Елка сама открыла двери и вошла в дом. А уж за нею вошёл лесник. Дочь лесника Дойна захлопала в ладоши и побежала показывать место, где ёлке стоять.

Разноцветные птички, белки, зайчики только и ждали, чтобы пришла ёлка. Одни уселись на ветках, другие под ветками закачались. На ёлке вспыхнули огоньки. Все было готово к встрече Нового года.

В молдавские сёла Новый год просто так не приходит. Любит он, чтобы в новогоднюю ночь люди ходили от дома к дому и поздравляли друг друга, чтобы под окнами слышались крики «гей-гей!» и звонили колокольчики.

Села Дойна у окна, глядит в темноту. Никого не видать на тропинке. Только далеко-далеко, в селе, звенят колокольчики.

— Новый год уже в селе, — сказала себе девочка. — А под нашими окнами колокольчики не зазвенят. Новый год не услышит их и не найдёт нас. Зачем только папа наш дом в лесу построил? Вот и Гугуцэ не придёт меня поздравить. В селе ему не страшно, собак он не боится. А в лесу? Мало ли какого зверя можно встретить в лесу!

Нахмурилась Дойна. И показалось ей, что ёлка тоже грустно мигает своими огоньками.

Часы пробили полночь. Мама, папа и дедушка кинулись целовать Дойну, надарили ей подарков, поздравили с Новым годом.

Но какой же это Новый год, если никто не крикнул под окном «гей-гей!» и ни разу не звякнул колокольчик? И зачем это папа дом в лесу построил?

Девочка глядела в темноту, пока не пришёл сон. Но не успел он сомкнуть ей ресницы, как заскрипел снег под окнами и кто-то весело закричал:

Эй, хозяин, вставай-ка! Просыпайся, хозяйка! У окошек садитесь И на нас не сердитесь! Гей-гей! Звони веселей!

А кто же это среди ребят самый маленький, с самым большим колокольчиком? Ну конечно, Гугуцэ!

Разрешите петь, кричать, Вас, хозяев, величать?

— Разрешаем, разрешаем, — отвечает отец и смеётся.

Зазвенели колокольчики, и отозвались им оконные стёкла. Заревел бугай (это такой инструмент, который мычит, как бык), и проснулись все зверюшки на ёлке. Им тоже захотелось послушать новогодние поздравления.

Принимайте гостей, Не жалейте сластей! Нам — орехов и конфет, Вам — счастливых долгих лет! Гей-гей! Звони веселей!

«Нет, нет, это не сон!» — подумала Дойна и так запрыгала, что ударилась головой о притолоку. Но от радости ей не было больно.

На дворе шёл снег. Мальчики увязли в нём до колен, но петь не перестали.

Снег дошёл им до пояса, но бугай мычал как ни в чём не бывало.

Повалили хлопья, большие, как рукавички Дойны, засыпали ребят по самые плечи. Но колокольчики звенели ещё громче:

Если зимушка трудна, Будет лёгкою весна. Пусть же осень столько хлеба Сложит в ваши закрома, Сколько снега сыплет с неба Эта добрая зима! Гей-гей! Звени веселей!

— Как здорово, что папа в лесу дом построил! — радовалась Дойна.

Но что это? Из снега одни головы торчат, а от Гугуцэ остались только верх шапки да рука с колокольчиком. Дойна скорее надела шубку, схватила лопату и давай откапывать ребят. Потом она вместе с ними всю ночь кричала «гей-гей» и не могла понять, сон это или не сон. А из окна глядели мама, папа, дедушка и, конечно, ёлка.

Утром Дойна проснулась и — бегом к окну. С неба так и сеяли снежинки:

Сейся, сейся из мешка, Белоснежная мука, Чтоб скакали из печи Золотые калачи!

Так пели снежинки и сеялись, сеялись… На окнах, на завалинке, на дворе и в лесу. Кругом белым-бело. Вот оно какое, утро Нового года!

Вышла дочь лесника на крылечко с полным подолом орехов и пряников. Но кому их подарить? Нет у снежинок карманов, не надо им ни пряников, ни орехов.

Цвет вишнёвый, белый цвет, Расцветайте много лет!

Спели снежинки свою прощальную песенку и полетели дальше.