На монтаже популярной юмористической передачи «Икс-студия» было невесело. Точнее, когда кто-то пытался острить, всем становилось ещё хуже.

Режиссёр хмуро околачивал ногой коробку с кассетами, автор сценария и, одновременно, Руководитель программы метался, как тигр в клетке. Семёнов же пребывал в философском расположении духа. Другими словами, он размышлял о финансировании Нового года. Финансов особо не было, поэтому оставалось только философствовать – это успокаивало.

Проблема была в том, что было нарушено святое правило любого монтажа – «Больше трёх в монтажной не собираться».

Парадокс, но на съёмках все шутки выглядели очень смешными. Но чем смешнее на съёмках, тем хуже для монтажа. Как и в любом деле, при производстве передачи хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И вот сейчас-то всем было не до смеха.

Однако, каждый из участников монтажа был просто уверен, что надо лишь «сделать всё как надо» и сразу станет опять смешно.

«Делать как надо» должен был Семёнов. Он всё переделывал уже третий раз, но «как надо» всё не наступало. Мрачно и неотвратимо наступало совсем другое. На канале должен был наступить Новый год, а за Новый год на канале отвечала «Икс-студия».

Но то, что сейчас лежало перед Семёновым, никак нельзя было назвать каким-либо приличным словом.

Нет, конечно, там была Снегурочка, ёлка и пьяные, но для наступления Нового года на федеральном канале этого было явно недостаточно.

– А давайте на всём этом крупно титры поставим, – вдруг предложил Весёлый Соавтор, – Скажем, спонсор сегодняшней вечеринки – ларёк турецкой шаурмы на Савёловской.

Руководитель посмотрел на него с неприязнью и сделал контрпредложение:

– Лучше всё ускорить в два раза.

Все тактично молчали и Руководителя прорвало:

– А что вы тут все расселись! Я что – один должен всё это дерьмо разгребать! Всё вам не так, а сами нихера не делаете! Я смотрю, что вам всё уже пох…

– Да мы уже сколько раз предлагали. Это уже третий вариант. У нас монтажная смена уже позавчера закончилась, а мы всё переделываем. Тут лучше уже не будет. Ну, если только переснять всё по другому сценарию, – мрачно подметил Режиссёр.

– Ты чё несёшь! Сценарий тебе плохой?! – Руководитель, как творческая личность и главный автор передачи, просто захлебнулся от ярости.

Весёлый Соавтор, бросился грудью вперёд, как рефери на ринг.

– Ребят, ну вы чего кипятитесь. Сейчас всё сделаем. Давайте всё ускорим в три раза и будет смешно. Мы так в КВН пробовали – голоса такие смешные у всех получаются.

Семёнов гонял курсор по экрану.

– А давайте всё в розовый покрасим! – поучаствовал он в мозговом штурме.

***

Была ранняя весна, когда Танька вытащила Семёнова погулять по городу.

Они оставили машину где-то в переулках и пошли пешком.

Семёнов не знал, как себя вести, будучи пешеходом в весеннем городе, всего пугался и жмурился, как котёнок, у которого только что открылись глаза.

Танька, чтобы не пугать Семёнова непривычными ощущениями, повела его в центр – туда, где много машин.

И вот там, посреди гигантской автомобильной пробки они неожиданно наткнулись на киноконцертный зал. Перед ним тоже была пробка, но уже из двуногих почитателей «Икс-студии».

Со смешанными чувствами Семёнов глядел на афишу. Здесь были все его старые знакомые.

Они натужно улыбались и тыкали конечностями в зрителя, словно умоляя купить билет.

***

В предновогодней монтажной кончалось кофе. Сигареты ещё были, а кофе оставалось всего две ложки. Именно их демонстративно всыпал в свою чашку Руководитель, намекая на непрофессионализм и халатность, проявленные остальными членами коллектива.

Режиссёр тоскливо поёжился и посмотрел на Семенова. Формально рабочий день уже давно закончился и Семёнов только пожал плечами, а Соавтор запустил пробный шар:

– Ну, так чего? Может, тогда всё замедлим? Все будут так сме-е-е-е-ешно разговаривать. Как эстонцы!

У Руководителя уже не было сил ходить. Силы для размышления оставили его ещё раньше, а вот силы материться ещё были. После монолога Руководителя, полного вековой начальственной мудрости, в монтажной наступила гнетущая тишина. Она прерывалась лишь вздохами Режиссёра и сопением Семёнова.

Семёнов думал. Он уже долгое время думал о передаче. Думал он о ней плохо. И чем дольше он ней думал – лучше не становилось. Тогда он подумал о наступающих выходных. Это тоже было невесело, потому что зарплату не платили уже второй месяц.

При таком раскладе, Новый год мог и не наступить. Поэтому Семёнов и сопел, стараясь вложить в это сопение всё свои претензии к мрачной действительности.

Соавтор, стараясь вызвать прилив креатива, наматывал круги по монтажной и, в конце концов, так размотал один из кругов, что выскочил в коридор. Руководитель, словно только этого и ждал – метнулся за ним.

Семёнов воспользовался моментом, решив проявить характер:

– Ну, это, давайте уже решайте что-то. Передача давно смонтирована. Чё тут править-то?

Пять раз уже всё пересматривали. Если материала нового нет, то надо сливать на кассету так, как есть. Лучше-то уже не будет. Мне мама в детстве говорила, что от перемены мест слагаемых, сумма не меняется.

Режиссёр поморщился, как от зубной боли:

– Ну, видишь, чего тут происходит? Как тут сливать-то?

– Я, конечно, ни на что не намекаю, но смена уже кончилась. Я на этой неделе с вами уже на пятую переработку иду, – решил поставить вопрос ребром Семёнов.

– Ну, подожди чуть-чуть. Сейчас они что-то придумают.

– Ну что – вы что-нибудь придумали? – с этим вопросом вернулся в комнату Соавтор.

– Предлагаю всё покрасить синим, – немедленно отозвался Семёнов.

***

Танька неуверенно посмотрела на Семёнова. Семёнов был нестабилен – он попинал сугроб, а потом инстинкты потянули его к кассе:

– Пойдём глянем, сколько билеты на этот шабаш стоят. Я-то уже бесплатно на это насмотрелся. Интересно, сколько с пролетариев дерут за посмеяться.

Протиснувшись сбоку через толпу фанатов, он посвистел немного от увиденного и бойким дельфином вынырнул из людского круговорота:

– Ничё себе, у них аппетиты! Петросян столько не зашибает!

– Ну, так он же, посмотри, тут почти каждый день выступает, а они всего два дня. Конечно, у них дороже, – пожала плечами Танька.

***

А в монтажной уже запахло Новым годом – туда грузно впорхнул Руководитель. От него разило шампанским и коньяком. Он обвёл мутным глазом монтажку и к нему подскочил Режиссёр, задвигая его в смежную комнату. Момент для разговора был явно неподходящим, но другого выхода не было. Режиссёр зажмурился и на выдохе выпалил:

– Надо бы Лёхе деньги отдать. А то мы ещё за прошлый монтаж ему не отдали, а он с нами уже которые сутки сидит. Нехорошо получается.

Руководитель хрюкнул и резко наклонился вплотную к Режиссёру, словно готовясь укусить его в шею. Кроме запаха коньяка и шампанского Режиссёр уловил ещё и водочный перегар. Он понял, что дело плохо, но убегать уже было поздно.

– Ты чё, совсем обурел? – шипел, раздувая ноздри и вращая глазами, Руководитель, – Какие, нах, деньги? Нам канал не платит и Леха ничё не получит. Он и так слишком много получает. Мля… Передачу нормальную сделать не можете, а туда же…

– Причём тут Семёнов-то! По монтажу нет вопросов-то… А деньги ведь за рекламу вчера пришли. А ещё корпоратив был… Мы же обещали!

От ярости Руководитель подавился алкогольной отрыжкой. Подобно марсианским каналам, выступили на его лице синие прожилки.

– Это ты, мля, обещал, ты и плати! Ты же, я смотрю, самый умный! Но, слышь, ты – умник, твою мать… тебя НАШИ корпоративы и реклама не касается. Иди, вон кнопки тыкай. Будут деньги на монтаж – получите. А так – хер!

Описав широкий круг и спугнув с насиженного места Соавтора, Руководитель плюхнулся в кресло:

– Всё, мля.. Ща будем всё перемонтировать.

Семёнов вздрогнул.

– Но ведь сценарий был утверждён! Мы же начисто делали!

– А я передумал. Всё будет по-другому. Так смешнее.

– Но это же на всю ночь работа! Уже третий раз подряд!

– А ты, что – хочешь халтуру в эфир пустить! Мы же на качество работаем! Выкидывай всё это нах…

Семёнов выбежал в туалет. У него немного тряслись руки. Режиссёр трусил сбоку:

– Лёха, ты только ничего такого не думай. Мы всё заплатим. И за переработку и за прошлое всё… Я тут всё записываю. Я сейчас с Петей говорил, он в курсе всего.

Семёнов дышал тяжело, но ровно. Он уже почти смирился с очередной ночной работой:

– Эх, надо было всё в зелёный покрасить…

***

Танька подпирала собой колонну, а Семёнов курил, когда к ним подбежала Корреспондентка, возникшая из ниоткуда. За ней угрюмо волочился оператор. Ему было жарко и хотелось пива, но он был привязан к корреспондентке шнуром микрофона.

– Ой, а вы же на «Икс-студию»? Можете сказать пару слов? – защебетала Корреспондентка.

Танька вопросительно посмотрела на Семёнова. Он решил соответствовать:

– Ну, можем, если надо…

– Лёлик, включай мыльницу. Типа, мотор, – Корреспондентка захихикала и сунула Семёнову в рот микрофон, – Ну и как вам Икс-студия.

Семёнов понял, что это его звёздный час. Он закатил глаза в потолок, выпустил кольцо табачного дыма и покровительственно посмотрел на Корреспондентку:

– Хм… Икс-студия… Я работал с ними как-то в Новый год. Вся неделю по ночам сидел.

– Ну и как вам? – икнула Корреспондентка.

– Как, как… Полное дерьмо! Нифига не смешно! Да и денег у этих лузеров нет. Мне половину так и не заплатили.

Оператор хихикнул и чуть не уронил камеру. У Корреспондентки обмяк микрофон.

Семёнов же вышел из кадра с чувством выполненного долга и небрежно обхватил Таньку за талию.

– Пойдём что ли отсюда? Я знаю место, где можно на что-то более смешное посмотреть.