Громоздкий, объемный костюм астронавта сковывал движения Дэна. Он стоял на изрезанной трещинами лунной поверхности, недалеко от базы «Спокойствие», больше напоминавшей свалку высокотехнологичных отходов. Повсюду валялось оставленное оборудование, торчали антенны. Некогда стоящий прямо корпус посадочного модуля «Орел» покосился. Безжизненно висел установленный Армстронгом и Элдрином американский флаг. Вокруг была гнетущая тишина.

Дэн двинулся вперед, осторожно обходя разбросанные детали. В громадных ботинках идти было трудно. Дэн ощущал, как неуклюжи его движения. Он подошел к посадочному модулю и увидел приваренную к нему пластину. Несмотря на то что прошло уже много лет, она сияла как новая.

«В этом месте люди с планеты Земля впервые ступили на поверхность Луны. Июль 1966 года от Рождества Христова. Мы пришли с миром ко всему человечеству», – прочитал Дэн и почувствовал, как к горлу его подступает комок. Он знал, что это всего лишь имитация, и все же чувствовал себя первооткрывателем, представителем всего человечества.

Дэн повернулся и посмотрел на пыльную неровную поверхность: его удивила линия горизонта. Она была четко очерченной и абсолютно ровной. За горизонтом начиналась чернота космического пространства. Она пугала и завораживала. В томительной тишине Дэн слышал только свое дыхание и мерный шум расположенной внутри костюма установки циркуляции воздуха. Он напоминал далекий комариный писк.

Вдалеке, на фоне черного неба, Дэн видел Землю, величественный полумесяц светлого цвета с темно-голубыми прожилками. И хотя Земля была закрыта облаками, ее свет падал на покрытую горами пустынную лунную поверхность. Отсюда Земля казалась Дэну райским приютом, единственным прибежищем жизни и счастья.

– Впечатляющее зрелище, – прошептал Дэн.

– Здорово, да? – послышался в наушниках радостный голос Гари Чана. Дэну показалось, что он улыбается.

– Так в чем у тебя тут дело? – спросил он.

– В притяжении, – ответил Гари. – Все должно весить в шесть раз меньше, чем на Земле.

– Вон оно что.

– Попробуй поднять руку, – предложил Гари.

Дэн поднял обе.

– Вроде ничего, – проговорил он. – Нормально.

– В этом-то и вся штука. А должно быть ненормально – ты же не на Земле. А теперь попрыгай.

Дэн несколько раз подпрыгнул и едва не наступил на обломок какой-то детали. Ощущение было такое, словно он опускается на батут – отсутствовало ощущение полета. От этого вся имитация казалась неубедительной, не помогала даже красочная картинка перед глазами. Одно движение – и играющий понимал, что он не на Луне, а в кабине, за тысячи километров от лунной поверхности. Дэн понял, чего добивается Гари. «Он хочет, чтобы играющий парил. Как в фильмах», – догадался он.

– Гари, я понял, что тебе нужно, – сказал он.

– Мне ничего не стоит сделать вес предметов таким, как на Луне, – невесело ответил Гари Чан. – Но уменьшить вес тела никак не удается. А от этого пропадает вся прелесть, играющий уже не верит, что он на Луне.

«А парень здорово поработал, чтобы воссоздать ландшафт. И если не помочь ему справиться с гравитацией, всю игру можно выбрасывать», – подумал Дэн.

Манкриф, естественно, хотел, чтобы в «Прогулке по Луне» все было абсолютно реально. Гари неделями изучал фотографии, а Вики даже нашла отставного астронавта. Он жил в Арканзасе, и фирма пошла на расходы, вызвав его в Орландо в качестве консультанта. «И теперь все насмарку?» – огорчился Дэн.

При всех своих размерах костюм астронавта, который был на Дэне, ничего не весил. Он существовал только в виде сигналов, в компьютере, но на самом деле Дэн ощущал его. Нагнувшись, Дэн перчаткой потрогал пластиковую поверхность. Она была убедительно твердой, но стоило Дэну поднять руку или пошевелить ногой, как иллюзия прогулки по Луне тут же исчезала.

– Не знаю, что и делать, – пожаловался Чан. – Тупик.

– Ответов может быть только два, – сказал Дэн. – Либо ты тут что-то недодумал, либо передумал.

– Как это? – настороженно спросил Чан.

– Ну, например, так, – проговорил Дэн, поднимая и опуская руки. – Попробуй для начала не обращать внимания на вес играющего. Изменить его тебе все равно не удастся.

– Но тогда…

– Ты сначала выслушай, – перебил его Дэн. – Сделай так, чтобы окружающее пространство реагировало таким образом, будто оно весит в шесть раз меньше, чем на Земле. Тогда играющий поверит тебе.

– Не понял.

Дэн поднял камень и бросил его. В безвоздушном пространстве он понесся к горизонту как пуля и вскоре исчез на фоне иссиня-черного неба.

– У тебя здесь все должно весить одну шестую силы притяжения. Когда играющий будет двигаться, ходить, прыгать, да что угодно, программой заставь окружающие его предметы реагировать так, словно он весит в шесть раз меньше.

– Вот это все запрограммировать? – переспросил Гари.

– Да, – ответил Дэн, кивая. – Пусть все эти штуки двигаются так, чтобы играющий поверил – здесь он в шесть раз легче, чем на Земле. Если не можешь поднять мост, опусти уровень воды, Чан.

– Чтобы запрограммировать все так, как ты сказал, мне понадобится около тысячи часов одних расчетов, – возразил Чан. – А возможно, и больше. И что ты мне говоришь, ведь играющий все равно будет чувствовать свой вес.

– Очень недолго, считанные секунды. Когда все находящиеся вокруг него предметы будут своим поведением показывать, что он весит в шесть раз меньше, чем на Земле, играющий поверит своим глазам, а не чувствам. Внутреннее чувство веса ослабнет, играющий забудет о нем.

– Ты так думаешь? – спросил Чан.

– Вспомни свои же «Космические гонки». Ведь точно так же ты вызываешь тошноту.

– Да, но меня смущает количество расчетов.

– Гари, но ведь для этого у нас есть компьютеры. Не переживай, я попробую откопать какую-нибудь программку, которая тебе поможет ускорить работу.

– Правда? – радостно спросил Гари. – Ты мне поможешь, Дэн?

– Конечно. Насколько я помню…

– Постой, подожди минуту. Тут… – Дэну показалось, что он чем-то встревожен.

– Слушай, Дэн, – в наушниках зазвучал резкий голос Джэйса. – Выходи быстрей, я кое-что покажу тебе. Ты просто из штанов выпрыгнешь от счастья. Давай выбирайся!

Джэйс шел вприпрыжку, то и дело приплясывая на месте. Дэн шагал рядом, не понимая, в чем причина такого радостного возбуждения. Они прошли в заднюю часть здания, туда, где находились лаборатории.

– Я не успел до тебя дойти. Вики попросила меня помочь парню, – проговорил Дэн. Отговорка прозвучала как извинение. – У него были кое-какие вопросы по «Прогулке по Луне».

– Пошел он в задницу со своими вопросами, – отрезал Джэйс и усмехнулся. – Гари Чану и так нечего делать. Занимается тут всякой дребеденью. Не может думать – пусть уматывает.

– Как дела с бейсболом? – поинтересовался Дэн. – Получается что-нибудь?

Они остановились возле железной двери, за которой начиналась «Страна чудес» – так они звали комнату, в которой проходили испытания программ. Доступа в нее, кроме Джэйса и Дэна, никто не имел.

– Надеюсь, это недолго? – спросил Дэн, проходя в душную комнату.

– Срочное деловое свидание?

– Уже почти семь. Если ты предполагаешь задержаться надолго, то я бы позвонил Сьюзен.

– Не нужно, – замотал головой Джэйс. – Минут пять – десять, не больше. Ну, от силы полчаса.

– Хорошо, – сказал Дэн.

– Иди и надевай, – приказал Джэйс, протягивая Дэну шлем и перчатки.

– Что-нибудь новенькое?

– Без разговоров. Сам все увидишь, – улыбка на физиономии Джэйса стала угрожающей.

С волнением и любопытством Дэн прошел в имитационную комнату и натянул перчатки. Обшарпанный пластиковый шлем он надел на ходу.

– А кто будет за пультом? – спросил он.

Джэйс показал на висящий на ремне пульт управления.

– Я могу запустить и остановить игру отсюда. Остальное происходит автоматически.

– Автоматически? – удивился Дэн.

– Да. Только запуск и остановка с пульта. И если я ее не остановлю, игра будет идти до самого конца. Погнали.

– И когда ты успел сделать эту автоматику? – удивился Дэн.

Джэйс небрежно пожал плечами:

– Ты что, думаешь, я здесь только гениальные мысли выдаю? Нет, мы кое-что и делать умеем.

«Тогда, вместо того чтобы бегать за мной, сидел бы и доделывал свой бейсбол», – раздраженно подумал Дэн.

Джэйс продолжал загадочно улыбаться. Он торопливо подключил проводку и опустил на глаза очки. «Чем это он собирается меня удивить?» – подумал Дэн и тоже надвинул очки.

Некоторое время было темно, и вдруг Дэн увидел себя стоящим посреди грязной улицы одного из городков на Диком Западе. Было жарко и душно. Возле домов шли длинные деревянные настилы. Дэн осмотрелся и увидел салун, банк и магазин. Картинка была яркой и четкой, но плоской, как в мультфильмах. Кроме Дэна на улице – никого.

Дэн нагнул голову и осмотрел себя. Клетчатая рубашка, потертые джинсы, сапоги и кожаный жилет со звездой шерифа. На поясе – кобура с надежным увесистым кольтом. Дэн потрогал массивную рукоятку револьвера, на ощупь она казалась настоящей.

– Джэйс? Ты где? – позвал Дэн.

– Я здесь, шериф. Обернись и увидишь.

Дэн резко повернулся и увидел Джэйса. Широко расставив ноги, тот стоял шагах в пятнадцати от Дэна в черном костюме, какой когда-то на Диком Западе носили наемные убийцы, надвинутой на глаза широкополой шляпе. На поясе Джэйса висели две кобуры.

– Начинай первым, шериф, – прохрипел Джэйс. – Я даю тебе шанс убить меня. Начинай.

– Как называется эта игра? – спросил Дэн. – «Перестрелка в коррале»?

– Начинай, желторотый ублюдок! – рявкнул Джэйс.

Дэн неохотно потянулся к револьверу. Все эти примитивные детские игры вызывали у него раздражение. Руки Джэйса метнулись к кобурам, он выхватил оружие. «Наверное, неделями тут тренировался», – устало подумал Дэн.

Прогремели выстрелы, сильный толчок в грудь сбил Дэна с ног. Вначале никакой боли не было, только удивление – как это он мог оказаться на земле? А затем пришла боль. Начавшись с легкого покалывания, она быстро усилилась и вызвала жжение и агонию во всем теле. Она разрывала грудь. Дэн начал задыхаться. Он катался по земле и кричал от невероятной боли.

Это продолжалось до тех пор, пока Джэйс не поднял очки. Дэн остолбенело посмотрел вокруг себя – он лежал на полу.

– Э, приятель, с тобой все в порядке? – спросил Джэйс.

– Наверное, – прошептал Дэн.

– Может быть, вызвать врача?

– Не нужно, – ответил Дэн. – Ты убил меня.

– Так в этом-то и состоит игра, – тревога на лице Джэйса исчезла, он снова осклабился.

– Но ты убил меня, – повторил Дэн. – Я же ясно чувствовал, как в меня попали пули.

– Да. Классно? – довольно проговорил Джэйс.

– Как тебе удалось добиться такого эффекта? – Дэн слышал свой голос, жалобный, дрожащий от страха. Он чувствовал, что не говорит, а подвывает.

Джэйс сидел рядом на корточках, на руках его еще были перчатки.

– За прошедший год мне пришла в голову куча идей. И эта в том числе. А все-таки согласись, что это очень неплохо. Бац! И ты готов. Помер! – Джэйс развел руками.

Дэн лихорадочно думал. «Как ему удалось добиться таких ощущений? Ведь это просто невозможно, – начал вспоминать Дэн. – Я почувствовал удар пуль. Они сбили меня с ног. Потом в глазах потемнело, навалилась боль и… я умер».

– Хреновато выглядишь, Данно.

– Джэйс, такую штуку выпускать не стоит. От нее с ума сойдешь, – проговорил Дэн.

– Какая глупость, – Джэйс поморщился. – Наоборот, она пойдет со свистом. Я уже внес ее в список развлечений «КиберМира». Представляю, что будет с Манкрифом, когда он ее попробует, – захихикал Джэйс. – Он просто обалдеет.

Дэн попытался подняться, но не смог этого сделать. Джэйсу пришлось поддерживать его. Дэн едва стоял, ноги у него тряслись.

– Отличная игрушка, – сказал Джэйс. Лицо его сияло от счастья.

– Я пошел домой, – только и смог сказать Дэн.

– Конечно. Давай, давай, иди. Сам доберешься?

Дэн кивнул.

– Видишь, над чем я бился все это время? Наверное, получше, чем топтание по Луне. Как ты считаешь?

Дэн отрешенно кивнул и зашагал к двери. Ноги у него были как ватные. Зайдя к себе в кабинет, он плюхнулся на стул и стал звонить Сьюзен.

– Слушай, с тобой все в порядке? – сразу спросила она. – Какой-то у тебя чудной голос.

Дэн прикрыл ладонью микрофон и глубоко вздохнул.

– Все нормально, – ответил он. – Не волнуйся, приеду – все расскажу.

Приехал Дэн не скоро. Чтобы окончательно успокоиться, ему пришлось с полчаса сидеть в машине. Когда он наконец повернул ключ, уже было совсем темно.

Наружность у Люка Петерсона была самая неприметная. Ну кто, в самом деле, обратит внимание на средних лет мужчину, лысого, с угловатым, некрасивым лицом? А если и обратит, то тут же забудет. Единственное, что еще могло как-то остановить чей-нибудь взгляд, была улыбка Петерсона, отсутствующая, словно приклеенная к его мордастой физиономии. Такие неестественные улыбки обычно носят клоуны в цирке. Если бы не эта дурацкая улыбка, Петерсона вполне можно было принять за директора средненькой фирмы, учителя в школе, но никак не за промышленного шпиона. Но Петерсон был именно им.

Он начал карьеру в должности инженера в одной из лабораторий НАСА, но проработал там недолго. Когда полеты «Аполло» закончились, начались увольнения, и Петерсон попал под одно из них. Подобно многим неустроенным инженерам, он стал консультантом. «Последнее прибежище для неудачников», – говорил он себе о своем занятии. Ему приходилось много ездить, поэтому все, что Петерсону в те годы было нужно, это кейс, приличный костюм и машина.

Постепенно он пришел к мысли, что может заработать много больше, если расскажет Мартину Мариетте о том, что делается на фирме «Локхид», и наоборот. Петерсон так и поступил, но тут же понял, что и такой заработок – гроши по сравнению с тем, что он может загрести, если всерьез займется вынюхиванием секретов. Фирмы, связанные с электроникой, росли в то время как грибы после дождя, и все как одна нуждались в информации о деятельности своих конкурентов. Петерсон проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что больше всего он сможет заработать в бизнесе детских игрушек. Запросы у Петерсона были в те годы весьма скромными – трейлер, чтобы было где жить, не слишком часто приходящая женщина и счет в банке. Пока пусть небольшой, но к пятидесяти годам он должен вырасти, и тогда Петерсон купит себе яхту, в которой проплавает остаток своих дней.

И добрый малый Люк с приклеенной улыбкой рубахи-парня ринулся в пучину технического шпионажа. Он обзавелся лицензией на право частной сыскной деятельности. Это было необходимо, поскольку она давала право пользоваться всякими техническими штучками, фотоаппаратурой, звукозаписывающим оборудованием и всем прочим. Последним приобретением Петерсона был пистолет, надежная маленькая «беретта». После этого Петерсон, как и положено, отходил в полицейский тир, получил разрешение на пользование оружием и молился, чтобы Господь избавил его от этой необходимости. Все свое имущество Петерсон возил с собой, в собственной машине.

Шли годы, и технический шпионаж превратился в одну из прибыльнейших отраслей. Теперь им занимаются все, даже ЦРУ. Петерсон посвятил себя индустрии развлечений, как самой быстроразвивающейся, и много преуспел в своем бизнесе. Он был доволен, если бы не одно печальное и пугающее обстоятельство – по роду своей тревожной деятельности ему приходилось контактировать с людьми, одна только внешность которых вселяла в его душу смятение и страх, если не сказать – ужас. А об их манерах и говорить не приходилось. Петерсон трясся, выдерживал страшные, холодные взгляды, жесткие требования, но работал, потому что с каждым годом его заветная мечта – яхта, в которой он намеревался скрыться от своего прошлого, принимала все более ясные очертания. Петерсон назначил себе срок, когда он должен отойти от дел, – пятьдесят лет.

Офис Петерсона размещался в его автомобиле, стареньком зеленом «форде», таком же неприметном, как и его владелец. В нем было абсолютно все по последнему слову – спутниковый телефон, компьютер-ноутбук, работающий от прикуривателя, фотоаппаратура, позволяющая снимать где угодно, когда угодно и с любого расстояния, различная электроника – в общем все предметы жизни и быта технического шпиона. По мере необходимости они вытаскивались из потрепанного чемодана и раскладывались на заднем сиденье. Именно поэтому Петерсон всегда покупал только подержанные автомобили, на которые не позарятся ни воры, ни подростки. Те и другие предпочитают новые модели, которые можно либо перепродать, либо разобрать на запчасти.

Петерсон считал себя бизнесменом, а не авантюристом, поэтому заранее продумывал каждый шаг. Его никогда не ловили, даже когда ему приходилось в спешке удирать из здания фирмы или лаборатории. Полиция также не останавливала его, так как водил свою машину Петерсон крайне аккуратно. Сколько он помнил себя, за время своей беспокойной деятельности у него была только одна авария – он разбил у своего «форда» задний фонарь. Страшного в этом ничего не было, поскольку и второй фонарь у него был тоже разбит. Поймать его было невозможно, никаких сведений на него в полиции не имелось, а кредитные карточки Петерсон выписывал на другие фамилии. Еще в начале своей карьеры он понял, что технический шпионаж – дело не слишком-то рискованное, нужно только соблюдать элементарную осторожность и быть незаметным, как уличный фонарь.

В международный аэропорт Орландо Петерсон прибыл на самой маленькой скорости. Он подвел свой моторизованный дом к стоянке, где очень быстро заметил серый «мерседес» со знакомыми номерами. Петерсон остановился недалеко от него, вышел, закрыл свой «форд» и подошел к «мерседесу». Это была совершенно новая машина, яркий свет неонового фонаря играл на его сверкающем корпусе. Петерсон усмехнулся. Большинство из тех, с кем ему приходилось сталкиваться, ездили в престижных машинах, иногда даже единичного выпуска. «Мерседесы» среди таких не значились и на парковках не вызывали уважения. Местные жители даже окрестили их «флоридскими фордами». Петерсон постучал по затемненному стеклу машины и сразу же услышал, как щелкнул замок. Быстро открыв дверь, Петерсон скользнул внутрь салона.

– Ну? – только и произнес сидящий за рулем мужчина. Внешность у него была уникальная – тощий, угловатый, с худым, изможденным лицом аскета и глубоко посаженными глазами. Говорил мужчина с еле уловимым акцентом, но и теперь, по прошествии почти семи лет знакомства, Петерсон так и не мог определить его национальность. Он очень напоминал Петерсону одного священника из фильма про Святую Инквизицию, целибата с таким же суровым лицом и ярко горящими глазами. Он отправлял на казнь заключенных, подвергал их самым жестоким истязаниям все с тем же бесстрастным, невозмутимым взглядом бесцветных глаз. Сидящего за рулем Петерсон про себя назвал «инквизитором».

Вкратце описав последние события, Петерсон перешел к своему разговору с Викторией Кессель. «Инквизитор» закурил. Пытаясь отогнать от лица дым, Петерсон замахал руками. Он уже, наверное, в сотый раз давал понять, что не курит, но «инквизитор» не обращал внимания на его манипуляции.

– Ну? – произнес он, выслушав Петерсона. – Ваше мнение?

– Думаю, что она еще не решила, – ответил Петерсон и закашлялся, табачный дым мешал ему говорить.

– Но вы же говорили, что она – женщина с амбициями. Или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаетесь. Но она может параллельно начать работать и на другую фирму, помимо нас. Кессель лучше других известно, что «Парареальность» испытывает материальные затруднения, и она попытается поискать себе что-нибудь на случай краха этой компании.

– Неубедительно, – произнес «инквизитор». – От добра добра не ищут.

– Может быть, – уклончиво ответил Петерсон, – но нас она боится.

– Боится вас? – переспросил «инквизитор» и повернулся к Петерсону. На его тощем лице мелькнула слабая улыбка. – Чем же это вы так ее напугали? – едва шевеля губами, спросил он.

– Не знаю. Но не в этом дело. Мне кажется, что, если она не захочет работать с нами, мы не сможем ее заставить этого делать.

– Она взяла деньги, а это значит, что она обязана выполнять наши требования.

– М-м-может быть…

– Вы полагаете, что нам следует прибегнуть к более действенному средству? – спросил «инквизитор».

– Она, конечно, дама пугливая, но с гонором и себе на уме. И стойкая. Она способна выдать нас.

– Полагаю, что она не представляет себе, какими могут быть последствия данного шага.

– Не представляет, – согласился Петерсон.

– Тогда просветите ее. Объясните ситуацию, пригрозите.

– Не годится, – покачал головой Петерсон. – Так мы ее еще больше напугаем, и тогда она в полном отчаянии побежит сдавать нас.

– Что вы о ней знаете? Есть ли в ее биографии что-нибудь, за что мы могли бы зацепиться?

– Очень немногое, – ответил Петерсон, отгоняя от себя дым. – Она живет одна. Родителей нет, по крайней мере мне ничего о них не известно. С мужчинами встречается крайне редко. Чистюля, работящая и амбициозная.

– Эмансипе, – презрительно произнес «инквизитор». – Жидовочка, возомнившая о себе черт знает что. Типаж ясен.

Петерсон закашлялся.

Сжав сигарету большим и указательным пальцами, «инквизитор» вытащил ее изо рта, поднес огонек к самым губам и сдул с него пепел.

– А давайте-ка посмотрим на это дело с другой стороны, – предложил он.

– С какой именно? – спросил Петерсон.

– Наша цель – не дать «Парареальности» открыть свой «КиберМир».

– И получить технологии, – прибавил Петерсон. – Их разработки в области виртуальной реальности представляют большой интерес.

– Да, несомненно, – подтвердил «инквизитор». – Но сейчас главное – разорить Манкрифа. А если он не откроет свой игровой парк, это неминуемо произойдет. Тогда инвесторы бросят его, компания рассыплется, а его разработки попадут на аукцион.

– А, вот как. Понятно.

– Повторяю. Наша основная задача – не дать «КиберМиру» открыться.

– И как вы думаете этого добиться?

Костюм аскета зашевелился. Петерсон предположил, что «инквизитор» пожал плечами.

– Пока мне известен только один путь – это заставить одного из ключевых сотрудников «Парареальности» работать на нас.

– Викторию Кессель, – закончил мысль Петерсон.

– Можно и ее. Хотя, по моему мнению, она ничего особо ценного собой не представляет. Она не инженер. Единственное, что она может сделать, – это помочь нам выйти на нужного человека.

– На кого? – прошептал Петерсон.

– На человека, к которому легче всего найти подход, – невозмутимо ответил «инквизитор». – На семейного, с долгами или с прошлым, которое он хотел бы скрыть.

– Да, сама она на таких не похожа.

– А кто похож?

Обхватив ладонями лысину, Петерсон задумался.

– Здесь нужно подумать, – сказал он. – Начнем с Манкрифа. Из всех грехов, которые я за ним знаю, есть только один – уклонение от службы во время войны во Вьетнаме.

– Это просто смешно. От такого мы ничего не добьемся.

– Есть еще Джэйсон Лоури, – продолжал Петерсон. – Сумасброд, без семьи и привязанностей. Не интересуется ничем, кроме работы.

«Инквизитор» молчал.

– Есть еще один. Помощник Лоури, его зовут Дамон Санторини. Женат, имеет двоих детей. Совсем недавно приобрел дом и машину для жены.

«Инквизитор» сделал последнюю затяжку, слегка приоткрыл окно и щелчком выбросил окурок в стоящую неподалеку урну.

– Можете связаться с ним? – спросил он Петерсона.

– Не знаю.

– А вы попробуйте. Проследите за ним, может быть, что-нибудь и придет в голову. В следующий раз я буду ждать от вас подробный план действий по всем указанным направлениям. Не исключено, что он нам и не понадобится, а может быть, окажется кстати. Кто знает?

Петерсон кивнул и быстро вышел из машины. Он немного постоял, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух. Петерсону не нравилось давить на людей, выбивать из них нужные сведения, но он понимал, что в его работе это иногда необходимо. «Будем надеяться, что здесь этого не потребуется, – думал он. – Очень бы не хотелось выкручивать руки». Единственное, чего Петерсону сейчас хотелось, – так это закурить.