"КАТАКОМБНАЯ ЦЕРКОВЬ"… Упоминание о ней нередко встречается на страницах, посвященных новейшей истории русского Православия. Но чаще всего эти упоминания не выходят за пределы двух-трех слов или догадок. И не удивительно: ведь не собраны полностью документы и свидетельства даже о тех явлениях и событиях в жизни Церкви этого периода, которые происходили у всех на виду. Тем более трудно собрать данные о том, что по самому своему названию говорит о существовании "подполья".

Некоторые вообще отрицают реальность "Катакомбной церкви", другие распространяют о ней сведения крайне недостоверные. Существовала ли она в действительности и если да, то что из себя представляла? Для того чтобы ответить на эти вопросы, необходимо хотя бы бегло коснуться истории церковных разделений, возникших в период между двумя мировыми войнами.

С XVII века, эпохи старообрядческого раскола, Церковь в России едва ли переживала столь бурную, исполненную драматическими событиями пору, как в первую половину нашего столетия. Уже дореволюционные годы ХХ века были неспокойными, и в это время наметились попытки освободить Церковь от опеки государства. Хотя немалая часть духовенства и мирян свыклась с существующим (синодальным) положением вещей, все чаще и настойчивей раздавались голоса, призывающие к возрождению и обновлению церковной жизни. Многие священники, отчаявшись дождаться перемен, приходили к самым радикальным взглядам и выступали почти как "левые"*.

-----------------------

* В Думе некоторые священники даже голосовали с социал-демократами.

Обращение к Православию видных представителей интеллигенции (С. Булгаков, Н. Бердяев, П. Флоренский, С. Франк, В. Эрн, В. Свенцицкий и многие другие) способствовало оживлению дискуссий вокруг наболевших вопросов, в частности, связанных с пересмотром отношения Церкви к государству и общественной жизни.

Всероссийский Собор, который должен был стать голосом Церкви и определить ее дальнейшие пути, не смог собраться до революции из-за противодействия властей. Поэтому он открылся лишь в 1917 году, после крушения монархии, когда страна уже вошла в полосу войн и революций. Решения Собора не были претворены в жизнь. Наступала новая эпоха русской истории.

Октябрьские события сразу же поставили Церковь в конфликтное отношение с новой властью. Это проистекало из двух причин. С одной стороны, значительная часть церковного руководства, еще слишком связанная с прежним строем, не была готова к подобным переменам. С другой стороны, правительство открыто объявляло о своей цели: полностью искоренить "религиозные предрассудки". В первый же год революции был создан проект закрытия всех храмов и запрещения таинства Евхаристии. И хотя этот план не был приведен в исполнение, натиск, обрушившийся на Церковь, превзошел по своей силе все, что знала история от времен римских императоров и французской революции. Избранный на Соборе патриарх Тихон, мужественно выступавший в защиту Церкви, был в 1922 году арестован, а вскоре после этого возник так называемый "обновленческий раскол". Его инициаторы, обещая верующим провести долгожданные церковные реформы, стремились главным образом поставить Церковь в такое отношение к государству, которое приближалось бы к дореволюционному.*

-----------------------

* История обновленчества освещена в работе А. Краснова-Левитина и В. Шарова "Очерки по истории русской церковной смуты". Авторы показывают, как реформизм обновленцев с самого начала прикрывал прислужничество и доносительство. [Крутицкое подворье, М., 1996]

На обновленческом "соборе" был принят ряд довольно неудачных и несвоевременных новшеств, но главной его целью являлось провозглашение своей политической платформы. В документах "собора" капитализм был объявлен смертным грехом, а революция — осуществлением евангельских заветов.

При поддержке и содействии гражданских органов самочинное Высшее церковное управление (ВЦУ) захватило большинство храмов как в крупных городах, так и в провинции. Тем не менее, общенародного признания "живоцерковники" не получили. После освобождения патриарха Тихона, совершившегося под давлением мировой общественности, вновь сплотились те церковные силы, которые остались верными своему первоиерарху. Это внесло смятение в ряды обновленцев. К тому же их движение стало раздираться борьбой группировок. Отношение многих верующих к "красной церкви" с каждым днем становилось все более настороженным и даже враждебным.

Патриарх Тихон после выхода на свободу стремился к заключению мира с государством, но без таких компромиссов, которые могли бы подорвать церковную жизнь. Его смерть (1925) пробудила у властей надежду, что такой компромисс будет наконец достигнут. Однако назначенные патриархом преемники твердо продолжали его линию. В результате первосвятительная кафедра оставалась вакантной долгие годы.

В конце 20-х годов на Западе развернулась широкая кампания по защите христианства в России, которая получила название "духовного крестового похода". Он явился ответом на массовые репрессии, во время которых пострадало большинство епископов, огромное число священников и активных мирян "тихоновского" направления. Закрывались храмы и монастыри, еще раньше были ликвидированы духовные школы; тюрьмы и лагеря и отдаленные места ссылок наполнились многими тысячами исповедников веры: духовенством, монахами, мирянами — мужчинами и женщинами. Официально преследования маскировались (правда, не особенно тщательно) под "борьбу с контрреволюцией".

В это время митрополит Сергий (Страгородский), исполнявший обязанности патриаршего местоблюстителя, выступил с декларацией и интервью, в которых из тактических соображений отрицал наличие религиозных гонений в России.*

-----------------------

* Первоначальный текст заявления митрополита Сергия был составлен в гораздо более сдержанных тонах, но его принудили изменить его. Опубликование этих документов относится к 1927 году, когда патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский)/1/ находился в ссылке.

Стремясь добиться "легализации" Церкви в рамках советского строя, он пошел на ряд уступок, позволявших осуществлять контроль над жизнью Церкви. Эти уступки встретили отрицательную реакцию со стороны многих его собратьев и мирян. По признанию советских историков, митрополит Сергий пытался "перехватить инициативу" у обновленцев, сделав патриаршую Церковь вполне лояльной.*

-----------------------

* См. Шишкин А. А. Сущность и происхождение обновленческого раскола в Русской православной церкви. Казань, 1970

Противники этой тенденции митрополита утверждали, что вся его деятельность бесполезна хотя бы потому, что власти не изменили своего принципиального отношения к вере и отнюдь не собираются мириться с существованием Церкви; самое большее, на что они (и то временно) могут согласиться, — это создание послушной марионеточной иерархии, которая возглавляла бы массы верующих до тех пор, пока полностью не будет искоренено влияние религии в стране. На это сторонники "сергианской линии" возражали, что в настоящих сложных условиях путь компромисса — единственно возможный. Эта точка зрения отстаивается и поныне руководством Московского патриархата.

Сейчас еще не пришло время для объективной исторической оценки дела митрополита Сергия, ставшего в 1943 году патриархом. Однако следует признать, что ему и его преемникам удалось взять верх над обновленчеством, а также добиться элементарной стабилизации внешнего положения Церкви.

Огромную роль в перемене положения Церкви сыграла Вторая мировая война, во время которой патриархия (как, впрочем, и обновленцы) заняла патриотическую позицию. Сталин оценил роль Церкви в укреплении народного духа и пошел ей навстречу. Из двух течений он предпочел "сергиевское" как более традиционное, встречающее больше сочувствия верующих и более соответствующее его великодержавным вкусам. Он ликвидировал обновленчество и разрешил в 1945 году созвать Собор для избрания патриарха. С его согласия были открыты тысячи храмов и восстановлены духовные школы. У многих верующих тогда пробудились надежды, что время притеснения позади. Дальнейшие события, однако, показали, что малые уступки со стороны государства следовали за большими со стороны иерархии, а иногда церковные уступки вообще оказывались безрезультатными. Это стало особенно ясно в "хрущевский" период, когда, несмотря на известные послабления в общественной жизни, Церковь подверглась новому давлению (опять началось массовое закрытие храмов и духовных школ, усилилась антирелигиозная пропаганда).

Но вернемся к 20-м годам. Ряд представителей епископата и духовенства, не согласившись с политикой митрополита Сергия, отошли от него. Ссылаясь на разрешение, данное еще патриархом Тихоном, в случае нужды образовать временные автокефалии* епископов, многие из них образовали независимые группы (главным образом в Москве и Ленинграде). С точки зрения властей они представляли опасную церковную оппозицию. Большинство непокорных иерархов было арестовано, но продолжало руководить своим духовенством и пасомыми из ссылок и лагерей. Оставшиеся же на свободе перешли на нелегальное положение и совершали богослужения в частных домах, тайно. Так возникло явление, получившее впоследствии название "Катакомбной церкви".**

-----------------------

* Т. е. самовозглавление, независимость

** Современные течения, называющие себя "Катакомбной церковью", не имеют ничего общего с описываемым явлением. (прим. ред.)

В московской области к ней принадлежали архимандрит Серафим (Батюков), о. Петр Шипков/2/, бывший в прошлом секретарем патриарха Тихона, иеромонах Иеракс (Бочаров)/3/, священники Владимир Богданов, Владимир Криволуцкий/4/, Константин Всехсвятский, Алексей Габрияник/5/, Дмитрий Крючков/6/ и др. Большинство из них архиереем своим считало епископа Афанасия (Сахарова)/7/. К 1945 году "Катакомбная церковь" фактически прекратила свое существование. С одной стороны, почти все ее духовенство было разыскано и арестовано, а с другой — после Собора и избрания патриарха Алексия еп. Афанасий разослал верующим письмо, в котором признавал законность нового первоиерарха и призывал к воссоединению с патриаршей Церковью. По малодостоверным слухам, в глухой провинции все еще остаются отдельные лица и даже группы, отказывающиеся иметь общение с патриархией, но если это так, то влияние их ничтожно.

-----------------------

Епископ Афанасий (Сахаров)

Начало 20-х гг.

Представители "Катакомбной церкви" ставили своей целью сохранить в чистоте дух Православия, пронося его через годы церковной борьбы, распрей, лавирования и компромиссов. Среди них были выдающиеся служители Христовы, оказавшие огромное влияние на людей, искавших подлинно церковной жизни. К сожалению, о них сохранилось мало воспоминаний, документов и свидетельств. Исключение составляет епископ Афанасий, материалы и биография которого частично собраны и опубликованы. Ниже мы приводим воспоминания о некоторых священниках этого направления, среди которых одно из первых мест занимает архимандрит Серафим (бывший духовник еп. Афанасия).

-----------------------

Сергей Михайлович Батюков до рукоположения

О. Серафим (в миру Сергей Михайлович Батюков*) родился в 1880 году в Москве. С ранних лет он почувствовал призвание к церковному служению, однако сан принял в зрелые годы. Получив техническое образование, Сергей Михайлович работал на одном из столичных предприятий. В то же время он стал посещать Оптину пустынь, слушал лекции в Московской духовной академии, изучал богословие и святоотеческую литературу. Это был человек разносторонне одаренный, с широкими интересами, всецело преданный Церкви.

-----------------------

* Впоследствии фамилию о. Серафима произносили как Битюгов и Битюков, чему он не противился из соображений конспирации.

Подобно двум другим выдающимся деятелям русской Церкви, о. Сергию Булгакову и архиепископу Луке Войно-Ясенецкому, он был рукоположен в самое тяжелое для Церкви время, в 1919 году, и несколько месяцев служил в храме Воскресения в Сокольниках вместе с о. Иоанном Кедровым — строителем храма и основателем "сокольнической" общины.

Перед тем о. Сергию предложили настоятельство в церкви Вознесения у консерватории. Но он, пожалев молодого священника о. Дмитрия Делекторского, который должен был ехать в село на верную гибель, уступил ему место*.

-----------------------

* О. Дмитрий Делекторский служил в храме Вознесения до самого его закрытия. Оттуда он перешел в церковь Рождества Иоанна Предтечи (на Пресне), где и служил до самой смерти (1970). Будучи уже глубоким старцем, о. Дмитрий с благодарностью вспоминал о. Сергия (Серафима), ибо был уверен, что в селе, куда его назначили, он был бы арестован или убит. [В храме на Пресне по благословению схиигуменьи Марии в 50-е годы прислуживал Александр Мень. прим. ред.]

В 1920 году о. Сергий был вызван Патриархом Тихоном и назначен в церковь свв. бессребреников и мучеников Кира и Иоанна на Солянке. В 1922 году он принял монашество с именем Серафим, а в конце 1926 года был возведен в сан архимандрита. По слухам, его готовили к архиерейскому служению.

Вскоре о. Серафим был арестован по обвинению в укрытии церковных ценностей. То было время, когда множество духовных лиц и мирян пострадало, защищая свои святыни. Но впоследствии дело против о. Серафима было прекращено, так как выяснилось, что ценности увезли сербы (их подворье находилось в церкви свв. бесср. мчч. Кира и Иоанна).

-----------------------

Храм свв. бесср. Кира и Иоанна (без часовни) 1881 год

Декларация митрополита Сергия вызвала у архимандрита отрицательную реакцию. В июле 1928 года он удалился из храма и перешел на нелегальное положение. По этому пути пошел и другой священник "солянской" церкви иеромонах Иеракс (в миру Иван Матвеевич Бочаров), который служил там с 1929 по 1932 год. С этого времени все духовные лица, отказавшиеся принять линию митрополита Сергия, были арестованы (если не успели скрыться), а храмы их были закрыты.

О. Серафим только чудом избежал ареста. Некоторое время он тайно жил в разных местах и в конце концов поселился в Сергиевом Посаде (переименованном в Загорск) у двух сестер, монахинь из Дивеева.*

-----------------------

* Дивеево — женский монастырь близ Саровской пустыни, предмет особых забот преп. Серафима Саровского.

Там, в маленькой комнате, перед иконой Иверской Божией Матери, был поставлен алтарь и служилась литургия. Здесь бывали и совершали богослужение многие духовные лица. В перерывах между арестами бывал и еп. Афанасий, в юрисдикции которого находился о. Серафим. Сюда, в неприметный дом на окраине города, стекались отовсюду многочисленные духовные дети архимандрита за советом и утешением. Приходится лишь удивляться, как этот церковный очаг сохранялся столь долго (до 1943 г.) в обстановке доносов и непрерывных арестов.

В своей пастырской деятельности о. Серафим, как и отцы Мечевы/8/, руководствовался советами оптинского старца Нектария/9/, который в то время уже уехал из разоренной пустыни. Кроме того, его наставником был старец Зосима (в схиме Захария), приехавший в Москву из закрытой Троице-Сергиевской Лавры.

О. Серафим был подлинным продолжателем традиций старчества. Его подход к людям был всегда глубоко индивидуальным. С каждым человеком он беседовал отдельно, и его советы относились только к данному человеку (он нередко даже запрещал передавать их другим). Главное свое призвание он видел в том, чтобы быть пастырем, кормчим душ и "оберегать чистоту Православия".

Среди единомышленников о. Серафима выдающейся фигурой был уже упоминавшийся о. Петр Шипков (1881–1959). Он был рукоположен в 1921 году и примерно в то же время, что и о. Серафим, ушел в "катакомбы". О. Петр работал бухгалтером в Загорске и совершал богослужения в частных домах. Он был человек неиссякаемой жизнерадостности и какого-то необыкновенного духовного света. Годы тяжких испытаний (он пробыл в узах в общей сложности около 30 лет) не наложили на него печати горечи и ожесточения. Ему суждено было надолго пережить о. Серафима, умершего в 1942 году, и после ссылки окончить свои дни настоятелем собора в г. Боровске.

Иером. Иеракс жил под Москвой в Болшеве, у одной из своих духовных дочерей/10/. Хозяйка дома вынуждена была скрывать от родных, что у них на чердаке находится церковь и живет священник. О. Иеракс был арестован в этом доме в 1943 году. Впоследствии его, как и о. Петра, реабилитировали и освободили. Но здоровье его было настолько подорвано лагерем и ссылкой, что он уже не смог служить. Умер о. Иеракс во Владимире, будучи пенсионером патриархии.

Несмотря на то, что приводимые ниже воспоминания не предназначались к публикации и носят интимно-личный характер, они сохраняют значение исторического документа и духовного свидетельства. Благодаря тому, что образы "катакомбных" священников даны в них через призму внутренней биографии автора, мы видим в них старческое руководство в его конкретности и глубине. Записки показывают, с каким пристальным вниманием следили о. Серафим и о. Петр за малейшими движениями руководимой ими души, как они входили во все ее изгибы, страдали с ней, болели за нее, помогали советом и молитвой. Мы узнаем их отношение к самым различным обстоятельствам и жизненным проблемам, и это, пожалуй, лучше всякой хроники даст новым поколениям представление о духе "Катакомбной церкви" и ее пастырях.

* * *

Автор записок — Вера Яковлевна Василевская, научный сотрудник, специалист по педагогике и детской дефектологии. Окончила философский факультет Московского университета и Институт иностранных языков. Ей принадлежит ряд работ, часть которых опубликована. Главная из них "Понимание учебного материала учащимися вспомогательной школы", изд. АН РСФСР, М., 1960. Ей же принадлежат переводы книг: Э. Хейссерман "Потенциальные возможности психического развития нормального и ненормального ребенка", Наука, М., 1964; К. Де Грюнвальд "Когда Россия имела своих святых" (не опубликовано); Франциск Сальский "Введение в благочестивую жизнь", Жизнь с Богом, Брюссель, 1967. Записки ее были начаты около 20 лет назад и окончены в 1959 году. Протоиерей Александр Мень*

-----------------------

* Предисловие написано в середине 70-х годов.

В.Я. Василевская (1902–1975), кандидат педагогических наук, работала в Институте дефектологии; кроме упомянутых, ей принадлежат работа "Н.И. Пирогов и вопросы жизни" (Сборник "Психиатрия и актуальные проблемы духовной жизни", СФ МВПХШ, М, 1997), рукописи: "Эмоциональная жизнь маленького ребенка", "Что такое Литургия?".

Перевод книги Франциска Сальского "Введение в благочестивую жизнь" опубликован в России — Stella Aeterna, М., 1999, без указания переводчика.

В сокращенном варианте "Воспоминания" были опубликованы в сборнике "И было утро", ВИТА-ЦЕНТР, М., 1992 (прим. ред.)

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Священномученик Петр, митрополит Крутицкий (Полянский, 1862–1937), канонизирован в 1997 г.

2 Шипков Петр Алексеевич (1881–1959), был секретарем у патриарха Тихона, иерей с 1921 г. в московской Никитской церкви. Арестовывался в 1925, 1928 гг., в 1928-30 на Соловках, в 1930–1934 г.г. — в Туруханском крае, с 1934 г. ушел "в катакомбы", жил в Загорске, работал бухгалтером. Арестован в 1943 г., в 1943–1950(?) был в Сиблаге, с 1950(53) на вольном поселении, в конце жизни — протоиерей, настоятель собора в Боровске.

3 Отец Иеракс (Бочаров Иван Матвеевич, 1880–1959), иеромонах. Родился в Воронежской губернии, окончил духовное и музыкальное училища, был регентом в Задонском монастыре в Воронеже. В 1917–1918 гг. (?) стал иноком Троице-Сергиевой Лавры, рукоположен во иеромонаха. В 30-х годах служил в церкви свв. Кира и Иоанна. Арестован 5–6.04.1932 г., выслан в Казахстан. Затем служил и жил нелегально в Лосинке у духовной дочери Корнеевой В.А. (см. прим. 10). Арестован 6.11.1943 г. по делу "Антисоветского церковного подполья" (еп. Афанасий Сахаров, прот. Петр Шипков, монахиня Ксения Гришанова и др.), получил 5 лет ИТЛ (тюрьма на Лубянке, лагери под Мариинском). В 50-х годах проживал в инвалидном доме в Мордовии, с 1957 г. во Владимире, где и скончался.

4 Криволуцкий Владимир В. (1888–1956). В 1921–1922 гг. слушал курсы Православной Народной Академии и прислуживал в церкви св. Кира и Иоанна. В 1922 г. — диакон, в 1923 г. — иерей, в 1924–1930 г.г. — и.о. настоятеля Знаменской церкви в Шереметьевском пер., был в оппозиции к митр. Сергию. В 1930–1933 г.г. находился в ссылке на Пинеге. В 1933–1946 гг. нелегально служил в Москве и Егорьевске. Арестован в 1946 г. и приговорен к 10 годам ИТЛ. Освобожден в 1955 г. из-за болезни.

5 Габрияник Алексей Иванович (1895–1950), муж дочери профессора МДА А.П. Голубцова Анны, в 1925 г. рукоположен во иереи патриархом Тихоном, служил в селе, затем до 1928 г. — в г. Сергиевом Посаде (Загорске); за отказ поминать гражданскую власть получил запрещение, которое было вскоре снято, потом переведен в Москву и короткое время служил в церкви свв. Кира и Иоанна; выслан на 3 года в Среднюю Азию; после ссылки жил в Воронеже, в 1933 г. получил 3 года ИТЛ (Темкинские лагеря). В 1935 г. освобожден. В 1942–1946 гг. по благословению архим. Серафима (Батюкова) перешел на нелегальное положение и служил по домам. В 1946 г. арестован (4 года провел во Владимирской тюрьме), после окончания срока был этапирован на поселение в Сибирь. Умер по дороге в тюрьме г. Кирова.

6 Крючков Дмитрий Иванович (1874–1952), священник, духовный сын прот. Владимира Богданова. Служил в храме преп. Саввы Освященного в Москве. После выхода июльской Декларации 1927 г. находился в оппозиции к митр. Сергию (Страгородскому). В 1927 г. арестован, был в заключении. 1928–1932 гг. служил в церкви свв. Кира и Иоанна. С 1946 г. в ссылке в районе г. Абакана Красноярского края.

7 Святитель Афанасий, епископ Ковровский (Сахаров, 1887–1962), канонизирован в 2000 г.

8 Имеются в виду святой праведный прот. Алексей (1859–1923) и его сын священномученик прот. Сергий Мечевы (1892–1941), канонизированы 2000 г.

9 Преподобный иеросхимонах Нектарий (Тихонов, 1853–1928), последний оптинский старец, канонизирован в 2000 г.

10 Вера Алексеевна Корнеева (1906–1999) происходила из старинного дворянского рода. Детство провела в имении Великого Князя Константина Романова (К.Р), дяди царя, близко дружила с его младшей дочерью, княжной Верой (они были ровесницами). После революции со своей крестной-монахиней, приходившейся ей тетей, Натальей Леонидовной Рагозиной (Н. Л. приняла постриг в 1919 г. от последнего оптинского старца Нектария), укрывала священников, монахов и монахинь из разогнанных монастырей. В ее доме в Лосинке в течение 8 лет нелегально жил иеромонах Иеракс (Бочаров). В комнате на чердаке, где он скрывался, была устроена тайная церковь. В 1946 г. была арестована, отбыла 5 лет ИТЛ и 3 года "вечной" ссылки в Казахстане; была освобождена после смерти Сталина. В "Архипелаге ГУЛАГ" А. Солженицын, лично знавший Веру Алексеевну, приводит ее свидетельства о жизни в заключении.

Полностью опубликовано: ВРХД. 1984-III, Э 142, с. 209.