Этим майским утром уже в пол-одиннадцатого техасская жара стала невыносимой. Футболка Джулиана промокла от пота, а Брук жадно пила воду, убежденная, что оба они серьезно обезвожены. Она попыталась выйти на утреннюю пробежку, но через десять минут у нее закружилась голова и затошнило. Когда Джулиан впервые за пять лет брака предложил вместе пройтись по магазинам, Брук кое-как забралась в безобразную зеленую машину, взятую напрокат. В магазинах кондиционеры, и это обещало прохладу.

Они проехали жилой район, минут двадцать мчались по шоссе, подпрыгивали на извилистой сельской грунтовке, где местами имелось какое-то покрытие, и тогда было чуть меньше пыли и щебня. Всю дорогу Брук упрашивала мужа сказать, куда они идут, но Джулиан лишь широко улыбался и молчал.

— Даже не верится, что мы всего в десяти минусах от Остина, — восхитилась Брук, когда они проезжали по цветущему полю, на котором виднелся полуразвалившийся сарай.

— Да, прямо типичный поселок техасских рейнджеров, а не пригород немаленького города. Отличное место для съемок.

— М-да, то-то у меня на работе никто не верит, что здесь снимают сериал «В лучах славы».

Джулиан повернулся к жене:

— Кстати, на работе все в порядке? Ты в последнее время ничего не рассказываешь.

— В основном все хорошо. Помнишь мою пациентку из Хантли, новенькую девочку-стипендиатку? Ну, из другой социальной среды? Она чувствует себя в Хантли чужой и думает, это потому, что она толстая; Убедила себя, будто у нее чудовищное ожирение, хотя все в пределах нормы.

— И как ты ее лечишь?

Брук вздохнула:

— Знаешь, в таких случаях мало что можно сделать, только слушать и разубеждать. Просто нужно за ней присматривать и держать под контролем. У нее нет серьезных нарушений, но когда молоденькая девочка зацикливается на своем весе, это, сам понимаешь, небезопасно. Со следующего месяца у них каникулы, как бы чего не натворила за лето.

— А что в больнице?

— Все нормально. Маргарет меня еле отпустила, но тут уж ты не поможешь.

Джулиан посмотрел на жену:

— Неужели без тебя два дня не обойдутся?

— Но я же брала три, когда снимали шоу Лено, полдня на твои интервью в Нью-Йорке и один день для презентации твоего альбома. И это за полтора месяца! Ладно, пусть ворчит. Я тебя почти не вижу. Возможность побыть вместе не променяю ни на что!

— Брук, по-моему, несправедливо говорить, что мы с тобой совсем не видимся. Ты же понимаешь, столько событий, сумасшествие какое-то… в хорошем смысле.

Она не согласилась — нельзя считать совместным времяпровождением случайный час раз в пару дней, когда Джулиану удавалось вырваться домой. Однако Брук и сама не ожидала, что ее замечание прозвучит довольно резко.

— Я не то хотела сказать, — мягко произнесла она. — Сейчас мы вместе, так давай радоваться каждой минуте, хорошо?

Несколько минут они ехали молча. Брук коснулась лба кончиками пальцев и спросила:

— Неужели я познакомлюсь с самим Тимом Риггинсом?

— А кто это?

— Не притворяйся!

— Он тренер или квотербек? Я начинаю путаться, — улыбнулся Джулиан. Можно подумать, кто-нибудь не знает Тима Риггинса!

— Ну-ну. Придет он на вечеринку, все женщины умрут от страсти, вот тогда попрыгаешь.

Джулиан хлопнул ладонью по рулю в притворной ярости.

— Как же так? Ведь они должны умирать при моем появлении! Это же я рок-звезда!

Брук наклонилась и поцеловала мужа в щеку.

— Конечно-конечно. Если они на секунду отведут взгляд от Риггинса и заметят тебя, попадают как кегли.

— Ну, теперь я точно не скажу, куда мы едем, — пригрозил Джулиан.

Сосредоточенно сведя брови, он объезжал попадавшиеся через каждые десять футов выбоины, наполненные водой после ночной грозы. Джулиан не привык водить машину. Брук с ужасом думала: неужели они отправятся в поход? Или это будет вылазка на природу, или предстоит сплавляться на плотах, или удить рыбу? Но она напомнила себе, что муж родился и вырос в Нью-Йорке, и все его робкие попытки ощутить единение с природой ограничивались воскресной поливкой бонсая на тумбочке. Его натуралистические познания были ограничены: скажем, он мог отличить крысу от мыши на платформе метро и угадывал, кто из обитавших в винном магазинчике котов настроен дружелюбно, а к кому не стоит подходить, ибо знакомство кончится шипением и царапинами. Джулиан предпочитал не пачкать туфли и следить за чистотой кровати и отваживался войти в Центральный парк на концерт на лётней эстраде или на пикник, когда друзья что-нибудь праздновали, только вооружившись пригоршней таблеток кларитина и сотовым с полной зарядкой. Он терпеть не мог, когда жена называла его городским принцем, но доказать обратное не мог.

Безобразный торговый комплекс, выросший в прореженной лесной чаще, с ярчайшей неоновой вывеской «Одинокая звезда. Одежда в стиле вестерн», состоял из двух зданий с общей парковкой без покрытия, на которой находилось несколько машин.

— Вот и приехали. — Джулиан свернул с одной грязной дороги на другую.

— Шутишь? Скажи, что ты пошутил!

— А что? Я же сказал — шопинг!

Брук смотрела на приземистые корпуса и вереницу грузовых пикапов. Джулиан выбрался из машины, обошел ее и подал Брук руку, помогая выйти в грязную лужу.

— Когда ты сказал «шопинг», я думала, мы поедем куда-нибудь в «Нейман»…

Первым, кого заметила Брук, отдышавшись под долгожданным кондиционером в торговом зале, была красивая молодая блондинка в узких джинсах, облегающей клетчатой рубашке с коротким рукавом и ковбойских сапогах. Она сразу подошла и сказала:

— Добр-аэ утро! Вы мне ск’жите, если понадобится помощь.

Брук с улыбкой кивнула. Джулиан ухмыльнулся, и Брук ущипнула его за руку. Из динамиков под потолком лились мелодичные звуки гитары.

— Нам действительно очень нужна помощь, — сказал Джулиан блондинке.

Как заправский ковбой, девушка с размаху хлопнула их по плечам.

— Тогда приступим! Что мы сегодня ищем?

— Да, что мы сегодня ищем? — спросила Брук.

— Мы ищем ковбойский прикид для моей жены, — заявил Джулиан, стараясь не встречаться с Брук глазами.

Продавщица улыбнулась:

— Отлично, я знаю, что вам нужно.

— Джулиан, но я уже выбрала себе наряд на вечер — черное платье, которое при тебе мерила, и судочку, которую Рэнди и Мишель подарили мне на день рождения, помнишь?

Джулиан смущенно выкручивал руки.

— Я помню, просто утром прочел е-мейл. У меня наконец появилось время открыть приложение к приглашению. Там сказано, тема вечера — ковбойский стиль.

— Боже!

— Только без паники! Я понимаю, ты волнуешься, но…

— А я взяла черное платье и золотые босоножки! — срывающимся голосом крикнула Брук. Несколько покупателей обернулись.

— Да-да, дорогая, я помню, поэтому сразу написал Самар и попросил разъяснений. Она их тут же прислала. Самые подробные.

— Значит, есть разъяснения? — недоверчиво склонила голову Брук, удивившись и немного успокоившись.

— Да. — Вынув айфон, Джулиан прокрутил список сообщений, коснулся экрана и начал читать: — «Привет, дорогой, — она ко всем так обращается, — ребята из команды сериала «В лучах славы» устраивают костюмированную вечеринку, чтобы напомнить о своих техасских корнях. Не стесняйтесь разодеться на всю катушку — актуальными будут ковбойские шляпы, сапоги, кожаные гамаши и очень тугие сексуальные джинсы. А Брук скажи, ей нужны хорошие «Дейзи Дюкс». Победителя выбирать будет сам тренер Тейлор, так что постарайтесь. Не могу дождаться, когда…» — Дочитывать Джулиан не стал. — Дальше неинтересная информация насчет времени и расписания. Самое важное я передал. Вот почему мы здесь. Ты недовольна?

— Ну, хоть с утра прочитал, и на том спасибо, а то приехали бы… — заворчала Брук, но спохватилась, заметив, что Джулиан смущен, взволнован и очень ждет хоть слова благодарности. — И еще спасибо тебе за то, что спас меня от позора и взял на себя хлопоты…

— Никаких хлопот, — с явным облегчением заверил Джулиан.

— Тебе же репетировать нужно!

— Время еще есть. Мы поэтому и выехали так рано. Я очень рад, что ты со мной. — Он ласково целовал Брук в щеку и помахал продавщице. Не удержавшись, та заулыбалась.

— Ну что, готовы? — спросила она.

— Готовы, — в один голос ответили Брук и Джулиан.

Когда час спустя они уходили, щеки Брук горели от радостного волнения. Шопинг оказался в тысячу раз лучше, чем она представляла, — ведь рядом был Джулиан, восхищавшийся ее видом в коротеньких шортах, обтягивающих топах и сексуальных сапогах, и все это напоминало веселые приготовления к карнавалу. Продавщица Мэнди со знанием дела подобрала Брук идеальный наряд для вечеринки: неподрубленная джинсовая юбка вместо шортиков, в которой Брук все же чувствовала себя неловко, клетчатая рубашка, в точности как на самой Мэнди, была сексуально завязана над пупком (Брук, правда, надела под нее белую майку, чтобы скрыть складку на животе). Ансамбль дополняли массивная бронзовая пряжка на ремне в форме звезды шефа, ковбойская шляпа с полями и шнурком со щегольской кисточкой и самые вызывающие прошитые ковбойские сапоги, какие Брук когда-либо видела в жизни. Мэнди предложила ей заплести две косы и вручила красную бандану, чтобы повязать на шею.

— Не забудьте погуще нанести тушь на ресницы, — посоветовала продавщица. — Ковбои обожали «дымчатые» глаза.

Джулиану не нужен был ковбойский костюм — ступать он, естественно, собирался, не меняя имиджа, но Мэнди подобрала ему ковбойскую шляпу, как у Брук.

Они смеялись всю дорогу до отеля. Когда Джулиан потянулся поцеловать Брук и сказал, что к шести вернется принять душ, она готова была молить его остаться. Едва сдержавшись, подхватила пакеты с покупками и поцеловала мужа на прощание:

— Удачи! А шопинг мне понравился!

Брук не сдержала широкой улыбки, когда Джулиан подтвердил, что и ему тоже.

В номер он вернулся с опозданием, так что пришлось бежать в душ и одеваться в темпе. Когда они сели в поданный для них лимузин, Брук почувствовала, что Джулиан волнуется.

— Волнуешься? — спросила она.

— Да вот, немного.

— А ты помни: из всех песен во вселенной выбрали твои. Каждый раз, когда люди включают телевизор посмотреть шоу, они хотят услышать твою песню. Это фантастика, любимый, и все же это правда!

Джулиан накрыл ее руку своей.

— Мне кажется, сегодня все пройдет хорошо. А ты у меня прямо модель, фотографы с ума сойдут.

Брук хотела спросить: «Какие фотографы?» — но лимузин уже остановился у входа в «Хулахат», знаменитый бар с сомнительной репутацией и лучшим сырным соусом квесо в этих местах. У входа толпились папарацци.

— Господи, нас что, снимать будут? — ужаснулась Брук. Об этом она не подумала. Асфальт у входа был покрыт длинным ковром с черно-белым принтом — видимо, техасская версия красной ковровой дорожки. Рядом актеры из массовки позировали папарацци.

— Подожди, я тебе дверь открою. — Джулиан выбрался из лимузина и обошел длинный черный бок. Открыв дверцу для Брук, он галантно подал руку: — Не волнуйся, мы им не очень Интересны.

Брук с облегчением убедилась, что он прав. Фотографы облепили лимузин, как мухи, в надежде видеть знаменитость, но сразу разочарованно разошлись. Только один спросил, не могли бы Брук с Джулианом встать перед большим черным экраном для статической съемки на фоне постера с рекламой сериала и эмблемы Эн-би-си. Без особого энтузиазма сделав несколько снимков, фотограф записал их имена на диктофон и отошел. Олтеры вошли в бар.

Увидев Самар, Брук вцепилась в руку Джулиана. Пиар-агент явилась в простом элегантном шелковом платье, босоножках-римлянках и длинных звенящих серьгах. Брук почувствовала себя глупо: она вырядилась как на деревенский праздник, а Самар словно сошла с подиума. Неужели произошла какая-то путаница, досадное недоразумение и большие никто не придет в ковбойском костюме? От ужаса у нее перехватило дыхание.

Однако, отважившись посмотреть по сторонам, рук увидела целое море сомбреро и обрезанных джинсовых шорт, смело открывавших ягодицы.

Она взяла у официанта фруктовый коктейль и целый час с удовольствием барахталась в море новых знакомых, общения, коктейлей и смеха. Эта была одна из тех редких вечеринок, где действительно весело — не просто съемочная группа и актеры, которые знают друг друга как облупленные, но и их супруги, друзья и даже с десяток знаменитостей, связанных отношениями с актерами шоу, или те, кого пиар-агенты заставили прийти рекламы ради. Возле блюда с горкой начос Брук заметила Дерека Джетера и попыталась вспомнить, с кем из съемочной группы он помолвлен, а Джулиан похвастался, что видел полуобнаженную Тейлор Свифт, царившую на террасе, В баре буйно веселились приглашенные, одетые в гетры, клетчатые рубашки и подрезанные обтрепанные джинсы, угощаясь пивом и квесо и выделываясь под песни восьмидесятых, звучавшие из динамиков. Брук никогда не чувствовала себя так свободно и раскованно, она наслаждалась редким ощущением легкого опьянения, сознания своей привлекательности и того, что кругом все свои. Когда Джулиан и его группа поднялись на сооруженную у стены эстраду, Брук принимала активное участие в импровизированной дегустации «Маргариты» в компании новых знакомых, приветливых сценаристов сериала. Только сейчас она спохватилась, что еще не слышала вживую, как Джулиан играет с новой группой, с которой появлялся в шоу «Лено».

Глядя, как музыканты собирают и настраивают инструменты, Брук немного удивилась, что выглядят они вовсе не как рок-группа, а скорее как компания молодых людей, крепко сдружившихся в элитной частной школе где-нибудь в Новой Англии. Ударник Уэс имел, как полагается, длинные волосы, но они не свисали грязными сосульками ему на лицо: буйным темным локонам Уэса позавидовали бы многие девушки. Одет он был в пятнистую зеленую рубашку-поло, чистые отглаженные джинсы и классические серые кроссовки «Нью баланс». Уэс казался парнем, который, учась в старших классах, подрабатывал летом не ради денег, но чтобы «закалить характер», и с тех пор валял дурака, пока не пришло время стать партнером в папашиной юридической фирме. Гитарист, самый старший в группе — наверное, чуть за тридцать, — не производил такого консервативного впечатления, как Уэс, но и его поношенные легкие брюки, черные кроссовки «Конверс» и футболка с надписью «Просто сделай это!» тоже казались вызывающими или бунтарскими. В отличии от ударника Нейт совершенно не соответствовал стереотипу рок-гитариста: он был полноват, скромно улыбался и смотрел преимущественно в пол. Брук помнила, как поражен был Джулиан на прошивании, составив первое мнение о Нейте, когда тот поднимался на сцену. «Пока он шел, всем было ясно — из этого мальчишки всю жизнь, как говорится, выбивали дурь, пока он не начал бояться собственной тени. Но когда он заиграл, ей-богу, просто порвал нас всех. Это было бесподобно! И еще тут был Зак, игравший на бас-гитаре. Он больше других походил на рок-музыканта, но торчащие пряди, закрепленные гелем, бумажник на цепочке тонко подведенные глаза отдавали дешевым позерством. Джулиан Зака недолюбливал — на просушивании ему больше понравилась молодая бас-гитаристка, но в «Сони» сочли, что девушка затмевает самого солиста, и он не стал спорить. Группа низводила странное впечатление, в ней словно убрались случайные люди, но это заинтриговывало. Шум в баре стих.

Джулиан не представился и не назвал песню, как делал обычно. Коротко кивнув другим музыкантам, он запел переделанную «Ноющее разбитое сердце». Решение было рискованным, но расчет — блестящим. Затертую банально-слащавую песенку Джулиан исполнил серьезно, почти торжественно, и закончил иначе, неожиданным и ироничным финалом: «Вы ожидали серьезной песни или чего-нибудь из нового альбома, но мы не для того пришли, чтобы демонстрировать крутизну». В зале поднялся хохот, слушатели восторженно улюлюкали и подпевали, а когда песня закончилась, разразилась буря аплодисментов.

Брук аплодировала вместе со всеми, радуясь, что кругом, насколько она слышала, только и говорят, какой талант этот Джулиан и что его можно слушать хоть до утра. Восторг окружающих ее нисколько не удивлял — иначе и быть не могло! Сейчас, когда Джулиан сидел возле стенда с микрофоном и сверкал обаятельнейшей улыбкой, Брук видела, что ему в ответ улыбается весь зал.

— Всем привет! — сказал Джулиан, небрежно снимая свою огромную ковбойскую шляпу и держа ее на отлете. — Спасибо за то, как хорошо вы приняли янки в своем городке!

Польщенная толпа ответила воплями и аплодисментами. Брук видела, как Тим Риггинс поднял бутылку пива в знак того, что пьет за Джулиана, и с трудом удержалась от восторженного визга. Дерек Джетер рупором приставил ладони ко рту и издал громкое «йе-ху!». Пара сценаристок из тех, с кем Брук пробовала разные «Маргариты», встали перед самой сценой и оглушительно свистели, за что Джулиан наградил их очередной неотразимой улыбкой.

— Думаю, выражу мнение всех участников группы, если скажу, что для нас большая честь и радость видеть, как вы приняли и подхватили нашу песню. — Новые восклицания и свист, но Джулиан поднял руку и продолжил: — Мне очень хочется петь сегодня с вами. Через несколько минут я исполню «Ушедшему». А сейчас я хочу спеть для моей любимой жены. В последнее время она держалась молодцом — можете мне поверить, просто молодчиной, а я давно не говорил тебе спасибо, Брук, и эту песню посвящаю тебе.

Услышав свое имя, Брук залилась краской, неимоверно смутившись, но тут зазвучали начальные аккорды хита о безумной любви Вэна Моррисона, од которую они кружились в первом танце на своей свадьбе, — и она как зачарованная забыла обо всем. Джулиан смотрел прямо на нее, песня звучала все громче, заполняя собой зал, и только когда откинул голову назад и затянул припев, Брук отреклась от интимных воспоминаний и заметила, что все в баре смотрят на нее… Нет, не так. Мужчины, переминаясь с ноги на ногу, потягивали пиво и шали музыкантов, а все до единой женщины смотрели на Брук, и в их взглядах читалась неприкрытая зависть, смешанная с восхищением. Ощущение было почти нереальным: Брук искренне признавала за собой право на толику восхищения, достававшегося Джулиану на концертах, но никогда прежде она не опадала в фокус всеобщего внимания. Она улыбнулась, повела плечами, глядя на мужа, певшего ей Гренаду, и отчего-то, несмотря на присутствие десятков людей, этот момент стал одним из самых интимных в их жизни — и одним из лучших.

Когда наконец зазвучало вступление к «Ушедшему», покоренную, влюбленную аудиторию охватила настоящая эйфория. Энергия зала казалась физически ощутимой, и чем дальше, тем сильнее становился восторг зрителей. Все зашевелились, оборачиваясь, смотрели, перешептывались, некоторые вытягивали шеи. Что-то происходило, но Брук не могла ничего рассмотреть за спинами, пока… Подождите… Неужели это… Лайла Лоусон?

Это действительно была она, и пока Брук тщетно соображала, что Лайла Лоусон делает на вечеринке по случаю начала нового сезона «В лучах славы», Лайла плыла по залу. Выглядела она изумительно. Глядя на открытое платье с корсажем с цветочным узором и ковбойские сапоги, оставалось только гадать, костюм это или нет, однако не приходилось сомневаться, что Лайла — девушка стройная, счастливая и очень знаменитая. Все смотрели, как она обняла Самар как хорошую знакомую и направилась к сцене, оказавшись почти рядом с Брук.

Все случилось так быстро, что никто, включая Джулиана, не успел ничего понять. Едва отзвучали последние аккорды песни, потонувшие в громовой овации, Лайла поднялась на сцену по боковой лесенке, с многозначительным видом подошла к Джулиану и буквально бросилась ему на шею. Поцеловав в щеку и обеими руками схватив его повыше локтя, Лайла повернулась к залу. Казалось, миниатюрная красотка по-детски виснет на пианисте, поглядывая на него снизу вверх с искренним восхищением и сверкающей белоснежной улыбкой. Мгновение Джулиан стоял как громом пораженный, не веря своим глазам, но тут же спохватился и ответил Лайле обожающим взглядом.

Непринужденно наклонившись к микрофону, словно на собственном шоу, Лайла крикнула:

— Он просто нереально хорош! Вы согласны? Давайте поблагодарим Джулиана Олтера!

В зале началось нечто невообразимое. Фотографы, не обращавшие внимания на Брук и Джулиана начале вечера, словно обезумели: они толкались, выбирая лучший ракурс, и делали снимок за снимком — вспышки следовали одна за другой, как на церемонии вручения «Оскара».

Буря стихла почти так же быстро, как и началась. Лайла что-то шепнула Джулиану на ухо и спустилась со сцены в зал. Брук надеялась, что она останется на пару коктейлей, но старлетка, не останавливаясь, прошла к выходу.

Через десять минут мокрый от пота улыбающийся Джулиан спустился к Брук. Обычный после конвертов яркий румянец еще больше усилился от волнения и возбуждения. Он поцеловал жену — в главах читалось нетерпение и желание поговорить обо всем, что случилось, — и, стиснув ей руку, повел за сбой по залу, принимая поздравления и терпеливо нося объятия и восхищенные хлопки по спине.

Наедине они остались только ближе к часу ночи, когда Самар с Лео попрощались и пошли к себе (Лео, разумеется, с новой подружкой, которую подцепил на вечеринке). Едва за ними закрылась дверь, Джулиан повернулся к Брук и выпалил:

— Ты представляешь, я — на одной сцене с Лайлой Лоусон?

— Не видела бы собственными глазами, ни за что бы не поверила. До сих пор себя щипаю. — Сбросив ковбойские сапоги, Брук рухнула на кровать.

— Черт, сама Лайла Лоусон! Нереально! Откуда она здесь взялась?

— Не знаю, но позволь напомнить; девушки обладают свободой передвижения. Кстати, ты обратил внимание, как она извивалась рядом с тобой в каком-то подобии шимми или ламбады? Все следили за ней будто загипнотизированные. Можно подумать, как только ей в руку всунут микрофон, она ничего не может с собой поделать!

В дверь постучали.

Джулиан посмотрел на Брук; та лишь пожала плечами. Он открыл, и в номер без приглашения вкатился Лео. Брук чуть не захохотала: рубашка импресарио была расстегнута до пупа, а на воротнике красовался след помады.

— Слушай, — начал он без всяких излишеств вроде извинений за вторжение, — я понимаю, что предупреждаю в последнюю минуту, но Самар только что сказала: она договорилась для тебя о куче всяких выступлений в Лос-Анджелесе завтра. Сцена с Лайлой оказалась просто гениальной, люди с ума сходят, так что завтра в девять уезжаем в аэропорт, ясно?

— Завтра? — повторил Джулиан, не менее ошеломленный, чем Брук.

— В девять будь внизу. Билеты заказаны. В Нью-Йорк вернешься дня через три-четыре. Сегодня все было супер, дружище. Ну ладно, до утра, — сказал он и вымелся из номера.

Брук мысленно поблагодарила неведомую девицу, которая ожидала его в постели.

— Ну что… — начала она, когда за Лео закрылась дверь.

— Ну что, похоже, завтра возвращаемся в Лос-Анджелес.

— Ладно, — кивнула Брук, не зная, что сказать. Придется отменить ужин с приятелями

Джулиана по колледжу, которые приехали в город. Он не сможет сходить с ней на вечеринку в музее, куда их пригласила Нола, будучи членом молодежного комитета (кстати, билеты стоили целое состояние).

В дверь снова постучали.

Брук застонала:

— Ну, что еще?

На этот раз явилась необычайно оживленная Самар. Она тоже зашла, не дожидаясь приглашения, и сказала, глядя в записную книжку в кожаном переплете:

— Снимки с Лоусон выстрелили даже лучше, чем я ожидала, — их хватают буквально все!

Джулиан и Брук молча смотрели на нее.

— Поступило несколько десятков звонков с просьбами об интервью и фотографиях. Брук, я обдумываю заказ очерка о тебе, что-нибудь вроде «Кто такая миссис Джулиан Олтер?». Джулиан, на следующей неделе у тебя очень плотный график. В общем, прекрасные новости, сногсшибательные результаты, даже в «Сони» удивились!

— Вау, — ровно произнес Джулиан.

— Отлично, — слабо подтвердила Брук.

— Папарацци уже оккупировали фойе, утром будьте готовы. Могу порекомендовать людей, которые расскажут, что нужно делать для сохранения тайны частной жизни и безопасности. Специалисты, проверенные.

— Ну, это нам вряд ли понадобится, — сказала Брук.

— Угу. Ладно, потом запоете по-другому. А пока советую регистрироваться в отелях под разными именами и думать, что вы пишете в е-мейлах. Подчеркиваю: что пишете кому угодно.

— М-м… неужели это необхо…

Самар перебила Джулиана, захлопнув записную книжку. Встреча официально завершилась.

— Брук, Джулиан! — Она улыбнулась так, что у Брук по спине пробежали мурашки. — Добро пожаловать в шоубиз!