Вскоре после успеха первых статей Елена получила от Учителя Мория новое задание – основать в Нью-Йорке эзотерическое общество, подобное «Розенкрейцерской ложе».

В силу определенных обстоятельств эта затея дважды у нее не получалась – ни в Каире, ни в Европе. Для этого ей нужен был не столько помощник, полагающийся на ее силы, сколько соратник, который принял бы философию Братства и смог взять на себя организационные проблемы.

Братством предлагалось несколько кандидатур, которые были известны Елене, но испытание Учителей прошел только полковник Олкотт. После получения указания в прямом смысле слова «свыше» Елена начала, выражаясь современным языком, «вербовку» нового сотрудника, потихоньку вводя его в курс дела. Она рассказывала полковнику о существовании адептов Востока, об их могуществе, на многих примерах доказывая ему свою способность держать под контролем оккультные силы природы. Рассказы ее были настолько увлекательны, а демонстрируемые «чудеса» настолько убедительны и правдоподобны, что Олкотт, как человек мыслящий, сомневающийся и любознательный, стал не только поклонником ее идей, но и сторонником.

В обучении Елена применяла и запрещенные приемы, устраивая «театральные представления». Однажды Олкотт встретился с ней в доме одной своей знакомой, где Елена уже проводила несколько спиритических сеансов. Там ему первый раз явился некий Джон Кинг, вещания которого она расшифровывала. Имя его было уже давно известно людям, интересующимся спиритизмом. Джон Кинг был описан в печати и являлся в «Комнату духов» как дух-повелитель какого-то неизвестного племени. Говорили, это была душа знаменитого пирата Еенри Моргана, навещавшая землю. Тем же именем «неизвестный дух» представился Олкотту, когда появился перед ним в первый раз. «Дух» показал ему свое лицо и голову, и был вполне узнаваем.

Потом «дух» стал ходить за Олкоттом буквально по пятам. Он часто беседовал с ним и присылал письма, представляясь ему как независимая личность, живой посланец и слуга адептов. Письма были написаны особенным почерком с употреблением староанглийских выражений. Сначала Олкотт считал, что «дух» – это и есть настоящий Джон Кинг. Но со временем, когда он понял, что госпожа Блаватская способна сама создавать подобные иллюзии и повелевать элементалами, то пришел к выводу – «Джон Кинг» это элементал. Она использовала элементала как марионетку с единственной целью содействовать развитию полковника и поверить в чудеса, которые может создавать оккультный мир. Понемногу Елена рассказывала Олкотту о существовании Гималайских Братьев, об их феноменальных способностях, предоставляя широкий спектр феноменов, доказывавших ее собственную способность управлять оккультными силами природы. Она утверждала: «Розенкрейцерство провозглашает, что Братство оккультистов существовало и существует до сих пор, достигая совершенства на дальнем Востоке… что в архивах Братства сохраняются великие записи истин о людях и природе… что розенкрейцеры могут производить то, что ошибочно называют чудесами, посредством своего знания истинной сущности вещей… что человеческие тела могут произвольно исчезать и появляться, что они могут парить в воздухе… что вся природа подвержена влиянию их воли, которая работает посредством их знания божественных законов…»

Вскоре полковник Олкотт получил настоящее послание от адептов с предложением «попытаться вступить на путь истины» в Братство Люксор. К посланию прилагалось сопроводительное письмо от самой госпожи Блаватской, в котором она предупреждала его:

«Я, недостойная посвящения, знаю, что это роковое слово „пытайтесь“ имело огромное значение в моей жизни. Как часто я боялась неправильно понять Их указания, зайти слишком далеко или недостаточно при их исполнении. Подумайте, Генри, прежде чем бросаться очертя голову… Пока еще есть время, вы можете отказаться. Но если, получив письмо, вы согласитесь <…> то вы пропали, мой дорогой, и назад пути нет. В первую очередь на вас посыплются искушения и испытания вашей веры. (Запомните, первые семь лет начального посвящения я подвергалась искушениям, опасностям, это было время борьбы со всеми олицетворениями зла, так что подумайте хорошенько, прежде чем решиться. <…> Но, с другой стороны, если вы решитесь, то примите мои советы, если хотите выйти победителем: Терпение, вера, никаких вопросов, безоговорочное послушание и Молчание».

Полковник Олкотт подумал и дал согласие. Тогда Учитель прислал ему еще одно письмо, сопроводив его наставлениями:

«Мадам Блаватская является посвященной. Она – адепт, владеющий этой великолепной способностью психической телеграфии, которая соединяет ее с оккультными друзьями. То, что она резко остановила свое дальнейшее совершенствование в качестве адепта, которое позволило бы ей полностью преодолеть границу между нашим миром и миром оккультным, связано с тем обстоятельством, что эта дама решила взять на себя задачу, с которой, по указанным выше соображениям, вполне совместима деятельность будущего Теософического Общества: сделать так, чтобы эти обязанности не пришлось брать на себя какому-либо высшему адепту. Что касается в высшей степени важной характеристики, то здесь мадам Блаватская действительно в точности удовлетворяла требованиям критической ситуации. Как случилось, что в своей оккультной подготовке она остановилась на достигнутом уровне и не пошла далее – этот вопрос задавать бесполезно, потому что ответ явно повлек бы за собою объяснения, которые вплотную подвели бы нас к секретам посвящения, не раскрываемым никогда и ни при каких обстоятельствах. В конце концов, она – женщина; и несмотря на то что ее мощный интеллект, широко, хотя и беспорядочно развитый, и совершенно неукротимая отвага, доказанная, помимо всего прочего, храбрым поведением под пулями на поле боя и еще в большей степени – пройденным ею оккультным посвящением, делают слово „женщина“ в его обычном значении совершенно абсурдным в приложении к мадам Блаватской, – ее пол, возможно, преградил ей путь к высшим степеням оккультизма, которых она в противном случае могла бы достичь. Как бы то ни было, пройдя семилетний курс оккультной подготовки в одной из обителей в Гималаях, который увенчал ее самозабвенные занятия оккультизмом на протяжении тридцати пяти-сорока лет, мадам Блаватская вновь появилась в миру. Она общалась с обычными людьми, которые обменивались друг с другом банальностями, – людьми, погруженными во мрак невежества, – и ее поражала самая мысль о том, какая бездна поразительного опыта отделяет ее от них. Сначала она едва выносила общение с ними, потому что думала о своих познаниях, которые неведомы этим людям и которые она обязалась не раскрывать. Каждый понимает, насколько тяжело бремя великой тайны; но бремя такой тайны, как оккультизм, и бремя великих способностей, даруемых при условии, что их можно применять лишь в пределах, ограниченных строжайшими правилами, – такое бремя должно быть воистину невыносимым. Ваша задача будет помогать ей во всем, что она вас не попросит и делать все, чем можете ей помочь».

Полковник Олкотт пообещал, что приложит все усилия, чтобы помочь делу Великого Братства, а также мадам Блаватской. Он был связан с Африканской секцией Оккультного Братства; потом принят в Индийскую секцию. С тех пор он вел активную переписку с Учителями, посылая периодические отчеты о своей деятельности. Для передачи писем «почтовым ящиком» служила Елена. Письма приходили и отправлялись через нее по «воздушной почте» благодаря установленному между ней и Братством телепатическому каналу.

Таким образом, образовался дружеский союз «Олкотт-Блаватская». Вскоре к нему совершенно неожиданно присоединился еще один сторонник – 24-летний Уильям Джадж. Он сам их разыскал после того, как прочитал книгу Олкотта «Люди с того света». Написав ее автору письмо, Джадж получил приглашение приехать, а когда познакомился с госпожой Блаватской, «как человек, много раз проходивший коридорами жизни в поисках друзей, которые могли бы указать, где сокрыт план великой работы», – он принял решение посвятить себя новому делу. Учителя не оставили без внимания важное событие, прислав Олкотту ободряющее письмо:

«Брат мой, это трудная задача для вас, но ваша преданность и бескорыстное служение Делу Правды поддержит вас и придаст силы. Это Дело в вашей стране зависит от тесного союза между вами тремя, выбранными нашей Ложей. Вы все трое такие разные и в то же время так связаны друг с другом, объединены в одно целое непогрешимой мудростью Братства».

Джадж, став одним из основателей теософского движения, с головой ушел в работу. Именно благодаря его усилиям теософское движение в Америке приобрело широкий размах. Он верил в идеи теософии и не переставал восхищаться госпожой Блаватской: «Она силою была подобна льву, а знаниями – вровень с мудрецами», – говорил он.

Вскоре в одной из нью-йоркских газет появилось сообщение: «В Нью-Йорке только что положено начало движению величайшей важности. Ведущую роль в учреждении нового общества, названного Теософским, сыграл полковник Генри С. Олкотт…»

Задачей Общества было объединение всех, стремящихся к единению человечества и познанию истинной природы Человека и Космоса. «Что есть теософия?» – споры идут до сих пор, так как этому понятию нет четкого определения. Джадж по этому поводу именно так и писал: «Сила теософии заключается в том, что она не поддается определению. Это значит, что в процессе медленного продвижения эволюции открываются все новые истины и все новые аспекты старых истин, что служит защитой от любых догм или «окончательных определений».

Следует отметить, что основатели Общества, к которому примкнули потом многие из самых ученых людей Америки, в большинстве своем верили в феномены спиритизма, как и в возможность всяких других феноменов в природе, но вместе с тем отвергали теорию «о духах». Елена с удовольствием демонстрировала некоторые, казалось бы, «простые» феномены, которые имели потрясающий эффект.

«Я сам видел, как она заставляла предметы в комнате двигаться без чьей-либо помощи, – свидетельствовал Олкотт. – Однажды на наших глазах серебряная ложка из самой дальней комнаты прошла через две стены и три комнаты и оказалась у нее в руках просто по ее безмолвному приказу. В другой раз она извлекла прямо из стены дюжину баночек с краской, которые понадобились мне, чтобы нарисовать картину в ее комнате. Еще как-то раз она взяла запечатанный конверт, и мгновение спустя письмо оказалось у нее в руках, а конверт по-прежнему остался запечатанным. Она снова коснулась письма, и тут же возник его дубликат. В руках у нее оказалось теперь два совершенно одинаковых письма. Был еще случай с ее кольцом с тремя сапфирами. Одной даме очень уж захотелось его поносить. Е.П.Б. сняла его и отдала. Дама ушла, унося с собой иллюзорное подобие кольца, а оригинал остался на месте. И таких примеров сотни».

Находились люди, которые не верили в правдивость явлений, демонстрируемых госпожой Блаватской. Одни считали их умелыми фокусами, другие иллюзией, третьи, что такого просто не может быть в природе. Полковник Олкотт пытался, словно на суде, доказать обратное. Имея навыки юридической работы, он делал все по правилам адвокатской практики. Чтобы никто не сомневался, он составлял собственные «Свидетельства», которые подтверждали действительность производимых феноменов:

«В течение всех моих исследований я старался получать свидетельства в такой форме, чтобы они имели ценность. Я знаком с месмеризмом уже четверть века или более, и могу допустить возможность самообмана или впечатлений, переданных в ум извне. Потому то, что я видел и испытал, весьма удовлетворительно для меня, хотя по большей части не имеет ценности для других».

«Я знаю, что Братья – живые люди, а не духи; и они сказали мне, что существуют школы, где под руководством ныне живущих адептов регулярно преподается оккультная наука».

«Именно действительное знание о них и близкое наблюдение разнообразных феноменов, которые они мне показали в условиях, не связанных с медиумизмом, побудили меня принять активное участие в теософическом движении нашего времени».

«Я видел их, и не раз, а много раз. Я говорил с ними. Я не находился в трансе, не галлюцинировал, не являюсь медиумом, а всегда был в здравом уме. Я переписывался с ними, получал их письма… Я видел их, как в их (физических) телах, так и в (материализованных) двойниках; обычно – в последних…»

«…По мере того, как в моем уме постепенно разгорался свет, мое почтение к невидимым учителям, наставлявшим ее (Блаватскую), быстро росло. В то же время меня охватило глубокое и неутолимое желание искать их общества или хотя бы поселиться в стране, прославленной их присутствием (т. е. Индии), и соединиться с людьми, которых облагораживало их величие».

Полковник Олкотт вместе с госпожой Блаватской много ездили по стране, проводили семинары, симпозиумы, обучение. Полковник, как правило, читал лекции; Елена показывала феномены. Теософское движение вызывало большой интерес и привлекало немалое количество сторонников. Не обходилось и без курьезов.

Как-то раз в Филадельфии проходили симпозиумы по оккультному чтению, обучению и учению. Программа была очень насыщенная: днем все без устали работали, а вечером возвращались в дом, который был специально нанят на длительное время для участников симпозиума.

«Однажды я принес полотенца, – вспоминал Олкотт, – полагая, что в доме их недостаточно. Мы разрезали их, и Е.П.Б. собиралась уже использовать их, не подрубив; но я высказался против такого ведения хозяйства, и она согласилась подшить их. Не успела она приступить к работе, как с возгласом: "Отвяжись, дурень!" – толкнула кого-то под столом. "В чем дело?" – спросил я. "О, это один противный мальчишка дергает меня за платье и просит, чтобы я заняла его какой-нибудь работой", – ответила она. "Отлично, – сказал я, – это то, что надо; пусть он и подрубит полотенца. Зачем вам обременять себя? Тем более что шьете вы из рук вон плохо". <…> Наконец, я все-таки убедил ее; она велела мне положить полотенца и иголку с нитками в книжный шкаф со стеклянными дверцами, отделанными толстым зеленым шелком, который стоял в дальнем углу комнаты. Закрыв этот шкаф, я сел возле нее, и мы вновь окунулись в беседу на излюбленную, занимавшую нас тему – об оккультных науках. Примерно через четверть часа или минут через двадцать я услышал под столом писк вроде мышиного, после чего Е.П.Б. сказала, что "этот надоеда закончил с полотенцами"».

Когда полковник открыл шкаф, то дюжина полотенец была аккуратно уложена на полочке. Правда, подрублены

они были неумело, как если бы это делал никогда не державший в руках иголку человек или неопытный ребенок. Но самое интересное в совершенном «хулиганстве» было то, что во время работы все полотенца оставались лежать в закрытом шкафу. Для Олкотта феномен «трудового подвига», исходившего от неведомого существа, был загадочен и необъясним, а Елена только хитро посмеивалась, отказываясь что-либо объяснять.

Пыталась Елена Петровна ввести в правила «истинного теософа» вегетарианство. «В нашем Обществе, – говорила она, – каждый должен быть вегетарианцем, не есть мясо и не пить вино. Это одно из наших первых условий. Хорошо известно пагубное влияние алкоголя на духовную сторону человеческой натуры, превращая животные страсти в яростное пламя».

О своей собственной попытке стать вегетарианкой Елена Петровна рассказывала, как всегда, с долей юмора: «Однажды я решила соблюдать пост более строгий, чем раньше. Я ела только салат и девять дней даже не курила, спала на полу, и вот, что из этого получилось: я неожиданно увидела одну из самых отвратительных сцен в своей жизни. Я почувствовала, как будто оказалась вне своего тела и с отвращением наблюдала за своими действиями, как я ходила, говорила, самодовольно толстела, грешила. Фу! Как я ненавидела себя!

На следующую ночь, я снова улеглась на жестком полу и настолько была уставшая, что сразу же уснула, охваченная тяжелым непроницаемым мраком. Потом я увидела яркую звезду, которая зажглась высоко-высоко надо мной, а затем упала прямо на меня. Звезда упала мне на лоб и трансформировалась в чью-то руку.

Эта рука лежала на моем лбу, и я пожелала узнать, чья она. Я сконцентрировала свою волю на одной-единственной мысли – узнать, кто же это был, кому принадлежала эта светящаяся рука – и я узнала это: рядом со мной стояла я сама. Вдруг эта "вторая Я" заговорила с моим телом: "Посмотри на меня!" Мое тело посмотрело и увидело, что половина моего "второго Я" была черная и блестящая, другая половина светло-серая и только верхушка головы абсолютно белая, сверкающая и светящаяся. И опять мое "второе Я" обратилось к моему телу: "Когда ты станешь такой же светлой, как эта маленькая часть твоей головы, ты сможешь видеть то, что видят другие, очистившие себя, – а сейчас очистись, очистись, очистись". И тут я проснулась».