В посёлке Озёрном Миниханов, возле незаконно захваченного дома, решил развернуть строительство бани по финскому типу. Об этом благе развлечений он поделился с Абрамом.

– Мне нужен двухэтажный сруб, размером двенадцать на шесть метров.

– Зачем вам нужен второй этаж? – недоумевал Абрам.

– Как для чего?.. там будет бильярдная, комнаты отдыха для гостей, а внизу, естественно, парилка с бассейном.

– Марат Гайнулович, почему бы вам не построить сауну из кирпича?.. ведь дольше простоит.

– Ну, знаешь, надоела жизнь в каменных стенах, в деревянной бане воздух свежее и легче, сосновым бором пахнет. Ты хоть знаешь, чем отличается баня от сауны?

– Что, я в городе не жил, в сауну не ходил? – сверкнул раскосым взглядом Абрам.

– Не спорю, может и ходил, а самой технологии, я уверен – не знаешь. Сауна основана на подаче сухого горячего пара в режиме от 90 до 140 градусов и холодной водой в бассейне. Посидишь на пару, а когда станет невмоготу, прыгай в воду, после бассейна снова в парилку. Так умные люди укрепляют организм.

– А древесины-то и денег сколько надо на два этажа?.. – уйму! – прикидывал Абрам, закатив кверху раскосые глаза.

– Деньги – не твоя забота. Деньги, что навоз: сегодня нет, а завтра воз. Твоя забота нанять рабочих и построить сруб нужного размера.

В застолье Абрам частенько рассказывает своему хозяину, как он своей властью держит в кулаке местных мужиков, как пинает ногами провинившихся, бьет по мордам. Такие разговоры мини-Хану по душе – сам таков, и потому всё больше ценит своего домработника, радуясь встрече с ним.

Конечно, сауна необходима, но в строительстве таких сооружений я не «Копенгаген», – признался Денежкин, – на службе меня этому делу не обучали.

– Что это за «Копенгаген»? – напрягся мини-Хан.

– Так за границей называют торговую баню.

– Про то не знаю.

– Хотя рабочих по дереву найти можно, в посёлке такие люди есть, – оживился домработник.

– Вот и прекрасно, с деньгами ограничивать не стану, но чтобы пьянства на работе не было!

Упоминание о деньгах Абрама взбодрило, повеселев, он убеждал.

– Да-да, мастеровые найдутся!

Миниханов небрежно бросил пачку денег на стол, отчего у Абрама зарябило в глазах.

– Это на первое время, на прокорм работникам. Начинайте завтра же, подыщите лес – не подсоченный, такой сруб простоит века.

– Марат Гайнулович? – услужливо спрашивает Абрам, – по поводу строительного материала у нас не будет конфликта с лесниками?

– Не будет! – перед деньгами преград не бывает!

Егерь Журавлёв, когда-то познакомившийся с Минихановым в лесу, освобождая его дорогую машину из болота, видел предпринимателя в кабинете у директора лесхоза Привалова, принимавшего из рук Камила Гайнуловича солидную пачку купюр.

Семён, похоже, зашёл не вовремя, директор заорал на него: «Выйди вон»!

Егерь, конечно, вышел, но в этот день к шефу не заходил. Этого, на вид улыбчивого руководителя местного лесного хозяйства, люди, знавшие его, за глаза называли – «жуликом». «Что связывает директора лесхоза с этим пришлым предпринимателем, – задавал себе вопрос Семён, – ну, конечно же, – незаконная торговля лесом».

С утра у дома Денежкина толпится безработный народ. Слуга мини-Хана ещё с вечера оповестил народ поработать за хорошие деньги. Пришли Фока Букин; сварщик Саня Денцев; братья Пироговы – Мишка и Димка; Юрка Зерноухов; молодые пацаны братья Михалёвы; Олег Веселов – по прозвищу «кафтан».

Погрузили на платформу самоходного шасси пилу и топоры. Денежкин залез в кабину трактора и стал рулить в сторону леса. Фока сидел рядом с водителем, ткнув его локтем, спросил:

– Куда едем?

– В лес – вестимо! – подмигнул Денежкин.

– Понятно дело. Как будем сруб рубить – в «лапу» или «в обло»?

– Чего это? – выпучил глаза Абрам.

– Так углы рубят, что у бань, что у домов! – преодолевая шум мотора, кричал Букин.

– Я не понимаю в этом деле. В «лапу» – это как? – спрашивал Абрам.

– Рубка «в лапу» это способ соединения брёвен в углах, когда концы брёвен не выходят за пределы стены.

– Ну, допустим, а что такое «обло»?

– Рубка сруба «в обло» – способ соединения брёвен в углах, при котором концы брёвен – остатки, выходят за пределы стены.

Называвший себя «майором КГБ» покосился на Букина, а сам подумал: «Похоже, сруб получится отменный, этот Бука в дереве толк знает, строил дома с опытными плотниками. Вот на этого „стакановца“ и буду рассчитывать, за счёт его и построю баню мини-Хану, деньжат заработаю».

Трактор остановился в бору под пленительным небом в древесной глуши. Гладкие, золотоствольные сосны восхищают стройностью.

Глядя на них, Фока восторгается и, пока парни курили, он решил блеснуть познанием:

– Когда-то из таких деревьев вытёсывали мачты для морских каравелл. Каравелла это парусное трёх-четырёхмачтовое судно с одной палубой и высокими бортами и надстройками в носовой части и на корме. Такие корабли были распространены в странах средиземноморья. На одной такой каравелле Колумб совершил плавание через атлантический океан, а Васко да Гама – из Европы в Индию.

– Кто такие – этот Колумб и Васька? – спросил младший брат Колька Михалёв.

– Путешественники, открыватели новых земель, я про них в журнале «Вокруг света» читал. И тебе рекомендую, – посоветовал Фока Николаю.

Денежкин скомандовал:

– Хватит болтать, покурили, пора браться за дело!

К Букину подошёл Юрка Зерноухов и тихо пробормотал:

– Я раньше-то лесником работал, прежде чем начать валку леса, его клеймили специальным молотком. На это дело у Абрама должны быть какие-то документы – типа «Лесного билета». Правду говорят: «Без бумажки – мы букашки», не загреметь бы под фанфары?

– Не боись, что нам до этого, нас попросили, мы сделали, пущай Денежкин отвечает!

– Так-то оно так, но кабы чего не вышло. Припишут групповое воровство и загремим «под фанфары».

Фока окликнул Абрама:

– Слышь, у тебя на рубку древесины мандат есть?

– А то, как же! – Денежкин вытащил из кармана пачку денег и, показав всем, пояснил, – вот он – мандат, выданный мини-Ханом. А вопрос с лесом решён с директором лесхоза. Ещё вопросы будут?

При виде больших денег наёмники молча приступил к работе.

Пила в руках Фоки вгрызается в смоляную мякоть сосны, густой струёй на одежду летят опилки, «Кафтан» длинной палкой с рогатиной на конце толкает дерево в нужное направление, наконец, хвойный исполин со стоном и грохотом, ломая сучья, падает на землю. Другие помощники обрубают сучья и складывают в валы, лесу навалили, что не пройти и тем более – не проехать, работали с энтузиазмом до позднего вечера.

Фока, взирая на лесоповал, спрашивает Абрама:

– Чем будешь на площадку стволы трелевать?

– Трактором, естественно!

– Уж, не своим ли?

– А что такого?

– Ой, насмешил, твой сельскохозяйственный механизм рассчитан на перевозку свёклы с поля, а ты удумал брёвна таскать – чудак-человек! Здесь нужен гусеничный трелёвочник или – на худой конец, колёсный трактор, как у егеря.

– И что мне делать? – призадумался Абрам.

– Ты нанимался к мини-Хану, тебе и решать.

– Фока, ты поговорил бы насчёт трактора с Журавлёвым?

– Сам-то что?

– Понимаешь?.. у нас с ним – недопонимание друг друга, – промямлил Абрам.

Лицо Букина просияло в усмешке: «Правильно говорят – не плюй в колодец…»

– Ну, поговори, пожалуйста, с Семёном, он тебя послушает? – умолял Денежкин.

– Не уверен – согласится ли?

– Ну, будь человеком!.. я заплачу.

– Сколько?

– Дам на бутылку.

– У-у, – уныло завопил Фока, – маловато будет!

– Хрен с тобой – три!

– Это уже разговор джентльменов, ладно, договорюсь с Журавлёвым, вывезем твой лес.

Лесорубы обращаются к работодателю:

– Начальник, кушать – хочется, выпить – хочется и покурить, – напомнил Абраму один из братьев Мишка Пирогов, – мало нальёшь завтра не придём. Его просьбу поддержали товарищи.

Выдвинутое чернорабочими условие Денежкина обидело, но ему не привыкать разговаривать с простачками, а говорить он умеет.

– Друзья мои, никто в накладе не останется, будет и корм, и выпивон, зачем понапрасну разводить панику? У всех всё будет! Каждому дома выдам по бутылке водки и денег на продукты и курево.

– По одной бутылке на нос маловато будет, ночь-то длинная, – не соглашались работники, – давай по две!

– Ребята, ребята – с двух завтра на работу не встанете, а завтра я ещё выдам.

– Если б водку гнать не из опилок, то что нам будет с двух бутылок, – процитировал слова известного барда рослый Мишка.

– Мишка истину глаголит, – поддержали друзья.

Абраму, конечно, жалко лишних расходов: экономика должна быть экономной. Каждая, умно сохраненная денежка, отыщет место в его кармане.

Как не пытался он отговорить молодёжь от пьянства, но всё напрасно, выдал им денег по потребности.

– Мужики, – просил он, – у нас ещё много работы, пожалуйста, не опаздывайте завтра?

– Ну как можно не прийти, если пообещали, – прощаясь, заверяли местные наёмники.

С восходом солнца следующего дня к Сане Денцову постучался Юрка Зерноухов.

– Саня, у тебя не осталось одёнка похмелиться, у меня мать вчера одну бутылку отобрала, – попросил Зерноухов.

– Вот-вот, и моя мать ликвидировала одну бутылку!.. и где же нам подлечиться?.. к Абраму идти неудобно – всё равно не даст.

– Фока один живёт, у него должно быть лекарство, сходим к нему? – предложил Юрка.

– Пешком идти неохота, давай спустим на озеро мой ботничок, на тот берег доберёмся быстрее.

Молодые мужики, прихватив из дровяника лодчонку, при строительстве которой егерь Журавлёв выразил сомнение о безопасном её использовании, но Саня его словам не придал значения и тем более не вспомнил сейчас, когда мысли заняты предстоящей выпивкой.

Утром морозец усилился. Мужички одеты в тёплые ватники. У берега ледовые закраины. Хозяин лодочки гребёт веслом, а Зерноухов, стоя, колошматит лёд палкой, вода касается уровня бортов. Саня просит лодку не раскачивать.

Наконец, затор из хрустального льда закончился, ботничок вырвался на чистую воду, мужики решили покурить. Юрка достал из грудного кармана пачку «Примы», задымил сигарету спичкой и протянул сидящему на корме товарищу, но его покачнуло. В лодку хлынула вода, в один миг оба страдальца барахтались в ледяной воде.

Зерноухов, преодолевая тяжесть намокшего ватника, изо всех сил пробирался к пустынному берегу с криком: «Помогите!..»

Но вот он слабеющими руками ухватившись за прибрежный куст, тяжело дыша, выбрался из воды, приходя в себя, полежал на пожухлой траве. Затем, повернув лицо к озеру, стал искать напарника, но его нигде не видно, только днище перевёрнутой лодчонки напоминало о случившейся беде – Денцев утонул. Саню нашли не сразу, пока труп не всплыл на поверхность. Сельчане, соболезнуя пожилой матери, говорили: «Клавдия Петровна, сынок-то твой был доброй души человек. Никогда не отказывал в помощи старикам и сварщик он был классный… да вот дружба с водочкой сгубила парня».

Так нелепо закончилась «Судьбы дорога» Александра Денцева – молодого мужика. Его мать, оставшись на белом свете одинёшенька, плакала по наследнику навзрыд.

Правду говорят: «Горе в деревню поодиночке не приходит». В доме «кафтана» обе бутылки выпиты. Сын напоил мать инвалидку, и по привычке стал кричать, подтверждая слова тумаками. Выбрав момент, инвалидка выползла из дома. Пьяную голову сверлила мысль – поскорее спрятаться в нежилом доме, без рам он чернел пустоглазо. Пьяная старушка ползла с отдыхом.

В эту промозглую ночь пошёл сырой снег, метель всё лепила и лепила на окна домов пласты водянистого снега, и где-то возле посёлка, задрав головы, заунывно выли голодные волки.

Утром прохожие обнаружили труп инвалидки Валентины Веселовой припорошенный снегом. Люди обсуждали: «Сама виновата во всём. Себе на беду воспитала сына-вора, бездельника; праведной дороги в жизни не искала, потому – лучшего места, чем здесь на дороге, не нашла.»

На следующее утро, после возлияния, Фока Букин, облокотившись на стол, долго смотрел в грустные глаза собеседнику.

– Ну, что ты, пялишся на меня? – не выдержал Букин, – верно, похмелиться хочешь?.. Ха! Да на твою морду смотреть противно – щетиной обросла, глаза опухшие, красные – как у свиньи. А ну-ко – похрюкай, давай-давай, не стесняйся!.. молчишь, хочешь сказать ты не грустный, а трезвый? Нет – уважаемый, пить тебе нельзя – убеждал собеседника Фока.

– Ну, что тебе не живётся по-человечески, как непьющие люди живут? Женился бы еще разок, семью завёл новую. Ведь жена в доме это порядок и уют, сытая и спокойная жизнь, для солидности животик бы отпустил и усы, а ты стыд потерял перед людьми и не ищешь. Обленился, обрюзг. Ну-ну, – куда ты руки к бутылке тянешь?.. эхе-хе, на твои трясущиеся руки противно смотреть – до чего ты докатился, бедолага!

Фока, глядя в наглые глаза собеседника, скомандовал:

– Нет, нет, не позволю ни рюмки, ни глоточка из горла. Пора с этим делом завязывать! Сходи в баню, отмойся, побрейся, выпей молока – станешь человеком. Ты твердишь, не опохмелившись умереть можешь?.. да ладно, ничего с тобой не случится, хотя, если поразмыслить, в посёлке такие случаи бывали. Тут главно дело, «больному» вовремя налить, дать сердцу возбуждение – толчок и человек заживёт прежней жизнью. «Ладно, убедил – налью на похмелье», – буркнул Фока, – и со словами: «Да будет не последняя» опрокинул стакан себе в рот. Затем, убрав со стола зеркало, чтобы не видеть свою небритую физиономию, с которой беседовал целых полчаса, пошёл к вешалке одеваться, кто-то снаружи стучал в дверь.