– Куда теперь? – шепотом спросил Виктор, перекладывая винтовку в другую руку.

Они сидели за обломком кирпичной стены, среди руин разрушенного дома. Прямо перед ними возвышался куб телецентра, с крыши которого свисал погнутый хвост упавшего вертолета. Серая трехэтажная коробка административного здания растянулась по левую руку. Было видно, что внутри клубится странноватый розовый туман, который то и дело скручивается кольцами и переплетается рукавами, будто от сквозняка.

– «Розанчик», – кивнул в сторону тумана Седой. – Встречал я его, премерзейшая зараза. Вот так в темноте в дом войдешь, его ж не видно, и все, считай капец. Похлеще кислоты разъест. Единственное, слабый аромат роз его выдает.

– Куда дальше? – повторил Виктор. – Я в этой части Города выходов не знаю.

– Сразу видно школу Торпеды, – хмыкнул Седой. – Он любил поближе к дому выходить. А я со своими, наоборот, подальше забирался. Вон, покосившийся столб видишь? За ним здание из красного кирпича.

– С черепицей?

– Ну да. Вот нам за него надо. Там покажу, нахрапом не пройти.

– Ну тогда ждите. Иван, следи за мной. Как знак подам, так сразу и идите.

Иван кивнул, занимая позицию.

Виктор, согнувшись, вышел из-за стены, направился через дорогу, опустив винтовку и внимательно оглядывая местность. В этой части Города они бывали не часто, поэтому активности ловушек Куликов не знал. Приходилось по старинке надеяться только на опыт и реакцию. Хорошо еще, что для раненого инсайдера дорога была хорошо знакома, и он корректировал маршрут по ходу движения.

Виктор пересек проезжую часть, присел возле дома. Прислушался. Окинул взглядом улицу, окна, крыши. Выглянул из-за угла, держа наготове винтовку. Вроде чисто.

Подал товарищам знак. Тут же они выбрались из-за обломка здания, заспешили к Куликову. Иван подставил Седому плечо, в свободной руке сжимал автомат. Седой сильно хромал, но изо всех сил спешил вперед, чуть ли не прыжками.

Протопали по асфальту, приземлились рядом.

– Ну и грохота от нас, – посетовал Седой, вытирая пот тыльной стороной ладони.

– Ничего, прорвемся, – Виктор уже намечал следующий отрезок. – Я дальше, прикрывайте.

Он сорвался, короткой перебежкой преодолел маленькую стоянку возле огороженного забором коттеджа из красного кирпича. Резко затормозил, вовремя заметив впереди неестественно зеленую траву. Закрутил головой, пытаясь на месте определиться, метнулся в другую сторону, вдоль забора. Возле ворот, под прикрытием огромного внедорожника, остановился, оглянулся. Подал знак.

Все повторилось, лишь Седой охнул, когда нога попала в выбоину в земле.

– Что там? – спросил он.

– Не знаю, но мне не понравилось, – ответил Виктор. – Да, давненько я вот так вот не носился по Медузе.

– Хочешь, давай я первым пойду? – предложил Иван.

– Не, – мотнул головой Куликов. – Без обид, но я лучше сам, мне так спокойнее. Да и не помнишь ты ни хрена, можешь в ловушку влететь.

– Но по заброшенной тропе как-то пришел. По которой никто не ходит, – вставил Седой.

– Это да, – не стал отрицать Виктор. – Но я уж лучше сам. Готовы?

Вновь рывок, остановка, осмотр. Ожидание спешащих товарищей. И по новой.

За четыре таких перехода оказались с обратной стороны коттеджа. Здесь начиналась улица с домами частного сектора, в конце которой вдалеке виднелся Периметр.

– Почти дошли, – подбодрил товарищей Седой. – Нам вон туда, к дому с провалившейся крышей.

– Погоди, – Виктор присмотрелся. – Там весь двор в «желтом гнусе». Правда, какой-то он странный, не двигается. Но лучше не рисковать.

– Вот и все так думают, – самодовольно заулыбался Седой. – А на самом деле все по-другому. Идем.

Они втроем, озираясь по сторонам, двинулись по грязной улице, топая по лужам. Виктор не любил частные сектора: слишком тут все рядом и слишком все мрачно. Заборы, покосившиеся дома, канавы, каналы, колодцы, много растительности. В таких местах обычно очень, очень много всего нехорошего.

Но Седого это, по-видимому, не заботило. Он чуть ли не вперед товарищей вырвался, когда подошли к указанному дому. Почерневший сруб был похож на склеп, съехавшая набок крыша того и гляди грозила рухнуть вниз. Выбитые окна, вырванная с корнем дверь в огород.

– Смотри, – Седой наклонился и, прежде чем Виктор успел что-либо сделать, взял в руку горсть земли с «гнусом»: – Пенопласт. Знаешь сколько мы со Стэпом времени убили, чтобы накрошить и покрасить нужное количество?

– Ну вы и жуки, – восхитился Виктор.

– Ну а что, – засмеялся Седой, – уж коль в Медузе все привыкли от всяких странностей как черти от ладана шарахаться, так грех этим не пользоваться.

Липовым «гнусом» был густо засыпан весь двор и участок. Седой показал, куда идти, инсайдеры вошли во двор и вдоль дома вышли на огород. Огород, со всех сторон укрытый от посторонних глаз подпертым досками забором, обрывался возле небольшой протоки, которая вдали перетекала в большую трубу. Труба, судя по всему, выводилась на ту сторону Периметра.

– Что ж вас всех в канализации-то тащит? – вполголоса выругался Виктор. – Седой, ты туда полезешь?

– Именно. Помоги.

Седой выудил из-за поленницы две пары болотных сапог, начал их надевать. Виктор помог обуть раненую ногу. Иван в это время сходил к протоке и вернулся оттуда обеспокоенным.

– Там кто-то живет, – сказал он, указывая себе за спину.

Куликов, не желая вновь попадать впросак, поднял глаза на Седого.

– Еще один фактор, почему нас тут никто не ловит, – ухмыльнулся инсайдер. – Сейчас все покажу.

Он тяжело поднялся, опираясь руками о плечо Виктора, захромал в сторону протоки. Иван пошел следом, нервно поводя стволом автомата.

Протока по берегам заросла густой травой высотой с человеческий рост, лишь в самом низу ската свинцово-серым поблескивала грязная вода. Вся нелюбовь Виктора к водоемам тут же укрепилась, когда он увидел какое-то движение в траве, от которого по воде пошли круги. И тихий плеск, будто рыба махнула хвостом на мелководье.

Седой вытащил из кармана резиновые перчатки, наклонился и приподнял большой плоский камень возле забора. Достал плотно закрученный полиэтиленовый пакет, принялся разворачивать. Прежде чем он полностью открыл его, до Виктора донесся сильный запах тухлой рыбы.

– Фу, – Иван отошел в сторону. – Ну и вонища.

Седой, отстранившись от раскрытого пакета, запустил внутрь руку и вытащил разваливающуюся тушку крупной путассу. Зашвырнул ее далеко вперед в воду.

Сильный плеск, по траве прошла волна. Что-то крупное устремилось к угощению.

Седой вытащил еще одну рыбу и кинул ее в том же направлении, но уже на берег. Потом еще одну чуть дальше, метра за три от протоки. Туда же накидал три оставшиеся рыбешки.

Водяная тварь заворочалась в траве. Захрустели веточки, когда она полезла на берег. Виктор смог увидеть только большое упругое тело, мокро поблескивающее пятнистой шкурой. Существо больше всего напоминало огромную пиявку.

– Вот и все, – Седой отбросил пакет. – Минут пять коридора есть.

Куликов только пораженно развел руками.

– Виктор, – хмуро произнес Седой. – Ты точно не передумал? Пойдем. Не забивай себе голову тем, что и как будет. Все у нас выйдет, все будет хорошо. Ну?

– Нет, дружище, – улыбнулся ему Куликов. – Мое место здесь, я чувствую. Иди один.

Седой печально вздохнул, махнул рукой:

– Ладно, решил, значит, решил. Значит, так и верно будет. Ну давай тогда прощаться.

Инсайдеры крепко обнялись, секунду постояли. Потом Виктор отстранился, протянул Седому раскрытую ладонь с лежащим в ней ярко-белым шаром, похожим на маленький теннисный мячик.

– «Чертово яйцо», – узнал Седой, – Мать моя женщина, это же состояние целое!

– Бери. Я себе еще найду.

– Да не надо, что ты!

– На хрена мне тут-то этот артефакт нужен? А вам с Борхесом понадобятся деньги. Если нет, так на память оставь.

Седой нехотя забрал артефакт, положил в карман:

– Спасибо, братишка.

Он повернулся к Ивану, протянул ему руку. Двойник пожал сухую ладонь инсайдера.

– Кто бы ты ни был, но мужик ты нормальный, – сказал Ивану Седой. – За этим хмурым гавриком присмотри, а то пропадет он тут один.

– Хорошо, – впервые Виктор увидел на лице Ивана что-то похожее на улыбку.

– Ну все, бывайте. Авось свидимся, – Седой шутливо взял под козырек, потом осторожно спустился в протоку и пошлепал по воде в сторону трубы, раздвигая руками высокую траву. Виктор на всякий случай взял на прицел то место, где, по его расчетам, должен был пиршествовать водяной гад. Но все обошлось. Спустя пару минут Седой уже забирался в трубу, оттуда махнул рукой на прощание. Повернулся, и его фигура растаяла в темноте коллектора.

– Пошли домой, – угрюмо кинул Виктор. На душе было горько, отчаянно хотелось курить и крепкого чая.

Он бросил последний взгляд на трубу, в которой скрылся друг, положил винтовку на сгиб руки и пошел прочь.

Из частного сектора вышли тем же путем, что и пришли, обогнув коттедж. Начал моросить противный холодный дождь. Настроение у Куликова совсем испортилось. Он шел молча, на автомате останавливаясь, осматриваясь, прислушиваясь. Ивану хватало такта, чтобы не надоедать разговорами. Было видно, что инсайдеру тяжело, пусть побудет со своими мыслями. По крайней мере пока он не начал делать ошибок.

Но Куликов все же был профессионалом своего дела. Он двигался по ранее пройденному маршруту почти на автопилоте, в точности повторяя все остановки и маневры. Иногда смотрел в свой блокнот и делал остановки чуть короче или чуть длиннее, стараясь попасть в «окна безопасности». Все осложнялось тем, что местность была незнакома, ловушки неизвестны.

Таким макаром почти выбрались из незнакомого района в центр Города. Здесь Виктор начал выбирать уже свои маршруты, хорошо знакомые и потому наиболее скоростные. Но как учесть человеческий фактор, который не укладывается в цифры из блокнота?

Пуля попала в самый верх рюкзака, пробила его, чуть не оторвала клапан. Чудом не задев голову, отбросила Куликова назад с силой несущегося навстречу поезда. Инсайдер опрокинулся, взмахнув руками и ногами, со всей силы грохнулся оземь. Иван уже нырял в кусты, когда на них обрушился свинцовый град.

Виктор, матерясь, перевернулся на живот и с невиданной скоростью пополз за большой каменный цветник. От цветника отлетел большой кусок, больно стеганула по лицу каменная крошка. Из кустов заработал автомат Ивана, он короткими очередями поливал окна дома напротив. Но это не помогло, огонь велся с нескольких точек.

Виктор боялся голову поднять, неизвестный стрелок явно ждал удобного момента. Куликов весь вжался в участок земли за цветником, лихорадочно высматривал более подходящее прикрытие. Невдалеке виднелся кирпичный киоск, но до него не добежать. Кусты, в которых укрылся Иван, остались по ту стороны дороги, тоже срежут на раз, рвани он туда. Черт!

Куликов бросил взгляд назад. Небольшая площадь, рекламный щит, радушно распахнувший двери старый трамвай. Вот только до него бежать еще дальше, чем до ларька. Вот ведь попали!

Он чуть расслабился, и пуля не заставила себя ждать, высекая искры, ударила в асфальт у самых ног. Куликов поджал колени, чертыхаясь.

Сухой треск ПП раздался где-то левее, над головой просвистело. Опять комитетчики?

– Кот, – раздался крик Ивана. – Живой?

– Пока да, – Виктор надеялся, что их с такого расстояния не услышат.

– Отлично. Стрелок на втором этаже, третье окно слева. Я не могу его из своей колотушки заткнуть. Я так понимаю, остальные с флангов обходят. Ждать некогда.

Несколько пуль ударили в цветник, по каменному монолиту пошли трещины.

– Что предлагаешь? – крикнул Виктор, пригибая голову еще ниже.

– Они ближе подойдут, забросают гранатами. Нужно прорываться прямо. Поможешь?

– Как? Меня пасут.

– Думай как я, близнец, – раздался насмешливый голос Ивана.

Вот же зараза, еще и шутит.

– Готов? Начали!

В голове Виктора промелькнула картина, как бы он на месте Ивана, прикрытого густыми непролазными кустами, отвлек внимание снайпера. И когда со стороны товарища затрещали ветки, перемешанные беспорядочной стрельбой, он практически одним движением вскочил на колени, внутренне холодея, вскинул винтовку, еще в движении направляя ствол на нужное окно, нырнул взглядом в оптику и тут же нажал курок, увидев размытый контур в окне.

Все за миг до того, как выстрелил вражеский снайпер, который не отвлекся на Ивана.

Бах!

Силуэт исчез.

В плечо Виктора сильно ударило. Он вскрикнул от нестерпимой боли, роняя винтовку и опрокидываясь на спину. Левая часть тела онемела, на грудь словно брызнули кипятком. Куликов, сжав зубы, скосил вниз глаза, увидел маленькую дырку в куртке, из которой толчками вытекала кровь.

– Твою мать, – он зажал рану ладонью, попробовал встать на ноги. Левая рука болталась плетью.

Из-за кустов раздался отборный мат, короткая очередь. Автомату вторили ПП, пули прошивали кусты насквозь и пролетали в опасной близости от Куликова. Подобрались-таки, сволочи!

– Иван, уходим! – гаркнул Виктор, нагибаясь за винтовкой.

Из кустов выкатился Иван, грохоча автоматом. Тут же вскочил, зацепив оружие за ремень, чуть ли не на карачках рванул к Куликову. В его второй руке был зажат окровавленный штык-нож.

Иван сразу оценил ситуацию, подскочил, схватил винтовку Виктора, закинул за спину.

– Сильно? – бросил уже на бегу.

– Терпимо, – буркнул Виктор.

– Комитетский спецназ. На меня нарвалось двое. Я выжил.

Куликов через силу улыбнулся.

Они бежали прочь от места боя, презрев осторожность и расчеты. Скорее, подальше от висящей на загривке погони.

Когда в спину неприцельно стреляли, Виктор и Иван сворачивали во дворы. Когда слышали перекрикивания сзади, тогда ускоряли темп. Несколько раз чуть не влетели в ловушки, но вовремя свернули. Все приходилось определять на бегу, с размаху.

Но гончие из комитетчиков были отменные. Полностью оторваться не удавалось.

Виктор слабел с каждым метром, бежать становилось труднее. Кровь уже заливала брючину, от бега рана растряслась и кровоточила сильнее. Наспех сделанная повязка не держалась и постоянно съезжала. В какой-то момент Куликов понял, что перед глазами попросту начинают появляться темные пятна.

Иван, как мог, помогал, разве что не нес Виктора на руках. Но и он понимал: еще немного такого марафона, и их либо убьет Медуза, либо Куликов попросту не сможет двигаться дальше.

Немного оторваться от преследователей получилось только на территории небольшого витаминного завода. Запутали следы среди цехов и боксов. Рискуя сорваться, прошли вдоль стенки над автомобильной ямой, в которой притаилась «хлопушка». Возле старой эстакады быстро сменили повязку, вкололи обезболивающее. И вновь бежать, вновь вперед.

Куликов уже заметно «плыл», заплетаясь ногами. Иван, как мог, волок его на себе, в голос рыча. Но в какой-то момент оба поняли, что все, дальше продолжать эту гонку не имеет смысла. Комитетчики не зря ели свой хлеб, сидели на плечах плотно. По сравнению с отрядом, напавшим на Седого, эти ребята вели себя опытнее, осторожнее. К разочарованию Виктора, никто из них даже в ловушку не влетел.

Складской двор, уставленный большими металлическими «калошами», в которых строительные краны поднимают кирпич и песок. Сидящий на брюхе бульдозер. Покосившийся бетонный забор, огромные вросшие в землю ворота. Плотно примыкающий к забору кирпичный бокс.

Отличное место для засады.

Иван подвел Виктора к ступеням бокса, усадил, аккуратно вынырнув из-под руки. Куликов тяжело дышал, лицо было мокрым от холодного и липкого пота. Он часто облизывал пересохшие губы, постоянно пытался сфокусировать взгляд.

– Кот, ты меня слышишь? – сел перед ним на корточки Иван, пытливо заглядывая в лицо.

– Не глухой, – криво ухмыльнулся Виктор. – Я тебя еще и вижу.

– Отлично, – Иван подобрал полы плащ-палатки, положил на колени автомат. – Я останусь тут, устрою нашим друзьям сюрприз. Ты сейчас отдышись и выходи через ворота. А там потихоньку и до школы доберешься, недалеко осталось. У тебя там есть все необходимое?

– Да, – кивнул Виктор. – За доской целый аптечный киоск.

– Вот и отлично. Ты выкарабкаешься, ты сильный. Я-то знаю, – Иван вновь изобразил подобие улыбки. – А еще лучше, к Периметру иди. Раненого они не бросят. Все лучше в кутузку, чем в могилу.

– А ты?

– А я позже подойду, – уверил товарища двойник. – Тут разберусь и подойду.

Куликов уже плохо соображал, вновь кивнул. Иван проверил повязку, подложил сухой бинт, плотнее сдавив рану. Кровотечение вроде удалось остановить. Уже хорошо.

Он достал из кобуры Куликова пистолет, вложил тому в ладонь здоровой руки. Виктор сжал рукоять, взгляд его прояснился.

– Все, вижу полегчало, – хлопнул его по колену Иван. – Иди. Уходи быстрее, мне еще место занять нужно.

Виктор вновь кивнул, с трудом оторвался от ступеней и неверной походкой потопал на выход с территории завода. Иван блеснул стеклами очков, провожая его долгим взглядом, вытер с беспристрастного лица пыль и пошел в противоположном направлении, выбирая место для последнего боя.

Виктор брел вперед, переставляя ноги как поломанная кукла. Ему действительно стало чуть лучше, открылось уже даже не третье, а четвертое дыхание. Вот только голова не соображала, положившись на реакцию и подсознание. И лишь у ворот, когда он почти вышел на короткую и узкую улицу, до Куликова дошло, что собрался сделать Иван. Виктор остановился как вкопанный, опустил взгляд на зажатый в ладони пистолет, зло оскалился:

– Да вот хрена тебе!

Он развернулся на месте, с упертостью быка пошел назад, на завод.

Когда инсайдер достиг ворот и уже увидел залегшего вдалеке, за бульдозером, Ивана, позади него сухо щелкнул предохранитель автомата.

Страха не было. Была смертельная усталость и какая-то упрямая, злая веселость. Виктор медленно повернулся, поднимая руку с пистолетом.

Перед ним, направив в живот короткоствольный автомат, стоял Марат, старшина из «псов». Черная кираса, тяжелый шлем с поднятым забралом, антенна рации над плечом. И серьезное лицо с внимательными глазами, которые ловили каждое движение раненого инсайдера.

– Не дури, – без выражения сказал «пес». – Ствол опусти.

– Не дергайся, – сказали из-за спины. Еще один армеец, прокравшись вдоль забора, целился в затылок.

В голове Виктора мысли текли медленно и вязко, словно кисель. Но среди них яркой звездой вспыхнула одна – надо предупредить Ивана. Но как? Открыть пальбу? Он же прибежит на выстрелы и напорется на очередь. Закричать? Тот же эффект. Нужно сдаться, без воплей и шума. Тогда у Ивана будет шанс отбиться от комитетских и, чем черт не шутит, даже уйти…

– Марат, там еще один залег, – сообщил спецназовцу товарищ.

Черт, мужики, зачем же вы…

Виктор, который уже опустил пистолет, собрал силы и отчаянным импульсом почти вскинул его вновь, почти открыл огонь!

– Да это же Кот! – Чей-то удивленный голос сбил движение руки на полпути.

Из-за спины Марата, из глубокого кювета, откуда торчали испуганные лица институтских, запакованные в стекла защитных костюмов, выбрался еще один спецназовец. Виктор узнал в нем бойца, которого Торпеда назвал Сергеем. Они встречались, когда их троица передавали военным пораженного «гнусом» дезертира.

– Кот! – воскликну Сергей, подходя ближе. – Черт! Живая легенда! Марат, это тот самый Кот, из команды Торпеды.

– Точно он, – кивнул Марат, убирая ствол автомата в сторону. Он широко улыбнулся, словно встретил старого друга. – Я уж думал, врет молва.

Виктор попытался улыбнуться в ответ, но его качнуло, и он бы упал, если бы не руки спецназовцев.

Раздались короткие отрывистые команды. Виктора почти силой отвели с дороги, разрезали куртку, что-то вкололи в плечо.

– Там Иван… Комитетские на хвосте, – выдавил из себя Куликов, проваливаясь в теплое и манящее забытье. Перед глазами все закрутилось, тело вдруг стало необычайно легким и податливым, словно облако.

Его куда-то несли, бережно поддерживая. Потом он услышал встревоженный голос Ивана, который что-то объяснял, указывал, направлял. Виктор, кажется, пытался улыбнуться, хотел что-то сказать товарищу, успокоить.

А потом просто выключился свет. А вместе с ним и весь мир.