Опять я не выдержал! Опять написал Путину! А ведь знаю, что бесполезно: он же без стеснения заявил, что критика ему надоела, и он не обращает на нее внимания, даже не читает. Но посудите сами, читатель, с одной стороны, пример великого Льва Толстого, которому, конечно же, хочется следовать, а он сто лет тому назад писал то царю, то Столыпину; с другой, — хотя бы Ксения Ивановна Григорьева из Краснодарского края, которая сейчас тоже пишет в Кремль. И вот она, безвестная, терпеть уже не может, а ты, «эхо русского народа»?..

Толстой мечтал: «Если бы правительство было умным и нравственным, если бы оно было хоть немного русским». Столыпину написал пять писем. В последнем от 30 августа 1909 года сострадал премьеру: «Пишу Вам об очень жалком человеке, самом жалком из всех, кого я знаю. Человека этого Вы знаете и, странно сказать, любите, но не понимаете всей степени его несчастья и не жалеете… Человек этот — Вы сами… Не могу понять того ослепления, при котором Вы можете продолжать Вашу ужасную деятельность, угрожающую Вашему благу, потому что Вас каждую минуту могут убить. Деятельность, губящую Ваше доброе имя, потому что уже теперь Вы заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя Ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи…»

«Вас могут убить…» Не прошло и года, как страшное предупреждение писателя сбылось… Да, это было сто лет назад.

А Ксения Ивановна в наши дни пишет тоже премьеру: «Не любите вы наш народ и нашу страну. Так люди о вас говорят. Я, больная старая женщина. Получаю пенсию плюс инвалидность 7700 рублей. Такие, как я, как-нибудь доживём до своих последних дней. А что ждёт наших детей и внуков? Работы нет, а если есть, то не известно, заплатит хозяин или нет. Не любите вы наш народ…

Вы списали долги Монголии — 8,5 млрд., Ираку -10,5 млрд., Афганистану, Сирии, Алжиру, додумались отдать даже столетние царские долги Франции, которые прокутил Распутин. Со всеми расплатился. А с нами? Вас называют Обещалкиным. Нет, не любите вы наш народ…

Когда десять лет назад в Чечне погибла вся наша бригада, вы катались на лыжах со съёмочной группой и фотографировались. А в 2003 году в Пятигорске вторично подорвали электричку. В ней студенты и рабочие. Сколько погибло! А вы радовались, что ваша сука принесла шесть щенят… Нет, не любите вы наш народ. Хоть бы немного вы были душой русским. От вашего руководства не видно просвета. Душите нас налогами и ценами. Уходите по-хорошему! Уходите по добру, по здорову» (СР. 28 октября 10).

Да, не выдержал, написал письмо и я: «103073 Москва. Кремль…» Как известно, года два тому назад премьер распорядился, чтобы школьники штудировали «Архипелаг» А.Солженицына. Министр просвещения (а не затемнения?) Андрей Фурсенко, известный своей учёностью и выучённостью, шаркнул ножкой: «Буисделано!», хотя сам-то едва ли читал эту телемахиду. Но прошло время, и Наталья Солженицына, вдова писателя с грустью признала: «Оказалось, не то что дети, но и многие взрослые не могут, увы, прочитать «Архипелаг» целиком». Просто жизнь не даёт такой возможности» (Российская газета, 28.Х. 10). И это несмотря на пламенные призывы Бориса Немцова и его собратьев: «Люди русские, читайте Солженицына! Народ православный, читай «Архипелаг»!»

Нет, мадам, не столько жизнь, сколько сама книга препятствует её усвоению. Ведь это без малого две тысячи страниц кошмарно-взвинченного ораторства языком Новодворской. И взрослому-то не лезет, а как одолеть такую глыбу несъедобщины чистой, нежной, ранимой детской душе!.. И тогда неутомимая леди решила выручить и премьера новой России и министра затемнения. Она пошла по пути американских друзей, которые уже пятнадцать лет тому назад сделали из шедевра мировой классики дайджест в 120 страниц. Правда, она сократила его, по подсчётам Марии Агранович, сотрудницы «Российской газеты», только в пять раз. И говорит: «Это была не редактура. Это было преображение текста». Вы можете себе представить, чтобы хоть в два раза Наталья Николаевна решилась «преобразить» роман своего мужа «Евгений Онегин», а Софья Андреевна — «Войну и мир», а Мария Петровна — «Тихий Дон»?.. Но у нынешних классиков вот такие вдовы…

Сам автор ловко определил свое гомерическое сочинение как «опыт художественного исследования». Поэтому когда его тыкали носом в какое-нибудь враньё, он всегда мог ответить: «Что за претензии? Это же всего лишь опыт! Это только моё художество! И не больше». Но мадам бесстрашно пошла ещё дальше: «Мне удалось не засушить роман…». Вы слышите: уже роман! И собеседница Агранович тут же подхватывает: «В работе над романом вы чувствовали себя автором или редактором?» Более того, Н.Д.Солженицына объявляет книгу супруга «большой симфонией», а себя — «чувствует подмастерьем великого композитора». Ну, а с симфонией — совсем легко. Посмотрите, например, что вытворяет Соломон Волков, уехавший в США, с симфониями Шостаковича. Многие из них посвящены юбилеям революционных событий родины, а Соломоша объявляет их антисоветскими. Очень просто…

Тут весьма примечательно и такое заявление подмастерья: «Меня ошеломило, что учителя, с которыми советовалась, сказали: «Дети не знают, например, кто такой Киров. Надо дать объяснение об очень многих людях». Мне пришлось, говорит, составить словарь исторических деятелей. «Раньше мы издавали «Архипелаг» без такого словаря».

Увы, она запамятовала. Такой словарь уже был в свердловском издании 2003 года. Это более 100 страниц, там тысячи две с лишним имён. Причем, объясняется не только, кто такие, допустим, Сократ и Архимед, Гомер и Вергилий, Декарт и Кант, Бальзак и Ромен Роллан, Рузвельт и Черчилль, — все подобные имена даже советским школьникам старших классов хорошо известны. Но ещё и говорится, например, что Разин и Пугачёв — не кто нибудь, а руководители крестьянских восстаний, Державин — русский поэт, Герцен — писатель и публицист, Римский-Корсаков — композитор, Рахманинов — тоже, объясняется, кто такие Молотов и Микоян, Жуков и Рокоссовский, Алексей Толстой и Твардовский, — уж такие-то имена у нас эдак с пятого-шестого класса все знали. Но в 2003 году да и первый список имён и второй уже в самом деле надо объяснять и вовсе не только школьникам, ибо вот уже двадцать лет все эти имена в забвении, а впаривают всеми средствами массового впаривания людям всех возрастов такие имена, как царь Николай, Столыпин, Деникин, Колчак, Иоанн Кронштадский, Иван Ильин, Солженицын, Собчак, Гайдар, Радзинский, Дементьев, Черномырдин… Их награждают и прославляют, сажают в высокие кресла, их хоронят как национальных героев, им ставят памятники. На недавних похоронах последнего из названных кто-то горестно возгласил у гроба:

Я русский бы выучил только за то, Что им говорил Черномырдин!

Даже у могилы не стесняется хохмить «элита» новой России!..

И тут нельзя не признать, Наталья Дмитриевна, что ваш супруг сыграл выдающуюся роль в гнусном деле околпачивания народа, истребления его национальной памяти, деградации. Так что, ваше изумление незнанием школьниками Кирова можно объяснить только полным отрывом от реальной жизни за стенами своего поместья.

Помянутая М.Агранович по простоте душевной спросила вдову: «Правда ли, что Александр Исаевич вместо сказок читал сыновьям на ночь «Архипелаг»?» Наталья Дмитриевна перевела дыхание, сглотнула и решительно отвергла этот домысел. Но, говорит, наш сынок Игнаша прочитал «Архипелаг» в одиннадцать лет, и книжечка так обаяла его, что с тех пор перечитывает чуть на каждый год. Ну, как «Мой Додыр» или «Дядя Стёпа». Но странно, почему папочка не читал детям на ночь свой «художественный опыт» вместо сказок? Ведь там очень много сказочного. Например, мог бы читать страницы о том, как прекрасно жилось советским пленным в фашистском плену. Они узнали бы, что некоторых пленных немцы даже в музыкальные школы направляли, пестовали русские таланты. И так нашим пленным понравилось в немецком плену, что около трех миллионов так навсегда и остались в Германии, там и похоронены в братских могилах. Прелестная сказочка! Или о том узнали бы, как замечательный генерал Власов по скромности под именем генерала Клыкова Николая Кузьмича доблестно сражался в 1942 году на Волховском фронте. А в мае 1945-го вовсе не войска фронтов, которыми командовали Конев, Малиновский и Ерёменко, не танковые армии Рыбалко и Лелюшенко, а Власов со своими двумя тощими дивизиями власовцев освободил Прагу. Заслушаешься! Или о том, как волшебники из КГБ умели в четырехместном купе вагона поместить с удобствами 80 заключенных. Что рядом со всем этим Андерсен и барон Мюнхаузен, старик Хаттабыч и барон Врунгель вместе взятые! Право, жаль не были использованы сказочные мотивы «Архипелага». Глядишь, сыночки выросли бы ещё удачней.

И вот 27 октября с романом-симфонией в четыре-пять раз урезанным, умело превращенным в pocket-book, Наталья Дмитриевна явилась к главе правительства. Он дважды — 20 сентября 2000 года и 12 июня 2007-го — посещал покойного живого классика в поместье, подаренном Ельциным. Говорят, когда-то это была дача Ягоды. Её, разумеется, перестроили, перекрасили, уморили керосином клопов.

В.Путин, ещё в бытность президентом, сказал: «Жизненный и творческий путь Солженицына — пример истинного подвижничества, бескорыстного служения людям и отечеству». Он восхищается им не меньше, чем Радзинским. Кажется, больше ни о ком из писателей он не говорил. Принимая pocket-симфонию, Владимир Владимирович сказал:

— Это знаковое событие. Оно произошло накануне дня памяти жертв политических репрессий.

Да-да, конечно, знаковое. Только сам-то Солженицын здесь не при чём. Он знал, что упекли его в лагерь за дело по полной справедливости и прямо признавал: «Я не считаю себя невинной жертвой. Я никогда не чувствовал себя невинно захваченным». Это цитирует даже его нежная обожательница Л.Сараскина.

— Я благодарю вас, — сказал Путин. — Ведь это была ваша идея.

— Нет, это была ваша идея, — деликатно отклонила вдова такую честь. — И мне кажется, удалось сохранить свет, присущий книге. И школьники, да и взрослые, прочитав её, станут мудрее, щедрее, добрее, светлее…

О, чего-чего, а уж света в этой книжечке — тьма!

— Я полностью с вами согласен. Эта книга востребована…

Ну, не шибко. Вот издали её три года тому назад в Свердловске, редактор — опять же сама Наталья Дмитриевна. А почему не в Москве, ведь вроде бы сподручней? Да, видно, охотников не нашлось. А тираж? Всего-то 4 тысячи экземпляров. А хвалебная книга Людмилы Сараскиной о Солженицыне вышла хоть и в Москве, но тоже -5 тысяч. Позже, не распродав первое издание, выпустили второе — 3 тысячи. Но ведь обе книги и ныне пылятся в московских магазинах. Правда, «Двести лет вместе» вышла тиражом в 100 тысяч, если верить издателям. Это, должно быть, в расчёте на повышенный интерес еврейских читателей, ибо там же главным образом о евреях. Но и она вот уже десять лет ломит полки столичных магазинов. А ведь были времена!.. В советскую-то проклятую пору, в 1989 году «Архипелаг» — 100 тысяч! Вот вам и востребованность: было 100, и всё раскупалось, а стало 3… 4… 5, и всё лежит годами.

Да ведь не только книги, но и само драгоценное имячко тоже не сильно востребовано. 6 августа 2008 года президент Медведев издал Указ «Об увековечении памяти А.И.Солженицына», в котором рекомендовал правительству Москвы присвоить имя усопшего одной из улиц первопрестольной, а правительству Ставропольского края и администрации Ростовской области — осуществить меры по увековечению памяти гиганта мировой литературы в Кисловодске, где он родился, и в Ростове-на-Дону, где долго жил.

Ну, в Москве дело провернули быстро. Попробуй тут помешкать, коли на самом Боровицком холму сидят, свесив ножки, обожатели покойника! Несмотря на протесты горожан, уже 2 декабря утром (ещё и спешили к 90-летию титана — 11 декабря) с домов по Большой Коммунистической улице, что в районе Таганки, начали сбивать таблички с ужасными словами и присобачивать новые. Вот так немцы, захватывая в 1941 году наши города и сёла, срывали флаги с сельсоветов, крушили советские памятники. Помните стихи Степана Щипачёва той поры?

Из бронзы Ленин. Тополя в пыли. Развалины разбитого вокзала. Под утро немцы в городок вошли И статую низвергли с пьедестала…

Неужели вы, Наталья Дмитриевна, женщина, не понимаете всю гнусность такого переименования именно этой улицы?..

А в Ростове нашлись энтузиасты, предложившие назвать именем вечно живого классика университет. Это были недоросли, которые под крылом «Единой России» украли и налепили себе на лоб чужое славное имя — «Молодая гвардия». Ректор В.Г.Захаревич из числа обожателей. Он сказал: о, получить университету такое грандиозное имя, это так почётно, что просто страшно, но, говорит, в 2009 году мы этот вопрос решим.

А тут в газете «Вечерний Ростов» вдруг появляется письмо школьницы Ангелины Москвитиной. Отроковица гневно восгласила: — Да с какой стати? Этот классик всю жизнь врал, клеветал — на родину, на Красную Армию, на события Отечественной войны, и одновременно занимался доносами, даже — на своих школьных друзей, даже на жену, и мать родную оклеветал бы, но она к тому времени умерла. Закончила она так: «Сейчас я учусь в восьмом классе. Со временем собираюсь поступать в ЮФУ.

И я не хотела бы, чтобы университет, где буду учиться, носил имя человека, всю жизнь предававшего не только друзей и родных, но и родину, весь народ».

Но вслед объявился и некто Э.А.Мазин, представившийся другом Солженицына. Он не поверил, что может быть такая школьница, которая презирает его милейшего друга. Это, говорит, фальсификация, покажите мне вашу Ангелину. Ему показали: вот она, смотри, только руками не трогать. И друг титана сник…

Большинство читателей газеты поддержали Ангелину, увидев в ней чистого ангела, трубящего правду. И что же? А минул 2009 год, кончается 2010-й, но никто имени грандиозного сочинителя на вывеске университета не видел.

Правда, в школе № 5, где учился будущий гений, создали было его музей, но вскоре он как-то сам собой рассыпался и исчез. А мэр города М.А.Чернышев уверяет, что одна из улиц нового района будет названа именем титана. Ну, это ещё дожить надо. И не станет ли к тому времени Чернышев Беловым…

Мадам Солженицына прекрасно понимает, каково положение и с книгами и с именем её незабвенного гиганта. Как сказал поэт: «Всё миновалось, молодость прошла…» Она умеет считать, потому и дайджест издала тиражом всего в 10 тысяч. Но о каких же школьниках при таком тираже может идти речь? В каком классе они должны начать приобщаться к бесценному кладезю мудрости? Игнат прочитал в одиннадцать лет — это четвертый класс. Чем московские школьники хуже Игната? У меня нет под рукой данных на сегодняшний день. Но вот справочник «Москва в цифрах. 1988». Он свидетельствует, что тогда в 4-10 классах московских школ обучалось 589 тысяч школьников (с. 179). Неужто под солнцем демократии их стало меньше? Что ж, допустим, лишь 500 тысяч. А если стало больше, пусть будет 600. И что для них ваши 10 тысяч, мадам? Одна книжечка на 50–60 человек. Курам на смех, гусям на потеху, уткам на забаву. И это только в Москве! А часть тиража, видимо, основная, уже поступила не в школы, а в магазины. А там прямо-таки пионерская цена — 560 рэ. И с таким-то нанотиражом, с такой ценой вы пришли к главе правительства, и он нашел время заниматься этим мини-мыльным пузырём.

Вы, Наталья Дмитриевна, сказали премьеру и в газете: «Ужасно, когда о страшных несправедливостях и злодеяниях в стране мы узнаём и начинаем обсуждать их лишь спустя десятилетия». Такие злодеяний, что творятся в нашей стране ныне, история, и русская и мировая, ещё не видывали. Ваш супруг поздно, но понял это. А вы, судя по всему, до сих пор ничего понять не можете, и сыночки не помогают маме-пенсионерке. И вы продолжаете: «Такие злодеяния нельзя терпеть, нельзя сидеть десятилетия с кляпом во рту. Надо реагировать сразу. Это требует мужества, смелости, честности. Нельзя проходить мимо зла, зажмурив глаза» и т. д.

Ваш супруг, много сделав для победы и торжества того зла, что терзает родину уже двадцать лет, потом, говорю, всё-таки немного очухался, протёр глаза и попытался «реагировать». В апреле 1995 года по Первой программе телевидения начались регулярные «Встречи с Солженицыным». И ваш родной оратор принялся там справедливо гвоздить Гайдара, Чубайса, их бандитскую приватизацию… И вы же знаете, мадам, чем это кончилось. Уже 20 сентября того же года намеченная передача не состоялась, т. е. вашего великого супруга выперли из телевидения, говоря вашими словами, забили ему кляп в рот. И кто это сделал? Да ведь тот самый демократ № 1, что дал вам поместье, и при полном молчании без кляпа во рту демркрата № 2, которому вы — о кошмарах столетней давности.

И уж совсем свежий пример. Стоило многогрешному Юрию Лужкову, тоже через двадцать лет начавшему соображать кое-что, вдруг напомнить, что Севастополь — город русской славы, и попытаться на юбилей Победы вывесить десяток (на всю-то Москву!) портретов Сталина да ещё и сказать, да ещё заявить, что в стране гнетущая атмосфера перманентного катастрофизма, как его тотчас облили шоколадом, заморозили и выбросили. И кто это сделал? Мадам, это ваши друзья и почитатели вашего супруга.

На другой день правительственная «Российская газета» вышла с интервью Н.Солженицыной и двумя мученическими портретами супруга. Один, тот что во всю первую полосу, — тот самый, которым уже почти сорок лет с первого парижского издания «Архипелага» украшает едва ли не все публикации о Солженицыне, есть он, конечно, и в дайджесте: вот стоит гений, растопырив руки, с лицом висельника в распахнутой телогрейке с номерами на шапке, на груди и на колене, и кто-то в добротном дубленом полушубке и ушанке обыскивает его. И к этому следует текст: «В Особлагах настойчивее и чаще, чем в ИТЛ, производились обыски (ежедневный тщательный выходной и входной)». Вот, мол, полюбуйтесь, как это делалось.

И мало кто знает, что ведь это инсценировка, дешёвая художественная самодеятельность, к которой Александр Исаевич всю жизнь испытывал тягу. И тут он устроил сценку вскоре после освобождения из лагеря. Вот чем был занят вместо того, чтобы дышать полной грудью, нюхать цветочки да любоваться вольным полётом птичек. Эта инсценировка на первой полосе правительственной газеты и была последней каплей, побудившей меня написать письмо главе правительства.

«Уважаемый товарищ Путин,

недавно вдова известного писателя А.Солженицына подарила Вам его известное сочинение «Архипелаг Гулаг», которое она собственноручно сократила в четыре раза, отчего, по её словам, оно стало ещё лучше. Да, есть такие сочинения, которые чем больше сокращать, тем лучше для них и для читателей. Но самое лучшее — оставлять их в письменном столе автора.

Вы сказали мадам Солженицыной, что без препарированной ею книги наше представление об истории страны будет неполным. Совершенно верно, ибо несправедливости действительно были при Советской власти, как и при царской, как при Рамзесе Втором, как и при всех властях в мире. Как неполно представление о царской России без «Мертвого дома» Достоевского, «Сахалина» Чехова, «Деревни» Бунина…

Надо полагать, Вы уже принялись за чтение улучшенного мини-«Архипилага». Но мне кажется, что Ваше представление об этом сочинении и его авторе будет неполным, если Вы не полистаете мою статью «Жизнь, прожитая во лжи» в журнале «Политическое просвещение», которую посылаю Вам.

Может быть, Вас заинтересуют и другие публикации в этом журнале, например, статья «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанная незадолго до Великой Октябрьской революции Вашим коллегой по образованию и должности В.И.Ульяновым-Лениным. Он-то знал, как надо бороться с катастрофой и победил её. Статейка очень злободневна и ныне, когда в России что ни день, то новые и новые страшные катастрофы, грозящие слиться в одну — во всеобщую.

А что касается проблемы части и целого, представшей перед нами в деянии Н.Д.Солженицыной, то она весьма не проста и, разумеется, не всегда часть предпочтительней целого. Возьмите случай с рязанской деревней, трогательно названной когда-то Свеженькая. О ней вот уже несколько раз вещало и показывало её жителей телевидение. Одни жители ликуют, другие — неистовствуют. В чем дело?

Деревня состоит из двух частей — русской и мордовской. Минувшим летом мордовская часть сгорела, а русскую удалось отстоять. И вот сейчас мордовскую отстроили, погорельцы вселились в новенькие дома со всеми городскими удобствами. Они и ликуют. Прекрасно! Мы всей душой рады за них, поздравляем. А русские? Как жили в столетних избах, так и остались — без воды, без канализации, без газа, с печным отоплением… Ведь не надо быть Марксом или Энгельсом, Лениным или Сталиным, чтобы понять, как чувствуют себя сейчас русские жители деревня Свеженькая. Неужели вы с Медведевым и никто из окружающего вас сонма высоколобых госмудрецов, вроде Нарышкина и Кудрина, истинного Жана Кольбера новой России, не понимали проблемы, имеющей, как здесь, ещё и национальный характер, не соображали, что сеяли раздор среди сельских жителей? Вы же то и дело твердите, что мы живем в многонациональной стране, однажды даже сказали: «Мы не представляли, что национальный вопрос имеет такое большое значение». Кто — мы? Разве, только вы с Медведевым да Миронов с Грызловым. И теперь вы поняли, да? Но вот многонацио-нальность предстала перед вами в живом виде и вы опять в упор не можете её разглядеть!

Сколько домов сгорело? Кажется, 2 тысячи. И будут построены 2 тысячи новых домов. Замечательно! Но что стоило такой великой стране при таком министре финансов построить 5–7 тысяч домов, т. е. обновить опалённые деревни целиком. Это же капля в море по сравнения с дворцами абрамовичей и бармалеев!

С надеждой на это и с пожеланием всего наилучшего жму державную мозолистую руку.

В.Бушин»