Через час обеденная зала гудела как улей, тут и там то и дело раздавался смех. Нам всем было хорошо. Вино, видимо, наложилось на многодневное нервное напряжение, а потому захмелели все, даже крепкие на это дело Гарольд и Фальк.

А еще впервые за последнее время благородные и простолюдины если и не общались, то смотрели друг на друга без недоверия и агрессии. Даже Гарольд, который очень и очень ответственно подошел к работе виночерпия, наполняя очередной кубок Лили или Жакобу, приговаривал:

– Пей до дна! Не жульничай!

Люди слушались его, потому бочонок опустел быстро.

– Мастер! – крикнул мой друг Ворону и показал на пустую тару. – А все!

– Вот еще! – фыркнул тот. – У меня порядочный замок, и винные погреба в нем есть. За дверью еще пара таких же стоит, не сомневайся!

– Живем! – потер руки Гарольд и, свистнув, крикнул: – Фюнц, Фальк, фон Рут, а ну тащите сюда добавку! Будем пить, пока у всех бочонков дно не увидим! А потом начнем песни петь!

Соученики встретили это заявление дружным хохотом и аплодисментами.

Только один раз возник напряженный момент, который, впрочем, заметили не все. Мартин, подойдя к Гарольду, протянул ему пустой кубок.

– Ой-ой, – пискнула и помрачнела Луиза, сидевшая неподалеку от меня. До этого она хихикала, слушая де Лакруа, который, видимо, дошутился до того, что сам поверил в серьезность своих намерений и действительно увлекся маленькой аристократкой. – Как бы не вышло беды!

– Нальешь? – негромко спросил Мартин у Гарольда.

– Почему нет? – принял тот кубок и, открыв кран, подставил его под темно-багровую струю. – Завтра будет трудный день, и выпить нам всем не помешает.

– Это так. – Мартин принял у него кубок и неожиданно отсалютовал им в нашу сторону. – Ваше здоровье, господа и леди. Я был бы рад, если бы все мои друзья были такими же, как вы, хотя мне на моих тоже жаловаться не приходится. Но все же если я и завидую в чем-то виконту Монброну, то только в этом. Еще раз ваше здоровье!

Он отхлебнул вина и отправился за свой стол.

– Это чего было? – уточнила Аманда, сидящая рядом со мной. – Кто-нибудь что-нибудь понял?

– Неправильно поставлен вопрос. – Мою шею обвили теплые руки, нос приятно щекотнул уже знакомый запах духов. – Правильная версия звучит так: «Ну, вы убедились в том, что он крайне умен?»

Рози задумчиво потрепала мои волосы на макушке, не обращая внимания на недовольные взгляды Монброна и почему-то Луизы. Хотя ничего в этом странного нет. Луиза не очень одобряла то, что делала Рози вообще и ее выходку с перстнями в частности. Аманда никак на это не реагировала, она просто отвернулась.

– Хороший мой, перед тем, как я представлю тебя родителям, нам надо будет навестить портного и куафера. Особенно куафера.

– Звезда моя, поведай мне одну вещь, – вкрадчиво спросил у нее я, ощущая, что выпитое вино и мягкая грудь, которой она упиралась мне в спину, делают ее значительно привлекательнее в моих глазах. – А когда ты собираешься представить меня своим родителям?

– Странный вопрос, – удивилась Рози. – Как доберемся до Асторга, так и представлю. Или ты собрался летом отправиться в свою Лесную глушь?

– Край! – хором сказали Луиза, де Лакруа и Гарольд. – Лесной край!

– Хоть угол, – фыркнула Рози. – Нет-нет, мы едем к моим родителям, и это не обсуждается.

– Не согласен. – Гарольд налил вина порядком подгулявшему Фюнцу и, отрицая слова Рози, помахал указательным пальцем. – Полностью. Де Фюрьи, ты просто не в курсе. Если ты забыла, то Эраст фон Рут и благородная леди Аманда Грейси из Фольдштейна умудрились спасти мою жизнь. Не спорю, это был коллективный труд, в том числе и вы, мистресс Рози, сделали очень многое. Но эти двое – отдельный рассказ. Потому они были приглашены мною в мой отчий дом, дабы хоть этим я смог бы выразить им свою благодарность. Да, друзья мои, если кто-то пожелает составить нам компанию, то я буду этому только рад! Фальк, какого демона? Пока ты доедешь до своего баронства, лето кончится. Давай с нами. Фюнц, Эль Гракх, Орильи, вы меня слышите? Разумеется, это касается и всех наших прекрасных девушек. Море, солнце, фрукты – юные леди, что вам еще надо? В моей родной Силистрии это все есть.

– Почему нет? – опрокинул кубок Фальк. – Эраст, он прав. Два месяца туда, два обратно. Мы и дома не побудем, и сюда опоздаем. Гарольд, я с тобой.

– И я, – послышался голос Миралинды. – Мне все равно ехать некуда, я даже думала попросить наставника, чтобы он мне разрешил здесь пожить.

– Миралинда, ты дура, – фыркнула Рози у меня над головой. – Прости уж меня. Что тебе делать в компании этих пьянчуг и забияк? Любая из нас будет рада видеть тебя своей гостьей, поверь мне. После того, что мы тут за этот год пережили, мы все как сестры стали.

– Э нет, Фюрьи, – насупился Гарольд. – Опоздала. Малышка Мира, мой дом – твой дом.

– И я с вами, – махнула рукой Агнесс. – По родным я соскучилась, но кто знает, что в голове у нашего короля? Приеду, а меня цап за волосы и на костер отволокут. Нет уж, мне такого не надо.

– А я – домой. – Луиза подперла подбородок рукой и запечалилась. – Очень по маме соскучилась. И по папе.

– Я тебя сопровожу, – вызвался де Лакруа. – Хочу быть уверен в том, что ты добралась до дома целой и невредимой.

– Ты можешь даже задержаться у меня в гостях, – под наше дружное «у-у-у» сообщила ему Луиза. – Родители будут рады познакомиться с моим соучеником. Магдалена, может, ты со мной поедешь? У нас нет моря, как у Монброна, но зато много солнца, и горы есть.

– Горы – это хорошо. – Магдалена задумчиво глянула на де ла Мале, потом на де Лакруа и покачала головой. – Но я лучше домой.

– Эраст, ты не ответил, каков твой выбор. – Руки были уже не на плечах, они сместились к шее. – Правильный выбор.

Выбор. Правильный выбор – плюнуть на веселое трехмесячное времяпровождение в очень и очень приятной компании около моря и отправиться в Асторг. Он правильный, но такой нежеланный.

В этот момент я поймал взгляд Гарольда, совершенно не пьяный, напротив – очень внимательный и серьезный. Он, встретившись со мной глазами, еле заметно покачал головой: мол, не делай этого, дружище.

Я не знаю, чем он руководствовался, но это было и не столь важно. Если он не советует мне этого делать, то следует прислушаться. Хотя бы потому, что он лучше меня знает нравы титулованных семейств Центральных королевств.

– Не будь букой. – Гарольд подхватил пустой кубок Магдалены. – Не отрывайся от общества. К тому же, Магда, ты знаешь, какое прозвище у моего деда, маркграфа Теодора Монброна?

– Нет, – заинтересовалась Магдалена. – Какое?

– Книжник, – гордо заявил Гарольд, наполняя кубок вином. – У него самое большое собрание книг в наших краях. Есть очень редкие и очень старые.

– Я слышала про это, – подтвердила Луиза. – Правда-правда. Как-то раз про это собрание книг в беседе с моим папенькой упоминал королевский библиотекарь.

– Магда, – как коварный соблазнитель, Гарольд навис над девушкой, – подумай – сотни томов, упоительный запах книжной пыли, и мой дед, образованнейший из дворян нашего королевства в качестве собеседника. А когда это тебе надоест, тебя будут ждать пирожные со сливками и вечерние балы, которые так любят устраивать мои сестрицы. Они хоть и тупы как пробки, но в этом толк знают.

– Монброн, ты коварный тип. – Магдалена вздохнула. – А мои родители?

– Напишем им письмо и отправим его с гонцом, – тут же предложил он. – Или даже доберемся до них в середине лета, почему бы нашей компании не совершить небольшое путешествие? Надеюсь, они примут такую ораву?

– Фон Рут, – топнула ножкой Рози. – Я жду!

Что «фон Рут»? Теперь все, у меня есть официальный повод поехать с Гарольдом, здесь мне никто ничего не скажет. Ну, если мне поверят на слово, понятное дело. Тут уже не твои желания что-то решают, тут судьба распорядилась за нас.

Хотя еще не совсем распорядилась. Основное слово она скажет завтра. А я пока озвучу ее сегодняшнее решение, которое меня вполне устраивает. Условно, разумеется, следует учитывать, что именно ждет меня и Магдалену в конце этого путешествия. Хотя… Лето длинное, так что чего раньше времени суетиться. Вот к осени и буду думать о том, что делать. Авось и придумаю.

Я маханул кубок вина, облобызал ручку моей нареченной и с грустью сказал:

– Прости, дорогая, но Гарольд вправду пригласил меня и Грейси к себе в гости. Он это сделал давно, и мы ему пообещали, что посетим его дом, чтобы провести там все лето. А слово дворянина нерушимо.

– Мы правда это пообещали? – удивилась Аманда, поворачиваясь ко мне.

– Конечно, – закивал я. – Гарольд, подтверди?

– Да, несомненно, – сопя, произнес мой друг, вворачивая кран уже в третий бочонок. – О, а тут старое имрийское. Наставник, у вас отменные погреба.

– Могу себе позволить, – с достоинством ответил Ворон, он, оказывается, с интересом прислушивался к нашей беседе. – Все-таки я маг, и не самый плохой.

– Вы лучший! – прочувствованно сказала пьяненькая Ромея. – Учитель, дорогой вы мой человек, позвольте вас облобызать!

– Не позволю! – Маг замахал руками. – Дар Кольсе, годы мои уже не те, чтобы перебравших барышень за кресло тащить! Вон иди на молодых стрекозлах свои чары пробуй, я-то тут при чем?

– Уф-ф-ф. – Ромея блеснула глазами. – Да что они знают о женщинах, эти сопляки!

Наставник уже не на шутку перепугался и начал озираться, явно прикидывая, куда бы задать стрекача от окончательно пошедшей вразнос аристократки.

– Не отвлекайся. – Рози дернула меня за ухо. – Эраст, что за дела? Как ты можешь что-то обещать, перед этим не посоветовавшись со мной?

– Женщина! – Я поднялся со скамьи и грохнул кубком о стол. – Ты ничего не путаешь? Я тебе не муж, и в этом твое счастье. А был бы им – ох и объяснил бы сейчас тебе, что такое решение мужчины и вправе ли ты его оспаривать. А может, мне вернуть тебе перстень? Ты этого хочешь?

Кабы не мастер Гай и Агриппа, я бы так и поступил.

– Эраст! – Гарольд пару раз хлопнул в ладоши, а Фальк оттопырил вверх большой палец. – Хоть и избыточно громко, зато по делу.

Больше всех от моей выходки опешили двое – я сам и Рози.

– Ух ты! – отмерла через пару секунд она и как-то непривычно глянула на меня. – Не ожидала. Мужчина, убедил, буду иметь это в виду. Ладно, к Гарольду так к Гарольду, езжай. Может, к середине лета и я к вам присоединюсь, почему нет?

И она отправилась к улыбающейся Эбердин, сидевшей на краю стола в одиночестве.

– Вот же. – Гарольд даже головой повертел от переполнявших его эмоций. – Все равно последнее слово за собой оставила. Но ты молодец! Не дело тебе туда ехать, поверь. Семейка-то еще та, того и гляди – отравят.

Он похлопал меня по плечу и поспешил к бочонку, где уже стояла пара простолюдинов, махая пустыми кубками.

– Значит, я дала согласие на эту поездку? – негромко произнесла Аманда.

– Теперь выходит, что да, – заверил ее я. – Люди слышали!

– А я хочу туда ехать? – задумчиво протянула она.

– Я хочу, чтобы ты туда поехала, – помявшись, пробормотал я. – Очень хочу.

– Да? – Аманда взъерошила свою короткую прическу. – Ну, тогда, наверное, и я в самом деле хочу посетить владения Монброна.

– Правда? – обрадовался я.

Аманда с непонятной жалостью посмотрела на меня и продолжила:

– Опять же море. Я никогда не видела, а хочется глянуть. Ты видел море?

Я чуть не ответил «да», но потом остановил себя. Я не знаю, видел покойный фон Рут море или нет. Встретились-то мы в моем родном городе, где море – основной кормилец, но кто его знает, можно об этом упоминать, нельзя…

– Увы, – решил все-таки поприбедняться я. – Реки видел, у нас в Лесном краю их много.

– Значит, посмотрим вместе. – Глаза Аманды странно блестели, и мне это очень нравилось.

И вообще, если бы у меня на следующее утро спросили, какой у тебя был самый лучший день, то я бы ответил: «Это было вчера».

К тому моменту, как в залу вкатили очередной бочонок, который вновь ниоткуда возник за дверью, мы уже успели попеть. Сначала наши девочки спели душещипательную балладу о лихом рыцаре, который был беден, но при этом не отдал своей жены богатому сюзерену, хотя тот предлагал ему и коня, и новый меч, и много чего другого. После простолюдины спели достаточно похабные, но жутко забавные куплеты о том, как весело живется людям на селе. Потом де Лакруа с Фюнцем в две глотки ревели какую-то жуткую боевую песню, напугавшую малышку Луизу.

Апофеозом вечера стал танец, в котором принял участие и я. Это была древняя суровая мужская пляска, как мне объяснил Гарольд, удивляясь, что я ее не знаю. Мы встали в круг, обняв друг друга за плечи, в центре этого круга внавалку лежало наше оружие – шпаги и даги. И мы приставным шагом двигались вокруг него, дружно притоптывая. Не знаю, что это за танец и для чего он был нам нужен. Но так хорошо, как в тот момент, мне никогда до этого не было. Справа от меня был Гарольд, слева – Фальк, я был своим среди своих, по-настоящему, впервые в жизни. Я понял, что такое братство. И еще мне стало предельно ясно, что в этом мире появились люди, которые готовы умереть за меня, и, что более странно, за которых готов умереть я. Причем не задумываясь. Может быть, не за всех, но раньше такого не было вовсе. Единственный человек, ради которого можно было пойти на все, был я же сам. Остальные люди являлись либо временными союзниками или спутниками, либо врагами.

В тот момент, когда мы, обнявшись за плечи и притоптывая, двигались вокруг наших клинков, мне подумалось о том, что даже если я завтра умру, то там, за Гранью, мне будет что вспомнить. И еще я подумал: «Да хоть бы его и не было, этого завтра».

Но, увы, завтра наступило – солнечное и ясное. Собственно, что удивляться? Таким и должен быть денек в начале мая. В такой день хочется гулять с девушкой, сходить к водоему, просто поваляться на травке, но никак не ждать решения богов. Жаль только, что богам на это плевать. Ворон, впрочем, тоже был достаточно безжалостен к своим охающим и держащимся за головы ученикам.

– Учитель, нам же плохо, – взмолился Гарольд, когда после завтрака, состоящего из того, что мы не доели вчера (правда, к еде почти никто не притронулся), маг захлопал в ладоши и сообщил, что инициация – инициацией, похмелье – похмельем, а учебу никто не отменял.

– Поверь мне, Монброн, – ответил ему Ворон. – Если я сейчас ваши мозги чем-нибудь не займу, то вы себя до вечера изведете ненужными мыслями. Мне этого не хочется. Ненужные мысли – как черви в яблоке, они точат человека помаленьку. Я хочу, чтобы те, кто сегодня вечером выйдет во двор и выстроится в шеренгу, были тверды в своих решениях, понятно? А те, кто передумает, должны принять подобное решение не потому, что их весь день страх ел поедом, а потому, что и вправду в себе не чувствуют желания стать магом. Ну или боятся смерти больше, чем чего-то другого.

– Вы наставник, вам виднее, – согласился Гарольд. – Только, как по мне, нет тут таких, кто трусит. Разные люди есть, но трусов нет. Ни за нашим столом, ни за соседним.

Ох ты. Вот не ожидал от него таких слов.

– Надеюсь. – Ворон начал набивать свою трубку. – Выясним вечером, так это или нет.

Может, он был и прав, поступая так, только все одно – мысли никуда не делись. Хотя за учебой время шло быстрее, это да.

Где-то в половине восьмого вечера, когда всех начало изрядно колотить от напряжения, Ворон все-таки закончил свое последнее занятие и бодро сказал:

– Ну вот и все, ученики. На этом для кого-то из вас обучение у меня уже закончилось. Как по мне, те, кто покинет сегодня замок, а таковые найдутся непременно, уйдут из него чуточку умнее, чем пришли, что уже немало. Я дал вам первичные познания в разных областях, и каждый сможет, если захочет, чего-то добиться в этой жизни. Да, надо будет к этому приложить и силы и терпение, но это уже зависит не от меня, а от вас самих. Но без куска хлеба вы не останетесь, это точно.

– Я же говорила! – громко шепнула Магдалена. – А вы не верили!

– Если что, я без куска хлеба и так не останусь, – передернула плечиками Флоренс. – Главное, не помереть бы сегодня.

– Сейчас все вы пойдете в спальню и соберете свои вещи, – продолжал тем временем Ворон. – На это у вас есть минут сорок, не больше. С ними вы выходите во двор и ждете меня. Думаю, этого времени вам хватит для того, чтобы окончательно определиться с тем, какое место вы займете этим вечером, будете ли вы стоять в шеренге или среди зрителей. Взвесьте все «за» и «против», помните о том, что инициация – это не шутки и не игры. Печать мага – это не только ключ к дверям великого познания и даже немалой власти над умами и жизнями людей, это еще и проклятие. После того как она появится на вашем теле, вы уже никогда не сможете жить так, как жили раньше. У вас не будет детей, вас будут ненавидеть и бояться, станут втягивать в разные темные дела, да и сами вы начнете использовать людей, как фигуры в игре. Еще вы в любой момент можете стать объектом охоты, потому что отношение к нам у сильных мира сего разное. Я долго могу перечислять плюсы и минусы жизни мага, особенно молодого мага, но в этом нет смысла. Когда подобное перед инициацией произносил мой наставник, то я думал только об одном: скорей бы он уже заканчивал да начиналась инициация. Главное – печать получить, а там разберемся. И приятели мои думали так же, я в этом уверен. А вы – такие же, как тогдашние мы, что, наверное, не так уж плохо.

На самом деле я очень сочувствовал тем, кому предстояло делать выбор. Лично я не знаю, что выбрал бы, попав сюда по доброй воле. С одной стороны, риск велик, с другой… С другой – перспективы, которые жизнь дает только один раз.

Вот только выбора у меня не было, мне место в шеренге было отведено заранее.

– Страшно-то как, – всхлипнула Флоренс, собирая вещи. – Я не знаю уже, чего хочу! Весь год знала, вчера знала, утром – и то знала. А сейчас – не знаю.

– Меньше эмоций, – посоветовал ей Гарольд, утрамбовывая рубахи и камзолы в кожаную сумку. – Толку-то от них? Я вот с утра мастера не понял, а сейчас точно знаю – правильно он все делал. Если бы не он, то мы бы от ваших причитаний в петлю уже лезли. Фло, не психуй и реши для себя, чего ты больше хочешь – видеть еще несколько лет наши рожи или выйти замуж и спокойно размножаться. Других вариантов, по сути, нет.

– Надо заметить, что после того, как тебе заехали клинком по лицу, ты начал периодически изрекать мудрые вещи, – заметила Рози. – Я с тобой согласна, тут на двух стульях не усидишь.

– Я тоже не знаю, как поступить, – призналась Мари де Орти. – Прямо разрываюсь. И дальше учиться хочется, и страшно, что умру. И везде чуть-чуть до «все-таки это» не хватает.

– Хорошо, что я мужчина. – Фальк перекинул сумки через плечо. – Мне сомневаться не положено. Если я уже тут, значит, здесь и останусь, а уж живым или мертвым, это как повезет.

– Может быть и не так и не так. – Аманда села на кровать. – Самое противное, как мне кажется, если и не умрешь, и печать не получишь. Ни туда ни сюда. И вот что тогда делать?

– Вот тогда я отправлюсь домой, выйду замуж за сына графа Кольбера и буду размножаться, как посоветовал Монброн, – хихикнула Флоренс.

Вслед за ней засмеялись остальные, и с этим смехом в никуда ушли страх и нервозность, которые были с нами весь день.

Солнце клонилось к закату, когда мы вышли на площадь у замка. Ворон уже ждал нас, в правой руке у него была массивная шкатулка из темного дерева, изукрашенная невероятно искусной резьбой. Ну да, ту-то, красного цвета, в которой ему скипетр доставили, небось посланец богов с собой забирает. Но и эта смотрится впечатляюще.

– Надеюсь, все для себя все решили? – непривычно строго спросил он у нас. – Пора, настал момент, когда надо четко определиться, где каждый из вас хочет быть этим вечером. Либо вон там, у ворот, с вещами, либо здесь, напротив меня.

Аллан, опустив свои вещи на камни площади, первым пошел туда, куда указывал палец Ворона, за ним двинулся Гарольд. Я решил не отставать от своего друга, подмигнул Аманде, которая смотрела на меня, и зашагал вслед за ним.

К воротам так никто и не подошел, все стояли в одной шеренге напротив нашего наставника. Вставали все хаотично, и, несмотря на то что мы пошли первыми, во главе ее нам оказаться не удалось. Зато компания у меня образовалась отличная: справа – Аманда, слева – Гарольд.

– Как-то так я и думал, – улыбнулся Ворон. – Сразу скажу, потом может и не быть этой возможности: вы хорошие ученики. Все вы. И имейте в виду – больше вы от меня подобного не услышите. Ну, может, только в тот день, когда я вручу тем, кто будет этого заслуживать, посохи полноправных магов. Да и то не факт.

– Если вы нам вручите посохи, то это будет означать, что мы в любом случае молодцы, – резонно произнесла Гелла. – Разве это не так?

– Самое время для отвлеченных бесед, – нервно заметила Рози. – Мастер, может, начнем? У меня в животе что-то ухает, и вот-вот кровь из носа пойдет, так я нервничаю.

– И выпить хочется, – поддержал ее Гарольд. – Когда печать получу, точно у вас вина выпрошу. У вас есть, вы сами говорили.

– И то, – согласился маг, открывая шкатулку и доставая из нее блеснувший в лучах заходящего солнца скипетр. – Флегс, прими футляр.

Слуга Ворона, стоявший за его плечом, аккуратно взял у мага шкатулку.

Взгляды всех были прикованы к предмету, который держал в руках наш наставник.

Небольшая, но явно увесистая золотая вещица, по виду больше всего напоминавшая не очень длинную палку с большим ярко-желтым камнем на верхушке – вот и весь пресловутый скипетр. Но именно она будет решать наши судьбы.

Гарольд оторвал взгляд от камня, повертел головой и шустро перебежал в самое начало шеренги.

– Монброн! – громыхнул голос наставника.

– Хуже нет – ждать и догонять, – бодро проорал мой друг и уже другим тоном попросил: – Начните с меня, а? Терпежу нет.

– Умереть или выпить? – уточнил Ворон, подходя к нему.

– Второе – предпочтительней, – не стал скрывать Гарольд. – Давайте, мастер, чего тянуть?

– Как скажешь – согласился тот и прикоснулся камнем к его лбу.

Гарольд дернулся, его глаза расширились, и он зашипел, как будто от боли.

– Ой! – пискнула Луиза.

– Поздравляю, Монброн, отныне ты мой подмастерье, – через несколько секунд произнес Ворон.

Гарольд распахнул ворот рубахи, и мы увидели у него на груди печать, похожую на ту, что некогда показывал мне мастер Гай. Была она круглая, размером с пол-ладони и не такого цвета, как у мастера Гая, а ярко-багровая. Но, полагаю, краснота со временем пройдет.

– Больно, но не страшно, – сообщил нам он. – Эраст, имей в виду, без тебя здесь будет совсем не то. Не вздумай помирать.

Я жалел, что встал так далеко от начала шеренги, поскорей бы уже случилось то, что должно. Но до меня был еще десяток человек, и они сейчас испытывали свою судьбу. Все они были благородными – путаницы не вышло, первыми шли мы, а потом, уже за нами, стояли простолюдины. Так получилось, нарочно никто ничего не подгадывал.

Вот облегченно вздохнул де Лакруа, причем два раза – когда печать украсила его тело и когда она появилась у Луизы. Вот зарыдала тихоня ле Линте, которая за год ничем особым не отличилась, и, может быть, по этой причине скипетр не дал ей права стать подмастерьем. Но и не убил. Убил он следующего испытуемого, Фюнца.

Анри, после того как камень коснулся его лба, на мгновение замер, после глаза его закатились, и он мешком осел на землю.

– Раз, – глухо сказал Ворон и подошел к следующему ученику. К Магдалене.

Я закрыл глаза, не зная, чего хочу больше – услышать непроизвольный вскрик, обозначающий, что печать навсегда украсила ее тело, плач или слово «два».

– Ой, больно! – вскрикнула Магдалена, и я тяжело вздохнул. Все вышло так, как вышло. Подождем решения богов относительно меня.

«Два» прозвучало за одного человека до меня. Оно досталось Ромее.

И я снова закрыл глаза, поскольку следующей была Аманда. Не знаю, за кого я больше переживал, за себя или за нее.

– И правда больно, – невозмутимо сказала она через несколько жутко долгих секунд.

– Что поделаешь, – ответил Ворон, переходя ко мне. – Ты продолжишь обучение, Аманда Грейси.

У меня внутри все сжалось – сейчас все решится. А больше я ни о чем подумать не успел, поскольку моего лба коснулся невыносимо холодный камень. В голове зашумело, как будто я снова был пьян, как вчера, после меня пронзила острая боль от затылка до пяток, секундой позже нестерпимо обожгло грудь, ближе к шее.

– Добро пожаловать ко мне в подмастерья, фон Рут, – сквозь шум в ушах услышал я слова наставника.

Вот и все. Теперь я подмастерье, и судьба Магдалены решена. У меня нет выбора. Совсем нет. Или я, или она.

– Три, – произнес Ворон, и я повернул голову влево. Там лежало тело Аллана.

У него было умиротворенное лицо, он как будто спал. Только это был тот сон, который не прекращается.

– Бывает и так, – сказала Аманда, и ее ладонь сжала мою.

– Бывает, – согласился с ней я.

Инициация продолжалась. Этот мир покинул Рауль Орильи, один из тех, кого накануне уломал поехать к себе в гости Гарольд. Двое других наших соучеников остались живы, но печати не получили.

Вот облегченно вздыхает Рози. Причем она и Аманда – пока единственные из девушек, которые не проронили ни звука в момент инициации, стойко перенося боль.

– Пять. – И Линда ля Менг распростерлась на земле.

– Увы. – И после этих слов Ворона хмурый Фрай идет за вещами, он не получил печати.

Он был последним из благородных, проходивших инициацию. Следом за ним стоял Мартин.

И именно Мартин стал первым подмастерьем Ворона из простолюдинов, что вызвало довольную улыбку Гарольда. Судя по всему, он спор с ним законченным не считал и был бы очень опечален, разведи их судьба в разные стороны.

– Шесть. – И Лили покидает этот мир.

– Семь. – Навзничь падает один из подручных Мартина, чье имя я не помнил.

– Восемь. – И с нами нет Греты, тихой как мышка, девушки, которая никогда никуда не лезла.

Заливаются слезами две простолюдинки, которых обошли стороной и смерть и печать.

– Вот и все, – ожидаемо и все равно неожиданно сказал Ворон. – Прощайте те, кто умер, мы будем вас помнить и завтра достойно похороним. Прощайте и те, кто не получил права остаться в замке, вам надо покинуть его прямо сейчас, не дожидаясь утра. Поймите и простите, но таковы условия. Что до тех, кто теперь стал моими подмастерьями, вам сразу задание. Девушки – на кухню, готовить ужин. Поверьте, аппетит вернется быстро. Молодые люди – отнесите трупы в ледник, не дело им лежать вот так, во дворе, а после подходите в залу.

Гарольд, непривычно хмурый, подошел к телу Аллана и перетащил его поближе к Фюнцу, туда же мы снесли и остальных наших товарищей, которые не пережили этот день.

– Мы будем помнить вас. – Гарольд достал шпагу и прижал ее лезвие к своему лбу. – Вы – в наших сердцах.

Заскрежетала сталь – мы делали то же самое. Девушки же, не стесняясь, плакали – и от облегчения, что все закончилось, и, конечно, по тем, кто нас покинул.

Пока мы прощались с нашими товарищами, не скрывавшими разочарования и даже отчаяния, пока носили трупы в ледник, совсем стемнело и изрядно похолодало, а потому обеденная зала, освещенная факелами, показалась нам уютной до невозможности. А может, дело было в том, что теперь этот замок стал нашим домом, притом надолго.

– Еще раз поздравляю всех с тем, что вы стали полноправными подмастерьями мага, то есть моими. – Ворон поднял кубок с вином. – Не обещаю, что все будет очень просто. Больше скажу – все будет куда сложнее и даже страшнее, чем было.

– Куда страшнее? – удивилась Гелла. – Нас было почти семьдесят, а осталось… А сколько нас осталось?

– Тридцать четыре человека, – ответил ей маг. – И не перебивай меня, это невежливо.

– Так… – снова было начала Гелла, но Флоренс зажала ей рот своей ладонью, любезно улыбаясь Ворону.

– Благодарю, – кивнул ей маг. – Итак, все будет не так просто, как было. И знаний будет больше, и задания – куда сложнее. Да вот что далеко ходить, поговорим о том, которое я выдам вам на это лето.

– Лето? – запереглядывались мы. – Так вроде же вакации? Свобода? Беги, гуляй?

– Это вы так решили вчера, причем не знаю почему, – пожал плечами маг. – Я ничего такого вам не обещал. Тратить четыре месяца на охоту, балы и прочую чепуху? Какая глупость!

– Вот тебе и на! – хлопнул ладонью о ладонь Гарольд. – Развеялись перед учебой, понимаешь!

– Напротив, что-то в этом духе я и хочу вам предложить, – захихикал Ворон. – Я поделю вас на три равные группы, и послезавтра утром они покинут замок, каждая – со своим заданием. У вас есть четыре месяца на то, чтобы его выполнить. Управитесь раньше – можете располагать оставшимся временем так, как вам заблагорассудится, но к концу первой декады сентября вы должны быть здесь, веселые, бодрые, отдохнувшие и готовые к учебе.

– На равные группы не получится, – заметила Рози. – Нас тридцать четыре человека, один лишний выходит.

– Да? – озадачился Ворон. – И правда. Ну и ладно, один человек может в этом не участвовать, мне все равно нужен помощник для сбора трав. Гелла, как ты посмотришь на то, чтобы мне помочь этим летом?

– Положительно, – кивнула та. – Травы – это прекрасно.

Фыркнуло сразу несколько девушек, а я непроизвольно улыбнулся. Вот же Ворон, старый… наставник!

– Задания будут непростые, – продолжал тем временем он. – У каждой группы – свое, как я и говорил.

– А если мы его… того? – замялся де Лакруа. – Не выполним?

– Плохая идея, – погрозил ему пальцем маг. – Те, кто провалит полученное задание, все равно должны вернуться в замок, но тогда их жизнь, и без того нелегкая, станет совсем нестерпимой. Фантазия у меня богатая, я найду способы наказать неудачников. Так что старайтесь, это в ваших интересах. И еще – тех, кто вернется в замок первым и с удачей, ждет особая награда. Вторым не достанется ничего, кроме слова «молодцы». Третьим и того не перепадет, поскольку надо быть порасторопнее. Магия не терпит спешки, но не любит и тех, кто долго выжидает.

– А на группы когда делить будете? – нетерпеливо спросил Гарольд.

– Да прямо сейчас, – отпил вина Ворон. – Чего тянуть? Итак – первая группа. Монброн, де ла Мале, Жакоб, Ромул, Грейси…

– Я! – умоляюще попросил де Лакруа.

– Де Лакруа, почему нет? – кивнул Ворон. – Флик, фон Рут, Мак-Майерс, Фриша, ну и… Флоренс Флайт, для красоты.

– Ага!!! – радостно завопил Гарольд, обнимая меня за плечи. – Спасибо, мастер!

Самое смешное – я такому раскладу был рад неимоверно. Да, впереди ждет неизвестность, но одно точно не изменить: я не мог не подчиниться приказу Ворона. Физически. А Магдалена теперь точно оказывалась вне моей досягаемости. Только для подстраховки надо будет записочку написать и при оказии Йоганну-корчмарю вручить, чтобы он ее моим нанимателям передал.

И еще – а компания-то подобралась хоть куда! Еще бы Фалька к нам, второго моего дружка.

– Такова третья группа, – закончил Ворон тем временем распределение. – Задания я выдам вам завтра, после похорон.

– Мастер, – поднял руку Фальк, – разрешите мне в группу с Монброном и фон Рутом перейти, а? Мы друзья просто, как я без них? Точнее, они без меня.

– Правильно, – поддержала его Эбердин. – А мне на его место бы как раз, к де Фюрьи. И всем будет хорошо.

– Ладно, – подумав, махнул рукой Ворон. – Пусть будет. Я сегодня добрый.

– А что, так можно было сделать? – захлопал глазами Флик. – Тогда мне…

– Все, – сказал, как отрезал, Ворон. – Кто поспел, тот и съел. Вон Фальк первый сообразил, он молодец. Остальные остаются там, куда я их определил. Время еды.

– Мастер, можно? – подняла руку Луиза. – Пожалуйста! Скоро год, как голову ломаю. Скажите, а что за вопрос надо было задать тогда, при въезде в замок? Ну, когда мы все на учебу приехали? Мы столько вариантов перебрали, когда во дворе сидели, а потом как-то забыли обо всем этом.

– Вопрос при въезде? – наморщил лоб Ворон. – А-а-а! Понял. Да не было никакого вопроса.

– Как? – вытаращили мы глаза.

– Да так, – засмеялся маг. – Делать мне больше нечего – вопросы всякие выдумывать. Да и Тюба у меня – тот еще телепень, он бы его не запомнил. Просто я хотел, чтобы вам было о чем подумать, пока вы сидите во дворе, чтобы мозги у вас работали. Вы и так-то не сильно смышленые, а за пару недель безделья совсем бы отупели. Опять же общие темы для общения сближают. Так ведь и вышло?

Вот такой у нас наставник. Хочешь – плачь, а хочешь – смейся. И еще – жди от него всего чего угодно. Зато жить не скучно.

Я не знаю, что он там нам приготовил на этот раз, но меня пока все устраивает. Хорошая компания, четыре месяца относительной свободы и интересная жизнь впереди. Этого молодому человеку достаточно для того, чтобы, несмотря на все утраты сегодняшнего дня, хотя бы на один вечер почувствовать, что жизнь прекрасна.

Автор благодарит всех тех, кто помогал ему в работе над этой книгой словом и делом, – Владимира Шаповала, Дмитрия Овдея, Евгения Петрова, Дмитрия Нефедова, Павла Сергеева, Сергея Куркова и многих других. Отдельное спасибо Кайлу Иттору за очень меткие и своевременные советы.