Дасаев появился в «Спартаке» в 1978 году, когда я играл еще за «Динамо». Он занял место Александра Прохорова, для которого сезон не сложился. Кто такой Дасаев, откуда появился, мы знать не знали. Он был худым, длинным, с обезьяньими руками. На фоне, скажем, динамовского вратаря Владимира Пильгуя, которому Лев Яшин торжественно передал перчатки во время своего прощального матча, или немца Харальда Шумахера, одного из лучших вратарей мира, выглядел далеко не атлетом. Позже я узнал, что в 19 лет ему вырезали мениски, поэтому он все время в наколенниках играл. Ножки слабенькие, иксиками, сам щуплый!

Это потом, когда Дасаев надел адидасовскую форму, стал более-менее смотреться. А тогда на нем была непонятно какая майка. В душе на голого Дасаева было жалко смотреть. Доходяга, кожа да кости! Не было в нем ничего футбольного и вратарского.

Его внешность спасала густая шевелюра, которая делала Дасаева заметным и даже импозантным.

Сколько потом ни сравнивал его с другими вратарями, всегда удивлялся. По большому счету, вратари должны быть акробатами, гибкими, физически сильными.

Но какой из Дасаева акробат! Он элементарных упражнений из акробатики не мог выполнить. Бесков в свое время даже их отменил, хотя тренеры, как правило, акробатику любили. На мой взгляд, правильно сделал, потому что с акробатикой проблемы были не только у Дасаева, но и у других. У Гаврилова, например. Заставь их Бесков делать сальто, убились бы.

Поэтому Дасаев при его более чем скромных физических данных — уникальный вратарь, особенно если учесть, что уже в молодости перенес серьезные травмы.

У него была необычная техника. Он, кажется, первым из вратарей стал отбивать мяч ногами.

Не знаю, с чем это было связано. Может быть, с травмами. Это сегодня многие тоже стали ногами играть. Но тогда он был исключением, вратарем из будущего.

• • • • •

Говорят, в 80-е годы скорости в футболе были гораздо ниже. На этот счет у меня большие сомнения. Как могут сегодня команды быстрее играть, если киевское «Динамо» 80-х объективно бежало быстрее!

В футболе скорость зависит от быстроты принятия решения. А принятие решений — от уровня мастерства. Звезды соображают на поле в несколько раз быстрее, чем обычные игроки. Больше того, доказано, что у лучших игроков из четырех решений три правильные, а у посредственных наоборот — из четырех решений правильное только одно. Звезды принимают решения на автомате и обладают отличной техникой. А чем лучше техника, тем выше скорости, потому что можно играть в одно касание.

Киевское «Динамо» обладало всеми лучшими качествами. И, кроме того, оно умело прессинговать. Прессинг отрабатывался на тренировках, как и выход из-под него. Давление было сумасшедшим, значит, и решения надо было принимать быстро.

Если сегодня посмотреть записи лучших матчей киевского «Динамо», где оно применяет прессинг, как, например, против венского «Рапида», вы не скажете, что это встреча 30-летней давности. В сборной Лобановский запись этого матча показывал как эталон прессинга. Австрийцы тогда за середину поля не могли выйти! В гостях киевляне тогда плохо сыграли, а дома применили прессинг.

Я на себе не раз испытывал, что это такое, и потому со всей ответственностью могу сказать, что сегодня ни одна российская команда не играет так быстро, как киевское «Динамо» с Блохиным, Белановым, Заваровым, Бессоновым, Яремчуком, Протасовым, Яковенко, Литовченко и другими. А ведь сколько лет прошло!

Отчасти эти скорости поддерживались за счет допинга, о чем знаю от врача «Динамо», который рассказывал мне, что на команду работала целая лаборатория. Все было разработано до деталей и засекречено. Киевляне даже подписывали бумагу о неразглашении. Допинг могли принимать и в других командах. Но факт остается фактом: скорости у «Динамо» были выше, чем у остальных.

На меня сильное впечатление произвела очень уверенная и надежная игра Дасаева на выходах. А с учетом того, что в «Спартаке» защита была слабенькой, низкорослой, плохо играла наверху, это было крайне важно. Особенно заметен был Дасаев, когда «Спартак» играл с киевским «Динамо», «Шахтером» или другими украинскими командами, которые постоянно грузили оборону. Он все мячи снимал — настолько чувствовал и читал игру.

При росте под 190 см Дасаев был очень легким. Я еще поражался, как он играет. Мышц нет, одни кости! Казалось, мог бы подкачаться, но Дасаев никогда этого не делал. Я, во всяком случае, не видел, чтобы он качал мышцы верхнего плечевого пояса. Он был, как говорится, жилистым.

Когда я пришел в «Спартак», Бесков запрещал мне бить Дасаеву с линии штрафной со всей силы. Говорил, что могу ему руки сломать. То есть он его берег. Я спрашивал: «Что значит «не бить»? А как он будет играть? Во время матча ему и с линии штрафной, и с более близкого расстояния будут бить».

У меня, правда, был очень сильный удар. Тренировать его мне помогал Федор Сергеевич Новиков. В молодости он был нападающим с хорошо поставленным ударом и даже в почти 60 лет очень здорово подавал с фланга. Он навешивал, а я мочил с лёта! Да еще с разбега. Новиков кайфовал и говорил перед подачей: «Ну-ка, Саша…»

Когда я в 1979 году на Спартакиаде народов СССР удар с лёта тренировал, молодой Леша Прудников руки не успевал поднимать. Над ним даже смеялись. А однажды в манеже Новиков подал с фланга, а я с разбега так засадил в перекладину, что мяч улетел к центру поля. Таким ударом со всей дури с линии штрафной действительно можно было голкиперу травму нанести.

Но другим вратарям все равно били, а для Дасаева Бесков делал исключение. Говорил: «Иди бей с 25 метров». Но это касалось только меня, потому что никто больше в «Спартаке» таким сильным ударом не обладал.

Еще бросалась в глаза манера Дасаева вводить мяч в игру рукой. Но это, наверное, от Бескова пошло. Дасаев бросал мяч далеко и точно. Ногами он играл плохо и не умел выбивать мяч от ворот. Если сегодня Игорь Акинфеев спокойно посылает мяч от своей до чужой штрафной, то Дасаев все время просил меня бить свободные.

Дасаев был азартным. Если он пропускал, это его заводило, особенно если над ним начинали подшучивать. А когда он заводился, ему нелегко было забить. Били на спор. Мяч ставили на линии штрафной, и Дасаев говорил, сколько забьют. Если не забивали, отжимались, кувыркались.

Он и по натуре был игроком. Играл в карты, в кости. Разумеется, на деньги. И карты, и кости были запрещены, но в «Спартаке» всегда было много желающих сыграть. Запреты никому не мешали.

Почему выбор Бескова пал именно на Дасаева? Бесков работал с великим вратарем Яшиным. Более того, Бесков видел, как Яшин начинал. Рассказывал, какие голы Яшин запускал. Смеялся.

Однажды рассказал, как Яшину вратарь забил, пустив мяч по ветру. Как и Дасаев, Яшин был высоким, но помощнее. Он начинал в русском хоккее, а там и ворота поменьше, и специфика другая. Отсюда отличия в координации. Это было заметно по его движениям.

Помню, как-то в «Динамо» Качалин отправил нас играть в хоккей. Лев Иванович, он был начальником команды, стоял, смотрел за нами, а потом взял клюшку, вышел на лед и прямо в пальто встал в ворота. Я еще поразился, насколько здорово он отбивал. Мы играли в хоккейной коробке, но мячом для русского хоккея.

Бесков наверняка сравнивал Дасаева и с Яшиным, и с великим Алексеем Хомичем, и что-то видел в нем. У него был нюх на вратарей. Кроме того, Дасаев играл в Астрахани у Федора Сергеевича Новикова. Бесков их обоих оттуда и пригласил в «Спартак». Взял вратаря, взял и тренера. В этом смысле Дасаеву повезло, потому что гораздо легче адаптироваться в новой команде, если приходишь в нее со своим тренером. Хоть какая-то поддержка, и отношение другое. В конце концов, тренер может и главному что-то шепнуть вовремя.

Я бы не сказал, что в 1979 году Дасаев был сильней Пильгуя. На Спартакиаду Бесков взял Дасаева его дублером. Он только начинал, опыта не имел, а у Пильгуя был колоссальный опыт. Но он допустил несколько ошибок, и Бесков стал ставить Дасаева. В финале играл уже он.

И все же на Спартакиаде Дасаев был одним из многих начинающих. В сборной Москвы капитанил Маховиков, в «Спартаке» капитаном был Романцев. Но после того как Дасаев сыграл за сборную на чемпионате мира в Испании в 1982 году, стал другим. Его уже признали одним из лучших вратарей мира. И когда Романцева из команды убрали, капитаном стал Дасаев.

Говоря о другом Дасаеве, имею в виду то, что он уже себя гораздо увереннее чувствовал. Он имел иной статус и большое влияние на команду. Не думаю, что при Романцеве Дасаев не был в курсе всех дел. Он наверняка не только обо всем знал, но и участвовал в них. Поэтому все, что в «Спартаке» при Романцеве творилось, при Дасаеве продолжилось.

Однажды Бесков с Новиковым поймали группу игроков в номере за выпивкой. Они так матч разбирали! Без Дасаева там тоже, скорее всего, не обошлось, он уже был ведущим игроком. Все это «братство» возникло во времена Ярцева и Романцева. которые всех повязали круговой порукой. Бесков убрал и того, и другого, но порядки сохранились, только поменялись лидеры. А лидером после их ухода стал Дасаев.

Точно не знаю, капитаном его поставил Бесков или выбрала команда, но в сборной СССР его капитаном назначил Малафеев.

• • • • •

В те времена вратари-капитаны было редкостью. Мода пошла в 80-е годы, а началась чуть ли не со «Спартака». Вратари вдруг стали капитанами. Для Старостина, например, это было дико.

Кто такой капитан в моем понимании еще с детских лет? Во-первых, чисто формально это ритуальная должность, потому что по футбольным правилам кто-то должен выводить команду на поле и приветствовать судей, жребий бросать, выбирать ворота. Если такого нет, с кем выбирать? Когда это звание вводили, в правилах не указывалось, что это должен быть лучший игрок, оказывающий влияние на партнеров при решении важных вопросов.

В детско-юношеской школе, где я начинал, постоянного капитана не было. На каждую товарищескую игру у нас был новый капитан. Тренер спрашивал: «Кто будет капитаном?» Все стеснялись, потому что выделяться из общей массы не желал никто, да и командовать никто не хотел. Все отказывались наотрез. И тогда тренер сам выбирал капитана. Только на соревнованиях, где все было серьезно, назначался постоянный капитан.

Бывает, команда выбирает капитана, бывает, назначает тренер. Но вот снимает с капитанства всегда главный тренер. Получается нелогично. Если команда выбрала, пусть она и снимет! Поэтому капитаны команд со временем приобрели особый статус, стали влиятельными фигурами, близкими к тренеру.

А в «Спартаке» начала 80-х такой фигурой был Дасаев однозначно.

Я повидал немало капитанов. В «Динамо» ими были разные люди, с непохожими характерами, но такого влияния на партнеров, как Дасаев, не имел никто. Он поднялся потому, что, во-первых, его поддерживал Бесков, и во-вторых, у него не было в «Спартаке» достойной конкуренции, потому что его дублерами были молодые ребята. Даже не помню их всех по именам. Конкурировать мог только Прудников, но он попал в немилость к Бескову после того, как сломал на тренировке Сергея Швецова.

Тот получил в столкновении с ним тяжелейшую травму, после которой на прежнем уровне уже не заиграл. Дасаев тогда только восстанавливался после операции аппендицита, но Бесков все равно выпустил его, хотя это было небезопасно для здоровья. Дасаев сыграл хорошо.

Бесков ценил в Дасаеве то, что он может пожертвовать собой ради команды. Он вообще уважал футболистов, которые могли выйти на поле с травмой или температурой.

Я видел, что Дасаев имел очень сильное влияние, которое подогревалось Бесковым. Он сам создавал его культ, много хвалил. Но Дасаев действительно играл очень сильно.

Еще Бесков считал, что способен подготовить любую команду с точки зрения учебно-тренировочного процесса. Но если она сама не соберется, если игроки между собой не договорятся, ни толку, ни результата не будет.

Как он говорил: «Поклянитесь друг другу». Бесков считал, что без единства больших побед не бывает. И был, конечно, прав.

И Дасаев как раз выступал человеком, который может всех собрать, поднять дух и повлиять на всех. Правда, как положительно, так и отрицательно. Под его влиянием находились Поздняков, Морозов, Сочнов, Кузнецов, Базулев, они ему чуть ли не в рот смотрели.

Особняком держался Гаврилов. Поиграть в картишки никогда не отказывался, но тусовался сам по себе. Он был в этом смысле оригиналом.

В 1980 году московскую Олимпиаду наша сборная проиграла из-за ошибки Дасаева. На выходе он промахнулся мимо мяча, что для него было несвойственно, немцы забили и вышли в финал. Конечно, можно упрекать и нападающих, что не забили, но гол стал следствием ошибки Дасаева. Это факт.

В то время на советском пространстве Дасаев считался, наверное, сильнейшим вратарем. Но в мире он лучшим не был. И когда через пару лет к нему пришло мировое признание, его влияние на команду еще более возросло. Первый номер в национальной команде, выступает за сборную мира, везде ездит — конечно, он был в авторитете. Это сильно давило на его окружение.

На меня же его статус никакого влияния не оказывал, потому что и до Дасаева я играл вместе с классными вратарями. Такими, например, как Пильгуй в московском «Динамо». И к тому же поведение Дасаева в быту не отличалось профессионализмом. Для меня это было очень важно.

• • • • •

Все началось с того собрания, когда ведущих игроков вызвали в ЦК КПСС на беседу. Я только пришел в «Спартак», но тоже попал в эту группу. Тогда все, как один, выступили против Бескова. То есть, в конце 1982 года команда уже находилась в кризисе. Я был не в курсе спартаковских дел и потому сильно удивлялся.

После собрания Бесков вызвал меня к себе, и я ему рассказал, какие претензии выдвигались в его адрес. Я до конца тогда не понял, какую позицию занимал Дасаев. Он был капитаном, был приближен к главному тренеру, Бесков с ним советовался. Дасаев был нужен Константину Ивановичу, так как всей этой компанией он мог управлять только административно. А чтобы настроить игроков, что-то от них потребовать, нужен был человеческий подход. Бесков на такое не был способен. Он только повторял: «Вы должны стать единым целым, единым кулаком».

И Дасаев настраивал, но когда Бесков начинал всех глушить, оказывался как бы ни при чем, в стороне. У «братвы» возникали претензии к Дасаеву. Если ты с нами гуляешь, то защищай! А то получается, мы с тобой наколбасим, Бесков нас мочит и даже из команды отчисляет, а ты ни при чем. Хороший!

Их можно было понять. Все находились в неравных условиях. Дасаев нажрался, отоспался и встал в ворота. А полевым бегать нужно, играть. Может быть, я сгущаю краски, и в стельку Дасаев не надирался. Пили пиво, могли водяры добавить, могли смешать. В Кисловодске алкоголя было много, но я ни разу не видел, чтобы в компании кто-то вусмерть надрался.

Но в любом случае это в понимании Бескова было нарушением режима. Тем более что куролесили по ночам. Алкоголь, сигареты, девочки… Думаю, если бы после гулянок выходили на поле и играли так, как надо, у Бескова претензий не было бы. Но это не могло не сказываться на игре. И не важно, какой ты футболист — великий или средний. Рано или поздно нарушения режима дают о себе знать. И если они становятся системой, сказываются очень серьезно.

Как тренеры говорят? Если бы вы пили и выигрывали, я бы пил вместе с вами!

Бесков состояние игроков проверял по давлению. Если после дня отдыха у тебя было повышенное давление, то Бесков устраивал выволочку. Но и без помощи врачей он все, казалось, о нас знал. У него были осведомители во всех точках. Доносили сразу, да и Новиков держал нас под колпаком. Так что с информацией у Бескова было все в порядке. Он точно знал, кто, где, сколько, когда и с кем.

Я в этом убедился на примере матча против Ростова, которому мы летом 1984 года проиграли. Причины поражения стали мне понятны, правда, позже, когда я уже из Франции вернулся. Находясь в команде, даже не догадывался, почему случился такой провал.

1:6 от Ростова, да еще в «Лужниках», — это было для меня такое позорище, что даже домой не поехал. Позвонил Зое и сказал, что буду на базе готовиться к следующей игре. На улице боялся показаться, так сильно переживал. В московском «Динамо» за девять лет таких проигрышей не случалось.

Получилось так, что Ростов очень хорошо к этому матчу подготовился, а первый гол Дасаеву забили чуть ли не с центра поля. Сделал это молодой тогда полузащитник Игорь Скляров. А потом они как понеслись! Особенно нас терзала их троица нападения Андреев — Воробьев — Никитин.

Я вроде неплохо сыграл, но какая разница, если мы шесть голов пропустили? Это был нокаут. Думал, Бесков меня разнесет в пух и прах. На собрании в основном высказывал претензии по поводу плохой подготовки к игре. Ругался на Дасаева и всю его братию. А я никак не мог понять, в чем дело. Я в команде был чуть больше года и мог отвечать только за себя. Потом прочитал, что накануне сбора Дед выдал игрокам зарплату и премиальные. В этом не было никакой необходимости, тем более Дед знал, что такая компания способна уйти в загул.

И действительно, Дасаев всех, кроме меня, собрал перед игрой в ресторане «Саяны». Бесков на собрании команды на всех накатил, а мне слова не сказал. Об этом я узнал из интервью Федора Сергеевича уже после возвращения из Франции. Причина оказалась куда как простой. А я зачем-то голову ломал, пытаясь разобраться, себя казнил…

Пока мы с Бесковым были в добрых отношениях, много с ним разговаривал, задавал вопросы. У меня вообще отношения с тренерами складывались в основном хорошие. С Севидовым, с Симоняном. Привык разговаривать открыто, не боясь. Может быть, в «Спартаке» это не было принято. Но в первые годы Бесков, видимо, хотел меня понять.

В Кисловодске он звонил мне из своего санатория: «Александр! Готовься, уже иду».

И мы с ним долго гуляли и говорили о жизни и о футболе. Такого никогда ни с кем в «Спартаке» не было. Все удивлялись, надо же, гуляет с Бесковым. Дасаева он не приглашает, а приглашает Бубу.

Бесков мог всем сказать «привет», а со мной поздороваться за руку. Но это не значит, что у него была система знаков, с помощью которых он показывал свое расположение к человеку или, напротив, недовольство им. Ко мне он определенную симпатию, думаю, испытывал, и, когда был в хорошем настроении, со мной общался. Но со временем я понял, что в моем лице ему был нужен противовес Дасаеву. Потому что Дасаев настолько усилил свои позиции в команде, что Бесков понял после собрания в ЦК, что от него исходит конкретная угроза.

Бесков после того собрания затаился. Проблема заключалась в том, что большинству игроков он не видел замены. А мне казалось странным, что люди, из которых Бесков сделал футболистов, поднял в высшую лигу, довел до уровня сборной, единогласно выступили против него.

Я был единственным, кто спросил на собрании: «Если Бесков плохой, кто его заменит?»

Дасаев плохо влиял на команду. Бесков это прекрасно понимал и даже говорил мне об этом. Меня удивило то, что он так и не захотел поговорить с Дасаевым по душам, чтобы во всем разобраться и расставить точки над «i». Хотя сомневаюсь, что с Дасаевым можно было поговорить по душам. Мне, во всяком случае, не доводилось, хотя мы с ним часто в одном номере жили. Дасаев в основном газеты читал, с книгой я его никогда не видел. Разговаривали мы с ним редко, иногда играли в кости. Он был азартным, а мне было интересно подбирать разные комбинации.

Дасаев не хотел жить со мной в одном номере, но Бесков нарочно нас селил вместе, чтобы показать, что мы с Дасаевым наравне. Других он специально по разным номерам разводил, чтобы по ночам в карты не играли. Правда, это никому не мешало, тем более Дасаеву. На выезде он поспит немного в номере и уходит к своим. Возвращается ближе к отбою.

Вот такое общение. По большому счету, точек соприкосновения у нас не было. Мне от него ничего не нужно было, ему — от меня. Разный возраст — Дасаев был моложе, разные интересы. Если бы я сам на контакт пошел, может быть, что-то и получилось. Может быть, они меня к себе приняли бы. Но там в карты надо было играть, а я не любил. Не умел и не хотел учиться. Они на деньги играли, а мне казалось, что это отвлекает от футбола. В кости тоже играли на деньги, но в них мне везло.

Карты во все времена были заразой во всех командах. Играли в секу, в буру, в покер, а потом пошли кости. Хотя за кости тоже гоняли — они были запрещены. Но сидишь в номере, сосед предлагает кубики кинуть, вот и играешь.

Впервые кости я попробовал еще в «Динамо». Научился. А однажды Валерий Газзаев предложил сыграть. Я как начал выбрасывать то, что нужно, все, кто видел, с ума посходили. Газзаев говорит: «Вот деньги, я больше с ним играть не буду. Он непонятно по какой системе играет».

В «Динамо» я даже Юру Резника по прозвищу Шаман обыгрывал. Короче, в кости мне фартило. Впрочем, я старался играть как можно реже. Если проиграешь, что домой принесешь? А некоторые зарплату до копейки спускали.

Бесков хотя и говорил, что Дасаев себя неправильно ведет, при этом его роль в команде прекрасно понимал. И в общении с Дасаевым никак свое недовольство не обнаруживал. Лишь время от времени после поражений он с него приличную стружку снимал, если знал, что тот с компанией режим нарушал. И все время приводил ему в пример хоккейного вратаря Владислава Третьяка, хотя считалось, что хоккеисты пьют как лошади. Третьяк же славился тем, что режимил и старался больше времени в семье проводить.

Бесков не уставал напоминать пьяницам, что они теряют время, что футбольный век очень короткий, что если они сейчас не заработают, то после окончания футбольной карьеры у них не будет ни машин, ни квартир. Будут нищими. То есть Бесков призывал хорошо играть и профессионально относиться к себе и своей работе, чтобы заработать себе на жизнь. Это было частью его воспитательной работы.

Но у Бескова часто менялось настроение. Он был в этом плане непоследовательным. Да и отношения в команде после победы в чемпионате СССР в 1979 году были непростыми. Бесков мог каким-то боком узнать, что Ростов отдал им игру в последнем туре. Но он на это никак не прореагировал и оказался завязан вместе со всеми на «договорняке».

Бескова можно понять. Титул сразу менял его статус, потому что он никогда не побеждал в чемпионатах СССР, только Кубок выигрывал. Но расплатой за это стала зависимость от игроков, хотя тогда капитаном был не Дасаев, а Романцев. Они понимали, раз не реагирует, значит, все можно. Однако утверждать не берусь, это только мои предположения.

Помню, как перед началом очередного чемпионата выбирали капитана. Назвали несколько кандидатур, среди которых кандидатура Дасаева была первой. А Дед ни с того ни с сего вдруг произнес: «Бубнов». Для Дасаева это был удар. Такое от Деда услышать! Но когда голосовать стали, за меня, наверное, только Дед и проголосовал!

То есть у Дасаева среди игроков были настолько прочные позиции, что Бесков ничего сделать не мог. И он это понимал. За спиной Дасаева стояла банда, которой только он в тех условиях мог управлять. Меня в команде особо не любили. Зато боялись. Даже Дед не доверял, потому что считал человеком Бескова. И не без оснований: я же не в «Спартак» шел, а к Бескову. И это отношение не могли изменить никакие заслуги перед клубом.

Бесков постоянно ставил меня в состав, но не за какие-то особые заслуги, а за то, что пахал на тренировках, да и играл в основном стабильно. Заслуги он далеко не всегда учитывал. Помню, Романцев еще возмущался, мол, сегодня ты бог и король у Бескова, а завтра г… А мы смеялись: так не бывает. Либо ты вчера не богом был, либо сегодня не г…

Бесков мочил по полной программе, и это действовало очень сильно. С одной стороны, он показывал, что воздает по справедливости, по заслугам, что любимчиков у него нет. С другой — любимчики все равно были. И Дасаев — в их числе. Кого-то отчисляли из команды за нарушения режима, а Дасаева за это никак не наказывали. Это нервировало даже его окружение. И в этом плане Дасаев большой вред «Спартаку» нанес. Из тех, кого отчислили, многие могли бы быть полезными команде.

Если на футбольном поле роль Дасаева как вратаря и лидера была положительной, то вне его — на 100 процентов отрицательной. И об этом Бесков часто говорил на собраниях, предъявлял Дасаеву большие претензии, но все ограничивалось словами.

• • • • •

На сторону Дасаева я не перешел бы ни при каких обстоятельствах. Так устроен и воспитан, что со мной, при всей моей жесткости и принципиальности, если по душам поговорить, можно найти компромисс. Я могу резко на негатив отреагировать, но на добро, на хорошее отношение реакция у меня всегда положительная. Но шаг навстречу должен сделать человек, которому это больше нужно. А не то чтобы я пришел, упал на колени и поклялся в вечной любви.

Такое очень любил Бесков. Еще он любил, когда его или Валерию Николаевну с чем-то поздравляли. Тогда ты чуть ли не своим становился. Но я никогда в подхалимах не ходил. Да и считал, что не дорос до того, чтобы лично, а не вместе с командой поздравлять Константина Ивановича или его жену с днем рождения. А некоторые всеми силами стремились войти к Бесковым в доверие. Дасаева это, кстати, очень нервировало.

В Бескове доверчивость и внушаемость сочетались с подозрительностью. Думаю, Дасаев мог спокойно нашептать ему, что я сдал матч с «Локомотивом», и Бесков стал на меня коситься.

Это случилось после того, как я выступил против Дасаева. Но что-то сделать со мной было очень сложно, потому что у меня на руках были сильные козыри. Хотя бы информация о том, что «Спартак» собирался сдать игру «Жальгирису». Дасаев и его банда, зная, что я могу и в прессе выступить, меня боялись.

Когда Игорь Шалимов и Александр Мостовой появились в «Спартаке», Дасаев сразу стал их окучивать под себя. Они оба сильно отличались от футболистов моего поколения. Были более раскованными, веселыми, по моде одетыми. Девушки косяками приходили к ним на матчи, хотя в «Спартаке» такое не было принято.

Но в конце 80-х времена уже изменились, да и Бесков их не осуждал. Когда Бокий рассказал мне, что Дасаев начинает оказывать на них влияние, я собрал обоих в Ереване и начал мозги промывать. Объяснял, что они должны идти своей дорогой. И не делать ерунды, потому что от этого уже много людей пострадало. Серьезную беседу с ними провел. Вскоре Дасаев покинул «Спартак», и ситуация в команде изменилась.

После чемпионата Европы 1988 года, на котором наша сборная заняла второе место, Дасаев отправился в Испанию. Причем Бесков не препятствовал ни его, ни Хидиятуллина уходу. Он уже за них не держался, настолько устал от обоих. От Дасаева точно устал. Старостин хотел дать Хиде квартиру, когда он уходил, но Бесков высказался против. Во всяком случае, об этом говорили.

На месте Дасаева Бесков видел Черчесова. Он уже создавал новую команду. Тем более что после такого конфликта многое в «Спартаке» должно было измениться. Дасаева не было на собрании, где решалась судьба Бескова, он уезжал играть за сборную мира.

Но по возвращении Дасаева его реакция стала для меня неожиданной. Мне рассказали, что он назвал всех идиотами. Ладно, Буба дурак, но вы-то идиотами себя показали! Вот и думай теперь, чего хотел Дасаев.

Он еще в 1983 году надеялся Бескова убрать, но принял его сторону, когда возникла реальная угроза увольнения. Допускаю, что Дасаев мог вести двойную игру, чтобы и с Бесковым оставаться в хороших отношениях, и командой управлять.

• • • • •

В 1988 году случился еще инцидент, который повлиял на ситуацию в команде. Он был связан с Хидиятуллиным. Мы давно уже все обсудили и восстановили нормальные отношения, но в 88-м даже не разговаривали друг с другом.

В 1986 году Хидя вернулся назад в «Спартак» из армии с серьезными травмами коленей и уже не мог играть опорного полузащитника. Не тянул. И Бесков перевел его в центр обороны.

Он и в сборной стал на позиции центрального защитника играть. Мы ему всей командой, несмотря ни на что, помогали. Хотя я уже видел, что у Дасаева к нему иное отношение, чем раньше, когда они были на равных. Дасаев его принял, мол, татарин, будем вместе играть, но я Дасаев, а ты уже не тот, что был раньше. Хидя тоже понял, что в команде появились новые лидеры и что Бесков к нему относится по-другому.

В 1979-м на Спартакиаде народов СССР Хидя на разборе как-то ему ответил, мол, ладно, Константин Иваныч, мы и так все знаем. Типа, не порите муру. Стал что-то свое говорить.

И Бесков слушал его. А потом так ласково говорил: «Хидя! Когда ты играешь всерьез и в полную силу, тогда ты лучший. А вот когда недонастроился, тогда получается хуже».

Это было очень не похоже на Бескова, который всегда давал самые жесткие оценки. Все удивлялись, потому что Хидя тогда был совсем молодым, хотя и талантливым. По натуре он был лидером. Мог спокойно Дасаеву напихать или посмеяться над ним. Хотя над Хидей Валера Глушаков посмеивался, он был еще более талантливым и техничным.

Зато Хидя сразу показал себя бойцом до мозга костей. По характеру злой, резкий. В суждениях часто справедливый. Мог сказать, что думал, не обращая внимания на авторитеты. Однажды на разборе Бесков назвал кого-то виноватым. Так Хидя встал и сказал, что здесь Буба виноват, а не тот, на кого Бесков указывал.

Я промолчал, а Бесков его успокоил. Хидя уже тогда себе такие вещи позволял. Хидя меня знал по ростовскому спортинтернату. Но мы там были королями, десятиклассниками, а он — шпаной из младшего класса.

И вот после возвращения в «Спартак» Хидя почувствовал, что времена изменились. Статус ведущих игроков имели Дасаев, который считался лучшим вратарем мира, Родионов, Черенков, я.

А он был одним из многих, вдобавок после тяжелых травм, и должен был радоваться, что его вернули в «Спартак». Причем из «Спартака» он уходил со скандалом. Бесков его фактически выгнал. Когда Олег Базилевич решил переманить Хидю в ЦСКА, где ему обещали квартиру и машину, Бесков, у которого везде были осведомители, сразу все узнал. Он мог и через Владимира Федотова, своего зятя, для которого ЦСКА был родным клубом, разведать, что там творится. Такое не скроешь, если речь идет о переходе ведущего игрока в другой клуб. Я тогда играл в «Динамо» и об этом случае узнал от других.

Хидя был призывным. Бесков вызвал его и спросил: «Скажи честно, тебя приглашают в ЦСКА? Если надо решить вопрос с призывом, я его решу». Хидя ответил, что ничего подобного, а сам уже чуть ли не заявление написал. И когда Бесков в конце сезона уже точно узнал, что Хидиятуллин уходит в ЦСКА, пришел в ярость.

И вышла знаменательная сцена в Тарасовке.

Команда сидит в автобусе, последним заходит Бесков. Он всегда, когда с нами ехал, последним заходил. Оглядел всех и говорит: «Посторонних попрошу выйти из автобуса». Все стали по сторонам смотреть: кто посторонний? И Хидя тоже, хотя должен был догадаться.

И тут Бесков: «Хидиятуллин! Я к тебе обращаюсь!»

И выгнал его.

Вот так они расстались. Несмотря на это, он его перед чемпионатом мира 1982 года взял в сборную. На мировом первенстве ему не суждено было сыграть, потому что он в прощальном матче сборной перед отъездом в Испанию неудачно подкатился под Черенкова и серьезно повредил колено. На чемпионат мира Хидя все же поехал, но сыграть там не смог.

Возвращение Хиди в «Спартак» состоялось во многом благодаря жене Бескова Валерии Николаевне. Сам Бесков не очень хотел видеть его в команде. Он до конца его не простил. Я считал Хидиятуллина сильным игроком, хотя поначалу не подозревал, что у него такие серьезные проблемы с ногами. Но потихоньку он восстановился.

А когда игра у него пошла, Хидя опять воспрял, чего Бесков и опасался. К тому же после чемпионата мира в Мексике Лобановский вновь взял его в сборную. Хидя прошел отборочный цикл к чемпионату Европы и в 88-м поехал в Германию.

Поведение его сильно изменилось. Он ожил. А я думал, глядя на него: неужели тебя жизнь ничему не научила?

А тут еще случай в Харькове.

Мы всегда тяжело с «Металлистом» играли — то поражение, то ничья. Вышли с Хидей в центре защиты. Он сразу же командовать начал. Нам Бесков не говорил искусственное положение вне игры делать, а Хидя вдруг ни с того ни с сего решил попробовать. В результате мы ошиблись с вне игры, хорошо что Дасаев выручил. Хидя на меня с матерком: «Буба! Ты что?»

В ответ я пообещал разобраться с ним в раздевалке.

Доиграли тайм, заходим в раздевалку. Игра складывается тяжело.

Обращаюсь к Бескову: «Константин Иванович! Вы ему скажите, что, если он еще рот откроет, я за себя не ручаюсь».

Дед тут же начал очки протирать. Бесков побагровел: центральные защитники, от которых зависит прочность обороны, драться на поле собираются! Он забыл уже обо всем, что собирался в перерыве сказать. И здесь вмешался Дасаев, а я окончательно понял, что он-то ничего не забыл: «А что, тебе ничего сказать нельзя?»

Я такой импульсивный, что ответить сразу могу.

Говорю: «Ты вообще помолчи, не с тобой разговаривают».

Сказал в том смысле, что и ему могу вломить. Тем более ему, дохлому, раз в лоб попасть, и он развалится. Один удар — и нокаут! Языком Дасаев любил потрепать, но когда на него серьезно перли, предпочитал замолкнуть. Тушевался.

Ответил Дасаеву, встал и пошел в душевую. Так противно стало. За мной Мишка Месхи залетел: «Буба! Я не пойму, чего они от тебя хотят». Мы с Мишкой в хороших отношениях были, а Хидя и Дасаев его не любили, потому что он мяч часто передерживал. Я его защищал, потому что Месхи был очень душевным парнем. Образованным, знал историю, культуру. Все за Бесковым записывал.

…Вроде играешь, все делаешь, как надо, а на ровном месте скандал! В итоге Бесков конфликт замял, второй тайм мы отыграли. Но я понял, что против меня сильная оппозиция. И они поняли, что Бесков никак на эту атаку против меня не отреагировал. Ничего не поменял, никого не убрал. Но в том сезоне мы стали чемпионами.

Я после этого ни с Дасаевым, ни с Хидей не стал разговаривать. Это было ненормально. И в то же время Бесков никаких мер ко мне не принял. Думаю, это сыграло свою роль в том, что через год и Дасаев, и Хидиятуллин из «Спартака» ушли. Как бы Бесков ко мне ни относился, в душе он знал, что я просто так ничего делать не буду.

• • • • •

Скоро в «Спартаке» не стало и Бескова. Но ни Дасаев, ни Хидиятуллин не знали, что события повернутся именно так. Дасаев не думал, что все пойдут против Бескова. А с другой стороны, в 88-м они видели, что команда валится.

Пасулько и Шмаров узнали в конце сезона 1988 года, что Бесков будто бы сказал, что Родионов и Федя — ни при чем, а во всем виноват Буба. И убираем из команды в первую очередь Бубнова. Дальше по списку еще несколько человек, в том числе Пасулько со Шмаровым. Черенков с Родионовым об этом тоже говорили на банкете после окончания сезона. А меня на банкете не было.

От нашего чемпионства до того собрания прошел всего год. Мы выстрелили, а потом пошел развал. Почему в 89-м опять удалось собраться? Потому что пришли другие люди, и явных лидеров, как Дасаев, уже не было. Я оставался в команде, но не претендовал на лидерство. Федя стал капитаном.

Когда вся катавасия закончилась и Бескова убрали, Пасулько и Шмаров мне на полном серьезе предложили избавиться от Черенкова с Родионовым.

Говорю им: «Вы что, обалдели? Если мы еще и эту конфронтацию устроим, кто играть-то будет? Команда развалится. Наоборот, сейчас нужно объединиться».

Спокойствие в команде восстановил Дед. Он сказал как-то: «Здесь кое-кто был против нас. Но ладно, мы простим».

Он имел в виду Родионова, который выступил в поддержку Бескова в прессе. И смех, и грех. Он все спланировал, он подготовил Романцева в качестве преемника Бескову, и он еще кого-то прощать собирался! И я голосовал за Романцева, потому что понимал, что мой голос никакого значения иметь не будет, потому что все предрешено. А мне предстояло оставаться в команде до конца мая. Дед попросил.

Во всей истории с уходом Бескова меня больше всех поразил Федор Сергеевич Новиков, с которым я разругался вусмерть, послал подальше и с которым, как мне казалось, мы враги. Перед голосованием он вдруг подошел ко мне, потому что считал меня главным организатором заговора против Бескова, и сказал на полном серьезе: «Голосуйте за меня. Я тебе помогу, капитаном будешь, тренером станешь».

Я обалдел от такого цинизма и лицемерия. Подумал: «Да, Федор Сергеевич, с вами все ясно».

• • • • •

Дасаева проводили и торжественно, и буднично одновременно. Не знаю, проставлялся ли он в Москве для своих, меня на банкет не приглашали, но в Испании провели матч между «Спартаком» и «Севильей». Дасаев сыграл по тайму за обе команды и остался в Севилье. Этот матч был оговорен в его контракте.

Правда, никаких грустных прощаний и лобзаний не было. И Бесков, и Дед к отъезду Дасаева отнеслись спокойно. А что им переживать или грустить, деньги-то за Дасаева «Спартак» получил! Мы тоже съездили в Испанию, отоварились! Сам Дасаев нервничал, это было заметно. Стадион был заполнен, и он понимал, что в «Севилье» от него многого ждут.

Конечно, Дасаев был выдающимся вратарем, лучшим в СССР. Действительно выручал, действительно был лидером команды, но его поведение в быту не соответствовало задачам, которые Бесков ставил перед «Спартаком». И в этом смысле я бы не хотел быть похожим на такого лидера. И никому бы не советовал брать с него пример.