Вы не первый человек в городе, который спросил меня, на какой это безумной штуковине я теперь езжу. Но вам, пастор, если не возражаете, я хотел бы рассказать всю историю целиком. Никогда не мог совершенно откровенно сообщить о некоторых ее деталях даже Санни: моей жене и так пришлось немало пережить. Вы располагаете временем? В таком случае, полагаю, нелишним будет начать со взрыва.

* * *

Если бы вы спросили меня в ту среду, я бы ответил, что все соседи ненавидят мою клинику, кроме вас. А Санни просто немного нервничала из-за нее, по крайней мере так она утверждала. Миссис Мерфи, живущая прямо через дорогу от главного здания, никогда не жаловалась, а наш сын Алекс даже назвал ее «клёвой» — это слово он подцепил у одного из необычных пациентов моего заведения. Конечно, Эмбер Мерфи страдает слабоумием после нескольких инфарктов, а Алексу недавно исполнилось восемь лет. И хотя я говорю откровенно, что не положено человеку моей профессии, мне и самому эта клиника немного надоела.

И все же меня удивило, что кто-то ненавидит ее так сильно, что пытается меня убить.

Я оторвался от мостовой на стоянке, уставился на тлеющие останки моей почти новенькой машины, а потом повернулся к Тад. Инопланетянка продолжала сжимать мою правую руку выше локтя своей конечностью, которая была длиннее человеческого торса. Плечо болело, и я тяжело дышал, но по крайней мере дышал.

Моя инопланетная спутница, женская особь-1 вапабондов, родом из неправильного, по сложившемуся у меня убеждению, конца нашей Галактики, смотрела на меня сверху вниз своими большими карими глазами с гримасой, которая могла означать, а могла и не означать, сочувствие. Вы никогда не видели вапабондов? Представьте себе гориллу в два раза выше обычной с волосатыми руками и ногами, но прибавьте к этому торс, покрытый чешуей броненосца, который раздувается и сжимается с каждым вдохом и выдохом, и голову моржа с тремя загнутыми вниз клыками. К этому добавьте обувь 33-го размера, удивительно напоминающую гуарачи, в качестве единственного предмета одежды, и едкий запах, который может показаться сексуальным разве что слону. Это позволит вам получить примерное представление о моей спутнице.

— Откуда вы узнали, Тад? — спросил я ее. В тот момент я лишь легка встревожился. Произошедшее казалось слишком сюрреалистичным, чтобы принять его всерьез. Кроме того, возможно, моя первая догадка была неверной, и топливные элементы автомобиля загорелись по какой-то случайности, а не по злому умыслу недоброжелателя.

— Запах. Взрывчатка, — ответила она, отпуская наконец мою руку.

Тадетраулагонг была существом, произносящим мало слов, или, скорее, мало слов за один раз. Предполагалось, что она бегло говорит по-английски и по-испански, но догадаться об этом было невозможно; вероятно, строение ее челюсти и клыки мешали пережевывать человеческие языки. Когда Тад была в настроении, она выполняла обязанности медсестры, а официально числилась охранником клиники. Сейчас она прибавила к своему резюме нечто новое: телохранитель.

Крохотные прямоугольники небьющегося стекла сверкали на парковке, словно тучные снежинки. Я тряхнул головой, и несколько осколков выпало из волос.

Хлопнула дверь. Я оглянулся и увидел, как выбегают из домов соседи — несомненно, в надежде, что клиника взлетела на воздух, а не из желания насладиться приятным осенним днем. Должно быть, они испытали ужасное разочарование, судя по тем взглядам, которые я на себе ощутил. Даже милая старушка Эмбер Мерфи нахмурилась в мою сторону.

Я почувствовал прилив крови к голове вместе с приступом страха, когда реальность случившегося начала проникать сквозь туман в мозгу. Мне также пришло в голову, что я проявляю неблагодарность.

— Вы спасли мне жизнь, Тад. Спасибо.

— Пожалуйста.

Если бы она сегодня не решила проводить меня до стоянки, что не входило в ее привычки, моим соседям пришлось бы искать другой объект ворчания, и я вполне оценил усилия великанши. Приятная перемена, поскольку она дала мне три причины для головной боли с тех пор, как стала моей сотрудницей.

Ступням в ботинках было необъяснимо тепло, поэтому я поднял одну ногу и обнаружил, что каблук сзади изрядно скошен. Очевидно, трение стало тому причиной. Теперь, когда я знал, что искать, легко было заметить длинный двойной след черной резины, тянущийся от останков злосчастной машины до моего нынешнего местонахождения. Все это подтверждало мои смутные подозрения. Самая нелюбимая из служащих клиники оттащила меня назад метров на двадцать от «вольво-гидро» в тот момент, когда я нажал кнопку, чтобы открыть ее. Я даже не успел удивиться, почему меня вдруг стремительно понесло назад, как раздалось: бум!

Я помахал соседям рукой, извиняясь, потом по АБД связался с Санни и попросил ее забрать нашего Алекса. Естественно, она мне напомнила, что сегодня моя очередь выполнять эту важную задачу, но я объяснил супруге, что моя машина неисправна, из осторожности избегая произносить слово «взрыв». Она испустила обычный тяжелый вздох долготерпеливой женщины, но согласилась поехать. Между прочим, в автомобильных правах жены значится имя Соня, но я вам этого не говорил.

Когда она отключилась, стресс, наконец, обрушился на меня в полную силу. Если бы я пользовался старомодным внешним спутниковым телефоном, а не АБД, я бы уронил аппарат. У меня тряслись руки, подгибались ноги, и я устоял на них только потому, что Тад снова крепко держала меня. Именно тогда я услышал приближающиеся сирены и понял: разваливаться на куски рано.

Впечатляющее явление: шесть полицейских автомобилей, две кареты «скорой помощи», черный седан без опознавательных знаков, пожарная машина и отставший на одну наносекунду большой фургон со взводом городских саперов. Пятеро в мундирах огородили стоянку зелеными конусами и желтой лентой. Празднично. Еще трое занялись то ли сдерживанием толпы, то ли записью показаний местных жителей. После того как парамедики объявили меня недостойным поездки в машине «скорой помощи», два мрачных чиновника в темных костюмах допросили меня и попытались (безуспешно) допросить Тад. Один из них, детектив Ленц, явно считал, что во всем виноват я. Вероятно, один из соседей. Он то сердито смотрел на меня, то пялился на вапабонда так, словно собирался вызвать ее на схватку по армрестлингу.

К счастью, другой мелкий чиновник от сил правопорядка — детектив Карл Береш большую часть вопросов задавал сам и оставался вежливым (в разумных пределах), хотя по морщинам на его лице я догадался, что у этого человека аллергия на веселье. Наш маленький диалог начался неловко, мы исполнили дуэт собеседников, который стал для меня таким привычным, что я мог бы исполнять его во сне и, вероятно, исполнял.

— Доктор Ал Моргансон? — спросил он для проформы.

— Друзья зовут меня Ал. Сокращение от Алансо.

Он бросил взгляд на Тад, потом снова посмотрел на меня.

— Не хочу показаться невежливым, но вы и есть тот человек, которого называют «инопланетный доктор»?

— Боюсь, что да. — И это так раздражает, ведь здесь я вовсе не инопланетянин.

— Вы владелец и сотрудник… — он заглянул в предмет, практически считающийся инкунабулой после АБД-революции, то есть настоящий бумажный блокнот, — Центра Моргансона для страдающих созданий?

Не я выбрал это название, и оно всегда заставляло меня морщиться.

— Всего лишь сотрудник; его владелец — Консорциум трейдеров.

Он не стал записывать этот существенный факт, служивший оправданием для психиатра.

— Нам нужен полный список ваших нынешних и бывших клиентов, людей и… всех остальных.

Я пожал плечами.

— В этом месяце у меня лишь одна клиентка с другой планеты, и она здесь почти со дня открытия. — Тяжелый случай. — И я уверен, что никто из моих пациентов-людей…

— Нам нужно исключить любую возможность, — учтиво произнес он. — Это рутина, и она приносит свои плоды. В ваших интересах позволить нам выполнять свою работу.

Я быстро обмозговал слова детектива.

— Ладно, мой секретарь в приемной передаст вам этот список, но вы понимаете, что я не могу обсуждать своих пациентов.

Взгляд его глаз, и без того уже холодный, опустился ниже нулевой отметки.

— Не сомневаюсь. Но вы можете рассказать нам все, что укажет определенное направление? У вас есть враги? Как насчет этой инопланетной пациентки?

— Игнорируйте это направление: она не… функционирует. Что касается врагов, в округе меня не считают «доктором Популярность», но не могу поверить, чтобы кто-то реально пытался меня убить. — Мой голос звенел от недостатка искренности. — Сейчас, детектив, меня больше всего волнует безопасность собственной семьи.

Он оскалил зубы, возможно, симулируя улыбку.

— Конечно. Мы позаботимся о защите вас и ваших близких, пока не найдем виновника.

Но когда дым рассеялся, сыщики смогли установить только то, что «зажигательное устройство» было заложено так, чтобы сработать в тот момент, когда я открывал машину. После чертовски тщательной проверки клиника и прилегающая к ней территория были объявлены свободными от бомб. Съемочные группы из службы новостей явились как раз тогда, когда мою бывшую машину увозили на громадной платформе с подъемным краном, но допрашивавшие меня копы увели меня от камер, а потом отвезли домой. Мы подождали в патрульной машине, пока саперы и собака, похожая на Гуфи, осмотрели мой дом и участок. Сегодня я, несомненно, извлекал максимальную пользу из своих долларов, отданных в уплату налогов. Вскоре явились жена и сын, и когда Санни услышала правду, она побледнела и вцепилась в Алекса и в меня хваткой, не уступающей Тад.

Трое наших новых приятелей с бляхами не давали нам скучать в течение следующих четырех часов. Мы угостили их кофе и домашним печеньем Санни.

Шоколадное печенье подходило к концу, когда еще четверо вооруженных полицейских присоединились к веселью: два особых агента ФБР мужского пола, Данн и Миллер, которые согласились только на кофе, и еще двое официальных лиц, Смит и Джоунз, представляющих некую непонятную организацию. Эти последние — Смит, белая женщина, и Джоунз, прямая ее противоположность, — были немногословны и отказались от угощения. Вскоре все четверо сгрудились, а потом Смит отделилась от всех и сообщила мне, что квартет желает допросить меня немедленно. Она нехотя призналась, что по закону обязана информировать меня: предстоящая беседа будет записываться не только системами АБД агентов, но также — ибо какое правительство не любит излишнего дублирования? — точечными камерами, незаметно размещенными на их телах. Все записывающие устройства моего собственного АБД, прибавила она, уже временно заблокированы при помощи правительственных электронных средств. Я проверил это, отдав мысленную команду на запись, и был вознагражден сообщением о неисправности связи, промелькнувшим перед моим внутренним взором. Смит кивнула, словно тоже увидела это сообщение, и выразила надежду, что неисправность моего АБД не доставит мне больших неудобств. Я пообещал пережить огорчение от невозможности записать изображение агентов на память.

Затем агент Джоунз потребовал, чтобы я предоставил им помещение для допроса, и вся четверка проследовала за мной в столовую, где Данн закрыл французские окна, так что тем, кто подслушивал, пришлось напрячь слух.

Мы все уселись вокруг стеклянного обеденного стола. Джоунз возглавил инквизицию, а остальные наблюдали за мной сосредоточенными взглядами художников-портретистов. Я не понимал возникшего в комнате напряжения, но оно меня тревожило.

— Четырнадцать месяцев назад, доктор, — начал Джоунз, — НАСА потратило почти миллион долларов, чтобы отправить вас на корабль-матку тсф-трейдеров, который в тот момент находился на окололунной орбите. Объясните нам, как это случилось и что с вами произошло на данном корабле.

Это проверка?

— Корабль-родитель, а не корабль-матка. — Может быть, я устрою свою проверку. — Хотите знать почему?

Я сделал вид, что их отрицательное ворчание означает «да».

— Они развивались как хищники на планете с настолько скудными пищевыми ресурсами, что им приходилось жить маленькими изолированными группами до тех пор, пока они не выработали достаточно социальных навыков, чтобы выращивать животных себе в пищу. — Я знал об этом только потому, что, когда начал работать на трейдеров, они рассказали мне кое-что из своей семейной истории. В результате такой эволюции каждый тсф, если он не в состоянии беременности, меняет пол через несколько наших месяцев: важная особенность для выживания небольших групп, сексуальное распределение в которых может быть таким неравномерным, что…

— Неплохо было бы, — перебил меня Джоунз, — сосредоточиться на вопросах, имеющих отношение к делу.

— Конечно. Извините. — Но на самом деле я не чувствовал себя виноватым. Проверка показала, что агенты здесь не ради общего улова. — Но зачем вы спрашиваете о моем маленьком приключении? У этой истории уже борода выросла, и видит бог, о ней достаточно много сообщали в информационных сетях.

Еле заметно поджатые губы Джоунза означали, что он нахмурился — однако приятно было видеть, что выражение его лица способно меняться.

— Вы могли не придать значения какому-то важному факту. Доктор, дело пойдет быстрее, если вы просто ответите на наши вопросы. Как вы оказались на корабле-родителе?

Я пожал плечами.

— Разведчики тсф спасли трех разумных существ, потерпевших кораблекрушение. Бедолаги относились к разным инопланетным видам, о которых даже трейдеры никогда не слышали, и все они выглядели безумными. Поскольку люди, очевидно, пользовались у трейдеров репутацией самых больших невротиков в Галактике, руководители тсф решили, что психотерапевт с Земли мог бы…

— Я не об этом спрашивал, доктор. Почему именно вы?

— Я работал на НАСА с 2020 по 2024 год, оценивая потенциальных астронавтов. И когда ООН передала в НАСА просьбу тсф, я уже прошел проверку на благонадежность. К тому же не столь много психиатров имеют такую хорошую физическую форму, чтобы выдержать запуск в космос. Или выжить в условиях высокой гравитации на космическом корабле тсф. Или два раза отжаться.

— У вас прежде были отношения с трейдерами?

— Никаких. Мне пришлось многому учиться. Но я с самого начала понял: эта миссия абсурдна.

Нахмуренность Джоунза испарилась.

— Почему же вы за нее взялись?

— Не каждому выпадает такая возможность.

Я скормил им ответ, из которого отфильтровал все сложности. Не считая уникальности подобной возможности и давления со стороны правительства, способного выжать морковный сок из яблок, я взялся за эту работу ради славы оказаться первым человеческим существом, посетившим корабль-родитель, и потому что боялся, что какой-то другой психотерапевт вообразит, будто у него хватит квалификации, чтобы оценить состояние инопланетян.

Он кивнул.

— Перейдем к вашему пребыванию на корабле-родителе.

Я провел их галопом по всем событиям, коротко описав трех моих подопечных и признавшись, что мне вовсе не пришлось напрягать психиатрические мускулы ради выздоровления пациентов, так как, с моей точки зрения, никто из предполагаемых больных не страдал психическими заболеваниями. Их проблемы были более приземленными. Я также признал, что моя незаслуженная тройная победа стала результатом большой удачи помощи «мозга», изготовленного по военной технологии и соединенного с АБД — имплантированным администратором базы данных.

— Трейдеры заплатили вам, пообещав в дальнейшем новую технологию? — заключил Джоунз.

Значит, он знает. Это меня вовсе не удивило, хотя в своем отчете о выполнении задания я просил НАСА не разглашать некоторые детали. К чему мне слишком большая известность?

И никогда еще я не был так прав. Собственно говоря, если вы хотите выслушать исповедь об остальных минутах моей слишком долгой славы, я к вашим услугам. Что за технология? Сочту за лучшее опустить эту часть. Я бы предпочел не обременять вас не относящимися к делу подробностями.

Лицо Джоунза казалось вырезанным из оникса, пока он ждал моего ответа, но под маской чувствовалось напряжение.

— Они заявили, что эта технология — награда за мой успех. Но я подозреваю, что она предназначалась для того, чтобы поскорее получить мое согласие на эту работу.

— Что именно они предложили?

— Основать клинику рядом с моим домом, создать в ней разные типы среды обитания, обеспечить ее персоналом и поставлять мне самых интересных пациентов, которых тсф находят во время галактических путешествий. Они сказали, что я могу лечить там же и пациентов-людей, если пожелаю.

— Еще какие-нибудь особенности?

Я невольно перешел в оборону:

— Никаких. Честно, в то время данный план казался мне превосходным.

— Что они надеялись получить от этого предприятия?

— Мои неоценимые услуги в качестве торгового актива.

— Вы упомянули, что их предложение казалось превосходным.

Я объяснил. Возбужденный триумфом, испытывая головокружение после одного из своих самых удачных дней, и ослепленный открывшимися возможностями, я принял их предложение, не выпытав у трейдеров всех подробностей. Я не спросил, какой именно «персонал» они имеют в виду и насколько близко от моего дома будет расположена клиника, как я смогу платить моим новым сотрудникам, какой кров им предоставлю, чем стану кормить и должен ли я платить налоги на собственность или за аренду нового здания. Все это доказывает, что три славные победы не были результатом моего собственного ума.

— Тсф — честные существа, — добавил я, стараясь говорить как можно менее ворчливо, — но когда имеешь с ними дело, следует изучить и полностью понять все условия сделки. Если ты этого не предпринял, то попался: они просто выбросят из головы устные договоренности, как участники Крестовых походов позабыли о Святом Граале.

— И как все получилось?

Как хороший концерт на плохом рояле, но я в этом не признался.

— Могло быть и хуже. Мои новые работодатели взяли на себя расходы по строительству, налоги, заработную плату и обеспечение моих сотрудников питанием, а также выделили мне хороший ежемесячный гонорар. Но они также прибегли к помощи ФБР, чтобы обойти зональные и строительные законы, поставили клинику всего в четырех кварталах от моего дома и возвели ее за два дня при помощи действительно инопланетной строительной техники.

Джоунз бросил быстрый взгляд на Смит и отвел глаза.

— Опишите эту технику. Как мы понимаем, всем показалось, что клиника построила сама себя.

— Правильно. Вапабонды — народ, торгующий с трейдерами, — разработали эту методику. Моя охранница — представительница вида вапабондов.

Больное место.

Будь у меня возможность сначала поговорить с Тад, я бы не нанял ее даже выгуливать своего хомячка, но она досталась мне в рамках торгового соглашения, вот и все. Я не собирался жаловаться слишком громко: остальных сотрудников выбрали довольно успешно, работодатели даже выполнили мою просьбу присылать только те виды существ, которые способны усваивать человеческие языки так, как мои жировые клетки усваивают мороженое: я не хотел, чтобы персонал клиники зависел от искусственных переводчиков.

— Продолжайте, — потребовал Джоунз.

— Вапабонды строят здания с помощью макромайтов. Это слово придумал мой секретарь, соединив слова «майт» и «макраме». Макромайты — полуогранические машины, похожие на крабов размером с блоху. Они поддерживают связь друг с другом и со своими программистами при помощи микроволн и способны размножаться быстрее, чем сплетни. Странность заключается в том, что основным строительным материалом служат они сами. Моя клиника, в том числе полы, стены, потолки, двери, водопроводные трубы, даже электропроводка, почти целиком состоит из сцепленных друг с другом макромайтов, собравшихся в единое целое. Даже то, что выглядит, как стекло, является специально выращенными макромайтами. Все здание возвели за два дня, а это не маленькое сооружение.

Я услышал, скорее почувствовал, как по комнате пронеслось эхом выдохнутое четырьмя глотками: «Ага!».

— Могло ли достаточно большое количество этих машин отделиться от здания, чтобы переместить предмет значительных размеров? — спросил Джоунз нарочито небрежным тоном.

— Возможно. Что вы имеете в виду под «значительными размерами»?

Он проигнорировал вопрос.

— Способны они замаскировать такой предмет на время транспортировки?

Я озадаченно покачал головой.

— Сомневаюсь.

Я взглянул на Смит, которая громогласно вздохнула, но, немедленно спохватившись, принялась снова изображать портретиста. Возбуждение улеглось и сменилось таким же ощутимым разочарованием.

Лицо Джоунза оставалось непроницаемым.

— Поскольку ваша клиника так близко, почему вы сегодня не пошли на работу пешком?

— Вы думаете, я ленив и не забочусь об экологии? Да, я ленив. Мне надо было прямо из клиники ехать в школу, чтобы успеть забрать сына вовремя. Однажды, во втором классе, я на пять минут опоздал, и его учительница наградила меня таким взглядом, что Гитлер покраснел бы от стыда.

Никто не рассмеялся в ответ на мое остроумие.

— Как я понимаю, деятельность клиники вызывала неудовольствие некоторых местных жителей?

— Это слишком слабое утверждение.

Он потер свой волевой подбородок.

— Расскажите почему.

Я выбросил на ветер несколько секунд, рассматривая его лицо.

— Отчасти потому, что сотни любопытных каждый день проезжают о-о-о-чень медленно мимо этого места, вызывая постоянное раздражение других водителей. К тому же в городе — прошу прощения за непрофессиональное выражение — немало чокнутых. Но главное, люди боятся, что безумные и потенциально опасные инопланетяне могут запрыгнуть, или залететь, или прокопать ходы, или просочиться к ним на задний двор.

— Вы знаете о каких-либо контактах между вашими соседями и внеземными существами, кроме тех, которые работают у вас?

— Боже правый, нет! И почти никаких контактов с моими сотрудниками. К чему вы клоните?

Смит легонько постучала пальцами по обеденному столу. Джоунз не взглянул на нее, но сел по полной выправке.

— Владеют ли ваши подопечные какой-либо формой телепортации?

— Нет, насколько я знаю. Ваши вопросы становятся все более странными.

— Вернемся к тем пациентам, которым вы помогли на корабле-родителе: расскажите нам побольше о первом из них.

— Как я уже говорил, он смахивал на помесь…

— Извините, доктор. Вы упомянули о том, что он мог настолько дематериализовываться, что проходил сквозь стены. Как вы считаете, он был способен манипулировать твердыми объектами в таком состоянии?

— Если под словом «манипулировать» вы подразумеваете «брать их в руки», то я не понимаю, каким образом.

— Гм-м. Тогда можете добавить что-нибудь относительно вашего третьего пациента?

Три наблюдающих агента подались вперед примерно на миллиметр. Я озадаченно посмотрел на Джоунза.

— Не очень. Он был практически плоским, когда я пытался диагностировать его заболевание, и я не видел его… снова надутым.

— В вашем отчете говорится, что этот пациент, возможно, прибыл из другой галактики. — Мое ухо врача уловило напряжение под гладкой поверхностью его голоса.

— Такой вывод сделали трейдеры. После выздоровления этого существа они получили подтверждение своей теории, а также подозрения, что раса пациента, как и они сами, занимается торговлей в колоссальных масштабах.

— Потенциальные конкуренты?

Я кивнул.

— А также потенциальные сотрудники. Думаю, основная причина того, что тсф привезли меня на корабль-родитель, кроется именно в этом пациенте. Последнее, что я слышал: они добились успеха в общении с ним и даже узнали его имя и название его расы — хуук. По крайней мере так я его произношу. Трейдеры скачут от возбуждения по поводу…

— Вы когда-нибудь видели признаки того, что этот хуук, в качестве вашего первого пациента, обладает… необычными способностями?

У меня по спине пробежал холодок, мое подсознание включилось раньше меня.

— Вспомните, я даже не видел его после… погодите!

Странно, как один намек вслед за целым парадом намеков может превратить непонимание в ясное осознание:

— Вы полагаете, хууки ведут грязную игру, имеющую целью срыв работы трейдеров на Земле?

Джоунз ничего не ответил, но и отрицать не стал.

Я покачал головой:

— Забудьте. Если размах операций хууков хотя бы в два раза меньше, чем у трейдеров, мой маленький бизнес все равно настолько незначителен, что не стоит их внимания… А почему, собственно, вас это насторожило?

Джоунз взглянул на Смит и получил в ответ кивок.

— Вы знаете о том, — спросил он, — что ваша клиника находится под круглосуточным правительственным наблюдением?

Я этого не знал, хотя считал разумным: власти должны быть в курсе дела на случай неприятных инцидентов между инопланетянами. А наличие видеосъемки стало для меня просто ослепительным лучом надежды.

— Значит, у вас есть видеозапись изображения подрывника?

Джоунз издал самое тихое фырканье в истории подобных звуков.

— В этом-то вся проблема. Насколько мы смогли установить, никто не приближался к вашему автомобилю с той минуты, когда вы его припарковали, и до того момента, когда вы запустили детонатор кнопкой своего ключа. Поэтому мы должны рассматривать возможность действий инопланетян.

Я уставился на агента:

— А разве злоумышленники не могли подложить взрывчатку раньше? Или, возможно, не сигнал от ключа привел в действие механизм, а кто-то взорвал машину дистанционно.

— Наши коллеги, — он кивнул в сторону двух агентов ФБР, — и полиция изучают эти варианты. Тем не менее оперативные работники нашли следы металла, позволяющие предположить, что к замку вашего автомобиля были подведены провода, но никаких признаков таймера не найдено, что объяснило бы ваш благополучный приезд в клинику. И мы сомневаемся, что место размещения взрывчатки было выбрано наугад.

Теперь нахмурился я.

Расспросы возобновились, но так как кота уже выпустили из мешка, а я не мог прибавить ничего полезного, то разговор вскоре иссяк. Беседа закончилась на мрачной ноте: Смит наконец отверзла уста и в резкой форме потребовала ничего не говорить полицейским о возможности участия в деле инопланетян.

Мы перебрались в гостиную, где Санни проявила свою обычную утонченность и учтивость, хотя я видел, что она потрясена. Внезапно на нее обрушился шквал телефонных звонков: нам пришлось сортировать их при помощи АБД и отвечать только на самые срочные. Мой страховой агент был недоволен.

* * *

В ту ночь патрульная машина осталась у моего дома, а наша семья пыталась уснуть. Мой мозг отказывался отключиться хотя бы на секунду, и я знал: Санни тоже бодрствует. Утром патрульная машина, очевидно, размножилась, так как теперь их стало три. Одна из них отвезла меня на работу, и два ее молчаливых обитателя, полицейские Филипс и Браун, проводили меня до входной двери, где притаился Брэдли С.Пирсон, мой дорогой сосед, с какими-то бумагами под мышкой. Рядом с ним стояла женщина-полицейский. Я почувствовал, как у меня резко подскочило давление. Вы никогда не встречали Брэда? Вам повезло. Благодаря этому человеку я пережил четыре бурных собрания городского совета и несколько неприятных моментов на сходках жителей города.

— Рад видеть вас, Ал, — протрубил он. — Великолепное утро, не так ли? Эту хорошенькую леди рядом со мной зовут Кэти Беннет. — Женщина-полицейский осторожно кивнула, потом подмигнула своим товарищам-полицейским, но ничего не сказала. — Я не хочу причинить вам никаких неприятностей.

Брэдли всегда старается излучать искреннее участие и быть приятным, но ему это никогда не удается. Он похож на жердь, у него бледное и слегка веснушчатое лицо, слишком высокий лоб, редеющие, коротко стриженные светло-каштановые волосы, жалкие усики, едва прикрывающие ложбинку над верхней губой, и неудачное сочетание длинного, очень тонкого носа с большими водянистыми голубыми глазами. Обычно от него пахнет растворителями, и сегодняшний день не исключение; возможно, в качестве хобби он клеит миниатюрные модели исковых заявлений в подвале.

— Каких именно неприятностей вы не хотите причинить мне сегодня, Брэд? — спросил я.

Он отмахнулся костлявой рукой, отметая любую вероятность обиды с моей стороны.

— Поверьте, Ал, ничего личного. Просто мы все должны заново оценить сложившуюся ситуацию; я уверен, вы это понимаете.

Копы, стоящие по обеим сторонам от меня, выражали нетерпение и делали это очень выразительно.

— О чем вы говорите, Брэд?

— Этот взрыв вчера. Мог пострадать ребенок. Мы больше не можем мириться с такими вещами.

— Согласен. Поэтому власти расследуют этот взрыв, и поэтому полицейские машины стоят здесь с момента взрыва, и поэтому эти два джентльмена сопровождают меня сегодня утром. И также поэтому сотрудница полиции Беннет так пристально наблюдает за интересующими их лицами.

Он проигнорировал мою шпильку и снова махнул рукой, слишком близко от моего лица.

— Этого недостаточно! Послушайте: несколько добрых друзей пришли ко мне с этой петицией. — Широким жестом он вытащил документ. — Ну, я не хотел нести ее вам, но вся община настаивала, и я не мог их разочаровать. Вы видите, как много здесь подписей? — продолжал он, не замечая многозначительных взглядов, которыми обменялись полицейские.

Я уже насчитал двадцать пять имен на первой странице и не хотел переходить к страницам 2, 3 и 4. И старался не допустить, чтобы мое чувство вины переросло в ярость.

— Брэд, мы это проходили уже сто раз. Я всегда понимал вашу озабоченность, но не я выбирал место для размещения клиники. Я убедительно просил своих работодателей переместить ее в другой район, но они отказались на том основании, что земля уже приобретена.

— Почему бы вам не уволиться ради нашей общей безопасности?

Это мы уже тоже проходили.

— Наше правительство и большинство других правительств планеты настаивают, чтобы здесь работал именно я. Единственная причина, по которой городской совет еще не закрыл нас, — давление со стороны Вашингтона. Вы имеете представление, насколько важны для нас тсф? Насколько выгодно нам их доброе отношение? И какой трагедией было бы…

— Слышал, слышал… Я знаю лишь то, что написано в этих бумагах, и вы должны их внимательно изучить. Вот ваш экземпляр, оригинал у меня. Извините за откровенность, это — аргумент в гражданском иске, который, как я слышал, вам грозит, и данный процесс способен сильно навредить вам.

Он вздернул свой хилый подбородок, чтобы посмотреть на меня свысока или, может быть, изобразить благородство.

— Это все, что я могу сказать вам в данный момент.

Резко откинув голову и рискуя тем самым потерять равновесие, Брэдли прошагал мимо меня между двумя моими контрфорсными арками и направился к тротуару.

Сотрудница полиции Беннет препроводила его на другую сторону улицы, а затем села в припаркованную машину без опознавательных знаков.

Полицейский Браун посмотрел на меня и протянул руку. Я понял сей жест и вручил ему петицию.

— Как любезно со стороны Брэдли составить список подозреваемых, — сказал я и в ответ получил намек на улыбку. Я прошел к двери в свое беспокойное святилище.

Я наблюдал, как копы осматривают все вокруг: абсурдно просторную приемную, громадную и невероятно прозрачную стеклянную крышу, аквариум с морской водой на 450 галлонов, моего многорукого робота-уборщика, стоящего у станции подзарядки, оливковое дерево в натуральную величину и абстрактные скульптуры. Потом они широко раскрыли глаза, когда осознали, что фигура за стойкой регистратуры не является скульптурой.

Их руки потянулись к оружию, и я их понимаю. К моему секретарю Л нужно привыкнуть. Несомненно, в нем главная причина того, что большинство клиентов-людей предпочитают встречаться со мной в Каюте — моем маленьком офисе в задней части здания.

Л не такой большой, как Тад, и совсем не так странно выглядит, как вити Гара олМара, наша третья сотрудница; но он пугает людей сильнее, чем остальные. Трудно сказать почему. Дело не только в том, что части его тела буквально излучают эффективность, но они, за исключением изменчивых глазных стебельков, совершенно неразличимы для людей — должен снова это отметить. И дело не только в его ауре абсолютной уверенности. Может быть, дело в его… зазубренности. В тех местах, где он не является откровенно зубчатым, его тело все состоит из зигзагов и острых, твердых поверхностей, отливающих металлическим блеском даже при самом тусклом свете. И самое странное то, что общее впечатление от всех этих углов и кромок наводит на мысль о чем-то угрожающе обтекаемом: возможно, акуле. Или о первой диснеевской модели «Наутилуса» капитана Немо. Но вам не нужно заранее ничего знать о большой белой акуле, чтобы нутром почуять: гладить ее небезопасно.

После восхитительно короткого колебания Филипс заставил себя подойти к стойке. Думаю, он планировал задать вопросы, но, когда приблизился к Л, мог только в упор глазеть на него. Через секунду он сморщил нос. При иных обстоятельствах я бы счел это комичным, ведь Л пользуется неким «обонятельным камуфляжем», постоянно маскируя запах своего тела под запах окружающей среды.

— Чем я могу улучшить вашу жизнь? — спросил у него Л, но Филипс просто развернулся и подошел обратно ко мне.

Браун оторвал глаза от Л и сердито посмотрел на меня.

— Мы еще четыре часа будем ждать снаружи, потом два других полицейских заступят на дежурство. Мы также охраняем вашу жену и ребенка.

— Хорошо, — ответил я. — И спасибо за все.

Именно в этот момент мой робот-уборщик решил, что просто не может больше проглотить ни джоуля. Он выдернул шнур из розетки и помчался к частичкам земли, которые принесли на обуви мы с полицейскими. Машина высотой в семь футов, размахивающая многочисленными стальными руками, была сконструирована тсф по их собственному подобию и производила сильное впечатление на непосвященных. Поэтому, если копы удалились чересчур поспешно, мы должны их простить.

Л вырастил конечность и помахал ею, желая привлечь мое внимание. Я подошел к его стойке.

— Такие невоспитанные прислужники. — Его голос несся из устройства, которое он носил в виде брелока, персонального усилителя голоса. Хотя Л умел имитировать практически любой вид звука и оказался гением в изучении языков, он нуждался в механической помощи, чтобы говорить достаточно громко для человеческих ушей. — Но я игнорирую их, так как у меня есть более интересные вопросы для обсуждения. Однако сначала я должен спросить, не нуждаетесь ли вы сами в лечении после недавней травмы?

— Я остался в здравом рассудке и привычно нездоровом теле.

— Радостная новость!

— Детективы просили список клиентов. Вы можете об этом позаботиться?

— С легкостью. И поскольку возник вопрос о списках, вы изучали свое новое расписание на сегодня? Я передал его вам час назад.

— Уверен, что мой АБД получил его, но я еще не смотрел.

— Тогда позвольте вкратце изложить. Я отменил прием всех назначенных пациентов на эту неделю, кроме вашей обычной ежедневной безрезультатной встречи с Корой.

— Вы это сделали? Но почему?

Невозможно поверить, что существо, столь чужеземное на вид, способно выглядеть самодовольным, но и это удалось.

— Если ваши клиенты разлетятся на кусочки, это не будет способствовать их лечению.

Я протер усталые глаза.

— Вы напрасно беспокоитесь. Саперный взвод проверил здание от самой крыши, а полицейские со вчерашнего дня непрерывно следят за ним. — Я не упомянул о правительственном наблюдении и о невидимом подрывнике на вчерашних видео.

— Вам знакома поговорка: береженого Бог бережет?

— Вот как! Я вас понял.

— К этому подарку свободного времени прилагается дополнительный бонус! — Л переменил позу и приподнялся над стойкой, словно собирался запустить себя в космос. — Теперь у вас появилось свободное время, чтобы послушать рассказ о моем последнем открытии. Доктор, вам знаком термин «акроним»?

Я подавил стон.

— Конечно.

— Ага! А известно ли вам, что акронимы когда-то назывались телеграфными кодами? — Л воспользовался временной конечностью и указал на лежащую перед ним открытую книгу, одну из многих на его столе, среди которых было два тома компактного Оксфордского словаря английского языка. Л серьезно — можете назвать это одержимостью — пристрастился к изучению человеческих культур и языков, что, в свою очередь, превратило его в ужасного зануду.

— Этого я не знал, — признался я с полным отсутствием энтузиазма.

— Если пожелаете, вам нужно только запомнить слово АБКОРТАСС, что само по себе является акронимом, который означает… В данном контексте это также мнемоник! Мнемоник — это…

— Очень не хочется вас перебивать, — солгал я, — но что привезли в тех ящиках, вон там, в углу?

Пять больших коробок, о которых я спросил, были блестящими, желто-коричневыми и явно не из картона или дерева. Все они стояли рядышком, и это давало мне основание заподозрить, что они тяжелые.

— Новый пациент. Он, она, оно или что-то еще, не хочу гадать, прибыло сегодня рано утром.

Я сердито посмотрел на Л.

— Почему вы не можете запомнить… Послушайте, вы должны вызвать меня, как только… о черт, неважно.

Я уже неоднократно ходил по этой дороге, и каждый раз она заканчивалась тупиком. Несмотря на все мои мольбы, просьбы и приказы сообщать мне о прибытии нового инопланетного пациента, Л никогда не отправлял эту информацию мне домой. У него всегда находилось какое-то разумное объяснение; может, настоящая причина была как-то связана с религией.

Возможно, я создаю у вас неверное впечатление. Я был высокого мнения об Л, и в большинстве случаев он замечательно справлялся со своей работой. Правда, его постоянные вербальные игры настолько устарели, что у них выросла не только борода, но и усы, но я любил послушать его рассказы о тех экзотических существах, которых он встречал, и о его собственной расе — покароллах. Его подход к вопросам психологии всегда завораживал. Пример? Ну, однажды он рассказал мне, что самое удивительное событие в жизни личности происходит, когда она рождается, или в данном случае вылупляется из яйца, и что вся последующая жизнь сводится к попытке справиться с этим шоком. Возможно, это правда, во всяком случае для покароллов. Но вернемся к моему рассказу.

— Как сюда попали эти коробки? — спросил я, пытаясь разжать зубы.

— Торговец тсф привез их, — ответил Л.

Мой взгляд из гневного стал просто пристальным.

— Как давно это произошло?

— Три часа ноль минут и двенадцать секунд назад, — немедленно ответил Л, у которого есть внутренний хронометр.

— Что именно сказал этот тсф?

Переводчик выдал быструю последовательность щелчков: речь тсф. «Терпение, Ал», — сказал я себе.

— По-английски, пожалуйста.

— «Нажми-ка на клаксон, приятель, и передай Доку, что ему надо кое-что объяснить». — Да, это похоже на речь тсф. В их устройства для перевода втиснуты все клише, сленговые выражения, фразеология и жаргон, придуманные человеческой расой за прошлое столетие. Как я однажды заподозрил (но тогда не знал наверняка), они действовали в строгом соответствии с инструкцией по работе с инопланетянами и десятилетиями отслеживали наши развлекательные программы.

Я снова взглянул на коробки, гадая, в какой из них находится мой новый пациент, если он вообще там находится, — они все выглядели одинаково.

— Этот торговец соизволил назвать свое имя? — спросил я в надежде, что слово «соизволил» удержит Л от ежедневного ритуала приставания ко мне с требованием дать ему новое слово, с которым можно поиграть.

Он генерировал тонкий палец, отрыл том своего Оксфордского словаря на буквы от П до Я, перевернул несколько страниц, вытянул стебелек с глазом, чтобы рассмотреть микроскопические буквы и издал радостный писк:

— Да! Тсф соизволил назвать свое имя: Сделка-всех-десяти-жизней.

— Сделка! Я его не видел с…

— «Его» — это в данный момент «ее», доктор, судя по зеленой окраске ресничек.

— Понял. И какую информацию она оставила мне относительно нового пациента?

— Она не соизволила оставить никакой информации.

Я уже пожалел, что расщедрился именно на это слово. Но не оно было моей главной проблемой.

— Погоди. Я должен лечить чужака, о котором ничего не знаю? Опять? — Мне также не соизволили оставить никаких сведений о Коре, моей давнишней пациентке, которая прибыла вместе с Тад, но тсф были лишь косвенно повинны в этом недоразумении.

— Возможно, вы могли бы обсудить это с самой тсф? Я несколько раз моргнул.

— Вы хотите сказать, что Сделка все еще здесь? Ради Бога, почему вы не сообщили мне сразу?

— К чему торопиться? Жизнь коротка, и единственное, на что нам не хватает времени — на излишнюю поспешность.

Я сделал медленный вдох.

— Где она?

— Во владениях Гары.

«Ну, — подумал я, — по крайней мере Сделка не будет самым странным созданием в той комнате».

* * *

У полированной двери в офис Гары я лицом к лицу столкнулся со своим отражением и с необходимостью принять решение. Стоит мне поступить так, как принято у нас, и постучать в дверь? Или последовать протоколу тсф и войти без стука? У трейдеров стучат только те, кто сомневается, что им будут рады. Поэтому, бросив взгляд на табло параметров состояния окружающей среды с целью убедиться, что сейчас атмосфера в офисе меня не отравит, я прикоснулся к пластинке «откройся-сезам». И дверь скользнула в сторону.

Помещение, как и любое в этом здании, было чрезвычайно просторным, с очень высоким потолком: в конце концов, некоторые клиенты могли иметь гигантский рост. Вдоль стен стояло инопланетное оборудование со странно изогнутыми поверхностями неожиданных цветов, и все оно сверкало в утреннем свете, льющемся в высокие окна, которые требовались Гаре, но отнюдь не для того, чтобы видеть. Ее странный компьютер, наверное, был спрятан в одном из соседних карманных измерений, которые Гара использовала для хранения вещей.

По-видимому, Сделка был самым странным персонажем в комнате, хотя я полагаю, то же самое тсф мог сказать и обо мне. Он был… она была средних размеров для тсф, немного ниже меня, однако по-прежнему занимала больше места на полу. И все же сексуальная окраска настолько изменила ее, что я бы не узнал его — черт, ее! — если бы Л не предупредил меня. Я огляделся более внимательно и все равно не смог увидеть моего физиотерапевта, что не служило доказательством отсутствия Гары. В комнате лежали тени, и она могла разыграть свой вариант «муха-на-стенке».

Сделка стояла на одном месте и вращалась так быстро, что большинство ее конечностей вытянулось параллельно полу под действием центробежной силы. Это позволяло мне прекрасно видеть ее гондолу, хоть я к этому и не стремился.

Что такое гондола? Простите: разумеется, вы не знаете. Это такая массивная, гофрированная конструкция, где тсф хранят свои мозги, органы пищеварения и массу клыков. Нет, вы не видели их по АБД-ТВ или в новостных сетях, так как трейдеры не афишируют свое строение и образ жизни и Всемирная администрация средств информации им подыгрывает. Поэтому единственные части их анатомии, которые можно увидеть в передачах, это десять внешних конечностей с некими отростками посредине дуги, напоминающими водоросли. Отростки — это пучки жгутиков; самые длинные из них действуют как пальцы, средние — это сенсорные органы, а короткие щелкают, будто выключатели, издавая трещащие звуки речи тсф. Еще у торговцев имеются по три толстых центральных ноги, которые защищают и поддерживают их гондолы.

Если бы вы когда-нибудь встретили тсф во плоти, пастор, держу пари, вас удивили бы их напоминающий карри аромат и то, сколько треска создают все эти щелкающие жгутики. Представляю себе, что этот звук может вызвать приступ ностальгии у пенсионерок, которые когда-то работали машинистками на механических пишущих машинках…

Сделка прекратила вращение, и несколько десятков ее оптических волосков вытянулись в мою сторону. Широкие полосы из какого-то эластичного материала обвивали четыре ее конечности — это карманы трейдеров. В одном кармане хранился прибор-переводчик тсф. Сделка начала щелкать, и переводчик ожил.

— Док Моргансон? Это вы? — Ее английский язык пародировал западный протяжный выговор, новый вариант неизменно причудливой темы.

Я улыбнулся.

— Трудно отличать людей друг от друга, Сделка-всех-десяти-жизней?

— Ничего подобного. Но мне представляется, что ваша карточка смотрится как-то иначе.

— Наверное, от тревог появились новые морщины. — Я подумал, что наш разговор очень порадовал бы Л. Сколько времени назад слово «карточка» на жаргоне означало лицо?

Оптические волоски Сделки вытянулись чуть сильнее, и еще десяток глаз уставился на меня.

— Между прочим, вы выглядите более жизнерадостным, чем я вас помню. Конечно, там, в нашем коррале, я чаще всего видела вас лежащим на работе.

Я понял и кивнул головой.

— Правильно. На вашем корабле-родителе вы чаще всего видели меня на моей самоходной платформе в условиях более сильной гравитации. — Тсф эволюционировали на планете, где сила тяжести почти в пять раз больше земной, и на своей космической станции постоянно поддерживали повышенную гравитацию. — Я, должно быть, тогда выглядел более… вялым. Если не возражаете, давайте прервем наше воссоединение. Где новый пациент?

Благодаря многим месяцам общения с разными трейдерами я интерпретировал едва заметное подергивание Сделки как либо выражение удивления, либо жест, означающий презрение к моей тупости.

— В зоне приемной, — сказала Сделка. — Вы что, не заметили там эти ящики?

Я уставился на нее, и не только из-за поддельного ковбойского выговора.

— Вы хотите сказать, что мой пациент до сих пор упакован в одну их этих коробок?

— В каждую из этих чертовых коробок, можете мне поверить.

«Пора брать тайм-аут», — сказал я себе.

Вы когда-нибудь использовали свой АБД-процессор без перерыва в течение года? Вся система становится неповоротливой, и начинают выскакивать мелкие ошибки. В данном случае устройством, нуждающимся в перезагрузке, был мой мозг. Я позабыл собственное правило номер один при общении с инопланетянами: никогда не делай предположений. Этот взрыв не вырубил меня, но, очевидно, замкнул мои контуры.

Наверное, я слегка покачнулся. Торговец нежно обхватил своими конечностями мои плечи, чтобы поддержать меня.

— В чем дело, партнер? Ты не слишком твердо держишься в седле.

Разозлившись на собственную глупость, я выпалил вопрос, который не решался задать уже больше года.

— Какого черта переводчики тсф запрограммированы так, что речь трейдеров звучит до крайности фальшиво? Это раздражает, даже выводит из себя. Вы знаете, что некоторые сленговые выражения, которыми вы щеголяете, настолько устарели, что их значение мне бы пришлось спрашивать у моего прадеда? — Конечно, я тут же устыдился своих слов. Это было даже нечестно: обычно мне доставляло удовольствие причудливое разнообразие речи трейдеров.

Сделка прекратила щелкать. Когда она снова застрекотала, голос из переводчика звучал совершенно иначе:

— Мой дорогой доктор, программа подобрана с большой точностью, я вас заверяю. Мы торговцы, и наша цель — выгода, взаимная выгода, когда это возможно. Мы рассчитали, что если речевые модели сделают нашу речь цветистой, людям будет проще реагировать на наше очевидное физическое, умственное и техническое превосходство.

— Понятно. Это умно. — И как цинично!

— Мы поняли, что легкость в общении между расами устраняет трения в торговле. Особо хрупким расам мы по возможности демонстрируем свою безобидность.

Не скрою, это признание меня разочаровало.

— Кстати, о пациенте: не следует ли нам заняться распаковкой?

— Конечно, но сначала предлагаю вам рассмотреть этот предмет.

Она вытащила из одной из своих эластичных лент нечто, напоминающее маленький цилиндр. И постучала по нему. Цилиндр раскрылся и развернулся в широкий жесткий лист тонкого пластика. Сделка передала его мне. Лист почти ничего не весил и несколько мгновений оставался совершенно чистым. Потом на его поверхности проявились выпуклые узоры, они потемнели и превратились в сложные иллюстрации, напоминающие те ужасные инструкции в картинках по сборке, которые прилагаются к наборам, например из «Икса».

— Потрогайте одну иллюстрацию, — предложила Сделка.

— Ладно. — Картинка была явно теплее, чем окружающий ее пластик, и более выпуклой, чем казалась на вид. Кроме того, она слегка вибрировала под моим пальцем. — Интересно. Значит, это инструкция типа «один-размер-для-любых-органов-чувств»?

— Именно к такому выводу мы пришли, доктор. Те существа, которые прислали нам данный документ, явно не очень хорошо знали устройство наших органов чувств, поэтому предусмотрели самые разнообразные варианты. Даже цвет включает в себя такие длины волн, которые находятся за пределами нашего восприятия.

— Но… Я вижу только интенсивно-коричневый. — Я прищурился, глядя на рисунки. — Когда эта машина будет собрана, полагаю, она превратится в аппарат жизнеобеспечения для моего пациента?

— Мы считаем, что эта машина и есть ваш пациент, хотя она и выглядит тем, что вы называете «робот». Если мы последуем указаниям, данным на этих схемах, вы узнаете, почему я поставила перед вами эту проблему.

Я изучил иллюстрации более внимательно; они были расположены по спирали, но порядок сборки казался очевидным, так как этот робот — если считать, что это именно робот, — становился все более сложным. Обратная сторона листа содержала длинный список деталей. Даже при наличии двенадцати рук, включая две моих, собрать эту штуку быстро не удастся. Я засек время.

Я не хотел включать никакие виртуальные звонки, гонги или даже тихое слово, звучащее в голове, чтобы они не действовали на мои и без того растрепанные нервы, поэтому велел АБД поместить секундомер с обратным отсчетом времени на периферии зрения, где я не мог забыть о нем, но он не блокировал поле зрения. Я установил этот таймер на час двенадцать минут и запустил его, чем подтвердил поставленный самому себе диагноз мягкой формы обсессивно-компульсивного расстройства, поскольку у меня не было веских причин встречаться с Корой в точно назначенное время каждый рабочий день. Но так было составлено мое расписание, и я его придерживался.

— Насколько тяжелы эти коробки? — спросил я.

— В заполненном виде некоторые весят больше нас обоих, а другие менее тяжелые. В любом случае их легко транспортировать, благодаря адаптируемому материалу покрытия нижних поверхностей. Стоит приложить устойчивое давление с любой стороны, и эти поверхности лишаются трения.

— Они скользят, если их толкать?

— Именно так. Из вашего вопроса о весе я делаю вывод, что вы хотите открыть эти контейнеры в другом месте?

— Да. Если этот робот действительно нуждается в моих услугах, я бы хотел собрать его в одном из помещений, предназначенных для инопланетных пациентов.

— Это разумно, так как данный автомат после сборки будет гораздо сложнее транспортировать. Процесс потребует нескольких ходок, если мы намерены работать одни.

Теоретически, Тад могла бы помочь, но самым быстрым путем к хаосу, как я уже понял, было заручиться ее поддержкой: при любой работе она имела склонность скорее промахиваться, чем попадать в цель. Л умел отвлечь Тад, если она появлялась, поэтому он был мне нужен у стойки. А Гара исчезла из виду.

— Давайте справимся сами.

— Тогда начнем.

Сделка не ошиблась: коробки легко скользили, хотя требовалось некоторое время, чтобы сдвинуть их с места, а те, что потяжелее, обожали скользить прямо, когда вы хотели сделать поворот. Несмотря на это, через пять минут все контейнеры стояли в одном из моих помещений с регулируемой средой обитания.

Мы принялись за работу. Под словом «мы» я имею в виду в основном Сделку. То ли она была хорошо знакома с этой процедурой, то ли изумительно разбиралась в инструкциях-картинках. И, конечно, благодаря всем ее оптическим, манипуляторным жгутикам и рукам, всем ее моторным навыкам от скорости ее движений просто голова шла кругом.

Три коробки были битком набиты мелкими деталями, две другие — небольшим количеством гораздо более крупных. Глядя на лист инструкций, я насчитал пятьдесят семь этапов сборки, в конце которых готовый робот стоял рядом с предположительно пустыми коробками, аккуратно уложенными в штабель одна на другую. Время от времени Сделка просила меня передать ей «тетраэдр с выступающей из него восьмиугольной спиралью» или нечто подобное, но я думаю, она просто старалась вовлечь меня в процесс из жалости. Эта штуковина становилась все более внушительной, и когда её голова — по крайней мере это было похоже на голову — оказалась на месте, по моим оценкам, законченный продукт имел в высоту почти три метра и был в три раза шире меня. Большая часть его поверхности отливала пыльным голубоватым блеском.

Мой таймер отсчитал пять минут, когда Сделка установила последний компонент: сверкающую витую полоску из прозрачного материала, которая обвивала талию этой штуки, подобно вычурному кушаку.

— Что вы о нем думаете? — спросила она. — Можете объяснить удивительное разнообразие его волноводов?

— Нет, но он действительно похож на робота. Если сильно прищуриться, он выглядит человеком… конечно, без учета трех ног.

— Лично я оцениваю это сходство как поразительное и не вижу особой разницы между двумя и тремя ногами, разве что с точки зрения устойчивости.

Позади нас раздался голос Л:

— Вылитый портрет, как говорят человеческие существа. — Л умел скользить бесшумнее кошки, когда выращивал массу мягких маленьких щупальцев.

— Я вам зачем-то нужен? — откликнулся я.

— Пока нет, но я счел целесообразным напомнить о назначенной встрече. И должен признаться, меня одолело любопытство относительно содержимого этих коробок. — Наверное, любопытство его действительно одолело, так как Л вытянул рекордное количество стебельчатых глаз.

Я открыл было рот, пытаясь возразить, что не забыл о встрече, но мне помешал робот.

— Доктор Алонсо Хосе Моргансон, — отчетливо произнес он голосом, похожим на скрипение дверной петли.

— Слушаю вас.

— Доктор Алонсо Хосе Моргансон, — повторил он.

Я повернулся к Сделке.

— Что это такое?

— Жаль. Мы надеялись на реакцию, отличную от той, какую получали в результате предыдущих сборок. Теперь вы понимаете, почему мы привезли этого робота к вам. Что бы мы ни пробовали, окончательно собранная машина только стояла на одном месте и троекратно произносила ваше имя.

— Доктор Алонсо Хосе Моргансон, — снова повторил робот.

— Только это, — продолжила Сделка. — Если он намерен вести себя, как раньше, то теперь будет хранить молчание бесконечно, пока его не разберут и снова не соберут.

Я уставился на своего последнего пациента.

— А откуда прибыла эта штука?

Сделка прекратила щелкать, но, к моему удивлению, ее переводчик произнес: «Думаю». Очевидно, нынешний режим работы переводчика предусматривал вербальный сигнал «занят».

Мой таймер осторожно вспыхнул и исчез именно в тот момент, когда щелчки возобновились.

— Поставленный вами вопрос, доктор, вызывает некоторые сложности. Насколько я понимаю, в настоящий момент время у вас ограничено, и я предлагаю вернуться к данной теме позже.

— Хорошая мысль. Мне сейчас надо встретиться с одним клиентом, но я скоро вернусь. Если хотите скоротать время ожидания в комфорте, мой секретарь может увеличить силу тяжести на период моего отсутствия.

— Если вы не возражаете, я бы предпочла сопровождать вас, так как меня тоже одолевает любопытство, которое я желала бы удовлетворить.

Л выскользнул назад из дверного проема плавно, как кусок теплого сливочного масла по пленке растительного, но медленнее, и взгляд всех его стебельчатых глаз устремился на робота. Это дало мне время взвесить этичность просьбы Сделки, прежде чем ответить.

— Что вам так любопытно узнать? — осторожно спросил я.

— Мне сообщили, что этот пациент — один из вапабондов, а они являются самой интересной расой. Я видела изображения, но никогда раньше не встречалась ни с одним из них.

Я с удивлением посмотрел на нее, а в ответ на меня уставилась чертова дюжина глаз на жгутиках.

— У нас здесь два вапабонда. Я думал, вы знаете.

— Да, второй — ваш охранник.

— Предположительно. И медсестра — также предположительно. Ее имя Тадетраулагонг, но мы зовем ее просто Тад. Вы еще с ней не сталкивались?

— Я ее не встречала, если вы об этом спрашиваете.

Честно говоря, я ее сегодня тоже не видел, что странно, так как она всегда путалась под ногами — если можно употребить выражение «под ногами», говоря о существе вдвое выше меня.

* * *

Вапабонды чувствуют себя комфортно при земной гравитации и могут дышать нашим воздухом, словно они здесь коренные обитатели, поэтому создавать особые условия в комнате моей пациентки не было необходимости. То есть не было необходимости для нее. Я организовал фильтрацию запаха, чтобы сделать это помещение более приятным для меня; этот слоновий запах имел тенденцию накапливаться. Переводчик тсф, соответствующим образом запрограммированный, стоял рядом с просторной кроватью, на которой вытянулась на спине моя пациентка Коратеннулагонд, уставившись в потолок. Если бы это было человеческое существо, я бы оценил ее состояние в двенадцать баллов по шкале комы Глазго. Скорее ступор, чем кома.

Как женская особь-2 Кора заметно отличалась от Тад: она была короче, но шире, а панцирь ее торса имел более причудливые сочленения. Мне никогда не удавалось вытянуть из Тад большое количество информации, но любезный посетитель-тсф однажды объяснил мне, что у вапабондов женская особь-1 генерирует человеческую яйцеклетку и удерживает ее до тех пор, пока ее не оплодотворит мужская особь-1. После оплодотворения яйцеклетка перемещается в похожий на матку орган женской особи-2, которую, если все идет по плану природы, защищает мужская особь-2 до тех пор, пока не родится малыш, или точнее не будет извергнут.

— Это и есть ваша пациентка? — спросила Сделка, и я удивился, почему в переводе прозвучало изумление.

— Это она. Привет, Кора, — сказал я. Переводчик загудел и зарычал, и я получил обычный ответ. Моржеподобная голова Коры постепенно повернулась ко мне, и морщинистые веки на мгновение дрогнули, но остались полуопущенными. — Я привел друга, трейдера Сделку-всех-десяти-жизней.

Сделка защелкала, и переводчик снова издал гудки и рычание, затем произнес по-английски:

— Я рада вас приветствовать.

Массивная голова медленно повернулась к тсф. Глаза Коры полностью открылись, затем медленно моргнули. От удивления и волнения мое сердце быстро забилось. Кончик синего языка появился между ее двумя нижними клыками, облизал шесть дюймов черной, словно резиновой, губы, а потом опять втянулся.

Пока я глазел на ее невиданную прежде реакцию, Сделка положила несколько жгутиков-пальцев на мою руку.

— Что с ней такое? — спросила она, щелкая очень тихо (я даже считал ее не способной на такое), и перевод прозвучал, как шепот.

К моему разочарованию веки Коры снова наполовину опустились, и она впала в свое обычное оцепенение.

— Давайте поговорим снаружи, — предложил я.

Сделка первой вышла в коридор. И когда я закрыл дверь, спросила:

— Что случилось с ее рассудком?

— Хотел бы я знать. — Я надул щеки и с шумом выдохнул воздух; эта манера выражать разочарование всегда раздражает мою жену. — Сделка, вы за минуту добились от Коры больше, чем я за последние шесть месяцев. Может быть, дело во мне, но все в ее случае как-то… странно, даже то, как она прибыла сюда. Полагаю, вы об этом знаете?

— Не знаю, и, очевидно, та немногая информация, которую я получила, неверна. Перемещение организовывал Богатый-в-перспективе, трейдер из другого подразделения, он еще новичок в работе с чужими расами. Как я понимаю, вы известны тем, что привлекали в это место людей, страдающих психическими расстройствами, и решение Богатого-в-перспективе было основано на бартере, по которому вам предоставили специалиста-вапабонда из службы безопасности в обмен на вашу помощь в лечении психически больного вапабонда. Что вас смутило в ее прибытии?

Мысль о том, что Тад является каким-то специалистом, мгновенно вызвала у меня приступ того, что мы, психиатры, называем «когнитивным диссонансом».

— Вы, трейдеры, доставили мне всех других моих инопланетных пациентов. Но не Кору. Они с Тад просто однажды появились в фургоне, за рулем которого сидели федеральные агенты. По-видимому, Тад спустилась на шаттле с того космического корабля, который доставил их к Земле, и посадила его в поле на расстоянии пятидесяти миль от клиники.

Сделка изогнула четыре конечности, как делают питоны, выполняя трюки; этот жест тсф я достаточно часто видел, чтобы попытаться его интерпретировать.

— Вапабонды умные, но осторожные создания, доктор. Они настаивают на автономии во всем, поэтому, естественно, хотели сами осуществить доставку. Я не могу объяснить, почему челнок приземлился так далеко, но я не специалист по их поведению. Это неожиданное появление создало для вас проблему?

— Я бы не назвал его неожиданным. Ваши люди предупредили меня, что эта пара должна прибыть, но не сказали когда. Они даже провели для меня микробрифинг насчет вапабондов. — Слава богу! — Но они ничего не знали о состоянии Коры. Моя проблема состояла в том, что она явилась без всяких документов, истории болезни или предыдущих диагнозов — ни одного листочка. И единственное, что я сумел вытащить из Тад о Коре, что сама Тад будет ее медсестрой, потому что только другой вапабонд обладает для этого достаточной квалификацией. Относительно оценки, не говоря уже о лечении, я летал вслепую… и без страховки.

— Ваша метафора представляет для меня загадку, но Тад уже наверняка сориентировала вас?

Я фыркнул.

— Как бы не так. Одна из моих теорий состоит в том, что Тад приказали ничего мне не говорить, чтобы я мог оценить состояние Коры без предубеждения. — У меня имелась еще одна теория, в меньшей степени основанная на природной благожелательности всех живых существ, а именно: Тад — тупица.

— Вернемся к вашей пациентке?

Мы вернулись, но на этот раз Кора просто лежала недвижной глыбой. Сделка и я по очереди заговаривали с ней, но оба не смогли вызвать никакой реакции. Как всегда, я чувствовал, что она слышит, но не может или не хочет реагировать. Видя безуспешность наших усилий, я предложил вернуться в помещение, где мы оставили робота, и продолжить напрасные старания на новом поприще. Сделка согласилась.

* * *

Машина стояла на прежнем месте, и это никого не удивило.

— Теперь у нас есть время, — сказал я. — Возвращаясь к моему вопросу, откуда все же прибыла эта машина?

Сделка прицелилась в меня несколькими оптическими жгутиками, но большая их часть смотрела на предмет моего вопроса.

— Несомненно, вы помните того неудачливого хуука, которому вы поставили верный диагноз на корабле-родителе?

Мне удалось совместить смешок с фырканьем:

— Даже если бы у меня была привычка забывать о своих подопечных, я сделал бы исключение для этого единственного пациента из другой галактики.

— Вот поэтому я и сказала «несомненно». После вашего возвращения на Землю этот индивид полностью выздоровел и вскоре смог с нашей помощью разговаривать со своими соотечественниками.

Мои брови решили взлететь.

— Должно быть, у них чертовски хорошая система связи.

По нескольким конечностям Сделки пробежала рябь.

— Что в этом смешного? — спросил я.

Она дернулась. Всего один раз, но всем телом, и новые глаза на жгутиках повернулись ко мне.

— Ваша проницательность меня тревожит, доктор, хотя к этому моменту мне следовало научиться относиться к ней с уважением. Как вам удалось стать таким специалистом по языку тела тсф?

— Я не специалист. Но я достаточно времени провел с вами, трейдерами, чтобы понять кое-какие намеки. Так что же вас насмешило?

— Я вам скажу, только помните, что я не хотела вас оскорбить.

— Хорошо. Считайте, что моя кожа приобрела необходимую толщину.

— Наконец-то понятная метафора! — Для нее это было доступно, потому что тсф умеют увеличивать и делать более твердыми внешние клетки своих конечностей, превращая их в оружие, напоминающее меч.

Затем она объяснила мне, в чем тут юмор.

— Меня… — переводчик сделал секундную паузу, — пощекотало то, что я заметила. То, как именно биологический вид выживает достаточно долго, чтобы стать технологичным, обычно ограничивает эту технологию.

— Например?

— Человеческие существа. Несмотря на многие физические ограничения, люди обладают адекватной силой хватки в сочетании с формой, обеспечивающей эффективное применение рычага. Следовательно, ваши далекие предки использовали бросание предметов для охоты и самозащиты от хищников. Такие вспомогательные средства, как лук и огнестрельное оружие, вытекают из основной идеи бросания, которая настолько внедрилась в человеческую перспективу, что по-английски «оружие» и «руки» являются синонимами.

— Я думаю, вы имеете в виду вооружение .

— Не вижу разницы.

— Понятно. Какое это имеет отношение к средствам связи на дальние расстояния?

— Все ваши устройства для этой цели являются инструментами для бросания таких предметов, как микроволны, свет или радиоволны. Хууки более развиты, чем мы, тсф, в области транспортировки, но мы пользуемся идентичными инструментами для связи. Расстояние не имеет значения, когда ничто не должно перемещаться.

Я долгое мгновение внимательно смотрел на Сделку.

— Это интересно. Как же вы устанавливаете связь, ничего не перемещая?

Сделка подняла жгутик и с упреком помахала им; не я один кое-что узнал о языке тела инопланетян.

— Эта информация может стать основой будущей торговли. Было бы безответственным с моей стороны предоставить ее безвозмездно. Возможно, сейчас нам следует направить все любопытство на разборку и новую сборку робота. Мы должны быть уверены, что не допустили ошибки.

Мое любопытство не желало никуда направляться, но я не видел смысла спорить.

— Горю желанием.

— Возможно, вас огорчит то, как переводчик передал ваше последнее заявление, но я поняла, что вы готовы. Поэтому приступим. Следите за процессом критическим взором… если вас не затруднит, ибо малейший промах может привести к кумулятивной ошибке.

Я потел над инструкцией по сборке, пока Сделка выполняла инструкции в обратном порядке, но медленно, чтобы я мог следить за процессом и одобрять каждый этап. Однако меня с самого начала преследовало ощущение, что мы упустили нечто очевидное.

— Вы подтверждаете, — спросила Сделка, — что я не допустила ошибки?

— По-видимому, так.

— Тогда я соберу его снова на. ваших немногочисленных, но внимательных глазах.

Я вздохнул.

— Один из недостатков всего пары глаз — то, что они устают, но приступайте.

— Поскольку я запомнила этот процесс и хочу избежать автоматического повторения любых ошибок, предлагаю, чтобы вы обеспечивали меня всей информацией по сборке во время ее выполнения, а я буду подчиняться вашим указаниям.

— Мне это нравится. — Таким образом, я смогу задавать темп. Я поднял инструкцию и постарался посмотреть на нее, словно вижу в первый раз. — Шаг первый. Вставить три длинных серых стержня в отверстия самого маленького цилиндра…

Я диктовал инструкции, и работа заняла более двух часов. Не сказал бы, что мы совсем зря потратили время, потому что, когда мы закончили, я имел удовольствие выслушать свое имя, повторенное три раза.

После третьего повтора я заметил, что моя тень стала темнее, чем следует, учитывая освещение в комнате. Интересно, подумал я, как долго Гара уже с нами, но если она хотела сохранить инкогнито, кто я такой, чтобы разоблачать ее?

* * *

В ту ночь мы с Соней по очереди читали книги перед сном нашему сыну. Наконец, он уснул, и мы осмелились на цыпочках выйти из спальни. Погода сделала неожиданный поворот на сто восемьдесят градусов, и стало не по сезону душно, но мое климатическое устройство утверждало, что более прохладный воздух вернется после полуночи, поэтому я оставил открытым окно и не задернул занавески.

Мы поставили наши АБД на зарядку, легли в постель, погасив свет, и немного поболтали, следя за широким пятном лунного света на потолке, который проникал к нам в комнату, отразившись от маленького прудика на заднем дворе. Когда там поднимался хотя бы. слабый ветерок, пятно света над нами переливалось рябью.

Все это выглядело невероятно мирным, но я слишком хорошо помнил о патрульной машине, стоящей перед домом, и был слишком переполнен вопросами, чтобы расслабиться. А когда закрывал глаза, продолжал видеть эту проклятую инструкцию по сборке. Поэтому я проглотил гордость и позволил своему АБД послать слабый импульс в три герца через мою нервную систему, зная, что в течение восьми минут волны моего мозга автоматически синхронизируются с импульсом, и я погружусь в глубокий сон на дельта-уровне.

Почему этот поступок требовал проглотить гордость? Потому что я обычно не советую прибегать к прямому стимулированию мозга при помощи АБД в качестве снотворного. Слишком легко попасть в зависимость, и этот процесс, если продолжается несколько месяцев, может нарушить естественный цикл сна. Да, предполагают, что акустическое воздействие безопаснее, но в ту ночь мне нужно было самое сильное оружие. Я не спал большую часть предыдущей ночи и не хотел провести в тумане еще один день.

Итак, я мягко погружался в сон, когда ужасная мысль, которая, наверное, циркулировала в моем мозгу уже несколько часов, наконец всплыла на поверхность. Если правительство могло отключить записывающие функции моего АБД, что еще они способны заставить его делать на законных основаниях? Не поставили ли мне жучок — внутри?

Я временно остановил дельта-сигнал и вызвал виртуальный экран, радуясь тому, что современная технология дает возможность проводить исследования онлайн, не вставая с постели и не беспокоя жену.

Так как я прожил большую часть своей жизни в «темных веках», до того как объединились нанотехнология и компьютерная наука и системы управления данными частично имплантировали в человека, мне представляется более удобным управлять своим АБД при помощи клавиатуры. О, я хорошо умею пользоваться внеголосовыми средствами при вводе простых инструкций, но происходят странные вещи, когда я пытаюсь ввести не столь простые команды, и Санни говорит мне, что такие попытки напоминают выступления плохого чревовещателя. Поэтому я использую внеголосовые средства только для создания виртуальной клавиатуры, парящей в воздухе под неощутимым экраном.

Я вызвал метапоисковую программу. Поднял руки, чтобы напечатать команду, но заколебался. Если в моей системе АБД действительно есть жучок, то хочу ли я, чтобы те, кто подслушивает, зарегистрировали точный вектор моих подозрений? Мне необходимо выбрать не столь прямой путь. Принимая во внимание то, что Смит и компания не позволили мне записать нашу беседу, не будет ли более разумным провести исследование связанных с этим статей закона, и надо узнать, нет ли случайно поблизости той информации, которая мне нужна.

Сообразив, что мне лучше всего было бы найти сборник подобных документов, предназначенный для юридических библиотек, я раскошелился на двадцать пять баксов за одну сессию с ЛексНекс и — внимание! — распахнулся занавес. Появилась дама с повязкой на глазах и с весами в руке. Благодаря нервным импульсам АБД я ощущал пальцами проекцию клавиш, когда набирал параметры поиска.

Более миллиона вариантов, но ЛексНекс так замечательно рассортировал их, что ответ на мой вопрос ждал меня в самом первом документе. То, чего я боялся, называлось «прослушиванием мыслей» и было строго запрещено, за исключением тех случаев, когда это разрешалось особым законом Конгресса.

Это меня почти убедило. Я ликвидировал свои игрушки, закрыл глаза, и, разумеется, проклятый листок с инструкциями, на который я смотрел весь день, снова всплыл. Удивительно ясное изображение, учитывая то, что моя зрительная память обычно не так уж хороша. Я практически видел все детали, но мне пришло в голову, что одна деталь, возможно, отсутствует.

Где источник энергии?

Конечно, у робота имелись всевозможные таинственные части, но ничего такого, что выглядело бы достаточно крупным для обеспечения количества энергии, способного приводить в движение такую массивную машину… разве что в одной из загадочных частей находится ядерный реактор. Это казалось совершенно невероятным, но, несомненно, такой робот должен двигаться.

Если задуматься: где у этой штуки силовая установка?

Инструкция начала бледнеть перед моим внутренним взором, детали расплывались, поэтому я рассматривал туманное изображение в целом. Именно в тот момент меня осенило, и мои губы беззвучно произнесли классическое: «Боже мой!». Мог бы поклясться, что не дернулся и не шевельнулся, но Санни повернулась ко мне и спросила: «Что смешного?».

Я не удержался и принялся хохотать. Я пытался объяснить ей, почему, но не мог выговорить ни слова. Через минуту Санни тоже начала смеяться, потому что я хохотал так безудержно.

— Ш-ш-ш, — предостерегающе прошипела она между приступами смеха. — Ты разбудишь мальчика.

Я наконец овладел собой, хотя слезы еще текли из глаз.

— Я тебе рассказывал, как мы пытались заставить этого робота работать. — Эта мысль чуть не вызвала у меня новый приступ смеха.

— Угу. Ты и тот торговец.

Теперь я всего лишь улыбался.

— Вот именно. Твой башковитый муж и еще более башковитый тсф потратили на это почти целый день. То собирали, то разбирали. Следовали инструкциям в картинках не просто тщательно, прямо-таки дотошно.

— И что?

— Мы кое-что забыли. — Меня снова затрясло от утробного смеха. — И не мы первые сделали эту ошибку. Команда ученых тсф упустила то же самое.

— Так что же?

Я рассказал ей, и теперь пришла ее очередь смеяться.

— Это забавно, — согласилась она.

Мои щеки болели от смеха.

— Просто в то время это казалось неважным.

* * *

Утром те же два копа отвезли меня на работу, но на этот раз не стали заходить внутрь вместе со мной. Мой секретарь возвышался за своей стойкой как обычно, но больше никого не было, если не учитывать робота-уборщика, стоящего у стены.

— Доброе утро, Л, — поприветствовал я.

Он вырастил комок ткани, похожий на цилиндр образца примерно 1800 года на тонком стебельке, и помахал им в мою сторону.

— И вам краешек утра, доктор.

— Сделка-всех-десяти-жизней еще здесь?

Цилиндр погрузился в небытие.

— Это почти уверенность. После вашего последнего ухода она возобновила эксперименты с роботехникой, потом одолжила комнату номер шесть для длительного сеанса лечения гравитацией. Кажется, она вчера провела ненадлежащее время в земных условиях и страдала от потери плотности костей. Метаболизм тсф, если вы этого не знаете, значительно более быстрый, чем у вас, и даже чем у меня.

— С ней все будет в порядке?

— Она меня в этом заверила, но упомянула, что потребуются около десяти земных часов и две трапезы, пока она сможет прийти в норму.

— Это хорошо. — Я придвинулся ближе к Л и понизил голос: — Фактически, ее отсутствие будет нам на руку. Вы видели сегодня Тад или Гару?

— Обеих. Они вам зачем-то понадобились?

— Думаю, вчера они избегали встречи со Сделкой, и я хочу знать почему. Одно время наша любимая вити притворялась моей тенью.

— Это у нее хорошо получается.

Я кивнул в знак согласия.

— Вы отменили какие-нибудь мероприятия на сегодня?

— Я еще не приступал к изменению расписания.

— Тогда я постараюсь выяснить, где прячется Тара.

Л вырастил тонкую конечность и воспользовался ею как указкой.

— Ее кабинет — подходящее место для начала ваших поисков.

Приняв на веру его галактическую мудрость, я направился к кабинету моего физиотерапевта и тихо постучал в дверь. У вити отсутствуют глаза, но эти существа изначально снабжены фантастически острым органом чувств, сочетающим слух и осязание.

После открытия клиники я попросил моих работодателей внести в список сотрудников физиотерапевта и физиолога-аналитика. Они прислали мне Гару, имеющую обе квалификации.

— Входите, Ал, — ответила она контральто, голосом, который всегда использовала, когда мы оставались наедине. Несомненно, она знала, кто стучит, поняла по звуку моих шагов. Лишенная зрения, она не обернулась, когда я вошел, но я ощутил на своем лице легкое дуновение. Конечно, она использовала свой сонар для того, чтобы оценить выражение моего лица, мимику и кровяное давление.

Гара расположилась позади своего акустического АБД, ее темное тело было вытянуто в прямоугольную диафрагму, тонкую как бумага, примерно моего роста и шириной в четыре фута. Ее администратор базы данных был полностью внешним, и от этого образчика техники у меня мурашки шли по телу. Он напоминал неглубокую круглую битумную яму, подвешенную в воздухе вертикально, это был компьютерный монитор, сконструированный «Хьюлет Паккард Лавкрафт». По пересекающимся паутинкам ряби в этой маслянистой луже я понял, что Гара издает звуки, не доступные слуху людей, и улавливает ответ своего АБД по движениям воздуха настолько слабым, что они не потревожили бы и комара.

— Мне очень жаль, — пробормотала она, — что недавние события вас встревожили. Но я рада, что вы не ранены.

— Спасибо. — Как обычно в присутствии Гары, я почувствовал расслабление. Она разговаривала, вибрируя отдельными участками самой себя, и это позволяло ей накладывать собственные колебания, благодаря которым ее речь становилась транквилизатором. Это было одной из причин, почему мои пациенты-люди проникались к ней такой симпатией, какую не могли вызвать ни Л, ни Тад. К счастью, из-за малочисленности инопланетных пациентов, прибывавших к нам, Гара по большей части работала с больными людьми, нуждавшимися как в физическом, так и в психологическом лечении.

Раса вити не вписывается в ваши классические категории животных, овощей, минералов или грибов. Но если вам нужно выбрать одну из вышеперечисленных, можете остановиться на овощах, потому что они используют фотосинтез для удовлетворения большей части потребностей в энергии, только они перерабатывают различные сернистые соединения, а не двуокись углерода. Наша атмосфера им не вредит и не помогает, но их уникальные тела способны удерживать необходимые газы для того, чтобы сохранять физическую форму в течение нескольких дней, и они даже не распространяют неприятный запах в здании. Поскольку любое из помещений моей клиники с управляемой средой способно воспроизвести выбранную вами отвратительную атмосферу и поскольку кабинет Тары имеет множество окон, выходящих на юг, она способна подзаряжаться, когда пожелает.

Как она выглядит? На это трудно ответить. Ее тело больше всего похоже на коллекцию принимающих любую форму эластичных пурпурных нанотрубок, таких темных, что они кажутся черными, если на них не падает прямой солнечный свет. Каждая трубка — эквивалент одной нашей клетки, и Л, который является энциклопедией сведений о торговых партнерах тсф, рассказал мне, что вити возникли в процессе эволюции, которая шла в направлении сотрудничества отдельных трубок. Он также говорил (очень тихим шепотом), пока Гара помогала пациенту-человеку в нашем самом маленьком здании, что некоторые ученые покароллы считают вити колониями существ, а не отдельными личностями.

Короче говоря, они темные, а когда лежат плоско, то еще на несколько молекул меньше, а были бы двумерными, оказались бы способны принимать почти любую форму. Когда дело доходит до звуков, то у них талант имитировать даже больший, чем у народа Л. Они способны вибрировать своим телами, создавая звуковые сообщения, ультразвуковые волны, или просто пропеть приветствие аккордом из шести нот.

Я решил говорить прямо:

— Тара, почему вы вчера избегали встречи со Сделкой-всех-десяти-жизней?

Она свернулась в полукруг.

— У моего народа большой опыт общения с трейдерами. Мы считаем некоторых из них недостойными доверия.

— Я не понимаю. У нас здесь побывал десяток трейдеров, но в первый раз вы держались столь незаметно…

— Этот раз первый, когда вы не взорвались чуть.

Я почувствовал, как у меня на лбу образуется морщинка между бровями, несмотря на успокоительное влияние Тары.

— Какое это имеет отношение к Сделке?

— Вопрос интересный очень. Я подозрительна всегда насчет совпадений.

Я невольно вздрогнул:

— Но они действительно случаются.

— Бесспорно.

— У людей есть поговорка, — сообщил я. — «После того» не значит «из-за того». Взаимосвязь не предполагает причинности.

— А причинность не отрицает взаимосвязи. Вам, возможно, захочется узнать, что эта Сделка сейчас покинула свою комнату.

— Вы отсюда слышите, как открылась ее дверь?

— Легко.

Я вышел из кабинета Гары еще более встревоженным, чем вошел в него. А когда я посмотрел вниз, на пол, моя тень была темнее и отчетливее…

— При вашем невероятном слухе, — прошептал я, — зачем нужно становиться моей тенью?

Темнота у моих ног покрылась рябью.

— Одно дело слышать, другое — действовать при необходимости.

* * *

Кабинет Гары и помещение, занятое Сделкой, находились в разных коридорах. Тсф способны торопиться, когда им этого хочется, но Сделку, должно быть, в это утро одолела лень; мы с ней добрались до зоны приемной ноздря в ноздрю и как раз успели заметить спину Тад, исчезающую в третьем коридоре. Но даже без Тад мы были далеко не одиноки.

Высокий, крупный мужчина в деловом костюме (отнюдь не из разряда готовой одежды) находился на почтительном расстоянии от стойки Л. Большой кожаный портфель болтался в его левой руке. Я его никогда раньше не видел, но в двух его аутригерах я узнал своих телохранителей в мундирах — Филипса и Брауна. Вид у них был нерадостный.

Не обращая внимания на присутствующих инопланетян (а это все равно что не заметить пресловутого слона), этот мужчина повернулся ко мне медленно и помпезно — его поза и выражение лица говорили о большом самомнении.

— Доктор Моргансон? Мое имя Скайлер Пенуорден-младший. Я адвокат и представляю интересы группы ваших соседей. — Пристально глядя на меня голубыми глазами, которые явно старались казаться стальными, он снизошел до того, чтобы протянуть мне руку. Его ладонь была очень сухой; наверное, он побрызгал ее антиперспирантом. «Не забыть бы продезинфицировать руку», — подумал я.

— Могу я отправить вам по АБД свою визитную карточку? — прибавил адвокат.

— Почему же нет? — Я мысленно отдал своему АБД разрешение присоединить его карточку к остальным, но больше не принимать от него никаких сообщений. — Чем могу служить, мистер Пенуорден?

Он отпустил мою руку, открыл портфель и достал оттуда кипу бумаг.

— По велению моих клиентов я готов начать против вас гражданский иск. Подробности в этом кратком изложении дела, и я бы порекомендовал вам немедленно с ними ознакомиться. После того как вы это сделаете, я буду готов сесть с вами или с вашим поверенным, если вы предпочтете, и обсудить возможность урегулирования этого дела в досудебном порядке.

Слышал ли я когда-нибудь в жизни выражение «по велению»? Адвокат вручил мне так называемое «краткое изложение», и я ответил ему моим самым сардоническим взглядом.

— Полагаю, это дел рук Брэдли С.Пирсона?

— Он один из инициаторов.

— Угу. Послушайте меня, мистер Пенуорден. Я неоднократно информировал Брэдли, что такого рода притеснения не имеют смысла. Вашингтон, не говоря уже об Объединенных Нациях, не может позволить себе закрыть эту клинику.

Изгиб губ этого человека был оскорблением самому понятию улыбки.

— Наша тяжба не направлена на закрытие вашей клиники. Мы хотим добиться, чтобы вы не имели финансовой выгоды от ее работы. Не вижу причин для возражения со стороны властей. Прошу вас: изучите этот документ, а затем свяжитесь с моим офисом. У вас есть визитка.

— Вы попусту теряете время. Это моя работа, и я сохраню ее, даже если она не принесет мне ни гроша.

Этот снаряд его не задел.

— И все же я советую вам изучить мой документ. Вы обнаружите, что речь идет не только о необходимости защищать ваши будущие заработки. Надеюсь очень скоро получить ответ.

Он развернулся с величественной грацией галеона и с достоинством удалился бы, если бы Сделка не прыгнула вперед и не обвила его предплечье одной из своих конечностей.

— Притормози-ка, кореш, — прощелкала Сделка, и перевод прозвучал с тем гнусавым ковбойским выговором, от которого она вчера отказалась.

Пенуорден сделал несколько честных попыток вырваться, но сдался. Он с близкого расстояния уставился на Сделку, и теперь это лицо приобрело непривлекательный красный оттенок.

— Отпустите меня сейчас же, торговец, иначе вас ждут серьезные неприятности с законом. — Надо отдать должное этому человеку: он выглядел испуганным всего на тридцать процентов, а на семьдесят — разозленным. Конечно, я был одним из немногих человеческих существ, которые знали, какими смертельно опасными могут быть тсф.

На Сделку гневный взгляд адвоката никак не подействовал.

— Сдается мне, ты можешь наплевать на всю эту фигню. Я являюсь тем, что в этих местах называется «дипла-матом» и обладаю «неприкоснительностью». Но мне нужно убедиться, правильно ли я тебя расслышала. Ты собираешься запустить свои лапы в честно заработанные сбережения дока?

Пенуорден был крепким орешком, но сталь в его взгляде быстро покрывалась ржавчиной.

— Это зависит от того, насколько здравомыслящим будет доктор Моргансон. Я уверен, что мы сможем договориться. Отпустите меня. Пожалуйста.

Сделка отпустила руку Пенуордена, и тот немедленно помчался к выходу из клиники. Копы заняли вторую линию в этой стае гусей, следуя за мигрирующим вожаком. Мне показалось, что у двери адвокат может обернуться и снова пригрозить нам законом, но он исчез с такой быстротой, что стая не смогла его догнать.

— Это мне не нужно, — сказал я, помахав документом. — Среди ваших людей есть юристы? — спросил я у Сделки.

— В ходе нашей эволюции иногда возникала необходимость разрешать конфликты, доктор. — Гнусавый выговор прерий исчез. — Но наши арбитры не используют правовую систему в качестве дубинки.

«Тем лучше для вас», — подумал я, шагая к стойке секретаря.

— Л, будьте добры, уберите пока куда-нибудь эти бумаги.

Л протянул псевдоподию, взял документ, открыл выдвижной ящик стола другой временной рукой и убрал эту мерзкую штуку с глаз долой.

— Эти клевреты, — пожаловался он, — продолжают грубить, а барристер… — он сделал паузу, чтобы я успел восхититься последним прибавлением к его запасу слов, — вел себя не лучше. Ни один из них не поговорил со мной, хотя я очень вежливо приглашал их побеседовать.

— Это странно, — посочувствовал я.

Сделка привлекла мое внимание, осторожно похлопав по плечу.

— После того как вы вчера удалились, — сказала она, — я провела с роботом еще несколько экспериментов.

Неужели она догадалась?

— Каких экспериментов?

— Я попыталась собрать его, начиная с середины инструкции, а не с того, что мы считали началом, и в нескольких других последовательностях. Результаты были даже менее успешными. В полностью собранном виде машина не произнесла ваше имя ни одного раза. Если хуук прислали нам этот механизм в качестве теста на интеллект, я должна склонить мою гондолу от унижения.

Я попытался снова ощутить те радостные чувства, которые вызвала у меня догадка прошлой ночью, но события сегодняшнего дня испортили настроение. Появилось столько забот: грозящее судебное преследование и сопутствующие ему споры и штрафы, возможные нападения террористов на моих близких, да еще Гара не отлипала от моих пяток и повторяла каждый мой шаг.

«Стряхни это с себя, Ал, — сказал я себе, — вспомни, что ты советуешь своим пациентам. Вы хотите, чтобы ваши тревоги управляли вашей жизнью, а не вы сами?»

— Возможно, я знаю, как наладить этого робота. — Наверное, не самая тактичная реплика после того, какую оценку дала Сделка своему интеллекту.

Торговец издал столько щелчков, что их хватило бы на целый автомат по производству попкорна. Переводчик упростил эмоции до одного-единственного изумленного: «Что?!».

Реакция Сделки развеселила меня, развеяв депрессию.

Я улыбнулся от всей души.

— Если не возражаете, давайте еще раз вместе посетим Кору. Потом у нас будет свободен весь день.

— Конечно. Это даст мне возможность вырастить терпение, то есть недокормленное животное на ферме моих эмоций.

* * *

После посещения Коры, где в точности повторилось вчерашнее, поначалу обнадеживающее, а потом разочаровывающее представление, Сделка первой ринулась к роботу с такой скоростью, что мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать. В сущности, мне явно не хотелось проверять мою теорию.

В киберлаборатории Франкенштейна части машины в разумном порядке лежали по всему полу. Прекрасно. Нам предстояло начать с нуля.

— Теперь вы готовы открыть мне свою идею? — спросила Сделка.

— Пока нет. Я стараюсь подогреть интерес.

— Человеческие существа могут проявлять удивительную жестокость. Каким будет наш следующий шаг?

— Повторим нашу очередную попытку. Точно так же, как вы сделали это в первый раз.

Сделка прицелилась в меня целым взводом глаз на жгутиках.

— И вы ждете другого результата?

— Увидим. Соберите его как можно быстрее.

Опыт и сноровка позволили Сделке работать с такой молниеносной скоростью, что робот, казалось, возник в результате взрыва.

— И что теперь? — спросила Сделка после того, как робот троекратно произнес мое имя.

— Теперь посмотрите в инструкции. Что вы видите в центре?

Она некоторое время рассматривала лист.

— Не больше того, что стоит перед нами.

— Правда? А что рядом с роботом?

— Ничего существенного. Всего лишь пустые коробки.

— Штабель пустых коробок.

Сделка не двигалась и не щелкала так долго, что я спросил себя, не ищет ли она тактичный способ сообщить мне, что моя идея уже доказала свою несостоятельность. Но даже психиатр не умеет читать выражение лица того, кто лица не имеет. Может быть, специалисту по морским анемонам повезло бы больше.

— Наверное, ящики являются некоей разновидностью внешних компонентов администратора базы данных, — объяснил я. — Им нужно быть в контакте, чтобы заработать. Очевидная идея, по-моему.

— Она очевидна сейчас. Мы, торговцы, чувствуем огромный потенциал в развитии отношений с хуук и ухватились за эту их инициативу всеми конечностями. Поэтому меня выводит из себя то, что столько ученых тсф изучали эти инструкции и проглядели ту возможность, которую заметили вы. Могу выдвинуть в их оправдание то, что полные коробки были неподъемными при нормальной силе тяжести, и поэтому казалось разумным оставить каждую из них на полу… Нет, даже мне это кажется неубедительным. Доктор, либо вы есть существо, которое трудно переоценить, либо возможности нас, трейдеров, сильно ограничены.

Я покачал головой.

— Спасибо за похвалу. Но давайте не будем пока похлопывать меня по плечу.

— Экспериментальная проверка! Это легко. — Еще не успев закончить предложение, Сделка сложила коробки в аккуратную башню.

Результат был эффектным и, клянусь Богом, совершенно неожиданным. Робот просто стоял там, как всегда, но меняющие цвет неоновые полосы танцевали на его торсе, и он издавал жужжание, как гигантский трансформатор. Но эти перемены были еще пустяковыми, по сравнению с тем, что случилось с коробками. Они закружились — каждая в отдельности, в различных направлениях, а потом слились воедино, будто горячий воск, — в одно прозрачное тело, сверкающее изнутри. Окончательная общая форма напомнила мне пациента хуук на корабле-родителе. Только эта штука была в три раза больше, полностью надута и, казалось, переполнена энергией.

Сделка быстро сообразила, что к чему.

— По-видимому, доктор, мы перепутали компоненты друг с другом. «Робот», наверное, является генератором энергии и контроллером базы данных, а коробки стали самим автоматом. Как вы правильно предположили, система не могла действовать, пока не была полностью собрана.

Я с трудом сглотнул.

— Только скажите, для чего эта система.

Контроллер в облике робота вмешался в беседу.

— Доктор Алонсо Хосе Моргансон. — Его обычный первый и последний ход, но на этот раз он продолжил: — В благодарность за помощь одному из наших путешественников, попавшему в беду и испытывающему страдания вдали от родной галактики, а также для того, чтобы продолжить общение с вашими работодателями, нашими братьями и сестрами по торговле, прекрасными и замечательными тсф, которые нашли и спасли заблудившегося путешественника, мы послали этого энергетического слугу, стоящего перед вами. На одном из наших основных языков мы называем такие искусственные существа дхотигонами: это имя вы имеете право принять совершенно бесплатно. Или можете его отбросить и заменить вашим термином. Надеемся, дхотигон станет для вас подарком.

— Спасибо. Очень мило с вашей стороны. Гм, у вас случайно нет инструкции по управлению дхотигоном?

Контроллер не ответил. Может быть, он израсходовал отведенную ему квоту слов на этот год. Я повернулся к Сделке.

— Знаете, что мне кажется самым удивительным?

— Конечно. Что хуук вполне понимают перспективы тсф и знают: мы будем рассматривать подарок вам как знак уважения.

— Я не совсем это имел в виду. Меня поражает то, что обитатели другой галактики овладели английским языком.

— Это не так. Я нахожу фразы контроллера многословными и неуклюже составленными. Но, доктор, знакомство хуук с вашим языком легко объяснить. Они пользуются техникой управления данными, подобной той, которую применяют тсф и люди, хотя и в меньшей степени. После того как мы начали общение с этими существами, мы открыли им ограниченный доступ к нашим языковым файлам. Вы сами сделаете логический вывод.

Я озадаченно посмотрел на Сделку:

— К чему такая уклончивость? Вы, трейдеры, поделились своими знаниями английского языка…

— Мне не следовало прибегать к этой маленькой увертке. Правда в том, что протоколы хуук взаимодействовали с нашими так успешно, что системы АДМ автоматически обеспечили им полный доступ к нашим файлам. Что касается английского языка, хуук сами его заимствовали у нас, но, несмотря на то что мы не смогли их ограничить, они не проникли дальше наших языковых данных. Мы воспринимаем этот факт как доказательство их доброй воли.

— Погодите. Вы хотите сказать: их АБД-технология так чертовски хороша, что проникла сквозь брандмауэры тсф?

— Я бы выразилась не так сильно, но, в сущности, да.

— Это пугает.

Сделка грациозно помахала несколькими конечностями, вероятно, пытаясь меня подбодрить.

— Почему?

— Вас не тревожит, что эти существа на расстоянии бог знает скольких световых столетий обладают такими коммуникационными возможностями, что могут программировать свои системы на взаимодействие с вашими системами, не говоря уже о том, чтобы полностью их блокировать? — Ух. Если так сформулировать, то тсф подобным образом поступили с нами. — Я хочу сказать: им не потребовались годы наблюдений за средствами вашей информации.

— Не тревожит, хотя следовало ожидать, что их искусность потрясет вас, учитывая нынешнюю ограниченность вашей кибертехники. И все же существует логическое обоснование для любой эффективной АБД-конструкции, обладающей некоторой универсальностью. А хорошо развитые способности коммуникации являются необходимой предпосылкой для торговли между космическими расами.

Если бы Сделка действительно так хладнокровно отнеслась к взлому систем безопасности, она бы не постеснялась признать его.

— Вам лучше знать, — заметил я. — Но если я правильно понимаю то, о чем вы мне рассказали, протокол сетей хуук так хорошо совпал с вашим, что ваши АБД интерпретировали их запросы на скачивание информации как внутренние.

— Именно так. Но я все равно не понимаю, почему это вас огорчает.

— Если ваши брандмауэры не сработали, то какие шансы у моих? В моей системе хранятся всевозможные конфиденциальные сведения, истории болезней пациентов, личные записи, пин-код кредитной карточки…

— Вам мерещатся хищники там, где притаились только тени, — произнесла она при помощи необычно громких щелчков, и мне пришлось сдержаться, чтобы не бросить взгляд вниз, на темноту у моих ног. — Что вам может грозить, — прибавила она уже тише, — если это создание хуук проведет оценку даже самых личных из ваших данных?

— Вот этого я и не знаю. В этом вся проблема. Может, у вас не так, но в моей жизни именно то, чего я не знаю, представляет наибольшую опасность.

Сделка нацелила еще несколько визуальных жгутиков на дхотигона.

— Тут вы правы. Ваш опыт в этом аспекте не совсем отличается от моего. Предлагаю исследовать вашу степень контроля над ситуацией.

— Не вполне понимаю, что вы… О! Вы предлагаете дать контроллеру какие-то команды и посмотреть, возьмет ли он под козырек?

— Я отвечу «да», но сомневаюсь, так как перевод ваших слов был крайне двусмысленным.

Я был не вполне уверен, к кому обращаться — контроллеру или «энергетическому слуге», поэтому заговорил со всей аудиторией.

— Отныне нарекаю этого дхотигона именем Тот. Тот, ты будешь мне подчиняться?

Тот не принял участия в нашей беседе.

— Попробуйте дать ему команду, — посоветовала Сделка.

— Ладно. — Я указал на угол комнаты. — Тот, перейди туда. — Никакой реакции, но, может быть, хуук не запрограммировали эту штуку на распознавание жестов и были правы. — Тот, подойди ближе ко мне. — Еще одна неудачная попытка общения. — Да что же должен делать этот слуга!

Мы со Сделкой одновременно подпрыгнули, когда контроллер ответил:

— Ваш Тот имеет сто двадцать возможных конфигураций, включающих вариации пяти базовых функций, а именно: служить, защищать, охранять, развлекать и обучать. Вы можете пользоваться только одной функцией в данный момент времени.

— Как мне выбрать функцию или узнать, какая из конфигураций что выполняет? И какая разница между моей защитой и охраной? — И, между прочим, как он должен меня развлекать? Нацепить красный нос и огромные шлепающие башмаки?

На этот раз я не получил ответа.

Сделка разразилась быстрыми щелчками.

— Доктор, до сих пор контроллер реагировал только на прямой приказ.

Моя оценка ума тсф слегка повысилась, а мнение о собственной сообразительности — наоборот. Я посмотрел на металлическое создание и заговорил голосом, который моя жена ошибочно называет командирским:

— Скажи мне, как переключить Тота на обучающую функцию?

— Эта операция запрещена.

Я часто читаю нечто подобное на экране моего трехмерного DVD, когда пытаюсь избавиться от проклятой рекламы.

— Почему?

— Во время сборки вы выбрали для Тота агрессивно-охранную конфигурацию, в которую включены элементы обеспечения безопасности.

Пока я узнавал эти интересные новости, в верхней части моего зрительного поля начали вспыхивать красные буквы, повторяющие одно и то же: «Идет скачивание данных; активируйте сигнал „да“, если хотите вывести на экран по файлам».

Плохо. Я попытался отключить систему. Когда мне это не удалось, я мысленно произнес «да» и увидел, как эти данные мелькают с такой скоростью, что прочитать их невозможно. Но это было не то расплывчатое пятно, которого я опасался, так что данный интерфейс имел некое узкое место. Ухватившись за эту единственную соломинку, я сдернул с пальца кольцо АБД и швырнул его через всю комнату. Но даже это не остановило воровство.

— Полагаю, ваше необычное поведение имеет какую-то цель? — спросила Сделка.

Может, я ответил чуточку резко.

— Мой АБД только что сообщил мне, что он лежит и мурлычет, пока кто-то ворует мои персональные файлы. — Боже, сбываются мои самые параноидальные страхи!

— Предлагаю обратиться к контроллеру.

— Хорошо. Эй, контроллер, прекрати скачивание немедленно!

— Эта операция в данный момент запрещена.

Отлично.

— Тогда скажи мне, что ты ищешь.

— Тот ищет информацию об угрозах вашему благополучию.

А как насчет самого Тота?

— Скажи мне: что он предпримет, если найдет какую-нибудь угрозу?

— Ваш слуга защитит вас.

На первый взгляд объяснение выглядело не так уж плохо, но я не мог понять, что за ним скрывается.

— Каким образом? Я имею в виду, объясни мне, как именно?

— Средства зависят от угрозы.

Сделка подцепила мое кольцо на кончик одной из конечностей и молча протянула мне. Как раз в момент, когда я снова надел его на палец, странная фигура моего самозваного защитника поплыла к двери. Я не понял, как Тот приводит себя в движение, но он перемещался плавно, будто улитка, и быстро, подобно кролику. Выказав идиотизм, я прыгнул в сторону, чтобы помешать слуге выйти, и столкнулся со Сделкой, которая проявила тот же идиотизм, но в противоположном направлении. Тот отодвинул нас в сторону, мягко, но с такой силой, что даже тсф не могла сопротивляться, и направился в холл, не утруждая себя возможностью воспользоваться открытой дверью. Стена из макромайтов рухнула с таким грохотом, что взрыв в среду, по сравнению с ним, можно было отнести к категории шумов, разрешенных в церкви.

Мы со Сделкой несколько мгновений просто смотрели друг на друга; сцепленные один с другим макромайты обладают невероятной прочностью, и никакие электромагнитные мускулы не могли обеспечить Тота достаточной силой, чтобы пробить эту стену. Но пол кишел крохотными машинами вапабондов, уже начавшими сливаться и восстанавливать стену. Мне хватило времени только на одну горькую мысль: «И ты, физика?» — прежде чем ужасающий хруст впереди заставил меня ринуться по скользким спинам макромайтов вслед за предполагаемым слугой. Я упал всего два раза.

Сделка, которая гораздо увереннее держалась на ногах, чем пожилой человек-психиатр, добралась до приемной раньше и защелкала так громко, что переводчик крикнул:

— Остановите это существо!

Я перепрыгнул через второй ковер из макромайтов на том месте, где Тот снес угол еще одной стены, и успел увидеть, как Л пронесся по воздуху подобно ракете в стиле модерн, вытянув за собой массивную толчковую ногу, которую он только что вырастил. Он врезался в Тота с такой силой, что мог бы снести дом с фундамента, но создание народа хуук даже не дрогнуло. Невероятно. Л вырастил щупальца и попытался вцепиться в него. Тот взмахнул одной слабой на вид мини-конечностью, и этот маленький толчок швырнул моего секретаря через всю комнату, где он врезался в собственную стойку. Тад, тоже привлеченная невероятным шумом, прискакала галопом из коридора восточного крыла, но быстро дала по тормозам, увидев это сверкающее чудовище.

— Л, ты в порядке? — завопил я. — Его молчание испугало меня больше, чем Тот.

Мой вероломный слуга скользнул мимо Тад, которая отважно отпрыгнула прочь с дороги. Затем тень у моих ног поднялась и потекла вперед.

— Гара, стой!

Я опоздал. Она собралась в лужицу вокруг ног Тота, или что там у него есть, и ее чернота засияла. Старый трюк с банановой кожурой на полу, подумал я. Не сработает — у мерзавца своя собственная сила сцепления.

Иногда я ненавижу, когда оказываюсь прав. Этот ублюдок без всяких усилий скользнул через моего физиотерапевта и пробил внешнюю стену, но по крайней мере Гара не пострадала. Освещенный утренним солнцем, Тот замедлил движение и неспешно, но неумолимо пополз вперед; его тело стало выше на несколько футов, внутреннее свечение превратилось в ослепительное сверкание. Ничего более опасного на вид представить себе было невозможно.

Я повернул голову, и у меня от облегчения подогнулись колени. Л зашевелился. Потом я заметил нечто такое, от чего меня снова обдало леденящим холодом. Хотя разрушенные стены были уже частично восстановлены, я видел линию повреждений. Она была совершенно ровная, направлена на северо-северо-восток и упиралась в дом на соседней улице. Это было жилище Брэдли С.Пирсона.

Серебристая полоска серой дранки дома Брэда проглядывала между двумя домами напротив клиники, а дальше за ней едва виднелся океан.

Похитив мои личные файлы, Тот смог оценить все мои разговоры за последние полгода. Я чувствовал, что мой последний эксперимент с инопланетным Франкенштейном скоро может дать Брэдли или, что более вероятно, его вдове действительно веское основание для судебного иска. Это утро складывалось очень неудачно и для мистера Сутяги, и для меня.

— Л, — крикнул я, — вы ранены?

— Незначительно.

— Хорошо! — Я повернулся к своему гипотетическому охраннику. — Тад, этот кошмар — что-то вроде робота. Если у вас есть в запасе какое-нибудь супероружие вапабондов, доставайте его. Послушайте, все! Возможно, наш разрушитель стен отправился на прогулку, погреться на солнышке. Молю Бога, чтобы у нас хватило времени придумать, как его остановить.

— А зачем нам это делать? — спросила Тад.

Неподходящий момент выбрала Тад для начала неожиданного взаимодействия с нами, но это вполне в ее духе.

— Мы со Сделкой узнали: робот запрограммирован на устранение всего, что мне угрожает. Поэтому он направляется к источнику моих неприятностей.

— К мистеру Пирсону, — произнес Л противным голосом Брэдли.

— Правильно. И я сомневаюсь, что робот планирует провести с ним мирные переговоры. У кого-нибудь есть идеи?

— Конечно, — заявила Сделка одним уверенным щелчком. — Контроллер нужно обезвредить. Я предлагаю нам вместе с вами и с вити приложить все усилия для того, чтобы остановить продвижение разрушителя. Тем временем покаролл, который был свидетелем процедуры разборки, попытается демонтировать контроллер. Ваш удивительный представитель вапабондов может ему помочь.

Удивительный? Переспросить уже не оставалось времени. Я бросил взгляд на улицу. Судя по все возрастающей скорости Тота, можно было догадаться, что он уже почти закончил загорать на солнышке. Хуже того, Филипс и Браун, мои телохранители в автомобиле на улице, вылезали из патрульной машины, с оружием наготове. Я выбежал напрямую, через новую дыру в стене, которая уже начала затягиваться.

— Что это за штука? — крикнул мне Филипс.

— Потом расскажу. Уберите ваши пушки, ради бога! — Принимая во внимание миссию агрессивной защиты Тота, я понимал: если у него возникнет впечатление, будто копы хотят напасть на меня, ничего хорошего не последует. А если копы действительно выстрелят? Хотя я был совершенно уверен, что пули не оставят на энергетическом слуге хууков ни царапины, это не означает, что робот не найдет способа достойно отразить атаку.

Полицейские опустили пушки тридцать восьмого калибра, возможно, услышав в моем голосе панику, но не вернули их в кобуру. Это была большая ошибка. Тот резко остановился. Из его сверкающего торса выдвинулся похожий на линзу выступ и прицелился точно между двумя полицейскими. Я не спринтер, но в тот день мог, несомненно, побить мировой рекорд, если бы бежал так быстро без посторонней помощи. Однако текстурированная тень скользнула мне под ноги и потекла в том направлении, куда я бежал, подобно сверхскоростной движущейся дорожке. Я так быстро достиг места назначения, что даже споткнулся, пытаясь не проскочить это место. Однако попал туда вовремя.

Маленькая выпуклая линза только взглянула на доктора Живой Щит и сразу же втянулась в тело Тота. Я надеялся, что этой опасности, по крайней мере, удалось избежать.

— Спасибо, — шепнул я Гаре, теперь похожей на густо-лиловый туман, и она в ответ изогнулась, что означало: «Не стоит благодарности». К сожалению, мое чувство облегчения имело очень короткий период полураспада. Два меньших по размеру выступа, обогнув меня с обеих сторон, выдвинулись из Тота и прицелились каждому из полицейских в лоб. Филипс и Браун не остановились, они, казалось, затвердели. На секунду я ужаснулся, не превратились ли они в лед и не разобьются ли на куски, когда упадут. И они действительно упали, так как я не сумел вовремя подбежать к ним, но они даже не треснули. Робот снова двинулся прочь, по-прежнему направляясь к обители Пирсона.

— Гара, мы ничего не можем тут сделать, но я должен добраться до дома Брэдли раньше этого монстра. Вы меня можете забросить так далеко?

Я едва расслышал ее ответ.

— Простите, Ал. Сначала мне нужна подзарядка.

— Но я могу выполнить эту небольшую задачу, — вызвалась Сделка. Я не заметил, как она подошла так близко, что все слышала. — Вы не сочтете, что это ниже вашего достоинства, доктор?

— Едва ли. Вперед! Что я должен делать?

— Получать удовольствие от поездки. — Весело сказав это, Сделка обхватила своими конечностями мою талию и ноги, потом на удивление высоко подняла меня в воздух и пустилась прыжками через улицу, словно земная гравитация ушла на перерыв попить кофе. Мне не слишком понравился такой способ передвижения, но, должен признать, Сделка с работой справилась.

Она опустила меня у задней двери Брэдли, и я ворвался в дом.

Брэдли сидел за кухонным столом, наклеивая на прямоугольную доску кусочки цветной фанеры. Он посмотрел на меня с раздражением человека, которого прервали в момент создания маркетри, и выпалил в меня из обоих стволов, что было ему несвойственно.

— Стучать не приучены?

Обычно меня раздражают эти цитаты из телесериалов, но сегодня я пропустил реплику хозяина мимо ушей.

— Брэд, вам грозит опасность! Бегите к выходу из дома и дальше. Поторопитесь! — Сделка втиснулась в кухню, пока я говорил.

Брэдли лишнюю секунду глазел на торговца, а потом стало слишком поздно. Четыре сверкающих когтя пробили стену у меня за спиной, затем вытащили ее большую часть, что сопровождалось оглушительным треском, скрипом, писком и стуком. Тот проскользнул сквозь только что образовавшееся облако пыли и груду свежего щебня. Он пронесся мимо Сделки и нежно отодвинул меня в сторону. Один из его многочисленных когтей вытянулся и превратился в длинные зазубренные клещи, которые широко раскрылись и начали смыкаться вокруг тонкой шеи Брэдли. Никогда не видел такого ужаса на лице человека, и хотя в этой инопланетной гильотине оказалась не моя шея, у меня кровь застыла в жилах.

И время как будто застыло. Тиканье громадных часов, висящих на одной из уцелевших стен, стало очень редким и медленным. Пылинки лениво плыли в лучах утреннего солнца, струящихся через пробоину в стене. Эта большая дыра привлекла мое внимание. Мой потенциальный защитник не проломил стену дома своим обычным способом, он вытащил кусок стены наружу. Почему? Потому что я стоял по другую сторону и мог пострадать. Это озарение подсказало мне, что надо делать или, по крайней мере, попытаться сделать…

— Тот, если ты убьешь этого человека, я тоже умру. — Мне хотелось верить, что робот поймет, несмотря на то что он отказывался подчиняться мне в своем нынешнем режиме. И я рассчитывал на его программу моей защиты.

Тот не отпустил Брэдли, но его клещи не сомкнулись. Мой сосед смотрел на меня взглядом, слишком испуганным, чтобы быть умоляющим, и я изо всех сил старался передать ему уверенность, которой сам не чувствовал. Эта тупиковая ситуация, казалось, не имела конца, и благополучно разрешить ее было невозможно.

Затем Тот впервые доказал, что умеет разговаривать.

— Вы не умрете, когда умрет Брэдли С.Пирсон. — Его голос представлял собой дрожащее желе, но с ледяной коркой.

Клещи сомкнулись настолько, чтобы сжать шею Брэдли, но не повредить кожу. Брэд почти беззвучно взвыл, и я почувствовал: у меня по спине побежала струйка пота.

— Ты ошибаешься! Его убийство уничтожит мою репутацию и карьеру. Чувство вины вынудит меня покончить жизнь самоубийством.

— Я помешаю вашему самоуничтожению.

Несмотря на этот неоспоримый контрдовод, клещи не смыкались дальше. Может быть, у хууков довольно широкое понятие о защите.

— Ты не сможешь спасти мою репутацию.

Тот ответил на мой контраргумент тем, что ничего не сделал: огромный шаг вперед по сравнению с тем, чего я опасался с его стороны. Но не успел я снова позволить себе дышать, как Сделка выдала совет в виде нескольких щелчков.

— Как я подозреваю, доктор, ваш слуга временно занят тем, что взвешивает потенциальный ущерб вашему статусу от кончины этого человека по сравнению с тем вредом, который он намеревается причинить вам.

Смысл сказанного Сделкой был совершенно ясен: в любой момент Брэдли может лишиться головы.

Снова мне показалось, будто механизм времени заклинило, и страх подстегнул мои мыслительные способности.

— Не причиняй ему вреда, Тот! — приказал я, не уверенный в том, что из этого выйдет толк, выбежал сквозь большую дыру, через кучу щебня и ринулся к клинике. Спасти Брэдли мог только демонтаж контроллера, а Л и Тад явно не преуспели в этом.

На полпути я задохнулся. Не потому что запыхался. Дюжина обрывков информации в моей голове одним прыжком встала на свои места и образовала картину, о существовании которой я прежде не подозревал. Взрыв моего «вольво», Тад меня спасла, видеозапись не зарегистрировала никого, кто подложил бомбу в машину, Тад явно избегает встречи со Сделкой, Сделка назвала Тад «удивительной», три пробитые насквозь стены из макромайтов и даже долгие месяцы отсутствия реакции у Коры — все сложилось в одно потрясающее откровение. Поистине тревожное откровение, но оно могло указать путь к спасению Брэдли.

Застывшие копы уже начали шевелиться, хотя и в замедленном темпе. Кажется, они не пострадали. В отдалении я слышал вой сирен и догадался, что машины направляются в эту сторону.

Передняя стена уже почти заросла, поэтому мне пришлось воспользоваться дверью, чтобы войти в клинику, и я, не снижая скорости, ринулся в помещение с контроллером. В жизни мне доводилось видеть очень странные вещи, но сцена в той комнате побила все рекорды. Л вырастил лес щупалец, которые заканчивались гаечными ключами, отвертками, молотками и тому подобными инструментами, и он их все пустил в ход, чтобы колотить, тыкать и завинчивать что-то в контроллере, как армия спятивших механиков. Тем временем Тад дергала машину, пытаясь взломать голыми руками. Результат этой гиперактивности был нулевой.

— Стойте! — крикнул я, перекрывая шум. — Л и Тад, выйдем со мной в коридор, быстро.

Я сомневался, что Тад послушается, но Л схватил ее за руку выращенными тисками и вытащил из комнаты. Я хлопнул ладонью по пластинке на стене, и дверь с шипением закрылась.

— Вы остановили робота? — спросил Л.

Я ответил голосом, который был тише шепота.

— Не совсем. Нам придется сделать это с другого конца.

— Славная идея. Как?

Я повернулся и гневно посмотрел на моего якобы охранника.

— Тад, у вас осталось немного той взрывчатки? Ну, вещества, которое вы подложили в мою машину?

Мгновение стояла мертвая тишина.

— Вы знаете, что это сделала я?

— Я уверен. — Она нарушила обычный порядок действий и сопровождала меня на стоянку, но слишком быстро и идеально среагировала на «запах» бомбы, как утверждала. Кроме того, группа макромайтов, слишком маленькая и незаметная на видеозаписи, могла легко пронести инопланетный аналог взрывчатки Си-4 к машине маленькими порциями. И кто лучше может управлять вапабондами, чем один из вапабондов? — Я даже знаю, почему вы это сделали.

Чтобы заставить меня доверять ей, чтобы устранить любые подозрения, которые у меня могли возникнуть по отношению к ней.

— Если у вас осталась взрывчатка, принесите ее сейчас же, — приказал я почти беззвучным криком. — Быстрее!

Вы можете подумать, что существо, похожее на помесь гориллы, моржа и броненосца, не способно выглядеть пристыжено, но Тад этот трюк удался. Затем она продемонстрировала, что можно бежать крадучись. Она бегала гораздо быстрее, чем я думал.

— Вы считаете, что взрыв выведет из строя контроллер? — прошептал Л.

— Господи, я… — Ух, ты! Она уже вернулась. — Сейчас мы это узнаем.

Тад принесла большой прозрачный кувшин, наполовину заполненный чем-то, похожим на порошок из растертых рубинов, и протянула его мне для осмотра.

— Как это взрывают?

В ответ она достала маленький приборчик с миниатюрной антенной на конце. Поднесла это устройство ко рту и что-то пробормотала. Затем убрала его и приложила один из своих сосископодобных пальцев к ближайшей стене. Крохотная движущаяся полоска цвета слоновой кости появилась на ее пальце, прошла по панцирю Тад и спустилась вниз по руке, держащей кувшин. Я придвинулся ближе, но все равно едва разглядел отдельные оболочки марширующих макромайтов. Несколько секунд спустя полоска цвета слоновой кости покинула Тад и исчезла в рубиновой пыли.

— Самовоспламеняется по команде, — объяснила Тад.

Полезные негодники.

— Как быстро они могут работать?

— Сначала мы должны выйти из помещения.

— Ладно, вы оставайтесь здесь и дадите вашим маленьким приятелям команду начинать, как только Л вернется обратно, а я закрою дверь. Л, вы здесь король скорости. Интуиция мне подсказывает, что лучше вам выполнить задачу как можно быстрее.

— Вы хотите, чтобы я поместил взрывчатку возле контроллера?

— На него. Этот кувшин надо пристроить у него на плече. Можете это сделать?

— Легко.

— Хорошо. Все готовы? — Мне очень не хотелось полагаться на Тад, но у меня не оставалось выбора.

И она сделала это ради меня, снова достала свою маленькую игрушку, а Л в это время превратил себя в низкую торпеду с шестью ногами и двумя длинными руками, заканчивающимися таким количеством похожих на спагетти пальцев, что их хватило бы на галлон соуса «карбонара». Он осторожно взял кувшин и положил на пластинку открытия дверей один из пальцев-спагетти.

— Теперь я готов, — сказал он и скользнул в комнату так быстро, что в ту секунду я мог бы поклясться: он остался в коридоре.

Затем Л вернулся. Когда дверь закрывалась, я услышал, как контроллер произнес:

— Операция, которую вы пытаетесь выполнить, запрещена.

— Давай, Тад.

Невероятный грохот раздался позади нас, в приемной, а не в том месте, где я хотел услышать взрыв.

— Давай, Тад! ДАВАЙ!

Подобно разогнавшемуся демону в режиме неподвижного кадра Тот налетел на нас как раз в то мгновение, когда какой-то гигантский кулак обрушился на мир. Эта сила сбила меня с ног, что, наверное, спасло мне жизнь, так как пять пустых, но твердых коробок пронеслись через то место, которое секунду назад занимала моя голова. Л поймал меня в полете и поставил на ноги. Кажется, кто-то что-то говорил, но в тот момент мои уши были на каникулах.

Я огляделся. Кажется, ни Л, ни Тад не пострадали, и даже стены остались целыми. Я подошел и поднял одну из коробок, которые несколько минут назад были частью Тота. Я поставил ее на пол, поднял другую, потом третью. Проклятье. Назовите меня глупцом.

В холл одним прыжком ворвалась Сделка, по пятам за ней вкатилась Гара, принявшая сферическую форму.

— Брэдли? — спросил я и услышал свой собственный голос лишь благодаря способности костей проводить звук.

Я видел, как щелкают жгутики Сделки, но мне пришлось трясти головой и напрягать уши. Потом мне в голову пришла очевидная мысль, и я включил одну из функций «доступности» моего АБД.

— Повторите, пожалуйста, — попросил я.

На этот раз, когда Сделка заговорила, перевод ее слов появился в поле моего зрения:

— Ваш сосед здоров, если не считать остаточной психологической травмы. Робот отпустил его и удалился со скоростью, которая заставила меня заподозрить, что он снабжен какой-то разновидностью межзвездного двигателя. Насколько я понимаю, вам удалось вернуть Тота в его первоначальное состояние.

— Благодаря Л и… вот этому вапабонду. Сделка-всех-десяти-жизней, позвольте познакомить вас с моей пациенткой Коратеннулагонд. Она делала вид, будто является охранником, нанятым для меня вашими людьми, по имени Тадетраулагонг.

Сделка подскочила ближе к той, о которой шла речь, и уставилась на нее десятками глаз на жгутиках.

— Вот как?! Мне сообщили, доктор, что к вам направили женскую особь-2, которая доставит заболевшую женскую особь-1. Когда я увидела, что у вашей пациентки не тот тип пола, я предположила, что мои сведения ошибочны. Теперь это несоответствие получило объяснение.

А также множество других вещей: например, почему «Кора» так долго ни на что не реагировала. Пока Тад и Кора летели к Земле, что-то пошло неправильно, и психически больная вапабонд захватила власть над второй особью.

— Как вы намерены исправить положение? — спросила Сделка.

Я внимательно посмотрел на представительницу расы вапабондов.

— Мы освободим настоящую Тад от действия тех лекарств, которыми эта особь ее пичкала, чтобы она находилась в заторможенном состоянии. А что касается вас, Кора, я считаю, что этот кризис пошел вам на пользу. Я бы даже сказал, что у вас сейчас произошло резкое улучшение. Впервые со времени нашего знакомства вы действовали с полной ответственностью. Если мы поработаем вместе, держу пари, сумеем очистить вашу психику и укрепить ее. Вы готовы это сделать?

— Вы на меня не сердитесь?

— Доктор не сердится на пациента. — Я солгал, но никому не принесло бы пользы, если бы я признался в своих истинных чувствах.

— Тогда я готова.

— Замечательно. Но давайте не использовать бомбы в качестве метода лечения. И кстати, о бомбах…

Я шлепнул ладонью по ближайшей пластинке на стене и открыл помещение, где недавно произошел взрыв. Пол был усеян деталями машины, но ни одна не выглядела сломанной, согнутой или хотя бы обожженной. Потрясающая металлургия. Этот контроллер собирался, как китайская головоломка, поэтому я сообразил, что мощный взрыв разорвет те электромагнитные или химические связи, которые начали действовать после того, как мы наконец активировали систему. Хорошо, что это получилось, ведь запасного плана у меня не было.

— Мы не будем снова собирать это устройство, — сказала Сделка. — И ставить коробки в штабель. — Мои уши начали приходить в себя; я слышал ее щелчки, хотя и слабо.

— Наверное, не будем, но, кажется, я понимаю, где мы ошиблись.

— Скажите мне.

— Пустые коробки выглядят одинаковыми, но имеют разный вес. Держу пари, если бы мы сложили их в штабель, поместив самую тяжелую внизу, а самую легкую наверху, Тот ожил бы в гораздо более… сговорчивом варианте. Помните, контроллер говорил нам, что слуга имеет сто двадцать возможных конфигураций? Именно столько существует различных способов сложить в штабель пять коробок, если не обращать внимания на то, какой стороной их поворачивать: пять факториал. Простая статистика. Умный человек сначала изучил бы пустые коробки и заметил различия в весе, а логичный сложил бы штабель наиболее устойчивый. Представители хуук меня переоценили.

Сделка несколько мгновений молчала.

— Что касается меня, мне трудно вас переоценить. Мы, торговцы, в большом долгу перед вами за те неприятности, которые породило наше неверное понимание. Как нам лучше всего возместить вам ущерб?

Я повернулся к Гаре.

— Вся эта постройка сделана из ваших крохотных машин. Могли бы они разобрать ее и снова возвести в каком-нибудь другом месте?

— Да.

— Отлично. — Я снова повернулся к Сделке. — Мне грозит перспектива утонуть в исках, и беда в том, что Брэдли и другие мои соседи правы. Это заведение действительно опасно. У меня возникла идея, как спасти свою филейную часть без нового вмешательства федералов, что вызовет еще большее недовольство против меня. Я бы хотел продолжать лечить моих пациентов-людей в своей Каюте, но я хочу переместить основную часть клиники в другое место.

— Куда-нибудь вдали отсюда?

— Не так далеко, чтобы мне приходилось несколько часов добираться туда из дома, но в место, изолированное от людей.

— Ваши желания противоречат друг другу. Вы имеете в виду определенное место?

Я усмехнулся.

— Нет, но вы же не ожидаете, что я решу все проблемы, правда?

То, как Сделка опустила вниз несколько конечностей, создало у меня впечатление, что она улыбнулась в ответ.

— Тогда у меня, возможно, есть решение, хотя это может означать, что данное строение нельзя просто передислоцировать в колясочке на новое место.

— Передислоцировать! — хрипло воскликнул Л, без сомнения, горя желанием броситься к ближайшему словарю.

— Изложите мне его, — попросил я Сделку.

— Мы в данный момент находимся недалеко от одного из ваших крупных океанов. При имеющемся у тсф опыте управления окружающей средой не вижу причин, почему вашу клинику нельзя разместить на некотором расстоянии в море.

Я несколько мгновений стоял и моргал.

— Вы хотите сказать, она будет плавать на поверхности?

— Я хочу сказать, она окажется глубоко под водой. Несомненно, ваши соседи будут удовлетворены, а мы снабдим вас средством передвижения под водой для коротких поездок на работу. Или вы предпочитаете клинику в небе?

* * *

Вот, в основном, и вся история. О, я мог бы рассказать о последующей встрече со Смит, Джоунзом и толпой других чиновников, но даже меня уже начинает тошнить от собственного голоса. Кроме того, вы получили ответ на ваш вопрос. Поэтому пусть эти колеса не вводят вас в заблуждение. Теперь вы знаете, почему мне приходится ездить на работу в субмарине.

Перевела с английского Назира ИБРАГИМОВА