1

Вика была не из тех людей, которые легко поддаются чужому влиянию или массовому настрою. Но когда сорок три человека ежедневно взирают на тебя с упованием — вытерпеть трудно. Если бы они требовали, качали права и давили, Загрызалова бы выдержала. Но коллеги, наоборот, были тише воды ниже травы, вели себя вежливо и мягко, при этом в их взглядах постоянно читалась немая мольба, и явственно просматривались мечты о новогодней премии. У большинства работников отдела камеральных проверок имелись семьи, дети. И новогодняя премия была для них всех своеобразным светом в конце туннеля, вознаграждением за двенадцать месяцев нервотрёпки. В общем, Вика не выстояла и заверила груду практически нетронутой документации. После чего перестала нормально спать.

Оставалось лишь горячо надеяться, что в «Обитель зла» не пожалует никакая проверка… в ближайшие лет пятнадцать-двадцать. Вика сама прекрасно понимала, и насколько глупы эти чаяния, и как по-идиотски безрассудно она поступила. Но было поздно. В документах, заверенных Викиной подписью и печатью, наверняка полным-полно несостыковок и ошибок, и в случае обнаружения всю вину, а заодно и материальную ответственность, свалят именно на Загрызалову. Сумма могла быть немалой. Да что там «немалой» — колоссальной! Безопасный выход из сей пренеприятнейшей ситуации был только один — уволиться, притом как можно скорее. Насколько знала Виктория, у подобных «служебных ошибок» есть нечто вроде срока давности — определённый отрезок времени после покидания должности, по истечении которого работнику уже не могут предъявить материальных претензий. Вот только сколько именно должно пройти? Вроде, полгода или около того.

Уволиться? И что потом? Куда податься бывшему налоговому инспектору? Хотя, работа для экономиста с пятилетним стажем и идеальным (доселе) послужным списком, разумеется, найдётся. Вот только хорошие места давным-давно заняты всерьёз и надолго.

Вика не одну сотню раз обозвала себя дурой, однако положение от этого не улучшилось. Увольняться всё равно придётся. Но, может, не так сразу? Подождать, посмотреть, как пойдут дела. Авось пронесёт.

Не пронесло.

Загрызалова сидела за компьютером, настукивала очередную справку. И тут влетела опоздавшая с обеденного перерыва Оля — Викина коллега по работе, соратница по отделу и соседка по кабинету.

— Тревога! — объявила Ольга, прикрыв за собой дверь.

— Что случилось? — в один голос взволновались Вика и Света с Аней — ещё две инспекторши, с которыми Загрызалова делила кабинет.

Оле понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться.

— Только что узнала, — опоздавшая судорожно глотнула воздуха. — Завтра к нам нагрянет проверка.

И вновь реакция была единогласной:

— Проверка?!

Для самой Оли, для Ани и Светы это было неприятной новостью, но не больше. А вот у Вики душа ушла в пятки.

— Какая проверка? — еле слышно уточнила побелевшая Загрызалова.

— Целая комиссия, — понуро произнесла Оля, прекрасно сознавая, в каком положении оказалась Виктория. — Говорят, проверять будут всё, от и до.

У Вики задрожали коленки и затряслись руки. Она изо всех сил пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия.

— Значит, и те документы тоже проштудируют, — плавно проговорила Вика.

Не было нужды уточнять, что за документы подразумеваются, коллеги и так отлично понимали. И чувствовали себя виноватыми.

— Может, пропустят? — робко понадеялась Света. — Вдруг у тебя там всё нормально?

— Как же! — Загрызалова содрогнулась. — Да наверняка недочёт на недочёте! — Она дёрнула головой. — Одного не пойму: Нина Борисовна — фактически второй человек в нашей инспекции, выше только сам Чернов Семён Валентинович; как она могла не знать о надвигающейся проверке, да ещё такой масштабной?

— Иногда московское руководство устраивает сюрпризы.

Вика цокнула языком в знак несогласия.

— Это сюрпризы для простых работников. Высокое начальство, как правило, оповещают заранее. Получается, Нина Борисовна попросту организовала подставу.

Света с сомнением посмотрела на «жертву подставы».

— Загрызалова, а у тебя, случаем, не мания величия? На кой Борисовне так суетиться из-за тебя?

Тут Вику просто-таки озарило. Как в детективах, когда главный герой, наконец-то, складывает кусочки головоломки воедино, вскакивает, стукает себя по лбу и восклицает: «Ну конечно! Как я раньше не догадался?!».

— Как я раньше не догадалась?! С ума сойти! Я ведь сразу заподозрила неладное! Я — самая младшая во всём отделе, а мне поручают такое ответственное задание. Плюс непонятная спешка и сроки далеко за пределами разумного. Явно же расчёт на то, что я не справлюсь и провороню, а потом это вскроется.

— Зачем Борисовне такое? Столько сил и махинаций, только чтоб поставить тебя под удар?

— Не меня. — Загрызалова с отчаянной усмешкой тряхнула волосами. — Не меня. Я тут вообще не при делах — просто коза отпущения. Сами подумайте, девчонки: чья голова полетит, если выявится дикая недоимка?

— Твоя!

— Это в первую очередь. А во вторую, притом сразу же, — Чернова.

Чёрт! Блин! Зараза! Вот тебе и «воздай ближнему своему»! Пожалела коллег, повелась на жалость, понадеялась на удачу, а в результате сама теперь села в такую лужу, что и утонуть недолго! А ещё считала себя умной девушкой! Нет, решено: тот приступ гуманизма был последним в Викиной жизни, больше никаких красивых жестов!

Вика приложила ладони к вискам.

— Да уж, грамотно подложила свинью — не подкопаешься! — Девушка чётко представила дальнейшее развитие событий. — Скандал, меня, естественно, вышвыривают, а то и садят в тюрьму. Семёна Валентиновича, поскольку он проморгал или вообще допустил такую халатность во вверенном учреждении, тоже уволят. Через заместителей Чернова наша Нина просто перешагнёт и не заметит. И вуаля! Через пару месяцев станет начальником… начальницей всей инспекции. — Вика глубоко вдохнула. — Самое противное — если я или Чернов вздумаем рыпаться, то доказать ничего не сможем. Письменных распоряжений Борисовна мне не давала, так что моё слово против её. Вряд ли кто-то из нашего отдела осмелиться давать показания против Борисовны.

Последняя фраза бала намёком, очень и очень прозрачным. Вика со слабой надеждой посмотрела на Олю, Свету и Аню. Надежда тотчас же потухла. Да, сожалеют. Да, ощущают себя повинными. Да, сочувствуют. Но против Нины Борисовны выступить не посмеют.

У Вики мелькнула идея — предупредить Чернова заранее, прямо сейчас. Но в таком случае девушке достанется не меньше, только от другого, более высокопоставленного, начальника.

Загрызалова вздохнула, вытащила из верхнего ящика стола бумагу с ручкой и начала писать заявление об уходе.

На следующий день Вика взяла больничный и не явилась на работу. Однако связь поддерживала — перезванивалась с Олей, чтобы узнавать о ходе проверки. Сведенья поступали неутешительные, с каждым днём всё страшнее и страшнее. Комиссия почему-то первым делом взялась именно за «проверенные» Викой бумаги и, разумеется, нашла даже не море, а океан упущений. Приезжим понадобились две недели непрерывных трудов, чтобы разобраться с этой документацией, учитывая, что работа велась едва ли не круглосуточно. Радовало только одно: обнаруженна недостача была не со стороны налоговой, а со стороны плательщика, то есть деньги предстояло требовать не с инспекции, а с предприятия.

Однако радоваться довелось недолго — секунды полторы. Когда Вика услышала сумму недостачи, мир померк, земля ушла из-под ног, сама Загрызалова едва не упала и попросила повторить число. Ольга повторила, и Вика всё-таки упала, правда, не на пол, а на стул.

Всё, это конец. Когда речь о таких деньгах, государственные учреждения ведут себя не многим лучше мафии. Пытать утюгом, конечно, не станут, но в места не столь отдалённые точно упекут и на приличный срок. Да ещё и всего имущества лишат, включая квартиру, — это как пить дать.

Что делать? Что делать?! Что делать?!!

Так, перво-наперво, успокоиться. Ладно… Засадить Вику в тюрьму и начать судебный процесс по отъёму имущества будет проблематичнее, если Загрызалова сумеет скрыться. Тогда волокита и путаница затянутся минимум на полгода. А там, глядишь, пыль уляжется, и дела более-менее наладятся. По крайней мере, легче будет планировать — что и как делать дальше. А пока надо спрятаться так, чтоб не нашли. Где? Глуповатый вопрос для того, у кого дома прямой выход в Австралию.

После распивания сока и стычки с Кристи, Вика и Марк виделись дважды, да и то мимоходом. Оба были заняты. Австралиец, оказавшийся ихтиологом, вообще укатил в командировку. Кстати, вчера должен был вернуться… Общались они через Интернет — обменивались сообщениями; это гораздо дешевле телефонных звонков.

Вика засела за компьютер, открыла нужную страницу и быстро настрочила: «Привет! Как командировка? Как только получишь моё сообщение, наполни ванну и напиши мне. Это очень важно!». Загрызалова специально не стала вдаваться в подробности. Не заявлять же полузнакомому человеку: «Знаешь, я решила к тебе переехать. Да ты не бойся, ненадолго — пока не устроюсь нормально, не найду работу и жильё. А если очень повезёт, то постоянных заработка и дома не понадобится, и я свалю через полгода обратно в Россию. О, к слову, я ведь теперь государственная преступница!». Ещё чего! Если всё сразу рассказать, Марк сроду больше не наполнит ванну, а демонтирует её и выкинет куда подальше. Лучше всё объяснить при личной встрече.

Вика заплатила за коммунальные услуги, электричество и телефон на шесть месяцев вперёд, раздала комнатные растения друзьям, сказала соседям, что уезжает на неопределённый срок. Собрала чемодан (ничего лишнего: нижнее бельё, одежда, средства личной гигиены, ноутбук, ткань, иголки, нитки и мулине) и старательно завернула его в целлофан. Кроме того, Загрызалова прихватила с собой все свои золотые украшения — две цепочки, браслет и кольцо. Ничего не поделаешь, придётся продать в Австралии, чтобы было, на что первое время покупать еду. Не жить же за счёт Марка.

Отклик от ихтиолога пришёл в полдень. «Наполнил. Что-то случилось?». Бывший налоговый инспектор ответила: «Да. Сейчас расскажу.».

2

— Привет! — доброжелательно улыбнулась Вика, протягивая Марку чемодан. — Можно попросить у тебя две вещи?

— Какие?

— Первое — фен. Неприятно быть мокрой. А второе — можно я здесь немного поживу, скажем… месяцев шесть? — Вика пыталась применить всё своё обаяние, чтобы несчастный парень не решил её утопить тут же.

На её счастье, Марк не стал падать в обморок и ахать, а просто проводил в гостиную, вручил фен и, глубоко вздохнув и погрузившись в кресло, спросил:

— Что случилось?

Спустя какое-то время Вика, уже с высушенными волосами, стояла за ширмой, точнее за открытой дверцей шкафа и переодевалась в сухое белье.

— Сколько-сколько???

— Четыре миллиарда, четыре! Так что я не придумала ничего лучше, чем спрятаться. А где лучше всего прятаться от русских? Правильно, в Австралии. Я пойму, если ты меня выгонишь, но мне правда больше некуда деться.

— Но это же не твоя вина! Нужно подать в суд на твою начальницу.

— Подпись моя, никаких доказательств нет. Не вижу другого выхода, разве что…

— Что?

— У тебя не найдется взаймы четыре миллиарда рублей?

Поразительно, даже в такой неприятной ситуации бывший налоговый инспектор не потеряла чувства юмора.

Парень взлохмачивал свои волосы, задумавшись. А задуматься действительно было над чем. Сначала эти фокусы с ванной и, как следствие, знакомство с россиянкой, а теперь вот это… Он был воспитанным и никогда бы не допустил, чтобы девушка, которая нуждается в его помощи, получила отказ. С другой стороны, эта девушка собирается поселиться у него на ближайшие шесть месяцев, и это только начало. Вдруг Вике ещё понравится, решит и насовсем остаться! Но ей некуда пойти! Не выставлять же её за дверь. В конце концов, на первое время для ознакомления со страной и климатом можно и одолжить комнату, ничего ужасного в этом нет, ведь правда?

Марк хмыкнул.

— Знаешь, извини меня, — тихо произнесла Вика. — Я вот сейчас осознала, какую глупость прошу. Пустить абсолютно постороннего человека в свой дом — безумие! Я лучше пойду. — Она собралась уходить.

— Иди за мной, — Марк принял решение. Может и наивное, но в данной ситуации единственно верное, как австралийцу казалось.

— Это комната для гостей. Последний гость здесь жил полтора года назад. Это был отец, вообще-то. Мама выгнала его за плохое поведение. Они иногда ссорятся, это случается редко, и практически сразу спешат помириться. В тот раз мама приехала и позвала папу обратно. Он сначала делал вид, что обижен до глубины души и никуда не поедет, и говорил, что он не плюшевый мишка, которого можно перекладывать с полки на полку и выбрасывать, если надоест. Они такие забавные, даже на их ссоры смотреть без улыбки нельзя. В итоге я уговорил папу на перемирие, а маму попросил, чтобы больше так не поступала. Усадил их в машину и дал исправительный срок.

— Ты такой строгий с родителями, — рассмеялась девушка.

— Что поделать, нужно же кому-то быть взрослым, — ухмыльнулся Марк в ответ. — Располагайся, чувствуй себя как дома и ни о чем не волнуйся. Русская милиция сюда не доберётся.

Вика взглянула на него с благодарностью. Надо же, какой милый этот ихтиолог!

— Марк! Спасибо тебе большое, правда. Что бы я без тебя делала, не представляю! Спасибо.

— Всегда рад помочь. Я пойду… приготовлю чего-нибудь, а ты располагайся. Будут вопросы — не стесняйся, задавай.

— О’кей.

Боже, ну что за нелепая ситуация? Разве месяц назад Вика могла хотя бы предположить, что станет государственной преступницей и будет скрываться в Австралии?? Даже на сумасшедший сон не похоже! Хм…

Больно! Девушка решила проверить, не спит ли она. Так, на всякий случай. Нет, к сожалению это не глупый кошмар, а самая что ни на есть настоящая реальность.

Что ж. Нужно смириться и жить дальше!

Решив так, Загрызалова принялась рассматривать новое место жительства. Комната была небольшая, с минимумом мебели, но по-своему уютная. Голубые обои, синие занавески… Окно выходило на дорогу к пляжу, и море, точнее океан, тоже было видно. Жаловаться не на что.

3

Не успела Вика распаковать вещички, как к Марку пожаловали. И не кто-нибудь, а та самая Кристи. Загрызалова шла на кухню попить водички, когда в гостиную царственно прошествовала рыжеволосая девица, сопровождаемая подрастерявшимся хозяином дома.

— Опять она! — вскрикнула Кристи, тыкая в Вику пальцем. Наверно, приблизительно с таким видом средневековые граждане вопили: «Ведьма, ведьма!».

«Сейчас начнётся», — мысленно вздохнула бывшая инспекторша, прикидывая, как бы поаккуратнее обезвредить Кристи, когда та кинется разбираться. А то ужасно неудобно получится, если подругу Марка увезут в больницу с каким-нибудь вывихом или переломом.

Рукоприкладства не случилось. Ихтиолог, очевидно, наученный предыдущим опытом, быстро взял ситуацию под контроль.

— Кристи, это не то, что ты подумала! Дай мне объясниться, а потом делай выводы!

Сам по себе факт наличия объяснений рыжую от скандала бы не удержал, но ей стало любопытно — что же такого разумного может сказать Марк в подобной ситуации. Скрестив на груди руки и окинув россиянку взором бывалого инквизитора, Кристи терпеливо проронила:

— Я слушаю.

Она слушает. Это хорошо. А вот что ей сказать?! Идею о том, чтобы поведать Кристи о ванне, Марк отмёл сразу, поскольку серьёзно сомневался, что девушка поверит (не засовывать же её насильно в воду, чтобы доказать правдивость своих слов). А если и поверит, то обязательно кому-нибудь проболтается в ближайшие два часа. Тогда покоя в собственном доме Марку не будет ещё долго.

— Это не то, о чём ты подумала, — с глупейшей улыбкой повторил блондин. Кристи нахмурилась, давая понять, что не намерена выслушивать одно и то же невразумительное бормотание дважды. — Всё совсем не так…

Кристи насупилась сильнее.

Видя, что Марку нужна моральная поддержка и попросту помощь, Загрызалова вступила в беседу.

— Как я уже говорила, я прибыла из России.

— Как я уже говорила, меня не волнует, откуда ты, — язвительно отозвалась Кристи.

— Резонно, — согласилась Загрызалова тем спокойно-достойным тоном, коим обычно общалась с высокопоставленными плательщиками. — На самом деле я не фотограф, а налоговый инспектор, и мне нужна помощь Марка.

— Что за бред?! Марк ихтиолог, какое отношение он имеет к налогам, к тому же российским?

Возразить было нечем, и Вика решила импровизировать напропалую.

— Разве я сказала, что мне требуется помощь с налогами? — Загрызалова придала голосу нотки таинственности. — Дело совершенно в другом. Честно говоря, я не имею права разглашать эту информацию…

— Виктория, перестань, — оборвал Марк, понимая, что его девушка на такое не купится. — Мы должны рассказать правду.

Вика пожала плечами.

— Ну, давай.

Она с интересом изучала Кристи, а то в предыдущий раз было как-то не до подробного рассматривания. Да, с такой внешностью можно быть сколь угодно капризной, взбалмошной и истеричной, мужчины всё равно простят тебя любое прегрешение. Изящная стройная фигура, гармоничная и как нельзя более женственная, прелестное лицо с прекрасными полными губами и огромными, кажущимися бездонными, тепло-карими глазами, обрамлёнными шикарными густыми ресницами. Богатые вьющиеся волосы, ниспадающие крупными медными завитками, доходящими до лопаток. В общем, если б Вика не считала зависть чем-то ниже своего достоинства, то обязательно бы позавидовала облику австралийки. Сейчас на Кристи красовалось лёгкое красное платьице. Ростом она была чуть ниже Вики, но разница с лихвой перекрывалась каблуками.

— Вика теперь будет жить у меня, — набравшись храбрости, выдохнул Марк.

Загрызалова подумала, что это будут, вероятно, последние слова ихтиолога в жизни. Парень, по-видимому, мыслил так же, поскольку поспешил вот уже который раз заверить свою пассию:

— Это не то, о чём ты подумала!

— Прекрати твердить одно и то же! — Кристи семимильными шагами двигалась к очередной истерике.

— Выслушай! Тебе не о чем беспокоиться! У нас с Викторией ничего нет и быть не может!

— Почему? — выжидающе протянула рыжая.

Вике тоже было интересно. Видов на Марка она не имела, но от его заявления женская гордость всколыхнулась и взвилась.

— Потому что… — Глаза Марка забегали. — Потому что… — Он в отчаянии переводил взгляд с Кристи на Вику и обратно, моля небеса ниспослать ему капельку фантазии. Небеса вняли упрашиваниям несчастного парня, наслав на него порыв вдохновения. — Потому что Вика — моя сестра. — Прозвучало вымученно, а посему убедительно.

Ошарашенная Вика буквально хрюкнула. К счастью, этот хрюк вполне можно было принять за скорбный всхлип.

Кристи остолбенела.

— Твоя кто?..

— Моя сестра. — Марк успел одуматься и понять, что сморозил глупость, но отступать было поздно. — Поверь, когда я узнал, был удивлён не меньше, чем ты сейчас.

«А я-то как удивилась!»- про себя хмыкнула Загрызалова, выразительно вертя пальцем в адрес новоиспеченного братишки, пользуясь тем, что её не видит Кристи, уставившаяся на Марка. Во даёт парень! Не придумал ничего лучше! С таким воображением писателем надо быть, а не ихтиологом.

— Откуда у тебя взялась сестра? — допытывалась Кристи, теперь встав так, чтобы видеть и Дантона и Загрызалову одновременно.

— Она приехала из России. Мы впервые увиделись около трёх недель назад.

— Как она попала в Россию?

— Она там родилась. Видишь ли, это сводная сестра — по отцу. Он давным-давно ездил в командировку в Россию и… немного увлёкся одной русской девушкой.

— Не в Россию, а в Советский Союз, — поправила Вика. — И это было не настолько давно. — Кажется, пора брать инициативу в свои руки, а то Марк начинает сбиваться. Так, сделать невинное лицо и грустные глаза. — Кристи, я понимаю, что это звучит неправдоподобно…

— Неправдоподобно? Да это же явное враньё!

Похоже, глаза недостаточно честные. Что ж, исправим. Вика приняла такой чистый и непорочный вид, что с неё теперь можно было писать икону.

— Неужели ты считаешь, что Марк — учёный, и я — инспектор налоговой службы Российской Федерации, не придумали бы ничего умнее? — Загрызалова приподняла бровь.

Как ни странно, довод подействовал.

— Хорошо. — Кристи немного расслабилась. — Допустим, я вам верю. Зачем ты сюда явилась?

— Странный вопрос. Захотела познакомиться с братом. У меня больше нет никого в России, и я чувствовала себя там очень одинокой. Да и в Австралии тоже, но здесь хотя бы есть кто-то родной.

Вика казалась трогательной и беззащитной. Ещё немного, и Кристи бы прошибла слеза.

— Ты надолго? — осведомилась австралийка гораздо менее враждебным тоном.

— Не знаю. У меня крупные неприятности на работе, и мне там пока лучше не появляться. — Хоть в этом Вика не обманывала.

От всего этого представления, нежданно-негаданно развернувшегося посреди дома, на Марка напал лёгкий ступор. Ступор быстро прошёл, и парень постановил, что надо срочно отвлечь Кристи, а ещё лучше — увести её, пока он и Вика не попались, проколовшись на каких-нибудь деталях.

— Кристи, пойдём в кафе.

Рыжая даже не обратила внимания на это предложение. Она была слишком поглощена изучением и сравнением братца и сестрицы. Нет, ну ни капельки не похожи! Разве что глазами — у обоих они голубые. Только у Марка цвет ближе к серому, а у Вики — к зелёному. Но ведь наружное сходство — ещё не показатель. У самой Кристи имелась родная сестра, с которой они внешне были совершенно разными. Пожалуй, эта русская права — Марк определённо смог бы придумать отговорку поумнее.

— Кристи, хочешь в кафе?

На сей раз австралийка отреагировала.

— А твоя сестра пойдёт с нами? — Это было произнесено не слишком дружелюбно, но вполне мирно.

— Нет-нет-нет! — замахала руками Вика. — Идите без меня. Терпеть не могу мешать влюблённым!

Все трое рассмеялись. Атмосфера разрядилась.

4

Вернулся Марк гораздо раньше, чем Вика ожидала. Она полагала, что ихтиолог пробудет со своей девушка несколько часов, а он вернулся по прошествии полутора. Видно, опасался, как бы новая жилица не наворотила дел.

— Здравствуй, брат! — театрально поприветствовала Загрызалова.

Марк смущённо скуксился.

— Это было первое, что пришло в голову, — жалобно пояснил блондин.

— А почему ты не сказал ей правду? — Вика уселась в кресло, подобрав под себя ноги.

Марк окончательно сконфузился.

— Я… я сам толком не знаю. — Парень сосредоточенно почесал лоб. — Понимаешь, Кристи не очень… э-э..

— Уравновешенна? — попыталась подсказать Виктория.

— Молчалива. Хотя и с эмоциональным равновесием у неё тоже некоторые трудности.

«Значит, он опасается, что Кристи всё разболтает», — сообразила девушка и решила уйти от щекотливой темы.

— Вы всё-таки помирились после того раза? Не подумай, что я не рада. Просто тогда «Забудь мой номер!» прозвучало очень убедительно.

Марк усмехнулся и махнул рукой.

— Эту фразу я слышу по два раза в неделю, как минимум. — Молодой человек устроился на соседнем кресле. — Кристи вспыльчивая, но отходчивая. С ней никогда не соскучишься.

Он говорил с такой нежностью и теплотой, что Вика не могла не спросить:

— За это ты её и любишь, да?

— Не только за это, — трогательно улыбнулся Марк.

— Рано или поздно тебе придётся ей признаться, что я тебе никакая не сестра.

— Я обязательно признаюсь. Где-нибудь после рождения второго ребёнка.

— Надо же, какие далеко идущие планы, — весело и доброжелательно проговорила Загрызалова. — А Кристи в курсе насчёт них?

— Разумеется.

По помрачневшему взгляду и погрубевшему голосу Вика поняла, что и от этой темы лучше уйти.

Марк и Кристи были знакомы четыре года, некоторое время даже жили вместе. Ихтиолог вот уже трижды предлагал своей возлюбленной руку и сердце, но девушка всё не решалась, и неизменно отказывала — мягко, виновато, но категорично.

— Значит, теперь для всех я — твоя сестра? Или ты собираешься своей девушке говорить одно, а друзьям и соседям другое?

— Боюсь, так ничего не получится. Придётся мне официально побыть твоим братом. Вот ребята удивятся…

— А родители? — Вика едва сдерживала смешок. — Твой отец не удивится внезапно объявившейся дочурке?

— Отец и мать живут в Канберре, так что, надеюсь, они вообще о тебе не услышат. Не станет же, например, Кристи звонить моему папе и спрашивать: «Мистер Дантон, у Вас вправду есть незаконнорожденная дочь?». Это слишком даже для неё.

— Действительно. — Вика опустила ноги на пол и полностью развернулась в сторону Марка. — Расскажи о своей работе.

— Зачем?

— Мне любопытно: что же кроется за загадочным словом «ихтиолог». Я знаю только, что эта профессия связана с рыбами.

— Фактически, ты сама ответила на свой вопрос. Я изучаю рыб, подсчитываю популяции, выявляю тенденции. Часто бываю в океанариуме, кстати, если хочешь, как-нибудь тебя туда свожу. Много времени провожу в море, погружаюсь. Иногда веду практику у студентов. — При этих словах Вика еле-еле подавила улыбку, вспомнив про «студенточку, которая хочет легко сдать зачёт». — Ещё составляю статистические таблицы и пишу всяческие отчёты.

— О-о-о, — взвыла Вика. — «Отчёты». Как же я ненавижу это слово!!!

— Я его тоже не особо люблю.

Они похихикали вместе. Потом Марк указал на столик, где красовался графин, наполненный чем-то медово-коричневым.

— Хочешь выпить перед сном? Чтоб лучше спалось на новом месте.

Настала Викина очередь помрачнеть, но лишь на миг.

— Спасибо, но я не пью алкоголя.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже пива?

— Даже пива.

Марк казался озадаченным, и Вика без труда догадалась, почему.

— Что, это не совпадает с типичным представлением о русских? — промолвила она с хитроватой иронией.

Ихтиолог дипломатично кашлянул.

— Вообще-то, я не так уж много слышал о России. Знаю только, что у вас там холодно и много белых медведей.

— И мы с ними в обнимку пьём водку! — окончательно развеселилась Загрызалова. Увидев выражение виноватости на лице собеседника, девушка поспешила успокоить совесть блондина: — Ничего страшного. Я раньше считала, что в Австралии водятся только аборигены да кенгуру; аборигены бегают, кенгуру скачут…

Марк секунду раздумывал — обидеться за отчизну или же расхохотаться, и, в конце концов, выбрал второе.

5

«Братик» и «сестричка» пошли спать. Вика походила по своей новой комнате, расчёсываясь и переваривая весь этот длинный и поразительно насыщенный день.

Ко всем прочим странностям она обзавелась братом.

Загрызалова улыбнулась.

А ничего так, симпатичный брат. И поразительно заботливый и вежливый, что несколько удивительно в нынешнем веке. По характеру Марк чем-то напоминает Ваню. Она ведь тоже сначала удивлялась, что встретила живое подтверждение существования джентльменов. А может их не так уж мало, как гласят легенды?

Инспектор вздохнула.

Да, о Ване, скорее всего, можно начинать забывать. Во-первых, он думает, что уличил её в измене и сидит обиженный, даже на СМСки не отвечает. А во-вторых, если ему и захочется с ней ещё разок встретиться, поговорить, то это ему не удастся в ближайшие полгода. А за такое время его пыл поубавиться, уж точно. Можно, конечно, черкнуть ему пару строк по мэйлу… Ладно, «подумаю об этом завтра», как говорится.

Вика подошла к подоконнику и высунулась в окно. Всё-таки Австралия — красивая страна. И очень отличная от России. Совершенно иная растительность, да и обстановка в целом, рекламные вывески все на английском, даже дома какие-то другие…

Наглядевшись на новые пейзажи, девушка забралась в постель и стала ждать сновидений. Покосилась на закрытую дверь. Тени причудливо отбрасывались на стену, будь Вика более впечатлительной, испугалась бы. Интересно, Марк уже уснул? А вдруг он страдает лунатизмом? Что за дурацкие мысли лезут в голову на сон грядущий???

Разозлившись на себя, Вика принялась тихонечко напевать мелодию, чтобы отогнать эти глупости.

Наконец, устав музицировать, девушка стала погружаться в дремоту.

Но вдруг отчётливо услышала какие-то шорохи за дверью.

Может, она уже спит и это ей снится?

Бац!

Дверь резко распахнулась, и в комнату запрыгнуло какое-то существо.

— Аааааа!!!!! На помощь!!!!!

Существо с испуга шарахнулось вон из комнаты и скрылось в неизвестном направлении. А вместо него прибежал переполошенный Марк в забавных семейниках в полосочку. Быстро включил свет и уставился на Вику.

— Что это было??? — девушка до сих пор не могла перевести дух.

— What?

— Ах, да. Английский… — с перепугу Вика на мгновение позабыла, где находится и на каком языке здесь изъясняются. — Я говорю: что это было?

— Что случилось?

— Сюда вломился какой-то монстр! — пояснила она.

— Может, приснилось? — недоумённо предположил парень. Девушка лишь отрицательно замотала головой.

Марк вышел из комнаты и принялся обследовать гостиную. Увидев виновника всех этих ночных треволнений, парень расхохотался.

— Кук! Какого черта ты припёрся? Я же ясно тебе объяснил в прошлый раз, что невежливо приходить без приглашения.

Вика, накинув халат, осторожно вышла из своей комнаты.

— Кук? Что это?

— Это наш сосед, — все еще смеясь, пояснил Марк. И указал на гостя. — Кенгурёнок Кук. В честь Джеймса Кука. Он еще совсем маленький и не обучен правилам этикета. Живёт у семьи Сильверстоунов через два дома от нас. Сильверстоуны нашли его во время какой-то поездки совсем детёнышем, полумёртвым, взяли к себе, выходили; и в итоге так привязались, что не захотели отдавать обратно в заповедник.

— О боже! — Вика с любопытством стала разглядывать экзотическое животное. — Живой кенгуру! Забрался в мою комнату! Но как?

— Через задний вход, скорее всего. Как и в прошлый раз, там же не заперто.

— Не заперто?? А как же воры?

— А как же частная собственность?

— Ну да, у вас же другая криминальная обстановка…

— Извини, забыл предупредить, что подобное может приключиться, — улыбнулся Дантон.

— Фууух… А я уж решила, монстр пришёл за мной. Что с ним делать? — Вика кивнула на гостя.

— Пойду провожу домой. Это тоже невежливо, Кук! — строго выговорил парень, заметив, что кенгурёнок самым наглым образом стащил, опрокинул коробку с печеньем и принялся заглатывать лакомства одно за другим. — Кажется, из-за этих крекеров он и наведывается.

Вика ещё немного поумилялась и с улыбкой проговорила:

— Ладно, пойду-ка я спать, только дверь на этот раз запру. Спокойной ночи, Кук, — она погладила наглеца по голове, — приятно было познакомиться, приходи ещё, только днем.

Марк засмеялся.

— Спокойной ночи.

— Если это вообще возможно, — Вика притворно измученно вздохнула. — Спокойной ночи. — Перед тем, как совсем исчезнуть за дверью, девушка обернулась. — Кстати, отличные трусы. — Не удержалась. Такой у него забавный был вид.

6

— Доброе утро. — Марк даже забыл о зевоте, увидев Вику, хозяйничающую на его кухне.

— Доброе утро, — повторила Загрызалова, домывая кастрюльку. — Будешь завтракать?

— Ты приготовила завтрак? — почему-то изумился ихтиолог.

— Да. Хотя я не знаю, что ты обычно ешь по утрам. Садись за стол.

Парень исполнил просьбу. Спустя полминуты перед ним возникла тарелка с сероватой массой.

— Что это?

— Овсяная каша, — Вика подала ложку.

— Каша? — разочарованно протянул блондин, едва не скривившись.

— А чем ты привык завтракать? — ничуть не смутилась Загрызалова.

— Когда как. Кукурузными хлопьями, омлетом, бутербродами.

Вика сложила руки.

— Такими темпами, Марк, ты скоро заработаешь язву. Желудок ещё не начал побаливать? Моя бабушка постоянно твердила, что необходимо съёдать минимум пять столовых ложек чего-нибудь тёплого и жидкого — супа, бульона или каши в день, тогда проблем с желудком не будет. И она была права, я в этом убедилась. Так что не ворчи и съешь, хоть пять ложек.

«Ничего себе! — мысленно возмутился Марк. — Она пытается командовать мной в моём же доме!».

Только он собрался излить своё негодование вслух, как Вика, жизнерадостно подмигнув, добавила:

— А потом я сделаю тебе бутерброды или омлет.

Недовольство Марка испарилось. Он улыбнулся и спросил:

— Ты любишь готовить?

Вика наморщила носик.

— Не особенно. Но должна же от меня быть польза здесь. Поэтому я беру на себя готовку и уборку. Обещаю, я съеду, как только появится возможность.

— Я не тороплю, — пробормотал Марк. Он героически проглотил две ложки каши и сделал заслуженный перерыв. — У тебя есть планы на сегодня?

— Есть, ещё какие! Прежде всего, пройдусь по городу, осмотрюсь. Потом найду где продать свои украшения. Получу деньги, принесу сюда. А остаток дня проваляюсь на пляже.

— Хорошая схема, — признал Марк, осилив ещё две ложки. — Но будь осторожна. Ты ведь не местная, и с языком у тебя трудности. Можешь влипнуть в неприятности или привлечь внимание полиции, или и то и другое.

— Марк, — голос Вики зазвучал серьёзно и уверенно. Сама она гордо вскинула подбородок. — Я из другой страны, и английским языком я действительно владею не в совершенстве. Но я не маленькая девочка. Я в состоянии о себе позаботиться.

— Никто в этом не сомневается, — хмыкнул ихтиолог.

Вика вновь повеселела и подошла к холодильнику, обратившись к хозяину дома:

— Омлет или бутерброды?

7

Вика и не ожидала, что начало пребывания в новой для неё стране будет безоблачным и лёгким. Тем не менее, девушка рассудила, что лучше с самого начала проявить самостоятельность и сразу, так сказать, ринуться в бой, очертя голову.

Загрызалова с удовольствием, хоть и не без опаски, отправилась осматривать город. Первое, что бросалось в глаза северянке, только вырвавшейся из осени, — это конечно же, лучистое синее море, пышные пальмы и солнечный свет, в котором утопали улицы. Дома тоже существенно отличались от тех, что были привычны для Вики, но бывшую инспекторшу нисколько не интересовала архитектура. Куда занятнее было наблюдать не строения, а людей. Вика в жизни не сталкивалась с такой пёстрой толпой. Казалось, по улицам ходят представители всех имеющихся на планете рас и культур. На самом деле, это, разумеется, преувеличение, но удивление и восторг Виктории были вполне объяснимы, она ведь за всю свою жизнь не встречала так много экзотики, как за полчаса на улицах Голд-Коста.

Найти место, где бы купили золотые украшения, оказалось непросто. Ещё труднее было сориентироваться в ценах и не прогадать. Увы, с первой задачей Вика справилась несколько удачнее, чем со второй. Впрочем, сказать, что девушку облапошили, тоже было нельзя. Конечно, Викины цепочки и браслет взяли за меньшую сумму, чем полагалось бы, но, тем не менее, циферка всё-таки вышла вполне приличная, и теперь на ближайшее время девушке не грозила ни голодная смерть, ни перспектива питаться за счёт Марка.

На радостях Вика заскочила в супермаркет, накупила продуктов. Потом вернулась домой, едва не заблудившись. Приготовила обед (или ужин, или завтрак?..). Остаток дня, вечер и даже часть ночи Загрызалова провела на пляже, валясь на песочке, дыша приятным солоноватым воздухом, слушая успокаивающий шум волн.

Домой Виктория Валерьевна вернулась ближе к полуночи. К некоторому неудовольствию хозяина жилища.

— Где ты была? — прохрипел Марк, вскакивая со стула, едва увидев зашедшую в гостиную девушку.

— На пляже, — ответила Вика, бросая полотенце в кресло.

— Ты хоть в курсе, который час?

— Одиннадцать пятьдесят семь вечера, — без малейшего зазрения совести отрапортовала Загрызалова, взглянув на настенные часы.

— Ты хоть представляешь, как я волновался?

Вика и бровью не повела.

— За меня? Или за то, как бы я не натворила чего-нибудь? — Она не хотела казаться неблагодарной, да и не казалась. Но Вика с семи лет никому не позволяла себя стыдить (то есть, ругать и попрекать её могли сколько угодно, но она никогда не опускала глазки в пол и не мямлила жалких оправданий), и сейчас не собиралась делать исключений.

— И за то, и за другое. А если б с тобой что-то случилось?

— Я уже говорила: я не малое дитя! — Тут Вика решила, что перегнула палку. Ведь этот человек приютил её в своём доме, так разве они имеет право дерзить? Ладно, попробуем всё свести на юмор. — Что со мной может приключиться? Я вчера полночи смотрела телевизор — от общегосударственных каналов, до местных. Марк, в стране всё спокойно! — ободряюще сообщила полуночница. — Вот у меня в городе: сразу три маньяка орудуют. И ничего, я даже там не пропала. А здесь тем более не пропаду.

Марк был раздражён. Не столько на Вику, сколько на самого себя. Нет, ну что это такое, а?! Только он соберётся высказать этой бесстыднице решительно всё, что о ней думает, как она либо вмиг становится лапочкой, либо смешит его так, что недовольство улетучивается со сверхзвуковой скоростью.

Против собственной воли ихтиолог улыбнулся.

8

Следующий день не задался с самого начала. Накануне Вика, перевалявшаяся на пляже, порядочно обгорела и, как результат, не спала всю ночь, потому что малейшее движение причиняло боль. Утром, списавшись по Интернету с Ольгой, Загрызалова выяснила, что уволена не по собственному желанию, а по статье, «За несоответствие занимаемой должности». Ведь Вика совершенно забыла о том, что, чтобы окончательно уволиться, надо самолично забрать документы по истечении двух недель со дня написания заявления об уходе. Вика не пришла, и это автоматически оставило её в рядах работников инспекции. А поскольку Загрызалова не явилась и на следующий день, то девушку с чистой совестью уволили за прогулы. Вдобавок, ей грозила чуть ли не уголовная ответственность за удержание удостоверения, которое Вика обязана была сдать, уйдя с работы. Ну, и в довершение картины полного и безоговорочного счастья, вся инспекция, снизу доверху, стояла на ушах из-за «проверенной» Загрызаловой, а ныне активно перепроверяемой комиссией документации. Чернов рвал на себе волосы, стаканами хлестал валерьянку, заедал её горстями «Валидола», часто и горячо отзываясь о Загрызаловой Виктории Валерьевне не в самых изысканных и нежных выражениях.

Работы не было и не предвиделось, а денег, вырученных от продажи украшений, определённо не хватит надолго.

В ближайшем супермаркете, куда Загрызалова направилась за продуктами, ей предоставили отличную возможность почувствовать себя пеньком. Кассирша тараторила так быстро, что Вика практически ничего не понимала, пришлось несколько раз попросить повторить. Остальные покупатели в восторг не пришли, о чём некоторые не замедлили сообщить. И хотя обычно Вика в таких случаях охотно огрызалась, на сей раз она решила, что не надо декламировать в чужом монастыре свой устав, и стойко промолчала.

Когда Виктория возвращалась домой, соседка «справа» — пожилая дама, если не сказать «бабулька», из-за ограды обдала девушку неприязненным взглядом и что-то прошипела себе под нос, причём, вроде бы, по-итальянски. Соседка «слева» тем временем с любопытством наблюдала за происходящим через своё окно.

Домашние дела настроения не улучшили, а лишь прибавили унылости и раздражения.

Марк заранее предупредил, что сегодня на ночь домой не вернётся, так что Загрызалова была полностью предоставлена сама себе. Свобода. А что с этой свободой делать, если не знаешь города, в котором находишься, не имеешь друзей, и даже не можешь банально посмотреть какой-нибудь фильм или передачу на своём родной языке?!

В общем, выходя вечером на променад, Вика только и мечтала о том, чтоб ей встретилась парочка хулиганов (желательно, конечно, хилых), на которых можно будет отвести душу.

Ни одного хулигана, даже самого завалящего, не попалось, и Загрызалова сама не заметила, как, преодолев несколько кварталов, добрела до шумного ночного клуба с яркой неоновой вывеской. По идее, убеждённой трезвеннице в таком заведении делать абсолютно нечего… Хотя, там ведь можно не только пить, но и танцевать. Понадеявшись на то, что вход бесплатный, Вика зашла в помещение.

Может, она одета неподходяще — красный топик и джинсовые шорты? Впрочем, вряд ли подобные заведения принято посещать в вечерних нарядах.

Громкая динамичная музыка била по ушам, мигающий и яркий свет резал глаза. Но Вика быстро привыкла. Она бесцеремонно пролезла в самый центр толпы танцующий и присоединилась к веселью под музыку. Даже попрыгала немного вокруг одного молодого человека. К сожалению, дальше этого знакомство не пошло, но всё равно было приятно.

Немного запыхавшаяся Вика подошла к стойке. Кроме Загрызаловой здесь ещё толпилось немало народу, так что бармен далеко не сразу обратил на неё внимание. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Что будете пить? — равнодушно поинтересовался мужчина средних лет с бронзово-коричневой от загара кожей и пепельно-русыми волосами.

— Воду. Или сок. В общем, что-нибудь безалкогольное.

Равнодушие бармена мигом сменилось заинтересованностью. Он даже переспросил:

— Безалкогольное?

— Именно, — подтвердила Вика, перекрикивая грохочущую музыку. — Только не говорите, что здесь у вас такого не подают.

— Отчего же? Подают. Просто непривычно…

Бармен наполнил высокий бокал чем-то рубиново-красным и подал Вике.

— Сок? — уточнила девушка.

— Сок. Вишнёвый.

— Спасибо. Сколько с меня?

Ответ утонул не только в звенящей мелодии, но и в рёве чем-то недовольных посетителей, стоящих неподалёку.

Трое парней шумно чему-то радовались и приставали к окружающим, требуя, чтобы и те разделяли эту самую радость. Притом в качестве убеждений использовались не только словесные аргументы, но и довольно грубые подталкивание и тычки. Самому старшему из юных дебоширов было от силы лет девятнадцать, остальные смотрелись немного младше. Да уж, тот ещё возраст: ума ещё мало, а силы уже много.

— Нам пива! — громогласно потребовал молодчик, приблизившись к стойке и пристроившись аккурат рядом с Викой. Жалко, что у россиянки после танцев начисто исчезло боевое настроение.

— Вы совершеннолетние? — осведомился бармен.

— Конечно!

— Могу я взглянуть на ваши документы?

— Мы забыли их дома.

— В таком случае никакого спиртного. Мне жаль.

Молодые люди сдаваться не собирались. Далее последовала перепалка, большей части которой Загрызалова попросту не разобрала, потому что не особенно вслушивалась. Закончилось всё тем, что ребята обозвали бармена, а тот настоятельно попросил их удалиться, пригрозив вызвать полицию. И тут один из ребят, тот, что выглядел постарше, подсел к Вике и хрипловато произнёс:

— А может быть, ты нас угостишь?

Вика хмыкнула и одарила белобрысого нахала презрительным взглядом.

— С какой радости?

Уловив акцент, парень насмешливо оскалился:

— Так ты не австралийка?

— Нет.

— Эмигрантка?

— Что-то вроде того, — буркнула Виктория в свой стакан.

Парень, при поддержке приятелей, выпалил что-то, вроде бы, не лицеприятное, но Загрызалова вновь не разобралась в потоке чужеродных для неё слов.

— Отстаньте от леди! — вступился бармен.

«Леди? — умильно удивилась Вика. — Так меня ещё никто не называл».

— Она не против, — хохотнул белобрысый юнец, тяжело опустив ладонь на Викино плечо. — Правда?

Вместо ответа Вика демонстративно убрала руку парня. Тому это не понравилось.

— Считаешь себя крутой, да?!

— С чего ты взял? — как можно спокойнее произнесла Вика, вставая и вынимая из нагрудного кошелька купюру, которой должно было хватить на плату за напиток. Загрызалова протянула деньги бармену. — Большое спасибо, было очень вкусно.

Она развернулась и уже направилась к выходу, когда всё тот же возомнивший себя суперменом пацан хватанул её за руку и рванул обратно.

— Я тебя не отпускал!

Вот это уже слишком! Сама Вика не так чтобы уж совсем давно была подростком, и она прекрасно помнила про все эти гормональные всплески, эмоциональные бури и вообще жгучее желание ощутить себя круче окружающих. Но всему есть предел!

В следующий миг парень увидел собственные ноги на мелькающем фоне потолка, а потом остался только потолок. Юноше понадобилась секунда-другая, чтобы понять, что он теперь лежит на полу и зачем-то пялится вверх.

Всё случилось очень быстро, Вика понадеялась, что никто и не разглядел, что же конкретно произошло. И в самом деле, посетители увидели только распластавшегося на полу подростка-здоровяка. Тут же нашлись сердобольные люди, ринувшиеся к несчастному и ставшие наперебой вопрошать — что же стряслось.

— Он просто споткнулся! — объявила Загрызалова с честнейшим видом. Она присела возле парня, заботливо поправила его футболку и рачительно поинтересовалась: — Не ушибся?

Австралиец, сам до конца не понявший, что случилось, растерянно кивнул и выдавил нечто типа «Нет».

— Эй! — оживился его приятель, вонзив в Загрызалову взгляд. — Я тебя знаю! Ты та ненормальная с пляжа, мы виделись две или три недели назад.

— Точно! — Вика тоже его вспомнила. — Ты был с девушкой.

— А ты не знала, в какой стране находишься.

— Да, — притворно вздохнула бывший налоговый инспектор. — Со мной иногда такое случается, когда забываю принимать свои таблетки. — Она синхронно дёрнула левым веком и правым плечом, изображая тик или что-то в этом роде. Получилось весьма правдоподобно.

Старший хулиган мигом вскочил, отряхнулся и ретировался вместе с обоими друзьями, ничего не проронив на прощание.

Вика хихикнула, поднялась и тоже собралась уйти, тем более что остальные посетители уже не обращали на неё никакого внимания.

— Подожди! — окрикнул бармен.

— Зачем?

— Подойди, — мужчина поманил пальцем.

— Вы что-то хотели?

Бармен весело сощурился.

— Я всё видел. Здорово ты его… — вместо глагола он использовал жесты, изобразив то ли клубок, то ли кубарь.

— И что? Собираетесь пригрозить полицией? — ощетинилась Вика.

— Наоборот! Хочу предложить тебе работу.

— Работу?! — Переменившаяся в лице Загрызалова моментально запрыгнула на стул и подвинулась как можно ближе к собеседнику. — Это интересно. Я внимательно слушаю.

— Дело в том, я хозяин этого заведения. Один из охранников уволился, и я пока не нашёл ему замену.

— Хотите, чтобы я стала этой заменой?

— Не совсем. Всё-таки ты не заменишь настоящего натренированного качка. Но мне нужен не только верзила, стоящий в дверях. Я нуждаюсь в том, кто будет присматривать за порядком и при этом, желательно, не смущать посетителей. Ты идеально подходишь.

— Вы же меня совсем не знаете, с чего Вы взяли, что я сгожусь?

— Я видел тебя в деле. Ты можешь незаметно прохаживаться по клубу, а в случае необходимости применять свои умения. Я предлагаю тебе работу официантки, а присматривать за обстановкой будешь по ходу дела. Согласна?

Вика ненадолго сжала губы, отведя взгляд куда-то в сторону.

— Какой график работы?

— Две смены — с восьми вечера до восьми утра, потом двое суток отдыха.

— А оплата?

— Двадцать долларов за смену.

Вика была новичком в городе и в стране вообще, но в ценах уже успела разобраться, поэтому безапелляционно постановила:

— Грабёж! Сто!

— Ты в своём уме?! Тридцать! — Вероятно, потенциальный работодатель сообразил, что Вике особенно выбирать не приходится.

Не на ту напал.

— Восемьдесят!

— Тридцать, не больше!

— Восемьдесят!

— Проклятье! — Хоть мужчина и ворчал, но в глубине души был доволен тем, что вероятная работница оказалась далеко не простушкой. — Сорок! И ни центом больше!

— Восемьдесят!

— Пятьдесят! — выдохнул владелец клуба так, будто ему приставили нож к горлу.

Вика поняла, что большего не выторгует.

— Плюс кормёжка!

— Хорошо, — уступил мужчина.

Девушка просияла. Кто бы мог подумать, что поход в бар окажется таким плодотворным?

— Договорились. — Загрызалова улыбнулась. — Когда начинать?

— Сейчас. И, между прочим, меня зовут Алекс. — Бармен-коммерсант протянул руку.

Загрызалова последовала примеру.

— Виктория.

9

Уставшая после второй бессонной ночи, но удовлетворенная хорошо прошедшей первой рабочей сменой, Вика сидела в гостиной за своим ноутбуком и блуждала по просторам Интернета. За этим занятием девушку и застал вернувшийся Марк. Настроение у него было превосходным, о чём свидетельствовала не только довольная донельзя физиономия, но и песенка, которую ихтиолог жизнерадостно напевал.

— Доброе утро! — промурлыкал блондин.

— Доброе утро, — как обычно эхом откликнулась Вика, не отрывая взгляда от монитора. — Будешь завтракать?

— Нет, я не голоден.

— Как поживает Кристи? — не смогла не поинтересоваться Вика и, почувствовав некоторое подобие смущения у Марка, хихикнула. — Ладно, можешь не отвечать.

Блондин поспешил увести беседу в другую сторону:

— А ты чем занимаешься?

— Ищу в Интернете что-нибудь о ванных и перемещениях в пространстве. Я подключилась к твоему модему, надеюсь, ты не возражаешь? У тебя ведь безлимитная плата, если не ошибаюсь?

— Верно. — Настала очередь Марка веселиться. — И как успехи? Есть что-нибудь о ванных, перебрасывающих своих владельцев на другой конец света?

— Ничего, — вздохнула Загрызалова. — Правда, я нашла статью о воде.

— О воде?

— Да. — Вика повернулась к собеседнику, наконец-то отлепившись от компьютера. — Ведь наши ванны срабатывают только тогда, когда они наполнены водой.

— И что же ты нашла? — Марк занял стул напротив девушки.

— Считается, что вода обладает мистическими свойствами, точнее, усиливает мистические свойства предметов или людей, что находятся в ней или хотя бы в непосредственной близости от неё.

— Ф-ф-ф, — выдул ихтиолог. — Только не говори мне, что серьёзно веришь в мистику! Наверняка, это явление имеет логичное объяснение. Скорее всего, это какой-то секретный научный эксперимент.

Вика усмехнулась.

— Я тоже люблю логику. Не забывай, я экономист. Реалиста отъявленнее меня найти трудно. Но, именно руководствуясь логикой, мне проще поверить в то, что есть некая таинственная сила, чем в то, что кто-то зачем-то использовал дня тайного эксперимента старую ванну, которую, вдобавок, потом забросил на складе.

С точки зрения английской грамматики предложения были построены ахово, но смысл до Марка дошёл полностью. Тем не менее, учёный остался при своём мнении, о чём сообщил скептическим фырком.

— По крайней мере, это объясняет, почему ванны действуют только с водой, — довела свою мысль до логического завершения Вика и вновь уткнулась в компьютер. Правда, не надолго. — Слушай, расскажи мне о своих соседях.

— Зачем?

— Я видела их сегодня. И мне они не показались дружелюбными. Та, что живёт в доме по правую руку (если стоять на улице лицом к двери) вообще обругала меня. Во всяком случае, мне так показалось. Другая — та, которая слева, как будто следила.

Марк ухмыльнулся.

— «Слева» — это миссис Димсдейл. Приятная дама, только чересчур бдительная. Они с мужем живут здесь уже Бог знает сколько, наверно, лет двадцать, не меньше. Славная пара, оба добродушные. Миссис Димсдейл, правда, порой слишком увлекается выполнением своего общественного долга.

— То есть?

— Ну, ревностно присматривает за окружающими. Если кто-то, по её мнению, нарушает порядок, тут же либо идёт выяснять ситуацию, либо обращается в полицию.

— Только полиции мне сейчас не хватало! — охнула Вика.

— Не беспокойся, — рассмеялся Марк. — У меня с миссис Димсдейл добрые отношения. Можно сказать, что я у неё на хорошем счету. Так что если не станешь откровенно буянить, всё будет в порядке.

— А что насчёт дамы «справа»?

Марк несколько поник.

— «Справа» живёт семья итальянцев. Они вообще со всеми плохо ладят. А ближайших соседей попросту ненавидят.

— Почему?

— Понятия не имею. Я с ними не общаюсь, они со мной тоже, только иногда бубнят что-то недоброжелательное, и злобно смотрят.

— Может, это мафия? — сострила Вика.

Но Марку это не показалось смешным.

— Вполне возможно. Иногда к ним приходят какие-то мрачные типы, совсем как в фильмах про мафиози.

— Жуть, — полушутливо выдала Загрызалова. — Буду держаться от них подальше.

— Правильно. — Марк тоже повеселел. — Это не твой уровень.

— В смысле? — нахмурилась россиянка.

— Им ещё далеко до таких масштабов хищения, как у тебя.

Ихтиолог предусмотрительно скомпоновался. В следующую секунду его настигла подушка, которую вмиг порезвевшая Вика, вскочив, схватила с дивана и запустила в собеседника.

Схватив подушку, хохочущий Марк собрался было швырнуть ею в ответ. Но замер, удивлённый некоторыми изменениями. Откуда на синей ткани вдруг появился рисунок из водорослей и пёстрых рыбок?

— Что это?

— Вышивка, — немного смущённо пояснила Вика. — Позапрошлой ночью я долго не могла уснуть, вот и решила поработать с иголкой и ниткой. Зря? Хочешь, я всё распущу.

— Нет-нет, мне нравится. Очень красиво. — Марк пригляделся к ярким рубкам на подушке. — Так ты хорошо вышиваешь?

— Неплохо.

— А шить умеешь?

— Моя бабушка была швеёй, мне грех не уметь шить.

— Значит, умеешь?

— Да. В институте даже сама шила себе одежду — денег было мало, а хотелось выглядеть не хуже остальных.

— Почему ты раньше не сказала?

— А почему ты раньше не спросил? И какая, собственно, разница — умею я шить или нет?

Марк поднялся.

— Пожалуй, я могу помочь тебе с работой. У одной моей знакомой есть собственное ателье. Небольшое, но достаточно успешное. Сейчас она ищет туда человека — работника на выходные.

— Так чего мы ждём? — Вика вскочила. Да, у неё уже была работа, но вторая, тем более, на выходные, не помешает. К тому же, обе эти «должности» в единстве как раз и образуют полноценную среднестатистическую заработную плату… ну или хотя относительно близкую к ней сумму. — А, знаю! Мы ждём, пока я переоденусь! — Загрызалова помчалась в свою комнату, на бегу крикнув: — Я быстро!

10

— Не думаю, что Вы мне подойдёте, — вежливо, но твёрдо объявила Эмили Купер, окину Загрызалову взыскательным взором.

Миссис Купер имела такой опрятный облик и производила столь благообразное впечатление, что Вика не могла не проникнуться уважением. Загрызалову с детства приучили чтить чужой труд, в том числе и труд человека над собой. Обстановка ателье буквально кричала о педантичности, старательности и чистоплотности владелицы: небольшое, но светлое и тщательно прибранное во всех комнатах помещение с цветастыми занавесками, ровно, будто по линейке, поставленными столами и швейными машинками. Тут даже выкройки и разрезанная ткань лежали в идеальном порядке. Сама же темноглазая хозяйка, с аккуратной причёской, приятным макияжем, строго правильными чертами лица, одетая в незамысловатое, но элегантное бежевое платье, казалась настоящей леди из романов Агаты Кристи.

Вика тоже была одета недурно — в свой лучший голубой сарафан и светло-коричневые босоножки. Однако общую картину безжалостно портили раскрасневшиеся от недосыпания глаза, облупившийся после передозировки загара нос и лохмами торчащие во все стороны волосы, которые категорически не пожелали укладываться в приличную причёску и вообще в связи со сменой климата вели себя просто возмутительно — чуть ли не стояли дыбом. Неудивительно, что Эмили отнеслась с опаской к такой кандидатке в помощницы.

— Но, миссис Купер, — начал возражать Марк, — она действительно хорошо шьёт, во всяком случае вышивает точно первоклассно.

— Ты много смыслишь в вышивке? — с усмешкой осведомилась хозяйка ателье.

— Нет, — вздохнул Марк.

Миссис Купер тоже вздохнула и опять поглядела на Викторию.

— Ты можешь показать мне какие-нибудь вещи, которые сшила сама?

Вика отрицательно цокнула языком, прибавив:

— В последний раз я шила для себя около пяти лет назад. С тех пор я практически полностью переменила гардероб. А если что-то и сохранилось, то оно осталось дома, в… России.

Всем своим видом миссис Купер вопрошала: «Ну, и чего вы от меня хотите? Чего ожидаете? Что я возьму на работу какую-то невнятную девицу, о которой ничего не знаю и которая, возможно, и шить-то не умеет вовсе?!».

Вике были знакомы такого рода взгляды. Загрызалова поняла, что опять придётся подключать рассудительность и спокойную логику бывалого экономиста (где они, спрашивается, были, когда Вика заверяла ту злосчастную документацию?!).

— Миссис Купер, — Вика немного выступила вперёд, — я прекрасно понимаю Ваше недоверие. Должно быть, я и впрямь смотрюсь странно. Да, я нелепо себя ощущаю, у меня акцент и иногда я немного теряюсь при общении. Но я ответственная, исполнительная, собранная и сообразительная.

— Судя по всему, ты ещё и очень скромная, — усмехнулась Эмили.

— Этого не отнять, — с юмором протянула Вика, и миссис Купер впервые почувствовала некую симпатию к соискательнице. — Я быстро учусь. И я буду очень стараться. Оставьте меня сейчас на несколько часов, чтобы я могла продемонстрировать свои навыки. А когда Вы посмотрите на то, как я справляюсь или же не справляюсь, примете решение.

Эмили опять осмотрела Загрызалову с макушки до носков и, немного помешкав, вынесла вердикт:

— Так и быть. Но я ничего не обещаю. Если меня что-то не устроит, работы ты не получишь.

— Само собой. — Вика повернулась к Марку. — Спасибо, что привёл меня сюда. Надеюсь, ты не прогуливаешь из-за меня работу?

— Нет, мне сегодня надо в океанариум только к полудню. — Ещё не договорив, ихтиолог сообразил, что Вика деликатно намекает ему: мол, можно и удаляться. — Я пойду домой.

— Спасибо, — вновь поблагодарила Загрызалова. — Кстати, я сварила суп. — Девушка наставительно подняла указательный палец и деланно-строго произнесла: — Не забудь: пять ложек.

…Вскоре Эмили убедилась, что Вика себя, в общем-то, не перехваливала. Загрызалова действительно была расторопной и старательной. Но до звания лучшей швеи года явно не дотягивала. Сразу же обнаружились существенные недостатки в её умении обращаться с ножницами и иголками. Правда, мерки девушка снимала на удивление ловко, быстро и точно. Миссис Купер уже собиралась опять отказать россиянке, однако небольшой эпизод заставил женщину передумать.

Случилось так, что один из самых привередливых и любящих поскандалить клиентов посетил ателье с очередной надуманной жалобой. Видите ли, он заказывал совершенно другой покрой (хотя Эмили трижды переспрашивала о желаемом фасоне во время предыдущего визита). Клиент был человеком, развлекающим себя путём доканывания окружающих. Что ж, у каждого своё хобби.

Миссис Купер уже приготовилась отражать обвинения и требования вернуть деньги, когда вдруг случилось нечто потрясающее. Вика, до этого тихо стоявшая в уголке и внимательно слушающая, шагнула навстречу скандалисту и… нет, ничего не сказала. Просто посмотрела. Но как!!! Неуёмный посетитель моментально съёжился, поперхнулся слюной и тут же воспылал желанием пойти на мировую. За годы, проведённые в Налоговой Инспекции, Вика научилась глядеть на людей так, что те, ощущая себя будто на допросе, мигом вспоминали все свои прегрешения, начиная с украденного в детском саду пирожка.

Возмущённый визитёр ретировался, а Эмили подумала, что гораздо проще подучить эту девчонку орудовать швейными инструментами, чем отыскать другого человека, умеющего столь ловко справляться с клиентурой.

…Вика не считала, что жизнь её обделила. Конечно, Загрызаловой, как и любому человеку, было на что жаловаться, но она бы не назвала свою судьбу трагичной. Вместе с тем, нельзя сказать, что Вике везло. Всё, чего она достигла, девушка добилась самостоятельно, своим упорством и трудом, удача никогда не подносила шикарных сюрпризов. До сего времени. А нахождение двух работ иначе как подарком фортуны назвать нельзя, Вика прекрасно это понимала и была благодарна, хоть и не совсем понимала — кому.

11

Вопреки мнению ближних соседей и дальних родственников, миссис Димсдейл отнюдь не являлась рьяной поборницей общественной морали. На самом деле эта милая дама просто-напросто обладала чертой, свойственной её полу, — любопытством; которое отлично и прикрывалось, и удовлетворялось гражданской сознательностью не в меру активной женщины.

В последние месяцы Марк Дантон соседку не слишком интересовал. Мэри Хоуп помнила его ещё мальчишкой, приезжавшим к дяде на каникулы. Время шло, мальчишка постепенно превратился в юношу и однажды насовсем перебрался в дом ныне покойного дядюшки. Сначала делил кров с компанией друзей по колледжу, чтобы легче было оплачивать расходы, затем стал обитать один. Пару лет назад к нему подселилась рыжеволосая красотка. И миссис Димсдейл полагала, что не далёк тот день, когда её молодой сосед распрощается со званием холостяка. Однако соображения не подтвердились — красавица съехала спустя полгода. Дантон месяц ходил грустный, растерянный, хмурый. Кристи частенько наведывалась к Марку в гости, из чего миссис Димсдейл сделала вывод — парочка по-прежнему в близких отношениях, и предположение о свадьбе не стоит отметать окончательно.

Далее в жизни соседа не происходило ничего примечательного. Пока, непонятно откуда, не появилась странная молодая особа со славянским акцентом, которую Марк мимоходом представил соседям как свою сводную сестру. Естественно, любопытство миссис Димсдейл встало на дыбы. Она без промедления нанесла визит вежливости, но результатов он не принёс почти никаких: так называемая сестрица Марка оказалась неразговорчивой, да и сам он не изъявлял желания пообщаться на предмет своих семейных тайн. Мэри Хоуп ушла несолоно хлебавши, со смутным подозрением… Интуиция (или же житейский опыт) просто-таки вопили о том, что девица Марку никакая не сестра! Конечно же, миссис Димсдейл вознамерилась выяснить правду, несмотря на смешки и уговоры благоразумного мужа. Едва завидев соседей перед домом, бдительная дама принималась с завидной тщательностью пропалывать садовую клумбу возле забора, отделяющего территорию Димсдейлов от владений Дантона. Поначалу ничего полезного услышать не удавалось. И Мэри Хоуп уже собиралась прекратить проделывать утомительные сельскохозяйственные процедуры. Но однажды ей всё-таки повезло.

В тот вечер миссис Димсдейл даже не рассчитывала подслушивать, она просто относила поздний ужин супругу, опять возившемуся в гараже с машиной. Возвращаясь обратно, женщина увидела, что на крыльце Дантона, прямо на ступеньках перед дверью, сидят двое — сам Марк и эта… как её?.. Викки. Дама не могла упустить такой шанс и тут же принялась с энтузиазмом, хотя и бесшумно, пропалывать клумбу, на коей уже давным-давно не осталось ни единого сорняка.

— Хороший вечер, — проговорил Марк, глядя на небо, где постепенно зажигались звёзды.

— Да, — протянула Викки, подперев щёку рукой. Девушкины всклокоченные волосы непонятного цвета — не то тёмно-серые, не то светло-коричневые, поблескивали, отражая свет уличной лампы.

Марк пристально поглядел на иностранку.

— Скучаешь по нему?

— По кому? — то ли притворилась, то ли действительно не поняла та.

— По своему парню. Айвану, так его кажется, звали.

Викки усмехнулась, но даже с такого расстояния миссис Димсдейл поняла, что усмешка была печальной.

— Не Айван, а Иван. Ваня. Нет, я о нём уже почти не думаю. Это бесполезно.

— Почему? Мне он показался неплохим парнем. По крайней мере, в случае чего он точно сумеет защитить тебя. — Марк почему-то старательно потёр нос.

— В том-то и дело. Такие ребята не остаются ничейными долго. За ними выстраивается целая очередь, особенно в стране, где женщин значительно больше, чем мужчин. Будь они прокляты, эти демография со статистикой! — Викки прислонилась спиной к верхней ступеньке. — Давай не будем говорить о грустном.

— Давай, — согласился Дантон. — Как дела на работах?

— Неплохо. В ателье вообще не на что жаловаться. Эмили очень добра ко мне.

— А в клубе?

— Тоже нормально. Алекс иногда пользуется тем, что я не могу пожаловаться в профсоюз или куда-либо ещё, но я быстро призываю его к порядку. — На сей раз Викки улыбнулась гораздо веселее. — Мне бы не помешали приличные чаевые, но я не могу их заслужить.

— Почему?

— Не получается быть милой. Работая в инспекции, я привыкла, что так называемые клиенты ходят передо мной на задних лапках и боятся вздохнуть лишний раз. Конечно, за спиной они меня проклинали и обзывали, но в глаза высказываться не осмеливались. А тут надо всем улыбаться, ласково разговаривать… У меня не выходит, да я и не хочу. Так что мне редко перепадают приличные чаевые. — После небольшой паузы, девушка произнесла: — Но в баре есть свободная подсобка, и я могу туда переехать.

Марк быстро оторвал взор от неба и устремил его на «сестру».

— О чём ты?

— Как будто сам не понимаешь. Я ведь наверняка тебе уже страшно надоела.

Теперь усмехнулся Дантон.

— Ну, ты шумная и суетливая, вдобавок, нередко ругаешься с телевизором, уж не знаю, как тебе это удаётся. Но ты же заботишься о моём здоровье — кормишь меня горячим и вообще делаешь нормальную еду. Я даже привык к этим самым пяти ложкам в день. Мой желудок категорически против твоего отъезда. И моя лень на пару с неумением готовить.

Судя по быстрому выдоху, Викки улыбнулась. После чего чмокнула Марка в щёку.

— Хотела бы я, чтоб у меня на самом деле был такой брат.

О! Миссис Димсдейл не просто насторожилась, она напряглась, словно бегун перед олимпийской дистанцией. В быстро сгущающейся темноте женщина уже выполола половину своих гладиолусов, но полученная информация стоила подобной жертвы!

— Приятно слышать, — тоже улыбнулся Марк.

Вика поёжилась, обнимая себя. А в Австралии-то, оказывается, тоже бывает прохладно по вечерам.

— Ты замёрзла? — Марк встал и подал девушке руку. — Пойдём в дом.

Мэри Хоуп не спала всю ночь. На следующее утро, как только Марк ушёл на работу, миссис Димсдейл с корзиной, полной выпечки, наведалась в соседский коттедж.

Вика, разбуженная настойчивым стуком, проворчала что-то по поводу времени и элементарной вежливости и пошла открывать дверь в том, в чём и спала. А спала Загрызалова в неимоверно удобной футболке — широкой, длинной, но очень лёгкой, а потому приятной телу. Никакие шёлковые ночнушки и даже пижамы не могли по комфорту и близко сравниться с этой вещью. Футболка была старая, дедушкина, но выглядела достойно — во-первых, благодаря качественному пошиву, во-вторых, потому, что Валерий Павлович её не носил, а Вика начала эксплуатировать лишь недавно. И всё бы хорошо, но…

Больше всего миссис Димсдёйл боялась двух вещей: анархии и коммунизма, причем второго — гораздо больше, как истинное дитя пятидесятых годов. А заспанная Вика предстала в красной футболке с жёлтыми серпом и молотом (которую Валерий Павлович приобрёл по случаю Олимпиады 1980 года).

Почтенная дама остолбенела, ибо никак не ожидала увидеть у себя под носом эмблему Советского Союза. От удивления соседка позабыла, что именно хотела сказать, так что Вике пришлось заговаривать первой.

— Чем могу помочь? — по возможности любезно осведомилась Загрызалова, зевая через каждое слово.

— Я… мы… они… Я ваша соседка…

— Да, я помню, — пробормотала Вика, перестав зевать.

— И я решила, что нам надо бы поближе познакомиться. — Женщина протянула корзинку.

— В семь часов утра? — Викину интонацию при всём желании нельзя было назвать благожелательной. Тем не менее, корзинку девушка взяла и с интересом воззрилась на содержимое, после чего заметно подобрела. — Спасибо, очень мило. — Беспардонная Загрызалова всё ещё лелеяла надежду отоспаться, поэтому не спешила приглашать соседку в дом, хотя, похоже, от этого не отвертеться.

— Красивая футболка…

— Не замечала. Она удобная, это главный плюс.

— А разве Советский Союз не развалился?

Чёрт дёрнул Вику пошутить:

— Это вы, капиталисты, так думаете.

Разыгравшемуся воображению только и нужен был повод… Отказавшись от вымученного предложения Вики «зайти, попить чаю», миссис Димсдейл вернулась к себе, абсолютно уверенная в том, что в соседнем доме зреет международный политический заговор.

12

Как им не стыдно?! Неужели они могли забыть, какое нынче число?! Они уже несколько лет подряд не приезжали на празднование, но раньше всегда звонили с утра пораньше и первыми поздравляли сына с Днём Рождения. А сегодня — молчок. Может, самому позвонить? Нет уж. Пусть сами вспомнят и почувствуют себя виноватыми. А всё-таки это очень странно… Вдруг с ними что-то случилось?

Марк не выдержал и стал названивать родителям. Сначала на домашний телефон, потом на мобильные. Первый не отвечал, вторые вообще были выключены или вне зоны досягаемости.

Всё это подпортило имениннику настроение.

Хотя, день начался не так уж и плохо.

По случаю знаменательного события Вика приготовила пышный завтрак и даже не стала пичкать Марка кашей. Затем девушка вручила парню синюю коробочку, перевязанную блестящим голубым бантом.

— С Днём Рождения! — просто-таки искря восторгом, поздравила Загрызалова.

— Чему ты так радуешься? — поинтересовался Марк, снимая бант.

Вика покрутила плечами, как застенчивая школьница.

— Тому, что мне до двадцатидевятилетия осталось ещё целых два года.

— Вредина. — Марк извлёк из коробки свой подарок. А было это не что иное, как красные семейные трусы в белый горошек.

— В полосочку у тебя уже есть, теперь, для полного набора, не хватает в клеточку, — прохихикала Вика. — Те пришлю тебе на тридцатилетие. — Загрызалова стала чуточку более серьёзной. — Надеюсь, я не ошиблась с размером.

— Собираешься попросить меня их примерить? — не то испугался, не то поиздевался Марк.

— Почему нет? — не поддалась на провокацию Вика. — Только не при мне. Ведь я такая впечатлительная.

Марк деланно поджал губы.

— Как, ты рассказывала, твой дедушка называл тебя в детстве?

— Коза, — напомнила Вика.

— Он был абсолютно прав.

Девушка попыталась прикинуться обиженной.

— И кто из нас вредный?! — И тут же рассмеялась. Как и Марк.

Дантон не пожелал устраивать шумную вечеринку, празднование Дня Рождения больше походило на домашние посиделки. Пришло только четверо гостей — ближайших друзей: Кристи (куда ж без неё?), Патрик и Эмма, Эндрю.

Эмма и Патрик были милейшей влюблённой парочкой. Он — высокий, курносый, молодой человек, источающий добродушие и оптимизм. Она — хорошенькая блондиночка, само очарование. Вике сперва показалось, что Эмма относится ко второй категории из шуточной поговорки: «Женщины бывают двух видов: ужас, какие дуры, и прелесть, какие глупенькие». Но после двух минут общения Загрызалова поняла, что перед ней умная девушка, опровергающая все байки и анекдоты о блондинках.

С Эндрю Вике уже давно не терпелось повидаться, ведь она столько слышала о нём от ихтиолога. Любопытно было взглянуть на лучшего друга Марка. Лучший друг оказался довольно высоким парнем восточноазиатской внешности, быстрым, наблюдательным, с пронзительным взглядом и с кошачьей гибкостью, сквозящей в каждом движении. Едва войдя в помещение, он машинально осмотрел комнату — все углы и возможные ходы. «Интересно, — подумалось Виктории. — Очень интересно».

— Знакомьтесь все: это Виктория — моя сестра! — объявил Марк для трёх друзей, ещё не бывших в курсе.

Вика готова была поклясться, что услышала, как их челюсти стукнулись о пол.

— Сестра?..

— Родная?..

— Ты никогда не рассказывал…

Марк коротко выложил историю про блудного отца, и остальные постеснялись расспрашивать более подробно.

— Как тебе мой подарок? — спросила Кристи, не только из пытливости, но и желая помочь возлюбленному сменить тему беседы. — Его ведь уже доставили, да?

— Да, мы получили сегодня утром. — Марк притянул Кристи к себе и нежно поцеловал в губы. — Спасибо. Всегда о такой мечтал.

— Кстати, а что было в той огромной упаковке? — полюбопытствовала Вика.

— Доска для сёрфинга, — в один голос ответили Кристи и Марк. Потом первая добавила:

— Марк обожает сёрфинг. И не только. Порой его заносит до настоящего экстрима.

— Неужели? — Вика с интересом воззрилась на «братца». — Так ты экстремал?

— Иногда, — ответил ихтиолог, обняв за плечи свою девушку и вновь её поцеловав.

За столом продолжился разговор об увлечениях, постепенно перешедший в пересуды о работе. Выяснилось, что Патрик и Эмма — коллеги Марка, Кристи — дизайнер, а Эндрю, как он сам заявил, преподаватель физкультуры.

— Я сейчас работаю в ателье и в баре, — вздохнула Вика, ощутив приступ ностальгии. — А раньше была налоговым инспектором.

— Наверно, это интересно? — предположила Эмма.

— И почему все так говорят? — поразилась Вика. — Там нет совершенно ничего занятного, совсем, ни грамма! По крайней мере, на мой взгляд. Накладные, справки, отчёты, декларации. Брр! Зато окружающие тебя побаиваются.

— А ты была злым инспектором?

— В меру. — Вика улыбнулась. — Некоторые плательщики сами были виноваты — доводили меня глупыми вопросами.

— Такие клиенты — настоящая беда, — подтвердила Кристи. — У меня подобные тоже бывали. Некоторые даже в моё нерабочее время приставали со своими просьбами и вариантами дизайна по телефону или, ещё хуже, приходили ко мне домой.

Вика нервно хохотнула.

— Я понимаю твоё возмущение. — Загрызалова поднялась и взяла свою пустую тарелку, чтобы отнести её в мойку. — Меня вот тоже однажды клиент — налогоплательщик подкараулил. Дожидался поздним вечером возле моего дома.

По её интонации всем стало ясно, что та встреча была не из приятных.

— С декларациями? — неуверенно предположила Эмма.

— С топором, — хмыкнула Вика.

Повисла напряжённо-потрясённая пауза. Первым заговорил Марк.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — заверила Виктория, кладя на тарелку вилку и нож. — Именно из-за этого случая я и пошла на курсы самообороны.

— Надеюсь, в тот раз всё удачно обошлось?

— Ничего страшного не случилось. Я от него убежала. Да не делайте вы такие лица, всё нормально! Я тогда только начинала работать в Налоговой Инспекции, гнула палку сверх всякой меры. Этот псих, конечно, тоже хорош, но его можно понять: человек сорвался. Его ещё до меня не один год изводили, заставляли бегать по инстанциям, находили всё новые и новые несоответствия… Короче, я не стала обращаться в милицию (это то же самое, что и полиция), просто на следующее утро позвонила этому гражданину и сказала, что если ещё хоть раз увижу его рядом с собой, накатаю такую кляузу и так основательно пороюсь в его налоговых документах, что разорю окончательно.

— Это подействовало?

— Ещё как. С тех пор он ни разу мне на глаза не попадался. Его дело я, на всякий случай, передала другому инспектору. Так, все доели? Давайте сюда грязную посуду. Сейчас принесу десерт.

На кухне Вика вымыла тарелки и столовые приборы, после чего полезла в холодильник за тортом. В этот момент пожаловал Эндрю.

— Могу я чем-то помочь? — вежливо спросил парень.

— Нет, я сама справлюсь. — Вика достала торт, поставила его на стол, сняла «крышку».

Однако Эндрю не ушёл. Он продолжил стоять в дверях и внимательно разглядывать Вику. Наконец, новый знакомый изрёк:

— Неужели ты и Марк впрямь думаете, что я поверю, будто вы с ним брат и сестра?

Хорошо, что Вика уже не держала торт в руках, а то бы обязательно его выронила. Девушка открыла рот от удивления, но быстро собралась.

— Верить не обязательно. Можешь просто делать вид.

Эндрю посмотрел на собеседницу с большей заинтересованностью, подошёл ближе.

— Зачем мне делать вид?

Вика пожала плечами.

— Ну, я же делаю вид, будто верю в то, что ты преподаёшь физкультуру школьникам.

Теперь удивился Эндрю, хотя ему и хватило самообладания этого не показывать.

— Что ты хочешь этим сказать? — изобразил непонимание молодой человек.

Вика совсем отвлеклась от торта. Она сложила руки и изогнула правую бровь.

— Если ты — школьный учитель, то я — балерина.

— А кто я по-твоему?

Вика сощурилась.

— Если угадаю, признаешься?

— Возможно, — игриво произнёс Эндрю.

— Хм. Не полицейский, это точно. Тогда бы тебе не было смысла так конспирироваться. Нет, не знаю. Я же не ясновидящая. ФБР, ЦРУ? — Вика понимала, что эти службы, вероятно, есть только в США, но ведь и в Австралии должно иметься нечто подобное.

Эндрю рассмеялся, после чего мотнул головой и скромно поведал:

— Интерпол.

— Час от часу нелегче! — вырвалось у Вики. Вырвалось на родном языке, но Эндрю прекрасно всё понял. Девушка скорчила мину. — Надеюсь, ты явился не за мной?

— Нет. А что, есть причины, за которые тебя может разыскивать Интерпол? — Несмотря на то, что произнесено это было с юмором, парень определённо насторожился. Вика промолчала, принявшись перекладывать торт из коробки на обширную тарелку. — Теперь твоя очередь. Кто ты?

— Я? Бывший налоговый инспектор. В этом я не лгала.

— Я имел в виду: кто ты Марку?

— Друг. Не больше. А за более подробной информацией обращайся к самому Марку, он расскажет тебе всё, что посчитает нужным.

— И обращусь! — пообещал Эндрю. — Как только Марк договорит с родителями.

— О, они всё-таки позвонили?

— Нет, они приехали. Сейчас разговаривают с Марком в гостиной.

— Что?!!

…Марк, пытающийся скрыть нервозность, насколько мог беззаботно беседовал с отцом и матерью.

— Почему вы не предупредили о своём приезде? — пробубнил ихтиолог, опасливо поглядывая на Кристи, которая пока стояла чуть поодаль, но готова была в любой момент подбежать пообщаться.

— Мы собирались в спешке. — Лиз пристально поглядела на сына. — Милый, скажи: у тебя всё в порядке?

— Разумеется. — Марк растерялся вконец. — А что?

— Нам звонила твоя соседка — миссис Димсдейл, — вступил в беседу Уоррен. — Спрашивала, не состоишь ли ты в каких-нибудь политических организациях…

— Чего?! — изумился блондин. — Какая чушь! Ну вы же знаете миссис Димсдейл!

— Знаем. Но решили на всякий случай лично тебя проведать.

Марк глубоко вдохнул.

— И что ещё она наговорила?

Уоррен, почесав свою небогатую растительностью макушку, сообщил:

— Ничего особенного. Болтала всякий вздор.

Лиз явно относилась к словам Димсдейл серьёзнее, чем муж.

— О том, что ты живёшь с какой-то девушкой. — Женщина испытующе глянула на сына. — Это так?

— Уоррен, Лиз! — уставшая ждать Кристи быстро приблизилась к имениннику и его родителям. — Я так рада вас видеть! Как поживаете? — Рыжая чмокнула сначала мать Марка, потом его отца.

— Прекрасно, Кристи, — радушно промолвил Уоррен. — А ты?

— Тоже не жалуюсь. Как здорово, что вы приехали! А то мы уже начали волноваться — Марк весь день пытался до вас дозвониться. А вы, оказывается, решили сделать ему сюрприз!

«Хорошенький сюрприз получился», — мысленно проворчал Марк.

Вика наблюдала всё это со стороны. Девушка видела родителей Марка на фото, и там они были какими-то… обычными. А вживую эта пара смотрелась куда эффектнее. Стройная дама с короткой стрижкой и гордой осанкой, одетая в строгий светло-коричневый брючный костюм, держащаяся уверенно и немного взыскательно; и невысокий лысоватый мужчина, розовощёкий, улыбчивый, готовый, кажется, расцеловать всех и каждого. Эти двое забавно контрастировали, и вместе с тем невооружённым глазом было видно, как замечательно один супруг дополняет другого.

Вот к Марку и его родителям подлетела Кристи. На ихтиолога стало больно смотреть. Ну всё, сейчас случится страшное. Кристи обмолвится о «сестре» Марка, отец и мать сделают круглые глаза, спросят: «Какая сестра?!», и начнётся такое…

Кристи и старшие Дантоны обменялись несколькими репликами. Настороженность Марка сменилась паникой. Рыжая сказала ещё что-то, от чего у родителей ихтиолога действительно округлились глаза. Наверняка ляпнула про нашедшуюся сестрёнку-дочурку. Паника Марка превратилась в ужас. Ещё миг, и грянет катастрофа. А ведь в гостиной собрались все самые близкие друзья Дантона-младшего (включая и Эндрю, покинувшего кухню вслед за Викой). Что гораздо хуже — здесь любимая девушка Марка, которая никогда не простит ему обмана, особенно если ложь вскроется таким путём.

Нет, надо срочно что-то предпринять! Срочно! Срочно! Сделать так, чтобы родители не успели ничего сказать Кристи. Но каким образом?! За долю секунды Вика придумала только один способ…

— Папа!!! — широко раскинув руки, Загрызалова ринулась к старшему Дантону. — Папочка! — Девушка буквально напрыгнула на ошеломлённого Уоррена и стиснула его в объятиях. — Папа, как же я по тебе соскучилась!