть своих детей детьми, держать их рядом с собой и сохранять с ними отношения «родители – маленький ребенок». Справедливости ради следует заметить, что заявка на самостоятельность со стороны детей поступает на пару-тройку лет раньше, чем следовало бы, к самостоятельной жизни они пока еще действительно не готовы. Эта стандартная ситуация в наше время усугубляется быстрым развитием всех отраслей знания, изменениями нравственных установок, общественных отношений, сменой политических ориентиров, вследствие чего младшее и старшее поколение сильно различаются по взглядам. Все это обостряет извечный конфликт отцов и детей, известный каждому не только по художественной литературе, но и в реальной жизни.

В стабильном обществе есть область взглядов и представлений, не изменяющихся с каждым новым поколением, одинаково дорогих и отцам, и детям. Они коренятся в традиционных религиозных, культурных, исторических ценностях и смягчают разрыв поколений, обеспечивают преемственность общественных процессов, цементируют общество, делают его устойчивым. Полный же разрыв взглядов между поколениями ослабляет и дробит общество, делает его неспособным решать масштабные задачи и противостоять внешней агрессии.

Однако вернемся к возрастным изменениям. В детстве и молодости, которые можно уподобить весне и лету, при бурных изменениях тела и внутреннего мира, духовная жизнь не может достигнуть значительной глубины и силы. Молодости свойственна импульсивность: то с большой горячностью браться за подвиги святых, то вдруг страстно бросаться в водоворот мирской жизни со всем ее легкомыслием и грехами. В этот период жизни, освободившись от родительской опеки, самое время начать самостоятельную духовную жизнь и поддерживать ее, особо остерегаясь смертных грехов, однако и не ожидая в этом возрасте больших успехов.

К сорока годам наступает следующий период жизни – зрелость. Его можно уподобить осени. Внутренний мир приобретает стабильность, сопротивляемость внешним воздействиям. У человека складываются проверенные личным опытом убеждения и взгляды, которыми он дорожит и не склонен легко менять. В то же время он полон телесных и душевных сил. Мирская жизнь к этому времени им уже достаточно хорошо изучена. Обманчивые соблазны легкого счастья, головокружительных успехов и неземных наслаждений, от которых многие теряют голову в юности, взрослого человека увлечь уже не могут. Мы говорим: «Человек сформировался».

Тридцать–сорок лет – самое благоприятное время для рывка в духовной жизни, конечно, если начало было положено в молодости. Даже если человек прежде был неверующим, но у него смолоду сложилась нравственные представления, близкие к заповедям Божиим, то, обретя веру в этом возрасте, он имеет возможность преуспеть в духовной жизни. Начинающим же в сорок лет путь ко спасению с «нуля» придется трудно. Но для них это последняя возможность достичь к старости полноценной духовной жизни. Начинающие «с нуля» позже бывают подобны огородным растениям, посаженным в конце лета, – они не успевают созреть и принести плоды, хотя и таких Господь по милости Своей не лишает Царства Небесного. Разумеется, и здесь бывают единичные исключения, но сейчас речь идет об общих правилах.

Ближе к шестидесяти годам мало-помалу теряется способность к усвоению нового, и люди вынуждены ограничиваться уже накопленным багажом знаний. В эти годы человек, благочестиво проживший свою жизнь, обладающий мудростью, рассудительностью, знанием жизни, может приносить пользу другим добрым советом. Память о смерти становится сродной его душе. До этого возраста мысли о смерти трудно прививаются к душе, хотя бы мы и пытались насадить и усвоить их, руководствуясь святоотеческими книгами. В подвижниках, которые всю жизнь, начиная с молодости или даже с детства, служили Богу, обнаруживает свое действие благодать Божия и появляются духовные плоды. Это время можно уподобить осени – времени сбора урожая.

Далее дело идет к зиме, наступает старость со своими неизбежными спутниками – затяжными болезнями, ослаблением памяти, снижением умственной активности, сужением круга интересов. Телесные и душевные силы ослабевают, но духовная составляющая не угасает в человеке до самой смерти, напротив, проявляется все с большей ясностью. Мы видим это на примере не только духоносных старцев, но и простых православных старичков и старушек, всю жизнь проживших в церковной ограде.

К концу жизни человеку обычно становятся понятными прежние его ошибки, ему хотелось бы прожить земную жизнь еще раз, теперь уже правильно. Но это невозможно. И даже когда умудренный опытом родитель желает предупредить об ошибках своих детей, они его не слушают.

В духовной жизни, кроме возрастных, различают периоды количественных накоплений (как правило, продолжительные) и качественных скачков. Например, сознательному крещению, воцерковлению, поступлению в семинарию, в монастырь предшествует долгий подготовительный период созревания, накопления знаний, подготовки близких и т. д. Подобные скачки бывают не только во внешней жизни, но и во внутренней, когда какая-либо добродетель, будь то молитва, смирение, трезвение, поднимаются на новый, дотоле недоступный человеку уровень после долгого и, как казалось, бесплодного труда над ней.

Из сказанного явствует, что мы не должны унывать, переживая долгие периоды, казалось бы, бесполезных и неблагодарных трудов и скорбей, когда отсутствуют явные признаки движения, преуспеяния. Наши усилия и жертвы обязательно приведут в свою пору к качественным изменениям.

Необходимо сказать и о таком явлении, как «полоса искушений». В это время неудачи, бывает, сыплются со всех сторон: знакомые и незнакомые люди нападают на нас, как шершни из потревоженного гнезда, дела неизменно оканчиваются неудачами, предметы ломаются, разбиваются и просто куда-то исчезают, обстоятельства складываются самым невероятным образом, будто нарочно чтобы причинить нам скорбь, дорогие для нас люди болеют, остаются без работы или умирают. Напасти идут сплошным потоком, так что человек не в силах им противостоять, ему остается только терпеть и ждать, когда бедствие кончится.

Объяснение этому явлению можно найти в первой главе Книги Иова, где на примере того же ветхозаветного праведника показано правильное поведение в подобных искушениях. В такие периоды верующий человек находит опору для себя в своей вере, он молится и надеется на милость Божию, и Бог избавляет его, и впоследствии дарует ему утешение, превосходящее понесенные скорби. При этом вера человека и его благодарность Спасителю возрастают. Неверующему же приходится куда труднее.

– Кажется, началось… – говорит он с тоскою и испугом в голосе, когда замечает начало этой «лавины».

– Что началось?

– ОНО.

Общение с людьми, наблюдение за внешним миром и собственные мысли бывают причиной появления у нас непроизвольных воспоминаний. Эти непроизвольные воспоминания, или ассоциации, связаны с вызвавшими их словами, образами или событиями сходством по какому-либо признаку: по похожести места, времени суток, состава участников, по подобию цвета, запаха, звука, вкуса, сопутствующих ощущений. Например, если мы увидим детей, идущих из школы или играющих с мячом, то в нашей памяти могут «всплыть» подобные же картины из нашего детства, знакомые дети такого же возраста, проблемы, связанные с их воспитанием, спортивные соревнования, книги и фильмы о детях и многое-многое другое. Одна ассоциация становится основанием для следующей – так возникает целая цепь ассоциаций, которая может увести нашу мысль очень далеко от начального события.

Как-то стою зимой в храме на службе. Поют хорошо, в храме тепло. Думаю: «Чем же отапливается храм?» Вижу на стене какие-то необычные обогреватели, похожие на инфракрасные, о которых я недавно читал статью в журнале. И знакомый священник мне рассказывал, что видел их на выставке: там зимой прямо на открытой веранде сидела в кресле девица в купальнике, и ей было тепло от инфракрасного обогревателя… Тут только я спохватился, куда завели меня ассоциации. А началось все с безобидной мысли: «Чем же отапливается храм?»

По закону ассоциаций строится большая часть наших непринужденных разговоров с друзьями, родственниками, знакомыми. Посмотрим с этой точки зрения на разговор двух соседей по даче.

– Что-то давно тебя не видно?

– Лежал в областной больнице, схватил где-то двустороннее воспаление легких.

– В областной?! И я лежал там же год назад с давлением. К нам еще приходил священник из Яковлевской церкви, причащал и соборовал желающих.

– А у меня теща ходит в церковь. Заставляет поститься по средам и пятницам, но я пока не поддаюсь. Недавно внуков крестила.

– А я крестился в Вологде, году где-то в семидесятом.

– Надо же, какое совпадение. Я там в это время служил в армии, в войсках связи. Кстати, завтра День защитника Отечества…

Эти разговоры не имеют какой-то определенной цели и смысла, мы просто общаемся, говорим друг другу то, что приходит в голову по ходу разговора, не подозревая при этом, что разговор наш строится по закону непроизвольных ассоциаций. Перебирая содержимое своей памяти, мы в то же время загружаем ее массой совершенно ненужных нам сведений, полученных от собеседника.

Человек не может ни вместить, ни использовать всей доступной ему информации. Стало быть, не стоит и пытаться узнать как можно больше, тем более что информация бывает и вредной. Нам следует умерять свою информационную всеядность и слепое любопытство. Ненужный хлам, которым мы наполним свою память, будет мешать запоминанию необходимого и появляться, по закону ассоциаций, в виде отвлекающих мыслей и образов даже во время молитвы. В качестве непроизвольных воспоминаний в нашем сознании зачастую появляются когда-то слышанные нами пустые песенки и мелодии, по своей форме и содержанию неуместные в душе православного христианина, предназначенной быть храмом Духа Святого.

Если мы, заметив появление ненужного воспоминания, тотчас вооружимся Иисусовой молитвой, то легко отгоним его. Если же песенка нам понравится и мы немного подпоем, то она «прилипает», берет наш ум в плен, и от нее бывает уже трудно освободиться. И вот что удивительно: Иисусову молитву читаешь годами, и она никак не идет сама, а тут с полуоборота – и никак не остановишь. Как при этом не поверить в существование врага спасения?

Замечено, что в разговорах, которые не имеют какой-либо сознательной цели, увлеченный человек всегда выйдет на свою излюбленную тему, с чего бы разговор ни начался. Отсюда видно, что неосознанное движение мысли по ассоциациям вовсе не случайно и управляется на самом деле страстями, а посредством их – и бесами. Бывают, конечно, и добрые ассоциации, проистекающие от добродетелей. В этом отношении ассоциации подобны помыслам: они бывают от Бога, от диавола, от самого человека, полезные, вредные и безразличные к добру и злу.

Ассоциативное мышление важно в искусстве, так как любое произведение искусства предполагает вызвать у зрителя или слушателя богатые ассоциации. В искусстве особо ценится красота и совершенство формы, тогда как духовное содержание художественного произведения критики и ценители часто оставляют без внимания. Христианин же, заботящийся о своем спасении, обязан смотреть в первую очередь на духовное содержание, так как в самой прекрасной художественной форме нам иногда преподносится содержание, под которым мог бы с готовностью подписаться обитатель преисподней.

Итак, чтобы не засорять память и уменьшить нежелательные ассоциации, нам следует, по возможности, сокращать внешние впечатления, и в первую очередь бесполезные, не имеющие сознательной цели разговоры. Необходимо также следить за возникающими по всякому поводу ассоциациями и не спешить их сразу принимать и озвучивать. Так же как и помыслы, чувства и желания, ассоциации подлежат нашей внутренней цензуре.

Нередко наши мысли и мысленные образы отрываются от реальной действительности. Такой режим работы ума называется фантазированием или мечтательностью и представляет большую опасность для духовной жизни. Круг сценариев внутренних фантазий обычно довольно ограничен. Их можно свести к следующим трем типам.

1. Страшилки . Воображение яркими красками рисует человеку бедствия и несчастные случаи, могущие случиться с ним или его близкими, особенно с детьми. Распаленный собственным воображением, человек так сильно переживает, что мечется туда-сюда, не находя себе спокойного места.

2. Смешилки . Мы выдумываем или вспоминаем смешные ситуации, истории, анекдоты и мысленно ими лакомимся.

3. Победилки . Мечтательное представление победных окончаний своих споров, соревнований, конкурсов, ссор, драк. Представление себя вместо главного героя в остросюжетных происшествиях, прочитанных книгах, кинофильмах.

Подобные фантазии докучают человеку не только в обыденной жизни, но и на богослужении в храме. Заметив и осознав их появление, надо быстро обрывать их Иисусовой молитвой.

Такие любимые многими жанры литературы, как фантастика, детектив, приключения, чаще всего также являются плодом фантазирования с целью разжечь воображение, возбудить страсти и пощекотать нервы читателя. Увлечение ими надолго отодвигает достижение настоящих благодатных состояний, и, напротив, прокладывает путь состояниям прелестным.

Отрыв от реальности способен мало-помалу переместить центр жизнедеятельности человека в виртуальный мир, созданный его воображением. В этом случае он все чаще начинает смешивать реальный мир с воображаемым. Толчок к этому процессу часто подает фантазирование, возбуждаемое и растимое через книги, фильмы и компьютерные игры, за которыми дети и взрослые просиживают порой часами, забывая обо всем на свете.

Святоотеческое учение запрещает использовать при молитве воображение и представлять с его помощью образы рая, ада, ангелов, святых, Богородицы, Господа даже в том виде, как они написаны на иконах. Трудовая молитва (то есть молитва, совершаемая преимущественно собственными силами человека) должна быть безвидной [38] . Святитель Феофан Затворник пишет: «Самый простой закон для молитвы – ничего не воображать, а, собравшись умом в сердце, стать в убеждении, что Бог близ, видит и внимает, и в этом убеждении припадать к Нему» [39] . Бывает, образы при молитве возникают не по нашей воле, но мы не должны сами вызывать их и неосмотрительно принимать все, что нам является, чтобы не впасть в прелесть.

Способность нашего ума к образному мышлению повреждена грехопадением и находится под бесовским влиянием более, чем прочие умственные способности. К воображению бесы очень легко примешивают свое действие и накручивают любителям пофантазировать такие сюжеты, что они начинают «вспоминать» свои прежние существования, участвовать в звездных войнах, общаться с «ангелами», «святыми», инопланетянами и наконец попадают в больницу для душевнобольных.

Вы скажете: «Ну вот, опять бесы!» Да, опять. Мы думаем, что если мы их не видим, то они где-то очень далеко от нас и их существование для нас неактуально. Между тем они – наши частые, даже постоянные гости. Их воздействие на наш внутренний мир происходит ежедневно и еженощно, наряду с движениями собственной нашей души и действием Духа Святого, Которым всякая душа , в том числе и наша, живится . Наш внутренний мир является полем непрерывного действия этих трех сил.

Святые отцы усматривают в сне и пробуждении образы смерти и воскресения человека. Прямое назначение сна – отдых, восстановление физических и душевных сил. Справедливо отмечают, что во снах в измененном виде находит отражение наша прошлая жизнь и наши повседневные заботы. Однако только этим содержание и значение снов не исчерпывается. Во сне душа не спит, а продолжает жить своей жизнью, отличающейся от состояния бодрствования.

Особенностью сна является то, что рассудок прекращает работу или действует как бы короткими вспышками. Вместе с рассудком утрачиваются самоконтроль и связность мыслей, которые уже не могут составлять скольконибудь длинных логических цепочек. Чувства же и страсти продолжают жить и находят свое выражение в образах, составляя отрывочные картины, а иногда и сюжеты.

К находящейся в сонном состоянии душе, не огражденной молитвой и памятью Божией, имеют свободный доступ падшие духи, стремящиеся смутить, запугать, осквернить ее во время сна.

Кто не знаком с ночными кошмарами, которые входят в арсенал бесовских страхований? Их испытывают даже дети. Самые распространенные темы страхований: появление страшилищ, змей, диких зверей, злодеев, нечистых животных, преследования, покушения на убийство, чувство беспричинного страха, падения в бездну, деформаций собственного тела, стихийные бедствия, опасность утонуть, сгореть в огне, быть заживо погребенным. Злые духи не упустят возможность помучить христианина во сне переживаниями того, чего он больше всего боится: смертью родственников, потерей дорогих людей и предметов, ввергнуть его душу в скорбь и отчаяние. Если сон является прообразом смерти, то ночные страхования – прообразом адских мучений.

Бесы пытаются во снах пророчествовать о будущем, предсказывают нашу скорую кончину и смерть наших близких, показывают в неприглядном виде знакомых, часто священнослужителей, духовника, являются в виде усопших родственников. Показывают соблазнительные картины и через это вовлекают в блуд, тщеславие, гнев, жадность, неприметным образом взращивая эти страсти и оскверняя душу. «Демоны, имея доступ к душам нашим во время бодрствования нашего, имеют его и во время сна. И во время сна они искушают нас грехом, примешивая к нашему мечтанию свое мечтание», – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов) [40] .

Возникает вопрос: надо ли исповедовать грехи, сделанные во сне?

Если наяву душа занята главным образом помыслами, то во сне их место занимают образы. Появление помысла не считается грехом до тех пор, пока душа не примет его. Так же и появление образа, даже греховного, во сне грехом не является. На этом этапе мы являемся пока только зрителями, искушаемыми бесовской приманкой. Но как только сонная душа с желанием повлечется к предмету соблазна, мы превращаемся из зрителя в участника сценария, душа оскверняется и нуждается в покаянии. В первую очередь сказанное касается блудных грехов. Однако грех, соделанный во сне, когда рассудок бездействует, нельзя приравнивать по тяжести к греху, совершенному в обычном состоянии. Не следует даже пересказывать содержание этих снов на исповеди, но только сказать, что согрешили нечистыми и блудными сновидениями. Епитимия за них, как правило, не назначается. Но после блудных сновидений, в которых мы были не только зрителями, но и участниками, желательно сделать несколько земных поклонов и прочитать правило от осквернения из канонника или молитвослова.

Отходя ко сну, рекомендуется осенить помещение на все стороны крестным знамением с молитвой «Да воскреснет Бог…» или с тропарями «Иже Крестом ограждаеми…». Эта простая мера намного уменьшит бесовские искушения во сне [41] . Той же цели служит древний христианский обычай спать одетыми.

Во сне душа может сопротивляться бесовским искушениям. Например, не принимать соблазнительных образов, если имеет к ним внутреннее отвращение. В этом случае душа остается по отношению к таковым «картинкам» безучастным или даже враждебно настроенным зрителем. Уже было сказано о том, что сознание может действовать во сне кратковременными вспышками. Нередко верующий человек во время бесовского страхования во сне вдруг вспоминает о молитве, причем происходит это не только со святыми, но и с обычными верующими людьми, особенно если в бодрственном состоянии они навыкли к совершению молитвы и крестного знамения и перед сном дали себе соответствующую установку. Такая установка может возникать и непроизвольно при чтении историй из жизни святых отцов о том, как они пользовались этими средствами против злых духов. Если осенить предмет страхования крестным знамением с молитвой «Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа» или «Во Имя Господа нашего Иисуса Христа», то он обычно исчезает, если не с первого раза, то с третьего или четвертого, или же наступает пробуждение. Иногда во сне чувствуется, что рука не поднимается для крестного знамения, приходится поднимать ее с большим усилием, иногда с помощью другой руки. Если пальцы не сгибаются как нужно, достаточно изобразить крест всей кистью. Если и это не удается, можно крестообразно дунуть и даже вообразить крест умом – он действует в любом виде. Это средство, однако, не помогает некрещеным и тем, кто имеет на совести неисповеданные смертные грехи. Почему – понятно: через крест действует сила Божия. Первые еще не вступили в завет с Богом, а вторые – по собственной воле его разорвали.

Иногда во сне вспоминаются и другие молитвы: Богородице, Херувимская песнь, пасхальные песнопения, стихи из псалмов, которые тоже помогают противостоять врагу.

Появление во снах страхований и бесов в их собственном виде, а также в образах змей, нечистых животных и чудовищ, а вслед за ними и зрелищ адских мучений – обычное явление в жизни усердного христианина, неравнодушного к своему спасению. Они не содержат в себе опасности впадения в прелесть, но активизируют духовную жизнь, укрепляют веру, побуждают к усердной молитве, уверяют в силе крестного знамения. Такие сновидения уже нельзя считать рядовыми снами. Душа при этом переходит в особое состояние – состояние видения. Оно характерно тем, что тело пребывает в состоянии сна, а сознание начинает работать очень ясно. Виденное остается в памяти на долгие годы, часто на всю жизнь, оставляя сильное впечатление, тогда как обычные сны «пустопорожни и беспорядочны» и мы утром не всегда можем их вспомнить.

Состояние видения не следует смешивать с пограничным состоянием, которое бывает иногда при пробуждении: тело продолжает спать, а сознание начинает проясняться. Мы фрагментарно слышим и понимаем окружающее, но не можем пошевелиться. Однако при этом нет никакого объекта видения. Несмотря на странные ощущения, ничего, относящегося к духовной жизни, это состояние в себе не несет и значимых впечатлений после себя не оставляет.

Переход в состояние видения во сне происходит легче, чем наяву, поэтому неудивительно, что пророкам видения приходили большей частью во время сна. Сны пророка Даниила, Иосифа Прекрасного, праотца Иакова, а также фараона, хлебодара, виночерпия и Навуходоносора хотя и называются в Священном Писании снами, фактически были видениями. Видения бывают разной силы. Различаются они и по своему происхождению. Бывают видения от благодати и от демонов. Видеть злых духов в их гнусном облике в некотором смысле есть дар благодати Божией, открывающей нам то, что обычно скрыто. В этих видениях бесы предстают в своем настоящем облике, что дает возможность верно оценивать происходящее и правильно вести себя.

Намного опаснее сны, в которых мы видим Господа, Божию Матерь, Ангелов или святых. Эти видения могут быть ложными. Мы, как правило, не способны распознать подделку. При этом возникает и недоумение: можно ли осенять эти видения крестным знамением, не будет ли это дерзостью? В этом случае крестным знамением с молитвой нужно осенить самого себя. После этого бес уже не сможет причинить нашей душе вреда, хотя события могут развиваться по-разному. Видения, вызванные демонами, старец Паисий Афонский метко назвал «бесовским телевизором». Нужно знать, что Господь, Божия Матерь, Ангелы хотя и заботятся обо всех христианах, но новоначальным, как правило, не являются. Подобные явления бывают как единичные исключительные случаи, например при обращении к вере, укреплении в истине сомневающихся, при чудесном спасении от смертельной опасности.

Перешедшие в православную веру из других религий зачастую не хотят признавать себя новоначальными, но считают христианство продолжением своего прежнего духовного опыта. Это глубоко ошибочно. Православие несоединимо ни с какими другими религиями, которые вполне справедливо считаются в христианстве заблуждениями и ересями. Единственность истинной веры и истинной Церкви являются догматами православного христианства. Истина же не может быть продолжением заблуждений. Таким людям придется начинать свой духовный путь сначала, а прежний опыт может воздвигнуть только дополнительные препятствия, порой весьма серьезные. Не приходится удивляться, что, чем больших «успехов» они достигли в прежней религиозной практике, тем труднее им придется в христианстве.

Благодатные видения не зависят от воли человека. И напротив, те видения, которые вызываются по собственному желанию, определенно следует считать неблагодатными. Вообще святые отцы призывают крайне осторожно подходить к духовным явлениям. Видения, которые мы не решаемся однозначно приписать демонам, надо не принимать и не отвергать, откладывая окончательное суждение о них на будущее.

Во многих книгах о духовной жизни мы встречаем указание не верить снам. Что же это означает? Не верить снам значит не руководствоваться ими в жизни, не строить по ним отношения с ближними, не искать в них пророчества о будущих событиях, хотя бы сновидения иногда и исполнялись. Исполнение сновидений не является бесспорным доказательством их благодатного происхождения, это может происходить и по действию бесовскому. Но в то же время по снам мы можем судить о живущих в нас страстях и воздействиях на нас падших духов. «Сновидения можно считать свидетелями о нравственном нашем состоянии, которое в бодрственном нашем состоянии не всегда видится. Сновидения бывают таковы, каково наше сердце. У человека беспечного, преданного страстям они всегда нечисты, страстны; душа там бывает игралищем греха. У человека, обратившегося на путь спасения и стремящегося к очищению сердца, сны бывают и хорошие, и плохие, в зависимости от того, какое качество преобладает в его душе или с каким настроением он уснет» [42] .

Сны часто открывают нам глаза на живущие в глубине нашего сердца грехолюбие и маловерие, которые в бодрственном состоянии мы прячем не только от посторонних, но и от самих себя.

Частым гостем в сновидениях верующего человека наряду с блудным бесом является бес богохульный. Он показывает нам в извращенном виде то, что связано с Богом и Церковью. Например, мы видим во сне храмы без крестов или, зайдя в храм, попадаем в кинотеатр, на иконах вместо ликов святых видим страшные рожи. В сновидении женщины, бывает, свободно заходят в алтарь, хор поет современные песни, богослужение вместо священника совершает пономарь и т. д. Случается, демон устраивает во сне ситуации, вынуждающие нас отречься от веры. Мы можем даже претерпевать мучения за веру.

К хульным сновидениям относиться нужно так же, как и к хульным помыслам, то есть не считать их своими. Необходимость в покаянии при этом зависит от того, были ли мы только зрителями или соучаствовали в хуле. В последнем случае на исповеди надо покаяться в хульных снах, не пересказывая, однако, их содержания. Духовнику же можно и нужно рассказывать все, что мы считаем важным.

Справедливо мнение, что бес не может изобразить правильный крест, однако искаженные и перевернутые кресты у него хорошо получаются. Поэтому видение во сне креста также может быть как истинным, так и ложным, однако по форме креста можно в какой-то мере судить об источнике этого видения.

Телесные силы после ночного сна восстанавливаются, душа же нередко бывает расстроена демоническими воздействиями. Ее надо привести в порядок с помощью утренней молитвы, а потом уже приниматься за дела. Сразу после пробуждения душа особо восприимчива к духовному, молитва глубоко входит внутрь нас и действие ее ощутимо в продолжение всего дня. Подобным же образом воздействуют в это время мысли греховные и суетные. Поэтому опытные делатели молитвы советуют сразу после пробуждения, еще прежде утреннего правила, начинать произносить (мысленно или вслух) молитву Иисусову или другие краткие молитвы.

Сказанное в этой главе относится отнюдь не только к подвижникам благочестия, которые уже живут по законам духа, а ко всем современным православным христианам. Для новоначальных, еще не стяжавших духовной рассудительности, сны, в целях безопасности, лучше оставлять без внимания и забывать их, по совету святителей Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова). Однако вовсе не замечать их едва ли возможно – ведь мы проводим в этом состоянии третью часть своей жизни.

Для очищения от «нечистых привидений диавольских» имеется специальная покаянная молитва, помещаемая обычно в молитвословах. Зачем бы это было нужно, если бы сны не имели вовсе никакого значения? Святители Феофан и Игнатий включили главы о жизни души во время сна в свои духовные произведения, очевидно, полагая, что вопрос этот немаловажный. Наконец, некоторые сны, независимо от нашего желания, производят столь сильное впечатление, что их невозможно забыть годами.

Заметим в конце, что в этой главе мы использовали не только опыт святых отцов, но и собственные наблюдения.

Новоначальные часто стремятся как можно скорее вступить в общение с миром духов. Вопросы «зачем это нужно?», «готовы ли мы к этому общению?», «представляет ли оно опасность?» у них даже не возникают. Между тем необходимости в прямых контактах с духами нет, подготовка нужна обязательно, а опасность более чем серьезная.

Большая часть спасающихся христиан в прямое общение с миром духов вовсе не вступают, хотя за время жизни, возможно, и сталкиваются с явлениями из духовного мира. И это общая норма. Со времени грехопадения человек лишен, по воле Божией, непосредственного общения с миром духов для своего же блага. Преградой душе для общения с духами стала служить ее тесная связь с плотью, с грубым материальным телом. Ослабление этой связи любым путем (аскезой, некоторыми химическими веществами, специальными психофизическими упражнениями, голоданием, релаксацией и даже сном) ослабляет разделительный барьер, а смерть, то есть полный разрыв с телом, возвращает душу в сродный ей мир духов.

Почему же раньше, до грехопадения, тело не мешало Адаму и Еве общаться с духовным миром? Тогда тело человека не было таким грубо материальным как сейчас, но имело другие свойства и не являлось препятствием к таковому общению. И по воскресении свойства человеческих тел также будут иными.

Почему же общение с духами столь опасно? После вкушения запретного плода человек не погиб окончательно. Бог даровал ему надежду спасения в обетовании, что Семя Жены сотрет главу змия (см. Быт. 3, 15). Но по своему внутреннему состоянию человек стал ближе к падшим духам, чем к Ангелам Божиим. Через это падшие духи имеют власть над ним. Для открытой борьбы с ними человек слаб и заранее обречен на поражение, если благодать не поможет ему. Духи злобы стремятся окончательно оторвать человека от Бога и стараются лишить его земной жизни, дающей возможность покаяния и спасения.

Прямое общение человека с падшими ангелами, если совершается без воли Божией, самочинно, по гордости или по глупости, обычно заканчивается самоубийством, сумасшествием или сатанизмом. В последнем случае духи не будут сразу доводить попавшего в их сети человека до смерти, но используют его как орудие для своих целей.

Разделительный барьер между людьми и падшими духами был установлен, чтобы человек мог сопротивляться их пагубному воздействию, имел возможность реализовать свободу воли и сделать сознательный выбор между Богом и диаволом, между добром и злом, между раем и адом. И духи, стремящиеся окончательно оторвать человека от Бога, вынуждены увлекать его в погибель не насильственным подчинением своей злой воле, но посредством страстей, лжи и соблазнов.

Тем не менее соприкосновение с миром отпадших духов не только неизбежно, но и может быть использовано во благо, для спасения. Оно происходит каждодневно, хотя большинство людей этого не понимают и не придают этому должного значения. В чем же состоит это соприкосновение, или непрямое общение? Как уже упоминалось, наши мысли, чувства и желания на самом деле не все вполне наши, но немалая часть их возникает в нас под воздействием мира духов. Христианин может научиться различать действия духов в своих мыслях, желаниях, чувствах, а также и во внешних искушениях. Через несколько лет наблюдения за своим внутренним миром и борьбы со страстями ему открывается совершенно ясно, что за каждой из восьми главных страстей стоит соответствующий ей бес. Также он обнаружит искусителя, мешающего молиться, бесов богохульства и неверия. Таким образом, состоится заочное знакомство человека с падшими ангелами.

Далее, христианин должен научиться защищаться от воздействия падших духов, отклонять приносимые ими мысли, чувства, образы и желания с помощью молитвы, крестного знамения, церковных Таинств, священных предметов. Постепенно он начнет различать бесовские нападения внутренним чувством. С этой только ступени возможен правильный вход в мир духов.

Большинство христиан на этом и останавливается, да этого и достаточно как для личного спасения, так и для посильной помощи ближним. Некоторым же, по Промыслу Божию, далее открывается и прямое общение с падшими духами. Они начинают являться видимо, в образах, и невидимо, в духовных ощущениях. Человек уже подготовлен к этой встрече, сердечным чувством он узнает их, ибо уже знаком с ними заочно и не может быть обманут ни личиной, ни словами, ни образами. Он знает, как избавиться от них: средства те же, что и при непрямом общении. Нельзя сказать, что опасности теперь уже нет совсем, злые духи очень изобретательны, но христианин уже способен устоять против них благодатию Христовой. Кому Бог дает духовное зрение, того не оставляет и без Своей помощи.

Какое же неразумие – пытаться самому, без очевидной на то воли Божией, тем или иным способом пытаться проникнуть в мир духов, самовольно и преждевременно разрушить защитный барьер, не достигнув духовной зрелости, не изучив противника и способов защиты от него!

Между тем новички рассказывают о подобных «успехах» с радостью и ожиданием одобрения, не понимая, в какой опасности они находятся. Часто они думают, что имели общение со светлыми Ангелами, не понимая, что неопытную, неочищенную душу в духовном мире со стопроцентной вероятностью встречают вовсе не Ангелы, кем бы они ни представлялись, какие бы видения ни показывали.

Повторим еще раз: варианты исхода из такого общения – сумасшествие, самоубийство или сознательное служение демонам. Лишь немногим счастливцам удается вернуться в нормальное состояние через покаяние и обращение к Православной Церкви. Поняв опасность, легкомысленные «подвижники» всеми силами пытаются закрыть, забаррикадировать пробитую ими дыру в духовный мир, но исполнить это бывает нелегко. Как правило, у них на всю жизнь остается поврежденной психика, они особо подвержены различным бесовским влияниям. Чтобы общаться с Ангелами, надо прежде всего сделать душу достойной такого общения и способной к нему через христианское подвижничество, посредством очищения от грехов и привития добродетелей.

Что касается случаев общения с Божественным миром неподготовленных людей, даже великих грешников, бывающие при их обращении к вере или чудесном спасении от смерти, то, как уже было отмечено в главе о сновидениях, такие чрезвычайные случаи бывают лишь по особой милости Божией. О таких случаях имеются свидетельства в житиях святых, обратившихся от греха к покаянию, например в житии преподобной Марии Египетской.

Бог дает людям от рождения различные способности: математические, музыкальные, конструкторские, литературные, педагогические, поэтические, спортивные; одним – музыкальный слух, другим – звучный голос, третьим – дар слова, всех не перечислить. Относительно спасения, сами по себе, эти дарования нейтральны, но мы можем употребить их на добро или на зло. До обращения к вере человек пользуется ими в земных целях, обычно для достижения славы, богатства, положения в обществе. А некоторые прямо ставят свои способности на службу греху. Так появляются замечательные по форме стихи, музыкальные, литературные и художественные произведения, воспевающие и прославляющие грех и даже сатану.

Но, приходя к Богу и оставив грех, не следует ли нам забыть и о способностях, которыми мы служили мирской суете? Отнюдь. Нельзя отказываться от своих естественных способностей, ибо они есть те таланты, которые даны нам Богом для благоразумного употребления в земной жизни (см. Мф. 25, 14–30). Что же из того, что раньше они служили греху? И сами мы душою и телом раньше служили греху, но, придя к вере, стали служить Богу теми же телом и душою. Послужим Ему и нашими способностями.

Некоторые таланты легко поставить на службу Богу и Церкви: музыкальные способности пригодятся в церковном пении, живописные – в иконописи. Рабочие строительных специальностей, портные, повара, водители автомобилей, электрики и сантехники найдут свое место и в храме, и в монастыре. Есть, однако, профессии и способности, которые весьма затруднительно приложить к церковной жизни. Их можно использовать косвенно, помогая Церкви и людям материальными средствами и иным образом, в соответствии со своим общественным положением.

Страшные ссоры часто начинаются с какой-нибудь мелочи, так что потом бывает трудно даже определить, с чего именно все началось. Такими пустяками, незаметно полагающими начало ссоре, служат обычно насмешки, намеки, «шпильки», которыми собеседники уязвляют друг друга. Первые шутки выглядят безобидно, однако никто не хочет остаться в долгу, ответные выпады постепенно усиливаются. Наконец один из уколов попадает оппоненту в больное место, и – началось… Кто же виноват – тот, кто «взорвался», или тот, кто нанес укол? Или же тот, кто первый пошутил? Обычно судят того, кто «взорвался». Постороннему наблюдателю кажется, что можно было бы и потерпеть. А как по суду Божьему?..

Слова, произнесенные нами, кроме смыслового значения имеют еще эмоциональную окраску, которую в разговорном языке называют тоном или интонацией. То, как слово сказано, зачастую бывает даже более важно, чем само слово. Всем известно выражение «разговор на повышенных тонах». Обыкновенно так выражается гнев, раздражение, неудовольствие на собеседника. Естественно, людям не нравится, когда с ними общаются в подобной манере. Даже не обидные по смысловому содержанию слова, сказанные повышенным тоном, тотчас вызывают у неподготовленного человека ответную зеркальную реакцию – настолько чувства заразительны. Думаю, не ошибусь, если замечу, что невнимание к своим чувствам и несдержанность в их проявлении служат главной причиной наших ссор с ближними .

Вызывают негативную ответную реакцию такие тона, как приказной, насмешливый, угрожающий, высокомерный, пренебрежительный, поучительный, обличительный, обиженный, хвастливый, развязный, подчеркнуто неуважительный, бесстыдный, злорадный и подобные им. Часто причиной неудач в делах бывает необоснованное применение требовательной интонации вместо просительной.

Употребление подобных тонов является проявлением нечистоты сердечной, в этом следует приносить покаяние на исповеди, особенно если в результате произошло нарушение мира с ближними.

Правильными тонами, которыми следует пользоваться при общении, являются деловой, спокойный, мирный, доброжелательный, просительный. Тон учительный, приказной, требовательный, укоризненный, а в некоторых случаях и возмущенный допустимы при общении старших с подчиненными, учителей с учениками, родителей с детьми; однако и в этих случаях требуется соблюдение меры.

По правилам Церкви, самоубийцы лишаются церковной молитвы и отпевания, кроме совершивших это в бессознательном состоянии, что причисляется к поступкам невольным [43] . В дореволюционные времена самоубийц даже не погребали на общем кладбище.

Грех этот считается смертным. Он является следствием отчаяния, а часто и бунта против Промысла Божия. Покаяться же в нем человек уже не имеет возможности. Некоторые говорят: «А вдруг он покаялся, пока летела пуля, действовал яд или затягивалась веревка?» Конечно, теоретически это возможно и будет учтено на суде Божьем, но в истории Церкви неизвестны случаи, когда бы это принималось во внимание. Столь строгое церковное наказание за этот грех должно показывать его тяжесть живым членам Церкви, чтобы они понимали, как он велик, и удерживались от его совершения.

В настоящее время, в связи с небывалым ростом числа самоубийств, надо серьезно подумать, стоит ли с такой легкостью, как это часто делается, разрешать отпевание. Не лучше ли восстановить в этом отношении древнюю строгую практику? Обычно в оправдание указывают, что отпевание разрешают для утешения родственников и совершают его неполным чином, исключая самые важные молитвы. Однако сами родственники, как правило, невоцерковленные люди, этой разницы не замечают и хлопочут об отпевании для того, чтобы у них не было неприятностей мистического характера.

Опасения их не напрасны. В отличие от других грехов, грех самоубийства окружен особой демонической атмосферой. Известно, что после неудачной попытки самоубийства люди испытывают необъяснимую тягу к повторению его. Места, где был совершен этот грех, отмечены особой мрачной печатью. Поэтому даже далекие от Церкви люди, покупая дом или квартиру, спрашивают, не совершалось ли в нем самоубийства. Бесовскими искушениями сопровождаются и молитвы за самоубийц. Во время и после их отпевания священник и певчие чувствуют себя настолько отвратительно, что впоследствии всячески уклоняются от отпевания самоубийц. Тяжелое настроение клириков передается окружающим, чем, в частности, поддерживается в народе страх перед этим грехом.

Между тем мысли о совершении самоубийства иногда посещают детей уже в младшем школьном возрасте. И далее, в трудной жизненной ситуации, редко у кого в сознании не появляется услужливая мысль о выходе из нее через самоубийство. Чтобы противостоять этой мысли, нужно иметь четкое понятие о тяжести этого страшного греха, понимание того, что, совершая его, мы теряем спасение.

Хотя Церковь отказывает самоубийцам в молитвах, некоторые святые отцы (преподобные Лев и Амвросий Оптинские) допускали возможность молиться за них келейно, испрашивая им некоторую милость Божию и одновременно присоединяя прошение, да не послужит это в осуждение нам самим. При всем том надо предупредить, что не следует браться за молитвы о самоубийцах без особых на то причин и без рассуждения – ибо не все могут понести возникающих при этом искушений. Обычно в таких случаях молятся только за близких родственников и благодетелей, которых мы не можем просто вычеркнуть из своей памяти.

Бывают и недоуменные случаи. Например, безнадежно больной прекращает есть или кто-то, не решаясь на прямое самоубийство, неосторожно ведет себя за рулем, перебегает дорогу перед автомашинами, занимается рискованными видами спорта, умышленно подвергая свою жизнь опасности, и в конце концов находит то, что искал. Эти случаи оставляются на рассуждение священника.

Вышесказанное относится к самоубийствам на бытовой почве, от «обиды человеческия, или по иному какому случаю от малодушия» [44]  – от неизлечимой болезни или увечья, от обиды, от одиночества, утраты смысла жизни. Но иногда мы встречаемся с явлением, внешне и похожим на самоубийство, но имеющим другое внутреннее содержание. Отнести ли к самоубийству гибель солдата, попавшего в безвыходную ситуацию и разрывом своей гранаты убившего и себя, и окруживших его врагов? На войне такие поступки считаются героическими. В Великую Отечественную войну был приказ Верховного командования, запрещающий сдаваться в плен, а сдавшихся приравнивающий к предателям. Следует ли сдаваться в плен генералу, чье пленение ляжет позором на всю армию и даже на государство, или разведчику, арест которого повлечет за собой гибель многих людей или утечку секретной информации? Думается, в отношении покончивших с собой при таких обстоятельствах не следует пользоваться общим правилом о самоубийцах.

Так, Священное Писание не осуждает поступок ветхозаветного Самсона: Умри, душа моя, с Филистимлянами! И уперся [Самсон] всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем (Суд. 16, 30). Важно было бы выработать общецерковное отношение к этой проблеме, особенно в связи с восстановлением военного духовенства, поскольку на любой войне подобные случаи не редкость. Воин должен заранее определиться в этом вопросе, чтобы, когда наступит решительная минута, не мучиться сомнениями, грех это или нет и как отнесется к его поступку Церковь.

Рассмотрим также следующий отнюдь не праздный вопрос духовной жизни: если трудные жизненные ситуации нельзя решать самоубийством, то можно ли желать смерти и просить ее себе у Бога? Не будем спешить с категорическим «нет».

Священное Писание дает множество примеров такого рода. Так, Илия отошел в пустыню на день пути и, придя, сел под можжевеловым кустом, и просил смерти себе и сказал: довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих (3 Цар. 19, 4).

А вот слова праведного Иова: Душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих. Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне (Иов 7, 15–16).

Также читаем в Книге пророка Ионы: Когда же взошло солнце, навел Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне умереть, нежели жить (4, 8).

Подобные настроения бывали у многих, если не у каждого из нас, и в таких ситуациях на желание смерти следует смотреть как на естественную немощь человеческого естества. Заметим, однако, что, прося смерти у Господа в исключительно трудные минуты своей жизни, святые мужи не дерзали на самоубийство, но оставляли решение Богу. Так же следует поступать и нам, зная, что Господь, если мы сохраним верность Ему, возьмет нашу душу в момент, самый благоприятный для нашей вечной участи.

В наше время, время общественной смуты и перемен, заметно умножилось число людей психически нездоровых. Это и наследственные заболевания, полученные через родителей, и болезни, приобретенные в течение жизни. У одних людей повреждение души имеет естественную природу (алкоголизм, наркомания, испуг, травма, телесное заболевание, старость), у других – вызвано демоническими воздействиями. Медицина не всегда бывает в состоянии поставить правильный диагноз, отличить естественную болезнь от духовной. Обычно говорят о психозе, шизофрении, эпилепсии…

Наличие демонических влияний можно распознать по реакции на святыню. При чтении Евангелия, Псалтири, вблизи чудотворных икон, святых мощей, на литургии при пении Херувимской песни или во время причащения, при каждении, окроплении святой водой у таких «больных», в отличие от страдающих естественными недугами, начинается «обострение». Появляется ощущение дискомфорта, желание выбежать из храма, тошнота, рвота, икота, урчание в животе, неодолимая зевота, судороги. В уме возникают ругательные, кощунственные, непристойные слова. В тяжелых случаях демонического воздействия (при бесновании и одержимости) возможны припадки, больные выкрикивают бранные слова от имени демона, кричат звериными и птичьими голосами.

Порча, беснование и одержимость – степени подчинения человека демоническим влияниям. Хотя все люди в той или иной мере подвержены влияниям бесов по причине греховной поврежденности человеческого естества, но есть некая грань, за которой это воздействие имеет следствием повреждение души человека, которое в современном обиходе называют «порчей». Порча – слово не святоотеческое, однако в словаре Даля оно уже нашло себе место. Пользуюсь им здесь по причине его понятности для современного читателя. При порче проявления демонической поврежденности становятся заметны окружающим «невооруженным глазом» и сам человек понимает, что с ним происходит что-то неладное, но он сохраняет сознание, разум и способность сопротивляться.

Укажем, какими путями в современном мире у человека возникает демоническая поврежденность. Это необходимо знать, чтобы мы были осторожны и смогли уберечь свое душевное здоровье. Ибо, если оно будет разрушено, пострадает не только нормальное течение нашей жизни, но, вероятнее всего, мы также потеряем работу, семью.

1. Занятия экстрасенсорикой, биоэнергетикой, магией, колдовством, астрологией, ворожбой, заговорами, спиритизмом, гипнозом и другими видами оккультизма. Чтение и хранение соответствующей литературы.

2. Обращение за помощью к служителям оккультизма при семейных неурядицах, несчастьях и болезнях. Нередко психотерапевты, кодировщики, массажисты, адепты восточной медицины используют при лечении оккультные методы, не предупреждая об этом своих пациентов.

3. Духовные практики и культы языческих религий Индии, Тибета, Африки, Латинской Америки, Египта, дохристианской Европы и др., особенно при участии в инициациях и жертвоприношениях.

4. Пребывание в религиозных сектах.

5. Релаксация, аутотренинг, упражнения хатха-йоги служат подготовительным этапом для языческих духовных практик и незаметно переходят в них. Поэтому, начиная с определенной ступени, они становятся духовно опасными. Сюда же можно отнести и мистические стили восточных единоборств.

6. Интерес к уфологии – контактам с «внеземными цивилизациями», которые всегда оканчиваются скверно для участников-контактеров.

7. Совершение особо тяжких смертных грехов, о которых срамно есть и глаголати (Еф. 5, 12).

8. Увлечение компьютерными играми.

Написанного здесь достаточно для понимания того, что вражеские сети расставлены очень широко и, чтобы избежать их, требуется величайшая осторожность. Следует избегать всего, что имеет хоть малейшие признаки опасности. Легко, очень легко приобрести повреждение души (часто достаточно одного-двух добровольных визитов к «харизмату» с желанием что-то получить от него), и трудно, очень трудно исцелиться от приобретенной в результате подобных экспериментов духовной болезни даже в Церкви. В медицине же считается, что большинство душевных заболеваний неизлечимы и многие передаются по наследству.

Не зря по канонам Церкви колдунов отлучали от общения с верными и причащения на двадцать лет – так же как и убийц, а обращающихся к ним за помощью – на шесть лет. Хотя в нынешнее время канонические наказания не применяются во всей строгости, но по ним мы можем судить о тяжести этих грехов.

Существует немало средств защиты от демонических воздействий, которые можно условно разделить на три уровня – в зависимости от духовного возраста христианина.

Средства первого уровня – осенение себя крестным знамением, ношение нательного креста, чтение утренних и вечерних молитв, посты, посещение храма в воскресные дни и церковные праздники, регулярное участие в Таинствах Церкви – прежде всего, речь идет об исповеди и причащении. Эти средства достаточны новоначальному для ограждения себя от действия демонических сил. Прибегание к ним с твердой верой во всемогущество Божие привлекает благодать Божию – неотразимое оружие против демонов.

Средства второго уровня. Далее, по мере необходимости, к обычным молитвам прибавляются молитвы «Да воскреснет Бог», псалом «Живый в помощи», чтение Евангелия, Псалтири. Рекомендуется освятить жилище, употреблять святую воду, просфоры, освященный елей, ладан. Действенны бывают молебны. Нужно очистить дом от книг по оккультизму, избегать общения с людьми, занимающимися оккультизмом, – остерегаясь, однако, излишней подозрительности, осуждения и зложелательства.

Средства третьего уровня – хранение себя от страстей и греховных помыслов, борьба с ними с помощью Иисусовой молитвы. Хранение «входов», то есть внешних чувств – зрения, слуха, осязания – от вредных впечатлений. Следует держаться во всем своей меры, избегать самоцена, пустословия, пустомыслия, смехотворства, фантазерства, праздности. С недоверием относиться к явлениям духовного мира, помня правило: не принимать и не отвергать.

Следует заметить, что новоначальный христианин чаще всего не может «вместить» средств третьего уровня: он не понимает их важности и не имеет необходимого духовного опыта, чтобы прибегать к ним.

Основное требование к келейному (домашнему) молитвенному правилу: оно должно быть по силам исполнителю в тех конкретных условиях, в которых он находится. При назначении правила следует учесть: степень занятости, наличие свободного времени, умение читать по-славянски, физическое и душевное состояние, уровень духовного развития. При изменении этих условий правило нуждается в корректировании. Поэтому не существует правила одного для всех и одного на всю жизнь. Самыми древними и наиболее ценными составляющими молитвенного правила являются чтение Евангелия, Псалтири и основные молитвы: «Отче наш», «Трисвятое», «Богородице Дево», Иисусова молитва. Псалтирь ценна тем, что напоминает читающему Священную историю, если он знаком с ней. Кроме того, она раскрывает внутренний мир благочестивой души: ее мысли, чувства, устремления как ответ на разные жизненные ситуации. Благодаря этому Псалтирь служит верующему человеку одновременно и учебником Закона Божия, и молитвословом, и примером для подражания.В каждом отдельном случае правило назначает духовник. Уважительными причинами для сокращения правила считаются: болезнь, крайняя усталость, продолжительные богослужения в храме или особые праздничные дни (например, Страстная и Светлая седмицы, сочельники, святки, великие церковные праздники). Помня, что правило для человека, а не человек для правила, в некоторых случаях можно сократить его даже до известного правила преподобного Серафима Саровского, но нельзя начать день или отправляться ко сну, совсем не помолившись. По миновании уважительной причины правило снова восстанавливается в полном объеме. Иной раз можно нечто прибавить к правилу или заменить в нем одно молитвословие на другое, согласно душевной потребности или обстоятельствам.Правило исполняется иногда легко, с настроением, иногда тяжело, с неохотой. Однако и в последнем случае читать его нужно, понуждая себя. Самопринуждение – обязательная для всех людей составляющая часть молитвенного подвига, до осенения его Божественной благодатью. Необходимо долгим, многолетним исполнением правила приобрести навык к молитве, которая, через усвоение ее душой, превращается в потребность. Тогда, если и захочешь пропустить правило без уважительной причины, душа беспокоится, смущается, боится впасть в руки врагов своих – бесов и понуждает на молитву.Когда случится пропустить келейное правило по нерадению или унынию, следует покаяться в этом на исповеди. Если есть духовник, то о каждом таком случае надо ставить его в известность, что очень помогает неопустительному исполнению правила. Пропущенное правило не следует после вычитывать задним числом, для смирения полезнее покаяться в этом. Такой совет дает преподобный Амвросий Оптинский.Внимание – душа молитвы. За внимание приходится постоянно бороться, возвращая скитающийся ум к молитве. Часто спрашивают, следует ли начинать молитву сначала, если при чтении ее ум отвлекся. Нет, не надо. Обнаружив, что мысль отвлеклась, и вернув ее к молитве, нужно продолжать чтение.Бывает, что мы читаем правило в таком расстроенном внутреннем состоянии (по вражию искушению, болезни, усталости или другой подобной причине), что никак не можем сосредоточиться, как следовало бы: то засыпаем, то отвлекаемся, и тем не менее принуждаем себя к молитве. Если мы будем каждый раз возвращаться к началу, то так и не сможем дочитать правило до конца. Кроме того, подобная невнимательная молитва отнюдь не бесплодна. У трудовой молитвы есть две стороны: одна из них – слова и связанные с ними мысли, другая – наше усердие, желание помолиться. В приведенном выше примере, когда нам трудно сосредоточиться, хотя первая сторона молитвы ослаблена, зато вторая выступает во всей силе. Такая молитва, как дающаяся с трудом, с самопринуждением, вменяется нам в подвиг. Ту же, которая идет без труда, при хорошем телесном и душевном самочувствии, правильнее считать даром Божиим, чем своей заслугой.Келейное правило и храмовое богослужение – две половинки одного целого молитвенного делания, взаимно поддерживающие и оживляющие друг друга. Где нет одной из них, там и вторая постепенно сходит на нет. Каждый может проверить это на собственном опыте. Исключение в отношении храмового богослужения возможно в том случае, когда имеется уважительная причина, о чем свидетельствует нам наша совесть. Но и в этом случае службы в храме надо посещать хоть изредка, не жалея для этого никаких сил и издержек. Недаром древние христиане собирались в катакомбы на общее богослужение с риском для жизни. Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них , – говорит Господь (Мф. 18, 20).

В православном храме принято молиться стоя. Это положение само по себе предохраняет от сна и бессознательных состояний и располагает к умственной активности. Однако телесных сил не всегда хватает на длительные богослужения. При неподвижном стоянии в течение нескольких часов у большинства людей сердце не справляется с кровообращением, что вызывает отеки ног, тупость ума и в целом неприятное внутреннее состояние. Выйти из него можно с помощью нескольких земных или поясных поклонов. Поясные поклоны удобно делать во время ектений, полагая их на каждое прошение. Допустимо также приложиться к иконе или мощам, находящимся в храме, разумеется, не мешая при этом другим молящимся.

Сон может быть вызван и бесовским нападением, которое по ошибке нетрудно принять за проявление сердечной недостаточности. Но и в этом случае поклоны с краткой молитвой, лобызание икон и святых мощей будут полезны.

По Уставу разрешается сидеть во время чтения кафизм Псалтири и паримий из Ветхого Завета, а также в другое время богослужения по старости, болезни, при плохом самочувствии и сильной усталости. Тем, кто много времени проводит на богослужении, не стоит пренебрегать этим дозволением, так как через пару десятков лет у непреклонных «стоиков» начинаются хронические сосудистые заболевания ног. В первую очередь это относится к священнослужителям и насельникам монастырей. Во многих монастырях, для облегчения монашествующим стояния на длительных богослужениях, установлены специальные сиденья – стасидии, на которые можно опереться, прислониться и даже присесть на узком сиденье.

У тех, кто бывает на сокращенных приходских богослужениях один–два раза в неделю, таких проблем нет, им надо просто потерпеть возникающие неудобства. Если же кого во время богослужения посетит благодать Божия, он забывает о времени, об усталости и о болезнях, но с обычными людьми это случается нечасто.

Как вы думаете, чем занят в течение двух часов богослужения ум человека, едва начавшего ходить в храм, если он не знает славянского языка, молитв, не читал Евангелие и не понимает значение происходящего? Сначала такой человек внимательно рассматривает, а иногда и пересчитывает молящихся, певчих, священнослужителей, иконы и всю обстановку храма, вслушивается в мелодии церковных песнопений. Обдумывает ассоциации, которые в нем при этом возникают. Отмечает знакомые слова, которые он когда-то раньше слышал: «Господи, помилуй», «Премудрость», «Паки и паки», «Херувимы», «Отче наш», «Аллилуйя». Но наконец все новое, незнакомое рассмотрено и, что возможно, пересчитано. Пройдет еще полгода, новичок научится ставить свечки, правильно зажигать лампадки, подходить под благословение и прикладываться к иконам. Что же ему делать дальше?..

Мы должны осознать, что приходим в храм для того, чтобы предстать пред лице Бога, Который видит не только нашу наружность, но и мысли, и чувства, знает наше прошлое и будущее. Конечно, Бог вездесущ, и всякий раз, обращаясь к Нему с молитвой, мы предстаем пред лице Божие. Но в храме это предстояние, а также и общение с Богом происходит особенным образом. Наблюдая за ходом богослужения и, когда требуется, участвуя в нем, часть внимания мы обязательно должны направить на то, что происходит внутри нас. Происходящее внутри не менее важно, чем то, что делается снаружи.

Находясь в храме, мы должны наблюдать за чинопоследованием молитвословий и священнодействий, по возможности запоминая, из каких частей состоит богослужение и что за чем следует. Желательно размышлять над содержанием богослужения и его символическим смыслом. Например, на вечерне:

– во время чтения 103-го псалма – о сотворении мира;

– во время молитв священника с обнаженной главой перед Царскими вратами – об изгнании Адама из рая;

– на входе с кадилом – о пришествии в мир Спасителя для просвещения и спасения людей, о древнейшем христианском песнопении «Свете тихий», в котором тихим Светом именуется Сам Господь наш Иисус Христос;

– во время пения стихир и тропарей празднику или святым – об истории праздника и о святых, чью память мы в этот день совершаем;

– при пении «Ныне отпущаеши» – о Симеоне Богоприимце и Сретении Господнем, неизбежной собственной смерти и т. д.

Можно также читать про себя Иисусову молитву или молитву мытаря («Боже, милостив буди мне грешному»), просить о своих насущных нуждах, отмечать в уме мелодии гласов Октоиха, вспоминать о важных событиях своей духовной жизни, размышлять о местах Священного Писания, которые предлагаются нам при чтении паримий, Псалтири, Апостола и Евангелия. Одновременно с этим необходимо возвращать отвлекающийся ум к богослужению, отгонять плохие мысли и чувства, которые проникают в нас даже в храме, терпеть усталость или болезнь.

Удерживать ум в нужном русле всю службу бывает трудно даже подготовленному человеку. Иисусова молитва облегчает эту задачу. А для тех, кто проводит много времени на богослужениях в храме, для поддержания правильного внутреннего состояния нет другого средства, кроме Иисусовой молитвы. У некоторых духовных писателей сказано, что можно читать Иисусову молитву и одновременно внимать богослужению. Но тут многое зависит от личных способностей: некоторые люди могут удерживать вниманием сразу несколько объектов, а некоторые – только один. Для последних Иисусова молитва может служить своего рода безопасным пристанищем, в которое ум по временам заглядывает для отдыха и восстановления правильного настроения.

Рассмотрим далее, чем не следует занимать свой ум во время богослужения. Чаще всего наш ум отвлекается на недолжное потому, что мы не следим за собой или не в силах устоять перед «нашествием иноплеменников», а часто и по неведению. Итак, за богослужением мы не должны делать (тем не менее постоянно делаем) следующее:

– с любопытством или осуждением рассматривать молящихся, священнослужителей, певчих, чтецов, лиц другого пола;

– роптать на продолжительность богослужения, плохое пение, отсутствие скамеек, тесноту, духоту, длинную очередь и т. д.;

– стоять в сонном оцепенении без всяких чувств и мыслей;

– решать в уме семейные, бытовые, деловые, научные и прочие посторонние проблемы;

– бесцельно блуждать мыслями, следуя ассоциациям, перебирая события мирской жизни, вспоминая знакомых, родственников, друзей и врагов во всем богатстве наших взаимных отношений;

– фантазировать.

Каждый православный христианин должен уметь читать по-славянски Псалтирь, Евангелие, основные молитвы богослужения, келейное правило. Чаще всего первые знания о славянском языке современный верующий человек получает, присутствуя на богослужениях в храме и читая дома утренние и вечерние молитвы. Во многих молитвословах славянский текст написан русскими буквами, что облегчает чтение для новоначальных.

По мере воцерковления надо совершенствовать и углублять свои познания в церковно-славянском языке. Далее речь пойдет прежде всего о тех, кто участвует или кому предстоит участвовать в богослужебном чтении на клиросе.

В первую очередь следует усвоить славянский алфавит, приучить себя читать книги со славянским шрифтом, привыкнуть к правильным ударениям. Обычно человек не замечает за собой неправильного произношения, поэтому первое время он нуждается в руководстве. Кто-то обязательно должен слушать его и исправлять ошибки, причем делать это спокойно и доброжелательно. Первые уроки правильного чтения лучше проводить во внебогослужебное время. Научившись правильному произношению и расстановке ударений, рано думать, что на этом обучение закончилось. Занятия надо продолжить, совершенствуя скорость, манеру и ритмику чтения.

В отношении скорости чтения следует отметить, что полноценному восприятию мешает как чрезмерно быстрое, так и нарочито замедленное, растянутое чтение. Первое встречается чаще. Новички пытаются наращивать скорость чтения по мере приобретения навыка, испытывая радость от возрастания своего мастерства. Уставщику приходится их сдерживать. Если же излишне быстрым чтением грешат опытные чтецы, то чаще всего из-за желания поскорее окончить службу.

Некоторым удается развить такую скорость, что смысл произносимых слов не успевает доходить до сознания, слова сливаются друг с другом, образуя непостижимые уму пассажи. Остановки при таком чтении делаются не по смыслу речи, а там, где у чтеца кончается запас воздуха, иногда прямо посередине слов. Богомольцу в это время приходится удерживать себя от осуждения, используя это время для Иисусовой молитвы. Те, у кого быстрое, бездумное чтение входит в привычку, подвергаются опасности «ломки» речи. У них нарушается связь ума с языком, из слов начинают исчезать буквы и слоги, речь становится невнятной. В приобретении такого косноязычия нельзя не увидеть наказания Божия за неблагоговейное чтение во время богослужения.

В книге святителя Игнатия «Приношение современному монашеству» изложены основные указания о правильной манере чтения: «Читать должно просто, с благоговением, в один тон, без излияния своих чувствований переливами и изменениями голоса… Отнюдь не должно чрезмерно и непристойно кричать, увлекаясь тщеславием; напротив, должно читать природным голосом, без отяготительного для слуха и совести напряжения, благоговейно, внятно, величественно, чтобы наша жертва хвалы была благоприятна Богу» [45] .

Характерной особенностью церковной манеры чтения является растянутое окончание фраз. В каждой фразе есть, кроме конечной, еще и промежуточные растяжки, а также чередование ударных и безударных слогов, которые определяют ритмику чтения; каждый чтец применяет их согласно своей интуиции. Разнообразие ритмических рисунков чтения не устраняет общего закона – церковное чтение должно быть ритмичным. В качестве дефектов чтения встречаются:

– неритмичное чтение;

– резко обрубленные окончания фраз вместо растянутых;

– ослабленные, почти не слышные окончания фраз;

– излишне усиленный нажим на окончания фраз, а также на ударные слоги, из-за чего при чтении создается впечатление глухих ударов молотком.

Дыхание при клиросном чтении, равно как и при пении, особенное: короткий, почти незаметный, вдох и длинный выдох. Такой режим дыхания требует время от времени сделать несколько обычных вдохов и выдохов – отдышаться. Поэтому, если вся литургия или всенощное бдение поются одним псаломщиком, то чтец при нем является не роскошью, а необходимостью.

Иногда люди, не знакомые с традициями церковного чтения и пения, особенно имеющие светское музыкальное или театральное образование, пытаются применить на клиросе известные им средства художественной выразительности. Эти средства состоят в убыстрении и замедлении ритма, усилении и ослаблении громкости, паузах и акцентировании некоторых слов, повышении и понижении высоты звука при чтении. Причем эти приемы применяются, как правило, искусственно и в чрезмерном количестве, без связи со смыслом текста, который исполнителю обычно понятен не вполне. Такое чтение и пение прихожане ворчливо называют театральным. Если же к вышесказанному присоединяются еще и странные для церковного чтения интонации – угрожающие, пафосные, трагические, плаксивые, крикливые, обычно характерные для душевнобольных людей, то возникает эффект, получивший название «шизофренического чтения». Смешливые интонации, появляющиеся у чтеца, если его что-то рассмешило, выглядят кощунственно при чтении священных текстов и бывают причиной смущения, а иногда и возмущения молящихся. Постепенное наращивание силы и высоты звука вызывает ощущение напряженности, тревоги и ожидания неминуемой развязки, что также неуместно при церковном чтении. Все это не должно укрываться от внимания уставщика и служащего священника, которым следует своевременно делать замечания чтецам, а при необходимости и заменять их.

Через особенности исполнения молитв, пения или чтения стоящие в храме воспринимают внутреннее состояние клирика. Для них не так важна художественная красота, как правильное молитвенное состояние служителя, в котором они часто ищут опору своей еще не окрепшей молитве.

В чтение надо «вкладываться», то есть читать с усердием, достаточно бодро, энергично, а не как «умирающий лебедь», расслабленным, изнемогающим или сонным голосом. Заметим также, что читать по-настоящему хорошо и доносить наше чтение до молящихся можно только при понимании смысла текста.

Прежде всего, прошу читателя принять сказанное в этой статье не как критику современного богослужения, а как изложение проблемы, требующей своего решения.

Все новички, пытающиеся разобраться в богослужении и начинающие изучать богослужебный Устав Православной Церкви (Типикон), сталкиваются с большим для себя искушением: несовпадением с ним современной богослужебной практики. Несовпадения бывают следующего рода: сокращения службы, отклонения в способе совершения священнодействий, нарушение указанной в чине последовательности, совершение богослужений во время, отличное от предписанного Уставом, перенесение элементов архиерейской службы в обычную. Искушение состоит в том, что официально руководством к совершению богослужений является Типикон и отступления от него не закреплены какими-либо церковными постановлениями. «Богослужебные указания» и «Книга священнослужителя» включают в себя лишь часть современной практики, но и эти книги не опираются на какое-либо синодальное или соборное постановление.

Несомненно, Церковь имеет власть изменять богослужение применительно к своим нуждам. Типикон отражает богослужебную практику Византийской Церкви времен наивысшего расцвета православной государственности. Исполнять эту практику во всей полноте в условиях всеобщего охлаждения к вере, а иногда и гонений, просто невозможно. Но неблагоразумно также оставлять сокращение богослужения на произвол каждого священнослужителя. Необходимые и обоснованные сокращения должны иметь санкцию церковной власти.

Обычно нормой и наглядным образцом правильного богослужения для храмов епархии является кафедральный собор, а для монастырей – ближайшая лавра. Совершаемый там чин богослужений считается имеющим благословение епископа. Все принимающие священный сан обязаны отслужить сорок первых служб в кафедральном соборе, где и усваивают современную практику богослужения. И это неплохое решение вопроса.

Отдельную сложность представляет распределение богослужений по времени суток. В Типиконе заложена византийская система времяисчисления. Сутки делились на две равные части – день (с шести часов утра до восемнадцати часов вечера по нашему времени), и ночь (с восемнадцати до шести часов). Для сна в монастырях отводилось время с двадцати часов вечера до двух часов ночи по нашему времени. К этому распорядку привязано все уставное распределение богослужений по времени суток. Мы же спим в другое время, примерно с двадцати трех часов ночи до шести часов утра. Поэтому нам никак не удается привязать к нашему распорядку дня византийское распределение богослужений. Отсюда берет начало служение утрени вечером, а полунощницы – утром, хотя это противоречит логике. Вечерня же иногда служится вместе с литургией в первой половине дня.

На время совершения богослужений оказывают влияние и другие причины. Поскольку мы живем в светском государстве, в дни церковных праздников зачастую люди заняты на работе. Чтобы дать им возможность посетить важнейшие богослужения и крестные ходы, настоятели храмов изменяют время их проведения, выбирая меньшее из двух зол. А в отдаленных районах приходится привязывать время богослужения даже к движению транспорта.

Следующий непростой вопрос: как поступать клирикам, если служащий священник дает указания, несогласные с Типиконом, например не читать кафизмы на утрене, сократить число стихир на «Господи воззвах» и тропарей канона, не читать паримии на всенощной или 33-й псалом в конце литургии и т.п.? Можно ли считать, что ответственность при этом во всех случаях ложится только на дающего указание, а исполнитель не согрешает, или же есть какие-то границы допустимого? Этот насущный вопрос современной богослужебной жизни порой служит поводом для жаркой полемики. Клирошане показывают священнику Типикон, книги по Уставу В. Розанова, С. Булгакова, К. Никольского, а ему не на что опереться, чтобы доказать свою правоту, как только на личный авторитет и иерархическое превосходство, выражаемое словами «кто здесь священник?!», «нас так учили в семинарии!», а иногда и «вон с клироса!». За неимением в настоящее время других рекомендаций можно посоветовать клиросным в любом случае слушать указания служащего священника, чтобы не соблазнять молящихся, и переносить выяснение всех вопросов на внебогослужебное время, не исключая при этом возможности обратиться за разъяснениями в вышестоящую церковную инстанцию.

Далее, даже в таких толстых книгах, как Типикон, невозможно описать все богослужебные действия в мелких подробностях. Это производит большое разнообразие местных практик в частях богослужения, не оговоренных Уставом. Переходящим из монастыря в монастырь, из епархии в епархию надо придерживаться местной богослужебной практики, а не пытаться насадить обычаи, виденные где-то во время своих странствий. Об этом говорит известная пословица: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Заметим, что Типикон, являющийся важнейшей частью святоотеческого Предания Церкви, тем не менее не может являться единственным руководством для духовной жизни. Поэтому ошибаются те, кто думает спастись скрупулезным исполнением Типикона, в то же время без страха нарушая основные евангельские заповеди – о смирении, любви к ближнему, иерархическом подчинении. Понимая это, не следует, однако, впадать и в противоположную крайность – необоснованно пренебрегать Церковным Уставом.

Понятие о добре и зле является плодом религиозных воззрений человека и соответствует его представлениям о Божестве. И напротив, по нравственным представлениям человека, которые в разных религиях различаются до противоположности, можно понять, какому божеству он поклоняется. Если в зороастризме добро и зло – два вечных и равносильных начала, постоянно борющихся друг с другом, то в индуизме и буддизме добра и зла объективно не существует, они считаются субъективными понятиями несовершенных людей. Относительно атеизма заметим, что он, как и любая религия, основан на вере и в этом подобен религии. Его фундаментальные положения научно недоказуемы и являются гипотезами.Богооткровенное знание о добре и зле – величайшая драгоценность христианства, которой не обладает ни одна другая религия. Добро для разумных тварных существ – это согласие с волей Божией, зло – сознательное сопротивление, противодействие таковой. Бог открыл нам Свою волю в заповедях. Мы, по милости Божией, знаем и то, что добро одержит над злом конечную победу. Эти истины не являются плодом человеческих исследований и размышлений. Они открыты людям в Ветхом и Новом Завете и за много поколений усвоены христианским миром. Ничего подобного Десяти заповедям Закона Божия и заповедям Блаженства религиозные мыслители других народов придумать не сумели. Между тем на представлениях о добре и зле зиждется нравственность человека, его отношение к окружающему миру и подобным себе.Рано или поздно перед каждым человеком встает вопрос: «Зачем я живу? Есть ли цель и смысл моего существования, и если есть, то каковы они?» Вопрос этот крайне важен, потому что утрата смысла жизни приводит не только к безнравственным поступкам, но иногда и к самоубийству. Разные вероучения и мировоззренческие системы по-разному отвечают и на вопрос о смысле жизни. Материализм, ограничивающий жизнь человека земными пределами, говорит, например, что жить надо для того, чтобы сделать жизнь на земле лучше, комфортнее или, в иных вариантах, гуманнее, справедливее, воспитать детей, оставить после себя память в истории или получить максимум удовольствий. Иные же мыслят так: «Смысла в жизни нет, но мы сами можем придать ей смысл, какой пожелаем. А лучше и вообще об этом не задумываться, как не задумываются об этом животные».Религии, содержащие учение о реинкарнации, имеют целью жизни достижение лучшего перерождения. Буддизм ставит целью освобождение от бесконечного круга перерождений через достижение состояния нирваны. Ислам признает существование рая и ада, куда попадают души людей в зависимости от того, как они прожили жизнь, что сделали доброго и злого, хотя о самом добре и зле представления в этой религии искаженные.Христианские понятия о смысле земной жизни, выражающие богооткровенную истину, вместе с тем наиболее привлекательны для души человека, как созданной по образу Божию. Вместе с тем лишь они могут вполне удовлетворить пытливость человеческого разума. Человек – существо бессмертное. Земная жизнь для него – подготовка к вечности. Он создан, чтобы любить Бога, Творца всего сущего, прославлять Его, исполнять волю Создателя своего. Божественная воля предоставляет человеку свободу в добре, призывает его любить себе подобных, господствовать над земным миром, заботясь о нем, нравственно и духовно совершенствоваться, готовясь к вечной жизни, противостоять всему греховному. Священное Писание открывает происхождение мира и человека, объясняет людям их место в мироздании, описывает важнейшие этапы человеческой истории, тайнозрительно представляет будущее, указывает человеку правильные отношения с другими людьми и тварным миром. Ничего подобного по высоте и ясности нет ни в какой другой религии.

Для христианина очень важно постижение воли Божией и исполнение ее, потому что от этого зависит его вечное спасение. Как же познать волю Божию?

В первую очередь, воля Божия познается из Священного Писания. Священное Писание говорит нам, что Бог желает блага всякой твари, а всем без исключения людям – спасения и познания Истины, то есть Христа (см. 1 Тим. 2, 4). Потенциальная возможность спасения дана Богом каждому человеку независимо от расовой и национальной принадлежности, социального положения, умственных способностей и состояния здоровья. Однако надо учитывать, что кому много вверено, с того больше взыщут (Лк. 12, 48).

В главных чертах воля Божия открыта человеку в его заповедях. Сложность состоит в том, как применить их к самому себе в конкретной жизненной ситуации. Что делать в случаях, когда заповеди не дают прямого ответа на предлагаемый жизнью вопрос? Отыскать правильное решение помогают следующие средства:

– примеры из истории Церкви и жизни святых;

– голос совести;

– совет духовника, священника;

– совет рассудительных и благочестивых мирян;

– личный опыт исполнения заповедей;

– рассмотрение своих жизненных обстоятельств, через которые раскрывается Промысл Божий о нас;

– молитва об открытии воли Божией.

Иногда можно воспользоваться и жребием, но к этому средству можно прибегать только в крайних случаях, помолившись и испросив благословение духовника.

Раскрывать наугад Евангелие или Псалтирь с целью познания воли Божией не рекомендуется, это приводит к искушениям. Однако в житиях святых и подвижников благочестия встречаются редкие примеры, когда случайно прочитанная или услышанная фраза из Священного Писания послужила им указанием на волю Божию. Случайно это может произойти и в нашей жизни.

При пользовании всеми вышеуказанными средствами случаются погрешности и ошибки, которые потом приходится исправлять. Однако этих средств вполне достаточно для начала. Христианин учится познанию Божией воли всю свою жизнь, постепенно все глубже проникая в нее.

Но почему же Бог не открывает нам Свою волю сразу? Мы наивно думаем, что как только узнаем волю Божию, так сразу же сможем ее и исполнить, что это есть нечто посильное для нас. Но вспомним евангельского юношу, которому Господь сказал: Пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест (Мк. 10, 21). Мы знаем, что молодой человек не исполнил повеления Господа, хотя сам настойчиво просил открыть ему волю Божию – то, чего не достает ему для спасения…

Знание воли Божией накладывает на нас ответственность. Не исполнить открытую нам волю Божию – это грех. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много , – говорит Господь в евангельской притче (Лк. 12, 47). Человек, дерзновенно просящий Бога открыть ему Свою волю, должен быть готов исполнить ее, даже если потребуется пожертвовать для этого всем своим имением, всеми земными привязанностями и даже самой жизнью. Мне думается, Господь по милости открывает Свою волю человеку лишь в той мере, в какой он готов ее исполнить, чтобы не подвергнуть его большему осуждению.

Люди святые и совершенные познают волю Божию Духом Святым, Который живет в них. Они отказались от своей воли, подчинили ее воле Божией, и они желают лишь того, чего желает Бог. Нам, обычным грешникам, это состояние недоступно из-за преобладания в нас собственной воли, поврежденной грехом.

Лекарство от своеволия – послушание закону Божию, а также и подчинение установленным порядкам, дисциплине, послушание родителям, учителям, начальству. Особым средством преодоления своеволия является иноческое послушание.

В сознании современного человека, как правило, разрушена или искажена подлинная иерархия ценностей, имеет место подмена понятий. Следствием этих подмен и искажений в умах людей является расстройство общественной, церковной, государственной жизни. Поэтому одной из важнейших задач человека, пришедшего в Церковь, является восстановление в своем мировоззрении истинной иерархии ценностей, на которой зиждется христианская нравственность и достойное поведение в разнообразных жизненных ситуациях.

Правильная иерархия ценностей следующая.

1. Бог, Православие, спасение.

2. Отечество и свой народ с его историей и национальной культурой.

3. Братья и сестры во Христе, семья, родственники, друзья.

4. Собственная жизнь, здоровье, учеба, работа, другие люди.

5. Необходимые вещи, деньги, жилище.

6. Вещи и деньги сверх необходимости, предметы роскоши.

Каждый человек должен стремиться жить высшими ценностями и при необходимости ради них поступаться ценностями низшими. В тяжелые времена, чтобы отстоять свою веру, свободу и независимость Отечества, наши предки жертвовали жизнью.

Что же видим мы сейчас? Всеми способами в сознании людей насаждается противоположная шкала ценностей: главное – деньги, власть, имущество, потом – личность с ее правами, здоровье, удовольствия и т. д. Откуда же появятся государственные люди, которые не будут продавать за деньги интересы народа, воины, готовые отдать жизнь за Родину, монахи, отрекшиеся от мира для служения Богу, если в народном сознании утверждается система приоритетов с денежной купюрой наверху?!

Путаница в ценностной ориентации создает помехи на духовном пути, поэтому всякому новоначальному христианину необходимо прежде всего выстроить внутри себя правильную систему ценностей.

От мирских людей часто можно услышать, что здоровье – самое дорогое в жизни человека. Христианин с этим, конечно, не согласится – у него другая шкала ценностей. Однако и здоровье играет свою роль в духовной жизни, накладывая на нее и на весь путь спасения человека свой отпечаток.

У людей здоровых больше возможностей, больший выбор в средствах спасения, но, вместе с тем, больше соблазнов, шире круг обязанностей. По причине общего отравления окружающей среды и ухудшения наследственности хорошее здоровье становится явлением все более редким.

Многие болезни, такие как аллергия, хондроз, бронхит, язва желудка, не лишают человека трудоспособности и не мешают спасаться. Более того, они даже ограждают от многих искушений, смиряя гордость и угашая разжжение плоти.

Терпение болезней имеет для христианина смысл крестоношения, восполняет недостаток в произвольных подвигах благочестия, очищает от грехов. Поэтому святые отцы говорят, что монаху хорошо «прибаливать», для него это нормальное состояние. Болезни порой тянутся годами. Одни проходят – на их место приходят другие.

Стремление к абсолютному здоровью ценой больших затрат средств, времени и сил нужно признать ошибочным и неполезным. Вместе с тем, к помощи врачей обращаться позволительно, а иной раз и необходимо, помня, однако, что через врачей и лекарства действует Промысл Божий. Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его , – говорит Премудрый Сирах (38, 1). И далее: Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими (ст. 4). Как человеку здоровому сказано: «Трудись и молись», так можно сказать больному: «Лечись и молись». Научившись терпеливому несению болезней, следует приступить к следующей духовной ступеньке: в болезни возносить Богу благодарение, благодарить и за саму болезнь с верой, что Бог попускает ее нам во благо. Многие святые угодники Божии провели в тяжелых болезнях большую часть своей жизни или даже всю жизнь – преподобные Пимен Многоболезненный Печерский, Амвросий Оптинский, святитель Игнатий (Брянчанинов), праведная Матрона Московская и другие подвижники.

Устав Церкви (Типикон) издревле допускает употребление вина на литии и за праздничной трапезой. Из Евангелия мы знаем, что Сам Господь благословил вино на свадебном пиру в Кане Галилейской. Однако при этом следует иметь в виду, что вино в древности весьма отличалось от того, которое продают нынешнему покупателю в магазине. Вино Древнего Востока, о котором идет речь в Евангелии, Типиконе и Патериках, представляло собой перебродивший естественным образом виноградный сок крепостью 8-10%, к тому же изрядно разбавленный водой. Ни сахар, ни спирт в вино не добавляли. Небольшое количество такого напитка, поданного к трапезе в жарких странах Средиземноморья, не столько пьянит, сколько бодрит и предупреждает болезни. Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов, – рекомендует апостол Павел своему ученику Тимофею (1 Тим. 5, 23).

Однако здесь речь пойдет не о пользе от умеренного употребления вина, но о состоянии опьянения, неразрывно связанном с винопитием, и его последствиях. Остановиться на данной проблеме нас вынуждает необходимость, потому что люди, злоупотребляющие винопитием, проявляют в этом вопросе удивительное непонимание, между тем как жизнь требует полной ясности.

Первая степень опьянения возникает после одной–трех рюмок вина и проявляет себя приподнятым настроением, повышенной общительностью и трудоспособностью. Если мы так употребляем вино, и притом нечасто, то вредных последствий от этого не бывает. Об этой мере и сказано у псалмопевца: Вино… веселит сердце человека (Пс. 103, 15). Здесь бы и остановиться. Подводит человека желание находиться в таком состоянии почаще или даже постоянно и попытки усилить его новыми порциями вина.

За первой степенью опьянения следует вторая. При ней появляются заторможенность ума, расстройство речи и координации движений, развязность или, иначе, снижение нравственных барьеров и изменение обычных норм поведения.

Третья степень – сумеречное состояние сознания, когда тело почти неуправляемо, а контроль рассудка над поведением утрачен. В этом состоянии человек переступает черту, отделяющую человека от животных. Он совершает поступки самые буйные и нелепые, которые зачастую сам позже не может вспомнить, и не верит, что он мог их совершить. Возвращение в нормальное состояние происходит через тяжелое похмелье, свидетельствующее об общем отравлении организма. Вторая и особенно третья степени опьянения требуют серьезного покаяния и епитимии.

При лечении от алкогольной зависимости пациенту нередко полностью запрещается употребление спиртного. Можно ли таким людям причащаться? Для таких больных причастие – это еще и испытание веры. Мы веруем, что Святые Дары – это уже не вино и хлеб, а Тело и Кровь Христовы. Нет на земле такой ценности, включая и здоровье, которая могла бы отлучить христианина от причащения Святых Тайн. Кто так верует, может спокойно причащаться и получит пользу для души и тела. Даже при внутреннем колебании лучше причаститься. А вот запивка – это уже не таинство, здесь осторожность будет не лишней, поскольку в запивку иногда добавляется вино. Святая вода или даже простой кипяток хорошо помогают сохранить и строгие врачебные предписания, и древний церковный обычай.

Книги святых отцов о подвижнической жизни следует читать с большой осмотрительностью, потому что далеко не все из прочитанного мы можем применять в своей жизни. Одно дело – читать для накопления знаний, другое – считать прочитанное руководством к действию.

Чтобы правильно воспользоваться книгой, нужно, прежде всего, определить, кому она адресована. Духовные книги могут быть обращены к мирянам, священнослужителям, начальствующим, монахам общежительных монастырей, пустынножителям, новоначальным, преуспевшим, близким к совершенству, к отдельным лицам в конкретной жизненной ситуации. На содержание творений святых отцов накладывают отпечатки исторические, культурные и даже климатические условия, в которых они жили. Неудивительно поэтому, что по одному и тому же поводу на одинаковые вопросы, в сходных ситуациях у разных святых отцов можно найти разные, иногда даже противоположные ответы, советы, наставления. Не случайно святоотеческие писания сравнивают с аптекой, где собрано множество лекарств от различных болезней, но если незнающий пациент начнет принимать все их без разбора – вполне возможен летальный исход.

Следует учесть и то, что разные духовные писатели в одни и те же слова могут вкладывать неодинаковый смысл. Многие слова в настоящее время имеют иное значение, чем в древности. Например, в книгах о монашеской жизни пением часто называется протяжное чтение псалмов, плачем – скорбь о грехах, под молчанием и странничеством понимается сокращение до минимума общения с людьми, под соединением ума с сердцем – соединение мысли и чувства в молитве. Неправильное понимание слов влечет за собой ошибки в духовной практике.