С утра я обнаружила на своей двери записку.

«Кэт...

Сегодня днем я собираюсь в зоопарк, я буду ждать тебя в час у центрального входа. Приходи, если хочешь.

- ММ»

– Что это, по твоему, значит? – спросила я у Аманды (этот звонок был жизненно необходим).

– Это значит, что он чувствует себя ужасно-ужасно виноватым. Вчера ты застала его врасплох, но сейчас он все обдумал и готов поговорить с тобой.

– И что он собирается сказать?

– «Ты все не так поняла» или «мне в тот день сироп от кашля в голову ударил», кто знает? Но разве тебе совсем не интересно выяснить это?

– Нет.

– Кэт, да хватит тебе! Это твой шанс получить от Мэтта МакКини искренние извинения за все эти годы. Я бы за тридевять земель уехала, если бы появился шанс бросить моему обидчику в лицо всю ту боль, что он мне причинил.

– Я не знаю, смогу ли я снова пройти через это. Вчера все прошло просто ужасно. Я буквально расклеилась на части.

– Да, но сегодня, ровно в час, ты встретишься с ним и, сразив его своим внешним видом, с высоко поднятой головой, ты спросишь его: «Тебе есть что сказать мне?» и затем услышишь его версию. Ты не прервешь ни единого его слова, а когда он закончит, ты развернешься и просто уйдешь. Классика. Возможно, я спрячусь где-нибудь и буду наблюдать за этим.

– Никакой слежки, – отрезала я. – Я не смогу этого сделать, если буду знать, что ты где-то рядом.

– Ну же, Китти-Кэт, не трусь! Возможно, это тот момент, которого ты ждала всю свою жизнь: Мэтт МакКини наконец-то раскаивается и бьется у тебя в ногах, моля о прощении.

– Слабо в это верится.

– Ладно, – сдалась Аманда. – Давай остановимся просто на раскаянии?

– Было бы здорово.

– Твой визажист уже в пути!