H. ВАСИЛИАДИС ТАИНСТВО СМЕРТИ

Василиадис Николаос

ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ

 

 

Идея «перевоплощения» бессмысленна и наивна

Пребывание наше на этой земле временно. Но за пределами нынешнего мира мы пребудем в вечности. Наша земная жизнь, плод Божественной любви и человеколюбия, началась не когда неисследимым для нас образом, но после смерти она будет непрестанной, непрерывной, бесконечной. Жизнь начинается с нашим рождением, продолжается же беспредельно в глубины бесконечной вечности. Следовательно, жизнь, дарованная нам по несказанной любви человеколюбивым Богом, имеет следующие периоды: а) наша земная материальная жизнь в этом мире; б) временный период разлучения души и тела через телесную смерть (этот период — неопределенное состояние душ — есть период ожидания даже для святых, мучеников и преподобных, ибо и они чают Воскресения мертвых); в) Воскресение тел; г) всеобщий Суд; д) жизнь Будушего Века, таинство восьмого дня. Каждый из нас с момента нашего рождения проходит эти стадии; мы проходим эти ступени независимо от того, ведут ли они в воскресение жизни или в воскресение осуждения (Ин. 5, 29), то есть воскреснем ли мы, чтобы насладиться вечной и блаженной жизнью или же чтобы быть судимыми и {стр. 441} осужденными. До сих пор речь шла о первых двух периодах. Далее рассмотрим три остальных.

Поскольку мы причастны материи, времени и пространству, то нам трудно постигнуть эти категории. Поэтому многие либо отрицают их совершенно, либо пытаются познать с помощью земных понятий. Первые — это неверующие, материалисты и безбожники. Вторые — те, кто пытается исследовать эти предметы своим разумом, без просвещения Святого Духа. Вот почему они пришли к выводу, что жизнь человека движется циклически или что после смерти она проходит через различные стадии наказания и искупления. В это верили — с незначительными различиями — орфики, пифагорейцы, Эмпедокл, Сократ, Платон, неопифагорейцы, стоики, Плотин, гностики, манихеи и прочие язычники, жившие до них, например, индусы, египтяне, буддисты и т. д. Подобным воззрениям учат сегодня теософы и спиритуалисты, вдохновляемые лукавым демоном, которые утверждают, что душа перевоплощается []. Они учат, что души после смерти снова воплощаются в тела людей, животных или растений! Эти переселения, или, вернее, перевоплощения, якобы необходимы для наказания души за грехи или для морального очищения. Перевоплощения, по их мнению, продолжаются до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное очищение души.

Однако эту наивную и бессмысленную фантазию, этот бесовский соблазн перевоплощения уже в самом начале христианской эры полностью изобличил богодухновенный Павел. Он писал, что все мы, пребывающие в этом теле, напоминающем хижину, воздыхаем, будто под тяжким бременем. Мы воздыхаем не потому, {стр. 442} что хотим совлечься материального тела, но потому, что хотим облечься в тело небесное, вечное и нетленное, чтобы была поглощена смертность и тленность нынешнего нашего тела и побеждена нетленной жизнью другого. Ибо как исчезает тьма, когда воссияет свет, так и бессмертная и нетленная жизнь уничтожает тление и смертность. Так тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертное, или, иначе говоря, смертное поглощено будет жизнью и преобразуется в нетление (2 Кор. 5, 4. 1 Кор. 15, 53). Этими словами божественный Павел не только «нанес смертельный удар тем, кто пренебрегает значимостью тела, но одновременно отверг с полной решительностью искушение перевоплощения» [].

Поэтому Церковь Христова никогда не принимала словоблудие и измышления человеческой «мудрости», или, вернее, глупости, о перевоплощении. Апостольские мужи твердо противостояли этому учению. Святой Феофил Антиохийский полагает его «учением злым и непристойным» для разумного человека, который не может принять, что человек превратится в «волка, пса, осла или иное животное» [].

Святитель Василий Великий в Шестодневе осуждает мысли Эмпедокла о перевоплощении [] и говорит: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между {стр. 443} собой и говорить о себе, что они были некогда и женами, и деревьями, и морскими рыбами. А я, — добавляет богозритель Василий, — хотя не скажу, бывали ли они когда рыбами, однако же со всем усилием готов утверждать, что, когда писали это, были бессмысленнее рыб» [].

Ту же позицию по поводу идеи о перевоплощении занимает и святитель Григорий Богослов. В своем первом богословском слове, где опровергаются положения пифагорейцев, Платона и других языческих философов, он пишет: «Борись, возлюбленный мой, с теориями Платона об идеях и о том, что души после смерти входят в иные тела, и путешествуют, и помнят свое пред существование» [].

Святитель Иоанн Златоуст не раз настойчиво выступал против этих неразумных мнений. Порицая идолослужителей–пантеистов, которые говорили, что души «происходят из существа Божия», он подчеркивал, что своими учениями они закрывают нам «пути к богопознанию», а идеей перевоплощения «Бога низводят в людей, в растения и деревья. Ведь если наша душа из существа Божия, а при переселении она переходит и в тыквы, и в дыни, и в луковицы, то, следовательно, существо Божие будет и в тыквах… И все–таки, — продолжает священный отец, — они не стыдятся низводить существо Божие в тыквы, дыни, в мух, гусениц и ослов, изобретая {стр. 444} некий новый образ идолослужения». Ведь таким образом мы приходим не к «перевоплощению» души, но к «перевоплощению Бога», что «поистине постыдно»! И Златоуст заключает: поскольку эти философы были лишены «помощи Духа Святого», они не смогли измыслить ничего здравого «ни о Боге, ни о творении». И то, что хорошо знает простая вдова–христианка, никогда не знал даже сам Пифагор! Ибо ум его и подобных ему был помрачен, и «все, что касается жизни и учений, они говорили и делали, находясь во тьме» [].

Таким образом, учение о перевоплощении, в которое верят не только индейцы Северной Америки, новозеландцы, лопари, мексиканцы и зулусы, но и… «цивилизованные», подвигаемые диаволом спиритуалисты и теософы, есть игра воображения. Это некая бессмысленная религиозно–философская идея, наивное и детское представление, опровергающее само себя. Ибо нет ничего, что указывало бы хоть на малейшую возможность правомерности этого учения. Кроме того, «сегодня доказано, что представления и воспоминания такого рода», которые использовал философ Платон, чтобы обосновать свою теорию о перевоплощении, «являются одними из самых ярких проявлений шизофрении»! []

 

Существует ли чистилище?

Если те, о ком говорилось выше, верят в перевоплощение (для очищения), то католики, под безотчетным влиянием подобных идей, проповедуют о чистилище, или очистительном огне. Они учат, что люди, чьи души не очистились, но обременены простительными грехами или грехами, отпущенными через покаяние, но не ис{стр. 445}купленными при жизни епитимией, после смерти попадают в некое место, где находится очистительный огонь. Там они проходят через состояние нравственного очищения, которое достигается посредством временных наказаний.

Этот римско–католический догмат не находит подтверждения в Евангелии. Он заимствован из учения безбожных халдеев, веривших в очистительный огонь, который переплавляет, подобно золоту, души умерших. Он заимствован у Оригена, чье учение по этому вопросу осудил V Вселенский Собор. Он идет и от монофизита и платоника Филопона (букв, «любящего страдание». — Прим. пер.) (1–я пол. VI в.), которого Фотий Великий назвал «напрасно страдавшим» за его еретические учения.

Так как указанное учение латинян не подтверждается Святым Писанием, Православная Церковь никогда его не принимала []. Кроме того, этот католический догмат неприемлем и по следующим причинам.

1. Очистительным огнем наказывается лишь душа, тело же, использовавшееся как орудие для совершения грехов, остается безнаказанным, ибо после смерти умирает, разлагается и ничего не ощущает. Однако наказание одной лишь души выставляло бы Бога несправедливым.

2. Многие в надежде пройти через очистительный огонь безбоязненно грешат; они становятся более дерзкими в совершении зла — ведь все равно, пройдя через эту временную стадию, они будут очищены от грехов.

3. Это еретическое учение отвергает великую истину, гласящую: душа после смерти не может переноситься из {стр. 446} одного состояния в другое и тем более без стремления и прижизненного борения за святость и добродетель. Никто не был увенчан без борьбы. Как же могут быть дарованы награды тому, кто осмеивает и не признает «добрую брань веры»?

4. Учение о чистилище нечестиво, ибо оно отвергает Таинство покаяния и отрицает его силу. Ведь если человек исповедался духовнику и искренне и по–настоящему раскаялся, грехи его прощаются, даже если он умирает, не успев исполнить наложенную на него епитимию. Такого рода епитимии — отнюдь не «кары», отвечающие Божественной справедливости, как произвольно полагают католики, ибо что может грешный человек принести в удовлетворение беспредельной справедливости Божией? Епитимия, налагаемая на исповедующегося, — это скорее педагогическая мера и целебное лекарство, которое священник прописывает как любящий отец и опытный духовный врач, чтобы помочь кающемуся совершить достойные дела покаяния. В конце концов духовник иногда может ослабить, иногда усилить, а то и вовсе отменить епитимию — в зависимости от меры сокрушения, искренности и усердия, выказываемых кающимся. Если грешник искренне исповедуется, с сокрушением кается и уповает на милость Божию, он получает отпущение грехов. Так случилось с мытарем, который, как сказал Господь, пошел из храма оправданным в дом свой (Лк. 18, 14); с Закхеем, которому после покаяния его Господь сказал: «Ныне пришло спасение дому сему» (Лк. 19, 9); с покаявшимся на кресте разбойником, которого Господь заверил: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43).

5. Папский догмат об очистительном огне отмечен богохульством и не приемлет Жертвы Господа нашего Иисуса Христа. Он принижает и полагает недостаточной Жертву безмерного и неоценимого значения, принесенную Избавителем Богочеловеком, Господом нашим Иисусом Христом. Ибо Христос… однажды пострадал {стр. 447} за грехи наши на кресте, принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих (1 Петр. 3, 18. Евр. 9, 28). Он взял на Себя грехи всех, чтобы спасти всех, кто пожелает усвоить это Его бесценное приношение. Таким образом, Его крестная жертва с избытком покрыла «долг наших грехов» [].

Чем пристальнее изучается этот еретический догмат, тем более несостоятельным и кощунственным он предстает. Святитель Марк Эфесский успешно противостоял ему и заставил умолкнуть латинян во время Ферраро–Флорентийского лжесобора (1438–1439 гг.) []. Следовательно, мы, православные, не принимаем учения об очистительном огне, которым умершие наказуются до всеобщего Суда, ибо в Священном Писании ничего не сказано о временном очистительном огне после смерти [].

Однако пора оставить еретические учения и перейти к рассмотрению того, как будет происходить Воскресение мертвых.

 

«Чаю воскресения мертвых»

После смерти, после отделения души от тела душа продолжает жить, ожидая общего Воскресения мертвых. Следовательно, когда мы говорим о Воскресении мертвых, то имеем в виду воскресение мертвых тел. Это те тела, которые воскреснут, чтобы вновь объединиться со своей совоспитанницей — бессмертной душой.

Как замечает священномученик Мефодий Олимпский († 311), слово «воскресение» (буквально «восстание». — Прим. перев.) употребляется по отношению к тому, что {стр. 448} пало: оно воскресает (буквально «восстает». — Прим. перев.), как в том месте, когда пророк говорит: «Восставлю скинию Давидову падшую» (Ам. 9, 11). Пало тело, «страстная скиния души», став на колени и простершись в земней персти (Дан. 12, 2). Итак, падает то, что умирает, а умирает плоть, поскольку душа бессмертна []. Святой Златоуст, толкуя слова божественного Павла: тленному сему надлежит облечься в нетление (1 Кор. 15, 53), отмечает, что божественный Апостол подразумевает здесь не душу, поскольку «душа не подлежит тлению», да и восстание свойственно тому, что пало, пало же тело [], следовательно, оно и есть то, что воскреснет.

Преподобный Иоанн Дамаскин, который точно суммировал все существовавшее дотоле учение святых отцов, пишет: «Мы верим также и в Воскресение мертвых, ибо будет на самом деле, будет Воскресение мертвых». Когда же мы говорим о воскресении, то подразумеваем воскресение тел. Поскольку воскресение — это новое воздвижение падшего, ибо как могут воскреснуть души, которые бессмертны? В самом деле, если смерть определяют как разлучение души и тела, то воскресение, несомненно, есть воссоединение души и тела и новое воздвижение живого существа, которое разделилось на свои составляющие и пало. Таким образом, то самое тело, которое разрушается и уничтожается, вновь воскреснет нетленным [].

Эту истину Бог открыл нам, как уже говорилось, еще во времена Ветхого Завета. Пророк Иезекииль в 37–й главе своих пророчеств повелевает именем Господним, чтобы «сухие кости» воссоединились, приняли плоть и {стр. 449} облеклись в тело, вновь обрели свою жизненную силу и, получив дух, ожили и встали на ноги. Это живое описание открывает нам воскресение тел, которое должно последовать в великий День Общего Воскресения. Аналогично пророчествует и евангелист Ветхого Завета пророк Исаия, когда торжественно говорит: «Воскреснут мертвии и востанут иже во гробех» (Ис. 26, 19). И пророк Даниил утверждает, что восстанут спящие во прахе земли, одни в жизнь вечную, а другие во укоризну и в стыдение вечное (Дан. 12, 2).

Но более всего сияет и поражает врагов народа Божия та вера ветхозаветных людей в воскресение мертвых, которую мы видим во второй книге Маккавейской. Третий сын святой Соломонии, выставляя язык и протягивая палачу руки, чтобы тот отрубил их, с твердостью и мужеством говорит царю–идолопоклоннику: «От неба я получил их и за законы Его не жалею их, и от Него надеюсь опять получить их» (2 Мак. 7, 10–11). Из той же книги мы узнаем об одном из иерусалимских старейшин, Разисе, «друге граждан» и «отце иудеев». Бросившийся со стены на толпу врагов, израненный и истекающий кровью, он вырвал у себя внутренности и, взяв их обеими руками, бросил в толпу, моля Господа жизни и духа вновь вернуть их ему во время воскресения тела (2 Мак. 14, 37–46).

Таким образом, когда Богочеловек проповедал Евангелие спасения, вера в Воскресение мертвых была общим убеждением Иудеев, так что Марфа уже могла сказать воскрешающему мертвых Господу о своем брате Лазаре: «Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день» (Ин. 11, 24) нынешнего века, после чего наступит жизнь в славе и вечности. Исключение составляли только саддукеи и, разумеется, язычники. Поэтому, когда Апостолы проповедовали воскресение мертвых, они натолкнулись на сопротивление этих людей. Святой Павел встретил не только иронию афинских философов, которые назвали его «суесловом», но и подобное же отно{стр. 450}шение со стороны правителей Феликса и Агриппы (Деян. 4, 2; 17, 18–32; 24, 21; 26, 8) [].

Господь всегда был ясен в Своей божественной проповеди и не оставлял никакого сомнения в Воскресении мертвых. Он сказал пораженным иудеям, что грядет час, в который все умершие и находящиеся в могиле услышат глас Сына Божия, повелевающий им воскреснуть, и тогда все выйдут из могил. И те, кто прожил на земле согласно святой воле Божией, воскреснут, чтобы насладиться вечной и блаженной жизнью; те же, кто прожил во грехе, воскреснут, чтобы быть судимыми и осужденными (Ин. 5, 28–29).

Тот факт, что именно тело и есть то, что будет воскрешено «в последний день», удостоверяется и следующим: везде, где Господь говорит о воскресении мертвых, Он имеет в виду воскресение тел. Кроме того, и славное Воскресение Самого Господа было воскресением пресвятого Его тела.

Великая и важная истина Общего Воскресения была принята богодухновенными Апостолами, которые разнесли ее во все концы вселенной. Божественный Павел утверждает, что мы становимся едины со Христом в крещении, которое есть подобие Его смерти; естественным следствием этого является то, что мы будем соединены с Ним и в Воскресении Его (Рим. 6, 5), ибо оно — {стр. 451} предвестник и нашего собственного воскресения. Он писал: «…Мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8, 23), окончательного и славного явления усыновления, которое обозначает избавление нашего тела от тления. Коринфянам он сообщал, что когда прозвучит не постижимая для нашего разумения труба Ангела, то мертвые воскреснут нетленными (1 Кор. 15, 52. Фес. 4, 16–17). И добавлял: «Ибо знаем, что когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5, 1), наше новое, нетленное тело. Ибо Господь и Спаситель наш во время Общего Воскресения даст новый, славный образ нашему уничиженному и униженному телу, которое сейчас тленно и подвластно страданиям и болезням (Флп. 3, 20–21).

Наша Святая Церковь, следуя за святыми Апостолами, издревле подчеркивает эту истину, так что уже философ и мученик Иустин (II в.) настоятельно советовал даже не считать христианами отрицающих воскресение []. И, наконец, Матерь Церковь зафиксировала это учение в святом Символе нашей веры тремя четкими и ясными словами: «Чаю Воскресения мертвых».

С тех пор божественные отцы, толковавшие своим богословским умом Священное Писание, ниспосланное Духом Святым, не переставали напоминать верующим эту радостную истину. Великий отец кесарийский святитель Василий говорит, что тогда тело, разрушившееся во гробе, воскреснет и душа, в силу биологической смер{стр. 452}ти отделившаяся и разлучившаяся с телом, вновь поселится в нем []. Святой Григорий Богослов учит, что после смерти и неопределенного состояния душа, обретя вновь родное тело, с которым вместе она жила, сражалась и мудрствовала, соунаследует вместе с телом не здешнюю, небесную славу [].

Эту истину мы повторяем в Православной Церкви, когда поем в степенне 8–го гласа: «К матери своей земли отходяй всяк, паки разрешается, прияти муки или почести поживших». Преподобный Никодим Святогорец в толковании на этот стих среди прочего пишет: «Должно знать, что древние называли землю преблагой: ибо от земли, как от матери, мы созданы, землею, как пищей, вскормлены, в землю же, как во гроб, возвращаемся. Когда мы рождаемся, то как бы восходим, а когда погребаемся, то как бы заходим, по примеру солнца […]. Итак, сладкопевец говорит, что каждому человеку после заката предстоит снова оттуда возвратиться во время Общего Воскресения. Что значит это «возвратиться»? Послушай. Одно дело «разрушение» (λύσις), а другое — «восстановление» (ανάλυσις). Например: стена сложена из камней, раствора и дерева; когда она распадается на камни, раствор и дерево, из которых сложена, тогда это называется «разрушение», когда же эта стена вновь складывается из камней, раствора и дерева, тогда мы говорим о «восстановлении», поскольку разрушенная стена вновь пришла в свое прежнее состояние. Итак, когда мы, сложенные из «четырех элементов — земли, {стр. 453} воды, огня и воздуха, — разлагаемся смертью и погребением» на составляющие нас элементы, «тогда говорим о себе, что мы разрушены, когда же в конце века мы примем это тело, однако не такое по качеству, тогда говорим о себе, что мы возвратились: то есть снова пришли в жизнь» […]. Ибо «каждому предстоит прийти в жизнь, по неизреченной силе Божией», то есть предстоит принять тело и воскреснуть. И если это грешник — то «чтобы получить вечные муки за злые дела, содеянные им» в этой жизни, если же праведник — то чтобы получить воздаяния, награды и венцы «за добрые дела», совершенные им в этой жизни» [].

 

Воскресения тел требует Божия справедливость

Мертвое тело должно воскреснуть и потому, что человек представляет собой психосоматическое единство, в котором смертью временно разделяются тело и его душа. «Человек — это не только душа, но душа и тело». Значит, «если воскреснет только душа, то лишь половина человека воскреснет, а не весь человек» []. Следовательно, человек и в загробной жизни должен продолжать жить как психосоматическое единство, вкушая райские блага или принимая наказание ада как целая личность, то есть душой и телом.

Что воскресение тел произойдет, поскольку этого требует Божия справедливость, открыто нам Святым Духом через Апостола Павла; он пишет, что всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Божественные отцы и церковные писатели, углубляясь в это апостольское слово, весьма успешно богословствуют.

{стр. 454}

Святой Иустин твердо настаивает на том, что воскреснет тело, потому что человек представляет собой единую психосоматическую сущность. Он пишет: «Ибо что есть человек, если не мыслящее живое существо, состоящее из души и тела? Не есть ли человек душа сама по себе? Нет, это только человеческая душа. Тогда, может быть, можно назвать человеком само по себе тело? Нет, оно называется только человеческим телом. Если же каждое по отдельности (душа и тело) не есть человек и человеком называется то, что состоит из двух частей, тогда Бог, призвавший в жизнь и воскресение человека, призвал не «часть» (только душу или только тело), но «целое», которое есть и душа и тело» [].

Божественный Кирилл Иерусалимский учит, что должно воскреснуть тело, ибо им мы все делали. «Мы злословим устами и молимся устами, блудим телом и соблюдаем непорочность телом, крадем рукой и рукой раздаем милости» и т. п. Итак, поскольку тело нам послужило во всем, то и в Будущей Жизни оно также «получит соответственно делам своим» []. Святой Исидор Пелусиот замечает: «Если только душа боролась и достигла добродетели, тогда пусть будет увенчана только она; если же и тело принимало участие в подвигах добродетели, тогда «пусть она будет увенчана с ним вместе». Ибо это справедливо, благословенно и весьма естественно []. Но и Григорий Богослов, говоря о воскресении тела и объединении его с душой, с которой вместе оно жило и «вместе мудрствовало» на земле, добавляет: «Таким образом тело «соунаследует» вместе с душой «нездешнюю славу». Ибо точно так же, как душа, единая с телом на земле, делила с ним трудности и невзгоды, подобным же образом и {стр. 455} теперь она передает ему то, что ей приятно, чем она наслаждается в Вечной Жизни. И святой позволил от крыться своему богатому внутреннему миру и поставил волнующие вопросы: «Почему же я «малодушествую о надеждах»? почему я думаю и веду себя так, как будто моя жизнь временна? Я жду гласа Архангелова, последней трубы, преобразования неба, […] обновления всего мира. И тогда я буду лицезреть своего любимого брата Кесария, так что он больше не будет умирать и мы не будем нести его в могилу, не будем его оплакивать, не будем о нем печалиться. Тогда я увижу его «светлым, славным, высоким». Таким, каким ты, самый близкий мне из моих братьев, много раз мне являлся во сне» [].

Святой Златоуст учит: надлежит, «чтобы существо тленное, участвовавшее в труде и смерти, приняло участие и в венцах» — получило воскресение. Ибо если бы не надлежало этому быть, тогда не надлежало бы и Богу дать человеку плоть, и Сыну Человеческому принять плоть []. В другой своей беседе он, углубляясь в приведенное выше слово божественного Павла и связывая его с другим: «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15, 19), — отмечает, что бессмертная душа ожидает воскресения тела, ибо без него она не может получить «неизреченные блага» Царства, как и не может быть наказанной без тела. Если тело не воскресает, тогда душа остается «неувенчанной, вне того небесного {стр. 456} блаженства». Если же это случится, тогда мы не получим там никакого воздаяния. А поскольку мы не получим никакой мзды там, значит, она дается в настоящей жизни. Но что в таком случае более жалко и несчастно, чем мы? [] И чтобы у верующих не осталось никакого сомнения в том, что воскресения мертвых требует Божия справедливость, он говорит: «Мы преподаем вам не наше собственное учение, но учение Святого Духа. Итак, что ты говоришь? Что тело не имеет части в небесных наградах? Но в труде и страданиях земной жизни оно участвовало, а теперь, когда настало время оплаты и воздаяния, не будет иметь части? И когда необходимо было бороться, оно приняло на себя большую часть труда и страдания, а теперь, когда пришло время венца и наград, одна лишь душа венчается?» []

Это важное учение нашей Православной Церкви прекрасно обобщает преподобный Иоанн Дамаскин. Он пишет, что если бы душа боролась одна в подвигах добродетели, то одна и была бы увенчана. И если бы она одна скатилась в грех, то одна была бы и наказана. Но поскольку тело и душа составляют вместе целого человека и поскольку душа «ни добродетели, ни зла» не совершила отдельно от тела, то справедливо, что оба они вкусят награду [].

 

Мы должны радоваться, когда разрушается тело

Многие спрашивают: «Как возможно воскреснуть телу, ведь оно истлело?»

Прежде чем мы ответим на этот вопрос, необходимо сказать, что святые отцы считают тление тела великим благодеянием Божиим, а посему и поводом для радости.

{стр. 457}

Святитель Григорий Нисский характеризует истлевание тела как «преизбыток божественного благодеяния». Он подчеркивает, что это тление не причиняет никакого вреда «божественному образу» человека, потому что смертью хотя и «разлагается чувственное» (тело), но не «уничтожается» []. «Земледелец радуется, — говорит божественный Златоуст, — когда видит, как семя истлевает в земле, куда он его посеял, но боится и дрожит, когда видит его неистлевшим, ибо знает, что разложение — это начало будущего плодоношения. Подобным образом радуемся и мы, когда посеян (погребен) человек». Божественный Апостол верно назвал погребение сеянием (1 Кор. 15, 42–44), ибо сеяние тела выше иного сеяния. Ведь сеяние семени сменяет «тление и смерть», тогда как погребение тела, если мы живем по Богу, сменяют «нетление, бессмертие и бесконечные блага» [].

В другом месте божественный Златоуст рассматривает тление тела как дело благого и премудрого Провидения Божия, почему мы и должны скорее радоваться, когда умерший «гниет» и становится прахом. Ведь когда кто–либо решает перестроить дом, который вот–вот рухнет, то прежде всего он выселяет жильцов, потом сносит дом и возводит новый и лучший. Выселение не огорчает жителей, поскольку дело не ограничивается сносом старого дома, но ожидается возведение нового, который они пусть пока еще не видят, но уже предвосхищают. Подобным образом действует и премудрый Бог. Для того, чтобы разрушить тленное жилище тела и возвести его лучшим, Он, прежде всего, вынимает из него душу, отделяя ее телесной смертью. Когда же воскреснет тело, тогда Он снова введет в него душу, и с большей славой! {стр. 458} Так давайте не будем обращать внимания на тление тела, но сосредоточимся лучше на будущей красоте и славе [].

Кроме того, как отмечает божественный Златоуст (и здесь он согласен со святителем Григорием Нисским), «существование тела» со смертью не прекращается. Святитель говорит следующее: «Точно так же, как когда мы видим статую, разрушающуюся в плавильной печи, то не думаем, что уничтожается металл, но что это происходит, чтобы добиться лучшего изготовления новой статуи, так же точно должно думать и о предстоящем тлении тела. Как расплавление в печи не есть уничтожение, но обновление статуи, так и смерть наших тел — это не «уничтожение», но «обновление», то есть восстановление, совершенствование. Итак, когда видишь гниение и разложение тела, то ожидай «переплавки», реконструкции. Проследи и далее этот пример. Мастер–литейщик бросает в печь бронзовую статую, чтобы вновь отлить тебе бронзовую. Но Бог разрушает в земле материальное и смертное тело, чтобы изготовить тебе статую золотую и бессмертную. Ибо земля, приняв тленное и смертное тело, вернет тебе тело нетленное и непорочное [] — славное и вечное».

Божественный Златоуст отвечает на недоумение тех, кто говорит: «Почему тело должно сгнить и разложиться, чтобы произошло его обновление? Это могло бы происходить без разрушения тел; пусть бы они оставались нетронутыми и так подвергались бы преобразованию», — следующим образом: «Если бы не истлевали тела, то, во–первых, овладела бы многими гордость — зло из всех зол самое большее. Если и ныне, когда тело подвержено тлению и преисполнено червей, многие хотели быть почитаемы за богов, то чего бы не было, когда бы тело {стр. 459} пребывало нетленным? Во–вторых, не стали бы верить, что тело взято из земли. Если и теперь, несмотря на то, что, самый конец ясно свидетельствует, некоторые сомневаются в этом, то чего бы не подумали, если бы не видели этого конца? В–третьих, тогда чрезмерно любили бы тела, и большая часть людей сделались бы еще более плотскими и грубыми… В–четвертых, не очень бы привержены были к будущему. В–пятых, те, которые утверждают, что мир вечен, еще более утвердились бы в этой мысли и не стали бы признавать Бога Творцом мира. В–шестых, не были бы уверены ни в достоинстве души, ни в том, как тесно связана душа с телом. В–седьмых, многие лишившиеся своих родственников, оставив города, стали бы жить в гробницах и, подобно безумным, непрестанно стали бы разговаривать со своими умершими. Если и ныне люди, поскольку самого тела удержать не в состоянии (да и невозможно, потому что оно против их воли тлеет и исчезает), рисуя портреты, прилепляются к доскам, то каких нелепостей не вымыслили бы тогда?.. Многие в честь любимых тел воздвигли бы храмы, а занимающиеся волхвованиями постарались бы уверить, что посредством их демоны дают ответы, тем более что и теперь имеющие дерзость заниматься вызыванием мертвых делают много нелепостей. Каких же бесчисленных видов идолопоклонства не произошло бы отсюда? Итак, Бог, отъемля все могущее служить поводом к таким нелепостям и научая нас отрешаться от всего земного, поражает тела тлением пред нашими глазами… Если бы тела не истлевали, то произошел бы великий беспорядок: никто бы из простолюдинов не стал пещись о душе своей, не стали бы принимать учения о бессмертии» [].

Однако как же воскреснет тело по своем нетлении?

{стр. 460}

 

Воскресение мертвых тел

Сегодня, разумеется, неверующие не признают воскресения мертвых. То же самое, как мы уже говорили, происходило и в первые века христианства с языческими философами. Во время гонения при Марке Аврелии идолопоклонники сжигали тела христианских мучеников, брошенные на дорогах, развеивали их пепел по течению Роны и с издевкой говорили: «Посмотрим, воскреснут ли они и сможет ли их Бог помочь им» []. Но у христиан была твердая вера в воскресение мертвых, сколь бы непонятной она ни казалась человеческому разуму. Ибо как Господь, так и святые Апостолы учили этой истине. Кроме того, «весь христианин и таинства христианина основаны на вере». А истинная вера — это «нелюбопытное согласие» с тем, что нам открыл Бог в Богодухновенных Писаниях. Если же мы пытаемся ревизовать слова и заповеди Божественных Писаний, то «погибаем и ввергаемся в пучину неверия». И если мы позволяем Сатане сеять в наших душах «мысли неверия», то он не замедлит посеять подобные же мысли и о Самом Боге. Поэтому «и слово о воскресении мертвых» давайте примем с верою [].

Итак, мертвые воскреснут. Этому мы научаемся из следующего.

1. Воскресение мертвых подтверждается трехдневным Воскресением Господа нашего, ибо Он — первенец из умерших (1 Кор. 15, 20). Его светоносное Воскресение — это залог воскресения и наших тел. Это Он прообразовал уже в Ветхом Завете на примере пророка Ионы, которого поглотил кит и через три дня изрыгнул снова живым и невредимым. Также Господь уверил иудеев в Своем Воскресении. Он сказал им: «Разрушьте храм {стр. 461} сей, и Я в три дня воздвигну его», — называя храмом не храм Соломона, но пресвятой храм пренепорочного тела Своего. В этом полностью удостоверились ученики, когда Он уже воскрес из мертвых (Ин. 2, 19–22).

Эта истина составляет центральное учение апостольской проповеди. Она же — источник невыразимой, радости, которую испытывает христианская душа, воспоминая о великом чуде тридневного Воскресения Спасителя. Поэтому она воспевает: «Спасе мой, совоскресил еси всероднаго Адама, воскрес от гроба» []. Плод Твоего живоносного Воскресения, Господи, — Всеобщее Воскресение человеческого рода. Оно нам открыло врата рая, закрытые преступлением первозданных.

2. В воскресении тел нет сомнений и по другой причине: поскольку крестной смертью и Воскресением Господа уже свершилось наше воскресение от вечной смерти, то есть от греха, то почему не произойти и воскресению тел? Духовная и телесная смерть обязана своим происхождением греху: «тело пало, потому что согрешило». Если же грех — начало падения, то тогда начало воскресения — освобождение от греха. Но хотя во Святом Крещении, благодаря Жертве Спасителя, мы воскресли духовно, «воскресли большим воскресением, сбросив изнурительную смерть греха, и совлеклись старой ризы», то не будем отвергать и «меньшее», то есть воскресение тел. Так что наше воскресение от греха — это прелюдия, залог, верная надежда воскресения мертвых тел. Ибо поскольку упразднилось «большее», то есть {стр. 462} грех, то не должно сомневаться и в упразднении «меньшего», то есть в упразднении смерти телесной [].

3. Воскресение мертвых произойдет, потому что нет ничего невозможного для всесильной мудрости Творца и всемудрой силы Создателя. «Богу все нетрудно» [], как Он Сам нас уверяет (Мк. 10, 27). Все может совершить Божественное всемогущество. А неверующие пусть узнают, чего в самом деле не может сделать Бог. Бог «не может обманывать» []. Все, что Он сказал, что обещал, чему учил через Своих боговестников — Апостолов, все в точности исполнится. Кроме того, есть множество поразительных событий, которые совершила Его всемогущая воля. Почему бы Ему не осуществить и воскресение тел, о котором Он нам говорил прямо? Он сказал нам, что грядет час и этот час есть скончание мира, в который все умершие, что дотоле будут находиться в могилах, услышат глас Сына Божия, приказывающий им воскреснуть. И все они воскреснут и выйдут из могил, чтобы быть судимыми (Ин. 5, 28–29).

4. Как Господь, так и Апостол Павел употребили для воскресения тел образ семени, сеемого в землю. Господь о Своей смерти и Воскресении сказал: «…Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин, 12, 24). «Так и Я, если умру, по определению Бога, Отца Моего, то воскресну и принесу плод воскресения и спасения людей».

Богодухновенный Павел считает воскресение из мертвых столь же легким и естественным, как и прорастание семени. Тому, кто возражает против этого, он отвечает: {стр. 463} «Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело» (1 Кор. 15, 36–37). Здесь важна и характеристика, даваемая Апостолом неверующему. Он называет его «безрассудным», то есть безумным, глупым! Апостол Павел, всегда очень «кроткий и смиренный», употребляет в этом случае обличительное слово для того именно, чтобы подчеркнуть, что воскресение тел — это нечто вполне естественное, поскольку и вся природа полна явлений воскресения из мертвых. Неверующий представляется поистине безрассудным, ибо он игнорирует то, что ежедневно совершается им самим. Забывая, что и сам он в сеянии семени становится «творцом воскресения», неверующий сомневается в Боге, что Он может воскресить мертвых. И то же самое, что неверующий считает аргументом в пользу невоскресения мертвых, Апостол выдвигает в качестве доказательства возможности воскресения. Неверующий говорит: «Мертвый истлевает». «Да, — отвечает Апостол, — и семя тлеет и умирает, но это становится причиной воскресения» [].

Этот замечательный образ издревле использовали почти все божественные отцы. Святой Кирилл Иерусалимский, говоря о сеющейся пшенице, замечает, что зерно умирает, тлеет и делается не пригодным для еды. При этом, истлевая, семя прорастает «зеленым ростком» и, пав малым семенем, «восстает прекраснейшим». «Да и сами семена, — говорит он, — предназначены для нас. Если же они, предназначенные для нас, оживотворяются, прежде умерев, то почему мы, для которых они созданы, умерев, не воскреснем?» Святитель Кирилл заимствует другой образ у деревьев: если обрубленное дерево потом «процветет» («зацветет»), то почему «не про{стр. 464}цветет срубленный человек»? «И лоза виноградная и других деревьев, совершенно обрезанная и пересаженная», оживляется и плодоносит, а человек, для которого она создана, «пав в землю, не воскреснет»? И заключает: «Бог каждый год совершает воскресение в этих природных явлениях, чтобы ты, видя, что происходит в неодушевленном мире, поверил, что то же самое случается и с одушевленными разумными существами» [].

Святитель Афанасий Великий пишет, что как семена, бросаемые в землю, так и мы, умирая, не исчезаем, разрушаясь, но сеемся, чтобы воскреснуть, ибо смерть упразднена благодатью Спасителя []. Преподобный Иоанн Дамаскин, глядя на семена растений, говорит: «Кто вложил в семена корни, стебли, листья, колосья и тончайший пух? Не Творец ли всяческих? Не Его ли Божественное повеление все воздвигло? Так «веруй же и ты, что Воскресение мертвых произойдет по Божественному желанию и Божественному мановению». Ибо у всемудрого Бога наряду с волей есть — как согласный единомысленник и помощник — сила, чтобы совершить то, что Он пожелает» [].

Таким образом, сеяние и плодоношение показывают нам, что и мы должны ждать «весны наших тел», как прекрасно писал латинский апологет II века Минуций Феликс []. Земля ныне засевается человеческими телами, но когда наступит конец нынешнего века, она снова произрастит их силой Божией. Человеческое тело сегодня предается земле, но ожидает своего воскресения в Последний День. Таким образом, «каждый гроб — это {стр. 465} ковчег нетления» []. Поэтому и божественный Златоуст восклицает в своем Огласительном слове, читаемом на Пасху: «Воскресе Христос и мертвый ни един во гробе!»

5. Церковные писатели и божественные отцы, уча о воскресении тел как о деле всемогущества Божия, используют и другой пример: зачатие и рождение человека. Святые мученики Иустин, Афинагор и Феофил Антиохийский, твердо и без тени сомнения верующие в воскресение тел, отмечают: как Бог определил, чтобы из «единого и простого семени», из малой капли «человеческого семени» создавались кости, жилы и плоть и получался целый полноценный человек, подобным же образом Бог может соединить «разрушенное» тело и воскресить мертвое []. Святитель Кирилл Иерусалимский спрашивает: «Где были мы, ныне говорящие и слушающие, сто или двести лет назад? Или ты не знаешь, что «мы рождаемся из слабых, безобразных и одновидных веществ»? И, однако, из этого «одновидного и слабого» вещества образуется живой человек; из этого слабого, получившего плоть, образуются крепкие нервы, ясные глаза, ноздри для обоняния, уши для слышания, язык для слова, сердце бьющееся, образуются руки для работы […]. И это слабое становится человеком — корабельщиком, строителем, архитектором […], правителем, законодателем и царем». И святой заключает: «Бог, создавший нас из бесформенных веществ и «претворяющий в тело» таким чудесным образом «ничтожнейшее», разве не может Он вновь воскресить «умершее тело»? Тот, Кто создал творение, прежде не существовавшее, разве не может воскресить тело существующее, но умершее?» []

{стр. 466}

Святитель Афанасий Синаит, обращаясь к тому, кто недоумевает, как может воскреснуть мертвое тело, пишет: «Если в твоей душе зародится сомнение в воскресении, когда видишь «уже бездушный прах во гробе» и задаешься вопросом, как «этот жалкий мертвый прах» может стать «одушевленным и полноценным человеком», то немедленно проследи за собой. Тогда ты увидишь, как станет реальностью «образ (прообраз) телесного воскресения». Откуда «ты восстал и сделался целым и одушевленным человеком»? Разве силой Божией ты возник не из зачатия, беременности и рождения? А если ты все еще недоумеваешь «о безжизненном прахе тел» и сомневаешься в том, «как неодушевленное возрождается одушевленным», то природа дает тебе много тому примеров» [].

Ту же мысль развивает и преподобный Иоанн Дамаскин. Он говорит: «Бог, преложивший прах в тело одной Своей волей, определивший, чтобы одна «малая капля семени» возрастала и придавала форму этому сложному человеческому телу, — разве Он не может воскресить по Своему желанию то, что было, а потом разрушилось?» []

6. Воскресение тел предстает как осуществимая для Божия всемогущества благодать и в свете следующего рассуждения: «Что легче — творение из ничего или творение из уже существующей материи? Конечно, второе. Но если Бог совершил первое, то неужели Он не может совершить и второе?» [] Святой Иоанн Златоуст, обращаясь к неверующему и сомневающемуся в телесном воскресении, говорит: «Как тебя сотворил Бог? Разве Он не взял землю и создал? Так что же труднее? Сотворить из земли «плоть, вены, кожу, кости, ткани, жилы, артерии» {стр. 467} и прочее или дать бессмертие тем, которые сделались тленными? Бог, создавший несметные воинства бесплотных Ангелов, разве не может обновить разложившееся человеческое тело и облечь его в большую честь и славу? Отвечай же мне, неверующий, что легче, — чтобы Бог создал кого–нибудь из ничего или чтобы вновь восстановил разрушенное?» [] Ответ ясен. Тот, Кто одной Своей волей и словом возвел из небытия бесплотные силы святых Ангелов, небо, землю, море и все видимое и невидимое творение, может с гораздо большей легкостью одним Своим словом воскресить известным лишь Ему образом и воссоздать тела усопших [].

Святитель Кирилл Иерусалимский приводит из Священного Писания свидетельства, подтверждающие воскресение, особенно выделяя те случаи, которые представляют какую–либо с ним аналогию. Мертвый жезл Аарона пророс без воды и некоторым образом воскрес — а сам Аарон не воскреснет? Сухой посох Моисея преобразился в змия — а тела святых не могут воскреснуть и ожить? Тогда повеление Божие было сильно — а теперь нет? [] Так что «воскресение плоти есть сила Божия», превосходящая наш разум, но утверждаемая верой и видимая и явленная в делах Божиих [].

7. Сомневающиеся в воскресении мертвых задают и такой вопрос: «Как же воскреснут тела тех, кого съели дикие животные или поглотили морские чудовища?» Но если мы верим, что в Божией руке глубины земли (Пс. 94, 4), то почему же мы не верим в воскресение этих тел? Разложилось ли тело или съедено, оно равно находится во всемогущих руках Божиих. Под Его державной {стр. 468} властью и огонь, и реки, и моря, и все звери морские и земные. У Его всесильной премудрости есть способ извлечь оттуда тела, воссоздать и восстановить их [].

Апологет Татиан, рассуждая о воскресении мертвых, говорит следующее. Я, который перестану существовать телесно и стану невидим по причине смерти, воскресну и снова буду существовать, точно так же, как я пришел в жизнь через рождение, не существовав до того. И даже если мою плоть уничтожит огонь, испарившуюся материю моего тела снова принял видимый мир. И даже если я погибну в реках или морях или буду растерзан зверями, то опять–таки я попаду в кладовые богатого Владыки. И Царствующий над всем творением воссоздаст, когда захочет, изначальную красоту моей сущности, ведомую и видимую только Ему [].

Божественный Кирилл Иерусалимский также отвечает выдвигающим возражения.

Как воскреснет тот, кто умер, разложился и кого съели черви, сами, впрочем, разложившиеся и исчезнувшие? Моряков съели рыбы, сами съеденные другими рыбами. Сражавшиеся с дикими животными съедены медведями и львами, других пожрали вороны и коршуны, которые, летая на все четыре стороны, были умерщвлены в различных местах. Откуда будет собрано тело, чтобы воскреснуть? «Но все это, — отвечает святой отец, — что кажется тебе, «существу весьма ограниченному и слабому», недостижимым, возможно Богу. Ибо Он содержит «в руце Своей» все творение. И вместо того, чтобы осуждать Бога и соотносить Его с нашей собственной немощью, внимательно наблюдай силу Божию, которая поистине беспредельна» []. И святитель {стр. 469} Афанасий Великий подобным образом утверждает и добавляет: «Когда придет час всеобщего Воскресения мертвых, то по велению Божию каждая из стихий отдаст то, что получила от человека, и таким образом, как это известно только Творцу человека» [].

Но послушаем и святителя Иоанна Златоуста, пространно отвечающего тем, которые говорят: «Некто плавал по морю, и утонул, и был растерзан рыбами, каждая съела по кусочку. Потом одна рыба была проглочена в том же заливе другой рыбой, другую проглотила у другого побережья большая. Этих рыб, возможно, потом выловили люди и съели, а тех, в свою очередь, растерзали звери. После всей это путаницы и рассеивания как может снова воскреснуть утонувший мореплаватель?» На все это, называемое «ворохом бессмысленностей», божественный отец отвечает так. «Если не случится все, о чем вы говорите, и тело умрет естественно и разложится, то как «соединятся пыль и прах, как появится цвет тела»? Не достойно ли и это недоумения? Кроме того, «жизнь появляется из тления», как говорит божественный Апостол Павел на примере семени, которое сажается в землю и тлеет, а потом прорастает. Более того, разве не одна и та же вода падает из облаков дождем на землю? Но она, имеющая «единое качество и единую природу», в лозе делается вином, листьями и соком, в оливковом дереве — маслом и всем прочим, и, что еще удивительнее, тут она является «влажной, а там сухой», здесь «сладкой, там кислой, а там терпкой», а в другом месте горькой. Как это происходит?» Божественный отец, развивая этот аргумент, напоминает, что каждый день мы видим «воскресение и смерть» во всех возрастах и добавляет: «Хотя существует столько «неясного и даже слишком много неясного» в видимом творении, то есть этих неясностей так много, что не просто трудно, а {стр. 470} очень трудно их понять и истолковать, и тем не менее мы, к сожалению, не извлекаем урока и не прекращаем сотрясать воздух словами на эту тему». И заканчивает он призывом: «Научись, человек, от здешних земных событий и не любопытствуй и не заглядывай на небо», не любопытствуй и не занимайся делами небесными и Божиими. Скажи мне: ты не знаешь земли, от которой ты родился, на которой вскормлен, на которой живешь и по которой ходишь, без которой не можешь и вздохнуть, а сам пытаешься объяснить то, что так далеко от тебя? Давайте доверимся тому, что открыл нам Бог в Священном Писаний, давайте раскроем парус веры, используя как корабль Священное Писание, и не будем подвергать себя явной опасности» [], которая нас ввергает в бездну ересей.

Итак, истина, брат мой, заключается в том, что Божественное всемогущество совершит и чудо воскресения мертвых тел и, несмотря на постоянный круговорот и смену элементов, наша личность как таковая, то есть душа, сохраняется живой, невредимой и бессмертной. А всесильная Премудрость Божия снова соткет для нас из существующих элементов новую сияющую одежду — нетленное и вечное тело.

{стр. 471}