Они снова скакали вместе – Дейн, Натаниэль, Марк и Стентон. Остальные, кажется, понимали, что Стентону необходимо помолчать, хотя он ловил на себе взгляды Марка, как бы говорившие ему: «Ты – идиот», как об этом же самом сказал ему и Георг.

Все четверо скакали бок о бок, словно четыре всадника Апокалипсиса. Для Стентона момент был неудачный, определенно на него слишком повлияло общение с Алисией.

День был мягкий и сырой и действовал на нервы, как будто погода хотела извиниться за то, что надвигается настоящая зима. Стентон чувствовал покалывание в затылке, как бывало, когда за ним кто-нибудь наблюдал…

В тени сооружения для фейерверка, построенного в виде маленького замка, стоял мужчина. Он отклонился назад, когда Стентон заметил его, но недостаточно быстро, чтобы скрыть свое изуродованное шрамом лицо. Стентон развернул коня.

– Вон там!

Остальным объяснений не потребовалось, они как один повернули своих лошадей.

«Значит, так и ощущаешь братство». Мысль была мимолетная и исчезла, как только они подскакали к замку, окружая его с четырех сторон. Широкая лужайка простиралась вокруг. Из строения никто не вышел, когда они приблизились к нему.

– Он там, – шепнул Стентон остальным. – Ему не удалось бы незаметно выбраться оттуда.

Они быстро спешились, оставив своих лошадей на некотором расстоянии от постройки. На этот раз они твердо решили не упустить противника. Дверь открылась просто от толчка, они быстро вошли внутрь – и никого внутри не застали.

Дверь маленькой постройки внезапно захлопнулась за ними. Все четверо круто развернулись.

– О, дьявол! – выдохнул Марк.

Стентон с силой навалился на дверь. Она затрещала, но не поддалась. Постройка ведь была сооружена недавно, и ее делали надежной, чтобы пышный фасад замка выдержал планируемые серии взрывов при фейерверках.

Стентон отступил назад.

– Дейн, почему бы вам не взяться за это?

Дейн фыркнул:

– Тогда держитесь в стороне.

Когда огромный светловолосый лорд навалился на дверь, все строение сотряслось, но и только. Дейн несколько раз повторил свои попытки, но закончилось это всего лишь большим шумом.

В конце концов, Дейн отказался от попыток и уперся руками в колени.

– Чья это блестящая идея, – прерывисто дыша, произнес он, – сделать замок на двери снаружи?

Стентон наклонился, рассматривая дверь. Замок, конечно, надежный. Ведь строение проектировал Форсайт, поборник деталей.

– Дверь закрыта как следует, на ключ. У кого есть ключи?

Натаниэль задумался.

– Думаю, у Форсайта. Георг тоже может иметь ключ. Или Кросс. Или плотник, который построил эту дьявольскую штуку. Как узнать?

Марк почесал затылок.

– И все они могли оставить ключ там, где его легко взять любому. Но мы знаем, кто это сделал, хотя и не знаем точно, как он раздобыл ключ.

Натаниэль выпрямился и кивнул:

– Французский граф. Он хочет взорвать нас.

– Химера, – зарычал Стентон, – начинает серьезно докучать мне!

Дейн покачал головой:

– Какой смысл просто закрыть нас? Как только кто-нибудь появится в пределах слышимости, нас освободят. Еще не закончено строительство мест для зрителей. Через несколько часов здесь повсюду будут рабочие.

Натаниэль нахмурился:

– Все это выглядит довольно… импровизированным. Не думаю, что это было спланировано. У него был ключ, потому что он, наверное, прятался здесь несколько последних дней. Смотрите, тут следы того, что кто-то пользовался этой постройкой.

Он был прав. То, что показалось кучей тряпья в углу, было простыней, обмотанной вокруг дешевой бутылки, и старая трутница. Натаниэль взболтал бутылку, потом открыл ее и понюхал.

– Отрава, а не джин, – сказал он с отвращением. – Жизни можно лишиться. Можно было бы подумать, что у французского графа вкус получше.

– Его мучают боли, – медленно сказал Стентон. – Он заболел, едва не утонув из-за Дейна, получив рану от вашей жены, Марк. Понятно, что ему нужно было забиться в какую-нибудь нору, пока не поправится. Видимо, он так и сделал, набрался сил, чтобы снова начать битву.

– Боже, – выдохнул Натаниэль. – Но он же неразумно поступил, правда? Он ничего не достигнет, выжигая свои внутренности. Почему?

– Он проиграл и знает это. – Дейн шумно вздохнул. – Мы думали, что он раньше был опасен. А теперь представьте себе этого человека – сумасшедшего гения, – впавшего в отчаяние. Терять ему нечего.

Марк побледнел.

– Джулия.

Стентон кивнул, подавляя приступ чего-то, похожего на страх. «Алисия. На нее нацеливались уже дважды. И я не поверил ей оба раза». Его беспокойство усиливалось, пока он не вспомнил, что Алисия покинула его.

Она уехала. Уехала, и она в безопасности.

Так даже лучше.

– Верно. Очевидно, что он использовал свое преимущество, чтобы довольно долго отвлекать нас и напасть на совершенно другого… – Стентон остановился, оглядываясь в слабо освещенном сарае. Воздух был подернут дымкой, в нем ощущался едкий запах…

– Огонь.

Стентон принюхался, закашлялся.

– Нет, – задыхаясь, произнес он. – Дым.

Дым проникал из-под двери, становясь все гуще, черный и смертельный в тесном душном пространстве. Уиндем стянул свой сюртук и попытался заткнуть щель.

– Выкурить нас, как барсуков из норы.

Только выхода здесь не было. Натаниэль добавил свой сюртук и вместе они остановили дым. Дейн нагнулся.

– Ложитесь. Внизу воздух лучше. Дым должен уйти – сарай не такой… – он подавился, громко закашлялся, – не такой плотный, – тихо закончил он, так как они все как раз убедились, что сарай почти без щелей.

Дейн сел, тряся головой.

– Это не просто дым…

Стентон тоже почувствовал это. В глазах у него потемнело, помещение наклонилось, туманная мгла обретала цвета и формы.

– Что… – Он понял, что стоит на коленях. Нет, на четвереньках.

Натаниэль упал на пол рядом с ним.

– Опиум, – прошипел он.

Да, это был опиум с чем-то еще более едким и неприятным, и это превращало воздух в легких Стентона в пылающий огонь. Он увидел, что Марк упал без сознания. Дейн у него за спиной был в таком же состоянии. Он задержал дыхание – «Слишком поздно, дурак», – и попытался переползти через тела остальных на другую сторону постройки. Если бы прижать губы к этой дырке от сучка, он смог бы…

Огромное тело лорда Гринли оказалось непреодолимым препятствием.

– Нейт, помоги мне…

Натаниэль лежал в обмороке, одной рукой все еще прижимая свой сюртук к щели под дверью. Стентон, моргая, тупо взглянул на троих мужчин. Он парил над ними – нет, он плыл под ними…

Он – один. Он безучастно воспринял этот факт. Так проще, всегда так было. Земляной пол под его щекой влажный и холодный. Он стал подушкой, мягкой и убаюкивающей. Нет, грудью, полной и теплой. Он нежно поцеловал ее. Ласковые пальцы теребили его волосы, от них в голове у него застучало. «Алисия».

– Ты не уехала. – В жилах у него забурлила радость. Он был дураком, идиотом, а она все равно осталась с ним.

– Нет, – тихо сказала она, прижимаясь своим теплым, обнаженным телом к нему, – уехала. Я почти уехала, понимаешь? Как ты и хотел. Чтобы никогда не возвращаться.

Он засмеялся. Она дразнила его.

– Ты не уехала. Ты здесь. Я чувствую тебя. Ты осталась со мной. Ты любишь меня.

Она целовала его в шею, в грудь. Он чувствовал, как ее жар проникает в его чресла, возбуждает его.

– Нет, – шепнула она, касаясь губами его кожи. – Я не уехала. Я попыталась, но не смогла. Ты об этом позаботился.

Страх пронзил его сердце. Он причинил ей так много вреда…

Он потянулся к ней.

– Останься. Я так сожалею. Я не хотел… я люблю… – Его руки обхватили холодную пустоту, ведь ее здесь не было. – Алисия! – Никого не было рядом, ничего, кроме голого, серого, доставляющего боль одиночества. Навсегда. – Алисия!

Алисия откинулась на стеганые подушки в экипаже Уиндема, сдерживая слезы. Она примерно час назад покинула поместье Кросса, но ей казалось, будто она на миллионы миль удалилась от Уиндема.

Конечно, можно чувствовать себя так же и будучи в одном помещении с Уиндемом, когда он бывал в дурном настроении.

Это не имело никакого значения. Даже самые раздражающие и обидные черты его характера ничего не значили, когда она думала о прекрасном и благородном человеке, скрытом глубоко под внешней оболочкой. Когда он – если – однажды откроет свое сердце, какую-то счастливую женщину ослепит великолепие, скрытое за его осторожным, наблюдающим взглядом.

Лорд Сокол – так назвала его леди Гринли. Как точно.

Глаза у нее жгло, и она подумала, что в ближайшие месяцы ей придется истратить немало носовых платков.

Нет. Она не позволит себе этого. Ее связь с Уиндемом, возможно, плохо продумана, но ошибкой она не была. Но даже если и была, то это самая блестящая и стоящая ошибка. Она не будет всю свою жизнь сожалеть о том, что он не полюбил ее так, как она полюбила его.

Алисия откинула голову на подушку, и слезы потекли по ее вискам, в ее волосы. Он стоит того, чтобы плакать о нем, дьявол побери!

Вдруг экипаж замедлил ход, и Алисия выглянула в маленькое окошко, чтобы узнать, в чем причина. Рядом с экипажем скакал верховой, делая знаки кучеру. Всадник в ливрее слуг Кросса, однако.

Кучер откинул занавеску, чтобы поговорить с ней.

– Что мне делать, миледи? Он говорит, его послала леди Драйден. Мне остановиться?

Джулия?

– Да, остановитесь, пожалуйста.

Когда экипаж остановился, Алисия открыла дверцу, молодой человек спешился и почтительно склонил голову.

– Миледи просила меня передать вам вот это, миледи. – Он вручил ей сложенную записку. – И немедленно привезти вас назад, сказала она.

Алисия взяла записку и развернула ее. Она содержала две строки, написанные элегантным почерком.

«Он сделал свой ход.

Наши мужья исчезли, и Уиндем тоже».