Давид (Жак-Луи David) – исторический живописец, знамен. преобразователь франц. живописи конца XVIII ст., имевший значительное влияние на направление искусства даже других стран (1748 – 1825). Еще в отрочестве он обнаружил выдающиеся художественные способности; но, поступив в ученики к Вьену, сначала шел довольно тихо на пути своего развития и только после троекратной неудачи на соисканиях большой награды получил ее в 1774 г., за картину: «Эрасискрат открывает причину болезни Антиоха». В следующем затем году отправился на счет правительства в Италию вместе с Вьеном, назначенным в это время в директоры франц. акд. в Риме. Проведя здесь пять лет, занимался преимущественно изучением антиков, писал этюды и исполнил лишь немного картин, из которых одна: «Св. Рох молит Богоматерь о прекращении чумы», доставила ему некоторую известность. По возвращении своем в Париж, в 1780 г., выставил здесь картину «Велизарий» (находится в лильск. муз., гравиров. Морелем) и получил за нее звание сопричисленного к королевской акд. живописи, а чрез три года был принят в действительные члены этой акд. за новое свое произведение: «Андромаха оплакивает смерть Гектора». Эти работы настолько повысили репутацию художника, что король заказал ему картину, предоставив ему и выбор сюжета. Д. отправился в Рим и, написав там «Клятву Горациев», привез ее в Париж, где она возбудила всеобщее удивление. Погружаясь все более и более в историю древних греков и римлян, он исполнил после того картины: «Смерть Сократа» (гравир. Массаром-отцом), «Ликторы приносят к Бруту трупы его сыновей», «Любовь Париса и Елены», гравированная Видалем) и некоторые др. Отступление от его тем, обычных до этого времени, составляет: «Прибытиe Людовика XVI в заседание парламента 14 февраля» – картина, принесенная им в 1790 г. в дар национальному собранию, которое после того заказало Д. изобразить «Клятву Jeu de Paume», оставшуюся, однако, только в эффектно сочиненном эскизе (гравир. Жозе). Разгоревшийся пожар революции затянул пылкого художника в свой бурный круговорот: он выступил в роли политического деятеля, попал в 1793 г. в конвент, в качестве его члена участвовал в осуждении короля на казнь, сочинял и предлагал проекты великих национальных празднеств и управлял их декоративною частью и т. п. В это время из под его кисти вышли воспроизведения двух кровавых современных сцен – убийства М.Пеллетье и Марата. Падение Робеспьера повлекло за собою арест его друга, Д., и только слава последнего, как художника, спасла ему голову. По выходе из тюрьмы, он снова отдался всецело живописи и написал, в 1795 – 99 г., одну из лучших своих картин:"Похищение сабинянок", публичная выставка которой доставила ему 65627 фр. Когда верховная власть над Францией перешла в руки Наполеона, Д. сделался его привилегированным живописцем; но, увековечивая на полотне славные события Консульства и Империи («Переход Бонапарта чрез С.Бернард», «Коронация Наполеона», «Раздача орлов» и т. п.), он не переставал интересоваться древней историей и написал, между прочим, «Леонида в Фермопилах», – картину, оконченную в 1814 г. и проданную в 1819 г., вместе с «Похищением сабинянок», за 100000 фр. (обе находятся в луврск. музее). Несмотря на благорасположение к нему императора и на получаемые от него милости, Д. оставался в душе республиканцем. По возвращении Бурбонов, он, как бывший член конвента и «цареубийца», подвергся изгнанию из Франции, был вычеркнут из списков акд. худож. и почетного легиона и поселился в Брюсселе, где продолжал руководить образованием молодых художников и писать картины. Из произведений, относящихся к этой последней поре его деятельности, наиболее достойны внимания: «Амур, покидающий Психею», «Марс, обезоруживаемый Венерою, Амуром и Грациями» и т. д. Суждение художественных критиков о Д. весьма различно, но никто не отрицал его огромного исторического значения. С Д. началось решительное перерождение изжеманившегося пред тем франц. искусства. Он первый снова обратился к изучению антиков, стал заботиться о соблюдении чистоты стиля и здравого воззрения на природу. Это направление он проводил в своих произведениях с убеждением и энергией. Однако он в сущности усвоил себе только внешние черты памятников греч. искусства. Отсюда – окоченелость и мертвенность его картин. Вместо действительного чувства, мы находим у него театральную деланность, вместо страсти – притворный, нередко преувеличенный пафос, не столько вдохновение, сколько холодный расчет ума. Кроме того, он вообще не богат изобретательностью: его композиция отличается разбросанностью; его фигуры принимают утрированные позы; колорит у него чересчур однообразный, порою желтоватый, холодный и лишенный тонких нюансов. Но рисунок старательно выработан, формы благородны, изящны, и особенно в женских фигурах. В портретах он несравненно проще и привлекательнее, чем в картинах, и большинство его недостатков стушевывается пред подражанием природе, не отуманенным предвзятыми принципами. Как на лучшие его работы в этом роде, можно указать на портреты Жубера и Леруа, г-жи де-Сорси, маркизы де-Оливьер, отца Филельера, Пекуля (нах. в Лувре), Буасси-д'Англа, г-жи Рекамье (в Лувре), ген. Жерара и особенно папы Пия VII (в Лувре). Но главная заслуга Д. состоит в основании целой школы, в которой его ученикам предоставлялась возможность развивать свои способности сообразно их натуре, без всяких стеснений, и после строгого изучения антиков бросить рабское подражание им и идти не по стопам своего учителя, а самостоятельным путем к совершенству. Из этой школы вышли Гро, Гране, Друе, Жироде, Жерар, Изабё, бельгиец Навез, Л. Робер, Энгр и мн. др., менее значительные художники. Ср. F.L..David, «Le peintre Louis David (1748 – 1825), souvenirs et documents inedits» (П., 1880); Delecluze, «L.David, son ecole et son temps» (П., 1855); Т. Thore, «Les peintres du XIX siecle, L.David» (Брюссель, 1843); М.A.Th. (Адольф Тьер) «David, souvenirs historiques»;E.Chesneau, «Le mouvement moderne en peinture, L.David».

A. C – в.