Тори засмеялась. Кто, кроме самого Баффа, мог поместить эту фотографию?

— Это не Нэнси сделала, — возразила она. — Вот, прочти ее статью. Она даже относила текст Креншоу, чтобы тот проверил, не упустила ли она чего; и ведь Бафф был вчера в редакции.

Дэн выпрямился.

— Мы потребуем написать опровержение, — заявил он.

Они потребуют. Впрочем, опровержение будет напечатано мелким шрифтом.

— Инициатор, тоже мне, — мрачно продолжил Дэн. — Креншоу выдвинул такую идею прошлой осенью, помнишь? Тогда клуб разрабатывал программу работы на этот год. И все махнули рукой, потому что были заняты самыми ближайшими делами — Рождеством. Да и к тому же, — он снова вздохнул, — городской праздник — это казалось слишком дорого.

— Дорого?

— Членам клуба придется хорошо покопаться в карманах, чтобы наполнить общую корзину. — (Тори вспомнила выражение лица Дэна, когда принимали решение во время встречи в пятницу.) — Возьми одну только праздничную рекламу. Нам всем потребуются большие рекламные площади в газете, чтобы выставить себя в праздничном издании. Например… — Тут он развернул газету, заглянул на внутреннюю полосу и снова возмущенно вскрикнул: — Сделай милость, посмотри сюда!

Тори посмотрела и начала хихикать:

— Готова поспорить, что Бафф просидел без сна всю ночь, придумывая, что бы такое разрекламировать. Эта целая страница обошлась ему в кругленькую сумму.

— Так ему и надо. Его толстое лицо на первой полосе со словом «инициатор» под фотографией… Тори, этот человек…

— Ну ладно тебе, побереги нервы, — стала успокаивать его она. — Подумай о том, какие поводы для веселья он нам дает. Дорогой, Бафф — забавный тип; к тому же он жалок.

— Жалок? Бафф? — недоуменно переспросил Дэн.

— Угу. Наверняка внутренне он очень неуверен в себе, раз испытывает такую сильную потребность во внешнем эффекте. А теперь прочти статью Нэнси.

Дэн нахмурился, и Тори продолжила:

— Ты заметил, что он думает, будто только один способен делать дела как следует? Если бы он не сомневался в собственных способностях, то не сомневался бы и в ничьих других.

— О, так ты меня лишишь моей излюбленной антипатии, — пошутил Дэн и засмеялся.

Сложив посуду так, чтобы ее можно было быстро загрузить в машину на случай, если вдруг начнется дождь, Тори вернулась в свой шезлонг.

— Интересно, — заметил Дэн. — Статья опровергает то, что утверждает Бафф; правда, чтобы заметить это, надо дочитать ее до конца.

— Думаю, ее дочитают, — задумчиво отозвалась Тори. — Эта тема волнует весь наш городишко. Этот дразнящий подзаголовок о множестве конкурсов перед праздником, о призах — все это слишком заманчиво.

— Личная выгода? Ну а кто я такой, чтобы обо мне говорить? Я больше заинтересован в нас с тобой, чем в Лейквилле. — Он посмотрел на нее с беспокойством. — Выбор нашего дома для меня слишком важен, чтобы этому мешала какая-то очередная вечеринка.

Тори могла ничего не говорить. Она вся засветилась от радости, в очередной раз поняв, что их мысли полностью совпадают.

Внезапно пошел дождь, и они кинулись к машине, хватая по пути вещи, а затем устроились внутри салона и продолжили составлять планы: сколько денег должно быть вложено в их первый дом, насколько важен для них район. Возможно, для начала они поселятся в скромном месте, а позже построят новый дом.

— Дэн, — Тори подняла голову с его плеча, — помнишь про жестяной тент? Мы как раз в таком. Слушай, как стучит дождь. Шумно.

Машину наполнил негромкий смех, а когда они доехали до дома Томасов, Тори увидела, что усталость Дэна улетучилась и он выглядит вполне отдохнувшим.

— Одно только то, что я с тобой, делает меня счастливым, — сказал он ей при расставании.

— Это болезнь, — прошептала Тори. — Заразная.

— Это — привычка, — поправил он, — и я не хотел бы, чтобы ты эту привычку бросила.

Тори перебирала одежду для предстоящей недели, размышляя о Клодии и проблемах, которые та могла вызвать в будущем, но затем отмахнулась от таких мыслей. К чему тратить время, заранее волнуясь о том, чего может и не произойти? Уделять время и мысли проблемам только тогда, когда они возникают.

В понедельник члены клуба явились в штаб-квартиру, размахивая газетой и рассыпая упреки в адрес Креншоу и Нэнси Эллиот.

Тори терпеливо защищала их, указывая на истинность фактов, указанных в статье, которую одобрил Креншоу.

— Теперь, — вздохнул кто-то, — мы знаем, что значит, когда наша газета, средство нашего волеизъявления, находится вне нашего контроля. Надо, чтобы редакция находилась в городе.

— Тогда мы не могли бы поддерживать газету финансово, — напомнил кто-то.

Все принялись обсуждать, как надо поступить с нынешними владельцами газеты, пока один человек, имевший опыт работы в сфере печати, не остановил их:

— Кто из вас на пути в административный центр хоть когда-то останавливался, чтобы зайти к владельцам и выказать хоть какой-то интерес к новостным или редакторским аспектам «Курьера»?

— Бафф это сделал, — сказал кто-то со смехом. — Купил себе право высказываться.

— Придержите язык. Он ничего себе не купил, а продемонстрировал достаточный интерес к газете, чтобы заставить всех подумать, что ему небезразлична судьба Лейквилля. Так как мы ему ответим?

Тут же созвали совещание группы по связям с общественностью и быстренько назначили комитет по рекламированию праздника. Еще одна группа должна была связаться с владельцами «Курьера» и попросить их, чтобы те не печатали никаких новостей из тех, что не прошли через комитет или через местного лейквиллъского редактора Нэнси Эллиот, которой можно доверять.

По крайней мере, подумала уставшая Тори, возвращаясь домой, они не попросили опубликовать опровержение. Некий мудрый член клуба отметил, что обнародование события, которое едва лишь начали планировать, — это наихудшая реклама из возможных.

На следующее утро, когда Тори торопливо печатала сводки новостей для следующего выпуска газеты, пришла миссис Креншоу.

— Такое у нас уже было, — вздохнула она. — Надо, чтобы Мелтон раздобыл для вас кого-то в помощь. И только подумайте — я-то считала, что он избавлен от угрозы нажить себе язву желудка, раз уж работает в таком маленьком городке. Теперь же я думаю, что это еще хуже, чем работать в огромном мегаполисе. Но почему так?

— Здесь начальство обладает меньшими властными полномочиями. Упрямый индивидуализм. Каждый член клуба богат и думает, что ему можно делать все, что вздумается.

Вошла Нэнси Эллиот, чтобы забрать копию у Тори.

— Я подумала, что останусь, пока не станет поспокойнее, — сказала она. — Вчера вечером меня вызвали в офис. Перегорели провода. Думаю, они научились… О… — Она умолкла на полуслове. — Идет грозный и страшный мистер Бафф.

Они все трое рассмеялись, и Г.И. Бафф сердито уставился на них:

— Раз вам нечего делать, — он свирепо посмотрел на Тори, подходя к столу, — у меня имеются кое-какие вопросы о празднике, которые нужно оформить в твердую форму.

Тори пробежала глазами по внешнему краю своего стола. Там было пусто. Она по-прежнему мечтала о шпильках для бумаг, чтобы Бафф на них напоролся, хотя, может быть, подошел бы и быстродействующий клей. Впрочем, нет, тогда бы он прирос к ее столу на неопределенно долгое время.

— Простите, мистер Бафф, но указания в мой адрес должны быть одобрены мистером Креншоу.

— Миссис Эллиот, — он отвернулся от Тори, внезапно осознав причину присутствия Нэнси Эллиот, — я просмотрю эти новости до выпуска.

— Просмотрите копию мистера Креншоу, — предложила та. — У меня нет времени переписывать то, что должно быть переписано. — И она ушла.

— Сейчас я схожу к мистеру Креншоу, — сообщил Бафф Тори.

На этот раз она просто сказала, что Креншоу на месте нет, после чего Бафф обратил гневный взгляд на миссис Креншоу.

— Я просто оставлю это у вас, — запинаясь, произнесла она и бросила на стол Тори маленькую коробку. — Проследите, чтобы он ее забрал.

Тори посмотрела на нее, кивнув. В коробочке, как она знала, находились какие-то успокоительные пилюли.

По ходу дня бывали моменты, когда Тори казалось, что она не прочь и сама принять немного успокоительного.

Ей казалось, что каждый глава каждого комитета явился на импровизированную конференцию с Креншоу. Все члены комитетов приходили, как он сказал, «для прояснения своих обязанностей». Тори проворно организовала очередь и подумала, что теперь ей не хватает только Клодии Гарт. Та не замедлила появиться. Окинув взглядом ожидающих встречи с мистером Креншоу молодых бизнесменов, она подошла к столику Тори.

— Список состава комитетов, — потребовала Клодия, постукивая по столу рукой в перчатке.

— Я с удовольствием отправлю вам одну копию по почте, — сказала ей Тори. — Они должны быть готовы к вечеру.

Тут Клодия обратила на Тори все свое внимание:

— У вас, несомненно, есть оригинал, с которого вы можете напечатать для меня копию.

Тут же послышался хор голосов:

— Мисс Томас, сделайте несколько копий через копирку, раз уж печатаете.

Тори поблагодарила их с улыбкой, после чего включила пульт внутренней связи и передала эту просьбу Креншоу.

Через секунду Креншоу вышел и примиряющим тоном заговорил:

— Послушайте, друзья мои, до праздника еще несколько месяцев. Уж пять часов вы точно в состоянии подождать. Мисс Томас занята очень важной текущей работой. О, доброе утро, миссис Гарт; вы чего-то хотели?

Клодия хотела. Пожалуй, голову клубной секретарши на блюде. Она круто развернулась и вышла, бросив на Тори зловещий взгляд, предвещавший проблемы в будущем.

В тот вечер усталая Тори возвращалась домой, ободренная мыслью о том, что осталось всего три месяца, в течение которых ей придется быть выдержанной даже тогда, когда занесенная для удара бейсбольная бита лучше описала бы ее чувство по отношению к некоторым из членов клуба.

На улице появилась Тереза и быстро зашагала рядом с ней.

— Представляешь, сестрица, меня выбрали кандидаткой на титул королевы! Тори, как бы ты поступила, если бы мне повезло и я стала королевой фестиваля?

Тори развернулась вокруг своей оси. Или это развернулись уличные фонари и весь мир вокруг нее? Как она поступит? Уличные фонари? Долларовые знаки? Тереза не устроится на работу, не будет копить деньги на колледж, но будет отправлена в качестве эмиссара в каждый город в границах штата, который может похвастаться ежегодным фестивалем.

— Тори, — Тереза трясла ее за руку, — ты хорошо себя чувствуешь?

— А почему нет? — постаралась сказать Тори как можно более непринужденным тоном.

— Ну, ты говорила что-то про то, что тебе придется отказаться от идеи о бите. Что-то там про бейсбол, что ли…

— Просто оговорилась. Я сказала, что будут танцы под биг-бит…

Тереза сомневалась в том, что Тори чувствовала себя хорошо, но тут они уже дошли до дома.

— Ох ты, господи, — вздохнула она. — Нас ждет очередной ужин из полуфабрикатов. Что она приготовила на этот раз?

Тори подумала, что когда будет работать после свадьбы, то ужин ей тоже придется готовить на скорую руку, впрочем, она надеялась, что ее стряпня будет повкусней, чем у тети.

Тори управлялась с консервированным тушеным мясом с добавлением зелени и грибов, заедая его бисквитами, когда Тереза заговорила обиженным тоном:

— Ты так и не сказала ни словечка по поводу того, что я могу стать королевой.

Тори думала о том, как будет готовить тушеное мясо для Дэна.

— Ужин на скорую руку — это значит, что у тети Ирмы раннее свидание. Поговорим, когда она уйдет.

— Если она уже все не узнала, — пробормотала Тереза.

Она узнала. Вероятно, кто-то позвонил домой по школьному общему телефону во время перемены. Большего и не требовалось.

— Позор, — пошла в атаку тетя Ирма. — Ни одной из моих дочерей я бы не позволила стать королевой. Как это так — разъезжать по незнакомым городам, подвергаясь соблазнам…

— Ну что ты, тетя Ирма, — запротестовала Тори, — вокруг этих девушек полдюжины надсмотрщиков, официальных и неофициальных.

— …в одних купальниках! — продолжала миссис Томас.

— Но, тетя Ирма, на озере летом целые сотни женщин в купальниках, — вмешалась Тереза.

— Но не на таком возвышении!

— Королева, — Тори с усилием глотала невкусную еду, стоящую перед ней, — обычно вся укутана в одежды.

— Ну, если хочешь знать мое мнение, «Лейкорама» — это просто убийственно глупо.

— «Лейкорама»? — в один голос переспросили Тори и Тереза.

— Так этот праздник будет называться. Я слышала это из достоверных источников.

— Нет ничего хуже, чем работать в штаб-квартире клуба и услышать об этом в последнюю очередь, — сказала Тори.

Она подумала, что они с Терезой обязательно выскочат куда-нибудь перекусить по-человечески, когда тетя уедет.

Послышался звук автомобильного гудка, миссис Томас подскочила и направилась к двери.

— Тори, — задумчиво начала Тереза, — когда мы жили в своем доме, то ели лучшую еду за меньшие деньги. Что произошло? Тетя Ирма сказала, что цены на продукты выросли.

— Думаю, дело в том, что времена изменились, — ответила Тори. — У наших бабушек уходили часы на то, чтобы приготовить обед. Теперь домохозяйка хочет готовить что-нибудь на скорую руку. Это стоит дороже и хуже на вкус.

— Почему?

— Транспортные расходы. Еще дегидрация, консервация, и тогда продукты можно перевозить, не боясь, что они испортятся.

— То есть мы покупаем не просто продукты; мы покупаем концепцию дополнительного свободного времени. Тори, мои перспективы стать королевой тебя, кажется, не особенно радуют.

Тори настояла на том, чтобы подождать с разговорами, пока они не покинут дом. Затем, когда они ехали в старой машине, она заговорила.

— Участие в кампании по выборам королевы фестиваля может быть хорошим упражнением для становления характера, — сказала она, — если у тебя достаточно силы духа. Но видишь ли, Тереза, далеко не всегда победа приходит благодаря лучшим качествам.

— Я знаю, ценится не только красота, но еще таланты, артистизм… — начала Тереза.

Тори продолжала молча вести машину. Стоит ли ей сказать Терезе, что для победы порой нужно больше, чем это, особенно в маленьких городках? Что решающий голос может быть внесен из-за давления извне, что некий влиятельный человек может манипулировать жюри, чтобы чести удостоился кто-нибудь из его родственниц.

— Иногда требуется больше, чем эти качества, — принялась она уклончиво объяснять. — Я знала одну красивую девушку, которую уволили с должности, когда кто-то из ее главных боссов вернулся из заграничной поездки. Никто не справлялся с этой работой лучше ее. Но к несчастью, она оказалась похожей на женщину, которая с презрением отвергла этого человека в дни его молодости. Ему было невыносимо смотреть на нее.

— Личное отношение, — Тереза вздохнула, — и зависть. Очень приятно, что люди считают тебя красавицей, но в то же время это такая головная боль.

— Не головная боль, а вызов судьбы, — поправила ее Тори. — Это заставляет тебя доказывать, что ты способна на большее, чем просто пользоваться тем, что дано тебе без всяких усилий с твоей стороны.

Она спросила, как так получилось, что конкурсанток выбрали еще до того, как собрался комитет.

— А, у одной нашей одноклассницы отец — член комитета. Она рассказала про конкурс одной из учительниц, а та вздохнула и решила, что лучше выделить конкурсанток, чтобы весь поток не провалился на экзаменах.

— Чтобы не провалился на экзаменах?

— Ну, ведь в старших классах учится больше ста девушек, и все они думают о том, как выглядят…

— А… — протянула Тори.

И ее одолели новые волнения. Даже при том, что Тереза — серьезная девушка, ее мысли могут быть отвлечены от занятий в выпускном классе в сторону нарядов и всех переживаний, связанных с фестивалем.

Тори была так молчалива за ужином, что Тереза вошла вместе с ней в ее комнату.

— Подвинься, — приказала она и устроилась на кровати Тори.

— Что ждет красавиц впереди? — спросила Тори.

— Всё — путешествия, известность, контракты и так далее. Ах, Тори, если бы я стала королевой, то и вы с Дэном смогли бы сразу пожениться.

— Почему?

— Потому что я уже бы смогла обеспечить себе будущее. Вам не пришлось бы волноваться о том, чтобы я хорошо успевала в колледже и получила хорошую должность. У меня было бы все, что надо. Это как сразу начать карьеру без того, чтобы учиться перед этим.

Тори покачала головой.

— Послушай, милая, — сказала она. — Национальные конкурсы красоты — это одно дело; мелкие мероприятия, как наше, — это нечто совершенно другое. Все, что может получить девушка от победы на таком фестивале, — это лето, полное веселья, и разочарование после того, как лето кончится.

Тереза разразилась дерзким хохотом:

— Я не прочь повеселиться одно лето прежде, чем тащить лямку карьеры.

— Прекрасно. — Тори сдержала вздох. — Я помогу всем, чем смогу.

Она сильно сомневалась в том, что Тереза может выиграть.

На следующее утро в офисе царило столпотворение. Повсюду суетились люди, раздавались звуки электрической пилы, скрип досок, не желавших, чтобы их отрывали от привычных мест, протестующий визг гвоздей.

В этой круговерти Креншоу дергали то в одну сторону, то в другую. Однако он заметил Тори, жестом позвал войти в свой кабинет и запер дверь.

— Каждый член клуба думает, что ему суждено сделать этот фестиваль успешным. Вы с ними не справитесь, вы слишком молоды. Кроме того, я хочу, чтобы вы провели большую часть дня в административном центре и провели исследования для сегодняшнего вечернего собрания, которое совершенно выйдет из-под контроля, если я не буду располагать фактами.

Он резким движением протянул Тори купюру, велел выписать счет-фактуру и непременно потратить все эти деньги, ведь ей потребуется как следует питаться весь этот день.

Она услышала особенно громкий скрежет позади себя и содрогнулась. Креншоу явно затеял сооружение заднего выхода из кабинета.

— Думаю, вертолет подошел бы лучше, — серьезным тоном сказала Тори и оставила Креншоу, который смотрел на нее так, будто она переметнулась в стан его врагов.

Большую часть дня Тори пробыла в местном отделении одной газеты Сан-Франциско, методично просматривая материалы и делая многочисленные записи.

Затем она побывала в Коммерческой палате и встретилась с менеджером, который то и дело вздыхал, качал головой и повторял:

— Дорого для всех и каждого в отдельности. Мы находим лишь мелких предпринимателей, заинтересованных в такого рода рекламе.

— Тогда почему… — начала Тори.

— Вы сами все можете определить. Приезжайте снова следующей осенью и расскажите мне о результатах ваших изысканий.

Вернувшись в Лейквилль, Тори припарковала машину на некотором отдалении от офиса. Проходя мимо его широких окон, она автоматически заглянула внутрь и увидела стоящую посреди комнаты Клодию Эймс Гарт.

Войдя в приемную, Тори взглянула на свой стол. За ним с телефонной трубкой в руке, сияя улыбкой, сидела дородная женщина. Это тот самый человек, которого собирался нанять Креншоу?

Тори вошла, и тут же все присутствующие сорвались со своих мест и заговорили наперебой.

Раздался стук по столу, и громовой голос произнес:

— Ребята, ребята, так дело не пойдет. Тихо. По одному. Клодия, говорите вы.

Клодия бросила на Тори раздраженный взгляд:

— Я должна увидеться с Мелтоном Креншоу немедленно.

— Виктория!

Тори подпрыгнула, услышав свое полное имя, произнесенное незнакомым женским голосом.

— Каждый посетитель заявил о своем деле. Имена всех присутствующих вместе с предметом обращения были переданы мистеру Креншоу. Он принимает посетителей в том порядке, в котором они пришли. Вам надлежит пройти в его офис прямо сейчас.

Тори, слегка открыв рот, закрыла его, когда за приказанием последовал намек на подмигивание. Она чуть не подмигнула в ответ; но вместо этого лишь улыбнулась в знак благодарности, а женщина заорала в микрофон внутренней связи с такой силой, что ее голос наверняка был бы услышан в кабинете и без помощи специальной техники:

— К вам мисс Томас!

Тори нашла Креншоу откинувшимся на спинку кресла, с глуповатой улыбкой на лице.

— Возможно, мне придется купить затычки для ушей, но эта женщина — стоящее приобретение.

— Кто она? — спросила Тори. — Она всех укротила, даже миссис Гарт.

— Ее прислал Эймс. Она приехала сюда лишь прошлым вечером. Ничего себе дамочка. В пятьдесят лет решила пройти курсы секретарш, потому что ей было скучно содержать доходный дом. Ее имя — Джонс, миссис Джейн Джонс.

— Неужели тетя Джейни? — спросила Тори.

— Так ее зовут? Эймс говорил, что она даже Баффа может заставить понизить голос. Что-то не так?

Тори покачала головой. Тетя Джейни обладала репутацией мастерицы перетасовывать влюбленные и брачные пары ради каких-то собственных целей. Она разрушила больше союзов, чем это сделала мировая война.