Леся откинулась на простыню и, стараясь унять разрывающееся сердце, закрыла глаза. Томас, накрыв широкой ладонью её левую грудь, спросил:

— Пустишь жить на недельку?

— Да, хоть на всю жизнь!

— Я запомню.

— Ты, это, — Лесе никак не удавалось отдышаться, — с Хлеборезкой осторожней. Кто знает, что там в его башке?

— Ничего, пропетляем. А где, кстати, находится «могила»?

— Такси надо брать. Скажешь, довезет. Там посадки и дорожка есть, — не заблудишься.

— Это за карьером?

— Ага. У тебя хоть оружие есть?

— Оно мне не надо.

— У них пистолеты.

— Хоть автоматы.

— Не кричи гоп.

Леся хотела добавить ещё что-то ободряющее, но Томас снова её стал щекотать. Перекатившись на бок, девушка не удержалась и упала с кровати на пол. На неё тут же свалился Тихоня. Визжа и отбиваясь из последних сил, Леся продолжала хохотать, как безумная. Сейчас она нисколечко не сомневалась в том, что с этим мужчиной, её мужчиной, сегодня ничего плохого не произойдет.

Томас скрутил ей руки, навис коршуном, и, приблизившись близко-близко, стал шептать на ухо:

— Хочешь хохму?

— Ну.

— У меня женщин не было двадцать три года и два месяца.

— Врешь!

— Хорошо... Раскусила... Вру.