Для Уиндема это стало настоящей пыткой. Только так это и можно было назвать. Стентон стоял на сцене, все взгляды были направлены на него, рука принца-регента обнимала его за плечи, и все ждали, как он отреагирует.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Стентон полностью осознал невозможность отказа от возложенной на него обязанности.

Он мог бы стряхнуть руку своего принца и правителя и удалиться из зала. Соблазнительно, но что это дало бы для выполнения его миссии? Ему не хотелось, чтобы некий таинственный джентльмен слишком задумался над тем, почему же Уиндем явился на это мероприятие, если не собирался участвовать в нем.

Стентон мог бы попытаться вежливо вернуть корону на голову Георга, но это было бы слишком неизобретательно.

– Дело сделано. Вы попались, Уиндем, – шепнул ему на ухо Георг. – Придется вам этим наслаждаться.

«Закрой глаза и думай о деле».

Георг прав. Он попался. Однако он абсолютно не хочет наслаждаться этим.

Уиндем шагнул вперед, избавившись от объятий принца, и откашлялся. Ему совсем не нужно было привлекать таким образом внимание к себе, все в зале и без того навострили уши, ожидая его выступления.

– Как ваш новый лорд Хаос, я заявляю, что первым законом сатурналий будет…

Он уловил взгляд Алисии, которая стояла, зажав рот рукой и широко раскрыв глаза. И было непонятно, пыталась она сдержать крик или смех.

Ну что же, если так, то он послужит своим собственным целям.

– Я заявляю, что сегодня до полуночи каждый должен говорить только правду!

В море лиц, обращенных к нему, он рассмотрел множество нахмуренных бровей. Последовало молчание. «Я все завалил», – испугался Стентон. Он не привык играть в такие игры.

Тут Алисия, сложив руки рупором у рта, крикнула:

– Тогда я первая! – В затихшем зале ее голос был слышен очень отчетливо. – Милорд принц, я восхищаюсь вашими очень большими… руками!

Вокруг раздался смех.

– И я, ваше высочество.

– Я тоже!

– Я восхищаюсь широкими плечами лорда Уиндема!

Смех и крики становились громче, по мере того как гости все больше увлекались этой игрой в непристойные признания.

Это, конечно, было совсем не то, что задумал Стентон.

При первом удобном случае он спустился с возвышения и направился через весь зал туда, где стояла леди Алисия. Она встретила Уиндема широкой ухмылкой, откровенно наслаждаясь его провалом.

– Вы были совершенно правы, – поддразнила она его, – вы действительно сложный человек.

Стентон холодно взглянул на нее:

– Вы ничем мне не помогаете.

Алисия отмахнулась:

– Фи, какая чепуха! Вы же хотели смешаться с толпой. Вот и смешивайтесь.

– Править этими сумасшедшими – значит смешаться с ними?

– Так и будет, если все подумают, будто вы охотно играете свою роль. Тогда вы не будете действовать всем на нервы. У вас такое выражение лица, словно вы проглотили кол. – Леди Алисия похлопала его по руке с насмешливым сочувствием. – Вы же хотели сойти за одного из нас. Ну, теперь не важно, как вы поступите со своей честью и с долгом и со всем этим, каждый сочтет все очень забавным, и веселье будет продолжаться.

Теперь Уиндем искоса взглянул на нее:

– Один из вас?

Она удивленно заморгала:

– Что?

– Вы сказали: «Вы хотели сойти за одного из нас». – Он слегка прищурился. – Вы ведь не можете действительно думать, что вы похожи на этих людей?

Она удивилась, потом, кажется, поняла, в чем дело.

– Думаю, так и есть. Кроме того, каждый здесь – хорошего происхождения или богат и живет не по стандартам высшего света.

Он скрестил руки на груди.

– Ерунда. Имеющему голову на плечах не обязательно быть похотливым, как кошка.

Она удивленно посмотрела на него:

– Я… это… – Она пожала плечами, заметно раздраженная. – Ах, Боже мой! Только я поверила, что обрела свое собственное мнение, как являетесь вы – такой до отвращения проницательный! – Она беспомощно развела руками. – Тогда мне ничего не остается, как выйти и доказать, что вы ошибаетесь!

Ха! Стентон наслаждался ощущением победы, наблюдая за тем, как она уходит, размахивая юбками. Он был очень доволен тем, как поймал ее на крючок, и ощущение триумфа, когда он взял верх над ней, было поистине сладостно…

Доказать, что он ошибается?

Он внимательно оглядел зал. Она этого не сделает.

Он увидел ее, поглощенную разговором с этим юнцом лордом Фаррингтоном. Она привстала на цыпочки, положив руку на отворот его смокинга, и, близко, даже слишком близко наклонившись к нему, что-то шептала лорду на ухо. Фаррингтон внимательно слушал ее, усердно кивал и не отводил взгляда от глубокого выреза ее корсажа.

Дьявол!

Он мог бы оттащить ее, но это ее не остановит. Кажется, ничто, кроме айсберга, не может остановить этот корабль под названием «Алисия». Лучше ему держаться поблизости и охранять… э… наблюдать. И потом, она ведь ясно дала понять, что собирается поговорить с каждым джентльменом из списка гостей.

С каждым проклятым джентльменом.

– Дорогая, вы не уделите мне минутку? – Низкий выразительный голос прервал разговор Алисии с очередным поклонником.

Обернувшись, она увидела лицо с монеты, фигуру, известную по всем газетам, главу парадов, человека, являвшегося королем во всем, кроме имени. Ах… как некстати.

Леди Алисия присела в низком реверансе, но ей не удалось выразить подобающую радость на лице. Рука в кольцах возникла у нее перед глазами.

– Не сердитесь, дорогая. Идемте со мной.

Она приняла эту руку и выпрямилась, онемев от изумления. Она шла рука об руку с принцем! «Мама, видела бы ты меня сейчас». Принц-регент внимательно разглядывал ее.

– Мы не представлены, но мне было бы неудобно не познакомиться с вами.

Алисия снова сделала реверанс.

– Леди Алисия Лоуренс, ваше высочество, печально известная шлюха и лгунья, – сказала она. – Но это было несколько лет назад.

Глаза его заблестели.

– И вы все еще шлюха, а?

Алисия заморгала, потом ухмыльнулась.

– В настоящее время у меня есть покровитель, ваше высочество, и я предана только ему… пока. Как, по-вашему, я – шлюха?

– Господи, нет. – Георг поморгал. – Хотя я вообще не имею ничего против шлюх. А вы все еще лгунья?

Ах, он просто восхитителен!

– Правда, как мне кажется, то, что считаешь правдой, но в действительности я никогда не была такой лгуньей, как обо мне говорили.

Георг небрежно махнул рукой.

– Как и я. – Потом он широко улыбнулся ей. – А теперь расскажите мне об этом джентльмене. Он хорошо заботится о таком сокровище – более или менее честной женщине?

Алисия поколебалась, но потом решила, что это все равно уже не тайна.

– Я сейчас с маркизом Уиндемом, ваше высочество.

Выражение легкой скуки на лице принца-регента немедленно сменилось острым интересом.

– Да, я слышал. Уиндем с вами? Правда?

Ах, Господи! Неужели она вызвала у него сомнения из-за того, что ответила не сразу?

– У нас общая спальня на третьем этаже, – поспешно подтвердила Алисия. – Уиндем – очень щедрый джентльмен.

Все, что она сказала до сих пор, было полностью правдивым.

Интерес принца обострился.

– И он хорошо обращается с вами? Он не слишком… требователен?

Алиса удивленно посмотрела на него:

– Требователен? Э… нет, мне его требования не кажутся чрезмерными, ваше высочество. – И опять все было правдой.

Георг покачал головой, в глазах его читалось уважение.

– Вы молодчина, леди Алисия. Помните, вы всегда сможете прийти ко мне, если пожелаете…

Алисия собиралась спросить принца, что он имел в виду, но зачем, если предполагается, что она это уже знает? И в чем могут заключаться требования Уиндема, если в голосе такого распутника, как принц-регент, послышалось беспокойство?

Господи, неужели Уиндем участвовал в странных сборищах извращенцев? Все возможно. Она ведь едва знакома с Уиндемом и, что касается этого человека, склонна была поверить в невероятное.

Требования. Уже при одной мысли о такой возможности Алисия задышала быстрее и пульс ее сильно забился.

Она должна была бы взволноваться и испугаться, а не приятно возбудиться! Придется ей попросить Гаррета спать сегодня в их комнате. Она должна со слезами ждать сегодняшней ночи…

В голове у нее мелькнула картина: Уиндем в черном, как разбойник с большой дороги, в руках у него полно инструментов для непристойных удовольствий, темные глаза смотрят на нее с жадностью, в них горит дьявольский огонь…

– Леди Алисия?

Она прижала руки к запылавшим щекам.

– Да, ваше высочество?

Георг смотрел на нее понимающими глазами.

– Хм-м… Вижу, вы сможете справиться с Уиндемом. И все-таки обратитесь ко мне, как только устанете от него. – На этот раз это было не предложение помощи, а приглашение.

Алисия тепло улыбнулась ему:

– Ваше высочество, если я устану от Уиндема, вы первым узнаете об этом.

– О чем, миледи? – Это был Уиндем, стоящий прямо за ними.

Его глубокий голос стал той искрой, что разожгла огонь, уже тлевший глубоко в животе Алисии. Она слегка вздрогнула, щеки снова вспыхнули, потом поняла, что Георг с добродушным любопытством наблюдает за ее реакцией.

– Повезло вам, Уиндем, – с очевидной завистью заявил принц.

– Так говорят, – сухо ответил Уиндем. – Миледи, вы еще не устали от веселья? Мне не терпится вернуться в нашу комнату.

Алисия заметила блеск в глазах Георга. Намеренно ли Уиндем говорил как нетерпеливый любовник, или ему просто стало скучно на вечере?

В том и другом случае это утвердило принца-регента в его мнении относительно их связи.

– Возможно… скоро, милорд. – Алисия позволила себе прислониться к Уиндему. Он так и застыл, но не отстранился. Вместо этого она почувствовала его ласковые пальцы на своих волосах.

Любовники, подтверждало такое поведение. Любовники, дрожащие от страсти, не могут дождаться, когда останутся одни. По крайней мере, она была уверена, что сыграла убедительно, потому что совсем не играла. Она загоралась от самого легкого прикосновения Уиндема. Если бы он в эту минуту потребовал от нее тех непонятных ей любовных услуг, на которые намекал принц, она сделала бы это прямо сейчас при людях.

Опасность.

Ах да. Горячая, физически ощутимая, болезненная опасность – и все-таки она не чувствовала страха. Она чувствовала только сумасшедшую потребность в том, чтобы он голый оказался за ней, а она голая – перед ним. Кожа у него будет действительно такой горячей, как ей кажется? Его прикосновение обожжет ее? Она сгорит заживо? Будет ее это волновать?

Алисия чувствовала, как его рука, едва касаясь, скользит но ее голым плечам все ниже, обжигая ее, а другая рука держит ее руку.

– Вы позволите, ваше высочество?

Алисия сделала реверанс, ничего не видя перед собой, и отправилась с Уиндемом, позволяя ему увести себя от принца-регента. Он продолжал держать ее за руку, пока они не оказались на другой стороне зала.

Однако тут он сразу отпустил ее руку и отошел.

– Это было довольно убедительно, сказал бы я, – холодно заметил он. – Мне кажется, вам нужно держаться подальше от принца-регента.

– Он… – Слова не шли с языка. Похоже, она не могла говорить от дрожи во всем теле. Каждая жилка до боли жаждала ощутить снова его жар. – Он подошел ко мне, – прошептала она. – Он узнал меня… с прежних времен.

– Ах! Георг держит на заметке каждую падшую женщину в городе.

«Падшая женщина». Эти слова правдивы. Она уже слышала их раньше, слышала и более грубые. Так почему же они так резанули ее по сердцу, когда их произнес Уиндем?

– Я хочу пить, – вдруг сказала она и отвернулась.

Стентон смотрел ей вслед, сознавая, что его резкие слова ранили ее. Он не хотел этого, но по мере того, как шло время, он все больше запутывался. Когда она только что прижалась к нему спиной, его охватило смешанное чувство похоти и паники, грозящее затуманить его взгляд.

Он хочет ее. Хочет увидеть, как она становится беспомощной и трепещущей в его руках.

Уиндем сглотнул, пытаясь обрести хладнокровие, что всегда удавалось ему в те годы, когда он отказался от определенных потребностей в своей жизни.

Сейчас он – только пылающая лава, как в вулкане. Он точно знает, кого хочет и насколько.

Прошло уже много лет с тех пор, как он позволял себе желать женщину с такой силой.

Позволял? «У тебя нет никакой защиты против нее. Она скрутила тебя, как пружину».

На самом деле, кажется, ему придется удвоить свое сопротивление. Это будет несложно, ведь у него многолетний опыт в таких делах.

Не всегда так было. Некогда он был довольно обычным молодым человеком, может быть, излишне наблюдательным, уставшим от лжи и лжецов, ноне настолько, чтобы люди избегали его, как сейчас.

Одному человеку удалось без труда преодолеть его сдержанность. У мисс Мелинды Петри были яркие голубые глаза, золотистые волосы и такая улыбка, что многие парни, не один Стентон, подумывали о том, чтобы каждую ночь возвращаться к такой девушке.

В тот сезон она бывала почти на каждом балу, неутомимая в поисках подходящей партии. Она танцующим шагом появлялась в каждой комнате в вихре муслина, по пятам за ней следовала, едва дыша, компаньонка. Стентон наблюдал, как девушка флиртует, открыто и мило, с каждым мужчиной, который появлялся у нее на пути, хотя на него она смотрела дольше всего.

Он был хорошим уловом: ведь у него были перспективы, если дядя не оставит наследника, и Стентон прекрасно сознавал, насколько это повышает его положение в обществе, да к тому же он обладал некоторыми привлекательными чертами Хорнов. Так что не было ничего необычного в том, что девушки на выданье внимательно поглядывали на него.

Мелинда, однако, завладела его вниманием не только благодаря своим блестящим глазам и волосам. Мелинда не лгала.

Ни разу он не поймал ее даже на малейшей неправде. Если она опаздывала, то откровенно бранила себя за склонность поспать. Если молодой человек спрашивал ее о планах на следующий день, то она не смущаясь с беззаботным смехом сообщала, что собирается весь день посвятить покупкам тех предметов туалета, о которых вслух упоминать не принято.

На Стентона это произвело большое впечатление, и он начал проверять ее сам.

– Что вы подумали о появлении принца Георга на балу у Смитсонов?

– Я думаю, ему лучше не носить этот оттенок красновато-коричневого, правда? Чтение? Ах, Господи, нет! Уверена, вы сочтете меня дурочкой, но я ни за что в жизни не смогу закончить книгу, которую начала читать.

Очень вдохновленный, Стентон стал позволять себе расслабляться в обществе Мелинды. Он был вознагражден улыбками и ободряющим смехом девушки и снисходительным одобрением ее отца. Мелинда не была из числа сложных натур, но Стентон стал считать, что это и к лучшему. Она обладала внешностью достаточно интересной, чтобы удерживать его внимание, и она была не глупой, а просто счастливо легкомысленной.

Он стал посещать ее дома. Мать Мелинды находила разные предлоги, чтобы оставить их наедине, а отец смотрел на них с жадным блеском в глазах.

Однажды вечером, когда Стентон особенно горячо целовал руку Мелинды, заглядывая в соблазнительно глубокий вырез декольте, он не сдержал страстного порыва, схватил ее в объятия и положил на диван. Она не сопротивлялась, приоткрыв губы навстречу его жаркому поцелую, не отталкивала рук, шаривших по ее телу.

Он женится на ней, он будет до конца своих дней заботиться о такой необыкновенно честной женщине, он никогда не забудет, какой дар ему преподнесли.

Она извивалась в его объятиях. Она бурно дышала. Она была податливая и послушная, не возражала, когда он страстно впивался в ее губы, шею, грудь. Время остановилось, и его сердце громко стучало. Он погрузился в душистые волосы, и Мелинда была…

Мелинда испугалась. Ее сердце колотилось от страха, а не от желания.

Он замер.

– Ты не хочешь, чтобы я касался тебя?

Она запустила руки в его волосы.

– Ах, Стентон, я не могу дождаться, когда стану твоей женой, я так люблю тебя!

Внутри у него все похолодело. Каждое произносимое ею слово было ложью. Были слезы. Было оскорбления и проклятия. Были угрозы. Стентон не реагировал ни на что.

– Я не хочу ее. Она не хочет меня. Вы не можете обвинить меня в том, что я испортил жизнь вашей дочери, поставив под сомнение ее добродетель и вашу заботу о ней. Поскольку я не женюсь на ней, вы должны подумать о том, чтобы не пачкать ее имени, иначе ни один мужчина никогда на ней не женится.

Больше не было ни угроз, ни слез. Стентон покинул дом Петри, уверенный в том, что спасся от долгой и ужасной совместной жизни с женщиной неправдивой и даже нежелающей оправдываться.

Более того, нельзя было отрицать, что в покрасневших от слез глазах Мелинды светилось облегчение. Она выйдет замуж за какого-нибудь очаровательного младшего сына, которого, без сомнения, завоюет и сведет с ума своей пышной фигурой и пустой болтовней.

К несчастью, однако, сначала ей нужно было объявить о том, что сама разорвала отношения с будущим маркизом Уиндемом, жестоким и ненасытным чудовищем.

После этого поползли слухи. Его попытки рассказать правду только разжигали их. Этому способствовало и то, что он покинул высший свет, – теперь, по крайней мере, ему не приходилось слышать шепот за спиной и видеть, как на него показывают пальцем.

Прошло время, история забылась. Он слыл суровым хозяином, страстным лошадником и развратником, каких свет не видывал. Но именно это и было неправдой!

К несчастью, настоящему развратнику нужен партнер, а Стентон не обладал такой силой убеждения, чтобы завлечь какую-нибудь привлекательную вдовушку в свою постель.

А если он не мог сделать это ради себя самого или не хотел за это платить, то ему ничего не оставалось, как держать себя в ежовых рукавицах.

Так что он завязал с этим. Он мог бы убить в себе мужчину простым воздержанием от женщин до конца своей жизни.

Потому что за последние десять лет он не коснулся ни одной женщины, не пил спиртного, не снял сюртука в обществе других людей, за исключением своего слуги.

А в этот вечер он сделал все упомянутое выше.

Не важно. Он должен идти на уступки, если уж оказался в таких обстоятельствах. Не то чтобы он не помнил, как действовать тайно. Возможно, он немного утратил навыки, но когда-то он был очень активным разведчиком, выполняя приказы предыдущего Сокола.

От одного стаканчика бренди и прикосновения к женской щеке с ним не случится ничего страшного.