Меня колбасило не менее трех-четырех минут.

Апы сыпались один за другим. Такого дикого непередаваемого кайфа я не испытывал никогда. Обращать внимание на что-либо окружающие не было ни сил, ни желания.

Когда я более-менее пришел в себя обстановка была следующая.

Рыцарь в доспехах стоял на коленях. Закованный в латы мужик горячо молился, крестясь то по-католически, то православным обрядом. Перед ним торчал воткнутый в землю играющий всеми цветами радуги крест. Крест испускал яркое, но не режущее глаз сияние и вокруг него образовался круг света диаметром метров в семь. В этом круге находился и я.

У подножия креста на четвереньках стояла ведьма. Хотя и мало она уже походила на то паутиноволосое страшилище, но несомненно — она. Очень даже симпатичная молодая девушка, практически девчонка.

Она тоже пыталась читать молитвы, но ее через слово бил кашель. Через рот, нос, глазницы несчастной, вываливались и спешно убегали в темноту разные мерзкие насекомые.

Пауки, тараканы, слизни… Вот, очередной приступ исступленного кашля и тело ведьмы покидает длинная, шевелящая множеством лапок ярко красная сороконожка. Метра два длинной, не меньше. Она щелкает в сторону рыцаря жвалами, но тот не обращает на нее внимания продолжая молитву. Сороконожка проворно ускользает в темноту. Но я своим ночным зрением отлично вижу — там метнулось что-то круглое и от паразита осталось только мокрое место. К мокрому месту подскочила фигурка толстенького человечка одетого в серо-коричневую одежду и склонилась над ним. Черт, да он же лутает! Мародер, или так и задумано?

Гадости, из девушки с золотыми волосами, в которую превратилась бывшая ведьма, вышло просто неимоверное количество. В ней бы столько не поместилось, будь она даже вообще вся внутри полая.

Рыцарь все молился и молился, а из несчастной сыпалось, как из рога изобилия. Круглое существо заполошно металось на границе светлого круга, не позволяя уйти ни единому паразиту. Вслед за ним, носился толстячок собирая усики, слизь, лапки, жвала и прочую гадость.

А надписи над золотоволосой девушкой нет, отметил я. Никакой. Кроваво-красная пропала еще в самом начале, а новой не появилось.

Наконец, девушка смогла самостоятельно выговаривать слова и присоединилась к рыцарю молитвенно сложив руки. Лишь иногда у нее из ушей и носа выползали мелкие, самые торманзнутые тараканы. Только вот, говорила она не по-русски… Язык странный, вроде и знакомый, но… точно, польский! Через слово понятный, и то более интуитивно.

Ну, раз мне экспа начислилась, стало быть, ведьма зачлась, а это уже радует. На лут я и не рассчитывал. Хотя, конечно, было бы интересно посмотреть, что там… Вовремя рыцарь появился, а то бы кончила она меня. Ох ты! Да я же пятьдесят второй левл получил! Ничего себе… Хотя, конечно, за пятисотый, пусть и условный могли бы и побольше отсыпать. С другой стороны, я же ее не самостоятельно победил, помогли мне. Да и не то что бы победил, скорее отвлек. По крайней мере в бою поучаствовал. Ладно, очки позже распределю, когда время будет продумать билд. Да и вот, вопросик мигает. Можно вторую специализацию взять, ту что на пятидесятом выдают. Это тоже потом. Все потом.

Я присмотрелся к рыцарю. Что-то в нем было странное. Я сначала не понял что, только потом дошло. Надпись над ним белая, а не зеленая, как почти у всех прочих местных обитателей. Надпись гласила:

«Константин Полбу. Рыцарь. Ур. 149»

Блин! Да это же игрок! Тот самый рыцарь! Ура-ура-урааа!

149й левл, конечно, ненамного круче моего… хм… уже пятьдесят третьего, сам не заметил, как апнулся. Экспа то хоть по чуточке, но по заданию странного лилипута капает постоянно. Учитывая, как тут быстро перс растет, 149й не сказать, чтобы хайство недостижимое, но все же… Вон у него какой прикид клевый, не то что у меня, голодранца.

Внезапно до меня дошло. Над ним надпись белая. А над всеми встреченными мной людьми была зеленая. Кроме…

Нафани.

Блиииин!

Так он что, тоже игрок?

Нафаня??? Игрок? С ума сойти!

Ну да! У него и инвентарь есть личный, как у меня. И еще некоторые странности таким образом объясняются.

Нафаня… Нафааааняяя!

Я только в этот момент вспомнил, что несчастный валяется неподалеку и возможно нуждается в экстренной магико-медицинской помощи.

Молитва странной парочки явно подходила к концу, освещенный горящим крестом круг сужался. Я встал и попытался сориентироваться. Ага, вон там, громадное бездыханное тело лежит. Скорее туда!

Не успел я сделать и трех шагов, как дорогу преградил насупленный дед.

— Ты чаго энто делаешь, охальник? Пошто шрамным мештом трясешь? Былоб чем гордитшя, недорошль! А ну облачися немедленно!

Я с удивлением понял, старик прав.

Я совершенно голый, только на спине болтается неуничтожимый рюкзачок. А одежды, как и не бывало. И булавы исчезли. На том месте, где я недавно валялся углядел горстку праха и две кучки ржавчины. Все что осталось от моего экипа.

Я и рад одеться, только вот, во что? Ничего, чем можно прикрыть срам в рюкзачке нет. Валенок разве что. Но домовой точно возражать начнет.

— Дедушка, так не во что… Да и некогда, нужно другу помочь!

Сказал и сам удивился. Когда это Нафаня мне другом стать умудрился?

— Погодь… — сказал дед и стал довольно шустро стаскивать с себя грязноватые полосатые штаны. Под ними оказались еще одни. — На. Владей… атаман. Щас ишо рубаху какую принешу… А то шовратишь мне бабку… Она по молодошти той ешо гуленой была… Ух, как шлавно я ее кабелей поленом гонял, вшпомнаю, ажно душа поет!

И похромал к землянке.

Нафаня не дышал.

Бар его жизни был абсолютно пуст.

Мои лечилки на него не проходили.

«Вы не можете использовать „Лечение“ на неживой объект».

Тьма ткнулась в тело и обиженно ворча спряталась.

«Нееет… Мы не Смерть… Мы Тьмаааа…»

Пульса не было.

На лице рыжего застыло удивленно обиженное выражение.

Нафаня умер.

Я упал рядом, обхватил руками могучую грудь великана и беззвучно заплакал.