ТАИНСТВО СМЕРТИ

Василиадис Николаос

СМЕРТЬ МУЧЕНИКОВ

 

 

И смерть бывает лучше жизни

Если христианские размышления над гробами мучеников представляют для верующего источник огромной и многогранной пользы, то в гораздо большей степени таковым является сама смерть мучеников. Господь укрепил учеников Своих, уверив их в том, что если люди будут преследовать их и даже убьют, то душам их никогда повредить не смогут (Мф. 10, 28). Вера древней Церкви в эти слова Господа была очень сильна. Апостол любви Иоанн Богослов доносит до нас, что видел под святым принебесным жертвенником души убиенных за слово Господне. Они живы и, вопия громкими голосами, призывают Господа сотворить суд и покарать гонителей верующих. Они вопрошают: «Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр. 6, 9–10). Все это помогало христианам мужественно встречать мучения. Эти непобедимые воины веры утверждали, что не чувствовали отчаяния перед смертью. Напротив, они встречали ее спокойно, с невыразимой внутренней радостью и надеждой. Живя во имя Христа и излучая непоколебимую веру в нетленность и вечность, они всею душою желали принять смерть за Христа.

{стр. 288}

Так, например, с полной решимостью стремился к мученичеству святой Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский. В его «Послании к Римлянам», этом поразительном осмыслении мученичества перед муками, живет могучее желание не спасти свое телесное существование, но пожертвовать собою ради Христа. Игнатий Богоносец подробно описывает все, что он готов перенести, с удивительной безмятежностью и несказанной радостью. Он подчеркивает: «Живой пишу вам, горя желанием умереть. Моя любовь (Христос. — Н. В.) распялась, и нет во мне огня, любящего вещество, но вода живая (Ин. 4, 10; 7, 38), говорящая во мне, взывает мне изнутри: «Иди к Отцу»… Оставьте меня быть пищею зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия; пусть измелют меня зубы зверей, чтобы я сделался чистым хлебом Христовым. Лучше приласкайте этих зверей, чтоб они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела, дабы по смерти не быть мне кому–либо в тягость. Тогда я буду поистине учеником Христа, когда даже тела моего мир не будет видеть… [ибо] лучше мне умереть за Иисуса Христа, нежели царствовать над всею землею» [].

Святой Поликарп, епископ Смирнский, перед тем как принять мученичество, помолился и возблагодарил Бога за то, что Он удостоил его чести быть причисленным к мученикам, а затем тотчас смиренно позволил предать себя огню.

Эти и подобные примеры мученической смерти имел в виду божественный Златоуст, говоря: «Даже и смерть бывает лучше жизни… Если же ты не веришь словам моим, послушай тех, которые видели лица мучеников во время их подвигов, как они, будучи бичуемы и строгаемы, радовались и веселились, радовались даже лежа на {стр. 289} сковородах и веселились более, чем возлежащие на ложах, убранных цветами. Вот почему и Павел, пред тем, как надлежало ему отойти отсюда и кончить жизнь насильственной смертью, говорил: «радуюсь и сорадуюсь всем вам [о пользе, происходящей от этой жертвы моей. — Н. В.]; о сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне» (Флп. 2, 17–18). И святитель Иоанн Златоуст, обращаясь к верующему, спрашивает: «Видишь ли, с каким преизбытком веселия призывает [Апостол] всю вселенную в общение своей радости? Вот каким великим благом почитал он отшествие отсюда! Вот как вожделенною, любезною и благоутешною почитал он и самую страшную смерть» [].

Здесь, однако, можно предвидеть возражение: не означает ли такой взгляд пренебрежения к жизни? Если кто–то ищет смерти и с таким рвением стремится к ней, то не значит ли это, что он не признает ценности настоящей жизни? Отвечаем: «Нет!» Ибо, как было сказано ранее, христианин более чем любой другой человек считает жизнь великим даром Творца. И за этот дар он исполнен благодарности Богу. Для христианина земная жизнь является прологом, преддверием Вечной Жизни, предвестием небесного блаженства. Верующий знает, что лишь живя ради Христа он станет наследником Царства Божия. Святой Златоуст, объясняя слова движимого Богом Апостола Павла: «И мы в себе стенаем, ожидая усыновления искупления тела нашего» (Рим. 8, 23), — говорит: «Мы воздыхаем из глубины сердец наших, ожидая освобождения от скверны, не потому, что осуждаем настоящее, но потому, что желаем большего» []. Наши воздыхания означают не презрение к настоящим благам, но сильнейшее стремление к благам будущим.

{стр. 290}

Если мы станем читать надгробные надписи древних христианских усыпальниц, то часто встретим фразу: «Веровал во Иисуса Христа, жил во имя Отца, Сына и Святого Духа». Эти слова раскрывают замечательное сочетание святой земной жизни и горячей веры в неизменные будущие блага Божиего Царства. Верх похвалы в надгробных надписях христианской литературы — эпитет «блаженный». Усопшего не называют возлюбленным, незабвенным, обожаемым или горько оплакиваемым, как принято обращаться к отошедшим в мир иной. Его называют «блаженный» — по первому слову первого псалма, тем словом, которое применил Господь в Блаженствах к избранникам Своим. Усопший блажен, то есть счастлив и радостен. Он жил в святости, умер в святости и теперь живет в окружении святых, с Пресвятою Троицей, Которая ведет Своих избранников на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их (Откр. 7, 17), как утверждает евангелист Иоанн, таинник Троичного Бога.

 

«Корень, источник и матерь всех благ»

Посещая могилы мучеников и воскрешая в памяти их страдания, верующий человек может многое уяснить с большой пользой для себя. Изобилие этих духовных плодов отобразил святитель Иоанн Златоуст в Похвальном слове великомученице Дросиде. Он пишет: «Смерть мучеников есть поощрение верных, дерзновение Церкви, утверждение христианства, разрушение смерти, доказательство Воскресения, осмеяние бесов, осуждение диавола, учение любомудрия, внушение презрения к благам настоящим и путь стремления к [благам] будущим, утешение в постигающих нас бедствиях, побуждение к терпению, руководство к мужеству, корень, и источник, и матерь всех благ». В самом деле, когда размышляешь о том, каким образом эти блаженные приняли смерть за Христа, то сам исполняешься мужества. И когда христи{стр. 291}анину приходилось отстаивать свою веру перед язычниками и еретиками, он обращал их внимание на смерть мучеников, говоря: «Кто убедил их презирать настоящую жизнь? Если Христос умер и не воскрес, то кто совершил эти сверхъестественные дела?» А эти чудесные подвиги значат, «что в душах мучеников и живет, и действует Христос». Однако противники веры могут сказать, что «мученики были обмануты и обольщены», то есть жертва их была напрасной. Но «если они были обольщены, — продолжает Иоанн Златоуст, — то почему бесы боятся праха их? Почему убегают и от гробниц? Конечно, бесы не потому поступают так, будто они боятся мертвых. Вот тысячи мертвых по всей земле, и однако, бесы бывают близ них, и многих бесноватых можно видеть живущими в пустынях и гробницах, а где погребены кости мучеников, оттуда они бегут, как от какого–нибудь огня и невыносимого мучения, возвещая громкими голосами бичующую их внутреннюю силу» [].

Велики подвиги веры святых мучеников. Они остались непоколебимы во имя любви Христовой и небесного блаженства. Когда друзья окружили блаженного мученика Гордия, «стремящегося к жизни, приобретаемой смертию», и молили его не принимать мученической смерти, он был «непреклонен, несокрушим и неуязвим при всех приближениях искушений», сохранив в себе твердую веру во Христа. «Как же, — говорил он, — отрекусь от Бога моего, Которому поклонялся с детства? Не ужаснется ли небо, не омрачатся ли звезды надо мною? Удержит ли меня даже земля?… Смертны люди все, а мучеников из нас немного. Не будем ждать, чтобы стать мертвыми, но перейдем от жизни в жизнь. Что ждать такой смерти, которая приходит сама собою? Она бесплодна, бесполезна, общее достояние скотов и людей. Кто чрез рождение вступил в жизнь, того или {стр. 292} изнуряет время, или сокрушает болезнь, или расстраивают насильственные и мучительные положения на время припадков. Поэтому, несомненно, когда должно умереть, приобретаем себе смертию жизнь. Вынужденное сделайте добровольным, не щадите жизни, утрата которой необходима» [].

И когда сорок мучеников получили от своего темничного стража–язычника приказ раздеться и выйти нагими на лед замерзшего озера, они выполнили его с удивительной радостью, ободряя друг друга, как если бы им предстояло брать военную добычу, и с благодарностью воззвали к Богу: «Благодарим Тебя, Господи, что с этою одеждою свергаем с себя грех; чрез змия мы облеклись, чрез Христа совлечемся. Не будем держаться одежды ради рая, который потеряли. И с Господа нашего совлечены были одежды… Жестока зима, но сладок рай; мучительно замерзнуть, но приятно успокоение. Недолго потерпим, и нас согреет патриархово лоно. За одну ночь выменяем себе целый век. Пусть опаляется нога, только бы непрестанно ликовать с Ангелами, пусть отпадает рука, только бы иметь дерзновение воздевать ее ко Владыке! …Поскольку непременно должно умереть, то умрем, чтобы жить» [] (то есть мы все равно умрем, ибо тленны, так умрем же теперь мученической смертью, чтобы жить вечно). Всем этим святые убеждали, что уходят из мира «исполненными сокровищ благого исповедания» [].

Итак, поскольку души мучеников «живы пред Богом и суть его копьеносцы и приближенные» [], припадем же со {стр. 293} святым вожделением к священным их останкам. Ибо «и гробницы мучеников имеют великую силу, равно как и кости мучеников имеют великую силу… Они имеют великое дерзновение не только при жизни, но и по смерти… потому что ныне они носят язвы Христовы, и, показывая эти язвы, они могут о всем умолить Царя» [].

Свт. Иоанн Златоуст. О свв. мученицах Вернике и Просдоке девах и матери их Домнине // ПСТ. Т. 2. Кн. 2. Ст. 7. С. 686–687.

{стр. 294}