По поводу ящерицы.  — Легенда об Аломпре.  — Мертвый город.  — Перед Мандалаем.  — Столица и ее стены.  — Лошади китайского купца. — Рекогносцировка. — Императорский город. — Ворота заперты. — Траур при дворе. — Предстоящая казнь богохульника.  — Поход. — Взвод кавалерии. — Чтобы обеспечить отступление. — Удушливая температура.  — Подземный гул.  — Землетрясение.  — Первый пушечный выстрел.  — Динамитная петарда и тековая дверь.

"Антилопа" сидела в воде неглубоко, но продвигалась все-таки с трудом и с предосторожностями, по причине многочисленных отмелей и перекатов, образовавшихся на Иравади в период засухи. Медленное плавание изводило Андрэ, который боялся опоздать со спасением друга. С другой стороны, требовалась осторожность, потому что, если яхта сядет на мель, то опоздание неминуемо.

Планируя бомбардировку города, Андрэ тщательно осмотрел свою 14-миллиметровую пушку. Оказалось, все в порядке. Он уже велел накрыть ее опять просмоленным чехлом, как вдруг увидал на непромокаемой ткани, внутри чехла, препротивную ящерицу, глядевшую на него холодными глазами земноводного.

Андрэ питал отвращение к этим тварям и невольным движением стряхнул ящерицу на пол. Он уже собирался сбросить ее ногой за борт в воду, но тут подбежал лоцман и, быстро схватив ящерицу рукой, проговорил умоляющим тоном:

— Хозяин, не губите ее. Сделайте это ради вашего слуги.

— Опять священное животное? Ну, ладно. Пусть будет по-вашему.

— Спасибо, хозяин. Дух Аломпры да хранит вас за это.

Андрэ подозвал Сами и поручил ему подробно расспросить лоцмана. Сами исполнил поручение и передал следующее:

— В ящерице живет дух Аломпры, основателя нынешней бирманской династии. В 1752 году близ Авы жил богатый фермер Алоон. Рядом с его усадьбой стоял богатый монастырь, настоятель которого пользовался большим уважением окрестных жителей. Жители округа Пегу напали на жителей округа Авы и разграбили монастырь. Алоон снабдил монахов провизией, чем спас их от голодной смерти. Караван с провиантом он провожал сам. Уезжая обратно, он вдруг услыхал подземный гул.

— Фра! Владыка! — сказал он настоятелю, — уходите немедленно отсюда, иначе вы со всеми своими монахами погибнете.

— Это почему?

— Начинается страшное землетрясение. Бегите, бегите!

Настоятель послушался. Как только он с братией вышел за ограду, монастырь обрушился. С тех пор Алоона стали считать прорицателем. Через некоторое время пегуанцы вновь напали на аванцев и стали опустошать их земли. Алоон объединил силы соседей и прогнал врагов. Ободренный этим успехом, он составил ополчение из всех бирманских племен и довершил разгром пегуанцев. Он отнял у них Аву, очистил от них страну и короновался императором под именем Алоон-Фра, что значит владыка Алоон, а из этого произошло потом Аломпра. Он сделался могущественным государем, завоевал Пегу, Майцур и другие области и собирался уже завоевать Сиам, но умер на восьмом году царствования.

— При чем же тут ящерица? Что общего между ней и Аломпрой?

— Этого я не могу вам сказать, — отвечал лоцман. — Это тайна многочисленных потомков Аломпры. Я тоже один из его потомков, хотя и занимаюсь скромным ремеслом. Но я этой тайны не раскрою даже вам.

На шестой день утром яхта прошла мимо грандиозных развалин Авы, теперь мертвого города, а ранее бывшего в течение четырех веков столицей Бирмы. Сохранилась только четырехугольная городская стена, окружающая теперь вместо города парк, в котором аллеями служат прежние улицы.

В шести километрах от мертвой Авы яхта миновала Амарапуру, тоже бывшую столицу, в 1857 году переведенную в Мандалай.

Наконец, еще через шесть километров показался и сам Мандалай.

"Голубая Антилопа" все время держалась левого берега, где река, глубже, чем справа, потому что здесь часто углубляет дно местная пароходная компания. Яхта встала на якорь в виду города, в двух километрах от юго-восточной вершины городской стены.

Мандалай построен по обычному плану восточных городов с отдельным кварталом для китайцев. Он расположен в двух верстах от реки Иравади, с которой его соединяет аллея, обстроенная домами, амбарами, складами. Город имеет форму квадрата, каждая сторона которого равна двум верстам, и закрыт зубчатой кирпичной стеной, имеющей с каждой стороны по. трое ворот.

Мощенные камнем улицы расходятся в разных направлениях, пересекаясь под прямыми углами. Между большими улицами целый лабиринт переулков и тупиков. Дома очень простые, по большей части из бамбука, крытые рогожей, пальмовыми листьями, даже дерном. Все они построены на сваях на высоте полутора метров над землей. Кирпичных построек мало и то только на главных улицах.

Внутри города находится другая стена, окружающая императорский дворец его с домами для женщин, для министров и для Белого Слона.

Отсюда до стоянки яхты было три с половиной километра, как раз достаточно для выстрела из имевшейся на яхте пушки.

Андрэ, взяв с собой Сами и лаптота, произвел самую тщательную рекогносцировку города, руководствуясь планом, полученным от губернатора.

В китайском предместье он у одного китайца-купца нанял несколько десятков верховых лошадей для себя и для своего экипажа. Тремя из них он воспользовался теперь же и вместе с индусом и лаптотом двинулся во дворец.

Подъехав к тековым воротам дворцовой ограды, Андрэ обнаружил их плотно закрытыми. Перед ними шагал часовой с пистонным ружьем и в каком-то красном мундире, на манер английского.

Через Сами Андрэ попросил их пропустить. Солдат посоветовал обратиться к офицеру, который находится в помещении гауптвахты.

Дверь гауптвахты отворилась, и офицер сам навстречу вышел. Увидав чужестранца, он спросил очень вежливо на английском языке:

— Что вам угодно, фра?

— Представиться императору.

— Сейчас, фра, никак нельзя.

— Ну, тогда первому министру.

— Это тоже нельзя. Сейчас при дворе глубокий траур. Все дела прекращены до тех пор, пока убийца Белого Слона не искупит своей вины, то есть до послезавтра.

Андрэ не мог подавить в себе невольной дрожи.

— Тем более я должен теперь же переговорить с императором или министром.

— Повторяю вам, что нельзя. Если я доложу об этом, меня казнят. Да я и не смогу этого сделать: дверь заперта изнутри. Послезавтра пожалуйте.

— Хорошо.

Андрэ повернулся и поскакал в предместье к китайцу.

— Когда будут готовы остальные тридцать лошадей? — спросил он.

— Сейчас. Только оседлаем их.

— Смотрите же. Мы тотчас явимся за ними.

Пять минут спустя Андрэ был уже на яхте. Еще через две минуты капитан объявил начало боевых действий, а свисток боцмана созвал весь экипаж наверх.

Андрэ отобрал тридцать человек, полностью вооружил их и повел на берег. Четырнадцать человек с капитаном остались на яхте.

Все это сделано было в четверть часа.

— Где динамитные петарды? — спросил Андрэ.

Ему подали пакет с петардами. Андрэ поручил их нести четверым помощникам, объяснив, как нужно с ними обращаться.

Отряд двинулся в путь. Андрэ наскоро переговорил с капитаном, и они сверили свои часы секунда в секунду.

Прошли сначала в предместье, к дому китайца.

У того уже все было готово. Лошади стояли оседланные, взнузданные.

Андрэ достал из кармана пакет с золотыми монетами, распечатал его и высыпал условленное количество новеньких фунтов стерлингов в руки просиявшего китайца.

Каждый выбрал себе коня и вскочил в седло. Образовался кавалерийский отряд, превосходно вооруженный и пребывающий в приподнятом боевом духе.

#i_018.jpg

Доскакав до первой стены, Андрэ оставил у ворот шестерых всадников для прикрытия тыла, а с остальными помчался по городу к дворцовой стене.

Было душно. Стояла невыносимая жара. Всадники обливались потом, лошади покрылись пеной. Кажется, даже сама Саламандра не вынесла бы такой жары. На улицах было тихо и совершенно безлюдно, все жители от зноя попрятались в дома.

Вдруг по городу пронесся какой-то гул. Не гроза, не гром, потому что небо было совершенно безоблачно. Что это такое? Земля как будто колеблется, дрожит. Лошади понурились, не хотят идти.

Землетрясение!

Дома направо и налево трещат, шатаются. Кирпичные дают трещины, готовы рухнуть.

На минуту землетрясение утихло. Всадники снова пустились вскачь и достигли дворцовой стены.

У ворот тот же часовой и тот же офицер. Тековые ворота, окованные железом и некрасиво утыканные гвоздями, по-прежнему наглухо заперты.

Караульные узнали Андрэ. Он крикнул, чтобы они сдавались. Все сейчас же побросали оружие.

— Свяжите нам, фра, руки и ноги.

— Хорошо, — согласился Андрэ. — Эй, скрутите их хорошенько.

Матросы принялись связывать караульных, а Андрэ собственноручно заложил под воротами, в месте соединения обеих створок, динамитную петарду. Потом он поглядел на часы и скомандовал:

— Спешиться, осадить назад!

Всадники спешились и отступили шагов на двадцать, держа коней на поводу.

Андрэ спокойно зажег фитиль петарды и отошел к своим людям.

В этот миг со стороны реки послышался нарастающий, свистящий гул. Воздушные массы прорезало какое-то быстро несущееся тело.

Это летел артиллерийский снаряд.

По ту сторону стены раздался взрыв.

— Капитан Плогоннек молодчина. Он сама точность, — прошептал Андрэ.

Вслед затем последовал ужаснейший треск. Облако дыма поднялось над воротами, от которых во все стороны полетели осколки. В воротах образовалась брешь, достаточная для проезда двух всадников в ряд. В городе поднялся ужасный вой.

Андрэ скомандовал:

— Вперед!

Матросы и наемные авантюристы, вскочив снова на коней, готовы были ринуться вперед, но в этот момент опять раздался подземный толчок. Лошади не пошли. Стена осела, дав огромную вертикальную трещину. Из разломанных кирпичей взвились целые облака красной пыли. Вопли и стоны наполнили разрушаемый со всех сторон город.

Из императорской резиденции, вторя стенаниям горожан, неслись яростные крики озлобленной толпы.

Забыв про землетрясение, Андрэ приблизился к проему в воротах, хотя подвергался опасности быть раздавленным в случае обвала стены.

Он заглянул в ворота и вскрикнул от испуга, но тотчас же овладел собой, схватил коня за повод, вскочил в седло и ринулся в пролом, даже не убедившись, скачут ли за ним его люди.