Сокровища фараона

Величкина Татьяна Осиповна

Может ли какая-то странная карта так перевернуть жизнь людей в нескольких точках Земли, и спустя много лет снова заставить направится на поиски непознанного других. Приключения, тайны, большая любовь и преданная дружба, все можно увидеть здесь на страницах романа «Сокровища фараона».

 

Часть первая. В знойных песках Сахары

 

Глава 1. Странная история о карте сокровищ

Морозный ветер крепчал, казалось, не вьюга воет, а огромная белая зверюга стонет и причитает. Гришка, остановившись, вытащил обветренную руку из варежки и потер озябший нос. Снега было видимо-невидимо. Мальчик натянул на нос колючий шарф и ускорил шаг, аптека была недалеко от дома, и мама попросила Гришу сходить туда за лекарством.

Я уже почти взрослый, раз мама мне доверяет покупать лекарство, подумал Гриша и, улыбнувшись, вспомнил о папе, который должен был скоро прилететь из Москвы. Я уже совсем большой, целых шесть лет-это ведь так много вздыхал он, когда ему что-то не разрешали и говорили. — Погоди, вот подрастешь, тогда…

В аптеке было не так холодно, мальчик перевел дух и, вытащив из кармана деньги, подошел к кассе.

Приветливая тетя с курчавыми рыжими волосами спросила, что ему нужно. Гриша вытащил записку из кармана пальто и подал ее женщине. Она понимающе закивала головой и вскоре принесла небольшую бутылочку с какой-то жидкостью и еще упаковку таблеток:

— Вот, не потеряй, — она ласково посмотрела на мальчика.

— Спасибо, тетенька, я уже большой? Гриша толкнул тяжелую дверь и вновь оказался на заснеженной улице Ленинграда.

Теперь, когда все сделано, мама быстро поправиться, подумал мальчик и весело зашагал.

Снег не казался таким колючим, холодным, и дорога домой стала куда короче.

* * *

Оглушительный звонок ворвался в квартиру Тумановых.

— Папа приехал! — радостно воскликнул Гришка и бросился к двери.

Подожди, сынок, не торопись, папа приедет завтра, я сама открою, — женщина поспешила в прихожую. — Ты еще маленький сам открывать дверь.

Но мальчик не ошибся, это был действительно он, его папа.

Отец подхватил его на руки и, закружив, крепко поцеловал и, не выпуская сына из объятий, он обнял счастливую жену:

— А ты, Анечка, что-то бледненькая, — он коснулся ее лба губами. — О-о, да у тебя жар. А что случилось, Гриша? — мальчик грустно развел руками:

— На работе у них холодно, вот и заболела.

— Так! — Туманов повесил на вешалку пальто и, еще раз поцеловал Аню.

— Будем лечиться?

— Да мне пришлось Гришаню в аптеку посылать, кинулась, а лекарства нет, на улице погода ужасная… ты ведь говорил, что завтра приедешь.

— Да, но сегодня получилось быстрее закончить. Сергей мне очень помог. Ты представляешь, он такое раскопал, хотя мне не верится, что все это реально.

— А что это за страшная тайна? — Анна, улыбнувшись, обняла Туманова.

— Подожди-ка, чуть не забыл, — он вернулся в прихожую к своему чемодану и, открыв его, вынул большой сверток.

— Вот, Григорий, это тебе!

— А что это, папа?

— Открывай, тебе должно понравиться.

Мальчик развернул сверток, и его глаза засверкали.

— Папа! — воскликнул он не в силах что-либо добавить.

— Это тебе от дедушки Мороза.

Гриша открыл коробку и вытащил одного солдатика, он был такой маленький, но его лицо было грозное и маленькие ручки крепко держали автомат. Гриша погладил его по раскрашенной гимнастерке и бережно положил обратно.

— Я не пойду сейчас спать, мама? — он с мольбой в голосе посмотрел на родителей и Туманов, посмотрев на маму, сказал, что еще можно немного поиграть. Счастливый мальчик, прижав к груди коробку с солдатиками, побежал к себе в комнату.

Оставшись одни, они посмотрели друг на друга и обнялись:

— Кажется, у меня спал жар, — улыбнулась Анна.

— Это оттого, что я приехал, — Петр потрепал ее по руке. — Пойдем на кухню, надо вытащить продукты, что мне Наташа положила. Да, еще конфеты от Сергея и Натальи, Гришаня так обрадовался солдатикам, что я совсем забыл о сладостях.

— Солдатики, наверное, очень дорогие?

— Ничего, все-таки наш сын так мечтал о своей армии, — Петр громко рассмеялся он хороший мальчик, и по этому Дед Мороз…

— Ладно-ладно, Дед Мороз. Расскажи лучше как там Наташа и Сережа?

— Да нормально все, Сергей сейчас преподает на кафедре МГУ, это его вполне устраивает, Наташа пока с ребенком… совсем забыл сказать, девочку назвали. Ты не угадаешь? — Туманов громко засмеялся. — Помнишь, вы с Наташей гадали?

— Бог с тобой, Петенька, не вспоминай эти глупости, — Анна смущенно отвела глаза. — Как вспомню этот дурацкий поход к гадалке, словно…

— Перестань Анютка, — Туманов опять засмеялся и, обняв жену, прижал ее к груди:

— Ладно, не буду тебя мучить, девочку назвали Полина, как вам тогда нагадали.

— Какой бред… — она укоризненно покачала головой, — не напоминай мне о том, как мы с Наташей занимались разными глупостями в юности. Иди, купайся, а я накрою на стол, да и Грише скоро спать ложиться.

Анна вспомнила как еще в институте, когда они были на практике в подмосковном поселке, Наташа повела ее к одной бабке.

— Да в чем дело, интересно просто ну и все! — не унималась Наташка.

— Пойми, не по-комсомольски это к гадалкам ходить, — возразила Аня не желавшая сопровождать взбалмошную подругу, — представляешь, если кто узнает…

— Не узнают, я уже все устроила.

Анна не доверчиво посмотрела на рыжеволосую хохотушку, ей всегда было весело с Наташей Терентьевой, но на этот раз она перегнула палку.

Немного поразмыслив, Анна согласилась:

— Хорошо, но только чтобы тебя там не обманули. Ты веришь во все это?

Аня хорошо помнила, как поздним вечером, когда все уже спали, они вышли из избы и направились в сторону леса, где в крайнем доме жила гадалка. Дом был старый, покосившаяся дверь тихо скрипнула и на порог вышла сухонькая старушка в простом ситцевом платье и светлом платочке на голове.

Она внимательно оглядела девушек и пригласила их войти. В комнате было темно, бабушка зажгла масляную лампу и ласково посмотрела на своих гостей, Ане стало немного легче.

— Не бойтесь, я вижу, что вы пришли сюда по просьбе подруги, — Аня сжала похолодевшие ладони:

А я и не боюсь, просто не нравится все это, нам с детства внушали, что ходить по гадалкам это плохо и, вообще Мне это все не нужно.

— Хорошо, Анечка, мы с вами потом поговорим…

— Но… откуда вы знаете, как меня зовут?! — опешила девушка. Старушка лишь покачала головой и обратилась к Наташе. Последняя горела желанием поскорее узнать свою судьбу.

Сначала Евдокия Степановна, так звали гадалку, рассказала о прошлом девушки и каждый раз, Аня ловила себя на мысли, что ей очень интересно. Поначалу, она отгоняла от себя этот появившейся интерес, но потом и ей захотелось узнать свое будущее.

И теперь, когда Анна стала совсем взрослой женщиной, она вспомнила эту историю. Дочку действительно назвали Полиной, но это могло быть случайным совпадением, или Наташа специально так назвала дочь, помня предсказание. Нет, ее не волновали все эти глупости, Туманова вспомнила другое, как Евдокия Степановна подавила в себе крик, когда открыла карты.

— Я думаю на этом достаточно, — добавила тогда она, — у тебя плохо видно будущее…

— Но до этого времени, было все ясно, — не унималась комсомолка Аня, и бабка ей сказала, что она в жизни много добьется, чего обычному человеку нужно достигать в течение многих десятилетий.

— Но бойся чужеземной страны, где люди со смуглой кожей, и ноги утопают в песке. В поисках чужой жизни, можно потерять свою. Твоя судьба в твоих руках.

Аня не помнила, как вылетела из дома ведуньи. Перед глазами все плыло, на ватных ногах она подошла к скамейке, ее начало трясти:

— Что с тобой, Нюрочка? — Наташа обняла испуганную подругу и, погладив ее по волосам, взяла под руку. — Пойдем домой, лучше бы и не ходили.

На следующий день Аня рассказала подруге, что когда Евдокия Степановна сказала о чужеземной стране:

— … У меня перед глазами все помутнело, и я увидела огромные просторы песка, который сверкал на солнце и далекие озерца миражей. Я почувствовала жар этой пустыни, потом я увидела мужчину с седыми волосами, он склонился надо мной и мокрым платком вытирал мне лицо. Я видела это так ясно, так реально…

— Анечка! — на мгновение Туманова задумчиво смотрела на мужа, а потом, словно проснувшись, спохватилась.

— Прости, я задумалась, — она подвинула стул Петру, — садись, дорогой. А я пойду, скажу Гришеньке, чтобы ложился спать.

Петр задержал на мгновение жену и, прижав к себе, крепко поцеловал ее в губы:

— Я так соскучился.

— Я тоже — Аня, ласково улыбнувшись, поцеловала его еще раз. — Я быстро, а ты давай кушай, пока не остыло.

Анна тихонько открыла дверь и увидела в комнате картину, напоминающую боевые действия. Солдатики стояли и там, и сям, из стульев было сооружено какое-то боевое укрепление, кубики высились стройной колонной, а у дивана расположились плюшевый медведь и заяц, которые зорко следили за врагом, чтобы он не потревожил сон их командира.

— Ну что, генерал уже спит? — Туманов склонился над посапывающим сыном.

— Спит.

Анна постелила постель Грише, и папа, осторожно раздев его, положил на мягкую подушку. Малыш что-то пробормотал во сне и, повернувшись на другой бок, затих.

— Какой у нас все-таки хороший мальчик. — Аня положила мужу еще немного картошки, — еще есть «оливье» будешь?

— Все, хватит, все так вкусно, что мне кажется, я даже съел лишнего, — покачал головой Петр и встал из-за стола.

Быстро убрав посуду и, протерев стол, они выключили свет и зажгли маленький светильник. Туманов подвинул поближе пепельницу и закурил.

Анна села напротив него и, положив голову на сложенные руки, вздохнула:

— Ну, что там у тебя с Кочетко, рассказывай.

Туманов, лукаво улыбнувшись, отвел глаза и, покачав головой, начал свой рассказ:

— Когда я приехал в Москву, то сразу заметил, что с Сергеем что-то не то. У него возбужденно блестели глаза, казалось, что Сергею не терпелось мне что-то рассказать. Прямо с поезда он потащил меня к себе в университет.

— Наташа не одобряет все это, но ты меня должен выслушать. Вот, — он достал из портфеля сложенный в несколько раз сверток. Я заинтересовался и, как позже, понял не зря. Передо мной лежала какая-то странная карта, по-видимому, очень древняя, несомненно, представляющая ценность.

— Что это?

— Ты не поверишь, но это карта сокровищ фараона Аменмеса 19 династии, который жил примерно в 1200–1188 году до нашей эры. Даты его жизни и смерти в настоящий момент не известны. Ты представляешь насколько все это интересно. Тот человек, что дал мне эту карту, сказал, что сокровищ там несметное количество и что кто попадет туда, узнает все тайны человечества.

— А что же он тебе отдал карту и сам не поехал туда, не понимаю.

— Понимаешь, случилось вот что:

Я ехал из Рошаля, через Мишеронь, как вдруг вижу на дороге страшная авария. Ночь, никого. Я естественно остановился, все-таки я в прошлом врач. Машины столкнулись на большой скорости, я думал, в живых никого не осталось. Битое стекло, искореженный металл и окровавленные тела людей. Что тут произошло? Задавал я себе вопрос, как вдруг услышал тихий стон.

Человек на заднем сидении одной из машин пошевельнулся, я поспешил к нему на помощь и хотел осмотреть его, на что он горько усмехнулся и, покачав головой, отказался от моей помощи. Как позже выяснилось из его ломаного русского, он американец. Я спросил, что здесь произошло?

— Обычная авария, товарищ…

— Сергей Кочетко. — представился я. — Что произошло здесь, я врач и могу вам помочь.

— Ноу, простите, мне трудно говорить, но вы должны помочь мне вот в чем… — он закашлялся и, сунул руку в карман, вытащив клочок бумаги, — Вот тут телефон моего друга и коллеги, мы хотели ехать в Египет на исследование гробницы, я чувствую…

— Я египтолог и с радостью помогу вам.

— Это хорошо. Как странно, мы оказывается коллеги… — он снова закашлялся, и по подбородку потекла кровь, — меня зовут Гордон Ларсен. Я… — он как-то дернулся и затих. Рядом с ним на сидении лежал кожаный дорогой портфель, я не удержался и открыл его. В нем были вещи этого бедняги и карта. Вот она.

 

Глава 2. Там за морем-океаном

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая своими лучами плотные облака над огромными просторами океана. Близилась гроза. Одинокая девушка на пляже захлопнула книгу, которую читала и начала собирать вещи в легкую спортивную сумку. Короткая, яркая вспышка осветила небо, и вдалеке хохотнул гром. Джордан свернула легкое покрывало и посмотрела на часы. Первые капли упали на сухой песок, и, словно кто-то дернул за веревочку, хлынул дождь, настоящий ливень. Гром загрохотал вновь, еще более настойчиво, молния рассекла небо надвое, потом еще и еще. Порыв ветра растрепал каштановые волосы, срывая с плеч легкий шарф. Джордан подхватила его и, засунув в сумку туда, где лежало покрывало, быстро побежала в сторону своего бунгало.

Дождь больно хлестал по голым лодыжкам, девушка, была вся мокрая, когда подбежала к бунгало и с трудом открыла дверь. Ветер распахнул ее, она глухо ударилась о стену и Джордан с усилием захлопнула ее.

Боже мой, что за ужасная погода, неужели все выходные я проведу, смотря на мокрые капли, сбегающие по стеклу. Девушка сняла с себя мокрые вещи и, войдя в ванную комнату, бросила их в корзину для грязного белья. Только сейчас Джо почувствовала как ей холодно, она включила горячую воду и, заткнув пробкой ванну, насыпала в воду немного пены. Блаженство длилось недолго, телефонный звонок прорезал тишину. Джордан сначала не хотела вылезать из горячей, обжигающей и такой расслабляющей воды, но телефон настойчиво трезвонил и ее терпению пришел конец.

— Да… кто?! — она в замешательстве посмотрела на настенные часы, — и когда это произошло, Марсело… Господи, какой кошмар… Гордон… что он делал в Советском Союзе? — она немного помолчала, переводя дыхание, и судорожно всхлипнула, — Я сегодня же вылетаю в Нью-Йорк, Марсело, обязательно дождись меня.

Джордан медленно опустилась в кресло и почувствовала, как по коже пробежал мороз. Вместе с Гордоном они хотели в этом году ехать в Египет, но не срыв экспедиции так расстроил ее. Гордона она знала еще с колледжа, они были хорошими друзьями. И такая нелепая смерть в чужой стране. Слава Богу, что еще карта попала в руки порядочному русскому ученому, который сообщил Марсело о гибели Гордона… Но если карту можно вернуть, то Горди никогда.

Она всхлипнула и, встав с кресла, направилась в ванную. Вода уже остыла, Джо вытащила пробку и, включив душ, задернула занавеску.

* * *

Марсело долго смотрел на огромную желтую луну, поднимавшуюся над высотными домами Манхэттена и впервые за долгие годы жизни в этом шумном, многолюдном городе его сердце сжалось от неимоверной тоски. Он вспомнил свою большую семью, веселую жизнерадостную мать и строгого, но доброго отца. Марсело очень любил своих сестер: Джули и Пати, а младший брат непоседа Мекеле, так был похож на него самого в детстве. Учеба забросила Виронни в Америку, а затем работа в Нью-Йорке не давала возможности часто видеться с родными. Гибель Гордона потрясла Марсело, он очень удивился, когда узнал, что русский ученый решился позвонить ему и сообщить о том, что карта у него.

— Я охотно помогу вам, но у меня есть к вам небольшая просьба, — Марсело был готов к тому, что русский будет ставить условия для возращения карты я египтолог, а мой друг археолог, мы ни на что не претендуем, но нам очень бы хотелось изучить ценные находки.

— Я понимаю, — Марсело не хотел, чтобы еще кто-то знал об их экспедиции за сокровищами, но ему ни чего не оставалось делать, как согласиться.

Они договорились о встрече через шесть месяцев в Каире, но на этом все не закончилось.

Я еще позвоню, а вы, если хотите, можете мне писать в институт… я понимаю, что у нас разные представления о ценностях, но повторяю, для меня и моей страны главное не миллионы долларов, которые можно получить за те несметные сокровища. Гордон Ларсен, помню, сказал, что там скрыты какие-то тайны, которые неизвестны человечеству. Это меня интересует, куда больше остального.

— Хорошо. — Марсело стало немного легче, но он все еще опасался подвоха со стороны русского, — мне нужно посоветоваться с коллегами… и вообще, запишите мой адрес.

Он продиктовал адрес своего почтового отделения, не хотелось быть совсем откровенным, да и нужно ли это было. Для Кочетко было достаточно и то, что теперь он знал, как найти Марсело Виронни.

И вот теперь, стоя у окна, он молча курил свои любимые сигары, и луна освещала его обеспокоенное лицо. Марсело находился в полном замешательстве. Сергей обещал обо всем более подробно написать в письме. Как все это странно, не унимался Виронни. Он быстро потушил сигару и, плюхнувшись в широкое кожаное кресло, запустил пальцы в густые, коротко подстриженные, светлые волосы. Откинувшись назад, Марсело закрыл глаза и попытался успокоить себя, как вдруг в дверь позвонили. Он раздраженно стиснул зубы и подошел к двери.

На пороге стояла Джордан Хоулл, в ее глазах было много вопросов. Она обняла Виронни, и он поцеловал ее в щеку.

— Прости, я совсем забыл, что ты приезжаешь. Почему не позвонила из аэропорта? Я бы обязательно встретил.

— Не хотелось тебя отрывать от дел, да я и не думала об этом. В голове полный бардак, не могу до сих пор поверить, что Гордона нет в живых — Джордан оглядевшись по сторонам села в еще теплое кресло, где размышлял Марсело до ее прихода.

— У тебя не найдется сигарет, я жутко расстроена, не знаю…тебе, наверное, все это кажется идиотизмом. У нас с Гордоном никогда ни чего не было, но сейчас мне так не хватает его, не понимаю… не могу понять себя…

— Не плачь, — Марсело погладил ее по шелковистым волосам, — Гордон был отличным парнем, поэтому нам и грустно, что он… что его теперь нет с нами. Я тоже, — Виронни протянул Джо сигарету, — чувствую себя потерянным, он был моим лучшим другом.

— А что тебе сказал тот русский? — Хоул выпустила тонкую струю дыма и, казалось, ей стало немного легче.

Марсело свел брови и, покачав головой, потянулся за коробкой дорогих гаванских сигар:

— Не знаю, что и сказать. Он назвался Сергеем Кочетко, оставил адрес своего университета в Москве. Рассказал подробнее о гибели нашего друга. И предложил взять его и еще пару людей с собой в Египет…

— Ты что с ума сошел! — вскричала Джордан, в ее глазах что-то сверкнуло и Марсело, закусив губу, отвернулся. — Марсело, как ты мог…

— Не кричи Джо. — как-то спокойно и в то же время властно сказал он, — сядь и выслушай меня.

Девушка, приоткрыв рот, раскрыла и без того большие глаза.

— Я не понимаю тебя, — она сжала губы и покачала головой: — ну, я слушаю тебя.

Марсело подробно рассказал ей обо всем и попытался убедить, что несколько русских не помешают им найти и забрать все те сокровища, что находятся в гробнице.

— Однако мне все это не нравиться, — Джо пожала плечами, — у меня какое-то странное чувство, будто что-то должно случиться…

— Перестань, — мягко прервал ее Марсело и, взяв в ладони ее руки, крепко сжал их, — все будет хорошо. Смерть Горди все перевернула с ног на голову, но я уверен, что русские нас не подведут.

— Ты не можешь быть уверенным в том, чего не знаешь! — снова взорвалась Хоулл, но потом вдруг так же быстро успокоилась: — чего толку трепать тебе и себе нервы, что будет, то и будет.

Тишина на короткое время повисла в воздухе, они молчали и только сизый дым от гаванских сигар Марсело и тонких, как японские палочки, Джордан, поднимался к потолку.

Наконец Джордан встала и медленно подошла к окну:

— Смотри, Марси, пошел дождь. Погода такая скверная, — она с грустью смотрела на птиц, торопливо несущихся над Гудзоном, и серые, свинцовые тучи, нависшие над городом.

— Да, хуже некуда, — он потрепал ее по плечу и вышел в кухню.

— Хуже некуда, — повторила она с какой-то грустью, и внезапное головокружение заставило Джо опереться о подоконник.

Солнце клонилось к закату и капли, сбегавшие по стеклу, стали ярко-оранжевыми, почти красными. Оно выглянуло из-за сизых туч, и было, похоже, на летающую тарелку. Потом солнце опустилось в тонкие серые облака у горизонта, и золотые края облаков начали тускнеть. Джордан не сводила глаз с красного пятна у горизонта и смотрела до тех пор. Пока оно не утонуло в водах Атлантического океана.

 

Глава 3. Желтые воды Нила в ожидании

Прошло пять месяцев с того момента, как началась вся эта история с картой. Уже была середина июня, но лето ни как не хотело вступать в свои права. Гришку отправили в деревню к бабушке, на летние каникулы, Тумановы же готовились к поездке в Каир.

Кочетко занимался всеми вопросами, и университет дал добро на экспедицию в Мит — Рахане на раскопки гробницы Аменмеса. Анну, правда, беспокоили странные звонки, которые последнее время стали надоедать им. Кто-то молчал и нарочно дышал в трубку.

— Надеюсь, у нас не будет проблем с этими американцами? — однажды спросила Аня Петра. На что он, улыбнувшись, покачал головой.

Сергей сказал, что все улажено с обеими сторонами.

— Наши заинтересованы в этой экспедиции. Хорошо, что у нас есть карта на руках. Ректор университета очень удивился этой находке, Сережа рассказал ему свою версию получения карты, Не мог же он сказать, что…

— Да-да, сказать, что стащил ее у умирающего человека. — Аня серьезно посмотрела на мужа: — вот это — то меня и беспокоит. Вы словно мальчишки играете с огнем. А если эта авария была подстроена, и кто-то раньше нас хотел завладеть картой.

— Не думаю, Анютка, мы уже не мальчики и понимаем, что делаем.

— Понимаете, — проворчала женщина и, устало, махнув рукой, вернулась к своим делам.

Но перед самым отъездом, опасения Анны подтвердились.

Погода стояла чудесная, впервые за месяц было по-настоящему жарко. Аня посмотрела на часы и решила, что еще есть время и она успеет съездить на рынок. Она хотела купить кое-что в дорогу и по этому торопилась. Все шло хорошо и она, набрав сумку продуктами, спешила на трамвайную остановку, как вдруг прохожий, который проходил мимо нее, нечаянно задел Аню плечом. Женщина споткнулась и сумка, выпав из ее рук, раскрылась.

— Извините! — мужчина всплеснул руками и наклонился к Анне, чтобы помочь поднять продукты.

— Не надо, ничего страшного, я сама, — Аня посмотрела на часы, — я уже опаздываю! Как же летит время…

— Хотите, за то, что задержал вас своей неуклюжестью, я отвезу вас, Куда вам нужно?

Анна, немного смутившись, подняла сумку и, поправив платье, вновь посмотрела на часы:

— В общем, мне не далеко, но я не хочу вас беспокоить…

— Ну, — дружелюбно улыбнулся незнакомец, — я к вашим услугам.

Аня не очень-то хотела утруждать мужчину, но времени оставалось очень мало. Петя, наверняка, уже сердится. Где я потеряла столько времени? Аня объяснила, как подъехать к дому и, поставив сумку на пол возле ног, поудобнее устроилась в кресле.

— Куда-то уезжаете? — незнакомец повернул ключ в замке зажигания и машина, вздрогнув, тронулась вперед.

— Да, в Москву. Боюсь опоздать, — в какой-то момент Аню охватило какое-то странное чувство, ей показалось, что мужчина совсем не туда ее везет. — Извините, но вы, наверное, не поняли, я сказала свернуть на Невский проспект…

— Что вы так испугались? — улыбнулся мужчина, — я и еду туда.

Больше они не проронили не слова, Аня передумала все что можно, пока, наконец, машина не остановилась.

— Не понимаю, что вас так напугало, девушка?

— Спасибо, — быстро бросила Анна и, взяв сумку, вышла из машины. Ноги не слушались, она не знала, что и думать.

— Постойте! — окликнул ее незнакомец, — так если вы опаздываете на поезд, я могу отвезти вас, мне как раз в сторону вокзала.

— Но я не говорила, что еду на поезде… — она резко обернулась и посмотрела на странного мужчину. Откуда он взялся. Теперь он показался ей еще более странным, чем тогда когда они столкнулись.

— Будьте осторожны, Анна Максимовна, он поправил затемненные очки на носу и, покачав головой, добавил, вы впутались в нехорошую историю…

Анна, не дослушав его, кинулась к подъезду, дверь не хотела поддаваться и женщина поняла, что кто-то дергает за ручку с другой стороны. Она опустила руку и увидела выходящего ей на встречу подозрительного типа. Он недовольно посмотрел на нее и, выпустив облако сигаретного дыма, прошел мимо. Аня чувствовала себя загнанным зверем. В животе что-то защемило, она запнулась и растянулась на лестнице. «Будьте осторожны, Анна Максимовна…» — пронеслось у нее в голове. Туманова глубоко вздохнула, выдохнула, сжала покрепче ручки сумки и встала на ноги. Отряхнув платье, она нажала на кнопку вызова лифта и, когда тот спустился на первый этаж, дрожащей рукой открыла его дверь.

— Я не понимаю, где ты ходишь, Аня! — Туманов раздраженно затушил сигарету. — Ты смотрела на часы?

— Да, Петенька, я знаю, что мы опаздываем. — Она, побледнев, прижалась к нему и, путаясь, рассказала, что с ней произошло.

— Тебе, вероятно, показалось, что он назвал тебя по имени, — он еще раз проверил, все ли они взяли с собой. — Так, я думаю нужно все ценное перевезти к Ракову, я с ним уже договаривался.

— Но до отхода поезда остался час.

— Ничего, успеем. — Туманов задумчиво посмотрел на жену, ей было действительно страшно. — Успокойся, пока я рядом, тебе ни чего не грозит.

Аня, грустно кивнув, отвела глаза в сторону, ей уже не хотелось ни куда уезжать. И почему все это происходит именно с нами?

Она окинула взглядом кухню, желтые занавески были задернуты, и в комнате было совсем сумрачно. Женщина встала и начала мыть посуду, быстро убрала со стола остатки чаепития и, оглядев комнату, осталась довольна.

— Теперь можно ехать, Петя, ты все собрал?

— Да, ничего не забыл, надеюсь.

— Ну, присядем на дорожку. — Аня положила руку на плечо мужа и, ласково поцеловав его, села на чемодан. — Присядь.

— Да. — Выдохнул Туманов. — Что нас ждет там?

— Пойдем, а то Сережа уже на вокзале, наверное, ждет, нервничает.

— Нервничает. — Усмехнулся Петр. — Баламут, этот Сережа. Конечно, все это очень интересно, но так странно. Эта карта, эти американцы…

— Что сейчас об этом говорить. Это я виновата, постоянно тебе твердила об этих странностях. Да еще эти телефонные звонки и мужик этот на рынке.

— Ладно. — Петр, уверенно встав, подал руку Анне, — мы едем и это главное, все будет хорошо, я уверен в этом. Пошли, нам пора.

* * * *

Джордан вяло потянулась и, зевнув, села в кровати. Протерев глаза, она посмотрела на будильник, до вылета оставалось пять часов. Накинув халат, Джо пошла в ванную, как вдруг в дверь постучали.

— Это становиться закономерностью, когда я иду в ванну, обязательно звонит телефон или стучат в дверь. — Она недовольно подошла к двери: — кто?

— Это обслуга.

— Вы не можете приходить немного позже… — Джо резко распахнула дверь. — Я хочу спокойно принять душ…

На пороге стояла невысокая смуглая девушка с длинными вьющимися волосами. Она, улыбаясь, посмотрела на Джо и распахнула руки для объятий.

— Леда!!! — воскликнула Хоулл и, поцеловав девушку, взяла ее за руки, — заходи, ну что же ты.

— Ты была такой недовольной.

— Еще бы, — Джо захлопнула дверь номера. Как только я хочу отправиться в ванную, обязательно я кому-нибудь нужна.

— Да… Марсело мне сказал, что погиб Гордон Ларсен. — Леда грустно покачала головой, — он мне очень нравился, такой молодой и такой преуспевающий ученый.

— М-ра. — Протянула Джордан и, оставив подругу одну, вышла на кухню, — тебе сварить кофе? — спросила она из-за двери.

— Да, Джо. А как же мы будем теперь без карты, если она у русских. У вас была хотя бы ее фотография?

— Зачем, Леда, нам фотография? — Джо вошла с подносом на руках и, поставив его на столик, цинично заметила: — Марсело все решил без меня, без… нас, он ни кого не спросил. Русские согласились ее отдать, но попросились с нами на исследование гробницы. Неужели Марси не мог найти другого способа, вернуть карту?

— Вообще, иного выхода не могло быть. — Леда немного отпила из чашки и, достав из сумки расческу, подошла к большому зеркалу, — хотя неизвестно, что у них на уме, у этих русских, скажи спасибо, что они не лезут в долю. Мы едем наугад, хорошо только то, что один из русских египтолог…

— Это мы увидим уже в Каире, пока у меня нет ни какой уверенности в том, что они вообще ученые, может это вообще спец. службы… К.Г.Б., так это у них называется.

Леда покачала головой и начала расчесывать свои черные, густые волосы.

— Я думаю, что ты все слишком преувеличиваешь.

Тем временем в дверь постучали, Джо вздрогнув, засмеялась:

— У меня уже нервное. — Она открыла и, увидев на пороге Виронни, пропустила его вперед.

С ним была большая сумка и чемоданчик с инструментами. На нем были немного потертые джинсы и клетчатая рубашка.

— Ну, он поцеловал Джордан в щеку, — осталось еще четыре часа, мы можем сейчас или через час, два сходить за остальными вещами.

— Садись пить кофе. — Джо сказала это так, что возражать ей было бесполезно, — а я, с вашего позволенья, все-таки приму душ.

Когда Джо ушла, Марсело потер подбородок и оглянулся в поисках пепельницы. Когда он закурил, Леда поморщилась:

— Терпеть не могу этот запах, — она отошла к окну и, отодвинув занавески, посмотрела на восходящее солнце, — Да, Марси, ничего нет прекраснее как закат и восход в местах, где есть море или океан. Посмотри на эту ослепительную дорожку из лучиков.

— Ты давно была в Нью-Йорке?

— Да, Марсело. — вздохнула она. — Я все больше бываю в Европе, а Америка все-таки далеко.

Они допили кофе, и когда Джо вышла из душа, Марсело сообщил, что не будет мешать, девушкам секретничать, и будет ждать их в аэропорту.

Всем эта идея показалась хорошей, правильной, как заметила Леда, и Виронни вскоре скрылся за дверью, шутливо пригрозив двум красавицам не опаздывать.

Марсело нервничал, было уже около часа, а девушек еще не было. Его начинала злить эта шумная толпа народу в зале ожидания, шум слишком громкий от взлета и посадки самолетов. Ох, эта Джордан, если она сейчас меня так выводит, что же будет дальше. И Леда туда же, от нее я не ожидал.

Какой-то бродяга зацепился за вещи Виронни и с проклятьями рухнул около него.

— Черт побери! — выругался чернокожий и поспешил убраться восвояси.

Марсело покусывая губы, взглянул на часы и, потерев влажные от волнения руки, встал и начал расхаживать туда-сюда. До вылета оставалось двадцать минут, а девушек все еще не было.

Наверное, с ними что-то случилось, он снова присел на прежнее место и внезапно почувствовал спиной чей-то пронзительный взгляд.

— Джордан. — Процедил сквозь зубы Виронни и, обернувшись, ничуть не удивился, что там была действительно она. — В чем дело, я думал, с вами что-то случилось.

— Почти, — Леда отбросила руками назад пышные волосы, — мы чуть было не затопили мотель.

— Что-то произошло с трубой в ванной, и на пол полилась вода. — Джордан округлила свои голубые глаза, — и я так растерялась сначала, но… Леда быстро сбегала к портье…

— Все нормально, правда, пришлось немного задержаться и переложить некоторые вещи.

— Какой кошмар. — Виронни потер подбородок, — ну впрочем, вы уже здесь, а это главное. Скоро объявят наш рейс и… и мы отправимся в Каир.

— А как мы узнаем этих русских? — поинтересовалась Леда.

— Я думаю… — его прервал голос из динамика. Объявляли посадку на рейс Нью-Йорк — Каир.

— Так, девочки, мне одному не справиться.

— А ты разве не отправил часть багажа? — Джо улыбнувшись, замотала головой, — Марси, ты, что первый раз на самолете летишь?

— Я что-то совсем стал рассеянным, сейчас все будет улажено.

Марсело засмеялся и, оставив их на минуту, вскоре вернулся со служащим аэропорта.

— Ну вот, это совсем другое дело, все вещи в багажном отделении, — удовлетворенно выдохнула Джордан.

— Теперь мы понесем с собой только вот эту, легонькую. — Леда легонько пнула здоровенную сумку Марсело.

— Так тут важнейшее оборудование, — сконфузился, оправдываясь Виронни. — Кто мне потом будет все это ремонтировать, если что-нибудь случиться.

Он обижено посмотрел на весело смеющихся девушек и, покачав головою, взвалил на себя тяжелую ношу. Марсело был крепким парнем, и ему не раз приходилось таскать все это оборудование на себе.

— Недаром говорят, своя ноша не тянет, — шепнула Джо Леде. На что та, приложив палец к губам, добавила:

— Ладно, издеваться над нашим геологом. Он уже сейчас тренируется, а как мы с тобой будем таскать мешки с сокровищами?

Тише. — Джордан приложила палец к губам. — И давай побыстрее.

Леда убрала с лица непослушный завиток волос и двинулась вслед за Хоулл.

Поднимаясь по трапу самолета, Джо остановилась и, обернувшись, посмотрела на город. Она была уверенна, что вернется победительницей. Леда тоже оглянулась, всеми мыслями она была уже в Мемфисе и поэтому она не думала пока о возвращении. В отличие от Джордан, Леда Гелиолопус не мечтала о несметных богатствах. Конечно, она не была богатой, но как она говорила:«…я красива, значит должна быть богатой», — оптимистически улыбалась она. Ей было очень интересно побывать в Египте и воочию увидеть настоящую гробницу и мумию фараона. «А если мне еще за это заплатят, так вообще хорошо».

Самолет быстро набирал ход и, разогнавшись до нужной скорости, стал подниматься вверх.

— Всегда боюсь летать. — Леда с любопытством посмотрела в иллюминатор, — может быть, поэтому редко бываю у вас.

— А я ни чего не боюсь. — Бравировала Джордан, — что судьбой предрешено, так тому и быть. И не важно, летаешь ли ты на самолете или ходишь пешком. Если на роду написано умереть, то так и будет.

— Ты действительно веришь в судьбу? — Леда недоверчиво посмотрела в сторону Марсело, — а ты, Марси?

Он косо посмотрел на девушек и, криво усмехнувшись, сказал, что не мешало бы сейчас поспать и то, что смена часовых поясов может плохо повлиять на их самочувствие.

— Ладно тебе, в Мемфисе мы навряд ли будем спать. — Махнула рукой Джо. Виронни сделал серьезное лицо умудренного опытом мужчины и, покачав головой, закрыл глаза.

— Джордан, ты не ответила, неужели ты веришь во все это?

— Вот послушай, я расскажу тебе одну историю. Давным-давно жил один человек, он был влиятельным лицом при каком-то королевском дворе. Я не помню ни его имени, ни времени когда все это происходило. Так вот, в юности ему гадали по руке, и гадалка сказала, что его убьет лошадь. Эта гадалка была хиромантом, сейчас так называют эту науку о предсказании судьбы по линиям на теле.

Этот человек был в каком-то воинском чине, что подразумевало частую верховую езду. Он оказался очень суеверным и решил больше никогда не садиться на лошадь. Потом это переросло в настоящее безумие, он приказал ликвидировать все конюшни в своей усадьбе. Время шло, и этот человек продолжал бояться нереальной лошади, которая преследовала его в кошмарных снах. И все-таки его убила… лошадь. И притом, что он был совершенно один в своей комнате. Всю свою жизнь он бросил на съедение своим мнимым страхам. Он прожил почти пятьдесят лет, в то время это было совсем не плохо. И умер оттого, что, поскользнувшись, в кабинете, схватился рукой за полку книжного шкафа, который был открыт. Полка хрустнула и на бедную голову, несостоявшегося генерала, упала массивная статуэтка из гранита. Как ты думаешь, что это была за статуэтка? Можешь мне поверить, у меня было примерно такое же лицо как у тебя, когда я узнала, что это была лошадь.

— Какой ужас. — Леда отпила немного воды из бутылки.

— Ужас не в том, что сбылось предсказание, а в том, что человек запер себя вместе со своими страхами и не жил полной жизнью, как это должно было быть.

— Но если бы мне сказали, что меня убьет лошадь, я наверняка держалась бы от них подальше, — поежилась Леда, и в ее карих глазах промелькнул испуг.

— А я просто ни когда не хожу к гадалкам, чтобы не обременять себя потом всеми этими дурацкими мыслями. Что с тобой должно случиться, так оно и будет. Я в это верю, но не сижу и не жду милостей от судьбы. Хотя, бывает, человек бьется — бьется, а у него ничего не получается. И квартиру у него ограбили, и с работы уволили…

— …И собаку отравили, — смеясь, добавила Леда.

— Вот именно поэтому, я и отношусь ко всему так. Живу, не страдаю от бедности, не уродина, почти счастлива. Я много могу еще перечислить. Конечно, в жизни всегда чего-то не достает. Там тебя кто-то не понял, тут недолюбил, здесь твой кот нагадил в ботинок, — Джо развела согнутые в локтях руки в стороны и подняла ладони вверх, — можно взвесить, где хуже тебе или кому-то другому, тому, кто роется в мусоре под окнами, выходящими в подворотню…хотя, может он лишен тех проблем, что донимают нас и счастлив в своем мирке, — усмехнулась Хоулл. — Все это так относительно, смотря с какой стороны смотреть. Каша с маслом или масло с кашей.

И от количества съеденного. — Леда посмотрела на часы. — Так может действительно вздремнуть?

— Я тебя утомила своими лекциями о несовершенстве мира? — Джордан ласково посмотрела на подругу и, склонив голову на бок, добавила, — нам еще долго лететь, я согласна с тобой, давай спать, а потом будем ужинать.

— Хорошо. — Леда потянулась и, сладко зевнув, закрыла глаза

 

Глава 4 Знойное дыхание Египта

Голубое небо было ярким и в тоже время нежным. Таким его можно увидеть только над облаками с борта самолета.

Анна смотрела на густые белые тучи, которые были похожи на немного подтаявший снег. Подняв глаза, она увидела другие, легкие, тонкие, словно размазанные по небесной синеве облака. Они казалось, были такие невесомые, словно паутинки застывшие в воздухе. Петр тронул ее за плечо и сообщил, что скоро они будут заходить на посадку.

— Посмотри, какая красота! — воскликнула Анна, — мне не верится, что мы уже скоро будем ходить по земле фараонов.

— А где там Кочетко — Петр, привстав, посмотрел на кресло позади них. Сергей спал как младенец и тихо посапывал. — Сережа, мы уже подлетаем к Каиру.

Тот протер глаза и, щурясь, посмотрел в иллюминатор:

— Здорово! — надеюсь, когда мы приземлимся, нам понравится и город, в чем я, собственно говоря, сомневаюсь. — Он, поморщившись, покачал головой.

— Я понимаю, ты о санитарии, все будет нормально, мое начальство насчет этого уже побеспокоилось.

— Что ты имеешь в виду, Петенька? — Аня свела брови, и Туманов хорошо знал эту морщинку над переносицей, она появлялась в минуту большой обеспокоенности.

— Когда мы остановимся в гостинице, я объясню, что хотел сказать. Сергей, а ты меня должен понимать.

Да я тоже подготовился и запасся некоторыми сыворотками от всякого, кто попытается навредить нам.

— В смысле змеи и всякие насекомые? — Аня, поморщившись, покачала головой, — честно говоря, я всех их ужасно боюсь.

— Ну, это все слова, что будем делать с американцами, как мы их узнаем, ты договорился с ними об этом? — Туманов серьезно посмотрел на Кочетко.

— Ну — у, в общем, мы не договаривались, но я думаю, у нас найдется, какая-нибудь бумага и ручка.

Туманов недовольно посмотрел на растерянного Сергея и, наконец, сказал, что ученые могут быть рассеянными, но не до такой степени. Потом Аня вспомнила о журнале, который она взяла с собой.

— Мы напишем на нем твою фамилию крупными буквами и самый высокий из вас… — она задумчиво посмотрела на мужа, — пожалуй ты, Петенька…будешь держать этот импровизированный плакат в руке над головой. Они должны заметить, обязательно.

Мужчины, переглянувшись, решили, что это не плохая идея. Аня, порывшись в сумке, вскоре нашла тот самый журнал. И сама же вывела на оборотной стороне, где не было ни каких надписей, по-английски SERGEI KOCHETKO.

Вскоре стюардесса сообщила, что самолет идет на посадку и необходимо пристегнуть ремни безопасности. Началось снижение, Анна всегда плохо переносила эти «перегрузки», как она называла закладывание ушей. Вот и сейчас она заткнула уши пальцами и с трагическим видом закрыла глаза.

— Аня всегда так мучается при посадке и взлете. — Петр ласково обнял жену и, погладив ее по холодной руке, добавил, — не беспокойся, родная моя, скоро все кончится. Ты как?

Женщина только сморщилась ему в ответ, он знал, что ей очень тяжело.

* * * *

Из гостиницы Каира, Марсело позвонил в аэропорт.

— Мне сказали, что самолет из Москвы пребывает в 14: 20,-он положил трубку и вопросительно взглянул на Джордан, — ну, что теперь будем делать?

— Я пойду с тобой, а Леда пусть остается в гостинице, эти арабы… у меня нет уверенности, что здесь что-нибудь не пропадет из наших вещей, пока мы будем встречать русских.

— Хорошо-хорошо, Джо. Но я прошу тебя, когда я буду говорить с Сергеем, придержи свой острый темпераментный язычок. — Марсело строго посмотрел на нее и Хоулл рассмеявшись, кивнула:

— Ладно, если ты так боишься, что я чего-нибудь ляпну, то…

— Да нет, просто я хочу поговорить с ними сам, чтобы знать, с кем мы имеем дело.

Становилось жарче, сухой ветер дул в лицо и казалось, что он несет с собой мелкие частицы песка. Джордан даже закрыла лицо платком и, сжав руку Марсело, пряталась за его спину. Когда ветер немного стих, они остановились у небольшого магазинчика и купили немного минеральной воды. Джо припала сухими губами к горлышку и на какое-то время, ей стало легче. Марсело расстегнул рубашку, обнажив загорелую, поросшую густыми черными волосами грудь и поправив солнцезащитные очки, ускорил шаг. Пот струился по вискам, по телу, от чего Хоулл чувствовала себя ужасно. Она выпила почти всю бутылку воды, и ей показалось, что от этого стало еще хуже.

— Не надо было так много пить, у тебя ужасная жажда, но желудок готов лопнуть. — Виронни забрал у нее воду и положил к себе в портфель, — ты совсем раскисла, давай немного посидим в тени, — он огляделся по сторонам и заметил уютную кофейню под развесистым фикусом. — Вот посмотри, Джо, здесь мы можем немного отдохнуть.

В кофейне было только трое посетителей. Двое хорошо одетых мужчин весело разговаривали и играли в нарды. Старик сидевший за столиком в углу, не спеша, наслаждался кальяном.

Сначала им предложили жареную кукурузу и кофе, но Марсело отказался и попросил для Джордан немного чая без сахара. Те двое, что играли в нарды, приостановили такую азартную прежде игру. Они бесцеремонно разглядывали Джо и их взгляды не нравились Марсело.

Интересно, здесь можно курить? — Хоулл потянулась в сумку за пачкой.

— Я бы не советовал тебе этого делать, эти двое мне совсем не нравятся, — Виронни мотнул головой в их сторону. — Они так тебя пожирают глазами…

— Ну и пусть. — Джо бесшабашно засмеялась, запрокинув голову, — ну и — что?

— Мы не в Нью-Йорке, детка, тут и среди бела дня могут отправить, куда бы не хотелось. Не забывай, что нам нужно в аэропорт, а эти двое пялятся на твои ноги в коротких шортах.

Ну конечно, они же привыкли видеть своих женщин в чадре, что же, мне теперь в парандже ходить?

— Я не хочу неприятностей, — раздраженно проворчал Виронни, — ты ведешь себя так, словно я твой папочка. Допивай чай, нам пора.

Он встал и, расплатившись с барменом, взял за руку Джордан.

— Пошли скорее, — прошипел он ей сквозь зубы и, лучезарно улыбнувшись хозяину кофейни, толкнул Хоулл вперед.

— Или ты ведешь себя как, и подобает взрослой женщине, либо ты вылетаешь сегодняшним же рейсом в Нью-Йорк. — Он негодовал и Джордан покраснев, опустила глаза.

— Начинается дискриминация женщин, — буркнула она, посмотрев на Марсело, и незаметно показала ему язык, — ладно, я перегнула палку там, в кафе, но меня взбесило как они смотрели на мои ноги…

— Ты поняла, я не хочу ссориться из-за таких глупостей, но если ты будешь немного поскромнее себя вести, мы сможем избежать неприятностей.

Джо поморщившись, поджала губы и, взяв Марсело под руку, опустила глаза. Ей хотелось быстрее уехать в Мемфис.

Хотя может он в чем-то прав. Джордан покосилась навсегда такого безупречного Марсело. Он думал о чем-то своем, сведя брови и сжав полные губы. Его выступающий подбородок был покрыт капельками пота, который так же струился и по вискам. Он посмотрел на девушку, и ласково улыбнувшись, покачал головой. Казалось, он уже забыл о ее выходке. Хоулл поймала взгляд его больших серых глаз и почувствовала, что сожалеет о том, что заставила волноваться Марсело.

Здание аэропорта было уже рядом. Когда они вошли внутрь, то услышали, как объявляют рейс Москва-Каир. Джордан сжала руку Марсело и почувствовала, как ее начинает бить нервная дрожь. Заметив это, Виронни обнял ее за плечи, и они направились вглубь зала, туда, где выходили люди, прилетевшие из Москвы.

Их было немного, и все равно было трудно понять, кто из них те самые русские ученые. Вдруг Джордан заметила, как один из приезжих поднял над головой журнал, на котором было что-то написано. Она показала Марсело на трех иностранцев, и Виронни внимательно посмотрел на высокого мужчину с седыми волосами и короткой бородкой. Тот кого-то искал глазами и о чем-то говорил со своими спутниками. Это была красивая, стройная женщина невысокого роста лет тридцати с черной косой до самого пояса и крепко-сложенный мужчина с копной огненно рыжих волос, который был чуть ниже своего товарища.

— Мне кажется это они, — шепнула Джордан на ухо своему другу, — что там, у них написано?

— Подойдем поближе.

Он взял ее за руку и, протискиваясь сквозь толпу, они подошли к незнакомцам совсем близко. Марсело внимательно посмотрел надпись на журнале и прочитал: — Сергей Кочетко. Ха, а они догадливы, подойдем к ним первые.

Как только они поравнялись с русскими, Марсело протянул руку Туманову и, улыбнувшись, представился.

Петр Захарович Туманов. — Его английский был безупречен, от чего Джо удивленно и восхищенно приподняла брови.

…Сергей? — Марсело немного замялся, но ему на выручку пришла женщина, стоявшая рядом с Тумановым.

— Что же ты молчишь, Сергей, ты вводишь Марсело в смятение.

— Сергей Кочетко, — улыбаясь, он протянул ему руку.

— Джордан, моя коллега по раскопкам и мой друг, — Джо пожала руки русским и спросила, в какой гостинице они остановятся. Туманов сообщил им свой адрес, и Сергей добавил, что нужно все обсудить, но немного позже.

— Я так устала, и хотелось бы принять душ, — Анна пожала руку Джордан, — а вы милая девушка, нам хотелось бы познакомиться и с остальными вашими друзьями.

С нами только еще одна девушка, она немного моложе нас всех, но это не мешает ей иметь степень доктора археологии и востоковедения.

Анна посмотрела на мужа и Сергея, они казалось, не собирались покидать своих новых знакомых. Тяжело вздохнув, она сказала, что им пора.

У выхода они столкнулись с кудрявым, черноволосым мужчиной. Он ослепительно улыбнулся и на русском языке с небольшим акцентом сообщил, что их направил Каирский университет для встречи коллег и экскурсии по городу.

Как позже они поняли, их встречала делегация от египетских археологов. Кочетко извинившись, договорился о встрече вечером, в ресторане отеля «Эль-Баз». Американцы пожелали русским отдохнуть после длительного перелета и, попрощавшись, оставили их наедине с тремя египтянами.

— Саид Эль-Фарук. — высокий, худощавый мужчина протянул руку Туманову, — очень много слышал о вас от Егора Ракова, мы вместе учились в Москве.

— Как приятно, что у нас общий знакомый, — улыбнувшись, Туманов представил Анну и Кочетко.

Саид пригласил их в автомобиль, сообщив, что багаж доставят прямо в отель. Так же он представил невысокого парня, который встретил их:

— А это, Насер Хабиб Эль-Аким. Он тоже был неоднократно в Советском Союзе, он геолог, — Саид посмотрел на Петра, вы тоже, если я не ошибаюсь.

— Да. — Туманов не думал, что их будут встречать, да и не было такой договоренности. Однако он старался вести себя непринужденно.

— Вот Карим Абдул, он историк — археолог. Давно занимается исследованиями в этой области. — Карим почтительно кивнув, протянул руку русским и пожал всем, кроме Анны. Она, приподняв брови, немного смутилась, но промолчала и отвернулась к окну.

Мимо медленно плыли двух, трех — этажные дома. Одни из них казались очень древними, другие были сделаны из белого камня, который сверкал в лучах солнца. Всюду ездили повозки, запряженные ослами, автомобилей было не так много. Женщины, одетые в черные меланьи, несли на головах корзины с фруктами, цветами, бельем. Они так легко шли, что Аня с удивлением смотрела на тяжелые корзины на головах женщин. Надо же, подумала она, ходят как манекенщицы по подиуму. Пальмы на обочине были в дорожной пыли и уныло свешивали свои ветви над дорогой. Солнце палило нещадно, и Аня надела солнцезащитные очки.

— Ну, вот, мы приехали. Ваш багаж уже в отеле. — Саид выйдя из машины, галантно открыл дверь перед Анной, — я провожу вас в номера, которые забронированы специально. Не волнуйтесь, обе комнаты на северной стороне, и там не так жарко.

— Надеюсь, там есть душ? — Анна чувствовала, как блузка липнет к телу и, поежившись, она поймала дерзкий взгляд Насера, от которого ей стало не по себе.

— Конечно, есть там и душ, и ванна, — сказал он и Тумановой не понравился его тон, она покрепче сжала руку Петра и пошла вслед за Саидом.

Номер был действительно хороший. Большая двуспальная кровать была застелена пушистым покрывалом, голубого цвета. Небольшой трельяж, со светильником под зеленым абажуром, обои такого же нежного цвета с голубыми чайками и облаками. В зале стоял большой стол, несколько стульев, холодильник — бар, в котором можно было найти посуду и немного выпивки. На полу лежал великолепный мягкий ковер, и ноги утопали в его пушистом ворсе. В ванной висело два белоснежных халата и полотенца. Всюду была удивительная чистота. Анна вышла на балкон и посмотрела вниз с третьего этажа.

— Как хорошо, — вырвалось у нее, она и не заметила, что рядом с ней стоит Насер. Увидев его, она почувствовала дрожь в коленях. Он улыбнулся, показывая красивые белые орхидеи в горшке на балконе, и спросил, нравится ли ей они. Аня, наклонившись, вдохнула приятный, тяжелый аромат цветка. Что-то ответила, но перед глазами плыл туман. Насер говорил что-то о предстоящей экскурсии и смотрел на нее пронизывающим взглядом. Аня вдруг почему-то подумала о карте и об американцах.

— Где карта, отдайте ее мне! — Аня медленно сползла на пол и почувствовала дыхание Эль-Акима у самого лица. Он взял в ладони ее руки и прижал их к ее вискам. Чувство страха переполняло женщину, она не могла пошевелиться.

— Что тут происходит? — на балкон зашел Петр и, увидев Аню на полу, кинулся к ней. — Что случилось?! — Насер, поднял ее на руки и сказал, что вдруг ей стало плохо.

— Я отнесу ее на кровать в спальню, там ей станет лучше. — Петр пошел за ним следом, удивляясь обмороку Анны.

— Я ни о чем не спрашивал тебя, — прошипел сквозь зубы Насер и, приложив свою руку к ее виску, добавил, — забудь об этом.

Причем все это он сделал так ловко, что никто ничего не заметил. Через несколько минут египтяне ушли, пообещав еще раз встретиться.

— Аня? — Петр прикоснулся губами к влажному лбу, жара не было. Затем он сбегал в ванную и, намочив полотенце, вернулся. Туманова открыла глаза и невидящим взглядом посмотрела на мужа.

— Нам нужно уезжать.

— О чем ты, Анютка, я не понимаю тебя! — Петр растерянно посмотрел на нее, — ты в порядке?

Анна закрыла глаза и через несколько минут очнулась. Она ни как не могла понять причину волнения Петра.

— Я что спала?

— Нет, у тебя был обморок на балконе. И Насер принес тебя сюда.

— Насер? — удивилась Анна и вдруг спросила, — а кто это, я его знаю?

— Пожалуй, тебе нужно принять душ, — он погладил ее по гладким, как шелк волосам. — Ты такая красивая, Аннушка. — Петр ласково коснулся ее губ и, нежно обняв, повалил ее на постель, — я так рад, наконец, мы здесь, тут все совсем не так как я себе представлял.

Он еще раз поцеловал ее и, расстегивая верхние пуговицы на Аниной блузке, добавил:

— А почему бы нам не принять душ вместе. А?

Аня погладила его по колючей щеке и, кивнув, встала с кровати.

— Тебе нужно побриться, — она открыла дверь в ванную, и в ее глазах промелькнул озорной огонек. Аня поманила Петра пальцем, и когда он вошел, громко рассмеялась.

 

Глава 5 Новые знакомые

Вечер выдался чудесным. Сухой горячий ветер стих и стало прохладнее. В ресторане людей было немного, и тихая музыка не навязчиво ласкала слух.

Русские сидели за столиком, который заказали для них американцы. Они немного опаздывали, и Петр начинал нервничать. Ему не давал покоя внезапный обморок Анны и эти нежданные египтяне. Сергею тоже показалось это странным, и они решили завтра же связаться с университетом, однако было удивительно, откуда они знали Ракова, и это их окончательно запутывало. Но решение связаться с университетом, все же было принято.

Вскоре подошли американцы: гладко выбритый Марсело в светлых брюках и малиновой рубашке, красавица — Джордан в облегающем платье с глубоким вырезом, его небесно-голубой цвет так шел к ее глазам и молоденькая незнакомка с копной густых, черных вьющихся волос.

Они извинились за опоздание и присоединились к своим партнерам.

— Очень хорошо, что здесь европейская кухня. — Марсело протянул меню Анне, — а то мы зашли в одну кофейню, так нам предложили только жареную кукурузу.

— Да, — перебила его Джордан, — один старик сидел и спокойно курил кальян. Меня это так удивило, там ведь, если я не ошибаюсь, опиум.

— Извините, я забыл вас познакомить. — Виронни повернулся к Леде и с улыбкой представил ее: Вот познакомьтесь, Леда Гелиолопус, наша маленькая жемчужина из Греции. — Леда смущенно опустила глаза, — доктор археологии и востоковед.

— Перестань, Марсело, мне причиняют неудобства мои степени, в мои-то годы…

— Не нужно стесняться этого, Леда, — Анна с улыбкой посмотрела в ее карие глаза, — я тоже очень рано защитилась, сразу же после университета. Это очень хорошо, что молодежь стремится к знаниям.

— Да, но не у всех есть возможность учиться в нашей стране, — задумчиво добавил Сергей, щелкнув языком, — у вас платное образование и далеко не каждый может рассчитывать на достойное образование.

— Позвольте поспорить с вами, — возразила Джо, — если человек хочет учиться, то ему ни что не помешает. Я родилась в сложной семье, отец очень сильно пил и мы постоянно не вылезали из долгов. Я училась в самой обычной школе и чтобы получить высшее образование, подрабатывала во многих местах. Конечно, я не закончила таких престижных университетов, как Гарвард, Кембридж… но я многого добилась в этой жизни с помощью тех знаний, что получила в простом университете.

— Я согласна с Джо, — добавила Леда, — конечно, может советским студентам легче, но когда есть огромное желание учиться, то ничто не может стать помехой, только лень и нежелание получить знания.

— А я скажу так. — Туманов захлопнул меню и с улыбкой посмотрел на присутствующих, — в каждой стране есть что-то лучшее, что-то плохое, но мы продолжаем жить. Для меня, например, нет ничего лучше моей страны, моей Родины. Так же и для вас. Давайте лучше закажем чего-нибудь поесть, я ужасно проголодался.

— Да, я согласна с Петром, — кивнула ему в ответ Леда. — начнем ужин и поговорим о предстоящих планах.

* * * *

В маленькой комнатенке было душно, москиты и мухи кружились над тусклой лампочкой.

— Ну, ты узнал что-нибудь? — пожилой араб, оторвавшись от кальяна, предложил сесть своему гостю.

Две юные красавицы-наложницы сидели у ног старика и нежно гладили его. Он ласково посмотрел на них и приказал выйти. Девушки быстро поднялись, склонив головы и послав воздушные поцелуи своему хозяину, скрылись в другой комнате.

— Я специально снял этот домик, — начал Омар Капу и в его руках быстро заходили костяные четки, — и что, я жду тебя два дня. Мне не нравится, как ты работаешь, Насер.

— Простите, господин Капу, — Насер склонил голову под свирепым взглядом хозяина, — они приехали только сегодня днем, и я попытался выведать о карте у русской женщины. Все бы получилось, но внезапно вошел ее муж. Мы только зашли в номер…

— А кто еще с тобой был?

— Два моих сотрудника из университета.

— Они ни чего не заподозрили?! — на мгновение лицо Омара побагровело. — ты не должен был появляться в отеле вместе со всеми.

— Но…

— Ничего не говори, Эль-Карим. — немного смягчился старик, — появишься здесь через три дня, думаю, тебе хватит этого срока, а теперь получи свои деньги, — он протянул Насеру конверт, — и учти, если ты ни чего не узнаешь и карта не будет моей, я скормлю тебя шакалам. А сейчас уходи и пусть поможет тебе великий Аллах.

Омар хлопнул два раза в ладоши, и вскоре вошли две наложницы, он приказал одной приготовить ему ванну, а другой проводить гостя.

— Лала! Насер обнял девушку и, прижав ее к своей груди, еле сдержал слезы, — Лала, что же мне теперь делать? Омар требует от меня невозможного.

— Прости меня, Насер, — она подняла свое красивое лицо, и слезы потекли из ее больших янтарных глаз, — я не должна плакать, но я не могу больше…

— Подожди, через три дня я вернусь и заберу тебя отсюда. Когда я представляю, как этот мерзавец прикасается к тебе….

— Я виновата сама, брат, — она поцеловала его и, опустив глаза, крепко сжала его руку:

«Вероломство осенило каждый дом, Не осталось больше верности ни в ком. Пред ничтожеством, как нищий, распростерт Человек, богатый сердцем и умом»

— Прощай, и благословит тебя Аллах.

* * * *

После ужина все решили прогуляться по набережной. Так как русские хорошо говорили по-английски, им было легко общаться. Джордан больше не чувствовала опасности, которая по ее мнению, должна была исходить от них. Ей очень понравился Сергей, такой веселый и заводной. А выпитое вино кружило голову. Марсело, заметив легкую перемену в ней, отозвал ее в сторону:

— Что ты задумала, Джо, мне не нравится, как ты смотришь на Сергея. — Он встряхнул ее за плечи, — не забывай, я все вижу, а у Кочетко дома остались жена и ребенок.

— Марсело, мне надоела твоя опека, ты словно мой старший брат или папочка, — представив это, она громко засмеялась.

— Прекрати! — Виронни схватил ее за руки и в упор посмотрел на нее, — я не хочу, чтобы это происходило здесь, вот так.

— Я не понимаю. — Джордан покачнувшись, оступилась и, схватившись за рубашку Марсело, посмотрела на него. — Почему ты так смотришь на меня?

— Ты глупая, если еще ничего не поняла, — он отвел глаза в сторону и, вырвав руку из ее ладони, направился к остальным.

Джо немного смутившись, задумалась и к ней пришла мысль, что Марсело давно неравнодушен к ней.

И что с того? Я не хочу обременять себя сейчас какими-то ни было отношениями.

Поправив прическу, Хоулл быстрым шагом пошла в сторону своих товарищей.

Набережная не пустовала, много местных жителей и иностранцев разгуливали, рассматривая тот берег Нила и пару фелюг, украшенных огнями, владельцы которых предлагали прокатиться по реке. Тут все заметили, что у самого берега стоит мальчуган, он зачерпнул ладонями воды и ополоснул разгоряченное лицо. На его плече была лямка, и как только его хозяин набирал в лодку людей, он тянул ее, словно бурлак на Волге.

— Какой ужас, так эксплуатировать ребенка. — Не выдержала Анна, — да ему не больше двенадцати лет.

— Ему гораздо меньше. — Добавил господин, в широкополой соломенной шляпе, стоявший рядом, — у него больная мать, а отец в тюрьме. Он вынужден так зарабатывать на жизнь, тут хорошо платят — Незнакомец, усмехнувшись, поднес ко рту сигару и, закурив, продолжил: — Как это не прискорбно, но каждому свое.

— Как можно так говорить, — Аня представила на месте этого мальчишки своего сына, и ей стало так больно за мальчика-бурлака.

— Перестань, Аня, — шепнул ей по-русски Сергей, — ты забыла, что мы в капиталистической стране, где каждый зарабатывает деньги как может.

— Что вы там делаете? — крикнул им Марсело, — пойдемте в парк, там можно будет зайти в кафе и поесть мороженое.

— Идем — идем! — Туманов, взяв под руку Аню, повернулся к Сергею, — уже поздно, завтра нам нужно будет еще позвонить в университет.

— А ты думаешь это нужно? — Сергей ускорил шаг, и вот они уже поравнялись с американцами, — может. Мы сами справимся?

— О чем вы, Петр? — Марсело замедлил шаг.

— Кочетко посмотрел по сторонам, — но только не здесь, слишком людно.

— А в номере нас как раз могут подслушать, а в чем собственно дело, что-то серьезное? — встревожено спросила Леда.

— Мы как раз направляемся в кафе, вон там, около нашего отеля. — Джордан потянула Сергея за руку, — ну же, там много народа и ни кто не будет прислушиваться к нашим разговорам.

— Я даже не знаю, — протянул Марсело, и в его глазах появилось напряжение, — кто бы мог пытаться навредить вам? А карта где?

— Карта у меня, я не решился бы ее оставить.

— Он даже спит с ней. Ведь так, Сережа? — усмехнулся Петр, — а если не секрет, как к вам попала эта карта?

На минуту Марсело задумался и посмотрел на Джо:

— Гордон Ларсен привез ее из Сомали, Могадишо, это он передал вам карту, — Туманов закусил нижнюю губу, и лицо его помрачнело, — боюсь, что она к нему попала, не так просто, как он рассказывал.

— О чем ты, Марсело, — Джордан нахмурившись, посмотрела в упор на Виронни, — Гордон ни когда бы не стал нас обманывать.

Марсело стал темнее тучи, он молча сел за столик в кафе, в то время как Леда решила взять на себя обязанности заказчика.

Вскоре принесли шесть порций великолепного мороженного, политого каким-то фруктовым сиропом, кофе и воду. Марсело заказал себе мартини, и Джо последовала его примеру.

Туманов рассказал, что произошло в номере, этот странный обморок Анны и ее короткая амнезия. Она все забыла с того момента, как увидела группу египтян из Каирского университета.

— А меня очень поразило богатство номеров, что нам предоставил университет, по словам тех самых коллег, — вдруг сказал Кочетко, — я бывал раньше в заграничных поездках, но ни чего похожего не видел, раньше у меня номера были гораздо скромнее.

— Да я тоже обратила на это внимание, — добавила Анна. Она поежилась и Петр, заметив это, обнял ее за плечи:

— Я считаю выход один, нам надо уезжать в Мемфис, — к Туманову вдруг пришла еще одна мысль, — а если сделать карту похожую на нашу.

— Мне кажется, это займет много времени, — с сомнением в голосе добавил Марсело.

— Из какого материала изготовлена карта? — спросила Леда и сама продолжила, — мы можем у местных мастеров изготовить такой свиток из похожего материала. А я смогу нарисовать подобие карты.

— Возраст карты, как я успел понять, — начал Сергей, — не старше 15-го века, по всей вероятности, она из пергамента, сделанного из телячьей кожи.

— Но зачем вы это хотите сделать, не понимаю, — с удивлением воскликнула Джордан.

— Я еще сам не пойму зачем, но это сможет нам помочь отвлечь тех, кто хочет украсть у нас карту, а я почти уверен в этом. — Туманов потянулся в карман за сигаретами и Аня, увидев его тревогу, покачала головой.

— Зачем это нужно, мы ни кого здесь не знаем. Мы можем привлечь внимание своими действиями. — Аня оглядела всех присутствующих и осторожно продолжила, — а если нам собраться и завтра же или даже сегодня ночью уехать в Мемфис, если это, конечно, возможно.

Все сначала притихли, но молчание длилось не долго. Кто говорил, что уезжать ночью бессмысленно, кто — что все это пустые подозрения и о карте ни кто не может знать. В общем, когда все высказались, Туманов предложил все-таки «не пороть горячку», а все окончательно обдумать утром. На ночь, глядя, куда-то собираться, большинству показалось не очень правильным решением. Немного поспорив, все решили завтра утром узнать расписание поездов Каир — Мемфис и уже потом решать что делать.

Стало очень прохладно, когда Туманов с женой и Сергей зашли в отель.

— Меня пугает вся эта ситуация, — Аня серьезно посмотрела на мужа, — боюсь, как бы не был здесь замешан и Раков, а мы ему столько наших вещей отдали…

— Перестань. — Петр махнул рукой, — если им что-то нужно, так это карта, а пока… уже поздно, — он посмотрел на часы и, протянув руку, Кочетко попрощался с ним: — До завтра, Сережа.

— Постой, окликнул его Сергей у самого номера, он подбежал к нему и, оглядевшись по сторонам, вынул из внутреннего кармана пиджака сверток. — Возьми это себе до завтра.

— Но…

— Ни чего не говори, Петя, и спокойной ночи. — Сергей пожал ему руку и, улыбнувшись Ане, помахал им рукой.

* * * *

Недавнюю прохладу снова сменил горячий, сухой ветер. Стало совсем душно, Насер прошелся еще раз по набережной, он много курил и обдумывал каждый шаг.

Бедная Лала, вздыхал он, другой бы на моем месте убил бы ее, чтобы смыть этот позор кровью. Как она могла! Хотя, может, она не знала, что ее ждет. Она говорила, что убежала с этим Хуаном-Антонио, потому что они любили друг друга… но почему он так обошелся с моей милой Лалой. Редкостная сволочь этот да Силва, как он мог продать ее Омару, о великий Аллах?

Насер почувствовал, как по щеке потекла слеза, он сжал зубы и, посмотрев в сторону пирамид, мысленно послал все проклятия, которые знал. Омар Капу поселился как раз возле них на плато в Гизе, он был похож на простого туриста, а его наложницы днем, для всех становились примерными дочерьми.

Через несколько минут парень был возле отеля «Эль-Баз». Он проживал на одном этаже с Тумановыми и Кочетко, так же он хорошо знал, когда они уходят и возвращаются. Он был в номерах супружеской пары и их друга, пока те отдыхали в ресторане, но не нашел там карту. Наверняка они ее носят с собой, но кто, у кого она?

Была уже глубокая ночь, в отеле почти все спали, Насер дождался, пока погаснет последнее окно на их этаже, и быстро вошел в «Эль-Баз».

Сердце бешено колотилось, когда он вошел к себе в номер, парень чувствовал, как липкий пот покрывает спину. На минуту он закрыл глаза, перевел дыхание и, открыв глаза, посмотрел на стенные часы. Было ровно три часа ночи.

Открыв дверь на балкон, Эль-Аким вдохнул полной грудью горячий ветер и осторожно влез на перила, они были широкие и его ноги совсем не скользили. Ему нужно было пройти пять номеров, прежде чем он окажется у Тумановых.

Насер посмотрел вниз, и ему стало немного страшно, но мысли о спасении сестры придавали ему силы, он решительно двигался вперед и думал только о карте.

Вот балкон Тумановых. Насер осторожно спрыгнул вниз и, тронув дверь, обрадовался, что она не заперта. Тихо войдя, он понял, что находится в зале. Внезапно парень услышал шаги и, быстро спрятавшись за занавеской, понял, что это Анна. Выглянув, он увидел, как она открыла холодильник и, достав бутылку с соком, налила себе немного в стакан. Когда, Анна закрыла его, Насер вышел из своего укрытия и направился к женщине. Увидев его, она остановилась, Насер, склонив голову на бок, поманил ее к себе пальцем. Он обладал редким даром, позволяющим подавлять волю человека, а так же у него был все тот же наркотический порошок и теперь, как и в первый день знакомства, он прибег к нему.

Аня, покачнувшись, упала в объятия Насера, он погладил ее по волосам, и прошептал на ухо:

— Если ты сделаешь все, как скажу, я не причиню тебе вреда, — она молча кивнула и в свете луны, ее зеленые глаза казались прозрачными, зрачки сузились, и она слабела с каждой минутой.

Насер вынес ее на балкон и, положив на пол, склонился над ней.

— Я не хочу делать тебе больно, но ты должна мне сказать, где карта.

— Я…я не могу, нет, нет, нет, — ее начало трясти, и в глазах был такой ужас.

— Если ты не скажешь… мне придется тебя убить, — процедил сквозь зубы эль-Аким и, вытащив из заднего кармана нож, приставил его к горлу женщины.

— О…она у… — казалась, она делала невероятное усилие, чтобы сказать, у Сергея…

Насер зловеще усмехнулся и, вспрыгнув на перила, скрылся на соседнем балконе. Аня же потеряв сознание, лежала в глубоком трансе, из которого ее так и не вывел преступник.

А он тем временем уже был в номере Кочетко и приближался к его постели. К своему счастью или несчастью, Анна не поняла, что Кочетко передал Туманову карту. Какое-то смутное чутье подсказало ему, что оставлять карту у себя будет опасно, а о том, что она у него, знали все возможно и воры, так думал Сергей.

Тем временем Насер склонился над спящим Кочетко и, приготовив мешочек с порошком, начал посылать ему какие-то свои, известные только ему, сигналы. Вдруг Сергей открыл глаза и вопросительно посмотрел на него. Эль-Аким не ожидал, что Сергей не спит, он забыл о порошке, но не смог скрыть своего удивления. Насер посмотрел в широко раскрытые глаза Кочетко и прошептал:

— Твоя воля — моя, — медленно начал он, — ты не сможешь пошевелиться, пока не скажешь мне, где карта! — что-то подвело его гипнотическое мастерство, то ли нервное перенапряжение, то ли страх. Но удар под челюсть быстро вернул его в реальность. Сергей вскочил с кровати и, выругавшись, нанес еще удар слева, по скуле Насера. Тот пошатнулся и бросился к балкону, но тут же был схвачен накинувшимся на него Кочетко. Завязалась драка, они катались по полу то и дело, поливая друг друга ругательствами на своем языке, но и без переводчика было понятно какого мнения они друг о друге. Вскоре Сергею удалось вырубить Насера, он связал его своим галстуком, выхватив его из раскрытого шкафа и, посмотрев на часы, достал еще один и для надежности привязал преступника к трубе в ванной.

— Ну, теперь ты далеко не убежишь, — Сергей сплюнул на дорогой ковер, — черт побери, и откуда ты взялся, Насер Нахиб эль-Аким. Посиди пока здесь, а я вызову полицию.

Насер медленно открыл глаза:

— Ты не вызовешь полицию?

— А ты как думал?! — Сергей кипел от бешенства, — я тебе скажу вот что, ты мне сразу не понравился, по этому я спрятал карту в надежное место.

— Не уходи, меня заставили… — парень попытался вырваться из спутывающих его галстуков. — Не вызывай полицию, я все объясню… не оставляй меня!

 

Глава 6 Сентиментальный вор

Кочетко не стал ждать рассвета, было уже начало пятого, он еще раз презрительно взглянул на Насера и набрал номер Тумановых.

— Я разбудил тебя? Да… а что с ней? — Сергей, покачав головой, злобно посмотрел в сторону неудачливого вора. — Кажется, я знаю, в чем тут дело, ты должен зайти ко мне… вместе с Анной, и посмотри, чтобы в коридоре ни кого не было… да, но нам не нужны лишние вопросы.

— Что ты хочешь со мной сделать? — в голосе Насера больше не было страха, — я понимаю, на твоем месте я поступил так же…

— Лучше замолчи! — Сергей, грозно сверкнув глазами, потряс здоровенным кулаком перед самым носом эль-Акима, — иначе я тебе еще добавлю.

— Мне уже все равно, но один человек, может из-за этого умереть…

— Не нравится мне все это, эль-Аким…

Стук в дверь заставил его прервать перепалку с Насером, Сергей открыл дверь и в номер вошел Петр, несший на руках бесчувственную Аню. Он аккуратно положил ее на диван и, подойдя к Кочетко, мотнул головой в сторону Насера.

— Это он был у нас в номере?

— Да, — кивнул Кочетко, — благо на меня не действуют его штучки, к своему несчастью, он не знал, что во время войны я работал в секретном проекте и у меня иммунитет на эти фокусы.

— Дайте мне все объяснить, — начал Насер, — а потом делайте…как вам позволит ваше сердце.

— Ты посмотри, как он красиво сейчас заговорил, — усмехнулся Сергей, — ты бы слышал, какими словами он меня называл, когда мы боролись на ковре.

— «На ковре»… будто на ринге, — усмехнулся Туманов и затем, серьезно посмотрев на Насера, добавил: — Ты сейчас же вернешь мою жену, или я сам прикончу тебя здесь, а потом мы поговорим, мне многое хотелось бы от тебя услышать.

Сергей подошел к эль-Акиму и начал развязывать ему руки, на минуту он засомневался и, покачав головой, сказал ему:

— Без фокусов, иначе ты узнаешь…

— Хорошо, — спокойно прервал его Насер.

— Стой. — Сергей толкнул его к стене и, приказав поднять руки, быстро обыскал его. — Вот! — он кинул на стол небольшой мешочек с галюцинагенным порошком, нож и бумажник Насера. — Теперь мне стало немного легче, с помощью этого ты довел Аню до такого состояния?

— Не только, — парень посмотрел в сторону бесчувственной женщины, — если позволите, я сейчас же приведу ее в чувства.

Под бдительным взглядом двух мужчин, Насер склонился над Тумановой. Он погладил ее по волосам и тихо прошептал:

— Приди в себя, проснись и не вини меня не в чем.

— Что ты там шепчешь, подлое отродье? — Петр боялся, что Насер сделает ей еще хуже.

— Погоди, — Сергей взял его за руку, — сейчас все будет ясно и если что…

— Если что, я убью этого подонка, — процедил сквозь зубы Туманов.

Через несколько минут Анна открыла глаза и, увидев перед собой Насера, ни чуть не испугалась его, к своему несчастью, она хорошо поддавалась внушению. Она не понимающе огляделась вокруг и, увидев себя в одной сорочке, быстро накрылась одеялом.

Пришлось ей объяснять, почему она оказалась в постели Кочетко и кто в этом виноват.

Она не могла поверить, что почти час находилась в глубоком трансе и что Насер, она его сразу узнала, хотел украсть карту.

— Я прошу выслушать меня, — взмолился парень, — мне, не нужна эта чертова карта, она нужна одному богачу, который сейчас держит мою сестру, в своем гареме наложницей.

— Не понимаю, это что еще одна сказка из тысячи и одной ночи? — Анна недоверчиво склонила голову на бок.

— Позвольте, мне все рассказать с самого начала и быть может, вы сможете все понять. Мужчины переглянулись и Сергей, пожав плечами сел рядом с Анной:

— Присаживайся, мистер вор, может мы, и выслушаем тебя.

— Но это не значит, что поверим. — Туманов вынул из кармана халата пачку сигарет и, предложив их Сергею и «гостю», поудобнее устроился в кресле у двери. Насер знал, что не сможет сбежать, русские ученые оказались не робкого десятка, как он сначала подумал, и смогли дать ему достойный отпор.

— Я начну с того, что однажды в кафе, моего отца, остановился иностранец. Мы так же сдавали несколько комнат, тем и жили. Мы не были богаты, но и не бедствовали, у меня три брата Али, Нугман, Ходжа. И две сестры Фарида и Лала. Мы приехали в Каир десять лет назад, из Ирана. Мне было всего двадцать лет.

Так вот, этот иностранец приехал из Лимы как он сказал, это где-то в Латинской Америке. Он сразу начал как-то по-особому смотреть на Лалу, ей было только восемнадцать лет, а она уже была такая красавица.

Как-то вечером, я заметил, что на заднем дворе Лала была не одна, я обошел дом и через дыру в заборе увидел, как она целовалась с этим иностранцем. Меня словно кипятком ошпарило. В тот вечер мы сильно поругались, я грозился, что расскажу все родителям, если она не перестанет позорить нашу семью. Она плакала, умоляла меня ни чего не говорить, а потом через две недели, исчезла. Позже я нашел письмо, которое она мне оставила.

«Милый мой, брат Насер. Я очень люблю и тебя и всю нашу семью, но не могу поступить иначе. Хуана-Антонио я люблю больше жизни.

Ни чего не осталось от моей гордости, мне стыдно за свои чувства, но я не могу представить, как буду дышать без моего любимого Хуана-Антонио. Прости меня, если сможешь, не ищите меня.

Любящая вас Лала».

Вот так она сбежала с этим латиноамериканцем. Но это только начало, я рассказываю все это, чтобы были понятны мотивы, толкнувшие меня на преступный путь.

Прошел год. Как-то в один из праздников, меня и моих коллег из университета, а я действительно там работаю, пригласили на банкет. Там я увидел Омара Капу, это богатейший человек не только Каира, но и, наверное, всего Египта.

Сначала мне показалось, что одна из девушек, сопровождавших его, похожа на Лалу, но позже я понял, что это она. Полуобнаженная, в прозрачных шароварах она танцевала для него и его друзей. Она была похожа на… — его голос дрогнул и Насер, сглотнув комок, подступивший к горлу, продолжил, — в ее глазах я видел одну пустоту, хотя она улыбалась и весело разговаривала с господином Капу.

Когда все подошло к концу, и гости начали расходиться, я подошел к Омару и спросил его, что делает у него моя сестра? Тогда он рассмеялся, и его охрана оттеснила меня в сторону. Но я не унимался и вскоре нашел его. Омар долго не хотел меня слушать, но, наконец, я совсем достал его и он согласился меня принять.

Лала и несколько других девушек сидели возле Омара и когда мы встретились с ней глазами, она в ужасе закрыла лицо. Стыд заставил ее лицо залиться краской, боль превратила ее глаза в ручьи и, видя ее страданья, Омар сжалился над ней. Он приказал девушкам оставить его, и рассказал, что Лалу ему продал богатый иностранец из Лимы, его хороший приятель.

Позже он разрешил мне поговорить с Лалой в его присутствии, но отпускать ее не собирался.

Сестра мне рассказала, что Антонио любил ее, но однажды его номер в гостинице обокрали и ему нужны были деньги. Он поехал к своему, как он сказал другу и, заняв у него немного денег, оставил ее на пару дней погостить у Омара. Сам же он хотел утрясти дела с полицией, по поводу ограбления и позже собирался забрать Лалу с собой в Лиму. Эти пара дней, продлились почти год. Оказывается Антонио да Силва — это было его полное имя, просто продал Капу приглянувшуюся девушку.

Я просил отпустить ее, обещал, что сделаю все, что он прикажет, лишь бы Лала снова вернулась домой и не носила позорное клеймо наложницы.

Сначала он отнекивался, и я совсем отчаявшись, уехал к себе домой, но потом его люди разыскали меня и привезли к Омару. Он сказал, что я смогу забрать свою сестру, если выполню одно очень важное для него дело.

У него, якобы, была древняя карта сокровищ какого-то фараона, но она исчезла. Вскоре, его люди выяснили, что карта пропала после визита да Силвы, и кроме него никто не мог ее видеть, сам Омар ему показывал ее. У меня было задание, найти и вернуть роковую карту.

Я выехал в Могадишо, там по донесению охранки Омара, находился да Силва. Я нашел его не без труда, но произошла идиотская случайность, такое бывает только в кино. В одном поселке Сомали, близ Могадишо, какой-то оборванец выхватил у него из рук портфель, в котором была карта. Антонио клялся, что даже заявил в полицию, и после небольшой проверки оказалось, что он прав. Я был в отчаянье и не знал что делать, мне не везло, вскоре такой же портфель заметили у одного сомалийца, но там ничего не оказалось. Так прошла неделя и вдруг я вижу, уже перед самым моим вылетом в Каир, в аэропорту иностранца, белого. У него был точь — в точь такой же портфель. Я сообщил своим и попросил его проверить на всякий случай, им оказался гражданин Америки Горден Ларсен, за которым я последовал в Советский Союз. Я и раньше говорил, что учился там.

В общем, я остановился у однокурсника Саида эль-Фарука, Егора Ракова и хорошенько заплатил ему, чтобы он помог мне. О гибели Ларсена я узнал от него и то что карта у русских, то есть у вас, тоже. Но в Советском Союзе сложно было добраться до вас, и карту вы спрятали в надежное место.

— Ты обыскивал наши квартиры? — Анна с презрением посмотрела на Насера, — как тебе это удалось?

— Мне это было сделать чрезвычайно трудно, так как мимо постоянно ходили люди, которые знали друг друга и вас, а бабушки, что сидели около подъезда вашего дома так подозрительно смотрели на меня, что я не решился прийти вновь. Хотя я это сделал, почти перед самым вашим отъездом в Москву и… столкнулся с вами, когда вы входили в подъезд.

Аня вспомнила, того странного типа, который отвез ее с рынка домой, и тут она вспомнила, что из подъезда вышел именно Насер. Почему в аэропорту, когда они прибыли из Москвы, она не узнала его.

Так я проследовал за вами до самого Каира и старался не попадать в ваше поле зрения, что мне и удалось… ну, а остальное вам известно.

— А как же обморок Анны в день нашего знакомства, или он был не случайным? — спросил Петр, потирая бороду.

— Может это гипноз? — Сергей сосредоточенно посмотрел сначала на Аню, потом на Насера.

— Немного внушения и галюцинагенного порошка… в цветы.

— Да — а, — протянул Петр, — даже не знаю, что теперь делать. Мне жаль тебя и твою сестру, этот латиноамериканец очень подло поступил с ней.

— Но это не лишает тебя ответственности за попытку украсть нашу карту, — добавила Анна, она посмотрела на часы, было половина седьмого. — Ну, что будем с ним делать?

— Я не знаю, но и с полицией не хотелось бы связываться. — Туманов потер усталые глаза, — а ты что думаешь, Сережа?

На минуту Кочетко задумался, но потом сказал, что они не смогут держать Насера взаперти, так же как не могут сдать его полицейским:

Может, стоит ему помочь выкрасть сестру, и он отстанет от нас, хотя найдутся другие охотники, может быть более изощренные в своих методах. Ведь за большие деньги здесь можно все купить и продать.

Они говорили по-русски, но Насер понял, о чем они говорили и, опустив голову, обхватил ее руками.

— Я не стану больше вас преследовать, — спокойно сказал он таким тоном, что ему можно было верить. — Омар дал мне три дня, для того чтобы найти карту, за это время, вы успеете уехать на раскопки…

— Нам ни чего больше не остается. Как последовать твоему совету, — вздохнул Петр и, встав с кресла, поплотнее запахнул халат, — времени уже много нам пора, но если ты не сдержишь слова, то пеняй на себя.

Туманов протянул Насеру руку, тот нерешительно пожал ее.

— Выручай свою сестру, тут тебе действительно нужна удача.

— Но если все это россказни, — Анна мало верила эль-Акиму, — я даже не знаю…

— Оставим его, Аня. — Туманов посмотрел на Сергея, пыл которого еще не остыл и, похлопав его по плечу, направился к двери и повернул ключ.

Насер немного замешкался, посмотрев в сторону Сергея, но тот только тяжело вздохнув, махнул рукой и вышел на балкон.

Петр открыл дверь и дал Насеру спокойно уйти. Аня накинула халат, принесенный Петром, и они отправились к себе в номер.

* * * *

Уже через несколько часов вся компания искателей сокровищ, ехала по направлению Каир — Мемфис.

Вагон был очень грязный и шумный, у нас такой называется «общим». Там и сям сновали люди, преимущественно местные жители. Громкоголосые торговцы предлагали все, от жареной кукурузы и дешевого вина, до полотенец, глиняной посуды и всякого товара сомнительного качества. Было душно, а от этих торговцев еще больше разило потом, чем от всех остальных пассажиров. Ехать предстояло около двух часов. Друзья опасались за свои вещи, поэтому взяли с собой только самое необходимое, но и этого было достаточно для подозрительных взглядов.

Ровно в шесть вечера по местному времени, группа исследователей стояла на перроне маленького вокзала Мит — Рахане.

Здесь не было так чисто, как в Каире, иностранцев тоже не столько, в основном местные жители-арабы и негры.

Остановившись в небольшой гостинице, путешественники решили немного перекусить. Они спустились в кофейню, которая находилась на первом этаже двухэтажного здания мотеля и, расположившись за большим столом, заказали себе все, что могли позволить их европейские желудки, не привыкшие к местным блюдам.

После ужина, когда все немного отдохнули, Сергей и Джордан отправились к Абу Нувасу, зажиточному местному жителю, державшего большое стадо верблюдов и лошадей. Жара немного спала, и по небу плыли легкие облачка. Вскоре они подошли к добротному, каменному дому Нуваса. Дверь открыл слуга-негр и, узнав, что хотят господа, впустил их.

Сергей и Джо были приглашены на террасу, которая была обвита какими-то необычными растениями, похожими на плющ. Внутри было прохладно и пахло восточными благовониями.

За столиком в плетеном кресле сидел пожилой, но довольно-таки крепкий мужчина. Его седые, слегка вьющиеся волосы, были собраны в пучок на затылке. А под косматыми бровями, блестели живые, полные мысли, глаза.

— Добро пожаловать, — сказал он на своем языке, но Сергей хорошо знал арабский и, протянув Абу Нувасу руку, поприветствовал его.

— Асс Алям алейкум.

Старик, доброжелательно улыбнувшись, предложил им присесть в кресла напротив него и, позвав негра, приказал принести им напитки и фрукты.

Сергей, сказал, что они приехали из разных стран, и составляют международную группу ученых. Им нужно приобрести девять лошадей и четыре верблюда, а так же найти одного или двух проводников.

— Путь предстоит долгий, вглубь Ливийской пустыни и мы хотели бы, чтобы вы помогли нам снарядить экспедицию в ближайшие два дня. О вас очень хорошо отзывались мои знакомые. — Улыбнулся Сергей, и Абу прищурившись, рассмеялся:

— Два дня? Это будет стоить в два раза дороже, и чем вы платите?

— Американскими долларами, — Сергей вынул из кармана бумажник и, положив стодолларовую купюру на стол, добавил, — все остальное заплатим потом. Не подведите нас, господин Нувас.

Старик немного задумался и, забрав деньги, утверждающе кивнул:

— Хорошо, можете прийти завтра утром и выбрать самых лучших лошадей.

— А мне бы еще хотелось знать, — Сергей задумчиво посмотрел на Джо, — где здесь поблизости хороший базар. Где можно приобрести все необходимое и не… сомнительного качества?

— Я понимаю, — Абу проводил их до ворот и, выйдя на улицу, пообещал, что все необходимое снаряжение для их группы, будет готово через два дня.

* * * *

Солнце уже скрылось за горизонтом и когда стало темно, за высокой оградой метнулась легкая тень.

Насер спрятался в кустах и ждал, когда начнется вечерняя молитва. Вот Омар вышел на балкон и о чем-то спорит с…да это же Антонио. Что он здесь делает, негодяй?

Насер еще раз посмотрел в бинокль, это, несомненно, был.

Остался один день, и раз с картой не получилось, я попробую выкрасть Лалу. Никто не помешает нам. Как бы этот да Силва не забрал ее с собой. О чем они спорят? — не мог понять эль-Аким, — что там происходит?

Он оглянулся, вокруг ни кого не было, охрана сидела в будке у ворот и главного входа. Осторожно пробираясь сквозь заросли сада, парень вплотную подошел к дому Капу и встал под балконом, скрывшись в кустах шиповника. Он порвал рубашку на плече и разодрал руку. Ничего страшного, Насер сморщился от боли и прислушался, что же там происходит. Он слышал только обрывки разговора.

— Да я повторяю, — да Силва захлебывался слюной, — не нужна мне была твоя чертова карта, я не знаю, как она оказалась у меня!

— Ладно, дело не в карте, а в знаках, которые в ней, только я один знаю тайну как правильно ими воспользоваться. Мы могли бы сделаться самыми богатыми людьми на всей планете. Так как в склепе заточены семь тайн мироздания. Человека, открывшего их, постигнет величайшая мудрость.

— Я клянусь тебе, Омар, — продолжал Антонио, — если бы я украл карту, разве я вернулся бы к тебе. Не смотри на меня так, я знаю, что прошло много времени, но я боялся, что ты не поверишь мне. Да и в Лиме дел было по горло.

— Что мне тебе сказать, — тяжело вздохнул Капу, — если ты не виноват, то прости меня, но если ты обманываешь меня, Аллах покарает тебя, и я тоже…

— А что за эти семь тайн? — да Силве казалось, все это было очень интересно, — нет, ты ни чего не подумай, простое любопытно.

Насер тоже с удовольствием внимал все эти россказни о карте, и мало верил во все это.

— Эти семь тайн мироздания подразумевают под собой: Тайны земли, воды, человека, времени, космоса, жизни и смерти, мира духов. Но тот, кто не имеет ключа, сказано в карте, погибнет от проклятия Аменмеса.

Он немного помолчал и затем сказал, что устал и хочет отдохнуть. Когда да Силва заикнулся о Лале, Насер весь покрылся потом. Этот мерзавец еще хочет видеть ее, какой же он гнусный тип, этот Антонио. Омар почему-то отказал ему, и дальше Насер уже ни чего не слышал.

Вскоре, когда во всех окнах погас свет, парень, немного подождав, вышел из кустов. Поцарапанная рука еще ныла, но он крался к тому месту, где жила Лала. Это был второй этаж, северное крыло огромного дома Омара, где жили его наложницы и служанки. Эль-Аким взобрался легко, как кошка по массивным ветвям лианы, которая оплела весь балкон. У самых перил, он чуть было не сорвался, рукавом зацепившись за ветку. Ему удалось достичь своей цели, но как назло, дверь оказалась запертой, Насер прильнул к стеклу и начал всматриваться внутрь комнаты. Там стояло три кровати, и трудно было определить, кто из девушек Лала. Долго бы ему пришлось там стоять, но вдруг одна девушка поднялась со своей постели и включила свет. Насер отскочил от окна и увидел, что его сестры здесь нет.

Тяжело вздохнув, он услышал голос Омара, который готовился к молитве перед сном, из других комнат доносились голоса славящие Аллаха. Насер осторожно подошел к следующему окну, и услышал тихий голос сестры, она плакала и молилась так тихо, что, пожалуй, один он и услышал ее причитания. Парень слегка стукнул по стеклу, и когда девушка обернулась, показал ей знаком открыть дверь. Лала, оглядевшись, прижала палец к губам и, повернув ручку балконной двери, вышла к брату.

— Насер, — прошептала она, — что ты здесь делаешь, и у тебя такой вид… — она погладила его по плечу, кровь на ране запеклась, но успела испачкать рукав.

— Я пришел сказать тебе, что сейчас мы уходим вместе. Я пришел за тобой, Лала.

— Но как? Омар найдет и поймает нас, он убьет тебя. — Насер обнял ее и подвел к краю балкона, — решай сама, или тебе нравится такая жизнь?! — в его голосе она услышала вызов. Слезы хлынули из глаз и Лала, закрыв лицо руками, замотала головой:

— Убежим, я не могу больше видеть его, а теперь еще и Хуана-Антонио… но как, что мы будем делать?

— Иди за мной, я уже все продумал.

— Но они найдут нас…

— Лала? — послышался вдруг женский голос, и на балкон вышла девушка, — что ты здесь делаешь?! Я немедленно позову… — Насер не дал ей договорить, ударив наложницу, он схватил Лалу за руку и бросился к спасительным ветвям лианы, помогая сестре перелезть через перила. Ей было неудобно в длинном шелковом халате, у самой земли, ее нога сорвалась, и девушка беспомощно повисла, ветка треснула, и она упала в колючий шиповник. Насер, быстро спустившись, помог ей встать, и оторвал кусок полы, волочившейся за ней.

— Я ободрала все руки и ноги. — Лала, сморщившись, схватилась за руку Насера, — кажется, я занозила ногу.

— Быстрее, Лала!

— Да, а то Нариман поднимет всех… — она не успела договорить, Нариман пришла в себя и побежала звать на помощь.

Насер и Лала неслись изо всех сил, держась за руки, они видели, как в окнах всего дома зажегся свет, залаяли собаки. Подбегая к высокой ограде, они остановились, чтобы перевести дыхание, еще немного и они, миновав это препятствие, с радостью обнялись. Их радость прервал выстрел, который грянул как гром среди ясного неба, Насер покачнулся и, разжав пальцы, выпустил сестру из объятий, струя крови брызнула в лицо девушке.

— Насер — она, вскрикнув, пала на колени и склоняясь над ним, трясла его за плечи, ты жив, мой дорогой брат, ты жив?!

— Беги, — прохрипел эль-Аким из последних сил, — ведь они убьют тебя!

Она видела, как к ней приближаются люди из охраны Омара, Лала сжала последний раз руку брата и бросилась прочь.

— Мне она нужна живой! — крикнул Омар, — поймайте эту девку!!!

Лала бежала что было сил, она не чувствовала ни боли от заноз в ступнях ни осколков на земле. Обернувшись, она увидела собаку, приближающуюся к ней, которая, оскалив свои острые зубы, рычала и лаяла, брызгая слюной. Лала, завизжав, бросилась к ближайшему дереву папайи и, ловко взобравшись на него, вся тряслась от ужаса. Она ни чего не чувствовала, кроме страха, который рос у нее внутри, словно снежный ком, охрана Омара была уже близко.

Рядом, совсем рядом была крыша дома, она видела, что расстояние было не большое, но боялась прыгнуть. Лай собак усиливался, вот один охранник полез вслед за ней, ругаясь и показывая ей свой огромный кулак. Лала еще раз посмотрела вниз и с визгом прыгнула на крышу, поскользнулась, чуть не сорвавшись, и влезла в разбитое окно на чердаке. Немного отдышавшись, девушка кинулась вниз по лестнице, то и дело, тарабаня в двери. Наконец одна дверь открылась и мужчина, который стоял на пороге, ни чего не спросив, затащил ее в комнату.

— Не бойся, я видел из окна, как ты убегала из дома господина Капу…

— Не выдавайте меня, прошу вас?! — Лала, покачнувшись, потеряла сознание и незнакомец, взяв ее на руки, отнес на диван. Накрыв ее одеялом, он подошел к окну, люди Омара двигались совсем в другую сторону от его дома. Он улыбнулся и, посмотрев в сторону бесчувственной девушки, задвинул шторы.

 

Глава 7 Знойная дорога в неизвестность

— Ну, что? — Сергей радостно оглядел присутствующих, — сегодня отправляемся в путь.

— Он так хорошо говорит по-арабски. — Джо многозначительно скривила губы и, кивнув головой, добавила: — и в лошадях разбирается, меня это так поразило.

— Так мы с ним с детства, у наших бабушек в деревне, на лошадях в ночное ходили, — засмеялся Петр, — А? Ты помнишь, Серега, тебе было только пять лет, а я уже закончил третий класс.

— Давно это было, я даже не помню какой год, — на губах Сергея появилась какая-то детская, мечтательная улыбка.

— Двадцать второй год. — Петр похлопал по плечу друга и продолжил, — Мы с Сергеем познакомились как раз летом того года. Он был еще маленький, но уже умел ездить верхом. Его отец служил в Красной армии в кавалерийском отряде, вот и Серега научился ездить верхом с ранних лет.

— Тогда я спускался на вороном жеребце Угольке, по крутому склону, так было быстрее попасть к речке. — Кочетко посмотрел на Туманова и с улыбкой продолжил, — Когда Уголек почти спустился, он споткнулся и здорово тряхнув, выкинул меня из седла. Я упал и сильно повредил ногу.

— Там я и нашел его, — продолжил Петр — Сережа сломал ногу и она вся вздулась и посинела, так что пришлось разорвать брюки, чтобы было легче.

— Так мы познакомились и с того момента очень подружились, но жаль, что виделись только летом. Я жил в Ленинграде, а Сережа в Москве. Но когда мы выросли, то нам пришлось работать вместе, мы ездили в экспедицию в горы северного Кавказа.

— Да, много чего было, — вздохнул Сергей, — а теперь пойдемте, осмотрим наших лошадей и верблюдов, и познакомимся с проводником.

Захватив с собой кое-какие вещи, они двинулись в сторону дома Абу Нуваса.

Утро было свежее и теплое, солнце только-только поднималось из-за горизонта, его насыщенно-розовые лучи растекались по еще бледному небу, медленно скользя по крышам домов.

Абу Нувас ждал их и вскоре они подошли к большому загону, где стояли приготовленные животные, нагруженные, запасами воды, пищи и снаряжением.

— Вот, познакомьтесь с моим лучшим проводником Ллойдом, — к ним подошел хорошо сложенный мужчина лет двадцати семи — тридцати. Он удивил всех своей европейской внешностью и именем.

— Доброе утро, — улыбнувшись, Ллойд, снял широкополую соломенную шляпу.

— Ллойд англичанин по происхождению, — Абу похлопал его по плечу и засмеялся, — я его знаю с детства. Он хорошо говорит на вашем языке и вам будет с ним удобно общаться.

— Все готово Абу, можно хоть сейчас садиться и ехать, осталось только напоить животных.

— Я доволен тобой. — Нувас погладил красивую, гнедую кобылу по лоснящемуся боку, — ты забираешь мою любимицу?

— Вы обещали продать ее мне, — Ллойд склонил голову на бок и, улыбнувшись, добавил, — как вернемся, я хотел бы, чтобы Нитокрис была моей.

— Это мы посмотрим, но можешь на время взять ее себе, я знаю, что ты хорошо позаботишься о ней.

— Когда выезжаем? — спросил Ллойд иностранцев.

— Мы готовы, можно сегодня же, часа через два. — Марсело посмотрел на своих друзей.

— Я думаю Марсело прав, — Леда, кивнув головой, ответила за всех, она видела, как им не терпится поскорее поехать на поиски сокровищ.

— Меня это устраивает. — Ллойд, надев шляпу, вскочил на Нитокрис, — до встречи!

Через минуту он скрылся за оградой и был слышен только цокот копыт его великолепной лошади.

* * * *

Лала спала, когда в дверном замке повернулся ключ, она вздрогнула и, открыв глаза, увидела перед собой своего спасителя.

— Вы напугали меня, — девушка, покраснев, натянула на себя покрывало.

— Что случилось с тобой? Ты ни чего не рассказала, но я видел, как ты бежала от дома господина Капу.

Лала опустила глаза и сбивчиво рассказала обо всем, когда она дошла до того места, где погиб Насер, она заплакала.

— Вот так я оказалась здесь, вы спасли меня, а я даже не знаю, кого благодарить. Как зовут вас? Вы так хорошо говоришь на моем языке, но вы не египтянин.

— Меня зовут Ллойд Флеминг, и я не араб, но египтянин, гражданин этой страны. Я родился здесь, мои родители приехали сюда из Англии, они здесь работали. Умерли очень рано, и я остался здесь.

— Вы так не похожи на них, как будто свалились с другой планеты.

— Почему?! — удивился парень.

— Посмотрите, у меня черные волосы, а у вас светлые — светлые, как солнечные лучи в жаркий солнечный день. И глаза не такие черные, как у меня. Такие красивые, голубые, как небо.

— Лала, полегче улыбнувшись, Ллойд потрепал ее по густой челке, — а то я подумаю, что тебе нравлюсь.

— Мне теперь все равно, — внезапно лицо девушки потемнело, — какая жизнь меня ждет, после того, как я была наложницей.

— Но ведь об этом ни кто не знает, кроме людей Омара!

— И кроме вас, — она немного помолчала и, посмотрев на Ллойда, опустила глаза. — Этого уже достаточно. Не сейчас, так потом меня найдут и вернут к господину Капу…

— Не расстраивайся, сегодня я уезжаю, — Флеминг погладил ее по щеке, вытирая слезы, — если хочешь, можешь поехать со мной.

— А куда? — в ее глазах блеснула надежда, и когда он рассказал ей обо всем, то девушка свела брови и спросила, — не гробницу ли фараона ищут эти люди?

— По — моему да, а какое мне дело до того, что в ней.

— Я поняла, это те люди, у которых карта господина… Но я слышала о каком-то ключе. Омар говорил, без него их ждет страшная смерть, проклятье какое-то.

Парень, засмеявшись, запрокинул голову:

— Какие глупости.

— Но вы все же предупредите их, на всякий случай. А я… я не поеду, я не смогу там… в такую жару.

— Ладно, — он вышел в другую комнату и вскоре вернулся с небольшим свертком, — вот, примерь, а то тебе совсем нечего одеть, только… халат и тот… Я выйду, а ты одень все это.

Ллойд подождал немного и, когда Лала позвала его, вошел и посмотрел, все ли пришлось ей впору.

На девушке была серая, в узкую белую полоску рубашка и темно-серые брюки. Черная меланья и длинная темная юбка лежали рядом на диване.

— Я решила одеть то, что мне понравилось, а это, — она показала на чадру, — я буду одевать перед выходом на улицу, чтобы меня не узнали. Спасибо, все пришлось как раз по мне.

— Ты такая красивая. — Флеминг в упор посмотрел на девушку, что заставило ее опустить глаза, — и, пожалуйста, не говори со мной на Вы.

— Не смотри на меня такими глазами, — тихо проговорила она.

Он взял ее за руку и прикоснулся губами к ее пальцам.

— Не бойся. Я никогда не обижу тебя, Лала, через час я уезжаю и вернусь не скоро… Можешь остаться здесь, если хочешь, тут тебе ни чего не угрожает.

Ллойд повернулся к окну и через секунду, на шее, почувствовал дыхание Лалы.

Она робко положила свою руку ему на плечо и, прижавшись к нему, вздрогнула, будто бы испугавшись своей минутной смелости. Он обернулся и поймал ее открытый, чистый искренний взгляд. Лала отвела глаза, и попыталась отойти в сторону, но Флеминг сжал ее запястье и притянул к себе так близко, что почти коснулся губами ее губ. Их глаза встретились и девушка, доверчиво улыбнувшись, прижалась к его широкой груди.

* * * *

Шел первый день пути, близился полдень, и до Лишта, города находившегося в Фаюмском оазисе, оставалось немного, к вечеру они должны были быть там. Сначала они двигались вдоль берега Нила, и было не так душно, после обеда путники двинулись вглубь пустыни, где начал чувствоваться истинный зной исходящий не только от раскаленного солнца, но и от песка. Было жарко, но их одежда хорошо спасала от палящей звезды и сухого ветра. Со стороны они были похожи на бедуинов в просторных, длинных одеждах и замотанных до глаз чалмах. Специальный сетчатый материал на лице служил хорошим защитником от пыли и песка, которые нес горячий ветер.

Ллойд ехал впереди, и все доверяли ему, в его руках была карта, и он знал, что там, по ту сторону Ливийской пустыни, находится ужасная и манящая тайна человечества.

Он рассказал своим новым знакомым о предостережении Лалы, но они, как и он, отнеслись к этому не серьезно.

— Что за детский лепет, верить в проклятия фараона, — скептически усмехнулась Джордан, — с такими мыслями там нечего делать.

— А мне в юности нагадали, что-то непонятное о том, что в стране, где пески…и что-то еще… меня ждет нечто ужасное. — Анна рассказала, как подруга Наташа водила ее к гадалке.

— И ты часто думала об этом здесь? — Леда сочувственно посмотрела на Анну, но Джо покачав головой, добавила.

— Мы с тобой говорили об этом в самолете, я ярый противник всех этих гаданий, даже если, эти чертовы ведьмы, не врут.

— Понимаете, у меня было виденье, какой-то мужчина в пустыне склонился надо мной и вытирает мне мокрым платком лицо. Когда мы познакомились с Петром, я не узнала в нем того человека из моего видения, но сейчас я точно вижу, что это он, на нем даже тот же белый балдахин…

— Не забивай себе голову всякой ерундой. — Джо пришпорила лошадь и поскакала к Марсело.

Леда посмотрела ей вслед и, улыбнувшись, заметила:

— Всегда она такая, сколько ее знаю, словно вихрь.

— Она нравится Марсело, — улыбнулась Аня.

— Да, это заметно, он так страдает…

— Когда Джо заигрывает с Сережей. — Аня покосилась на скачущих легкой рысью коней, несших на себе Петра и Сергея, — я хорошо знаю его жену, она моя подруга и мы учились вместе, он такой сердцеед, сколько она с ним слез пролила.

— Я бы так не сказала, — возразила Леда.

— Это он при Петре и мне такой скромный, но все равно, Сережа хороший. Он отличный друг, а все его амурные дела, это его личное дело, хотя я не одобряю все это.

Марсело подскакал к Ллойду и спросил, долго ли им еще добираться до Лишта. Тот посмотрел на карту, и немного подумав, сообщил, что наверняка мы сегодня к вечеру будем там.

Но это еще только начало. Нам предстоит еще долгий и опасный путь. Но со мной можете ни о чем не беспокоиться. Я не первый раз в пустыне и хорошо ориентируюсь на местности. Не даром Абу Нувас послал с вами именно меня.

— Надеюсь, что все, что вы говорите, не простое хвастовство.

— Не думайте, что я обижусь — улыбнулся Ллойд, — все будет хорошо, через несколько часов мы будем в Лиште. Здесь очень быстро наступает ночь, так что будет темно, когда мы остановимся в отеле Абу Нуваса.

За спиной, Марсело услышал голос Джордан:

— Марси, я хочу с тобой поговорить.

— Извините, я сейчас. — Виронни немного придержал лошадь, и когда Хоулл поравнялась с ним, спросил ее что ей нужно. Он сердился на нее и тайно ревновал ко всему, что движется, хотя это замечали все и сочувствовали ему в душе.

— Марсело, — засмеялась Джордан, — я соскучилась по тебе. Мы почти не общались все эти дни, как приехали в Мемфис.

— Ты сама так хотела — буркнул Виронни, — это все?

— Какой ты нетерпеливый, — девушка совсем близко подъехала к нему и, положив руку ему на колено, добавила, — прости меня, Марси, я не хотела тебя задеть, но кажется, сделала все, чтобы ты грустил…

— Ради всего святого, — Марсело скривил губы в усмешке, — перестань ломать комедию. Я не грущу. Просто у меня много мыслей о предстоящем пути, не до тебя мне и твоих объяснений, — он хлопнул коня по шее и поскакал к Флемингу. Джордан от удивления раскрыла рот, захлебнувшись словами упрека в его адрес и остановившись, выругалась.

— Что с тобой, Джо? — Леда засмеявшись, поравнялась с ней, — Марсело больше не хочет тебя слушать?

— Да пошли вы все! — она ударила лошадь по бокам, и поскакала вперед, обгоняя Ллойда и Марсело.

— Куда она? — Анне совсем не нравилось, что творилось с Джо.

— Я люблю ее, но у нее очень скверный характер, — констатировала Леда, — наверняка Марси не захотел с ней объясниться… Посмотри, что там случилось?!

Они пришпорили лошадей, и поскакали за кричащей Джо, скрывшейся за огромной дюной.

— Что там происходит? — спросили они у всполошившегося Ллойда, на что он, отмахнувшись, ни чего не ответил и только, хлестнув Нитокрис, помчался в сторону кричащей Хоулл.

Вскоре, когда они поднялись на дюну, Анна увидела нечто странное, лошадь Джордан наполовину стояла в песке. Ноги девушки застряли в стремени, и она не могла выскочить из седла.

— Не подходите сюда! — крикнул Ллойд, отгоняя Марсело и девушек. — Я постараюсь помочь ей.

Он снял, прикрепленную к седлу, веревку и бросил ее Джордан.

— Держись! Хорошо возьмись!

— Я не могу, у меня застряла нога! — голос Джо срывался, и Марсело, сжав кулаки, посмотрел на Ллойда.

— Я могу помочь, можно же ближе подойти?

— Нет, — отрезал проводник, — двоих мне уже не вытащить. Если хочешь жить, выбирайся из седла! — крикнул Ллойд девушке.

Марсело, вернувшись к своей лошади, снял с седла веревку и, подойдя к подоспевшим Петру и Сергею, попросил привязать один конец веревки к себе.

— Держите, меня, а я попробую помочь Джо.

— Не дури! — крикнул Ллойд.

— Я буду осторожен. — Марсело проверил веревку и осторожно стал приближаться к Джордан. Тут он почувствовал, что ноги, словно в болоте, Виронни отступил назад, с трудом, и ему удалось это, но до Джо еще было слишком далеко.

— Ребята… Петр, брось мне веревку, у тебя есть, да — да, вот эта быстрее, кинь мне ее!

Поймав веревку, Марсело отступил еще немного назад и, сделав лассо, бросил его Джордан. Еще попытка, опять безуспешно. Наконец она поймала лассо и, обмотав его вокруг уздечки, крепко затянула.

Джордан была уже по пояс в песке, а лошадь уже с трудом дышала. Флемингу помогал Петр, а остальные из последних сил вытаскивали лошадь. Пот градом стекал по их лицам и телам. Наконец. Джо удалось высвободить ногу и вскоре ее удалось вытащить из зыбучих песков. Однако лошадь увязла по самую шею и никакие усилия не могли ей помочь выбраться Ллойд, подобравшись как можно ближе, перерезал веревку и, вернувшись на безопасное место, достал револьвер.

— Что вы хотите сделать? — Анна в ужасе сжала его руку.

— Хочу облегчить страдания животного, — он вытянул руку и, выстрелив, лошади в голову отвернулся, — впредь спрашивайте меня, если захотите свести счеты с жизнью, Джордан, а так же все остальные. Эта лошадь была мне очень дорога, как и все эти. Я растил их с младенческих лет, когда они еще были жеребятами… Я думаю нам пора останавливаться на ночлег, только отъедем подальше отсюда в более безопасное место.

Через час они уже были в гостинице Абу Нуваса, здесь они должны были отдохнуть до следующего дня. Утром же им предстояло двинуться в Шедит.

Было уже поздно, когда хозяин кафе приготовил ужин. Они неспеша поели, никто не хотел говорить. Леда обняв Джордан, погладила ее по волосам.

— Когда ты будешь думать головой, Джо? Ничего не отвечай. Я хочу, чтобы ты во всем призналась Марсело. Не мучай себя и его. Ты видишь, Ллойд зол на тебя. Ему очень жаль лошадь, которую ему пришлось пристрелить.

— Ладно, Леда. — Хоулл высвободилась из-под ее руки, — ничего я не буду ему говорить. Я пыталась, а он…

— Он — он, — передразнила ее подруга, — сама виновата, а теперь обижаешься. Хочешь, я сама ему все скажу.

— Нет! — прошипела Джо, — не надо!

— Давайте-ка девушки спать, — подошедший Ллойд сел рядом и, протянув руку Джордан, улыбнулся, — если вы исправитесь, Джо, я не буду на вас держать зла. Я уже не сержусь на вас.

Она ничего, не сказав, встала и направилась в свою комнату.

— Ну и строптивая у вас подруга, — улыбнулся Флеминг, — спокойной ночи, Леда.

— Взаимно, — она пошла вслед за Хоулл, девушки спали в одной комнате. Там ее ждала Анна, Джо же легла, накрывшись одеялом с головой, и делала вид, что спит.

— Как она?

— Ничего, скоро все это пройдет, — Анна, потянувшись, легла на матрас, — давай спать.

— Хорошо.

Ночью все долго не могли уснуть, в предвкушении долгого перехода. И на следующее утро, еще до восхода солнца, плотно позавтракав, все двинулись в путь. Дорога была трудной, первый день пути казался гораздо легче. От жары ни чего не спасало, только Флеминг чувствовал себя прекрасно. Он посоветовал меньше пить, но далеко не всем это удавалось. За все время, Ллойд съел всего лишь маленький кусочек сыра и банан, запив все это чаем из термоса. Он сообщил, что в Шедит они попадут еще засветло, там они смогут отдохнуть в гостинице лучше той, чем в Лиште, где они провели ночь.

Утром мы отправимся в долгий путь, в оазис Бахария, только там мы сможем передохнуть и напоить верблюдов, а так же сдадим лошадей одному из подручных Нуваса. Нужно будет еще пополнить запасы питьевой воды и провизии.

— Долго ли до Бахарии? — Петр обеспокоено посмотрел на Анну, — мне кажется, что все очень плохо переносят это путешествие в пустыне.

— Ничего, — спокойно улыбнулся Ллойд, — как только мы выедем из Шедита, им станет легче. Все настраивают себя на короткий переход от одного оазиса к другому, долгий путь в пустыне будет казаться гораздо легче. А это всего два-три дня, если не будет ни каких происшествий. Все привыкнут к суровым условиям и особым правилам, когда проводник для вас и Бог, и отец.

— Надеюсь, вы не о случае с Джордан?

— И об этом тоже, — голубые глаза Флеминга стали холодными как льдинки. — Мне жаль лошадь, но если бы погибла девушка, было бы еще хуже. Я уже сказал вчера, что потребуется мое разрешение в случае, если им не захочется жить. Это было не совсем серьезно, но все же я не хочу, чтобы подобное повторилось. Все вы достаточно взрослые люди. Большинство гораздо старше меня, — он потер небритую щеку и, прищурившись, посмотрел на плетущихся лошадей с путниками — они совсем раскисли, — он недовольно покачал головой и добавил, — Через пару часов придется сделать привал.

Прошел час, ничто не приносило облегчения, все только и думали о прохладном оазисе, душе и о прогулке по твердой почве. Однако никто ни кому не жаловался, все старались держаться. Ллойд был прав, уже через час путешественники немного взбодрились и решили не останавливаться.

— Ты знаешь, чего я хочу, — Леда мечтательно закрыв глаза, покачала головой, — сейчас бы мороженого…

— Перестань, — сморщилась Аня, — не говори о еде, меня тошнит от этой бесконечной езды, и все тело затекло.

— У меня тоже. — Джордан выгнув спину, заерзала бедрами в седле, — кажется, у меня ниже спины все онемело.

Леда засмеявшись, откинулась назад:

— Я представляю, об этом месте все только и думают, — она мотнула головой в сторону Флеминга, — а он?

— Глядя на него можно подумать, что у него вообще нет задницы.

— Джордан как тебе не стыдно. — Леда еле сдерживала смех, — и это говорит профессор?

— О каком профессоре ты говоришь, — Хоулл тяжело вздохнув, охнула, надеюсь, мы скоро привыкнем к этим ужасным условиям.

— А мне кажется нам легче, если мы уже шутим, — заметила Аня.

Но все-таки у меня так ноет… — начала Джо, но Леда прервав ее, нахмурила брови:

— Джо!

— Да я о спине, — захохотала Хоулл, — вот видишь, ты сама думаешь только об…

— Все — все.

— Девочки! Я смотрю вам весело. О чем разговор? — Сергей, поравнявшись с девушками, приостановил коня.

— Ой, Сережа, лучше не спрашивай, Аня старалась говорить серьезно, — просто все устали и чтобы разрядить обстановку… мы решили рассказать парочку анекдотов.

— Да, у меня как раз есть один анекдот, правда, он дурацкий, но как раз в тему. Идет турист по пустыне, устал, жарко, пить хочется…

Сережа — Аня с мольбой в голосе простерла к нему руки, — не надо о воде.

Ну ладно. Не буду вас мучить. Суть в том, что этот турист повстречал бедуина и спрашивает: «Далеко ли до моря?», а тот ему отвечает: «Да километров 300», турист делает вот такие глаза, — Сергей, открыв рот, выпучил и без того не маленькие глаза, — «Ничего себе пляжик!»

Все засмеялись, и тут Джордан заметила, как Марсело, прежде обиженный и злой, смотрит в ее сторону. Всякий раз, когда она смотрела на него, Виронни успевал отводить глаза, но теперь ему это не удалось.

Боже мой, как я не хотела этого Джордан закусила нижнюю губу, и с благоговением посмотрела в сторону Марсело. Влюбилась как девчонка и самое грустное, он считает меня жестокой, своенравной. Надо помириться с ним. Но как? Подойти к нему? Я же не буду говорить ему, что так вела себя назло своим внезапно возникшим чувствам. Но я не могу смотреть на него такого несчастного и знать, что я причина его плохого настроения.

— А ты знаешь, я где-то в зоопарке видела такую надпись, — продолжала Леда, — «Страусов не пугать, бетонный пол»… Джо, ты что? — Леда заметила, что с ее подругой что-то не так, — Ты что, Джо?

— Все нормально, Леда, просто я тут подумала…

— О чем если не секрет?

— Да не о чем, — Джо посмотрела в сторону Марсело и сжала поводья, — я не знаю, как мне поступить. Я чувствую, что со мной что-то не так. Иногда я хочу, чтобы он смотрел только на меня, а иногда, когда особенно он сердится, мне хочется довести его предела.

— Ты сумасшедшая, — улыбнулась Леда, — но мы все любим тебя. Смотри, уже не так жарко.

— Но что мне делать? Как он посмотрит на то, если я ему все скажу?

— Не торопись, Джо, вам лучше остаться наедине под каким-нибудь предлогом, не зли его, а будь с ним мягкой и пушистой…

— …А не холодной и скользкой, да? — Джо опустив голову, вздохнула. — Нервы совсем ни к черту.

— Да вот и я о том же. Успокойся, Хоулл и все будет хорошо.

Через некоторое время, Ллойд приказал остановиться на привал. Путешественники радовались тому, что, наконец, можно было размять свои затекшие тела. Девушки шутили, вспоминая, как это делала Джордан в седле. Анне стало гораздо лучше, тошнота больше не мучила ее, а короткий сон, совсем приободрил ее. Они доели остатки скоропортящихся припасов и у них остались только консервированные и сушеные продукты. Позже, через полчаса, собрав снаряжение, сытые и отдохнувшие они отправились в путь.

Вскоре вдалеке показались зеленые деревья, это так обрадовало всех, что путники, пришпорив лошадей, ускорили ход и скоро въехали в Шедит. Ллойд сказал, что здесь им придется оставить лошадей и пересесть на верблюдов.

— Верблюд гораздо выносливее и удобнее в пустыне, чем лошадь, объяснял он своим подопечным, хотя наверняка понимал, что они знают об этом. Флеминга радовало то, что иностранцы более-менее привыкли к суровым условиям пустыни, и больше не ссорились друг с другом.

* * * *

Когда прохладное утро ворвалось в открытое окно и своим дыханием повеяло на спящую Анну, она открыла глаза.

— Петя, — потянулась она, зевая — как хорошо проснуться в постели, пусть и не такой шикарной, как в каирском номере.

Петр протер глаза и, обняв жену, потянулся:

— Да, надо будет сегодня еще раз помыться перед дорогой.

— Ты все не намоешься? — засмеявшись, она прижалась к груди Петра, — Хорошо, что здесь мы спали одни, я так соскучилась по уединению.

— О чем это ты? — Туманов шутя, повалил ее на спину и, взяв за плечи, склонился над ней, — сладкая моя. — Он поцеловал ее и, оторвавшись, покачал головой, — Красавица ты моя. И что ты нашла во мне, ведь мне столько лет. — Аня, улыбаясь, смотрела на него, — вот видишь, уже лысина начала появляться.

— Ах, ты, мой лысенький, — Анна, сложив губы трубочкой, чмокнула его в лоб. — Старичок ты мой, — засмеявшись, Аня обняла мужа и, крепко сжав в объятьях любимого, добавила, — не задавай глупых вопросов…

— А это я в детство впадаю, — Петр засмеялся и, погладив Аню по щеке, встал с кровати, — пойду последний раз в душ.

— Ты так говоришь, словно, действительно последний раз. Иди — иди. — Петр, сделав смешную рожицу, показал ей язык и, открыв воду, прикрыл дверь.

Аня упала на мягкие подушки и, закрыв глаза, улыбнулась: Старичок. Во дает, подумать только. Всего каких-то тринадцать лет разница, а он уже себя в старики записал. Да ты и не выглядишь на свои годы, Петя.

А тем временем, Джордан вышла на террасу с чашкой кофе, она встала раньше всех. На ней были рубашка цвета хаки и бриджи того же цвета. Хоулл грустно смотрела вдаль, а ветерок ласково трепал ее каштановые волосы и был таким прохладным. Внезапно, Джо почувствовала, как кто-то стоит за ее спиной. Она знала наверняка кто это, но не могла заставить себя обернуться. Он тоже, стоял, не говоря ни слова, только прикасаясь к ее локтю.

— Так и будем стоять? — не выдержав, Марсело повернул ее к себе, — Джо, ты что плачешь? — ничего не ответив, она прижалась к его груди, чувствуя тепло его тела и легкий аромат одеколона. Он запустил пальцы в ее волнистые, струящиеся по плечам волосы и вдохнул их удивительный запах.

— Марсело, — она подняла глаза и, отведя их в сторону, вздрогнула и всхлипнула, — я не могу.

— Что происходит? Что ты говоришь?

— Я не могу тебе сказать, прости, — она попыталась вырваться из его объятий, но не тут-то было, Марсело крепко держал ее и, не отрываясь, глядел в ее синие глаза.

— Зачем ты обманываешь меня, себя? Кому все это нужно? Я же вижу, что с тобой что-то не так. Я боюсь делать неправильные выводы, но тебе плохо, это факт. Вчера ты не спала всю ночь, да и сегодня, судя по такому раннему пробуждению. Давай, наконец, расставим все точки над «и».

— Мне трудно сказать, я не могу, не…должна.

— Я помогу тебе, Джо. — Виронни погладил ее по щеке, вытирая слезы и, склонившись, коснулся губами ее губ. На мгновенье, Джордан замерла и попыталась отступить назад, но Марсело не отпускал ее. Он целовал ее долго, нежно, сладострастно и, наконец, она сдалась. Он почувствовал, как Джо поддалась его ласке и прильнула к его губам с таким — же желанием, с такой же любовью.

Внезапно, кто-то покашлял и Джо, высвободившись из объятий Марсело, обернулась. Ее глаза и Сергея встретились, он был удивлен, нет, скорей всего поражен этой сценой. Хоулл дотронулась пальцами до своих все еще пылающих губ и, немного замешкавшись, выбежала с террасы.

— Надеюсь, наш невинный поцелуй не испугал тебя? — улыбаясь, Марсело потер небритый подбородок, он чувствовал себя как любовник, которого застали с чужой женой. Сергей, как-то странно улыбнувшись, покачал головой:

— Такой уж и невинный?

— Ладно, Сережа, — Виронни выглядел немного смущенным, и ему совсем не хотелось продолжать этот разговор. Он решил сменить тему, — А что, все проснулись уже, и сколько времени?

— Семь утра, Тумановы уже не спят, они-то меня и разбудили. — Сергей, зевнув, устроился в плетеном кресле у стола, — Да, сегодня какое-то утро любви. Жаль, что Леда не в моем вкусе. Вот Джордан… но кажется, тебе наконец-то улыбнулась удача в ее лице. Поздравляю.

Марсело чувствовал сарказм, исходящий от слов Кочетко и ему стало не по себе.

— Я пойду… побреюсь, — улыбнулся Виронни, потерев небритую щеку, и быстрым шагом направился в свою комнату.

Вскоре, все сидели за большим столом и поглощали вкусный завтрак. Ллойд сидел во главе стола и давал всем указания, по поводу предстоящего путешествия. Он видел, что у всех хорошее настроение и это его радовало. Он сообщил, что до Бахарии им предстоит пройти около двухсот километров и придется ночевать в пустыне. Его успокаивало, что все, более или менее, знакомы, если не с Сахарой, так с другими пустынями. Было решено отправляться в путь, когда все будет готово. Придется взять еще четырех верблюдов и, как не было жаль Ллойду, ему пришлось расстаться со своей любимицей Нитокрис.

 

Глава 8 Неожиданный попутчик

Шел первый день пути. Путешественники хорошо держались. Весело переговариваясь, они неторопливо двигались за Ллойдом, который тоже заболел поисками гробницы. Никогда и ни чего подобного он не видел в своей жизни, но знал, что любой, даже самый маленький камень из сокровищницы, сделает его невероятно богатым. Он посмотрел на карту, о которой знал не так уж мало и подумал: «Интересно, а откуда она вообще взялась. А если Лала говорила правду и там что-то опасное, лучше я буду подальше от этой гробницы».

Двигаясь в сторону Бахарии, они останавливались только на короткие привалы. Сухой ветер бесцеремонно дул им в лица, но одежда хорошо защищала путников и они спокойно ехали на «кораблях» пустыни. Приближался вечер, и сумерки окутывали пустыню слишком быстро. Уже в свете костров, люди раскидали палатки и собрались около огня. После десятичасового перехода, еда казалась очень вкусной, а матрасы мягкими, они очень устали и ни кто не засиделся у костра.

Когда девушки остались одни, Леда не выдержав, спросила:

— Ну, что, Джо, рассказывай, — от нетерпения она потрясла подругу за плечи, — Марсело такой довольный, улыбается. Жених.

— Перестань, Леда. — отмахнулась Хоулл.

— Я не узнаю тебя, подружка. — Леда надула губы и, отвернувшись, посмотрела на Аню, — Ты видела и это после стольких лет дружбы, после стольких вечеров, когда мы обсуждали наших кавалеров за чашкой кофе, когда плакались друг другу…

— Ладно, — улыбнулась Джордан, — Мне трудно говорить об этом, — сегодня утром для меня весь мир перевернулся. Я боялась оказаться в сетях своих чувств, я еще сомневалась. Но… он так меня поцеловал, что я чуть было не потеряла сознание. Ничего подобного в моей жизни не было. Он так обнимал меня… так касался меня…

— Ну, и? — Леда посмотрела в сторону улыбающейся Анны, — поверить не могу, ты и Марсело.

— А я сразу заметила, еще в аэропорту, как он на тебя смотрел.

— Правда, Аня? — Джордан выглядела такой счастливой, — это так здорово.

— Ладно, девочки. Давайте спать. — Аня выглянула из палатки, Сергей в одиночестве сидел у костра, — Посмотрите на этого, непризнанного Дон-Жуана.

Джо выглянула вслед за Тумановой и увидела Кочетко, который ковырял палкой в костре. Они захихикали и, услышав это, Сергей обернулся, но увидел лишь колыхающуюся полу палатки.

— Я видела, как он смотрел на тебя, Джо. — строго заметила Аня.

— Джо у нас нарасхват, — засмеялась Леда, — но на этот раз повезло Марсело.

Джордан покачала головой и рухнула на сложенное вчетверо одеяло:

— Все. Спать.

* * * *

Далеко же меня занесло, подумал Оливер и, посмотрев по сторонам, закурил. Он был моряком, который участвовал в бунте на «Санта-Монике» и успевший сбежать от правосудия. Судьба занесла его в маленькую деревушку, между Ливийской пустыней и Сахарой. Здесь он хотел отсидеться какое-то время. К счастью, он успел прихватить деньги из корабельного сейфа, поэтому на неудобные вопросы, за него отвечали зеленые купюры.

Прошел месяц, и ему надоело сидеть на одном месте, но Оливеру не везло. В Бахарию давно не заходили караваны идущие в Эль-Аламейн. В порту этого города, можно было наняться матросом на любое судно, но ни кто не показывался в оазисе, кроме людей из Шедита или Каира. Его не радовало все это, слишком устал Оливер от бесконечной жары и изолированности оазиса. Наконец, он решил в одиночку добраться до Эль-Аламейна. Расстояние было приличное, почти триста километров по раскаленному песку, но это не останавливало Оливера Штольца, он хотел по скорее убраться с «черного» континента к себе домой. Штольц не жалел о том, что обчистил сейф капитана и решил по скорее двинуться в путь.

* * * *

Ночь. Звездное небо, словно восточный шатер из арабской сказки, раскинулось над пустыней. Аня не спала, она открыла глаза и, потянувшись, улыбнулась. Она искренне радовалась за Джо. Ее как будто подменили, Аня посмотрела на Хоулл, которая спокойно дышала, обхватив руками маленькую подушку. Вдруг что-то кольнуло ее, женщина ойкнула и разбудила этим Леду, которая, открыв глаза, поднялась:

— Что случилось, Аня?

— Да укололась, наверное, перо в подушке, знаешь, это я от неожиданности вскрикнула. — Леда поплотнее укрылась одеялом и, высунув оттуда нос, сказала:

— Если что разбудишь…

— Подожди, Леда, — Анна откинула одеяло и, включив фонарик, посветила на ногу, — у меня такое подозрение, что кто-то укусил меня. — Туманова сняла носок с ноги и увидела на голени маленькую ранку с булавочную головку. — Меня укусил какой-то паук, — ее голос дрогнул. — Разбуди ребят, скорей. Сергей брал с собой какие-то препараты…Дай мне спички, быстрее…

Леда растолкала Джордан и, выбежав из палатки, кинулась к мужчинам, которых разбудила суматоха, творившаяся в девичьей палатке.

Джордан, быстро оценив ситуацию, нашла спички, она поняла, что Анна хочет прижечь ранку.

— Не было бы поздно, — сморщилась Аня, когда Хоулл поднесла к ее голени горящую спичку, — а — ай! М — м, как же больно, хоть бы все обошлось.

— Аня! Что случилось?! — откинув полог, появился Сергей, в его руках был небольшой саквояж. Петр влетел следом за ним и, опустившись рядом, взял жену за влажную руку.

— Меня укусил какой-то паук, я проснулась и по этому сразу… почти, сразу приняла меры.

— Бедная моя, — Петр, покачав головой, достал приготовленный Сергеем жгут, — не нервничай, все обойдется. Я помогу тебе. — Туманов затянул жгут выше локтя на руке Анны и подвинулся, уступая место Сергею, который приготовился сделать ей укол. Она поморщилась, когда холодная игла шприца вошла в кожу.

— Боже мой, что вы со мной делаете, что это, сыворотка?

— Нет, — Сергей спокойно вводил ей антагонист яда, — я ввел тебе 25-процентную сернокислую магнезию… подожди, Петь, дай еще одну ампулу… нужно ввести еще десять кубиков.

— Почему ты не ввел ей сыворотку? — удивленно спросил Марсело.

— Я не знаю, точно, какой паук укусил ее, но думаю ничего страшного, хорошо, что место укуса было сразу обработано. Как ты? — Он потрогал лоб Анны и, озабоченно покачав головой, добавил, — на вот, положи это под язык, — Кочетко дал ей таблетку нитроглицерина и, накрыв одеялом, поднялся к выходу.

— Ну, что, Сережа, ей станет лучше? — переживая, Петр ходил взад-вперед.

— Надеюсь, но если ей станет хуже… — Сергей, затянувшись, выдохнул струю дыма, — то придется рискнуть и ввести ей противокаракуртовую сыворотку. Симптомы очень похожие и если ее укусила самка, то дела наши плохи…

Из палатки выбежала взбудораженная Леда:

— Анне трудно дышать, она задыхается!

Сергей, бросив сигарету, росился вслед за Петром.

— Аня! — Туманов приподнял ее голову и положил ее к себе на колени, — тебе стало хуже. Боже мой, ты такая холодная, а пот градом идет.

— Подожди, я померяю ей температуру. — Анна металась, мучимая болью, ее глаза покраснели, и дыхание было сбивчивым. Сергей протянул градусник Петру, и тот осторожно вставил его ей в подмышку.

— Потерпи, родная. — Петр ласково гладил ее по спутанным волосам.

— Мне кажется, я сейчас умру, — простонала Аня, — у меня все горит внутри.

— Дай, я осмотрю ее еще раз. — Кочетко быстро расстегнул на ней рубашку и брюки, а, потрогав ее живот, утвердительно кивнул, — Анютка, у тебя что болит… я понимаю, тебе трудно говорить, но что больше всего?

— Спина… вот здесь и живот, крутит, как схватки, только не отпускает совсем… трудно дышать, хочется пить… Петя дай мне воды…

— Сейчас станет легче. — Сергей раскрыл чемоданчик и, вытащив ампулу с сывороткой и шприц, быстро сделал ей инъекцию. — Теперь все будет хорошо. Ее укусил каракурт или «черная вдова», как ее еще раз называют. Все признаки налицо. — Он погладил Аню по щеке и, покачав головой, вышел наружу.

— Откуда здесь взялся этот паук? — Ллойд недоверчиво хмыкнул, — какие здесь каракурты, здесь ровная местность, без оврагов и травы.

— У них сейчас период обзаводиться потомством, в этот момент пауки особенно опасны. Сейчас июль. Может быть, поэтому с Аней и случилось это, — пожал плечами Кочетко, — ложитесь спать, а я побуду с Петей и Аней. Ей будет лучше.

— М — да, — протянул Марсело и, зевнув, добавил, — если что, обязательно разбуди нас. Но мне бы хотелось, чтобы с Аней было все хорошо.

— Да, я пойду тоже, — Джо взяла за руку Марсело и пошла в сторону соседней палатки. Всю ночь Аня ворочалась, боль постепенно ушла, но ей все еще было очень плохо и только к утру ей стало лучше. Наконец она уснула и ее друзья тоже.

К полудню, все понемногу начали просыпаться, Анна все еще была слаба, и Флеминг решил сегодня пока никуда не трогаться с места.

— Когда ей станет лучше, тогда и отправимся в дорогу. Полдня в седле слишком тяжело для Анны.

Все решили, что Ллойд прав, день был потерян, но за этот короткий отрезок времени Аня пришла в себя. Она была немного слаба, но у нее появился аппетит, и исчезла та смертельная бледность, которая была утром. Им пришлось перетрясти все свои вещи, больше никто не хотел стать жертвой какой-нибудь ядовитой твари.

День тянулся очень медленно, Ллойд и Марсело прикидывали, сколько нужно пройти до гробницы, если считать по старинной карте. Джордан с Ледой развели костер и готовили обед из консервированной тушенки с какой-то крупой. Аня лежала у костра на толстом одеяле и Петр время от времени мерил ей температуру:

— Ну, что, Анечка, тебе лучше? — Леда ласково погладила женщину по волосам, — как же так получилось? Мы все так испугались за тебя.

— Да, — подтвердила Джордан, — Мне казалось, что вся пустыня кишит пауками, скорпионами и змеями.

— Так оно и есть, — слабо улыбнулась Аня, — ничего страшного, мне уже лучше. Жаль, что из-за меня пришлось задержаться.

— Глупости, мы же одна команда! — Джо погладила ее по растрепавшимся волосам, — дай я причешу твои волосы, они такие красивые.

— Дожили, уже и причесаться не в силах.

— Перестань, Аня, сегодня тебе Сергей прописал постельный режим, — добавила Леда и, попробовав кашу из котелка, довольно хмыкнула, — А что, это совсем ничего, даже очень вкусно.

— Просто ты голодная, — сказал Петр, поправляя подушку Ане, — пойду к Флемингу, посмотрю, что там они с Марсело насчитали.

Так неспеша прошел день, просчитав все, Ллойд, наконец, успокоился. Он знал, сколько нужно будет взять запасов воды и пищи, так как к приезду в Бахарию, нужно было бы пополнить провиант. После ужина, все потихоньку стали разбредаться по палаткам.

— От лагеря не уходить! — крикнул Ллойд удаляющимся Марсело и Джордан.

— Они наконец-то нашли общий язык, — ухмыльнулся Сергей, — говорят, опасность всегда обостряет чувства.

— Тебе нравится Джордан? — спросила Анна, пристально посмотрев в его зеленые глаза и увидев в них колючий огонек, добавила, — Я не буду тебя учить жизни, мы давно знаем, друг друга, но даже если бы не было Марсело, Джордан все равно тебе не по зубам.

— Почему мы говорим об этом? — Сергей удивленно приподнял брови. — И это говорит мне лучшая подруга моей жены…

— Поэтому, только я и скажу тебе о том, что пора уже повзрослеть.

— О чем ты? — Сергей, скривив губы, посмотрел по сторонам, — перестань, или мы поссоримся.

— Потом я не скажу ни слова, а пока ты меня выслушаешь. Я очень тебя уважаю, ты хороший товарищ, но мне не нравится, что ты заставляешь страдать Наташу, ты понимаешь, о чем я…

— Послушай, я тоже очень хорошо отношусь и к тебе, и к Петру, но, пожалуйста, не путай божий дар с яичницей. — Сергей сузил глаза и, поджав губы, отвернулся, — Моя жизнь-это мое личное дело.

— Когда ты живешь один, Сережа.

— Сейчас ты похожа учительницу, которая отчитывает двоечника. Все, я больше не хочу обсуждать с тобой… э — эх — махнул он рукой и, вытащив сигарету из пачки, уронил ее, — тьфу ты, черт… — поднявшись на ноги, Кочетко, полез за следующей сигаретой и, закурив, тяжело выдохнул, — иди спать, Аня, тебе еще нужно прийти в себя от укуса.

Аня сжала губы и грустно посмотрела вслед Кочетко. С Наташей она дружила очень давно, и Сергей ей нравился. Но так было больно видеть, когда он всякий раз флиртовал с девушками под носом у Натальи, как будто та ничего не видит. Конечно, она все замечала, вздохнула Туманова, но почему он такой бабник? «Его не переделаешь, а я ему все прощаю, потому что он меня любит», — говорила Наташа: «Что поделать, он же просто оказывает им знаки внимания и только…»

Если бы ты знала, Наташа. Анна тяжело вздохнула, как может в одном человеке уживаться две натуры. Положительная и отрицательная и все такие сильные. Только бы он не перегнул палку с Джордан, это заметно, как он злится, видя Марсело и Джо вместе.

— Давай-ка спать. — Аня вздрогнула, ее мысли прервал громкий голос Петра, — пойдем, завтра предстоит долгий путь.

* * * *

Утром все двинулись в путь, только стало светать. Было не жарко, даже прохладно, путешественники свернули лагерь и направились вслед за Ллойдом, фигура которого неизменно всегда была впереди.

Анна все думала о вчерашнем разговоре с Сергеем и теперь боялась смотреть в его сторону, думая, что он сердится на нее за вчерашние нравоучения. Через некоторое время, Сергей поравнялся с ее верблюдом и, склонив голову набок, улыбнулся, давая этим понять, что все нормально. Потом он вспомнил о дочурке — Полине, а Аня о Гришуне. Аня видела и чувствовала, с какой любовью он говорит о Наташе и Полиночке, и отказывалась понимать его. Но уже не хотела возвращаться к вчерашнему спору.

Марсело ехал позади Джордан и с восхищением разглядывал ее, он ждал привала, когда, наконец, сможет опять прикоснуться к ней и пошептать ей на ухо все то, что обычно шепчут друг другу влюбленные. Он мечтал поскорее вернуться домой, где они, наконец, останутся вдвоем и только вдвоем. Он счастливо улыбнулся и вспомнил тот поцелуй на террасе, когда Джордан, начала сначала сопротивляться, а потом страстно припала к нему. Марсело до сих пор ощущал во рту вкус ее губ, от этих мыслей у него закружилась голова и желание заключить в объятия любимую целовать ее, ласкать, становилось все сильнее. Чувствуя, что сейчас ему станет невмочь, парень отвел свои глаза от такой притягательной и желанной женщины.

Так прошел третий день пути и ночь. К вечеру же четвертого дня, Ллойд заметил вдали одинокую лошадь. Он вытащил бинокль и, посмотрев, приказал всем остановиться. По его словам на лошади был человек, который был, скорее всего, без сознания или хуже того — мертв. Марсело и Сергей были ближе всех к Ллойду и по этому, они все направились к незнакомцу. Солнце уже клонилось к горизонту и песок, окрасившись в багровый цвет, был похож на водную гладь. Петр придержал, рванувшегося было следом за своими «товарищами» верблюда и, приставив ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца, вгляделся вдаль.

Через несколько минут, мужчины были возле странника и его лошади. Она казалась измученной, а человек безвольно повис в седле, уронив голову в косматую гриву животного.

— Послушайте, господин? — Ллойд потряс за плечо бесчувственного человека, это был молодой парень лет двадцати пяти. Его светлые волосы спутались и были все в песке, наверное, он падал с лошади, так как у него была перебинтована рука.

— Это не местный, — мотнул головой в его сторону Флеминг, и еще раз окликнув незнакомца, принял решение сделать остановку и привести в сознание «этого иностранца», как он отозвался о неизвестном человеке с европейской внешностью.

Через полчаса безвестный пришел в себя, он был удивлен, что двигался совсем не в том направлении, это его очень расстроило. Он рассказал, что ему нужно в Эль-Аламейн, и оттуда он хочет добраться до дома.

— Оливер Штольц. — представившись, они протянул руку Ллойду, — А вы, я вижу, то же не отсюда. Иностранцы?

— Да, кроме Ллойда, Марсело не нравился этот Штольц, — мы направляемся в Бахарию.

— Вы, наверное, занимаетесь раскопками? — он жадно припал к фляге, принесенной Ледой, — а иначе, что таким людям как вы делать в этой пустыне.

— Да, мы палеонтологи, — нашлась, что сказать Джордан.

— Кости всякие, понимаете. — Сергей старался выглядеть дружелюбно, — динозавров ищем.

— Ага, понятно. — Оливер, улыбнувшись, откусил большой кусок копченого мяса и сам, понятное дело, не поверил улыбчивым ученым. «Что-то здесь не так», — подумал он и, доев остаток мяса, приступил к сушеным финикам.

— Ну, у него и аппетит, — шепнула Джо Марсело, — так мы до Бахарии не доедем.

— Да, кстати, если вы хотите доехать до Бахарии, вам не следует так налегать на пищу и воду. Вы можете надорвать желудок, — улыбнулся Ллойд, ему тоже не нравился нежданный попутчик. — Нам нужно двигаться дальше, можете пока остаться с нами.

— Нам больше некуда деваться, даже если бы мы этого очень хотели, — саркастически улыбнулась Джордан, ей не нравился этот Оливер, у него по ее словам были воровские глаза, такие суетливые манеры, — …и, вообще, мне он не нравится.

— Не волнуйтесь, в Бахарии он оставит нас, — успокаивал всех Ллойд.

— А если он пронюхает, что мы не палеонтологи? — Петр покосился в сторону мирно спящего немца.

— Мне кажется, он уже понял это, — ухмыльнулся Сергей и посмотрел на Ллойда, — что бы не случилось, этот человек не должен слышать наших разговоров.

Вскоре все разошлись по палаткам, Оливеру пришлось выделить отдельную, что его очень обрадовало:

— Вы так добры ко мне, ребята. Но что же мне делать дальше? — он удрученно покачал головой, — мне не хотелось бы возвращаться в Бахарию…

— А что, там какие-то проблемы? — Сергей в упор посмотрел в маленькие, светло-голубые глазки Штольца. Тот понял, что здесь он явно незваный гость. — Ну… — осторожно начал немец, может, вы отправляетесь в сторону Эль-Аламейна, и тогда может быть… я поеду с вами? Просто, я уже очень давно ждал караван, но они приходили только из Каира и Шедита. — Оливер надеялся разжалобить этих «палеонтологов», он был уверен, что это ни дать, ни взять — искатели гробниц и сокровищ, по этому ему совсем не хотелось уезжать из Африки, тем же бедным моряком.

— Дело в том, — начал Петр, — что мы направляемся совсем в другую сторону, — он пытался быть как можно более убедительным, — Поймите, Штольц, прохождение пустыни не, похоже, на прогулку по парку и честно хочу вам сказать, ваш организм сильно обезвожен и вам нужен отдых.

— Я понимаю, — тяжело вздохнул Штольц, — только когда я вернусь в Бахарию, мне останется только умирать, потому что последние деньги я потратил на эту клячу, — он кивнул в сторону усталой старой лошади. — Ну ладно я понимаю. Вы не хотите посвящать в свои планы чужого, незнакомого человека.

— Именно так, — отрезал Сергей, — а теперь, прошу вас, — он улыбнулся, показывая на палатку, которую разбили специально для Оливера. Тот скрипнул зубами, но не подал виду, что его так и распирает перебить всех этих умников. Краем глаза, он посмотрел на Леду. «А эта гречаночка, пожалуй, ничего, — он направился к палатке, бросая дерзкий взгляд в ее сторону, — но тобой, деточка, я займусь позже».

— Надо держать ухо востро. — Ллойд недовольно покачал головой — карта у меня, и надеюсь, этот тип ни о чем не догадается.

— Потише, — Леда приложила палец к губам, — Пойдемте спать, завтра рано вставать. Сколько нам еще осталось, Ллойд?

Он вытащил карту и, посмотрев на остаток пути до Бахарии, сказал, что до захода солнца они прибудут в оазис.

— А оттуда, мы направляемся на юго-запад. Нам предстоит пройти около трехсот километров, это означает, что путь займет немного больше времени, чем из Шедита до Бахарии.

Еще немного поболтав, все разошлись, и вскоре в лагере воцарилась тишина. Не спал только один человек, который видел, как Ллойд вытаскивал из внутреннего кармана карту.

Я все узнаю, ухмыльнулся про себя Оливер, я заберу у них карту, а если что… — он вытащил из-за пояса револьвер, который никто не увидел, а девчонку я, пожалуй, не стану убивать.

Осторожно выглянув из палатки и убедившись, что все спят, Штольц осторожно начал двигаться в сторону спальника Флеминга. Тихо откинув полог, он увидел, что вместе с Ллойдом в палатке спят мужчина со светлыми волосами, которого, кажется, называли Марсело и красивая темноволосая женщина. Это все усложняло.

Может не торопить события и попытаться кого-нибудь перетянуть на свою сторону, подумал Оливер и, выйдя, направился к себе в палатку. Ему не спалось и, наверное, сам дьявол был на его стороне. Когда Оливер уже начал засыпать, его разбудил какой-то шорох. Он осторожно высунулся наружу и к своей радости увидел Флеминга, который зачем-то вышел, подошел к верблюдам и только собирался вернуться, как… почувствовал у затылка, холодное дуло револьвера.

— А, это ты, Оливер? — спокойно спросил Ллойд, — я знал, что ты не сегодня, так завтра выкинешь что-нибудь в этом роде.

— Это облегчает тебе жизнь? Хорошо, ты знаешь, что мне нужно. — Оливер еще сильнее вдавил дуло в шею Ллойда.

— С чего ты взял?

— Давай, не будем разговаривать, ближе к делу, я видел карту. — Оливер в нетерпении переминался с ног на ногу, — вы ищите сокровища, я все слышал. Не заставляй меня убивать тебя.

— Твой выстрел разбудит всех. — Ллойду не нравилось все это, тут он увидел, как в проеме палатки появилось лицо Марсело. Он сразу понял, в чем дело и осторожно двинулся к Сергею и Петру. Было темно, и Оливер не заметил движения за своей спиной. Ллойд же знал, что Марсело разбудит остальных, и они зададут этому неблагодарному немцу.

— Ну! — Штольц резко пнул Ллойда по ногам и тот упал на колени, но в ту же минуту свалился и Оливер. Флеминг не был таким простаком, и силой его природа не обидела. Он навалился на Штольца, пытаясь вырвать у него пистолет. Сергей и Марсело выскочили из темноты, сжимая ружья и горящие факелы. Они не могли помочь Ллойду, так как он и Штольц были похожи на клубок взбесившихся псов. Вдруг грянул выстрел, потом еще… и пронзительная тишина повисла в воздухе.

— Ллойд! — мужчины рванулись к нему и к их радости, товарищ был жив.

— Ничего, — поморщился Флеминг, потирая раненую руку, — займитесь этой сволочью — Тяжело поднявшись, он потер окровавленное запястье, — пуля только задела меня, а он получил по заслугам.

Сергей наклонился над Оливером, потерявшим сознание, пуля вошла ниже ключицы, и крепко застряла в плече моряка.

— Эй? — Сергей похлопал Штольца по щекам, — Жив?

— А — а, — простонал Оливер и открыл глаза, — теперь вы точно от меня не отделаетесь, — он сморщился, тронув раненое плечо, — я заявлю на вас в полицию, вам не удастся так просто выехать из страны с сокровищами, которые вы хотите украсть у народа Египта.

— Ах ты, щенок! — Сергей хотел, было ударить наглого немца, но Петр остановил его:

— Оставь его, пока он ранен, ему нужна помощь, а потом мы решим, что с ним делать дальше.

 

Глава 9 Секреты мертвецов

После того, как Сергей извлек пулю из плеча Оливера и, обработав рану, перевязал ее, Флеминг решил, что лучше всего связать Штольца. Но потом, вмешалась Анна и сказала, что ни к чему раненого человека еще и связывать:

— У него все равно нет оружия, он не сможет причинить нам вред, — она сурово посмотрела в колючие глаза Штольца, — Но если вы будете продолжать в том же духе, я не вступлюсь за вас.

— Хорошо, Аня, ты в чем-то права, но этот…у меня нет подходящих слов, чтобы при дамах назвать его, — Сергей сплюнул сквозь зубы, — была б моя воля, я бы давно пристрелил его… но я врач, и должен спасать даже таких людей как он.

— Ладно, Марсело помог Оливеру забраться в седло, — приедем в Бахарию, там будет известно, что это за тип. Наверняка, он скрывается от властей.

Всю дорогу Оливер продолжал угрожать, что пойдет в полицию и скажет, что его ограбили и хотели убить, но ни кто его всерьез не воспринимал. На одном из привалов, Леда пожаловалась Джордан, ей не нравилось, как немец смотрел на нее.

— У него такой холодный взгляд, но в то же время я чувствую, что он от меня что-то хочет.

— Еще раз посмотрит так, ты подойди и спроси, что ему надо. — Джордан помахала Марсело, который снимал с верблюда одеяла. — Я так рада, что у нас с Марсело все хорошо.

— Да, Аня сказала, что Сергей думает, что у вас чувства возникли в экстремальной обстановке.

— Мне-то что, пусть думает, о чем хочет. Даже если это и так, я наслаждаюсь жизнью сегодня, сейчас.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, путешественники вошли в небольшой поселок. Верхушки пальм и кустарников окрасились в багровый цвет. От жара исходящего от нагретого за день песка, воздух над горизонтом дрожал, словно дыша. В оазисе веяло прохладой и всем хотелось поскорее лечь в свои постели и отдохнуть. Но нужно было следить за Оливером, по этому отдыха не предвиделось.

Как только они въехали в деревушку Амарна, Ллойд отправился к компаньону Абу Нуваса, Мохаммеду. Когда они вдвоем вернулись, то Мохаммед сразу узнал Оливера, но не подал вида, будто знает его. Сам же он потом, шепнул на ухо Ллойду, что это за проходимец.

— С ним лучше не связываться, Ллойд, — Мохаммед погладил черную с проседью бороду и с радостью раскурил гаванскую сигару, которой угостил его Марсело, — это такая крыса, что от него может возникнуть много проблем. Он и вправду может пойти в местную полицию и наплести там не весть что. Твоих друзей отправят под конвоем в Каир, а пока разберутся что к чему, пройдет не мало времени.

— Что же ты предлагаешь, не убить же мне его, — усмехнулся Флеминг.

— Что-нибудь придумаем. — Мохаммед с опаской посмотрел на храбрящегося Штольца, который невозмутимо смотрел по сторонам.

— Я не могу его отпустить, — Ллойд сплюнул сквозь зубы, — хоть он и преступник, но очень хитрый. Рядом живет много людей, а он может поднять крик или еще что-нибудь выкинет.

— Если вы его отпустите, у него еще будет случай напомнить о себе, — Мохаммед, покачав головой, вошел в дом, оставив Оливера и Ллойда наедине

* * * *

Путешественники расположились в доме Мохаммеда, он выделил им целых две комнаты и для каждого отдельную кровать. Нормального душа здесь и в помине не было, на улице была сбита постройка из бамбука. Наверху которой, стояла большая, двухсотлитровая, металлическая бочка, а из нее торчала труба, на торец которой был надет наконечник от лейки. За день вода так нагревалась, что ее приходилось разбавлять холодной из скважины, которая находилась тут же во дворе Мохаммеда. Все были довольны и такими удобствами, вода была мягкая, и когда ее немного разбавили холодной, то стала еще более бодрящей. Когда все помылись и поужинали, было уже поздно, многие улеглись спать и только Ллойд, Марсело и Петр сидели за столиком во дворе, под навесом и решали, что же делать им с этим немцем.

— Мохаммед сказал, что знает этого Штольца, — Ллойд отпил немного чая из большой чашки, и продолжил, — так же он сообщил, что Оливер опасный человек. Он появился здесь месяц назад, и говорят, что кто-то, приехав из Каира, заявлял, что это беглый матрос с «Санта-Моники», на которой моряки устроили подтасовку.

— Почему же его не схватила полиция? — удивленно спросил Туманов. Ллойд, засмеявшись, покачал головой:

— Разве полиция будет копаться в делах, которые произошли так далеко от Амарны, тем более к ним не приходил запрос из Каира и вообще, они не будут лишний раз поднимать свои задницы, чтобы заниматься решением чужих проблем. Тем более, Оливер не безбедно жил здесь и покупал молчание тех, кто ему был нужен, за зеленые.

— Но что нам с ним делать, мы не можем так рисковать, — Марсело затянувшись, выпустил клуб дыма, — Что за черт, — он яростно потушил сигару. — Должен же быть какой-то выход.

— Я отпустил его, так как пока мы не можем ни чего сделать, но если Оливер что-то выкинет, придется его убить, — сказал Ллойд и, посмотрев на часы, добавил, — Я считаю нужно сделать копию карты, так как от Штольца можно ожидать всего что угодно.

Туманов, тяжело вздохнув, покачал головой:

— Сейчас мы стали одной командой и, если Оливер будет пытаться украсть карту или навредить нам, я согласен с Ллойдом… как бы мне этого не хотелось, но нам придется от него избавиться. Война закончилась тринадцать лет назад, а такое чувство, будто бы она вновь идет, и я должен уничтожить врага.

— Может потому, что Штольц немец? — спросил Марсело.

— Не знаю, — Туманов нахмурившись, отвернулся, — я с самого начала войны попал на фронт, мне было всего тридцать лет, когда я уже командовал батальоном, я хорошо помню, как убил первого фашиста. Это было, когда мы перешли в наступление, все бежали, стреляли, раскатистое «УРА» неслось отовсюду. Я видел, как один немец ни как не хотел сдаваться, это был настоящий храбрец. Он не летел сломя голову, как остальные, а, развернувшись к нам, стрелял и кричал что было сил на своем немецком… Но моя пуля оборвала этот лающий, как лязг металла, крик…

— Ничего, мы справимся и с этим, — Марсело сочувственно посмотрел на Петра, и что-то кольнуло в его сердце от слов Туманова, — трудно, наверное, переступить черту и выстрелить в человека?

— В тот момент ни я, ни другие, не задумывались над этим. Мы шли защищать Родину от врага, и никто не считал это убийством. Ладно, не будем больше о войне. Давайте лучше займемся картой, я согласен с Ллойдом, нужно сделать копию.

— А что же Оливер? — Марсело недоумевая, пожал плечами, — зачем ты отпустил его.

— Я не мог поступить иначе. Завтра утром будет все известно, — заключил Флеминг, доставая карту.

— Мы сможем ее правильно скопировать? — спросил Петр, потирая отросшую бороду.

— Наверное, — Ллойд, покачав головой, пожал плечами. — Я понял, что вы имели в виду, но наверняка, все получится.

Когда чай был давно уже выпит, а пепельница полна окурков, мужчины, наконец, закончили с картой и решили, что пора ложиться спать. Сон ни как не хотел приходить к ним, они долго лежали и тихо переговариваясь, разбудили Сергея, который рано лег спать. Рассказав все своему другу, они показали копию карты, и когда время было уже около двух часов ночи, они, наконец, приняли решение и с более спокойным сердцем заснули.

Женщины тоже долго не спали, хотя они давно легли, но тихо переговаривались друг с другом, и их мнение было одинаково с мужчинами, Оливер не так прост, как кажется. С этими мыслями они и уснули.

На следующее утро, Оливер не явился, да и полиция не торопилась арестовывать «расхитителей гробниц» Это всех заинтриговало и ввело в смятение. До обеда немец не появлялся, но к вечеру, когда начало темнеть, Анна, которая находилась в своей комнате, высунулась из окна и знаками показала, что в соседней комнате кто-то есть.

Ллойд, сжимая в руке ружье, осторожно поднялся по ступеням на второй этаж. Распахнув дверь, он наставил ружье на дрожащего мальчугана лет тринадцати.

— Кто послал тебя рыться в наших вещах?! — грозно спросил Флеминг, приближаясь к пареньку. Тот, рискуя быть простреленным насквозь, бросился в распахнутое окно. Ллойд выстрелил, чтобы напугать мальчика, он не хотел его убивать, но тот бросился вниз по лестнице, которая была приставлена к окну с задней стороны дома. Флеминг кинулся к окну, чтобы схватить воришку, но тот, увидев высунувшегося по пояс человека с ружьем, закричал и, сорвавшись, упал вниз. К счастью, паренек остался жив, он поднялся и, прихрамывая, побежал восвояси.

— Ты посмотри, — чертыхнувшись, Ллойд, хлопнул ладонью по подоконнику, — ушел щенок!

— Что там? — вбежавший Сергей подбежал к Флемингу, — кто-то проник в комнату?

— Да, — резко ответил Флеминг, — я думаю, мальчишка нам хотел передать привет от Штольца.

— Он рылся в вещах? — скривившись, спросила Джордан.

— Да! — рявкнул Ллойд, — попадись мне эта немецкая собака, — он сплюнул из открытого окна и, выругавшись, вышел на улицу.

— Нужно что-то делать, — Леда посмотрела на всех, — если они так спокойно могут проникнуть сюда, то им не составит особого труда прикончить нас сегодня ночью.

— Мы будем охранять вас, дамы — улыбнувшись, Марсело обнял Джо, — ничего не бойтесь.

Всем было не по себе от этого инцидента и к вечеру их опасения подтвердились. Было около десяти часов, когда собака, зарычав, вдруг заскулила и затихла. Марсело приказал всем женщинам, запереться в своей комнате и если начнется стрельба, ложиться на пол.

— Да и забаррикадируйте дверь. — Крикнул Петр, заряжая ружье.

— Я вижу, их несколько человек, — Сергей, прицелившись, выстрелил в одного из них, — где Мохаммед?

— К счастью он уехал в соседнюю деревню, и будет только завтра утром, — улыбнулся Ллойд, — я предупредил его, что здесь может произойти заварушка… — Флеминг, выскочив вперед, ударил прикладом одного из нападавших.

— Какого черта вам надо? — он выстрелил еще раз и бандит взвыв, схватился за живот, — мягкой посадки! — Ллойд добавил ему с левой руки, отправляя нежданного гостя с балкона вниз, прямо на крепко сбитый деревянный столик.

— А а — а! — закричал раненый и когда он свалился на столик, тот крякнул, — Крак! Хрум!

— Одним меньше! — Ллойд сбежал вниз в то время, как Сергей направился к восточной стороне веранды. Он видел, как по лестнице поднимаются двое арабов. Не успели они поднять ружья, как, скатившись кубарем, оказались внизу лестницы.

— Сережа, сзади! — крикнул Петр, выбегая из коридора, отстреливаясь от бегущего за ним бандита. Обернувшись, Сергей ранил того в плечо и ударом кулака отправил вниз к его товарищу, лежащему на столе.

Вдруг послышался женский крик, Петр и Марсело рванулись к комнате девушек, но дверь не открывалась.

— Черт побери! — Марсело выстрелил в дверной замок и, налегая на дверь, приоткрыл ее.

— Что там?

— Осторожно, Петр, их там двое. Черт! — просунув ствол в щель между дверью и тумбой, Марсело выстрелил в того, кто был внизу и убил еще двоих, когда его свалили ударом по голове. Пошатнувшись, он упал навзничь, уронив винтовку и потеряв сознание.

— Она должна быть у него, — один из нападавших перевернул Ллойда на спину и, обшарив внутренний карман жакета, вынул карту, — вот она! А! — его радость была не долгой, вонзившийся кинжал оборвал жизнь бандита.

— Господин, Штольц! — второй замотал головой, — нет… не — е — т!

Оливер забрал у него карту и отбросив от себя убитого, поднялся. На его лице играла дьявольская усмешка, развернувшись, он отправился к себе в дом, где его ждали два проводника и снаряженные верблюды.

Петр осторожно обошел дом во дворе ни кого не было, убитые валялись тут и там, их было человек семь. Он приставил лестницу к стене, и тихонько забравшись по ней, посмотрел в окно. Бандит направил на Анну дуло револьвера и требовал отдать карту. Петр прицелился и, улучив более удобный момент, выстрелил, уложив преступника наповал.

Анна повернула заплаканное лицо и кинулась к своему спасителю.

— Осторожно, — засмеялся Туманов, — эта лестница плохо стоит… — он залез через окно в комнату и, открыв дверь, впустил взволнованного Марсело.

— Больше ни кого нет, — выдохнул Марсело.

— А где Ллойд? — спросил Сергей, внезапно появившись в дверном проеме.

Марсело, предчувствуя недоброе, перезарядил ружье и, выйдя, направился к лестнице. Остальные мужчины последовали за ним. Во дворе было тихо, и только раздавался стон раненых.

— Вон он. — Петр метнулся к бесчувственному Флемингу. — Ллойд, да что же это такое.

— Он ранен? — Сергей склонился над ним и, пощупав пульс, покачал головой.

— Он потерял сознание, вот кровь на затылке. Ллойд, ты слышишь?

Флеминг, приоткрыв глаза, вздохнул:

— Они… они забрали карту.

— Кто?

— Двое наемников. — Ллойд осторожно сев, потер ушибленную голову и опешил, увидев мертвыми накинувшихся на него, — их убили?! — удивился он.

— Тогда мне понятно у кого карта, — процедил сквозь зубы Сергей, — что же происходит, мы словно снимаемся в западном вестерне.

— Мы защищали женщин и свои жизни. — Марсело похлопав по плечу Сергея, помог Ллойду подняться, и они направились в дом, где их ждали напуганные и обеспокоенные дамы.

* * * *

На следующее утро, когда вернулся Мохаммед, все начали собираться в дорогу. Хозяин дома был поражен тем, что увидел. Он боялся, что могут возникнуть проблемы с полицией, но к счастью, все быстро уладилось. На Оливера Штольца пришло досье из Каира, его привезли еще за неделю до приезда иностранцев. После короткой беседы с комиссаром, всех отпустили, и путешественники двинулись дальше.

Целый день прошел в тягостном молчании, и когда солнце стало клониться к закату, окрашивая небо в пурпурный цвет, их глазам предстала странная и ужасная картина. У догоравшего костра лежало двое арабов с простреленными головами, их руки были раскинуты, а глаза раскрыты, они, будто не ожидали столь внезапной смерти и словно распахнули для нее свои объятья.

— Они мертвы? — Джордан испуганно посмотрела на Марсело, — О, Господи…

Сергей, спустившись с верблюда, подошел к убитым и сообщил, что они мертвы уже много часов.

— Хорошо, что мы сделали копию карты, — заметил Петр и, покачав головой, добавил, — это работа Оливера, я уверен.

— Да этот тип способен на все, чтобы только забрать все сокровища. — Леда поежившись, посмотрела на мертвецов, — Надеюсь, с нами ничего подобного не случится.

— Мы сможем вас защитить, — Ллойд двинулся вперед, — нас больше и, не смотря ни на что… он не уйдет от расплаты.

С того времени все были на взводе, но пока Штольц не давал о себе знать, что радовало.

На пятый день пути все выбились из сил. Воды оставалось только на обратную дорогу и приходилось экономить. У Ллойда загноилась рана на руке и причиняла ему много беспокойства. Лучше всех переносили трудности Марсело и Джордан, может потому, что они были влюблены и ни о чем другом не думали, как поскорее остаться без свидетелей. Джордан уже не была такой резкой и взбалмошной, как раньше, это все заметили, и им нравилась перемена, происходящая с девушкой.

* * * *

— На карте указанно, что это где-то здесь. — Ллойд едва сдерживал себя. От нетерпения, его лицо, покрывшись мелкими капельками пота, раскраснелось, — но я не вижу ни каких признаков того, что здесь находится какое-то захоронение…

— Посмотрите! — вдруг вскрикнула Леда, — там человек… смотрите, кажется, он мертв…

— Может быть это Штольц? — с подозрением спросила Анна.

— Оставайтесь все на местах! — приказал Флеминг и, спустившись с верблюда, подозвал к себе Сергея и Марсело.

Оливер лежал на левом боку, его глаза были широко раскрыты. В правой руке он сжимал револьвер, да так сильно, что даже у мертвого трудно было его забрать.

— Эта сволочь пустила пулю себе в висок, — ухмыльнувшись, Марсело показал на маленькую дырку в правом виске Оливера. Кровь запеклась вокруг пулевого отверстия и стала темно-коричневой. Сергей, склонившись над покойником, закрыл ледяные веки Штольца.

Они оттащили его подальше и, хорошенько засыпав песком, вернулись к своим друзьям.

— Это был Штольц, — мрачно произнес Ллойд, — почему-то он свел счеты с жизнью. Мы забрали подлинную карту, она действительно была у него.

— Мы не стали искать причины его смерти. Сергей выдохнул с нескрываемым облегчением.

— Гробница наверняка находится под землей, — Ллойд внимательно посмотрел на карту. Но что-то здесь не так, не указанно точное место, ни широта, ни долгота…

— Да, но карта подлинная, я сам изучал ее несколько месяцев, и тогда египтяне не знали таких понятий, как широта и долгота. — Сергей растерянно взял ее из рук Флеминга.

— Несомненно, она настоящая, — поддержал Сергея Марсело, — Зачем же за ней столько охотились, вспомните — он посмотрел на всех присутствующих.

Петр, кусая губы, вышел немного вперед и осторожно попросил посмотреть карту.

— Там могут быть тайные знаки, известные только тем, кто писал эту карту.

— Откуда это может быть известно? — с любопытством спросила Леда. Сухо рассмеявшись, Петр продолжил, что в древние времена, пираты частенько прятали награбленные сокровища, а на картах, для безопасности, помечали их своими тайными знаками. Эти знаки могли прочесть только сами пираты, составившие карту или те, кому они передали эти самые шифры.

— Неужели здесь, стоя на гробнице, мы не сможем найти ее? — Сергей нервно усмехнулся, потирая короткую бороду, выросшую с момента, как они выехали из Шедита.

— Что толку теперь гадать, — Джордан взяла карту из рук Туманова и внимательно посмотрела на странные символы, нарисованные на ней.

— Сфинкс, он должен быть ключом ко всему.

— А я сперва подумал, что это какой-то рисунок, ничего не обозначающий. — Марсело посмотрел через плечо девушки на карту.

— Еще тут есть изображение какого-то фараона… — он немного замешкался и подошедший Сергей, взяв карту из рук Виронни, узнал в «фараоне» — Осириса.

— Здесь изображен Осирис. Он кроме всего прочего, является верховным божеством в загробном культе древних египтян. Древние греки отождествляли Осириса с Аидом, а так же Посейдоном, Дионисом, Гелиосом и Эротом. Все эти совмещения в одном образе, трудно себе представить, может быть по этому «сущность» Осириса называли «темной», то есть непостижимой.

— Я помню, — добавила Леда, чуть прикрыв глаза, — …«Сущность твоя, Осирис, темнее (чем всех других богов). Ты — луна, находящаяся на небе, ты делаешься юным, когда ты желаешь, ты делаешься молодым, когда ты хочешь, и ты Нил великий на берегах в начале Нового Года; люди и боги живут влагой, которая изливается из тебя. И я нашел также, что твое величество-это царь Преисподней».

— Как все это странно, — Джордан недоверчиво покосилась на Леду, — ты так читала этот гимн, словно предавалась молитве. Что еще там? — Леда улыбнувшись, приступила к изучению рисунков на карте.

— Я вижу тут, наверху, изображен скарабей, он катит перед собой солнце, подобно тому, как навозные жуки катят свои шарики по земле… — вдруг земля дрогнула, будто что-то пошевелилось там под ногами.

— Что это?! — Анна сжала руку Петра и посмотрела на своих друзей, — происходит что-то странное.

Марсело хотел взять карту из рук Леды, но она ее крепко сжимала:

— Леда, что с тобой? — он повернул ее к себе и в ужасе отпрянул назад. Ее лицо было бледным как полотно, губы приобрели сероватый оттенок, она стояла с закрытыми глазами, и что-то бормотала себе под нос.

— Боже мой, что это? — Марсело отступил назад и, оступившись, упал на песок.

Вдруг небо потемнело, серые тучи начали сгущаться, а усиливающийся ветер, становился все сильнее, наконец, он начал сбивать с ног. Испуганные люди держались рядом, и лишь Леда продолжала стоять на том же самом месте.

Ветер развевал ее длинные волосы, сорвав с нее белую накидку и платок. Стало совсем темно, и только частые вспышки молний, освещали лица людей, на которых был написан ужас от происходящего.

— Леда, что происходит?! — крикнул Сергей сквозь нарастающий рев бури. Девушка стояла неподвижно, и, когда он дернул ее за руку, она обернулась и, открыв рот, издала такой рык, что все содрогнулось вокруг. Ее глаза были черны как пропасть, но они сияли, как черные бриллианты.

— Я сплю, или это происходит на самом деле? — Джордан сжалась вся в комок и, прильнув к груди Марсело, чувствовала, что сейчас ее сердце выпрыгнет наружу.

— Кто ты?! — крикнул во все горло Петр, — что ты хочешь от нас?!

«Леда» посмотрела на Туманова и, сверкнув глазами, изрекла:

— Я долго ждала этого дня, теперь вселенная будет моей, — она взмахнула руками и вскоре все увидели, как из-под земли поднимается гигантский сфинкс, он был еще больше того на плато в Гизе, — Теперь никто не помешает мне. Столько лет прошло впустую.

Все медленно следовали за трансформировавшейся Ледой. Вскоре массивная плита поднялась, открывая глазам путников темный вход в мрачное подземелье. Когда плита с грохотом захлопнулась за ними, стало тихо. Леда повернулась к ним и сказала:

— Леда моя праправнучка и это великое чудо, что она сумела возродить меня — женщина двинулась в глубь темного коридора. А в это время Петр споткнулся, посыпая проклятиями статуэтку, оказавшуюся на его пути. С трудом, так как она была чрезвычайно тяжелой, он поднял ее, и в ужасе отпрянул.

— Посмотрите, это же Леда! — обратился он к Сергею, который был ближе всех к нему.

— Действительно, — Кочетко чиркнул спичкой и, осветив лицо статуи, согласился с другом, — это Ка — «двойник», подобие человека, его жизненная сила…

— Какого дьявола, мы здесь! — Петр с силой толкнул статуэтку, упав, она треснула и рассыпалась на куски.

«Леда» остановилась и, посмотрев на него, свела брови.

Внезапно свет озарил все вокруг и в середине огромного зала, вспыхнул огонь, который шел из-под пола.

— Ты! — она указала пальцем на Туманова и в тот же миг, его словно пронзило током. Невыносимая боль пробежала по всему телу, словно каждую косточку сломали. Он вскрикнул, и тут из его рта вылетело облако света, оно вздрогнуло, как желе на тарелке и ринулось в огонь, в то время, как Петр рассыпался у всех на глазах, будто бы он был сделан из гипса.

— Петя!!! — в ужасе закричала Анна, кидаясь к тому, что раньше было ее мужем.

— Ты! — показала она на Марсело, но он изловчился и, выхватив револьвер, выстрелил в «Леду». Она пошатнулась, он сделал еще выстрел и, выронив револьвер, упал на колени, скорчившись от боли.

— Стойте!!! — вдруг закричал Ллойд, — здесь ничего нет, это иллюзия! Неужели вы не видите.

— Марсело! — закричала Джордан, бросаясь к корчившемуся от боли любимому, — Марсело! Нет!!!

— Опомнитесь! — Ллойд вытащил пистолет и выстрелил им несколько раз.

* * * *

Ллойд очнулся от холода, он открыл глаза и увидел, что лежит на мокром песке и идет дождь. Ливень хлестал по лицу, а мокрый песок прилипал к одежде и рукам. Он не мог понять, что происходит, и вспомнить, что произошло. Медленно поднимаясь, Флеминг огляделся вокруг, верблюды разбрелись, кто — куда, а несколько лежали мертвыми на песке. Но самое страшное и непостижимое было то, что все его товарищи были мертвы. Они лежали на песке и у многих были открыты глаза. Ллойд склонился над Сергеем и, закрыв ему глаза, увидел, что у него во лбу дырка от пули. Господи, Марсело стрелял и, наверное, попал в него…

— Уходи отсюда! — закричал Сергей, внезапно открыв глаза и, схватив Ллойда за руку, — Не возвращайся сюда никогда, ни когда!!! — В его зеленых глазах не было жизни, судя по запекшейся крови на лбу, он давно должен был быть мертв.

— Никогда! Никогда отозвалось эхо, будто бы все это происходило в горах. Невыносимая боль обручем сжала голову Флеминга. Ллойд вырвался и, побежав, поскользнулся на мокром и вязком песке.

— Ллойд, не покидай нас! — звала Анна.

— Мне так страшно, Марсело! — истерично кричала Джордан.

— Ллойд! Ллойд… — еще доносилось до него. Флеминг, обхватив голову руками, зажимал уши. На виски что-то давило, и ужасная головная боль разрывала мозг на части. Ллойд бежал что было сил пока, наконец, не упал без сознания. Он лежал на спине с раскинутыми в стороны руками, из ушей и носа медленно вытекала кровь.

* * * *

Лала в эту ночь не спала, прошло так много времени, почти месяц, а Ллойд все еще не вернулся.

Он нравился ей, и его благородство расположило ее к нему более чем достаточно. Лала скучала, она приходила к Абу Нувасу и спрашивала о нем, но и его хозяин был раздосадован таким долгим исчезновением лучшего его проводника.

Однажды, когда уже солнце давным-давно скрылось, и ночь окутала Мемфис, Лалу разбудил стук в дверь.

Кто бы это мог быть? Так поздно. Она осторожно подошла к двери и тихо спросила:

— Кто там?

— Лала… открой это я, — она сразу узнала голос Флеминга, когда девушка открыла дверь, то увидела бородатого незнакомца, который помог войти Ллойду. Шатаясь, он вошел в комнату и, не дойдя до дивана, рухнул у ног насмерть перепуганной девушки.

— Кто вы? — испуганно спросила Лала бородача.

— Мохаммед, друг, — коротко ответил Мохаммед. — Самое страшное позади, теперь с ним все будет хорошо, но ему нужен отдых.

Человек направился к двери и, не попрощавшись, закрыл за собой дверь.

— Ллойд, что с тобой, Ллойд? Что случилось?! — Лала, закрыв ладонью рот, отступила назад и, заплакав, склонилась над Ллойдом. Его волосы спутались и сильно отросли, как и борода, которой раньше никогда не было. Что с ним произошло, задавалась вопросом Лала, бедный мой Ллойд. Но ничего, я верну тебя к жизни.

 

Часть вторая По следам прошлого

 

Глава 1. Тени прошлого

Что сегодня за день, сокрушался Картер, эта стерва в конец меня достала. Он зашел в бар «пиковая дама» и сев за стойку, подозвал знакомого бармена.

— О, мистер, Картер — улыбнулся темнокожий бармен, сверкая белоснежными зубами, — вы сегодня не в духе. Да — да, это заметно. Что будете пить?

— «Джек Дениел», — пробурчал Картер и, положив голову на руку, оглядел заведение. — А сегодня, Бобби, мало народа, как я посмотрю.

— Да, — улыбнувшись, бармен налил виски в приготовленный стакан. — На улице дождь, да еще и понедельник.

— Да, — с усмешкой протянул Картер, — правду говорят, что понедельник-день тяжелый. — Генри опрокинул содержимое стакана себе в рот и, поморщившись, проглотил обжигающий напиток. — А что это за тип, во-о-он за крайним столиком?

— Это какой-то бродяга, он ошивается здесь целую неделю — Бобби налил еще виски, — на вид он беден, как церковная мышь, но денежки у него имеются.

— Я вижу, он уже достаточно набрался, — усмехнулся Генри, показывая на гору пустых стаканов на столе незнакомца, на что бармен покачал головой:

— Что вы, мистер Картер, его ни что не берет, — он покосился в сторону старика, — наверняка, он уже весь пропитан виски.

Старик обернувшись, встал из-за стола и, подойдя к стойке, заказал себе еще выпивки и купил пачку сигарет. Он взглянул на подвыпившего Генри, и в его взгляде было столько решимости.

— Не хотите ли составить мне компанию? — вежливо предложил он Картеру, приглашая его к себе за столик. Картер, немного растерявшись, кивнул и, прихватив бутылку «Джека Дениела», направился к столику незнакомца.

— Сделай нам, Боб, немного закуски, — махнул бармену Генри и тот, улыбаясь, вышел на кухню. — Сейчас мы немного закусим. Я никогда бы не принял ваше предложение, — Картер, икнув, налил себе еще, — но сегодня у меня такой день, что хочется с кем-нибудь поговорить. Но… не буду же я говорить со своими друзьями, да и не друзья они мне вовсе! — Картер откинулся на спинку стула и, закрыв глаза, тяжело вздохнул, — Хорошо поговорить с человеком, который тебя не знает, да и ты его тоже, тогда не так… стыдно расписываться в собственной беспомощности.

— А что произошло с тобой, сынок? — старик участливо посмотрел в мутные глаза Картера, его поразила чистота стариковского взгляда. В его голубых глазах, не было ни какой фальши, и он был трезв, как стеклышко.

— Бобби говорит, что вас не берет виски?

— Это верно, — скрипуче рассмеялся старик, — я не пьяница, но один день в году, я пытаюсь напиться, чтобы забыть то, что навсегда оставило черную дыру в моей душе. Но сколько бы я ни выпил, я чист, как младенец, — он поднял стакан, — За твое здоровье, как там тебя?..

— Генри.

— За тебя, Генри, — он осушил до краев наполненный стакан и с удовольствием принялся за закуски, которые принес бармен. — Вот это другое дело, — с нескрываемым удовольствием, незнакомец уплетал за обе щеки: ветчину, сыр, помидоры и картофель «фри», запивая все это томатным соком.

Генри с удивлением смотрел на то, как старик поглощает пищу и так, как Картер был человеком не бедным, он заказал еще цыпленка и тушеных овощей.

— Давно я так вкусно не ел, — облизнулся старик, — мне должно было быть стыдно, я ведь сам мог за все заплатить, но поверь, совесть меня не терзает, ни капельки, — он, рассмеявшись, снял старую широкополую шляпу и положил ее на стол. — Ты можешь считать меня наглецом, но это не так. Ты понравился мне, Генри.

— А вы мне напомнили старого ковбоя из Техаса, — улыбнулся Генри, — когда я был маленьким, я именно так представлял себе шерифа.

— Ну, это ты загнул, — старик погладил пушистые усы и, улыбнувшись, налил себе еще, — уже ни кого нет в баре, мы остались одни, а ты не торопишься домой. Разве дома такого парня никто не ждет, а?

— Вот по этому я здесь, — тут Генри стало невыносимо, он представил, как разорется Фейн, — моя жена — сущий ад. Она меня так достала своей жадностью и своими подозрениями, что хочется все сделать так, как она себе представляет.

— Да — да, я знаю таких женщин, это настоящие фурии, — серьезно заметил старик, — им всегда все мало. К счастью мне повезло с моей женой. Мы познакомились в Египте, там я родился и вырос. Почти сорок лет мы прожили вместе и притом, что она была арабской крови. Мы так странно познакомились, она была наложницей у одного богача и сбежала от него, то есть, брат помог ей бежать. Брата убили у нее на глазах, а она спаслась бегством. Представляешь, эта девчонка влезла на дерево и сиганула на крышу дома, где я жил. Она стучала во все двери, кричала, я не мог ей не помочь. А потом, я полюбил ее, и она была мне так преданна.

— Как интересно, — протянул Картер, — А у меня совсем другая, противоположная история. Пять лет назад я возвращался из Китая, я археолог и был там, на раскопках вместе со своими коллегами. Фейн я подобрал по дороге из аэропорта, она очень красивая женщина.

— Блондинка?

— Длинноногая блондинка с огромными голубыми глазами, поначалу я был ошеломлен. А она мной вертела, как хотела, чем дальше, тем хуже. Несколько раз я подозревал, что она гуляет от меня, но она все так тщательно скрывала, стерва, а сама… да черт с ней, завтра же я иду к своему адвокату.

— Может это и правильно, — вздохнул старик и, протянув руку, представился, — Ллойд Флеминг. Я совсем забыл назвать себя. Все беды от женщин, ну я не говорю что все женщины зло, совсем нет, но как не прискорбно, частенько именно из-за них рушатся даже мировые державы. Есть такие, которым все мало и мало и мужчины ради таких дамочек идут на все, чтобы только не расстроить свою цыпочку.

— Да, власть, деньги, кому это все нужно, это превосходство над всеми, над миром?

— Их женам, дочерям и любовницам — закончил Ллойд и тут же добавил, — но мы что-то совсем разошлись и заклеймили прекрасный пол печатью алчности и блуда. Далеко не все женщины так порочны.

Картер доел цыпленка и, закурив, попросил бармена сварить кофе.

— А что случилось с вами в Египте? — с любопытством спросил Картер, — вы говорите о нечто страшном.

— Так и есть, но, зная, что ты археолог, я не так глуп для своего возраста, я не стану говорить тебе о той проклятой карте… — на мгновение старик осекся и, приложив палец к губам, добавил, — Я ни чего тебе не говорил, забудь меня, — он быстро встал и, вытащив из кармана двадцатку, положил ее на стол. — Ты нравишься мне, Генри, но боюсь, тебе захочется копаться в той истории, которую я чуть было, не рассказал тебе. Извини, я… мне пора.

— Ллойд, куда же вы? — Картер метнулся следом за ним. — Постойте! — на улице хлестал дождь и, выбежав из бара, Генри не увидел таинственного старика, он словно растаял под дождем. Картер стоял под холодным дождем и чувствовал, что весь хмель вылетел из головы, вместе с мыслями о Фейн. Он вернулся обратно и, подойдя к стойке, вынул из внутреннего кармана пиджака бумажник.

— Я вижу, вы хорошо провели время, мистер Картер, — бармен протянул ему полотенце, — наверное, я буду уже закрываться.

— Да, — Картер вытер мокрое лицо и посмотрел на стол, где лежала шляпа Флеминга, которую он забыл. Ты можешь, Боб, узнать об этом человеке? Его зовут Ллойд Флеминг. Если он бывает здесь, то и живет неподалеку. Надеюсь, что так…

— А что такое?

— Да он забыл свою шляпу, нашелся Картер и, взяв ее со стола, направился к выходу, — Всего доброго, Роберт, до скорой встречи.

Картер раскрыл зонт и, закрыв за собой дверь, направился к машине. Этот Флеминг не выходил из головы.

Что же это за история такая, раз он побоялся ее мне рассказать, но заинтриговать смог. Генри медленно вел машину, он решил, посмотрев на часы, заехать к адвокату, тот всегда работал допоздна и Картер надеялся застать его в офисе. Домой не хотелось возвращаться, он решил на время остановиться в мотеле, хотя ему нужна была его библиотека, записи, копью тер. Черт возьми, я не могу вот так взять и уехать, неизвестно, на сколько затянется с разводом.

* * * *

Когда стало темно, Ллойд не включал свет, а стоял у окна и, разглядывая в свете луны фотографию, Лалы, гладил ее старой сморщенной ладонью.

— Моя девочка, — он коснулся губами фотографии, и еще раз взглянув на нее, положил ее во внутренний карман куртки, — Теперь я остался один, совсем один. И свою тайну я унесу с собой в могилу, Лала, почему смерть забрала всех кого я любил. Теперь мой удел-одиночество и жалкая работа в пансионе для престарелых. Они такие важные эти богатые старикашки, я мог бы сидеть с ними рядом… да зачем мне все это, когда со мной нет ни Лалы, ни моих друзей. Что же все-таки случилось там в пустыне. Мы же почти нашли эти сокровища, черт бы их побрал. Там что-то не так, я и врагу не пожелал бы оказаться в том жутком месте.

Ллойд включил старый светильник и, не раздеваясь, лег на такой же потрепанный временем диван. Закрыв глаза, он вспомнил, как сплоченно они двигались к цели. Красавица Джордан и Марсело, как они любили друг друга; тихая и спокойная Анна с огромными зелеными глазами; Петр такой же серьезный и рассудительный, может потому, что он был старше всех тогда. Сергей с копной огненно-рыжих волос, вспыльчивый, как спичка, такой великодушный и смелый; гречанка — Леда, которая всегда всех пыталась примирить.

Флеминг сунул руку в карман, будто бы боясь, что ее вновь попытаются украсть, эту злосчастную карту. Она была на месте, он ни когда не расставался с ней, и в отличие от Ллойда, время пощадило ее, и она не рассыпалась в труху. Старик, поворочавшись, наконец — то, смог уснуть. В этот день, 27-го июля, ему всегда снился один и тот же сон: знойные пески Сахары, верблюды, нагруженные всякой всячиной, его друзья и враги.

* * * *

Когда Генри Картер вернулся домой, Фейн уже спала. На полу валялась пустая бутылка из-под мартини, а на столике в одиноком ожидании, недопитый бокал и две скучающие маслины на блюдце.

Волосы Фейн растрепались, она раскинула руки и тихо посапывала во сне. Картер накрыл ее пледом и не стал будить, чтобы не выслушивать лишний раз «какой он подлец». Ослабив галстук, который теперь больше напоминал удавку, Генри рухнул в широкое кресло и потер занывший затылок. Она опять напилась, Боже мой, и где та девушка, которая пять лет назад села в мой автомобиль?

Генри скинул с себя пиджак и рубашку, бросив все это на кресло и пол, по пути в спальню скинул туфли и брюки. Забота о порядке сейчас меньше всего волновала его, ему хотелось все разгромить здесь, вместе с этой Фейн и ее мерзким котом. Завтра же я вышвырну эту дрянь из своей жизни, подумал он, залезая под одеяло, ничто больше мне не помешает. Картер накрылся с головой одеялом и подушкой и закрыл глаза.

Жаль, что этот старик не захотел разговаривать со мной, странный он какой-то. Неужели он не понял, что вновь зажег в моем сердце давнюю мечту о затерянных таинственных сокровищах фараонов. Теперь мне не будет покоя, пока я не встречусь с Флемингом, я обязательно найду его, обязательно. Он поговорит со мной, я даже могу купить у него информацию обо всем этом. С этими мыслями Генри, наконец, уснул.

Ему снились верблюды, бедуины в белых одеждах и бескрайние просторы пустыни…

— Генри! — Фейн смотрела на него в упор, и в ее ледяных глазах было столько ненависти.

Картер не сразу понял, что это ему не сниться и, махнув на нее рукой, сказал:

— А ты что здесь делаешь? Убирайся, мне было так хорошо.

— О чем ты? Да проснись же ты, подлец! — она ударила его по щеке и от этой звонкой пощечины, все зазвенело в его ушах. Генри открыл глаза, и окончательно проснувшись, поднялся с кровати.

— Убирайся из спальни, не порть мне с утра настроение. — Картер схватил ее за плечо и вытолкал в открытую дверь.

— Да как ты смеешь, жалкий… — он не дал ей договорить, распахнув дверь, Картер вцепился в нее и с нарастающим раздражением сказал.

— Не смей так разговаривать со мной, — отпустив ее, Генри смерил ее презрительным взглядом и добавил: — не понимаю, как я мог с тобой жить все эти годы. Боже мой, от тебя разит, как от таксиста. Хотя они не пьют такое дорогое мартини.

— Генри, — ее голос дрогнул, — ты никогда так не разговаривал со мной…

— Я долго терпел все твои выходки, твои пьянки с «подружками» и «задержки на работе» до утра. Все! Ничего не говори. Вчера я был у адвоката. Между нами все кончено! И навсегда!!! Ясно?! — он немного помолчал и спокойно добавил, — а теперь приготовь мне завтрак, в десять к нам приедет мистер Макджелинг. И без истерик.

— Но я не хочу развода… — начала было Фейн.

— Теперь твои желания меня волнуют меньше всего. Ты уйдешь отсюда с тем, с чем пришла. Я не настолько богат, чтобы обеспечить тебе беспечную дальнейшую жизнь.

— Да мне и не нужны твои деньги! — выпалила она и, повернувшись, хотела, было уйти, но Генри задержал ее.

— Тогда ради чего ты жила со мной? Все эти пять лет ты проверяла меня на прочность?

— Нет, просто… просто ты не давал мне жить своей жизнью!

— Своей жизнью?! А я думал, что с того момента, как мы поженились, у нас перестала существовать личная жизнь. — Картер не мог поверить, что Фейн, так эгоцентрична, — Я надеялся, что мы станем семьей, я хотел, чтобы у нас были дети!

— Какая чушь, я еще не готова к такой семейной жизни, грязная посуда, стирка, вечно сопливые дети…

— Все, хватит! — Генри ударом кулака по столу прервал начинающуюся тираду Фейн. — Еще одно слово и мы уже встретимся не с адвокатом, а с… патологоанатомом.

Хлопнув дверью, Генри оставил ее одну и, направившись в ванную, открыл воду, чтобы принять душ. Он ругал себя за свою несдержанность, но в то же время Фейн перешла все границы. Казалось, она сама все делала для того, чтобы завести Картера, ей, наверное, это нравилось.

Сейчас она будет плакать и с несчастным видом смотреть в мою сторону, улыбнувшись, Генри сделал воду попрохладней, но на этот раз все бесполезно. Ей не удастся запудрить мне мозги. Почему-то ему вдруг стало так легко, наверное, потому, что Генри перестал жалеть себя и чувствовать за собой вину за «несчастную» их с Фейн жизнь.

Приняв душ и побрившись, Генри завернулся в пушистое полотенце и, что-то напевая, вышел на кухню.

Фейн сидела за столом надув губы и, нахмурив брови, яичница с тостами так аппетитно пахли. Она с удивлением посмотрела на Генри, в свои тридцать семь лет, он выглядел ее ровесником. И это полотенце на бедрах, Фейн прикусив нижнюю губу, посмотрела на него.

— Как же я ненавижу тебя, Генри Картер, — процедила она сквозь зубы, — но лучше тебя никого нет.

— Стой, не приближайся ко мне, когда я наиболее беззащитен, — улыбаясь, Картер, покрепче затянул полотенце на бедрах. — Я понимаю, что если бы узнал Фейн Рид только сегодня, то сейчас же набросился бы на тебя и… сама понимаешь, что дело кончилось далеко не прогулкой за ручку. Но больше этого не будет. Поэтому давай расстанемся по-хорошему, и тогда может быть, мы останемся друзьями, хотя сейчас навряд ли уже.

— Да. — Опустив голову, она грустно изучала содержимое тарелки, — не скажу, что это к лучшему, но… — подняв глаза, Фейн немного всхлипнула. — Извини, мне так не будет хватать тебя.

Вдруг прозвенел звонок. Генри посмотрел на часы и, спохватившись, покачал головой:

— Иди, открой дверь, это, наверное, мистер Макджелинг. — он отпил немного кофе и, сунув в рот приличный кусок бутерброда с ветчиной, добавил, — я сейчас оденусь и приму его, так и передай ему.

* * * *

Погода стояла чудесная, и лучики солнца играли в кудрявых волосах Татьяны. Она отогнала от себя жужжащую пчелу и, откусив кусочек от яблока, повернулась к сестре.

— А ты знаешь, Саша, мне так нравится здесь у бабушки. — Таня, окинув взглядом, светлую комнату, всплеснула руками, — завтра же у нее день рождение! Сань, а что случилось? Ты такая грустная.

— Да ничего, — Саша запустила пальцы в коротко подстриженные волосы и закрыла глаза, — если я тебе скажу, ты обещаешь, что не скажешь родителям?

— Что так серьезно?

— Да, и я не хочу, чтобы бабушка расстраивалась.

— Говори, — Таня поближе села к сестре и внимательно посмотрела на нее, — обещаю все между нами. Ты что с Андреем поругалась или того хуже… — она терялась в догадках и с нетерпением ждала ответа от сестры, которая казалась, была такой спокойной.

— На днях, перед самым отъездом, я искала книги о древнем Египте. Мне нужно было для работы узнать кое-что, но это неважно. Я вспомнила, что дедушка, мамин папа, был, как и я, египтологом и решила посмотреть в его записи. Все-таки интересно. Я спросила об этом маму, но она как-то странно переглянувшись с папой, сказала, что мне делать больше нечего, и вообще никаких записей нет. Я…мне ужасно стыдно, но я не могла найти себе места, пока не ушли родители, да и ты где-то играла на каком-то концерте. В общем, — Саша опустила глаза, и ее щеки покрылись густым румянцем, — я залезла в дедушкин стол, в тот самый ящик, который был закрыт на ключ, я была уверена, что родители что-то скрывают от нас. Они никогда не говорили о том, как дедушка Сережа и папины родители пропали в Египте много лет назад.

— Ты говори, что ты нашла, говори! — Таня от нетерпения кусала ноготь на большом пальце, но Саша вдруг замолчала, в комнату вошла мама.

— А вы секретничаете все, девочки? — улыбаясь, она, протянула им по пирожку, — вот, бабуля напекла, а вы тут сидите сиднем, пойдемте на кухню, я уже чай всем налила.

Девушки пошли следом за матерью, а Таню так и распирало любопытство, она посмотрела на Сашу и шутливо показала ей кулак. Улыбнувшись, ее сестра кивнула и показала ей знаком, что скажет все потом.

— Что это вы там гримасничаете? Полина Сергеевна потрепала Сашу по густым каштановым волосам, но та ни чего не ответив, села за стол рядом с бабушкой.

— Я умираю с голода, — Таня с блаженным лицом откусила один из пирожков, — с капустой! Мои любимые!

— Вот сметанки возьмите, — бабушка пододвинула большую чашку с густой деревенской сметаной.

Так незаметно пролетел день и к вечеру, когда сестры легли в свои кровати и выключили, свет, Татьяна повернулась к Саше.

— Санька? Ты слышишь? — Саша, повернувшись, прыснула в подушку.

— У тебя такое взбудораженное лицо, Танюшка.

— Чем тебе мое лицо не нравится, — нарочито обиделась старшая сестра, и, убрав с лица непослушные завитки, поудобнее улеглась на животе, подперев руками круглое лицо, — ну, не мучай меня, рассказывай, что там у тебя случилось?

— Ладно. — Саше самой не терпелось обо всем рассказать сестре, — Я нашла копию карты сокровищ какого-то фараона. Наши дедушки и бабушка в 1957-м году отправились в Египет, а дедушка Сережа, сделал копию той самой карты. Там же он оставил письмо бабушке, приедем домой, я прочитаю тебе его. Там вообще какая-то мистика. Я…хотела бы поехать туда и узнать причину исчезновения наших предков.

— Это так просто, Санька, покупай билет, и — в Каир. — Татьяна, сжав губы, покачала головой. — У тебя так все просто решается…

— Да нет же, Тань, что я сейчас могу, но мне бы так хотелось, — она мечтательно посмотрела сквозь сестру.

— Ты где-то витаешь? Ну, все, я буду спать. А как приедем в Москву, покажешь мне все это и карту, и письмо. — Татьяна, потянувшись, перевернулась на другой бок и начала засыпать. Саша же не могла уснуть, она помнила это письмо почти наизусть, так как читала его несколько раз. Почему, почему мама и отец ни когда и ни чего не говорили об этой экспедиции? Почему их ни кто не искал? Пусть не сейчас, но хоть через много лет, я обязательно найду эту гробницу, что на дедушкиной карте. Санька долго еще ворочалась, а перед глазами плыли строчки четкого почерка из письма ее деда, обращенного к бабуле Наташе.

«Если ты читаешь это письмо, значит со мной что-то не так и, скорее всего меня больше нет в живых, как не больно мне об этом говорить. Я попросил Екатерину Дмитриевну, мою коллегу из университета сохранить это письмо и если, я не созвонюсь к сентябрю с ней, то она передаст тебе его. Возможно, я просто задержался, но… ты, пожалуйста, позаботься о Грише, ему нужно идти в школу, Аня просила меня сказать тебе об этом. Очень хочу поехать в Египет, но меня пугают странные телефонные звонки, которые начались с того момента, как у меня появилась эта карта. Петр и Анна, тоже жаловались на это настораживающее молчание в трубке. Я чувствую, что оставляю тебя и Полю, не хотелось бы, чтобы навсегда, но… такие мысли стали чаще появляться. Но я не могу все отложить, так как уже все готово. Проведай Гришу, если сможешь, и если мы не вернемся до сентября, забери его на время к нам. Я ни о чем тебе не говорил, чтобы не расстраивать, обо всех наших страхах. Вчера звонил Петр, они выехали в Москву, но за Анной следил какой-то тип, он так напугал ее. Если бы не все эти странности, все бы ничего, но из-за этих неприятных мелочей, я опасаюсь за срыв экспедиции. Не прощаюсь с тобой. И если меня нет с тобой рядом, знай, я люблю тебя и Полечку всем сердцем. Поверь, когда я буду там, мне будет очень не хватать вас.

Об одном прошу тебя, Наташенька, если что случится с нами, никому не говори о копии карты, которую я положил в верхний ящик моего стола. Пусть это останется тайной нашей семьи. Все, я заканчиваю, береги себя и дочку, позаботься о Грише, вот адрес его бабушки, матери Анны. Крепко целую вас мои родные.

Сергей, любящий муж и папа».

 

Глава 2. В погоне за картой

Как ни пытался Картер найти Флеминга, тот словно сквозь землю провалился. Бобби из бара «пиковая дама», тоже давненько не видел его, но, наконец, Генри улыбнулась удача.

Как-то под рождество, он выбирал подарок для Майкла и Милли Бенсон. Они вместе учились в Стенфордском университете, и чета Бенсонов пригласила теперешнего холостяка Картера к себе на рождество.

Генри долго ходил по магазинам, выбирая подарок для друзей, и тут опешил, увидев в стекле витрины отражение… Ллойда. Он был так же скромно одет, как и в тот вечер. Только немного похудел и осунулся.

Обернувшись, Генри подошел к нему и протянул руку:

— Добрый день, Ллойд, как у вас дела? — весело спросил Картер. Флеминг, скупо улыбнувшись, что-то пробормотал себе под нос. — Вы неважно выглядите, что-нибудь случилось? Если что, вы можете рассчитывать на меня.

— Зачем ты заговорил со мной? — неожиданно грубо спросил Ллойд. — Разве тебя интересует моя жизнь? Я знаю, что тебе от меня надо.

— Зачем же так, мистер Флеминг. — Картер не хотел обижать старика, но ему не понравился тот тон, с которым он начал разговаривать. — Вы оставили свою шляпу в баре, и я хотел вернуть ее вам, я искал вас.

— Не лучше бы сказать сразу, что ты хочешь заполучить мою карту, о которой я невзначай, по глупости, проболтался.

— Нет, — усмехнулся Генри, — не буду вас обманывать, мне было бы интересно не только посмотреть на нее, но и приобрести ее у вас, но, когда я увидел вас такого одинокого и расстроенного чем-то, я подумал совсем не о карте.

— Рассказывай, — махнул рукой Флеминг.

— Думайте о чем хотите, но тогда мы не договорили, и… вы заплатили не только за себя, но и за меня. Теперь я перед вами в долгу и хотел бы пригласить на обед или ужин. Сегодня у меня хорошее настроение и я хотел бы поделиться с вами своей радостью…

Флеминг, ничего не говоря, повернул в противоположную сторону и быстрым шагом направился восвояси. Картер хотел, было задержать его, но потом решил, что не стоит этого делать. Ему было не понятно, почему Ллойд так себя ведет. Он позвонил Майклу и сказал, что задержится, потому что у него важная встреча.

Теперь ему не терпелось заполучить эту карту, во что бы то ни стало. Сев в свой «форд», Генри погнал машину к адвокатской конторе, он хотел кое-что обсудить с Макджелингом. Желание иметь эту карту было превыше всего.

Когда Картер появился в офисе Бредбери Макджелинга, то весьма удивил его своим внезапным появлением.

Генри попросил подыскать для него хорошего детектива, который сможет помочь найти ему одного человека. Бредбери посмотрел в своей записной книжке и посоветовал ему одного человека, выходца из Мексики Пабло да Силва.

— Он тебе кого хочешь, даже из-под земли достанет, улыбнулся Макджелинг, — и цены у него очень доступные, так что вот номер его телефона. Скажете, что это я порекомендовал его вам.

— Хорошо, Бредбери. — Генри протянул ему руку и, поздравив с наступающим рождеством, пожелал всего наилучшего.

* * * *

Генри прибыл в Мериду ранним утром. Это был первый город, который основали испанские конквистадоры на мексиканской земле. Этому поселению было около пятисот лет, и на всей архитектуре лежала печать испанского ажура, который вился по кованым решеткам, на фоне белых оштукатуренных зданий.

Старинные одноэтажные здания поражали своей ухоженностью, а разнообразие узоров на чугунных решетках было неисчерпаемо. Они закрывали прорезанные до пола оконные проемы, и ни на одной улице не было одинаковых кованых узоров.

Картер немного притормозил и с восхищением посмотрел на молодую сеньориту, сидевшую около окна. Все это ему напомнило старый мексиканский сериал, которые так любила смотреть его бывшая жена. Конечно, это и близко не стояло с мыльным сериалом, но все же напомнило ему о чем-то нереальном, нарисованным с рекламной обложки.

Вскоре Генри приехал в небольшую гостиницу, которая носила на себе отпечаток испанской старины. На первом этаже находилось небольшое кафе, где за стойкой стоял хозяин гостиницы. Он радушно принял американца и, предложив ему, номер на втором этаже, подозвал шустрого мальчишку, который быстро подхватил вещи Картера. Когда Генри выспался после долгой дороги, он принял душ и, одев легкую, голубую рубашку и светлые брюки, спустился в кафе. Там он позвонил да Силва и сообщил, что ждет его в гостинице «Мирта». Пабло сказал, что сейчас же едет, и вскоре Генри увидел красный «Шевроле», подкативший к дому Лукаса Домеано, хозяина гостиницы. Из автомобиля вышел смуглый мужчина невысокого роста. Лысеющая голова и редкие черные волосы с проседью выдавали в нем любвеобильного ловеласа. Через расстегнутую ярко — оранжевую рубашку было видно крепко сложенное тело.

Пабло потерев колючий подбородок, сел за столик, рядом с Генри и сообщил, что ему известно местонахождение Ллойда Флеминга. Но он скрывается и ни с кем не общается.

— Зачем он вам нужен, мистер Картер? — улыбаясь, мексиканец сверкнул черными, как уголь глазами.

— Мне нужно отдать ему шляпу, — улыбаясь, Картер, прикурил сигару и, затянувшись, выпустил струю дыма.

— Я понимаю. — Пабло закусив нижнюю губу, отвел глаза в сторону и Генри не понравился тон, с которым спросил о Флеминге да Силва. — Он в одном из пуэбло.

Это недалеко отсюда, примерно сорок минут на машине, или, если ехать через Чичен-Ицу около двух часов.

В одном пуэбло живет один мой хороший знакомый, он и сообщил мне о Флеминге.

— Но что Ллойд делает там? — Генри, удивленно приподняв брови, отпил немного кофе из чашки.

— Он всем говорит, что едет в Мехико, и здесь осматривает архитектурные памятники. В общем, он что-то вроде туриста.

— Ага, понятно, — усмехнулся Картер. — Завтра же утром мы отправимся в это… как там его?.. пуэбло.

— Хорошо, сэр, но если вдруг Диего сообщит мне что-нибудь, мы должны будем перехватить его, иначе все придется начинать сначала. — Пабло допив свой кофе, вышел из-за стола и, попрощавшись с Картером, направился к машине.

Генри же заказал себе запеченного с овощами цыпленка, салат из красного лука и помидорами, залитого острым соусом «Тобаско» с чили. В ожидании приготовления ужина, он посмотрел по сторонам. За соседним столиком весело щебетали разряженные синьорины, одна краше другой. Картер, улыбнувшись, посмотрел на темноволосую смуглянку в красном платье с глубоким вырезом на груди. Она почувствовала его обжигающий взгляд и, весело подмигнув ему, подошла к столику Картера.

— Буэнос айрес, — девушка ласково посмотрела на Генри и села рядом, — у вас не найдется огонька для сеньориты? — спросила она на ломаном английском.

— Конечно, моя прелесть, — ответил на испанском Картер. Она раскрыла свои пухлые губки и, покачав головой, спросила:

— Вы похожи на американца, но говорите на испанском, как на родном! — она жадно затянулась, — а вы мне нравитесь, сеньор.

— Как зовут тебя, красавица? — Генри провел рукой по ее нежной щеке, девушка, закусив губки, улыбнулась и, посмотрев в на мужчину, опустила глаза.

— Лаура, — тихо сказала она и, посмотрев из-под опущенных ресниц на Картера, склонилась к нему, — мне нужно идти, а то мои подружки не правильно меня поймут, — нарочно смутившись, она попыталась встать из-за стола. — Вот, вам принесли заказ…

— Ты хочешь, чтобы я в одиночестве уничтожал этот прекрасный ужин?

— Ну — у… — девушка знала, что делала, — я не…знаю, сеньор, как-то неудобно, мы ведь не знакомы.

Ему так и хотелось сказать ей: «Что же ты ломаешься, детка, у тебя же все на лице написано», но не в этот раз. Генри ласково взял ее за руку и сказал хозяину, чтобы он приготовил еще одного цыпленка, принес бутылку «Текилы», лимон и фрукты.

Лаура переглянувшись с подружками, кивнула и, поправив платье села рядом с Генри.

Они веселились до позднего вечера и, когда бутылка была пуста, и в чашках больше не осталось кофе, Генри пошатываясь, встал из-за стола и подошел к стойке. Он расплатился с хозяином и тот, пожелав ему спокойной ночи, пошел к себе в комнату.

— Моя чаровница, — Генри притянул к себе Лауру и, проскользнув губами по ее гибкой шее, остановился у маленькой родинки на груди. Он поднял глаза и провел пальцами по спине девушки. — Пойдем, — развернув ее к лестничному проему, Картер смачно шлепнул ее по бедрам, — Давай — давай, моя крошка, текилла разожгла в моей душе пожар.

Лаура смеясь, поднималась по ступенькам. И когда они были у двери комнаты Картера, она подхватила его под локоть, когда он, споткнувшись, чуть было не свалился.

— Благодарю тебя, — он неуклюже чмокнул ее в запястье, — заходи, сегодня… — он не договорил, Лаура захлопнула за собой дверь и, игриво подмигнув ему, толкнула его на широкую кровать. Генри немного опешил от такого поворота, но, устроившись поудобнее, жадно разглядывал юную мексиканку.

Скинув туфли, Лаура грациозно словно пантера, взобралась на кровать. Она щелкнула зубами, и по-кошачьи потянувшись, скользнула рукой по бедру и колену Картера.

— Мой тигр, — она прильнула к его груди, быстро, но осторожно расстегивая пуговицы на его рубашке.

Еще тогда, когда Лаура подошла к его столику, Генри видел, что под маской скромницы прячется страстная распутница. Иначе, они не оказались в его номере вместе, пьянея от ласки и поцелуев. Теплый южный ветер раздувал легкие шторы, а свет луны освещал прекрасное лицо Лауры. Картер провел рукой по ее густым, волнистым волосам и, притянув к себе, склонился над ней, желая ее, лаская и покрывая жгучими, как перчик чили, поцелуями.

* * * *

Пабло набрал номер телефона Диего Лаверна и, услышав, что «абонент не доступен», стукнул кулаком по столу.

Что этот Картер хочет от Флеминга? Наверняка какие-то сокровища или карту их местонахождения. Хорошо, что я навел справки об этом Флеминге, он долго жил в Египте и выехал оттуда после исчезновении экспедиции, где он был проводником. А Картер археолог и все это не является случайным совпадением. То, что он не хочет ни чего говорить о Флеминге, объясняет все. Шляпу он хочет ему вернуть. Я же не такой идиот.

Пабло отпил немного бурбона из фляжки. Ему не нравилось, что нет связи с Диего. Можно сказать, что его это все бесило, потому что с Диего был уговор созвониться в 21:40.

Он повертел в руках фотографию Ллойда и, сузив глаза, покачал головой. Все равно я все узнаю о тебе, Ллойд Флеминг. Да, спохватился да Силва, как я мог забыть. Ведь у моего отца в Каире был очень хороший друг-Омар Капу. Жаль, что сейчас я не могу спросить его об этом…

Его мысли прервало тилиликанье мобильного телефона.

— Да! — рявкнул он в трубку, — Что? Это очень плохо. Следи за ним, и если он соберется куда-нибудь, позвони мне. Да, я понимаю… я тоже не мог дозвониться тебе, словно это Нью-Йорк, а не какая-то паршивая мексиканская деревня. Ты меня понял? Все! — отключив связь с Диего, Пабло снова посмотрел в бинокль. Он снял комнату как раз напротив «Мирты». Из его окна ему был хорошо видна комната Картера.

Пресвятая Богородица, ухмыльнулся да Силва, а этот Картер времени даром не теряет. Он прекрасно видел, как Лаура обольщала его. Он нажрался как свинья и все выложит Лауре, без дураков.

Пабло оторвался от бинокля и, положив ноги на низенький столик, откинулся в мягком кресле. Закрыв глаза, он решил немного вздремнуть. На столе лежала фотография Флеминга, и внезапно налетевший порыв ветра сдул ее на пол. Да Силва открыл глаза и, поднявшись, захлопнул оконную раму. Тучи закрыли звезды, и теплый ветер становился горячим и влажным, предвещая грозу. Город постепенно засыпал. Гасли яркие огни в окнах домов. Улицы как-то быстро опустели. Ночь раскинулась над городом. Тяжелое серо-бурое небо нависло над крышами домов, готовое вот-вот разразиться проливным дождем. Где-то вдали вспыхивали яркие блики молний приближающейся грозы.

Да Силва еще раз посмотрел в бинокль. На этот раз Картер и Лаура сидели за столиком и о чем-то говорили.

Надеюсь, Лаура все узнает, что нужно. Пабло зевнул и, отложив бинокль в сторону, лег на старый, кожаный диван. Он скрипнул под тяжестью мексиканца и последний быстро уснул.

* * * *

После бурной ночи, Генри чувствовал себя выжатым окончательно. Утром он принял прохладный душ и, выпив таблетку аспирина, начал собирать вещи. Голова понемногу перестала шуметь, и вскоре Генри захотел есть. Только он хотел спуститься в бар, как зазвонил телефон.

— Да, — казалось, что этот звонок застал его врасплох, — Черт побери! Я понимаю… нет ничего, просто сегодня я не выспался. — Генри, улыбнувшись, посмотрел на виновницу его утренней головной боли, — нет-нет… я уже выхожу. А почему нужно делать такой крюк? М — да — а. Мне это не очень нравится. Ну, все, я еду.

Картер ласково посмотрел на Лауру, ее чудные волосы растрепались по подушке. Она лежала на спине, раскинув руки, простынь почти не прикрывала ее красивое, крепкое тело. Смуглая кожа, отливала бронзой и первые лучики солнца, ласково скользили по ней.

— Лаура. — Картер склонился над девушкой и, прикоснувшись губами к ее щеке, с трудом оторвался от нее.

Девушка спала крепко или делала видимость этого. Но, не смотря на все это, Генри вынул из бумажника стодолларовую купюру и, положив ее на столик, поднял сумку с вещами. Еще раз оглянувшись, он улыбнулся и, открыв дверь, вышел из комнаты.

Расплатившись с сеньором Домеаном, Генри поблагодарил его за удобный и чистый номер, а также сносную еду.

По их договоренности, Пабло ждал Картера в Ушмале.

По словам да Силвы, Флеминг мог ехать только туда. Его помощник Диего Лаверна сообщил, что ранним утром, часа в три — четыре, Флеминг выехал из деревни в сторону Ушмаля.

Картер спешил, но не гнал машину, что есть сил. Иногда ему казалось, что он поступает неправильно, но таинственная карта, вместе с ее владельцем, не давали ему покоя. Если что, успокаивал он сам себя: Я просто поговорю с Флемингом. Я не хочу с ним ссориться. Он жалел, что связался с незнакомым, хоть и порекомендованным детективом. Черт его знает, что у него на уме.

Ночью прошел дождь и невысокие деревья, и кустарник хранили на себе воспоминание о короткой ночной грозе. Небо не торопилось расставаться с сумрачным покрывалом из сизых туч, но кое-где, в прорехах, можно было увидеть ярко голубое небо. Солнце пробивалось сквозь плотный покров грозовых облаков и там, на восточной стороне горизонта, алела ярко розовая полоса-предвестник нового дня.

Слева и справа зеленел густой тропический лес-сельва. Казалось, что дорога врезалась в этот девственный лес, похожий, когда на него смотреть с высоты холмов, на шкуру гигантского зверя.

Генри перевел взгляд с дороги на карту, до Ушмаля оставалось не более полутора часов.

Лес был таким густым, что обычный человек, без топора, наверняка долго бы пробирался к нужному месту.

Машина неслась по мокрой дороге, оставляя позади себя необъятную сельву и редкие поселки местных жителей, которые ничем не отличались от тех, которые видели испанские завоеватели в шестнадцатом веке, если не считать вывески «Пепси-Кола» и другие рекламные штучки.

Картер жалел, что у него нет времени получше разглядеть все достопримечательности древних городов майя, когда-то он был здесь, но это было очень давно. И вот теперь, когда мимо проплывал Чичен-Ица, появившийся, как-то неожиданно, Генри остановил машину возле ограды из колючей проволоки. К нему подбежал темнокожий мальчуган, предлагая приобрести бананы и кокосовые орехи.

Генри вышел из машины и купил у торговца, отца малыша, связку бананов и бутылку минеральной воды.

Отпив немного из бутылки, Картер вставил ключ в замок зажигания и еще раз, окинув взглядом Главную пирамиду городища, завел машину. Шестидесятиметровая махина величественно проплыла мимо, оставив в душе Картера сожаление того, что в этот раз он не сможет забраться на ее вершину.

Отъехав от Чичен-Ицы, он решил позвонить да Силва, но его телефон почему-то не отвечал.

* * * *

— Знаешь, Диего, я подумал вот о чем, — Пабло закурив, наморщил лоб, — а что если нам с тобой найти этого Флеминга быстрее, чем Картер приедет в Ушмаль. Мы скоро будем там, и нам будет не сложно вытрясти из него все.

— Я согласен с тобой, Пабло — усмехнулся Лаверна, — А этот американец считает, наверняка, что мы ни о чем не догадываемся.

Пабло пожал плечами и прибавил газу. Он был уверен, что ему не составит труда выбить из Ллойда Флеминга всю известную ему информацию. «Даже Картеру не все известно», — думал да Силва, — «Можно сказать, что ему ничего неизвестно. Диего… когда я раздобуду ценные сведения или карту… мне он больше не понадобится», — он покосился на Лаверну, который, закрыв глаза, дремал на заднем сидении автомобиля.

Диего же не далеко ушел от своего товарища. Его мысли были поглощены предстоящим богатством. «Я намного моложе Пабло, и он ни когда не заподозрит меня ни в чем, как только мы разделаемся со стариком, я сразу же избавлюсь от да Силвы. Я знаю, что если не сделаю это раньше, чем он, то мне ни чего не светит. Пабло не так прост, он сможет заподозрить неладное. Мне нужно быть осторожным и вести себя как обычно».

— Ты не спишь? — Пабло остановил машину и, толкнув Диего, огляделся по сторонам. — Я специально здесь оставлю машину. Картер будет ждать нас около входа в городище, и полчаса, которые он нас будет ждать, сыграют в нашу пользу.

Осторожно пробираясь сквозь заросли, они приблизились к ритуальному комплексу.

— Вон, я вижу его машину. — Диего показал на старенький «Фиат» грязно-зеленого цвета.

— Хороший цвет для маскировки, — усмехнулся да Силва, закусив нижнюю губу, — Пойдем, пока никого нет, мы затащим Флеминга по дальше в гущу сельвы.

— Где он нам скажет все… — внезапно разорвавший тишину звонок телефона, заставил вздрогнуть Пабло — Да! А…это вы, сэр. Нет, мы еще едем… вот остановились… сами понимаете, в дороге все может приключиться. Мы будем ждать вас, как договаривались у въезда в Ушмаль — он отключил телефон и злобно хмыкнув, покачал головой.

— Какой я идиот. Надо было телефон оставить в машине. Хотя нет, — улыбнувшись, да Силва перевел взгляд на Лаверну — Так он хотя бы будет думать, что все нормально. А то долгое телефонное молчание может навести его на подозрительные мысли.

— Чего нам совершенно не нужно, — закончил Лаверна.

Да Силва вынул из кобуры пистолет и, накрутив, на него глушитель, двинулся вперед. Так же, сжимая в руке оружие, Диего следовал за ним. Он немного боялся, но не встречи с Флемингом. Ему не хотелось ссориться с Пабло, и он был не готов при удобном случае расставить все точки над «и».

* * * *

Ллойд и не подозревал, что за ним идет такая массированная охота. Он чувствовал в деревне, где на время останавливался, что один приезжий как-то не так на него смотрит. Потом Ллойд списал все это на свои старые страхи и расшатанные нервы. Он и не думал ни от кого бежать. Он хотел уехать в Мексику от назойливого ученого, который не догадывается, что-то, что ему так хочется заполучить, может привести его к самому ужасному концу.

Флеминг никогда не был здесь, у него был путеводитель на испанском языке, которым Ллойд более-менее владел. Он подошел к громадной пирамиде «Храму колдуна» и с изумлением посмотрел на махину высотой с девятиэтажный дом. «Я слишком стар, чтобы взобраться на эту вершину», — улыбнулся старик, — «когда-то я мечтал об египетских пирамидах, когда еще был мальчиком. Они чуть не погубили меня и мою жизнь. Но породили во мне интерес ко всему подобному. Может быть, поэтому я и остался жив? Как странно, теперь я вновь стою у подножья пирамиды. И такое чувство, что мне вновь суждено, подняться на ее вершину».

Ллойд, улыбнувшись, погладил рукой шершавую плиту. Сзади и спереди грани пирамиды были наклонены к центру. Массивные ступени, высота которых в два раза превышали ширину, устремлялись вверх. Они казались очень крутыми, и Флеминг не понимал, зачем нужно было строить такое, по его мнению, неудобное строение. Он сфотографировал пирамиду и направился дальше. Он не видел, что в зарослях за ним пристально наблюдают четыре хищных глаза.

Да Силва уже хотел выйти из своего укрытия, как из-за «Храма колдуна» показалась небольшая группа туристов. Их было человек семь, но Пабло не хотел рисковать. Тяжело вздохнув, он вытер потное лицо. Становилось жарко, а после грозы буквально парило. От теплой, влажной почвы шел чуть заметный пар, и запах трав пьянил своим крепким ароматом.

Пабло приказав Диего на время затаиться, вышел из зарослей навстречу Ллойду. Тот, недоверчиво посмотрев на него, вернулся к своим наблюдениям. Теперь он стоял у пирамиды Старой женщины, она была значительно ниже остальных. Флеминг щелкнул фотоаппаратом и зашел в тень, отбрасываемую от нее. Да Силва обошел пирамиду с другой стороны и «поскользнувшись» растянулся прямо перед ногами Ллойда.

— Простите, ради бога, — извиняясь, Пабло поднялся с колен. — Засмотрелся. Красота-то, какая!

— Да, — согласился Флеминг, — А я здесь впервые. Вот решил по пути в Мехико, посмотреть на это чудо. Хотя я плохо понимаю по-испански, — он протянул незнакомцу путеводитель.

— Где же вы его взяли? — весело засмеялся Пабло, — обычно продаются на нескольких языках. Но ни — чего, я хорошо знаю этот комплекс и могу вам сделать маленькую экскурсию.

Ллойд, растерянно улыбнувшись, протянул руку да Силве.

— Мне было бы очень приятно. Ведь неизвестно, смогу ли я когда-нибудь повторить подобное путешествие. Меня зовут Ллойд Флеминг.

— А я — Лео Торес — лучезарно улыбнулся Пабло. Он взял под руку старика и подвел его к «Дворцу правителя» — Эта пирамида входит в так называемый ритуальный комплекс. Вон там тридцатиметровая пирамида «Храм колдуна».

Я видел, вы фотографировали ее. А это, рядом с «Дворцом правителя» — «Монастырь».

Посмотрите, какое богатое панно на главной части фасада. А эта резьба по камню прекрасно сохранилась. Это, сеньор Флеминг, Чак — Мол — бог дождя у древних майя. Вон там и там можно его увидеть. В этих местах, раньше дожде всегда не хватало, да и сейчас в Ушмале практически не бывает сезонных ливней, как полагается в тропиках. Благодаря этому, постройки древнего города так прекрасно сохранились.

Здесь жили в основном жрецы, и это был религиозный центр.

А вы хотели бы подняться на одну из них? Это впечатляет! — многозначительно кивнув, Пабло протянул руку к пирамиде Старой женщины. — Пойдемте, я покажу вам еще кое-что. — Да Силва посмотрел в ту сторону, где затаился Лаверна и, громко высморкавшись в большой клетчатый платок, извинился.

Ничего не подозревающий Флеминг направился за Пабло, зачарованный широкими познаниями Лео Тореса.

А Диего тем временем, вышел из своего укрытия и двинулся следом за Флемингом и своим сообщником.

— Там дальше в сельве есть заброшенная пирамида, — загадочно улыбнувшись, да Силва посмотрел по сторонам и, нарочито понизив тон, добавил, — ее еще не начали расчищать от кустарника, но я был там, в прошлом месяце со своим другом.

Увидев на лице Флеминга внезапно появившуюся усмешку, Пабло не растерялся:

— Вы считаете, что я хочу приукрасить…

— Совсем нет, Лео, — мягко прервал его Флеминг, почесав в затылке, и сухо рассмеялся, — Когда-то в молодости, я был проводником на подобные древнеисторические объекты. Я жил в Каире…

— А-а-а, — Пабло засмеявшись, потряс пальцем перед носом старика, — извините меня, сеньор Флеминг. Признаюсь, — Пабло приложил руку к груди, краснея и смущаясь, — я хотел немного заработать, но эта пирамида действительно существует. А для американского туриста не составит труда заплатить всего каких-нибудь… десять долларов за первоклассную экскурсию.

— Хорошо. — Флеминг похлопал по плечу да Силву и сообщил, что с удовольствием посмотрит на последнюю пирамиду в своей жизни, которая навсегда останется в его памяти.

Лаверна медленно продвигался за Пабло, его руки немного дрожали и, остановившись, он вытащил из заднего кармана брюк небольшую жестяную коробочку. Открыв ее, он насыпал немного белого порошка на тыльную сторону левой руки, у большого пальца. И, быстро вдохнув кокаин одной, потом другой ноздрей, потер нос. Кем он собственно был раньше, до того, как его спас от тюрьмы да Силва. Простым взломщиком сейфов, вором? В свое время, Пабло очень помог ему, но долг уже был давно заплачен. Диего шмыгнув носом, почувствовал, что жизнь вновь разливается по жилам. Теперь он был готов. Вынув пистолет, он снял его с предохранителя и, сжимая все сильнее рукоятку, стиснул зубы.

Подойдя совсем близко, Лаверна притаился за кустарником и, слушал разговор двоих, ожидая сигнала от да Силвы.

— Ну, вот мы и пришли, Флеминг. — Пабло остановившись, посмотрел в упор на старика.

Ллойд сразу почувствовал, что что-то переменилось в голосе его нового знакомого.

«Какой же я осел, — отругал себя Ллойд, — повелся на эту дурацкую экскурсию.» Он почувствовал, как за спиной хрустнула ветка, отскочив в сторону, Флеминг выхватил револьвер.

— Что вам нужно?! — он старался сохранять спокойствие, но его руки уже не имели прежней твердости, и дуло револьвера заметно подрагивало. Флеминг увидел Диего вышедшего из кустов, который направил на него пистолет и, отступив, запнулся. Чертыхнувшись, Ллойд повалился назад, и револьвер был тут же выбит из его рук мощным ударом ноги да Силвы.

— Вам нужны деньги, жалкие твари? Вот! — Ллойд бросил им бумажник. — Я не так уж богат. Это было последнее, что у меня осталось. Теперь мне придется заниматься тем же ремеслом, что и вы. — Пабло, подняв бумажник, с усмешкой посмотрел на его содержимое и только хотел его отбросить в сторону, как что-то остановило его.

— Что это за девушка? — он показал Флемингу на фотографию Лалы, которой было на ней лет двадцать.

— Это не твое дело, — буркнул Ллойд. — Зачем тебе нужно знать о женщине, которая давным-давно умерла. Эта очень старая фотография.

— Хорошо. Но ты должен знать, мы не разбойники с большой дороги. Мне нужно нечто другое. То, о чем ты проболтался некоему Генри Картеру.

На мгновение Флеминг опешил. Ему не верилось, что тот приятный молодой человек мог нанять этих бандитов.

— Я не понимаю, я не о чем не говорил ему… я не… Не надо врать мне, — поднявшись, Ллойд почувствовал, что сердце начинает ныть. Он медленно вдохнул и выдохнул, восстанавливая спокойное дыхание.

— Я знаю, что ты был с экспедицией, которая пропала в 57-мом году в песках Сахары. Ни кто не вернулся, кроме тебя. Значит, ты что-то знаешь об этом.

— Какого дьявола ты лезешь не в свое дело!

— Не мое дело? — он засмеялся и приказал Диего обыскать Флеминга. — Эта карта должна была быть моей. — Ллойд не верил своим ушам. — Сначала я сомневался, но когда увидел ее… — он ткнул пальцем в фотокарточку, на которой была Лала, — … я узнал ее. Эта девушка была любовницей моего отца. — Ярость начинавшая закипать в глазах Ллойда, казалось, доставляла Пабло ни с чем не сравнимое удовольствие. — Постой, я хочу закончить. Мой отец и его друг Омар, искали эту карту, которую у них украли…

— Твой отец тоже хотел ее украсть! — выпалил Флеминг, Лаверна же продолжал рыться в его карманах.

— Мой отец вернулся, он хотел отдать ее, если бы не воры, что украли ее в Сомали. — Пабло не нравилось, что он начинает оправдываться. — И вообще, теперь меня это не касается. А карта у тебя, я знаю это точно!

— Или в машине, — добавил Диего. — Он чист. Я ни чего не смог найти.

Пабло ухмыльнувшись, приказал Флемингу снять пиджак. Вынув нож, он вспорол подкладку, но ни чего не найдя, отбросил его в сторону Лаверны.

— Снимай с себя все, жалкий старик! Теперь ты ни чего не сможешь сделать. Если мы ничего не найдем, то ты сам покажешь нам, где карта.

— Ну, конечно, — засмеялся Ллойд и вдруг замолчав, посмотрел назад.

— Что там еще? — Пабло размахивая пистолетом, приказал Диего посмотреть, кто там ходит. Ллойд явственно слышал ворчание какого-то крупного зверя, и крик Лаверны стал доказательством, что в кустах скрывался хищник.

— Там… ягуар!!! — Лаверна вскочил как ужаленный и, сжав пистолет, прицелился в выходящего из зарослей ягуара.

— Успокойся, трусливая крыса! — прошипел сквозь зубы Пабло. — Этот старик гораздо ближе к нему, чем ты.

Зверь, наклонив большую голову, глухо зарычал. Казалось, ему не нравился этот истерично вскидывающий руки, человек. Ягуар обнюхал Флеминга и, не остановив на нем своего внимания замер и сел рядом с ним.

— Пошел вон — робко прикрикнул Пабло, пытаясь прогнать зверя. Но ягуар не придал значения каким-то людишкам, хозяйничающим в его сельве. — Черт! — Пабло отступил назад, — уходим!

— Нет… — Диего трясся, как осиновый лист, ягуар не сводил с него своих янтарных глаз. — Почему он так смотрит на меня?! — он прицелился и выстрелил. Пуля отскочила от ближайшего дерева, и ягуар, наморщив нос, рыкнул и, поднявшись, хотел уйти, но Лаверна вновь пальнул из пистолета.

— Прекрати, идиот! — Пабло быстрым шагом направился прочь. Отойдя на менее безопасное расстояние, он обернулся и увидел, как ягуар прыгнул на визжащего, как дикая свинья, Лаверну. На душе немного полегчало. Теперь он знал, что Ллойд направляется в Мехико. «Там мы и встретимся».

Ягуар только ударил Диего и, презрительно фыркнув, пошел прочь. Раны были глубокие, ведь зверь, весящий около сотни килограммов, мог запросто убить его.

— Ты в порядке? — Ллойд вынул из заднего кармана фляжку с виски и, разорвав рубашку на груди парня, обработал его раны и дал немного выпить.

— Спа — спасибо…

— Какой ты идиот, как там тебя… Диего, что ли — Флеминг поднял свой пиджак, бумажник и револьвер. — Я ухожу, и если хочешь остаться в живых, не попадайся на моем пути.

Он быстрым шагом направился в противоположную сторону. Он знал, что возвращаться к машине будет опасно. «Неужели Картер знал так много обо мне. Как же бывают, двулики люди. А он мне показался славным малым».

А Картер в это время ждал битый час, когда покажется автомобиль да Силвы. Наконец он увидел подъезжающего Пабло на красном «Шевроле».

Он, улыбнувшись во весь рот, вышел навстречу Картеру и, протянув руку, извинился за опоздание.

— Полетел бензонасос, — он развел испачканные в машинном масле руки, — провозился.

— А Диего? С вами же должен быть он?

— Я оставил его в одном из поселков, он решил вернуться.

Да Силва сел в машину Генри и закурив, откинулся в удобном кресле.

— Теперь нам нужно ехать в Мехико. Флеминг наверняка уже уехал.

Генри не согласившись, решил осмотреть Ушмаль и, выйдя из машины, попросил Пабло сопровождать его.

 

Глава 3 Ягуар готовится к прыжку

Январь был на редкость теплым. Вместе с оттепелью началась слякоть, и Саша заболела гриппом. Татьяна, забросив свои ноты, сидела около кровати и поила ее чаем с малиновым вареньем.

— Пей — пей, а то, как мороженое есть в кафешке…

— Да не ела я… — начала, было, Саша осипшим от кашля голосом.

— Ладно, Санька, — старшая сестра протянула ей градусник. — На вот, измерь лучше температуру. А на улице так хорошо. Солнышко, будто весна начинается. А ведь через несколько дней опять все завалит снегом.

Саша закрыла глаза и, тяжело вздохнув, поморщилась от головной боли. Ей не терпелось вернуться к работе. Она заинтересовалась одной пропавшей экспедицией в пустыне Африки. Эту информацию, Саша выудила из Интернета. Да тут еще Катя Панова из лаборатории Вадима Анатольевича, сказала, что переписывается с внучкой пропавшего в Египте человека. Барбара сообщила Катерине, что сама об этом узнала из разговора отца и матери.

— Тебе бы поговорить с Барбарой, — Панова многозначительно кивнув, показала фотографию своей подруги по переписке. — Она приглашала меня в Бонн.

— Тебе хорошо, — с завистью добавила Саша, — ты можешь поехать в любую точку Европы. Да и не только.

Родители Катерины были очень состоятельными людьми и всегда поддерживали начинания своей дочери. Вот и теперь, когда она увлеклась археологией, дали ей зеленый свет. От перешептываний в коридорах университета, ее спасал открытый характер и великолепное чувство юмора. Панова не скупилась на приглашения в свою шикарную московскую квартиру, подаренную родителями на двадцати двухлетие. Она часто давала в долг нищим студентам и… преподавателям. Ее многие любили, и Катерина была довольна сложившимися отношениями с коллективом.

Саша посмотрела на градусник и, протянув его Тане, фыркнула:

— Всего каких-то тридцать семь и два. Таня, мне нужно работать, как ты не поймешь — она обиженно закусила нижнюю губу.

— Тебе нужно отлежаться, а хочешь, я сама схожу к твоей Пановой и все у нее узнаю? — Саша, покачав головой, сказала, что сама хочет узнать все об этой экспедиции. — Ну, как знаешь. Но сегодня я тебя ни куда не пущу, так и знай.

Повернувшись к стене, Саша закрыла глаза. Она буквально заболела этой историей. Как все это было, похоже, на историю, произошедшую с ее бабушкой и дедушками. Она так хотела отправиться туда, но пока это было невозможно. Все расходы надо было бы брать на себя, а это были огромные деньги, которых в семье Кочетко не было уже очень давно.

Когда я была маленькой, мы так хорошо жили, вспоминала Саша.

Она увидела ту семилетнюю непоседу, гонявшую куриц и поросят в далеком таежном поселке. Тогда они всей семьей уехали в Сибирь, отец занимался геологоразведкой нефти, и ему платили большие, по тем временам деньги. Татьяна училась в школе в третьем классе, а Санька только собиралась идти в первый класс. Таня тоже была задиристой девчонкой, она дралась с местными мальчишками, родители которых приводили ее домой, и жаловались на ее хулиганские выходки.

А летом, вместе с деревенскими девчонками, Санька и Таня ходили в лес за малиной, черникой и земляникой. Ближе к осени начинали вместе с мамой сушить и солить грибы, это было так здорово. Санька, улыбнувшись, посмотрела в сторону сестры.

— А ты помнишь, Таня, как мы жили в тайге.

— А то, — протянула та, укладывая непослушные рыжие волосы. — Мне сейчас нужно на репетицию, смотри из дома ни ногой.

Вдруг она, рассмеявшись, посмотрела на Саньку:

— А ты помнишь, как медведь себе луком морду натирал?

— Еще бы! — Саша залилась звонким смехом вспоминая, как однажды им повстречался медведь. Тогда-то им, понятное дело, было не до смеха. Это произошло летом, когда сестры, две девочки из поселка и несколько ребят, отправились в лес за малиной. Ранним утром, когда сырой туман растекался по лесу, обволакивая все своим влажным языком, дети, держа в руках ведерки и рюкзаки за плечами, двинулись в глубь тайги. Местные дети знали лес, как свои пять пальцев, но и слишком далеко не заходили. Родители всегда были против таких «беспризорных», как говорили они, походов в лес. Случиться могло все, что угодно и их опасения были не напрасными. В то утро, ребята встретились около домика геолога Георгия Петровича. Таня с Сашей давно проснулись, а родители после вчерашней работы, спали, как убитые. Девочки попросились с деревенскими в лес и вскоре стояли рядом в резиновых сапогах, в курточках и косынках, наспех завязанных на круглых мордочках. Самая старшая девочка, Маша, ей было двенадцать лет, строго посмотрела на Саньку:

— А Саша еще слишком маленькая ходить с нами в лес.

— Ну, пожалуйста, — тоненько запричитала девочка с огромными не по-детски глядящими зелеными глазами, — я ни на шаг не отойду от вас, я буду слушаться.

— Она будет, — поручилась за Саньку сестра.

Большой рюкзак, все время сползал с худеньких плеч Саши, она шла рядом с Татьяной, и лес казался ей таким большим и сказочным.

Высокие сосны устремляли свои вершины к светлому небу. Туман понемногу рассеялся, и стало теплее. Пение птиц и стук дятла, крики кукушки и всякие разнообразные звуки леса, будоражили воображение. Трава была высокой и сочной, а мох у подножия деревьев, казался бархатным, когда Саша трогала его своей детской ручкой. Она хорошо запомнила это ощущение на ладони — холодный и в тоже время пушистый покров.

— Будто бы взял в руки пушистую лягушку — сравнил десятилетний Ваня.

Вскоре они оказались на залитой солнцем поляне. Ягод здесь было видимо-невидимо и все разом начали наполнять свои ведерки. Все бы ничего, но Варюшка, черноволосая смуглянка с раскосыми глазами, от чего-то вдруг попятилась назад, показывая пальцем за спину Маши. Обернувшись, та чуть не вскрикнула и, шикнув на остальных ребят, погнала их в ближайшие кусты. Все так и затряслись от страха, когда на опушку вышел косолапый. У него была вполне добродушная морда, но, как известно, с медведем шутки плохи.

— Сидите тихо, и он нас не тронет — строго сказала Маша, и все сидели и тихо боялись, хотя хотелось визжать и бежать без оглядки.

Медведь же решил проверить, что кушают на завтрак юные ягодники. Сначала он залез в ведро Варюшки и, перевернув его, начал жадно лакомиться высыпавшейся из него малиной. Насытившись Вариными ягодками, мишка походил немного и, приподнявшись на задние лапы, начал чесаться о кору старой сосны, с которой полетели иголки, и посыпалась сухая кора. Начесавшись, Михайло Потапович вернулся к детским рюкзачкам. Сунул нос в Сашин и вдруг замер, вытащил морду, фыркнул и, сунув лапу в рюкзак, начал шарить там.

Это было смешное зрелище: содержимое Сашиной котомки медведя заинтересовало. Вскоре он добрался до того, что так притягивало его. Это была большая головка репчатого лука. Сначала он покатал ее лапой, потом лизнул и начал нюхать. Да с таким блаженством! Потом мишка зажал луковку между лап и ну ее лизать, а потом нос натирать, так старательно, с чувством. Чихнул и снова давай облизывать луковицу, всю обслюнявил. Глаза блестят.

— Слезы, наверное, идут, — шепнула Саша сестре. — Вот дурак, слезы текут, а он все нюхает ее.

— Тихо! — сверкнула глазами Маша, а сама еле сдерживается от смеха.

Медведь луковицу бросил, посмотрел по сторонам, словно стесняясь своей минутной слабости и снова начала нюхать ее. Потом пошел валяться и кататься по ней. Никак не может расстаться. Подождали так ребята, не уходит зверюга косолапая. Что делать? Рюкзаки и ведра не оставишь. Родители будут ругать. Но, наконец, медведь вдоволь навалялся и, чихая, съел луковку. Еще немного побродил и ушел восвояси. Дети еще боялись выходить, но через несколько минут осмелели и, позабыв о малине, собрали все что осталось и бегом к себе в поселок.

Саша, улыбаясь, прикрыла глаза и, потянувшись, повернулась к телевизору. Подняв с пола пульт, она поудобнее устроилась на подушке и попыталась отвлечься очередным бразильским сериалом.

* * * *

Не обнаружив Флеминга, Картер решил, что тот уже наверняка на пути в Мехико.

— Мне очень жаль, Генри — закурив, Пабло посмотрел на часы, — если он благополучно доберется до города, мы можем надолго потерять его.

— М — да — а — озабоченно протянул Картер, — но… все может случиться в дороге. И вообще, я надеюсь, что нам, наконец, должно повезти.

— Я тоже надеюсь на удачу, — улыбнулся во весь рот да Силва. Он уселся в свой автомобиль и повернул в замке ключ зажигания: — Увидимся в Мехико.

— Хорошо — Генри не думал, что все так обернется. Каким-то не объяснимым чутьем он понимал, что да Силва не так прост, как, кажется. Только протекция Бредбери Макджелинга, вселяла надежду на то, что он не окажется проходимцем. Хотя, Пабло не знал о карте… Но он не настолько глуп, чтобы не догадаться, что здесь замешаны большие деньги.

Постепенно Генри успокоился. Становилось жарко, и горячий ветер нисколько не уменьшал этот палящий зной. Голубое небо казалось бескрайним, оно было даже не голубое, а бледно желтое. Генри чувствовал себя, как яичница на раскаленной сковородке. Горячий воздух, от нагревшегося асфальта поднимался вверх, образуя миражи лужиц.

Через некоторое время Картер увидел далеко впереди большое скопление машин. Даже издалека было слышно, как нетерпеливые водители жмут на свои сигналы. Подъехав к гудящему, кричащему на все лады столпотворению автомобилей, Генри остановился и, выйдя, чтобы размять уставшее тело, спросил одного из водителей, что здесь произошло.

Молодой мексиканец, размахивая руками начал объяснять, что полиция ищет сбежавших преступников из Гвадалахары.

— Теперь проверяют у всех документы, — мексиканец был явно недоволен, — а я опаздываю на важное совещание.

— Да. А я ищу своего знакомого. У него «Фиат» шестьдесят восьмого года, грязно зеленого цвета.

Мексиканец, пожав плечами, покачал головой. И хотел что-то добавить, но его прервал полицейский, который приблизясь к ним обратился к Картеру.

— Ваши документы.

— Вот — Генри протянул ему права и остальные документы, удостоверяющие личность. — Тоже американец.

Полицейский, вытерев платком, пот со лба, кивнул в сторону своей машины. Одного мы уже задержали. Без документов, какой-то бродяга. В сердце Генри что-то кольнуло, он подумал о Флеминге и спросил на всякий случай.

— Я потерял одного своего друга, не он ли это? Его зовут Ллойд Флеминг.

— Флеминг? — полицейский приподнял брови. — Это очень интересно. Хм, Флеминг значит? Ллойд Флеминг. Следуйте за мной.

Картер с надеждой посмотрел на широкую спину полисмена и быстрыми шагами двинулся за ним. Он надеялся увидеть Флеминга, но был уверен, что навряд ли это случится здесь и сейчас. Когда полицейский открыл дверцу своего автомобиля, Генри увидел старика. Тот был напуган, и в его усталых глазах бродила тоска.

— Он не говорит по-испански — полицейский кашлянул и, посмотрев на Ллойда, спросил, — Почему он без документов? Может, вы мне все объясните?

— Да, конечно, — начал, было, Картер, но полицейский прервал его и сказал, что должен задержать Флеминга до выяснения его личности.

— Поймите — снова начал Картер, — Это отец моего близкого друга. Он просил меня… приглядывать за ним по пути в Мехико.

— Я не могу верить каждому встречному. Мне нужны факты.

— Вот же — Генри вынул из кармана рубашки бумажник — Вот мои документы. Я профессор Нью — Йоркского университета. Вот моя визитная карточка.

Генри показал полицейскому свои документы и незаметно сунул ему в руку стодолларовую купюру. Тот, нисколько не смутившись, хмыкнул и, покосившись по сторонам, сунул руку в карман.

— Я ведь понимаю, что ваш… друг не преступник. Просто мы должны быть бдительными, тем более при розыске сбежавших заключенных.

— Ага, — кивнув, Генри протянул руку Флемингу. — Пойдемте, Ллойд, мне нужно с вами поговорить.

Старик нехотя выбрался из душного салона автомобиля, который нагрелся под палящими лучами жаркого мексиканского солнца. Ему ни чего не оставалось делать, как следовать за Картером. Он косо посмотрел на своего спасителя и, что-то бормоча себе под нос, медленно пошел рядом с Генри.

— Ллойд, вы так себя ведете, словно я ваш враг. Я хотел только лишь…

— Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, — враждебно буркнул Флеминг. — Двое твоих дружков уже пытались мне помочь… мое любопытство чуть не погубило меня.

— Я не могу понять, о чем вы, Ллойд? — внезапно к Картеру пришла ужасная догадка. — Их было двое. Пабло и Диего… хотя они могли представиться под другими именами…

— А именно, Диего там был. Это молодой парень лет двадцати пяти. По всему, похоже — мексиканец.

— Как он выглядел? — Картер чувствовал, как холодный пот струится по спине. — Длинные волнистые волосы. — Флеминг, немного нахмурившись, посмотрел на Генри и, не задумываясь, кивнул, — Голубые, немного грязные джинсы и черная футболка с рисунком.

— Как все это мне не нравится, — протянул Ллойд. Он видел, что Картер ни в чем не замешан. Но ему не нравилось то, что он так много хочет знать о карте.

«Лучше бы я остался там, в пустыне, вместе со всеми», — думал Флеминг: — «Не хотелось бы втягивать еще кого-нибудь в эту жуткую историю. А если все повториться. А если это угроза всему человечеству. Что там произошло?..»

— Ллойд, о чем вы задумались?

Флеминг и не заметил, что они уже подъезжают к Мехико. Он хлебнул немного виски из фляжки, что была во внутреннем кармане куртки и, закрыв глаза, вздохнул:

— Я расскажу тебе все, но обещай мне, что ты ни когда не отправишься туда на поиски тех проклятых сокровищ. Обещай, что не позволишь вырваться неведомому злу на свободу.

Ллойд посмотрел на Генри, но тот утомленно смотрел на дорогу.

— Чертовски жарко сегодня. — Картер допил последний глоток воды из бутылки, что купил в Чичен-Ице и бросил ее на заднее сиденье.

— Ты слышал, что я сказал тебе, Картер? — еще раз спросил Флеминг.

— Я все слышал, но не хочу сейчас говорить об этом. Сейчас мы остановимся в какой-нибудь более-менее приличной гостинице, и все обсудим после ужина.

* * * *

Хюберт Нордлейк спокойно шел на встречу с неизвестным ему заказчиком. Его шаги гулко раздавались в тишине. Остановившись у массивной, деревянной двери, Нордлейк провел рукой по коротко подстриженным, седым волосам. Ему было уже сорок три года, хотя он выглядел гораздо моложе, благодаря крепко сложенному, спортивному телу. Постучав, он услышал, как тихий, вкрадчивый голос мужчины пригласил его войти.

— Добрый вечер — смуглый человек, невысокого роста встал из-за стола, протягивая Хюберту руку. — Сеньор Берлони много мне о вас рассказывал.

Нордлейк не ожидал, что у этого маленького, начинающего лысеть человечка, такое сильное рукопожатие. Его рука была холодной и твердой, как сталь, словно принадлежала совсем не человеку из крови и плоти.

— Присаживайтесь — смуглый человек вернулся к своему столу и, открыв нижний ящик стола, вынул папку. — Может кофе или что-нибудь покрепче?

— Я не пью. — Нордлейк удобнее устроился в мягком, кожаном кресле. Он незаметно осматривал незнакомого заказчика и в его бледно голубых, рыбьих глазах, был интерес.

Вчера он очень поздно вернулся из Рио Негро и до сих пор хотел спать. Заказчик, перебирая документы, которые он вынул из нижнего ящика стола, иногда внимательно поглядывал на Нордлейка. Ему нравилось его хладнокровное выражение лица и ледяной взгляд, который бывает только у профессионалов. А он и в самом деле был настоящим профи своего дела. Крупный, резко очерченный нос с широкими крыльями придавал ему еще более внушительный вид, а выступающий подбородок указывал на волевой, сильный характер.

— Ну — наконец сказал заказчик, — здесь все.

Нордлейк раскрыл папку и посмотрел на цветную фотографию мужчины, которому было около сорока. Он стоял с какой-то блондинкой, видимо это фотография была «взята» из семейного альбома. Мужчина был неплохо сложен, Хюберт быстро просмотрел досье и, улыбнувшись одним уголком рта, сказал:

— А у этого профессора жена просто красавица.

— А это не должно вас интересовать, — заказчик открыл коробку с сигарами, — Сигару?

— Не курю — покачал головой Нордлейк и, увидев на столе открытый кейс, оторвался от фотографии своей жертвы.

— Теперь мы должны обсудить вопрос об оплате, — улыбнулся смуглый человечек и, усевшись в свое кресло, смерил надменным взглядом Хюберта, — думаю, мои условия вам понравятся.

 

Глава 4 Таинственный дар

Саша проснулась оттого, что на кухне кто-то гремел кастрюлями. Она тихонько встала с кровати и на цыпочках зашла в кухню.

— Ага! — Саша подскочила к Полине Сергеевне и, крепко обняв ее, поцеловала.

— Ты напугала меня, дочка — женщина тяжело опустилась на стул, — А Таня сказала, что ты болеешь, вот я и решила заглянуть к вам, ну, — Полина Сергеевна поцеловала Саньку в лоб, — как ты, по лицу все нормально вроде. А температура есть?

— Что ты, мамочка, — Саша еще раз обняла ее, прижимаясь щекой к мягкому плечу матери, — у меня сегодня с утра было тридцать семь с копейками. Таня убежала то ли на репетицию, то ли на концерт… не помню. Сказала, чтобы я лежала, а мне так нужно было уйти.

— Я смотрю, ты не простудой заболела, а этим своим Египтом, — укоризненно заметила мама, — Я не хочу даже думать о том, что когда-нибудь ты туда отправишься.

— Мама, на какие шиши. Мне просто стало интересно разобраться в одном деле.

Полина Сергеевна, сжав губы, покачала головой и, подойдя к газовой плите, выключила кипящий чайник. Саша видела, что с мамой творится что-то неладное. «Не просто из-за моей болезни она приехала». Девушка не решалась спросить маму, в чем дело. «Вот, еще своими египетскими бреднями ее расстроила», — сокрушалась Санька. Мама выглядела немного усталой, и по всему было видно, что с ней что-то не то.

— Мама, скажи что происходит? — в лоб спросила Саша, — ты только что плакала.

— Я не знаю — вздохнула мама, — понимаешь, вчера ездили к бабушке…она совсем плохая стала. Говорит, что Анна, папина мама, часто снится ей и предупреждает, чтобы мы берегли девочек. Мне это все не дает покоя. Да еще ты со своим следствием. Я не могу сказать что, но на сердце словно камень, Саша.

— Перестань, мамулечка, — Саша ласково поцеловала маму и сев с ней рядом за стол, улыбнулась. — А Танька грозилась принести «Киевский» торт. Посидим. Не думай…бабушка ведь уже… — Саша подбирала слова, чтобы не обидеть маму, — …она уже старенькая, ведь семьдесят пять… И вообще я не верю ни в какие сны.

Полина Сергеевна, горько улыбнувшись, рассказала, что бабушка Наташа рассказала ей, как в далекой молодости, когда они с Аней учились вместе в институте, то проходили практику в одной деревне. Бабушка уже не помнила, как назывался поселок, она помнила старый покосившийся дом на окраине и старушку гадалку.

Чем больше Саша слушала, тем тревожнее становилось у нее на душе. Бабушка рассказала, как Ане стало плохо и, что ей пригрезились видения из ее будущего. Ей представилась пустыня и человек, вытирающий пот со лба, как позже выяснилось, очень похожий на Петра Туманова.

— Тогда они все посмеялись над этим сходством, ведь они еще просто дружили. Когда дедушка Сережа и его друг Петр со своей, уже теперешней женой Анной, не вернулись из экспедиции, бабушка забрала Гришу, вашего папу к себе домой. Потом он и остался жить с нами, тогда как от них не было больше никаких известий. Мы с Гришей стали товарищами по несчастью. Египет, пустыня, Африка… они тогда в детстве были нашими врагами. Мы что только не думали о том, что их захватили в плен, как говорил Гриша, арабские бедуины. И то, что их настигло проклятие мумии. Боже мой, эта боль настолько сблизила нас, что мы стали одним целым. На протяжении всего времени, после этого я долго не могла прийти в себя. Ведь я не знала своего отца, совсем не знала. Я была совсем маленькой…

Мама, замолчав, вынула из сумки пачку сигарет и закурила.

— Мама, ну вот опять. — Саша не могла видеть маму такой, — Папа не любит, когда ты куришь.

— Знаю. — Полина Сергеевна потрепала Саньку по взъерошенным волосам, — Я чуть-чуть.

Ближе к вечеру вернулась Таня, усталая, но счастливая, ее пригласили участвовать в гастрольном туре по Европе, и она была очень рада. Вскоре позвонили в дверь, и Полина Сергеевна услышала радостный вопль Татьяны:

— Папка! Ты как раз кстати. — Григорий Петрович с улыбкой вошел на кухню, ничуть не удивившись, что вся семья в сборе. У сестер была своя квартира, где все вместе собирались довольно часто. Вы спросите, как у них так легко решился вопрос с жильем в наше-то не легкое время, когда жилье такая больная мозоль для нашей страны. Дело в том, что еще на заре девяностых, Тумановы продали шикарную ленинградскую квартиру, принадлежащую ранее Петру и Анне Тумановым и доставшаяся позже Григорию Петровичу. На часть этих денег они приобрели дочкам двух — комнатную в Москве, где жила мать Полины Сергеевны. «Вот теперь у наших девочек будет свое жилье» — говорил папа. Это все, что осталось у них с советских времен. Милостей от новой власти они не ждали, работали, воспитывали дочек и надеялись, что уж им-то в этой жизни повезет больше.

Они долго сидели за столом, пили чай с «Киевским» тортом и слушали о предстоящих планах Тани. Тут Саша спросила Татьяну о Пановой, Таня задумалась и, покачав головой, поджала губы:

— Прости, Санечка, я закрутилась.

— А кто это? — удивленно приподнял брови папа.

— Да эта девчонка из университета, где Саша работает — защебетала Таня, — Она переписывается по Интернету с девушкой, у которой в Египте пропал дедушка…

— Перестань, Таня. — Саша гневно посмотрела на сестру, — Я ни о чем не просила тебя рассказывать.

— А что это за тайны, в нашей семье? — Григорий Петрович недоумевая, покосился в сторону младшей дочери.

— Я не буду об этом говорить… это вообще по работе.

— Саша! — Григорий Петрович серьезно посмотрел ей в глаза, — что происходит, дочка, раньше у нас не было секретов. А ты, Татьяна, что скажешь? — старшая сестра, закусив нижнюю губу, смотрела на пустую тарелку. Одним глазом она взглянула на Сашу, скрываясь под кудрями своих рыжих волос. Саша вся покраснела, и ее глаза стали какими-то желтыми, вместо обычных зеленых.

— Пусть Таня и рассказывает, она ведь первая начала. — Саша была готова разреветься, она знала, чем это все кончится. Тем более, после маминых слез.

— Первая — вторая — протянул Туманов, — что за ребячество, Сашенька.

Девушка, нахмурившись, тяжело вздохнула и сказала, что хочет найти пропавшую экспедицию, ту самую, в которой участвовали их предки.

— Но это же не реально, девочка моя, — папа с какой-то болью посмотрел на Сашу, такую тоненькую с короткими каштановыми волосами, в которых застряло перышко из подушки. В ее огромных желто-зеленых глазах было что-то такое, похожее на отчаяние узника перед казнью.

На лице Полины Сергеевны было все написано. Она ничего не сказала, а, только тяжело вздохнув, вышла из-за стола.

— Я сейчас.

— Ты бы хоть мать пожалела, — начал, было, папа, как вдруг все увидели, как побледнела Саша, и на столе стало происходить невообразимое и не объяснимое. Чашки словно взбесились, сначала они начали тихо дрожать, потом вращаться на блюдцах все быстрее и бойче. Танька с криком выскочила из-за стола, а чашки словно взорвались, осыпая осколками стол, недоеденный торт, стулья и ошарашенных Григория Петровича и Таню.

— Что тут происходит?! — Полина Сергеевна, увидев разгром на кухне, всплеснула руками, — Я не поняла, у вас так много посуды?

Таня, дрожа от страха села на стул, сбросив с него осколки на пол:

— Дура какая-то. Совсем с ума сошла…

Саша, сжав кулаки, посмотрела на Таню:

— А я то думала, что мы подруги.

Она выбежала с кухни в прихожую, и наскоро накинув полушубок, и, натянув сапоги, выбежала на лестничную клетку.

— Саша! — Полина Сергеевна выбежала вслед за дочерью. — Санька, быстро вернись!

— Оставь ее, — Григорий Петрович вынес жене пальто, — Пойдем домой. А завтра, когда она остынет, поговорим.

* * * *

Флеминг немного поспал и, услышав, как Генри разговаривает по телефону, резко открыл глаза.

— Не беспокойтесь, я просто позвонил одному своему товарищу. — Картер потер усталые глаза, — в Таско, мы вместе учились, и я хотел к нему заехать, он археолог. Вы, наверное, проголодались, я закажу ужин, а пока мне хотелось бы поговорить с вами о карте.

— Не понимаю — пожал плечами Ллойд, — Вам-то, что далась эта проклятая карта? Почему я ее не сжег еще там, в Мемфисе? — он горестно покачал головой и удрученно добавил: — Жаль, что тогда у нас не получилось. Мы стали бы самыми богатыми людьми, из всех кого я знал.

— Но почему вы так долго и упорно скрывались от меня, Ллойд, ведь если бы вы не захотели продать карту, я бы не стал ее забирать у вас. Меня заинтриговало ваше бегство. По этому я решил найти вас, любопытство не давало мне покоя.

Флеминг, улыбаясь, слушал о том, как Картер еще с детства мечтал о чем-то подобном. О поиске каких-нибудь проклятых, таинственных сокровищ, которые охраняют злые духи. Он не верил этим россказням, по этому его не страшили предостережения Флеминга. Ллойд рассказывал ему обо всем, что с ними происходило, когда он дошел до того, как они встретили Оливера Штольца, в дверь постучали.

— Это наверно обслуга. — Картер двинулся к двери в предвкушении вкусного ужина.

— Что же ты заказал? — Флеминг заметно повеселел.

— Это будет сюрприз… — Картер открыл дверь, впуская здоровенного детину, который ловко двигал перед собой сервировочный столик на колесиках. — Проходите.

Картера немного удивил такой неординарный размер служащего. Его холодные бледно-голубые глаза смотрели сквозь Генри, но потом он добродушно улыбаясь, закрыл за собою дверь и начал выставлять ужин на столе в гостиной. Генри вернулся к Флемингу, наблюдая за официантом, он показался ему славным малым, при такой комплекции обладать такой ловкостью.

Когда на сервировочном столике осталось одно только блюдо, тот поднял с него крышку и, выхватив пистолет, нацелил его на Картера.

— Мне нужна карта — спокойно, но решительно произнес он, — если вы отдадите мне карту, я спокойно уйду и…не стану вас убивать — на последнем слове он как-то ухмыльнулся и, посмотрев в сторону Флеминга, приказал ему встать рядом с Картером.

Честно говоря, Картер не ожидал такого поворота, поэтому действия «официанта» порядочно ошарашили его. Когда тот обыскивал Ллойда, Генри улучил момент и выбил из его рук пистолет, но тут же получил сокрушительный удар. В голове что-то звякнуло, но он не дал незнакомцу вновь воспользоваться пистолетом. Они боролись, но перевес был явно на стороне бандита. Он ударил Картера по голове чем-то тяжелым и принялся за Флеминга.

Старик не мог оказать сопротивления громиле Нордлейку, тот выпалил в него два раза из пистолета с глушителем и, положив обмякшее тело Флеминга на кресло, начал рыться в его карманах. Какой-то шорох заставил его обернуться. Нордлейк свел брови и, чертыхнувшись, направился в холл, где раньше лежал Картер. Ковер в гостиной был пуст.

«Куда он подевался, черт возьми», — Хюберт сплюнул сквозь зубы, как вдруг почувствовал у своей шеи холодное дуло пистолета.

— Брось оружие! — скомандовал Картер.

— Да пошел ты… — Нордлейк развернувшись, попытался нанести Генри удар рукой, но тот во время увернулся.

Картер понимал, что бандит не в его весовой категории, но бежать он не мог, не взяв у Флеминга карту.

— Ты всегда наживаешься за счет немощных стариков? — Генри нанес Хюберту удар ногой прямо в грудь. Потом левой рукой в челюсть. Но по сравнению с его выпадами, удары Нордлейка были страшны, и больше его раздражал насмешливый тон Картера.

Генри чувствовал, что начинает сдавать, а удар соперника в скулу, чуть было не пришелся по виску. Он продолжал задирать Хюберта, отходя все ближе к большому окну, откуда открывался великолепный вид.

— Как-то ты медленно двигаешься. И кто тебя послал… — удар прямо в нос, — на такое опасное дело…

Кровь залила лицо Картера, и это привело Нордлейка в дикий восторг. Он хотел завершить начатое дело и с ревом бросился на Картера.

Генри пошатнувшись, отскочил от окна, внезапный порыв ветра распахнул его и шторы, словно взбесившись, поднялись к потолку. Нордлейк схватил Генри за плечи и, прижав к стене, несколько раз ударил.

— Где эта чертова карта?! — он тряхнул Картера, ударяя его головой об стену.

Морщась от боли, Генри чувствовал, что ему сейчас придет конец, он понимал, что не может вырваться из железной хватки своего нового «знакомого». Его сопротивление напоминало бой смелого зайца с тигром. Исход битвы был предрешен. В какой-то момент Картер собрался с духом и из последних сил, пнул коленом Нордлейку в пах. От боли, тот что-то пискнул и, закатив глаза, выпустил Генри из своих лапищ. Превозмогая дикую боль, Хюберт попытался вновь схватить Картера, при этом вспоминая всю его родню и отправляя самого Генри в известные всем места. Немного придя в себя, Генри попытался вырубить бандита, но тот, перехватив его руку, сжал ее с такой силой, что наш профессор уже начал верить в реальность загробной жизни. Вывернувшись, словно змея, он нанес Нордлейку удар в живот, потом, когда тот согнулся, добавил коленом в его дубовый лоб, от чего, как показалось Картеру, больше пострадал он сам. Генри отскочил назад и когда Нордлейк с ревом бросился к нему… не успел увернуться и вновь оказался в «объятьях» противника. Тот уже не собирался выпытывать, где находится карта, и, вцепившись железной хваткой в горло Картера, прижал его к подоконнику раскрытого окна. Генри посмотрел вверх и увидел мирно проплывающие белые облачка в голубой синеве и понял, что ему конец. Он чувствовал, что неизбежно полетит вниз, если ничего не предпримет. Картер еще ощущал, что ноги касаются пола, и покрепче схватившись за подоконник, изо всех сил долбанул головой по лбу Нордлейка. Тот схватился за штору, обрывая ее вместе с карнизом и, пошатываясь, отступил назад. Не теряя времени, Картер съездил ему еще раз, и еще, для верности.

Посматривая на бесчувственного бандита, Картер подскочил к старику, и с ужасом обнаружил, что тот мертв.

— Боже мой! Ллойд, да очнитесь… же… — прошептал Картер, он чувствовал, что очень виноват. Но времени для сожалений не было, бандит мог очнуться в любую минуту и по этому к своему стыду Генри хотел удрать отсюда как можно скорее.

Картер бросил взгляд на Нордлейка и, сунув руку в карман пиджака Флеминга, нащупал там какой-то сверток. Генри понимал, что поступает отвратительно, но иначе карта ни когда бы ему не досталась.

Стянув пиджак с Ллойда, он быстро направился к выходу, не забыв захватить свою сумку с вещами, которая к счастью была еще не распакована.

— Простите меня, Флеминг… — Нордлейк застонал и, услышав это, Генри бросился к выходу.

Не помня себя от волнения, Картер вскоре уже сидел в автомобиле и двигался из города, по направлению к городу Таско.

К сожалению, он не видел, как спустя несколько минут после его отъезда, Нордлейк вылетел в то самое окно, откуда чуть не вылетел сам Генри.

Хюберт не мог понять, что случилось. Приходя в сознание, он почувствовал, как его волокут к окну. Вскоре его тело лежало в луже крови у входа в гостиницу. Толпа зевак не давала пройти полиции, которая разгоняла любопытных. Комиссар, склонившись над Нордлейком, увидел, что в его руке зажат обрывок какой-то ткани. Что-то, крикнув своим подчиненным, он подошел к эксперту, показывая на несчастного Нордлейка, для которого было уже все кончено.

Картер ехал быстро, только на полпути в Таско, он задумался о том, что у него могут возникнуть проблемы с полицией. Флеминг мертв, и его могут подозревать в его убийстве. Но не мог же он так просто прийти к копам и заявить, как все было.

Стало совсем темно, взглянув на часы, Генри понял, что в Таско он приедет только ночью. Ему не хотелось беспокоить Тобиаса, своего университетского друга в такой час и по этому, Картер остановился в одном из поселков близ города.

Приветливая хозяйка накормила его и, приняв душ, который находился на улице, Генри почувствовал себя лучше.

Уже в постели, ворочаясь с бока на бок, он не мог заснуть и вскоре, не выдержав, поднялся с кровати.

Достав из кармана пиджака Ллойда сверток, завернутый в полиэтиленовый пакет, Картер осторожно развернул его. Там была старая записная книжка, потертая и вся исписанная мелким почерком Флеминга. И та самая злосчастная карта.

Генри развернул ее и увидел, что она действительно очень древняя. На ней был изображен сфинкс и жук скарабей, кативший перед собой солнце. Еще Картер увидел древнее изображение Осириса, охранявшего гробницу Аменмеса.

Свернув карту, Генри открыл книжечку Флеминга на середине и начал читать:

«Сегодня уже двадцать восьмое июля, 1957 года. Мы идем по направлению в Фаюмский оазис. Ну и компания мне попалась. Честно говоря, из-за одной дамочки, мне пришлось пристрелить хорошую лошадь. Так все идет по плану, но эти люди не привыкли к таким суровым условиям. Мне все время приходится следить за тем, чтобы они меньше пили и не наедались. Некоторые, даже очень любят поесть…»

А вот еще… Картер начал зачитываться путевыми записями Ллойда.

«…Сегодня произошел несчастный случай, Анну Туманову укусил паук «черная вдова», хорошо, что Сергей быстро принял меры, я уже и не надеялся, что она выживет. Откуда здесь взялся этот паук, ума не приложу…»

Когда Генри дочитывал повествование Ллойда, начинало светать. Ему стало не по себе, когда он понял, что никого не осталось в живых. Ни кого, кроме проводника, который последний держал эту карту в руках. Он стал понимать, почему Ллойд так не хотел посвящать его в тайну этой проклятой карты. Вдруг, Генри ощутил, как тошнота подступила к горлу. Поморщившись, он лег на подушку и почувствовал, что начинает кружиться голова. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, и, открыв их, обнаружил, что находится в совсем неизвестном ему месте. Молодая девушка, с огромными зелеными глазами, накрывала на стол, расставляя чашки. Потом принесла горячий вишневый пирог, от которого пахло ванилью и сдобой.

— Садитесь, — она пригласила Картера к столу, и вскоре он увидел, как за столом оказались мужчина лет сорока пяти, женщина такого же возраста и…

— Сеньор, вы просили разбудить вас в семь часов — хозяйка дома слегка потрясла Картера за плечо. Он вздрогнул и, открыв глаза, непонимающе огляделся вокруг.

— Все в порядке?

— Да-да, спасибо, что разбудили, мне пора… вот деньги, — он протянул женщине десятку, — А мне действительно пора.

Через несколько часов, он уже подъезжал к дому, где жил Тобиас Альмадеро. Картер поднялся на седьмой этаж и позвонил в дверь. Ему открыл темнокожий и худощавый мужчина, который не сразу узнал своего друга.

Потом они горячо обнялись, и Тобиас пригласил его войти:

— Сколько лет прошло дружище, сколько лет, — Альмадеро похлопал Картера по плечу, — а ты здорово изменился со студенческих времен. Такой прямо-таки — спортсмен.

— Да брось ты, Тоб, — немного смутившись, Генри улыбнулся и, пройдя в гостиную сел в кресло.

— Ну, рассказывай, я вижу по глазам, — Тобиас потряс указательным пальцем, — что-то произошло.

— И такое, — протянул Картер, — Ты бы на это очень хотел взглянуть.

Он достал из кармана сверток, и вскоре они вместе разглядывали таинственную карту.

 

Глава 5 По следам заметок Ллойда Флеминга

После того, как Картер рассказал Тобиасу о своих злоключениях, тот долго не мог прийти в себя.

— Ты мне напомнил профессора Индиана Джонса из одного старого фильма.

Тобиас склонив голову на бок, внимательно посмотрел на своего друга, и немного помолчав, добавил:

— Если все действительно так, то это путешествие очень опасно.

— Не думай, Тоб, все будет хорошо, — в глазах Генри появился азартный блеск, — это может быть последняя… и, наверное, единственная возможность ощутить себя настоящим первооткрывателем. То, что написано в записной книжке Флеминга, наталкивает меня на мысль, что в гробнице находится какая-то аномальная зона. И мы должны разгадать все это.

Альмадеро посмотрев по сторонам, вынул из кармана пиджака телефон.

— Что ты задумал? — Картер недоверчиво посмотрел, как его друг набирает чей-то номер. — Кому ты звонишь, Тоб?

— Привет, Майк… да — да, он как раз здесь…

— Черт возьми, Тоб, с кем ты говоришь? — Картер был уверен в Альмадеро как в самом себе, но ему не понравился этот телефонный звонок.

— Вот… — улыбался Альмадеро, — … вырывает у меня трубку… Да успокойся, я звоню Бенсону. Ты только что вспоминал его, а теперь… да, Майк, тебе не мешало бы приехать. Тут очень интересное дело. Вот поговори с Генри, он тебе расскажет обо всем.

— Больше не шути так. — Генри потряс кулаком перед носом Тобиаса, — после того, как на меня напали в Мехико, я могу ожидать всего что угодно…

— Но не от меня, — наигранно обиделся Тоб.

— Да, Майкл, привет, как там Милли… Я понимаю, передай ей, что я тоже. — Картер, громко рассмеявшись, посмотрел на Тобиаса, — Я убью его, если он будет так шутить. Понятно. Да вот об этом я и хотел поговорить. Когда? Я в Таско, да… ну тогда и решим… будем ждать.

Картер был немного удивлен, что Тобиас сразу же позвонил Бенсону. Это было хорошей идеей, так как Майкл в совершенстве знал не только историю, в том числе и древнего Египта, а так же прекрасно разбирался в древнеегипетском языке. А это было очень необходимо. Если, конечно ни что не помешает им попасть в ту самую гробницу.

* * * *

В это утро Саша встала раньше сестры. Она была чертовски обиженной на нее. Наскоро позавтракав, она позвонила Пановой и договорилась о встрече в институте.

Было сумрачно, город только начинал просыпаться ото сна, деревья стояли усыпанные снегом. Похожие на сахарные, ветви деревьев тихо качались, от легкого ветра. Саша заскочила в подошедший трамвай и присев на свободное место у окна, закрыла глаза. Ей не терпелось все рассказать Катерине. Хотя может и она, как и Таня, и родители, не поймет ее.

Холодный трамвай медленно ехал, колеса стучали размеренно, словно билось большое железное сердце. Тук- тук, та — та…тук — тук, та — та.

Задумавшись, Саша чуть было не проехала свою остановку. Быстро подбежав к двери, она налетела на дородную женщину в шикарной дубленке.

— Смотри куда идешь! — грубо рявкнула дамочка.

— Извините.

Саша поскользнулась на подмерзшей тропинке, и чуть было не упав, остановилась. Перевела дух и спокойно пошла знакомой дорогой к институту.

Еще издали она увидела Катю, ее было трудно не заметить. Красивый красный платок на голове и длинная песцовая шуба. Панова, жадно затянувшись сигаретой, поперхнулась, увидев Сашу.

— О, Сашенька, ты что, какая взъерошенная?

— Запыхалась, — выдохнула Туманова, — хочу по — быстрее тебе обо всем рассказать. Надеюсь, ты правильно поймешь меня, Катюша.

— У тебя больничный же еще, — всплеснула руками Панова, — а я думала, что ты на работу выходишь.

— Да нет. — Саша потерла озябший нос, — Просто мне нужно с кем-нибудь поговорить. А с кем, как не с тобой, — она, тяжело вздохнув, посмотрела на Панову.

— Пойдем. Горе ты мое луковое. — Катерина потушила сигарету и, обняв Сашу, потрепала ее по плечу. — Ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать, Саша.

Погода портилась, холодный ветер стал пронизывающим, и Саше казалось, что он продувает всю ее насквозь. Девушки пошли быстрее и вскоре оказались у высотки, где жила Панова. В подъезде было намного теплее и, поднявшись на седьмой этаж, они немного согрелись.

— Да, холодная зима в этом году, — поежилась Панова. Саша, кивнув, приложила ладони к щекам:

— У меня щеки, кажется, совсем заиндевели.

— Ничего, сейчас поставим чайник, — засмеялась Катя и открыв двери, пригласила Туманову войти. — Вот располагайся, будь как дома и быстро на кухню.

Саша устроилась в мягком кресле на кухне и с удовольствием пила крепкий чай с лимоном. Потом она начала рассказывать о своих проблемах и о непонимании со стороны близких. Кате тоже показалась не очень удачной затея о поиске пропавшей экспедиции.

— Пойми, Сашуля, это не реально, — тяжело вздохнув, Панова налила еще чая себе и Саше. — Пойми, моя дорогая, что сейчас никто не будет финансировать этот проект, как бы ты не хотела. Я понимаю тебя, но людям из министерства ты ни чего не докажешь.

— И что получается, что все зря, что ни чего в этой жизни я не могу. — Саша с такой болью посмотрела на Катю, что та, покачав головой, потянулась к пачке сигарет.

Все, возможно, были бы средства. Может когда-нибудь у тебя будет шанс, сейчас я могу тебе помочь только одним — связать тебя с Барбарой. Я покажу тебе, как обращаться компьютером,…хотя ты наверняка знаешь…

— Что касается Интернета, то я в этом ни чего не смыслю. А когда все это можно провернуть? — в глазах Тумановой что-то блеснуло, похожее на надежду. Панова видела, что разговор немного успокоил ее.

Об одном промолчала Саша — это о том странном происшествии с чашками. Не хотелось еще больше запутывать подругу.

Через полчаса, они сидели за компьютерным столом и общались с Барбарой Штольц.

* * * *

Этой ночью Картер опять не спал, он ворочался с боку на бок, непонятные видения преследовали его.

— …Не могу я уехать, не могу, — девушка плакала и от бессилия сжала свои маленькие кулачки. — Мои родители никогда не отпустят меня.

— Но ты уже не ребенок. — Картер не узнал своего голоса, — Как мне поговорить с ними?

— Я так боюсь, Генри…

— Генри, ты разговаривал во сне. — Тобиас потряс его за плечо.

Картер не понимающе свел брови, потом улыбнулся и рассмеялся:

— Господи, кто не говорит во сне.

Он потер глаза и, потянувшись, зевнул.

— Всякая чертовщина снилась.

— Еще не то присниться после таких приключений, — с улыбкой добавил Альмадеро, — звонил Майкл.

— И что?

— Он вылетает сегодня после обеда.

— Очень хорошо. — Картер набросил халат на плечи и отправился в ванную. — Сейчас позавтракаем и еще раз покопаемся в записях Флеминга. Нужно знать с какого конца начинать распутывать узел.

День тянулся медленно, в ожидании прилета Бенсона, ничего не шло в голову. Картер с Альмадеро внимательно изучали записи Ллойда, они должны были запомнить имена всех действующих лиц этой трагедии.

К вечеру, они были в аэропорту и вскоре увидели спускающегося по трапу Майкла.

Он был не один, рядом шла миловидная блондинка, ее длинные волосы развевались на ветру.

— Посмотри, Тоб, какую девочку отхватил себе Бенсон, — присвистнул Картер. Потом, немного опешив, он добавил:- Да это же Милли. Как она похорошела, а ведь я совсем недавно видел их перед Рождеством.

Майкл протянул друзьям сразу две руки для приветствия.

— Как я рад видеть всех вас. Вот, Тоб, познакомься Милли, а то вы с ней знакомы только по телефону.

Милли дружески улыбнулась Тобиасу и протянула руку Картеру:

— Привет, Генри, очень рада, что теперь мы сможем пообщаться подольше. Ты все время куда-то спешишь, бежишь.

— Что делать, такая у меня жизнь, — пожал плечами Картер. — Однако, что мы стоим, я думаю, следует по скорее обсудить наши планы.

Когда вся компания приехала к Тобиасу, то все почувствовали, как проголодались. Милли обещала порадовать мужчин кулинарными изысками и сразу же после душа отправилась на кухню. Она ничего не хотела слушать о домработнице, которую Альмадеро хотел вызвать на приготовление ужина.

Выгнав всех из кухни, Милагресс, открыла холодильник и, удовлетворенно кивнув, принялась за дело.

Друзья еще не могли поверить, что через столько лет после окончания университета, снова встретились. Сначала они наперебой рассказывали, чем сейчас занимаются, потом засыпали друг друга вопросами на разные темы. Тобиас и не знал, что Генри успел не только жениться, но и развестись. А когда Генри подробно рассказал обо всех приключениях, что с ним произошли по дороге в Таско, Майкл присвистнул от удивления.

— Ребята! — казалось, Милли не первый раз окликает увлекшихся разговором мужчин. Когда они, наконец, обратили на нее внимание, девушка, покачав головой, добавила: — Сейчас вы мне напоминаете трех старух сплетниц, сидящих со своими собачками и альбомами с фотографиями родственников. Я вас не могу перекричать.

— Милли, — виновато склонил голову Бенсон, — ты же знаешь, что мы … страшно хотим, есть! — последнюю фразу он произнес с вытаращенными глазами и протянутыми к миссис Бенсон скрюченными руками.

— Накорми нас, Милли — в унисон прорычал Картер, — иначе тебя постигнет гнев мумии.

— Ладно, — махнула рукой Милагресс, — с вами нельзя серьезно. Через пять минут я жду вас в столовой. Все готово.

— Как мы не догадались. — Тобиас повел носом в сторону кухни. — Вы чувствуете, какой аромат? — он повернулся к Майклу и добавил: — Твоя жена просто волшебница. Если такой запах, то какой вкус.

Весь вечер они проговорили, время уже шло за полночь, когда, наконец, разговор пошел о том, ради чего здесь все собрались.

Генри читал записи Ллойда Флеминга и попутно рассказывал о самом старике, как он погиб, и что все очень хотели заполучить эту карту. Первой ушла Милли, она сказала, что уже не в силах сидеть с открытыми глазами и все воспринимать.

— Пока ребята, завтра мне расскажете, если я что-то проспала.

Майкл ласково поцеловал свою женушку и, хлопнув ее по круглой попке, пожелал ей спокойной ночи.

— И все же, — продолжил Картер, — мы не можем сейчас же поехать в Египет. Это может быть опасно не только для нашего здоровья, но и жизни. Флеминг, не зря так долго не хотел иметь со мной ни каких дел, он прожил всю жизнь с чувством страха перед этой проклятой картой. Он потерял многих дорогих сердцу людей и через всю жизнь пронес горечь утраты. Нам нужно найти все концы этого клубка, тогда, я думаю, мы сможем найти ответ на все интересующие нас вопросы.

— Я согласен с тобой, Генри, но откуда нам начинать поиски? — Тобиас удрученно пожал плечами и посмотрел на Бенсона, словно пытаясь прочесть в его глазах ответ на этот вопрос.

— Я думаю, стоит лучше изучить записи Флеминга и просто искать тех, кто знал того же Марсело, Туманова или даже Штольца. Может быть, у этих людей остались дети, которые ищут их все эти годы. Не может просто так пропасть шесть человек, вместе со Штольцем, — семь.

Через некоторое время Картер решил, что самое лучшее было бы сейчас пойти спать, а завтра на свежую голову решать, как действовать дальше.

Он долго ворочался во сне, последнее время, Генри неважно спал. Всюду его преследовала зеленоглазая незнакомка, казалось, что он знаком с ней тысячу лет, но даже ее имя оставалось тайной.

— …Я понимаю, что очень трудно начать поиски. Но если ты найдешь меня, вместе мы свернем горы.

— Но я не знаю даже твоего имени. — Генри явно слышал свой голос, но будто бы перед ним стоял совершенно другой человек.

— Это же так просто, — девушка залилась звонким смехом. — Меня зовут…

Картер почувствовал, как по нему что-то ползет, открыв глаза, он увидел на своей подушке кобру, которая застыла в ожидании, готовой броситься и ударить в горло Генри. Картер не шевелился, страх медленно пробирался, словно скользкий уж по жилам. На мгновенье, он услышал знакомый голос, но кто это, Генри не мог понять. То ли из-за страха перед коброй, то ли потому, что голос звучал невнятно.

— Я плачу тебе только за это, Скотти, и не забывай неотрывно следить за этим человеком.

Змея шипела и покачивалась в своем дьявольском танце, Генри в мгновение ока набросил на кобру одеяло и выбежал из комнаты. Открыв дверь, он закричал от неожиданности и от ужаса, под ногами был незнакомый город, в котором Генри никогда не был, он летел по воздуху и не падал, где-то там далеко осталась распахнутая дверь из комнаты, где он только что спал. «Боже мой, что происходит?» — с ужасом думал Картер…

— Сколько можно тебе говорить!

Картер открыл тяжелые веки и невидящим взглядом уставился на Майкла.

— Ты кричал во сне, что тебе могло присниться? — Бенсон свел густые брови и, покачав головой, повернулся к Тобиасу, — Он весь горит. Генри, как ты?

— Все нормально, это уже не первый раз. — Генри потер заспанные глаза и тяжело выдохнул:

— Как только ко мне в руки попала карта, меня преследую видения и странные сны.

— Что-то не так? — Милли принесла градусник и, пощупав лоб Картера, покачала головой, — ничего не понимаю, жар начал спадать. Но все равно нужно измерить температуру.

Уже за завтраком Картер рассказал о девушке, которая постоянно с ним разговаривает во сне. Он ни как не мог поговорить с ней.

Странные сны не дают нормально выспаться, утром у Картера началась головная боль, и его опять потянуло в сон.

Когда он окончательно пришел в себя, было уже около полудня. Картер поморщился от боли и потер затекшую руку.

— Ну, как ты? — Милли оторвалась от книги и потрогала лоб Генри: — странно все это, — покачав головой, заметила она, — но ты вроде бы выглядишь лучше.

— Да немного …я хотел бы поговорить со всеми.

— Сейчас как раз будем обедать — Милли, посмотрев в зеркало, взяла расческу и принялась расчесывать свои белокурые волосы.

— Знаешь, Милли, ты чем-то похожа на мою бывшую жену — улыбнулся Картер, — нет, я в хорошем смысле. Что ни говори, а она была красавицей.

Милагресс улыбаясь, покачала головой и заколов волосы шпилькой, направилась к двери.

Когда Генри вошел в столовую, на столе уже было все накрыто. Его друзья с сочувствием и пониманием смотрели на него, Генри не мог понять, что с ним происходит. Он налил себе немного красного вина и с подобием улыбки отпустил какую-то очередную шутку. Этим он хотел дать понять своим друзьям, что все в порядке и ни чего не случится со стариной Генри.

После обеда, все вновь занялись изучением записей Флеминга. После долгих споров было решено, что поиски начнутся в Италии, в Риме, где жил и работал Марсело Виронни.

В записях Флеминга говорилось, что Марсело был геологом, и больше ничего конкретного.

— Я поеду в Рим один — решительно начал Картер. — Нам незачем ездить всем вместе и попусту тратить время.

— Нет, мы так не договаривались. — Тобиас свел брови и, вздохнув, посмотрел на Майкла: — Дело в том, что я не знаю в каком состоянии, ты прилетишь в Рим.

— Посмотри на себя, Генри, — Милли положила ему руку на плечо: — В любом случае ты не должен лететь один.

После долгих препирательств было решено, что в Рим вместе с Картером отправится Альмадеро. И как только что-нибудь выясниться, они свяжутся с Бенсонами.

Через несколько дней, Тобиас и Генри бродили в поисках Марсело по многолюдным улицам Рима. Было сложно, что-либо разузнать, у них было очень мало информации. Но через неделю поисков, их труд был вознагражден, в одном магазинчике к ним подошел пожилой мужчина лет шестидесяти.

— Я извиняюсь, но мне послышалось, что сеньоры назвали фамилию моей семьи? — старичок был невысокого роста, на нем был старый потертый пиджак и такие же потрепанные временем брюки. — Позвольте представиться, Мекеле Виронни.

Картер и Альмадеро, переглянувшись, пожали плечами.

— Если я не ошибаюсь, — осторожно начал Картер, — вы родственник Марсело Виронни?

— Если это тот Марсело, то я его родной брат.

— Очень интересно, — протянул Тобиас.

— А не могли ли мы где-нибудь поговорить? — Картер протянул руку Мекеле, — меня зовут Генри Картер, а это мой друг Тобиас Альмадеро. Мы разыскиваем кого-нибудь, кто хоть что-то знает об Марсело.

После долгого разговора, Генри понял, что Мекеле действительно младший брат Марсело и, что тот действительно отправлялся в экспедицию в Африку. Там он пропал вместе со своими друзьями и русскими учеными. — Так все! — взмахнув руками, Виронни засмеялся и, закашлявшись снова сел за столик. — Я не выдержал и позвонил Джулии. Старушка очень хочет вас видеть. Это сестра Марсело, ей уже восемьдесят шесть лет. Она почти ничего не видит, но будет рада вас у себя принять.

Картер, закусив нижнюю губу, пожал плечами.

— Не отказывайте ей, сеньоры. — Мекеле грустно улыбнувшись, направился к выходу, — пойдемте, я закрою магазин и мы навестим мою сестру.

Только к вечеру Картер и Тобиас вернулись в гостиницу. Джулия долго не хотела их отпускать, она рассказала о Марсело все, что только помнила, а так же о Леде и Джордан.

— Марсело был так влюблен в Джордан, — старушка, улыбнувшись, показывала разные фотографии брата.

В номер они вернулись вечером. Пока Картер разбирал вещи, Тобиас принимал душ. Когда он вышел из ванной, то обомлел. На полу был полный беспорядок, а Картер лежал вниз лицом на груде обломков и осколков стекла. — Боже мой, — только и смог прошептать Альмадеро. Но потом, поплотнее затянув полотенце, бросился к брюкам, которые были небрежно брошены на широкое кожаное кресло.

Сжимая пистолет в одной руке, Альмадеро начал осторожно обходить комнаты их трехместного номера. Никого.

— Что за черт?

Он бросил пистолет и поспешил к другу. Казалось, что Генри не дышит, из носа стекала тонкая струйка крови.

— Генри! — Тобиас приподнял его и похлопал по щекам. — Генри, только не сейчас… — он нащупал пульс Картера и вздохнул с облегчением. Вскоре веки дрогнули, и Генри открыл глаза.

— Я и не думал, что могу вытворять такое, — его голос казался глухим и Тобиас склонился над Генри, чтобы лучше расслышать своего друга.

— Теперь я понимаю, в чем причина всех этих снов и недомоганий. — Картер серьезно посмотрел на Тобиаса, — это большая сила, которой я еще не могу управлять, поэтому она пытается вырваться наружу,…давит на меня, но теперь я хотя бы знаю, с чем имею дело.

 

Глава 6 Распутывая узлы

Весна уже заканчивала свой бег, уступая место лету. Солнышко ласково пригревало, птицы щебетали все заливистей, вечера стали такими теплыми.

Саша вдохнула полной грудью запах утреннего леса. Еще мокрая от росы, трава была девушке по колено. Она раскинула в стороны руки и, закружившись, посмотрела туда, где были верхушки деревьев. Ярко-голубое небо будто бы хотело кинуться в ее объятия. Улыбнувшись, она закрыла глаза и вспомнила, как часто, когда еще были детьми, она и Таня бегали в этот лес.

Прижимая к груди букетик ландышей, которые уже мало, где встречались, Саша подбежала к домику бабушки.

Бабушка Наташа сидела в кресле-качалке и читала, слегка покачиваясь.

Саша влетела как вихрь на веранду, раскрасневшаяся и растрепанная.

— Бабуля, посмотри, что я тебе принесла.

— Ландыши, не уж — то? — бабушка посмотрела на букетик по верх очков и, улыбнувшись, покачала головой: — Санька, иди я поцелую тебя.

Саша обняла Наталью Сергеевну и, поцеловав ее, засмеялась.

— Как хорошо у тебя здесь. Жаль, что раньше не выбиралась.

— Верно, что-то произошло? — Саша в ответ замотала головой, — нет — нет, просто я решила свой отпуск провести у тебя, помочь тебе. Надо будет что-то сделать в огороде, скоро ведь уже будешь сажать рассаду.

— Не беспокойся об этом, Сашенька. Я уже договорилась со своими соседями. Ставлю им трехлитровую банку самогона, и они мне все тут приведут в надлежащий вид.

— Бабуля, — Саша раскрыла от удивления глаза, — вот уж не думала…ха — ха — ха, прости, если я не правильно реагирую, — она вновь залилась громким смехом. — Не могу представить, ты интелегентная женщина…гонишь самогонку и…продаешь.

— Сашенька, а что делать. Самогон меня всегда выручает. Вон в том году Сашка и Васька, мои соседи, мне крышу подремонтировали, теперь не течет. И зимой лекарство.

— Ладно, пойду, поставлю чайник. — Саша нежно обняла бабушку и направилась к двери.

— Чашки в комоде, там же чай и сахар — Бабушка Наташа покачав головой, улыбнулась, — вот непоседа.

Войдя в кухню, Саша огляделась по сторонам. На кухне все было по-прежнему, как и год назад. Желтые занавески, деревянные доски, дружно висевшие на стене, отделанной рейкой. Старинный резной комод, на котором громоздились глиняные горшочки, изящная керамическая ваза с лепниной и множество фарфоровых статуэток. Из окна, сквозь желтые шторы, солнечный свет казался сотканным из тысячи золотых нитей. Саша, бросив взгляд на чашки, мысленно приказала им опуститься на стол. Потом, положив заварку в чайник, Саша открыла холодильник, и достала масло, сметану, немного копченой колбасы и клубничное варенье.

На столе стояли пирожки, накрытые салфеткой, которые бабушка Наташа испекла еще утром. Там были ватрушки с творогом, пирожки с зеленым луком и отварными яйцами, пирожки с капустой, вареньем. Вдохнув запах сдобы, Саша не выдержала и откусила от одного кусочек.

— Вот так вкуснятина! — выключив газ под закипевшим чайником, девушка поставила все на большой поднос, и разлив чай по чашкам, понесла его на веранду.

— Вот, бабулечка, все готово Саша поставила поднос на стол и … вдруг споткнулась о ножку стула. Девушка вскрикнула от неожиданности, ведь поднос с горячим, чаем, чуть было не перевернулся на Наталью Сергеевну, если бы не одно «но». В последний момент, Саша вытянула вперед руку:

— Стой! — удивлению бабушки не было предела. Поднос со всем, что было на нем, замер и повис в воздухе. Потом, он плавно вернулся на стол:- Уф — ф. — выдохнула Саша, вытирая мокрый от пота лоб.

— Я надеюсь, что ты объяснишь мне все это, — казалось, что бабушка нисколько не испугалась, на ее лице было простое удивление: — Ну, я жду.

— Понимаешь, бабуля, — сконфуженно начала Саша: — Я не знаю, как это у меня получается. Это бывает, когда я злюсь, когда какая-то опасность. Хотя сейчас, я могу поднимать и перемещать небольшие предметы…

— И давно это ты так перемещаешь все?

— Это началось в конце февраля, когда меня довела Танька,… и родители встали на ее сторону. Потом, мне давно снятся странные сны, а теперь особенно. С тех пор, как я нашла карту в дедушкином столе.

Бабушка Наташа удивленно приподняла брови и, покачав головой, отвела глаза в сторону. Она не хотела, чтобы Саша видела ее слезы, но та, поднявшись со стула, бросилась к ней, обняла старую женщину и, целуя, прошептала:

— Прости меня, бабулечка, прости, но тогда меня просто распирало любопытство. Сейчас я ищу следы этой экспедиции, но ни кто, кроме моей подруги Кати мне не помогает. Родители категорически против, а с Таней совершенно испортились отношения. Она бесится, когда я проделываю все эти вещи, — Саша, подняв в воздух пирожок, положила его в тарелку бабушки Наташи. — Я приехала отвлечься от всего этого, побыть с тобой. Я рассказала бы тебе раньше, не было подходящего момента.

Бабушка погладила руку Саша и, улыбнувшись, сказала:

— Конечно, сейчас ты не сможешь ни куда поехать. Все стоит денег и немалых. Это опасно, я очень боюсь за тебя, Сашенька, но если у тебя будет такая возможность, не слушай ни кого. Точно так же и Сережа, твой дедушка, не мог усидеть на месте, и Анечка с Петей. Они бросили все. Я… совсем другая, да тогда и Поленька была еще очень маленькой.

Бабушка Наташа плакала, вспоминая родителей папы и своего мужа, но ей стало намного легче, когда она все рассказала Саше.

— Ты пойми, деточка, их искали, но все напрасно, ни кого не нашли. Хорошо, что мне помогли поставить на ноги Полечку и Гришу. Они с самого детства мечтали найти родителей и жили с этим, по этому меня ни сколько не удивило то, что когда Гриша пришел из армии, он сделал Полине предложение.

— Но почему папа с мамой так отрицательно отреагировали на мое увлечение?

— Сашенька, они просто боятся потерять тебя, и в этом я их очень понимаю. Но в то же время, нельзя лишать человека надежды. Я думаю, все образуется.

— Я пойду, прогуляюсь немного по лесу — девушка, тяжело вздохнув, сжала сухую руку Бабушки Наташи и, сказав, что скоро вернется, быстро сбежала со ступенек.

Стало совсем жарко, Саша сняла кофточку и неспеша прогуливалась по знакомым тропинкам. Она знала, что бабуля всегда понимала ее, и теперь стало намного легче. На залитой солнцем полянке, все искрилось в солнечном свете. Голубые и зеленые стрекозы, золотистые мухи, без устали летали с травинки на былинку, разномастные птицы летали с ветки на ветку. Саша присела на мягкую траву, уже высохшую от утренней росы и, запрокинув голов, посмотрела туда, где заканчивались верхушки деревьев, и начиналось бесконечно голубое небо. Белые как вата облака плавно, словно лебеди, плыли куда-то вдаль, за горизонт. Девушка не заметила, как уснула в мягкой траве на солнечной полянке. Все возвращалось, тот же сумрачный душный город и незнакомые ей люди. Одного она знала наверняка, это был мужчина среднего роста, крепкое телосложение выделяло его среди товарищей. Он разговаривал с Сашей, и она хорошо запомнила его проникновенные серые глаза и маленький шрам на левой щеке. Он не был красив, но в нем что-то было такое, от чего женщины томно вздыхают, говоря: — «Какой мужчина!».

Несомненно, Саша знала, что он ей тоже всегда нравился…

Ее разбудил раскат грома, Саша, вздрогнув, открыла глаза и, увидев зигзаг молнии над лесом, быстро направилась в дом. Дождь не заставил себя долго ждать и вскоре крупными каплями обрушился на землю. Саша ускорила шаг и вскоре уже была около калитки бабушкиного дома.

— Ну вот, не успела уйти, как хлынул дождь, — бабушка Наташа протянула внучке полотенце.

Саша вытерла мокрые волосы и, рассмеявшись, рассказала, как уснула на поляне, и ее разбудил гром.

— Я люблю грозу — девушка вышла на веранду и, подставив руки под капли падающие с козырька, добавила: — когда идет гроза, воздух так приятно пахнет, ты чувствуешь, ба?

Бабушка обняла Сашу:

— Моя ты девочка, думаю, что все образуется, — она ласково погладила Сашу по волосам и добавила, — Понимаешь, все нужно прощать, особенно своим близким. Они не хотели тебя обидеть, я уверена в этом. Не смотри на меня так, Сашуля, это тебе не идет.

Рассмеявшись, бабушка Наташа поднялась с кресла и направилась в дом. Саша только сейчас почувствовала, что стало немного прохладно, она, поежившись, пошла за бабушкой, захватив ее шерстяную шаль, которая лежала на кресле.

— Вот ненастная погода — женщина включила в комнате свет, — посмотри, совсем тучи небо затянули.

Саша легла на диван и разочаровано сказала, что сегодня придется бездельничать.

— Ну, если ты так рвешься к работе…

— А что делать-то, бабуля, — поднявшись, Саша покачала головой, — я ведь не лежать на диване, приехала, ба. Может, что-нибудь… ты слышала?

— Нет, а что? Что тебе послышалось?

Пожав плечами, девушка подошла к двери и, прислушавшись, тихонько отворила ее. Бабушка Наташа ничего не слышала подозрительного, по этому ей стало немного не по себе. В раскрытую дверь ворвался шум дождя и запах мокрого леса.

— Мне показалось, что кто-то ходит, около дома и по веранде. Я не шучу, здесь кто-то есть.

— Я прошу тебя, закрой дверь, а то мне становится страшно.

Саша, закрыв дверь, в упор посмотрела на бабушку.

— У тебя есть ружье?

— Даже не знаю, — бабушка, немного задумавшись, спохватилась: — А зачем ты меня об этом спросила? Нет, ты что решила, что я своей внучке дам какое — то оружие?

Стук в дверь заставил их обеих вздрогнуть.

— Кто там? — Саша была немного напугана, но все же открыла дверь.

Никого. Девушка подозрительно посмотрела по сторонам. Легкий шорох заставил ее повернуться.

— Сюрприз! — выкрикнула появившаяся непонятно откуда Таня, она подбежала к Саше и, обняв, попросила простить ее. Младшая сестра, улыбнувшись, посмотрела на старшую и, прижав ее к своей груди, заплакала.

— Ну, вот, говорил я Татьяне, чтобы не пугала вас.

— Папка! — Саша обернулась и рассмеялась: — мама,…а что случилось? Почему…

— Я думаю, — отец обнял своих дочерей, потрепав по густым волосам Сашу и по кудряшкам Таню, добавил, — нам нужно поговорить. Мы очень переживали за тебя, Саша, и то, что вы с Татьяной поругались. Мы с мамой много думали и решили приехать к вам.

— А я так скучала по тебе. Не скрою, мне не хватало тебя прежней, — Таня виновато посмотрела на сестру, — но я понимаю, что всем нам нужно научиться жить с этим. Не злиться, а помогать тебе, сестренка. Я помню, что очень обидела тебя.

Саша, покачав головой, улыбнулась и добавила, что тоже не всегда была ангелом. Мама, засмеявшись, сказала, что неплохо бы было зайти в дом и начинать приготовление ужина. Бабушка Наташа отругала Полину Сергеевну за то, что долго не приезжали, но на помощь жене пришел Григорий Петрович и сообщил, что за неделю, которую они будут здесь находиться, успеют порядком надоесть ей.

На что бабуля замахала руками, добавив, что этого ни когда не случится.

— Мы привезли всего, — Григорий Петрович внес на кухню две большие сумки, — сейчас я разведу костер, — он поставил на стол кастрюлю с маринованным мясом, — сейчас шашлычок пожарим. А вы, девочки, займитесь салатом.

— Ладно, папа, мы тут сами разберемся, — Полина Сергеевна, ласково посмотрев на мужа, кивнула в сторону Саши, — ну что, Санька, давай чисти картошку, а ты, Таня, пойди, набери воды.

Когда ужин был готов, вся семья собралась за большим столом на веранде. Шашлык, по словам бабушки, был отменным.

— А какие у вас пирожки, — Григорий Петрович подняв рюмку, провозгласил тост: — За мою любимую маму!

— Спасибо, — бабушка, растрогавшись, вытерла набежавшую слезу, — вы все, что у меня есть в этой жизни.

Ужин удался на славу, и когда все было съедено и убрана посуда, взрослые расположились на веранде, с аппетитом поедая бабушкины пирожки и наслаждаясь, чаем из трав, собранных бабушкой Наташей.

Девушки были в своей комнате, на мансарде и все было как прежде. Они лежали на кроватях в пижамах и разговаривали о всяких пустяках.

— И все же, прости, но мне не понятна такая внезапная перемена — Саша, тяжело вздохнув, посмотрела на сестру. — Для меня непонятно. Хотя я очень рада вас видеть, ваш внезапный приезд.

— Понимаешь, — Таня обхватила руками подушку. — Когда ты уехала, обиженная на весь мир, я тоже была зла на тебя. Меня раздражало в тебе твое новое «я», не знаю почему, может быть, я завидовала, что этот дар есть у тебя, а не у меня.

— Знала бы ты, Танюшка, как все изменилось, лучше бы и не было у меня ни какого дара, как ты говоришь, — Саша вдруг вспомнила о своих видениях и осторожно начала говорить с сестрой о своих странных снах. — Ты понимаешь, каждую ночь мне снится один и тот же человек. Мне кажется, что я знаю его тысячу лет. Он такой… понимаешь, если бы я умела рисовать, я уверена, он тоже знает о моем существовании и ищет меня. Тебе это может показаться бредом, но каждый следующий сон является продолжением предыдущего.

— А ты так же можешь поднимать в воздух предметы?

— Да, — Саша подняла над головой сестры картину и плавно «опустила» ее ей в руки.

— Господи, Боже мой! — вскрикнула Татьяна. — Я все еще не привыкну к твоим фокусам.

Улыбнувшись, Саша покачала головой:

— Танюшка, ты должна привыкнуть к этим, как ты говоришь фокусам. А теперь давай поговорим о тебе, а то я прямо — таки герой дня. Как у тебя с музыкой, давай рассказывай.

* * *

Генри чувствовал, что за ними кто-то следит. Тобиасу казалось, что его друг слишком преувеличивает, он старался приободрить Картера тем, что наконец-то нашли родственников Марсело.

— Вчера мне снился один странный сон. — Альмадеро уже не удивлялся необычным способностям Картера. — Мне снился какой-то европейский город, там есть река, по которой постоянно плывут пассажирские пароходики и баржи с углем. Но где это, я не разу не был в этом городке. Хотя мне четко запомнились старинная готическая церковь и чистые ухоженные домики, обвитые виноградной лозой.

Картер закрыл глаза, как будто бы стараясь вспомнить все увиденное во сне.

Черт побери, Тоб, все это мне напоминает Голландию, Швейцарию…

Погоди, Генри, ко мне в голову пришла одна дельная мысль, — Альмадеро улыбаясь, вытащил записную книжку Флеминга. — Смотри сюда, — он открыл на середине. — Имя Оливер Штольц тебе о чем-нибудь говорит?

Картер задумчиво посмотрел в записи Ллойда и, кивнув, добавил:

Конечно, этот Штольц немец. Я практически уверен в этом.

Или австриец, а может быть швейцарец.

Тобиас, ты вводишь меня в заблуждение, — Генри непонимающе развел руками, но я попробую найти выход. Мы отправимся в библиотеку, где можем посмотреть рекламные проспекты европейских городов. Думаю, я узнаю ту церковь и реку. А потом, мы отправимся туда.

— Ты знаешь, я тебе только что говорил, что за нами следят, — Тобиас показал на мужчину лет тридцати, который стал слишком часто появляться там же, где и они. Незнакомец заметил, что на него обратили внимание и, поправив темные очки, повернул на соседнюю улицу, перешел дорогу и зашел в книжный магазин. Картер с Альмадеро поспешили в гостиницу, по пути забежали в маленькую библиотеку, находившуюся в здании художественной школы. К сожалению, они там мало чего нашли и решили обратиться в туристическое агентство.

Уже к вечеру усталые, но довольные они вернулись в гостиницу.

В туристическом агентстве они поговорили с тур. Оператором, желая посетить страны Европы, такие, как Германия, Швейцария, Голландия и так далее. Миловидная итальянка, с ярко-голубыми глазами предложила американцам капучино и для начала дала им несколько журналов, для ознакомления с основными маршрутами тура. Картер внимательно рассматривал красочные снимки на страницах глянцевого журнала. Тут его внимание привлек памятник, Генри помнил, что именно его он видел на площади. Он закрыл глаза и вспомнил клумбу, усаженную цветами и тот самый монумент.

— Это Бетховен. — Картер ткнул пальцем в фотографию.

— Я не понял, — Тобиас скривившись, посмотрел в журнал. — Ну да. Памятник Бетховену…это же Германия. Бонн. Кто бы мог подумать. А я что-то не помню, чтобы ты мне говорил о памятнике.

— Когда я увидел эту фотографию, то почему-то вспомнил — в глазах Генри появился радостный блеск. — Отлично, я чувствую мы уже ближе к своей цели.

Ночью, когда Картер и Тоб уже спали, в комнату вошел незнакомец. Он двигался так тихо, что, наверное, кошка позавидовала бы его грации. На нем была легкая черная куртка и спортивные брюки. Походкой охотника мужчина пробрался в комнату Картера, и тихо подняв одежду, небрежно брошенную на пол, начал обыскивать содержимое карманов. Наконец, он нашел, то, что искал и, положив записную книжку во внутренний карман куртки, направился к двери. Только вор протянул руку к дверной ручке, как почувствовал у виска холодное дуло пистолета.

— Стой спокойно, — Генри включил свет и когда он осветил незнакомца, тот, яростно выкрикнув, выбил из рук Картера пистолет. Вторая попытка выбраться ничего не дала, ключ был в руках Тобиаса:

— Я давно заметил, что следишь за нами. На кого работаешь?

Мужчина, ничего не ответив, бросился к балконной двери, сбив с ног Тобиаса. Картер, подняв пистолет, направил его на вора и приказал остановиться. Теперь тому не удалось обезоружить Генри, он остановился, ища глазами подходящий предмет для обороны. Что-что, а реакция у него была отличная, с быстротой молнии он подхватил торшер, стоящий около окна и, манипулируя им как палкой, отбросил Картера назад. При этом его лицо оставалось беспристрастным, улучив момент, когда ошарашенные Генри и Тоб отлетели к двери, незнакомец, выбив стекло, выскочил на балкон, а оттуда сиганул на дерево, ветви которого свисали над самыми перилами.

Генри бросился, было за ним, но того уже и след простыл.

— Кто мог послать его! — в бессильном гневе Картер ударил кулаком в стену, от чего задрожали стекла в соседнем окне.

— Что же мы теперь будем делать? — Тобиас выругавшись, покачал головой. — Как мы будем искать…?

— Меня больше волнует не это, имена, какие-то подробности, все это я уже выучил наизусть, — Генри тяжело вздохнув, сел в мягкое кресло. — Меня беспокоит другое, — он посмотрел на друга и, закусив нижнюю губу, добавил: — Кто-то знает о карте и о том, что мы ищем. Одно меня утешает, что карта у нас.

Теперь ее нужно беречь, как зеницу ока, — Тоб чертыхнувшись, посмотрел в ту сторону, где скрылся вор. — Как мы могли упустить записную книжку?

— Да уж, — мрачно добавил Генри.

Тем временем, их недавний гость скрылся в темном переулке и, подбежав к своему мотоциклу, быстро вскочил на него. Он проверил, на месте ли записная книжка и удовлетворенно хмыкнув, завел мотоцикл и понесся все быстрее и быстрее, оставляя позади себя клубы едкого дыма. Вскоре он уже подъезжал к небольшому загородному домику. Хозяин открыл массивные ворота, и мотоциклист въехал в просторный двор.

— Все нормально, мой друг?

— А как иначе могло быть, — мужчина снял шлем и, потерев плечо, поморщился от боли. Хоть все и удалось, эти ребята чуть не вывихнули мне руку, но самое главное, я достал то, что тебе было нужно. Теперь твой черед посвятить меня в твои планы, Пабло.

Утром, когда солнце осветило своими лучами крыши домов, Генри и Тоб уже были на ногах. Картер собирал свои вещи, а Тобиас позвонил в аэропорт, чтобы уточнить время вылета их самолета. К полудню Картер уже был в аэропорту, Альмадеро должен был приехать через несколько минут.

Время летело быстро, и вот уже объявили регистрацию, а Тобиаса все не было.

Генри, сжав зубы, направился к отделу регистрации пассажиров и тут его кто-то дернул за рукав рубашки.

— Тоб, что ты так задерживаешься? Уже объявили наш рейс. — Генри с досадой покачал головой. — Я подумал, что-то случилось.

— Я тебе потом в самолете все объясню.

Когда самолет набрал высоту, Генри достал пакетик с орешками и попросил стюардессу принести сок.

— Ну, так что там у тебя, Тобиас? — Картер с нетерпением ждал ответа. Альмадеро улыбнувшись, вынул из сумки что-то завернутое в платок.

— Вот, — он развернул сверток, и Генри увидел армейский жетон. — Только лучше не трогай его.

— Это все делает более понятным, — Генри повертел перед глазами жетон, держа его за краешек и довольно улыбнувшись, отметил, что теперь им будет ясно, с кем они имели дело вчерашней ночью.

— Скотт Тёрнер, ВМФ США. 1970 год рождения, — Тобиас положил жетон обратно в карман сумки и, покачав головой, сообщил, что они ни чего не смогут предпринять против этого Тёрнера, даже имея на руках доказательство его местонахождения в ту ночь.

В конце концов, они пришли к такому выводу, что стоит полагаться только на себя, и быть предельно осторожными во всех своих делах.

Когда самолет приземлился, Генри еще спал. Тобиас, толкнув его, сообщил, что они уже в Бонне. Картер, потерев заспанные глаза, отстегнул ремни безопасности и, зевнув, потянулся.

— Хорошо прошел полет, и впервые мне не снилась всякая муть.

Взяв свои вещи, друзья направились вместе с пассажирами к выходу. Они не заметили, что тот, кто побывал у них в номере, спокойно шел почти вслед за ними.

Скотт Тёрнер был хорошим другом Пабло да Силва. Много лет назад они служили вместе в полиции Сан-Франциско, и в одной перестрелке да Силва спас жизнь Тёрнеру. Спустя некоторое время, когда Пабло уже не работал в полиции, а занимался частным сыском, он встретил Скотта. Он по-прежнему ютился в маленькой квартирке и жил совсем не так, как должен был бы жить один из лучших полицейских. Когда спустя несколько лет они повстречались, Пабло предложил ему работать в его фирме. Только по прошествии некоторого времени, Тёрнер узнал, что агентство было только ширмой для грязных дел его друга. Пути назад не было, да и возвращаться в свою грязную конуру, Скотт не хотел. Красивая жизнь ему нравилась, хотя он и понимал, что за все нужно платить. Благодаря своим навыкам, он стал отличным сыщиком, Скотт очень быстро находил то, что нужно было Пабло. Зная психологию людей, и имея черный пояс по каратэ, Тёрнер добивался невозможного. Вот и сейчас, он летел вместе с Альмадеро и Картером в Бонн ни кем не замеченным. Но что его досаждало, так это потеря армейского жетона. Тёрнер знал наверняка, что кто-нибудь из этих двоих обязательно найдет его пропажу.

Скотт сидел в соседнем ряду, на два кресла дальше, чем Генри и Тобиас, однако ему было хорошо их видно, а миниатюрный передатчик, вставленный в мобильный телефон Картера, позволял слышать все, о чем они разговаривали. Несколько дней назад, когда они искали родственников Марсело, Скотт проник к ним в номер, и был несказанно рад забывчивости Картера, который оставил на столе свой сотовый телефон. Тёрнер не сомневался, что Картер крайне редко расставался с телефоном, и это давало ему возможность следить за каждым их шагом. Чего опасался Тёрнер, так это непонятного дара, о котором говорили Тобиас и Генри, и мало верилось в то, что Картер обладает какой-то сверхъестественной силой. Однако от этого Скотту было не легче. Одев миниатюрные наушники от плеера «SHARP», что было практически не заметно, Скотт внимательно слушал разговор о будущих планах в Бонне.

* * * *

Через несколько дней, когда Картер с Альмадеро обосновались в уютной гостинице на берегу Рейна, Генри почувствовал, что за ними опять следят.

— Не нравится мне все это, — он хмуро посмотрел на друга. Но тот лишь закусив нижнюю губу, покачал головой.

— Пока мы ничего не можем сделать, — Альмадеро потер усталые глаза и предложил отправиться в Интернет — кафе. — Ты знаешь, Генри, а это очень даже не плохое место для того, чтобы что-нибудь разузнать о Штольце.

— Ты хочешь сказать, что кто — то может нам помочь? — Генри, криво усмехнувшись, посмотрел на часы. — Уже начало пятого, ни как не могу привыкнуть к перемене времени.

Вечером они зашли в Интернет — кафе на Цветочной площади. Заказав себе немного пива и копченых рыбок, они сели за стол. Когда рыба была уничтожена, Генри помыл руки и, оставив Альмадеро наедине с гигантской кружкой пива, направился к одному из столиков, которые стояли в конце зала. Через полчаса, когда пиво закончилось, Тобиас присоединился к другу. Генри общался с посетителями сайта «Проклятия фараонов».

— Я давно хотел тебе сказать, — Тоб пододвинув стул, сел рядом. — По Интернету мы можем общаться и дома в Нью — Йорке, и в Таско.

— Я понимаю, — засмеялся Картер. — Но мы должны были сюда приехать, я чувствую, что здесь мы найдем что-то очень важное.

— Вот, посмотри, эта фамилия мне кажется знакомой — Барбара Штольц. — Ну, конечно, — Картер хлопнул ладонью себя по лбу и, улыбаясь, быстро забегал пальцами по клавиатуре.

В самый разгар поиска, Тоб заметил их старого знакомого, который сидел за компьютером в дальнем конце зала.

— Подожди, Генри. Я сейчас. — Альмадеро быстрым шагом направился к их «старому знакомому». — Если не ошибаюсь, Скотт Тёрнер? — он с силой вдавил воришку в кресло.

— Что вы себе позволяете? — незнакомый мужчина резко оттолкнул Альмадеро. — Понапиваются тут всякие американцы, вы что думаете, вам все позволено?!

— Извините, я вас принял совсем за другого человека, — Тобиасу стало не по себе, он ясно видел Тёрнера сидящего за этим столиком.

Вдруг Альмадеро увидел стоящего Скотта за витриной кафе, он, ухмыляясь, покачал головой и, развернувшись, направился прочь отсюда.

— Ты это видел, Генри?

— Что ты шумишь, — процедил сквозь зубы Картер, — успокойся и сядь рядом со мной. На нас и так уже бросают косые взгляды. Давай-давай, лучше не мешай мне общаться с Барбарой, да не смотри ты так, сейчас закончу и все тебе расскажу.

Когда обстановка немного разрядилась, Тобиас почувствовал себя немного легче. Он смотрел на монитор и постепенно вникал в суть дела.

Позже, Картеру не пришлось ему объяснять, кто такая Барбара Штольц. Самым приятным сюрпризом было то, что девушка переписывалась с русской девушкой Сашей. Она, к всеобщему удивлению, оказалась внучкой того самого профессора Туманова.

— Ты представляешь? — удивился Тобиас. — Сын Тумановых и дочка Кочетко создали семью. Как это интересно!

— Я думаю, нам очень повезло, — улыбаясь, добавил Картер.

— Это все твои видения.

— Соглашусь с тобой, Тоб, но нам еще предстоит нелегкий путь.

— Что ты хочешь сказать? — Альмадеро взволнованно посмотрел на друга.

— А то, что я договорился с Барбарой о встрече, где она более подробно нам все расскажет.

Тобиас присвистнув, хлопнул себя по коленям.

— Надо же, мне начинает все это нравиться.

Подожди радоваться, — Картер посмотрел по сторонам. — Нам предстоит еще разобраться с этим Тёрнером.

Этот вечер по истине оказался плодотворным, друзья радовались тому, что поездка оказалась удачной, но не все было так просто. Почти у самой гостиницы, в парке, где было уже совсем темно, их остановили двое неизвестных.

— Быстро приготовили свои кошельки! — прорычал один из них по-немецки (а на каком же языке должен был он говорить). — Я не шучу.

Картер, покосившись на Тоба, быстро выхватил из-за пояса револьвер, и, взведя курок, направил его на хулиганов. Тот, что был рядом с ним, не растерялся и, сжав кулаки, нанес удар правой в плечо Картера. Генри, схватив его за руку, вывернул ее так, что хулиган взвыл и попытался вырваться, чем причинил себе еще большую боль.

Держа в одной руке револьвер, а другой за шкирку упирающегося молодчика, Генри направил оружие на второго вымогателя.

— Я не понял, что тут происходит? — Картер швырнул хулигана в сторону его товарища и, сплюнув сквозь зубы, направился к гостинице. Тобиас сжав губы, покачал головой и, заметив, что первый не оставил своей попытки в добывании денег, сказал?

— Даже не думай об этом, — он посмотрел в сторону Картера и добавил: — Мой друг в Нью-Йорке, таких как ты, каждый день имел на завтрак, обед и ужин.

Генри, скривив губы в дьявольской усмешке, обернулся и, вытащив револьвер, прицелился в наглецов.

— А может они из какой-нибудь Нью — Йоркской банды, — шепнул второй своему неугомонному приятелю. — Я видел как тот, который кажется немного по — тише, чуть не прибил Гейнца Мозера в Интернет — кафе..

— Как пить дать, — пробормотал парень, который затеял всю эту заварушку.

А Генри и Тобиас тем временем, быстрым шагом зашли в гостиницу.

— Твою мать, — тяжело выдохнул Генри. — Не может день хорошо закончиться.

— Ничего-ничего. Сейчас мы уже придем. — Тоб расстегнул пуговицу на пиджаке и, вынув носовой платок, вытер потный лоб.

— Ты что так вспотел, друг мой? — улыбнулся Картер, и когда они уже поднялись в свой номер, вдруг рассмеялся? — Было бы очень смешно, если бы на полпути к цели, нас пришили — бы за двадцатку в этом городе.

— Да уж, куда там, — проворчал Тоб, вытаскивая из кармана ключ. — Я не удивлюсь, если этот Тёрнер будет нас поджидать в номере.

— А это совсем непохоже на шутку. — Картер толкнул носком ботинка дверь, которая, тихо скрипнув, поддалась. — Видишь, он или еще кто-нибудь были здесь.

— Может мы просто забыли закрыть дверь? — с надеждой в голосе спросил Альмадеро.

Осторожно войдя, Картер включил свет, но не нашел ничего, что могло говорить о нанесенном визите. Все лежало на своих местах, на этот раз Скотт Тёрнер не облажался. Если бы только Картер знал, что подслушивающее устройство он носит с собой, в своем сотовом телефоне, все было бы гораздо понятнее. Об этом ни Тобиас, ни Генри даже не догадывались. К счастью, последнее, что осталось от Ллойда Флеминга, а именно карта, находилась всегда при Генри. Потеряв записную книжку Флеминга, они стали более осторожны, и ищейка Пабло да Силва пока оставалась с носом.

Ночь прошла в раздумьях и долгом разговоре, уснули друзья только под утро. Встреча с Барбарой Штольц была назначена на два часа дня, и к этому времени Картер и Альмадеро успели собрать вещи и привести себя в надлежащий вид.

К обеду они спустились из своего номера в ресторан гостиницы, там они и договорились встретиться с Барбарой. Девушка немного опоздала и извинилась, сев за столик. Она отказалась от кофе, заказав себе стакан сока и фруктовый салат.

Она была типичной немкой. Густые светло-русые волосы струились по плечам, голубые глаза и кожа цвета слоновой кости, делали ее похожей на богиню из скандинавских мифов. Картер не заставил себя долго ждать, он сделал ей комплемент, чем вызвал легкий румянец на щеках Барбары. Позже они узнали, что ей совершенно случайно стала известна эта история. Внучка Туманова, как позже она выяснила, живет в Москве:

— Я вчера связалась с ее подругой и рассказала, что вы ищите сведения о пропавшей экспедиции. Катя, так зовут девушку, с которой я познакомилась в Интернете, связалась со мной сегодня утром и сообщила, что Саша очень хочет вам помочь. Еще она просила передать, чтобы вы не удивлялись, когда ее увидите. Вот, — она вынула из сумочки листок бумаги. — Здесь адрес Тумановых и телефон.

Они еще немного поболтали о том — о сем и Картер предложил Барбаре проводить ее домой. Она, кокетливо покачав головой, улыбнулась и, согласившись, протянула руку Альмадеро:

— Прощайте, Тоб с вами мы уже не увидимся, наверное, — улыбнувшись, Барбара подала руку Картеру, и они вместе направились в сторону Рейна.

«Эх, Генри, ни как не можешь ты пропустить мимо себя ни одной юбки», — усмехнулся про себя Тобиас.

— Тоб, дружище! — крикнул ему Картер. — Я заеду в аэропорт, узнаю, что там и как, и позвоню тебе вечером.

— Хорошо, — кивнул ему в ответ Альмадеро и решил тоже не терять время зря.

На водной глади плавно покачивался прогулочный катер — речной трамвайчик, который приглашал желающих в экскурсионную поездку по Рейну в Кобленц. Недолго думая, Тоб быстро подбежал к нему и, оплатив билет, занял свое место. Вскоре к нему присоединилась хорошенькая итальянка, с которой он тут же и познакомился, надеясь весело провести время в дороге.

А Генри с Барбарой отправились в парк, где вчера на них с Тобиасом напали хулиганы. Шутя и смеясь, Картер рассказал, что они чудом остались в живых. Барбаре это не показалось смешным, она покачала головой и, причмокнув губками, сказала:

— Представляете, если бы с вами что — нибудь случилось.

— О, тогда бы мы не встретились, — улыбнулся Картер. — Но теперь все позади, и мне очень приятно гулять с вами по этому парку. Вот здесь, — он внезапно остановился и, обернувшись, весело посмотрел на девушку. — Вот здесь эти сопляки пытались обчистить наши карманы, — он опять засмеялся и, взяв Барбару под руку, направился дальше.

Вы давно занимаетесь археологией? — с любопытством спросила девушка.

— Сколько себя помню, меня всегда интересовало все древнее, в детстве я зачитывался Жюлем Верном, Купером, Эдгаром. По.

— О, Эдгар По — это больше похоже на мистику, — Барбара заинтересованно смотрела на своего нового знакомого. — А меня всегда пугали рассказы о замурованных мертвецах.

— А меня нет, — Картер потрепал ее по шелковистым волосам. — В этом и существует разница между теми, кто изучает историю в кабинетах, листая страницы древних книг и другими, которые, раскапывая древние города, гробницы, прикасаются своими руками к истории. Наверное, по этому я и стал археологом, — он немного помолчал и продолжил. — А эта история с Египтом меня особенно заинтересовала. Вы знаете внучку Туманова, как ее зовут?

— Саша, Александра.

— Какое интересное, я бы сказал необычное имя, — задумчиво произнес Картер. — А, как она выглядит?

— Очень даже симпатичная девушка, ей не больше двадцати пяти, — Барбара в упор посмотрела на Генри. — А что вы ищите, наверное, какие-то сокровища? — в ее глазах промелькнул озорной огонек.

— Конечно, сокровища, а что же еще, — Генри обнял ее за талию и, улыбнувшись, покачал головой, Барбара ему положительно нравилась с ее наивностью и внешностью Барби, и звали ее так же.

Они прогуляли весь день, болтая о всяких пустяках. Генри смотрел на нее и понимал, что девушка совсем не хочет отпускать его. В подтверждение его мыслей она нежно посмотрела на него и спросила:

— А что вы делаете сегодня вечером? — не дав ему даже подумать, она предложила зайти к ней в гости. — Попьем кофе, сегодня мне совсем нечего делать, а вы так интересно рассказываете обо всем и, наверное, бывали во многих местах?

— Да, конечно, — Генри не ожидал такого поворота событий.

— Я учусь на историческом факультете, и мне так интересно было бы вас послушать, Генри, — она почти умоляла его.

— Барбара, — улыбнувшись, Генри взял ее за руку и почувствовал, как она дрожит, — Успокойтесь вы, в самом деле. Я понимаю, что вы чувствуете, незнакомый мужчина, у которого хорошо подвешен язык … не смотрите на меня так, Барбара, — Генри хотел пойти с ней, но что-то внутри ему говорило, что этого делать не стоит.

— Я не хочу чтобы вы не правильно… — начала Барбара, но Картер, покачав головой, взял ее за горячую руку и, коснувшись ее губами, провел ладонью по ее бледному лицу.

— Барбара, я еще приеду, и мы обязательно встретимся, — Генри достал из внутреннего кармана свою визитную карточку и, протянув ее девушке, добавил: — Сейчас у меня слишком много проблем. И я не хочу ни кого в них впутывать.

Я понимаю, — она опустила глаза и, высвободив руку из его ладони, направилась в сторону своего дома.

Картер, поежившись, посмотрел в ее сторону и подумал про себя: «Какая девочка, но… не хочется ввязывать ее в эту историю».

Он посмотрел на часы и решил съездить в аэропорт. Там было многолюдно, и Генри не заметил фигуру Тёрнера, который знал, что Картер собирается отправляться в Россию. После получения необходимой информации для оформления документов, он позвонил Тобиасу. Обменявшись новостями, друзья решили встретиться в гостинице и там обо всем подробно договориться.

Тем временем, Скотт позвонил Пабло и сообщил, что Картер нашел то, что им было нужно.

— И что это за девчонка?

— Пока точно не известно, но я знаю, у кого спросить, — Скотт, хищно улыбаясь, посмотрел на фотографию Барбары. — Тут есть одна девушка, которая знает эту Сашу Туманову.

— Это интересно, но смотри, чтобы все было нормально.

— Все будет путем, Пабло, не волнуйся. Я найду подход к ней, о кей.

Скотт огляделся по сторонам и, увидев, что Генри направляется в его сторону, быстро зашел за колонну. Картер прошел мимо, ни чего не заметив, и направившись в сторону стоянки такси, быстро сел в машину.

В этот вечер Барбара грустила. Она не ожидала, что этот вечер проведет одна, — «Какой мужчина», — вздохнула она: — «Но почему, почему он не захотел зайти?» Девушка провела рукой по волосам и, улыбнувшись, отметила про себя, что наверняка понравилась ему. «Просто у него было слишком много дел», — Барбара, вздрогнув, повернулась к двери. Звонок раздался вновь. «Кто бы это мог быть?»

Она подошла к двери и, приоткрыв ее, увидела на пороге полицейского.

— Что случилось?

— Барбара Штольц?

— А что случилось? — повторила девушка, осторожно выглядывая из-за двери.

Полицейский вынул фотографию из внутреннего кармана и, показав ее, спросил, знаком ли ей этот человек. Барбара вся напряглась, ведь с фотографии на нее смотрел Генри Картер. «Что же мне делать?»- девушка, закусив нижнюю губу, посмотрела на полицейского. Не нравился он ей, ни его слишком новая форма, ни его холеная физиономия.

— Поймите, это очень опасный преступник, — начал, было, Скотт, а это был он.

— Я могу посмотреть ваши документы? — холодным тоном спросила Барбара, протянув руку.

— Конечно, — «полицейский» показал ей свой жетон и, покачав головой, сказал, что не следует прикрывать таких личностей.

— А почему вы пришли ко мне домой, ведь сейчас уже поздно? — ну не нравился он ей.

— Милая, Барбара, я не хотел вас компрометировать, по этому пришел к вам лично. Можем мы поговорить? — он заглянул, через ее плечо в гостиную. — Вы кажется одна?

— Хорошо проходите, — процедила сквозь зубы Барбара.

Скотт прошел в гостиную и, устроившись по — удобнее в мягком кресле, положил ногу на ногу.

— Если я не ошибаюсь, Барбара, вы учитесь в Кембриджском университете. Думаю, там трудно учится, — он скользнул глазами по фотографии, которая стояла на столике возле кресла. — Это ваши родители?

— Да, — Барбара села напротив него и почувствовала, что у нее начинают дрожать коленки.

— Несомненно, они гордятся своей дочерью.

Девушка чувствовала, что сейчас с ней начнется истерика. Она нервно теребила пояс на платье и, покусывая губы, смотрела в пол.

— Короче, я хочу понять, что вы от меня хотите. Я знала Генри Картера всего один день. И того меньше, — Барбара, резко встав, подошла к окну. — И я не верю вам, здесь какая-то ошибка.

— Я понимаю, — Скотт, встав с кресла, подошел к ней. — Но как вы можете говорить, что закон ошибается, если вы знаете Картера меньше двенадцати часов. И, я не понимаю, почему вы так упорствуете, — Тёрнер положил ей руку на плечо. — Я чувствую, что это нежное сердечко стало биться гораздо чаще. Меня не удивляет такая резкая перемена в девушках, с кем он общался. Картер профессиональный мошенник, гипнотизер. Сегодня он очаровывает вас, а завтра вы прибегаете в, участок, заливаясь горючими слезами, и просите, нет, умоляете вернуть фамильные драгоценности и…

— Но это не правда, — гневно запротестовала девушка.

Тёрнер, улыбаясь, спросил о человеке, с которым был Картер и в ту же минуту «раскрыл» бедняжке глаза.

Посмотрите, милая, у вас ничего не пропало? — Барбара, не веря в его россказни, поспешила к туалетному столику, и, открыв ящик, с ужасом обнаружила, что шкатулка с драгоценностями пуста.

— Ну, теперь вы готовы сотрудничать?

Тёрнер наслаждался успешно проведенной операцией. Как хорошо он все придумал. Тобиас, по его словам, проник в квартиру Барбары, пока ее обольщал Картер и похитил фамильные драгоценности, которые достались Барбаре еще от бабушки. Конечно, не трудно догадаться, что это он сам пробрался в жилище девушки и ограбил ее самым бесстыдным образом. Он понимал, что с драгоценностями ему не выбраться из страны, по этому тут же продал их в антикварной лавке в Кобленце. Тёрнер знал, что его никто не заподозрит, девушка не заявляла в полицию, и Скотт упивался своей безнаказанностью. Его радовало то, что, несмотря на хороший гонорар да Силвы, он смог по ходу дела кое-что заработать.

Опустошенная и разбитая, девушка села на стул и дрожащим голосом начала рассказывать все, что ей было известно о Генри и о его планах.

 

Глава 7 Зов чувств

Саша сидела на берегу пруда и рисовала. Последнее время ей часто хотелось рисовать, почему, она и сама не могла понять. Раньше она рисовала не плохо, но у нее ни когда не было желания заняться этим всерьез. Теперь же ее преследовало неимоверное желание изображать во всех красотах лес, пруд около бабушкиного домика и образы своих снов. Казалось, что когда она переносит на бумагу свой вчерашний сон, ей становится очень легко. Она знала, что Барбара связалась с тем человеком, с которым она должна была встретиться. Не зная почему, Саша была уверенна, что этот самый Генри Картер и есть «ключ» к загадке ее таинственных снов и видений. Она чувствовала, что не далек тот день, когда, наконец, наступит облегчение. Ей хотелось нормальной жизни, и все бы ни чего, если бы не эти сны. Порой Саша совсем не высыпалась, так они ее тяготили, но она не считала себя бедной — несчастной, она знала, что избранна для какой-то пока неведомой ей цели. Одно было наверняка, это то, что скоро должно было все разрешиться.

Ее радовало, что наладились отношения с сестрой и родителями. Однако Саша не хотела возвращаться в Москву. Отпуск заканчивался через две недели, и это время она хотела побыть с бабулей и наедине со своими мыслями. За это время она помогла бабушке Наташе с ремонтом в доме, а так же разобралась с огородными делами.

— Ну, бабуля, теперь твой самогон цел, — выдала она после того, как навела в огороде порядок. — Давно я так не работала, но так хорошо, она потянулась и, расправив плечи, сняла с рук перчатки. — Хорошо-то как!

— А я пойду, натоплю баньку. Жаль, что только мы с тобой вкусили всю прелесть копания, — бабушка, засмеявшись, потрепала Сашу по взъерошенным волосам. — Ты такая лохматая, тебе стричься давно уже надо, Сань.

— Может, пострижешь меня, ба?

— Не знаю, заинька, теперь совсем не так стригутся, как бывало раньше. Ну, сейчас передохнем, а к вечеру видно будет.

— Да ладно, бабуля, может завтра.

— Пойду, затоплю печку и попарю тебя березовым веничком, — бабушка Наташа, ласково посмотрев на внучку, направилась в дом. Саша, глубоко вздохнув, уселась на пенек, который остался здесь еще с незапамятных времен.

Много лет назад, когда бабушка и дедушка получили участок земли, здесь рос старый дуб. По началу его совсем не хотели срубать, но дерево начало сохнуть и дедушка распилил его на дрова. Бабушка до сих пор вспоминает, сколько было много дров. А пенек так и остался.

— Сяду, бывало на пенечке, — вспоминала Наталья Сергеевна. — Вспомню, как хорошо мы здесь собирались с друзьями. И Сережа еще был со мной. Так что, Сашенька, этот пенечек для меня напоминание о твоем дедушке.

«Ничего», — думала про себя Саша: «Я обязательно найду эту экспедицию. И больше не будет ни каких страшных тайн».

Пока она еще не знала, как сумеет найти ответы на все вопросы, но одно она знала наверняка, скоро, очень скоро это произойдет.

* * * *

Картер немного устал от длительного перелета, Тоб, так тот вообще всю дорогу клевал носом. Они вышли из такси и направились к гостинице, которую им посоветовало агентство, оформляющее визы.

— Никогда не был в России, — Тобиас, оглядевшись по сторонам, довольно улыбаясь, кивнул головой. — А тут ничего.

— Так ведь это Москва.

— Сейчас, наверное, уже поздно, — Генри посмотрел на часы. — Если я правильно перевел время, сейчас около восьми часов.

— А у меня такое впечатление, что за эту ночь, я так и не выспался, — вздохнул Альмадеро. — Ну, что теперь будем делать?

— Пока мы обоснуемся в гостинице, выспимся, а завтра я отправлюсь к Тумановым.

Все так и случилось. За ночь измученный Тобиас, наконец, выспался, а Генри собрался с мыслями. В номере было чисто и уютно, они решили оставить окна открытыми, так как на улице стояла чудесная погода.

Утром, пока Тобиас еще спал, Картер решил немного прогуляться. Он зашел в одно из множества кафе и, заказав себе кофе, сел за столик на улице. Когда официант принес заказ, Генри отпил немного из чашки и начал листать свежую газету. Он хорошо знал русский язык, по этому ему не составляло большого труда прочитать все местные новости. Вдруг его как — будто что-то кольнуло, он поднял глаза и увидел девушку, которая сидела за соседним столиком. Ей было не больше двадцати трех — двадцати пяти лет, она то же пила кофе и была вся поглощена какими-то, известными только ей мыслями. Почему-то она показалась ему знакомой, в ней что-то было такое, что Генри не мог объяснить. Он не мог назвать ее красавицей, но в ней что-то было. Девушка подняла непропорционально большие глаза, которые казались огромными, по сравнению с худеньким лицом и удивленно посмотрела на Генри. Ему вдруг показалось, что он узнал ее. Ну, конечно, это была она, девушка из его снов. Только волосы были немного короче, от чего она была похожа на подростка. На ней были синие потертые джинсы и такого же цвета рубашка, а небольшой рюкзачок висел на спинке стула. Девушка была такая юная, гораздо моложе, чем себе представлял Картер. Сначала Генри хотел подойти к ней и спросить кто она, но потом решил, что так делать не следует. Ну, не мог же он ей сказать: «Простите, я постоянно вижу Вас во сне. Почему вы мне снитесь?»

Девушка как-то странно посмотрела на него и, достав телефон из кармана, набрала номер.

— Катя, — она старалась говорить как можно тише, но Генри все хорошо слышал.

— Катюша, ты не поверишь. Сейчас сижу в кафе. А тут находится человек, который мне напоминает,… да брось ты. Я запомнила его лицо, так как видела его сотни раз. Ты думаешь? Хорошо.

Девушка положила телефон на стол и, улыбаясь, посмотрела в сторону Картера. Затем она встала и, подойдя к стойке, расплатилась с барменом. Генри до последней минуты был уверен, что она подойдет к нему, но этого не случилось.

— Девушка! — он вышел из-за стола и попытался задержать ее, но она словно исчезла. — Что за чертовщина.

Быстро допив кофе и расплатившись, Картер кинулся в гостиницу. Он хотел по скорее найти адрес Тумановых и, наконец, поставить в этих поисках точку.

— Тоби, как хорошо, что ты ни куда не ушел!

— А что случилось? — недоумевал Альмадеро. — На тебе лица нет, Генри.

Картер залпом выпил стакан холодной воды и, громко выдохнув, достал носовой платок. Тобиас с удивлением смотрел на друга, который вернулся таким растерянным и взбудораженным.

Понимаешь, я видел ее.

Кого ее? — не понимающе спросил Тоб.

Девушка из моих снов, — Генри обессиленный рухнул в кресло и, закрыв лицо руками, пробормотал. — Я видел ее так же близко, как тебя, Тоб, не мог же я ошибиться. Все это время, как ко мне в руки попала карта, эта девушка не вылезала из моих снов.

Тобиас покачав головой, завязал галстук и, допив уже остывший чай, сказал, что пора позвонить Тумановым и договориться о встрече.

— Какой ты простой, — усмехнулся Картер. — Договориться о встрече. Что я скажу им?

— Но Барбара сказала, что связалась с Сашей, и та в курсе всего.

— Да не в этом все дело, — Генри раздраженно потянулся за пачкой сигарет, — Я не представляю, о чем мы с ней будем говорить. Не о моих же видениях? Так недолго показаться сумасшедшим.

— Но почему-то я и наши друзья, не сочли твои видения сумасшествием, а то, что ты можешь перемещать предметы?

— Ладно, Тоб, сейчас я приведу себя в порядок, а то вся рубашка взмокла.

Стоя под горячими струями воды, Генри закрыл глаза. Перед ним была та девушка, что он увидел утром. Она стояла перед ним такая же, как и во сне. Ее глаза улыбались, склонив голову на бок, она манила его пальцем и что-то шептала. Но что? Генри открыл глаза и, выключив воду, протянул руку за полотенцем.

Посмотрев на часы, он набрал номер Тумановых и, с волнением ждал, когда кто-нибудь поднимет трубку. Картеру ответила девушка, она оказалась сестрой Саши. Поговорив с ней, они договорились о встрече в семь часов вечера.

Тем временем, друзья решили прогуляться по Москве. Этому был особенно рад Тобиас, ведь он никогда не был в России. Ему нравилось все, а особенно, он был восхищен Красной площадью.

— Я знаю, что слово «красная», раньше обозначало — красивая.

— Да, мне тоже здесь нравится, пойдем, я покажу тебе еще кое-что, — Генри подошел к дверям «Алмазного фонда». — Здесь столько всего, глаз не оторвать.

Они вошли в роскошный зал, где в стеклянных витринах лежали прекрасные изделия, творение рук человеческих. Тут были и всяческие украшения, и камни, иной раз весьма значительной величины. Так же они посмотрели на корону Российской империи, которая много лет переходила от одного правителя к другому. Она была усыпана бриллиантами и драгоценными камнями, и была прекрасна.

За полдня они так находились, что решили пообедать в ресторане на Тверской.

— Хотелось бы попробовать традиционную русскую кухню, — Тобиас вопросительно посмотрел на друга. — Что ты можешь мне посоветовать, чтобы я почувствовал, что я действительно в России?

— Что будете заказывать? — обратился к ним официант.

Генри раскрыл меню и, просмотрев его, сказал.

— Два борща, так же пельменей, хлеба… как это говорят русские, черного.

— Я знаю, есть такое русское блюдо — блинчики с…э — э, помогите мне?

Официант, улыбнувшись, развернул цветную страницу в меню.

— Вот, господа, взгляните. Здесь изображены все блины с начинкой, которые предлагает наш ресторан. Вот это знаменитые блины с икрой, есть с фаршем из молодой телятины, с гусиной печенью, а так же с ветчиной и сыром.

— Спасибо, — Генри взял меню из рук Альмадеро и заказал все, что могло произвести наибольшее и неизгладимое впечатление на его друга. Тоб был в восторге и не мог сказать, что ему понравилось больше. Его расстроило одно, что такой вкуснятины, у него не будет дома, в Таско.

После обеда, друзья отправились в гостиницу, и Тобиас всю дорогу твердил, что обязательно сюда приедет еще. В гостиницу идти не хотелось. Стояла чудесная погода, а солнышко так ласково грело, что хотелось прикорнуть на лавочке под его теплыми лучиками. Так прогуливаясь по парку, они не заметили, как пронеслось время.

Вернувшись в гостиницу, Картер переоделся и, с нетерпением посмотрел на часы, было уже шесть часов. Когда Тобиас был готов тоже, они вышли из гостиницы, было еще жарко и Генри, сняв пиджак, перекинул его через плечо.

Друзья зашли в магазин и, купив там кое-что к столу, направились к лотку с цветами. Он купил большущий букет розовых пионов, аромат которых, кружил голову и Альмадеро на него как-то странно посмотрев, заметил.

— Я не понимаю, ты будто бы на свидание готовишься.

— Нет, Тоб, теперь со всеми интрижками покончено.

— Неужели?! — воскликнул Тоб. — Скорее я стану белым.

— Я серьезно, — Генри вытащил из кармана телефон и набрал номер Тумановых.

* * * *

Татьяна, улыбаясь, смотрела на сестру и когда повесила трубку, потрясла перед носом Саши указательным пальцем.

— Ну, что, колись, Санька, кто к нам сегодня придет?

Саша вопросительно посмотрела на Таню.

— Не понимаю, кто это звонил?

— Некий, Генри Картер, — Таня, ехидно хихикая, потрепала Сашу по волосам. — Так-так, давай рассказывай, что это за иностранец. Американец?

— Таня.

— Вот видишь, я уже стихами начала говорить. Американец — иностранец, — засмеявшись, она плюхнулась на мягкие подушки дивана.

— Ты не поверишь, Танюшка, — глаза Саши наполнились слезами. Она серьезно посмотрела на сестру и, взяв ее за руку, прижалась к ней щекой. — Понимаешь, я видела его сегодня утром, мне показалось, что он тоже узнал меня, и хотел поговорить, но я не смогла.

— Но почему? — Татьяна, удивленно округлив глаза, непонимающе посмотрела на сестру. — Сестренка, мне кажется, ты чего-то боишься?

— Да, я боюсь его, человека из моих снов. Все это так странно, сегодня к нам приезжают родители на ужин, что я им скажу. Генри гораздо старше меня. Могут возникнуть не нужные вопросы.

— Давай пока подумаем, что приготовить, не будем же мы кормить наших гостей твоими мрачными мыслями и страхами.

Саша поднялась с пола и пошла на кухню. Порывшись в своих записях, она быстро решила, что лучше всего приготовить. Записав меню, она дала Тане список необходимых продуктов и отправила ее в магазин.

Она помнила, как забилось ее сердце, когда она увидела Генри. Теперь он был не призраком из снов, а самым настоящим. Саша не сказала сестре, что он ей нравится. Это была только ее тайна.

Она боялась, что родители не поймут ее, а как бы она повела себя, если бы ее дочь привела в дом незнакомого человека, иностранца, рассказывая, что он знаком ей по снам. «Мы тут, во сне, познакомились. Как это звучит? Настоящий шизофренический бред», — Саша поставила вариться на плиту овощи и яйца: «Что я ему скажу: Здравствуйте, и что мы теперь будем делать со всем этим. Я вас совершенно не знаю, если не считать, что во сне мы часто встречались», — она уронила нож и, закрыв лицо руками, заплакала. Ей было трудно взять себя в руки, Саша горела нетерпением его увидеть, и в тоже время хотела убежать, забыть Генри.

Зазвонил телефон. Саша вся сжалась и медленно подняла трубку.

— Мама, привет. Нет, ни чего, вы придет сегодня на ужин? Да сегодня необычный гость, я не могу сейчас сказать, все это касается моих странных способностей. Не переживай, тебе он понравится. Археолог… да, ну до вечера.

Саша почувствовала, что ей стало намного легче. Она помешала картофель и вынула из холодильника майонез и приправы.

Вскоре вернулась Таня. Она выставила покупки на стол и начала что-то рассказывать, тараторить.

— Мама звонила, — Саша убавила газ под кастрюлей и, сев за стол, налила в чашку молока. — Хочешь?

— Нет, не буду. И что ты ей сказала?

— Сказала, что у нас сегодня гость. И, что это связанно с моими делами.

— Понятно, — протянула Таня. — Ну, что нос повесила, давай готовиться к приезду твоего ненаглядного.

— Таня, о чем ты говоришь? — Саша, тяжело вздохнув, встала из-за стола и отломила себе кусочек шоколадки.

— Нет-нет, так ты все припасы съешь.

Саша, улыбнувшись, протянула сестре оставшийся кусочек шоколада и засмеялась.

— Ладно, давай посмотрим, что можно приготовить из этой курицы.

Так, за приготовлением ужина, сестры провозились почти весь день. Таня еле удержалась, чтобы не попробовать фирменный салат Саши, а какой получился торт, просто загляденье.

Посмотрев на часы, девушки решили, что пора собираться встречать гостей. Таня занялась уборкой на кухни, а Сашу отправила наводить марафет.

— Иди, тебе сегодня нужно быть красивой.

Саша не стала особо измудряться. Она совсем не походила на свою сестру, которая часами могла не отходить от зеркала. Надев свое любимое зеленое платье, она повесила на шею бабушкин кулон с малахитовым камнем, и вдела в уши такие же серьги. Когда в комнату зашла сестра, Саша повернулась к ней и, растерянно улыбаясь, спросила:

— Ну, как?

— Знаешь, кого ты мне сейчас напомнила? Только не обижайся, — Саша вопросительно подняла брови. — Хозяйку медной горы. Ты такая красивая, а у нас, кстати, все уже готово. Пойду тоже приоденусь.

Вдруг прозвенел звонок. Это было так неожиданно, что Саша, вздрогнув, выронила из рук помаду.

— Это, наверное, папа с мамой, открой, а я побегу переоденусь.

Саша медленно пошла к двери, сердце бешено колотилось, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она повернула защелку и, открыв дверь, увидела мужчину лет тридцати пяти, он был такой, каким приходил в ее сны. Ее покорили его теплые серые глаза и нежная открытая улыбка. В руках он держал великолепный букет ее любимых цветов и был таким трогательным.

Генри смотрел на нее и не мог поверить, что та девушка, которая была, казалось, только иллюзией, и есть Саша.

Они долго стояли и смотрели друг на друга, пока, наконец, он не протянул ей руку.

— Генри Картер.

— Оч-чень приятно, — Саша не знала, как дальше себя вести, ее голос дрожал, как и вся она.

Ситуацию спас чернокожий спутник Картера:

— Тобиас Альмадеро.

— Да, проходите. Что-то я совсем растерялась.

Девушка пропустила гостей вперед и, сжав губы, закрыла дверь.

— Вы так хорошо говорите по-русски, — заметила она, ставя цветы в вазу. — А знаете, это мои любимые цветы.

Вскоре появилась Татьяна, она не была так смущена, как ее младшая сестра. Быстро усадив новых знакомых за стол, она сообщила, что скоро подойдут их родители. Хотя Генри не понравилось, как она на него странно посмотрела, что-то неприятное было в ее взгляде.

— Ни чего не подумайте, просто сегодня мы с Сашей пригласили их на ужин. Так совпало, но вам будет очень интересно, Татьяна, убежав на кухню, вернулась с блюдом, на котором грациозно восседала жирная курица.

— Наш папа — геолог, — Саша смотрела на Генри и чувствовала, что задыхается от волнения. — Простите за глупый вопрос, вы случайно не родственник Говарду Картеру?

— Тому, кто открыл гробницу Тутанхамона? — улыбнулся Картер. — Нет, но то, что наши инициалы одинаковые — знаменательно.

Саша, засмеявшись, предложила тост — «За приятное знакомство» и когда звон бокалов слился с веселыми голосами, прозвенел звонок в дверь.

— Это, наверное, родители, — девушка, встав из-за стола, направилась в прихожую.

Татьяна, которая сидела рядом с Картером, не скрывая своих мыслей, взяла его за руку:

— Мне всегда было интересно подержать за руку экстрасенса.

— Почему? — улыбаясь, спросил он.

— Мне хотелось сравнить вас с сестрой, у нее от рук исходит покалывание, не всегда, но бывает.

Генри вопросительно посмотрел на Таню, которая, нежно взяв его за руку, провела пальцем по его ладони. Он знал такой тип женщин, и ему стало не по себе при мысли, что сестры могут поссориться, а это могло произойти, он видел какие они разные.

— Ну, что, пришли ваши гости? — Григорий Петрович заглянул в гостиную и, одев принесенные дочерью тапочки, вошел в зал.

— Ой, мама, даже не знаю, как себя вести, — Саша, закусив нижнюю губу, посмотрела на маму. — Это все так странно, но Генри сказал, что приехал сюда только потому, что я этого хотела. Я снилась ему и просила увидеться, будто мы давно знакомы. Именно это было и со мной, когда мы встретились.

— Добрый вечер, — внезапно появившийся Картер, заставил Сашу прерваться. Он, галантно поцеловав руку Полины Сергеевны, сказал, что рад познакомиться с семьей Саши.

Когда они сели за стол, Генри поднялся и, став совсем серьезным, вытащил из кармана сверток.

— Я думаю, вам, как детям и внукам Петра и Анны Тумановых, а так же Сергея Кочетко, будет интересно взглянуть на это и выслушать меня.

В конце осени, я познакомился с одним человеком, хотя его имя вам ни чего не скажет, я назову его. Ллойд Флеминг остался единственным, кто выжил после той экспедиции 1957-го года в Египте. Он был пьян, точнее мы вместе заливали грусть в одном баре, где он и разговорился. Так как археология моя профессия уже пятнадцать лет, меня заинтересовал его рассказ, и я захотел продолжить знакомство, но Флеминг исчез. Наняв детектива, мы долго искали его, но, несмотря на всяческие препятствия, все-таки встретились. Не буду сейчас рассказывать все подробности, но карта и записи Ллойда Флеминга оказались у меня. Я прочитал много раз его записную книжку, где он все подробно описывал, каждый день их пути, каждую минуту. Ллойд был проводником и выбрался из того ада, только потому, что хорошо знал пустыню. К сожалению, кое-кто, пока не известный мне, хочет попасть туда, где находится таинственная гробница. В Риме, где мы искали одного из родственников члена экспедиции, к нам в номер проник неизвестный. Он похитил записную книжку и следит за нами до сих пор. Только в Москве он нам еще не попадался.

— Зачем, вы нам обо всем этом говорите? — спросила Полина Сергеевна, она догадывалась, что этот мужчина хочет увезти с собой ее дочь, которая овладела телекинезом и всякой сверхъестественной всячиной.

— Я говорю это потому, чтобы вас не удивлял наш странный визит.

— Я перебью своего друга, — начал Тобиас. — Я говорю по-русски гораздо хуже Генри, но я скажу вам, то, что когда он приехал ко мне в Таско, я счел его за сумасшедшего. Он рассказал мне о том, что прочел в дневниках Флеминга и о видениях, которые стали его преследовать с того самого дня. Когда я прочел все эти записи, я проникся всем сердцем к этой трагической истории.

Григорий Петрович попросил Картера рассказать о том, что он знал и Генри, отпив немного из бокала с шампанским, начал свой рассказ. Картер помнил все до мелочей, по этому ему не пришлось долго вспоминать все подробности. По ходу рассказа, он видел, как менялись лица слушателей, он видел, как переживали Сашины родители и понимали, что за всю свою жизнь, они не слышали ни чего подобного. Когда Генри дошел до того места, где с Ледой начали происходить всякие превращения, Григорий Петрович покачал головой.

— Этого не может быть! — поднявшись, он начал возбужденно размахивать руками. — Это уже фантастика какая-то!

— Я объясню, чтобы это могло быть, — успокоил его Картер. — В записях описаны переживания Ллойда, то, что он видел своими глазами. Я подозреваю, что там находится аномальная зона, и хочу это выяснить. Раньше у меня не наблюдались паранормальные способности, я подозреваю, что у Саши тоже не было всяких отклонений. Не знаю почему, но я уверен, что только вместе с ней вместе мы можем войти в эту зону. Я ученый — археолог, а не парапсихолог или физик, все эти вещи связанные с аномальными явлениями, никогда особенно не интересовали меня. Можно сказать, что я не верил во всю эту чушь. Но после того, как со мной стали происходить подобные вещи, я сказал себе: «Вот теперь, это случилось с тобой, старичок» Я не был к этому готов и понимаю, что чувствовала ваша дочь, когда у нее вдруг начинали летать предметы или когда ей снились сны, а именно я.

Григорий Петрович, хмуро посмотрев на Генри, вынул пачку сигарет и закурил. Он понимал, что дочь уже взрослая и сама решит, что делать, но все же его пугало то, что мог предложить ей этот Генри Картер.

— Саша давно мечтала узнать тайну гибели своих предков, — Григорий Петрович, ласково посмотрев на дочку, потрепал ее по руке. — Ей решать, что делать со всем этим. Я знаю, что вы хотите предложить ей поехать с вами в Египет, но прежде, я хотел бы с вами поговорить.

Генри понимающе кивнул в ответ Туманову и предложил, наконец, приступить к ужину.

— Правильно, — Татьяна подвинула к нему салат. — А то все говорите, говорите, а мы с Сашей так старались. Вот, попробуйте, это очень вкусно.

Когда с ужином было покончено, родители девушек начали собираться домой. Григорий Петрович напомнил Картеру о том, что хотел бы с ним завтра поговорить. Он сказал, что Саша знает, где его институт и проведет его к нему в лабораторию.

Татьяна, начав убирать посуду со стола, попросила Тобиаса помочь ей и сказала Саше освободить место для чистой посуды.

— Саша, — Генри дотронулся до ее руки, и она почувствовала, как ток пробежал по жилам. — Не думайте, я тоже очень волнуюсь. Никогда я не был так взволнован, будто все перевернулось во мне.

— Знаете, Генри, я так же себя чувствую, — Саша взяла его за руку и почувствовала, какая она стала горячая. — Мне кажется, я знаю о вас все и в тоже время, ничего.

Он ласково смотрел на нее, такую открытую и чистую. В ее зеленых глазах мог утонуть любой, поймав на себе взгляд Картера, Саша спросила:

— Я вам нравлюсь?

Она так просто это спросила, без всякого кокетства и любой присущей женщинам игры, что Картер не мог ей лгать.

— Нравитесь, очень,… но не просто как женщина. Я чувствую, что нас тянет друг к другу, словно магниты с разными полюсами. Это что-то больше, чем обычный интерес мужчины к красивой женщине, — он сжал ей руку и прочитал в ее глазах призыв. Генри не мог удержаться, чтобы не коснуться ее нежных полураскрытых губ, которые напоминали ему бутон распускающегося цветка. Он дотронулся пальцами до ее щеки и увидел, как на лице Саши заиграл румянец, она опустила глаза и, выпустив из ладони руку Генри, повернулась к столу и начала сворачивать скатерть.

— Простите, — Картер не хотел ее смущать. — Но вы мне действительно очень нравитесь.

Саша, обернувшись, улыбнулась.

— Нет смысла скрывать того, что написано на моем лице.

Внезапно появившаяся Татьяна, развеяла своим появлением все чары, которые начинали окутывать Генри и Сашу. Оставив друзей вместе, девушка направилась на кухню, когда она вошла, Татьяна все поняла по ее улыбке и румянцу на щеках.

— Не рано ли я к вам?

— Перестань, Таня! — Саша, поежившись, посмотрела в сторону комнаты, откуда только что вышла и, вздохнув, добавила. — Зачем мне все это, я чувствую, что долго не смогу сдерживаться.

— О чем это ты? — Татьяна, поставив последнюю тарелку, с удивлением посмотрела на сестру.

Саша, ничего не ответив, отвернулась к окну. Она боялась, что ее чувства причинят ей боль, ведь пока что, любовь приносила ей одни страдания.

* * * *

Было довольно — таки поздно, когда в номере Тёрнера прозвенел звонок. Протерев заспанные глаза, он поднял трубку.

— Да…конечно, конечно. Я в Москве…понимаю, да провожу наблюдение. Карта, к сожалению, всегда при Картере…да…он еще, гад, вооружен. Нет, сомневаюсь, что так можно поступить. Как только я узнаю, что они летят в Каир, а это должно быть уже очень скоро, я тебе сообщу. Сейчас половина второго ночи…вот так…ну ладно, отбой.

Скотт чувствовал, что сон прошел безвозвратно. Конечно, Пабло звонил по делу, но теперь будет трудно вновь заснуть. Он еще долго ворочался в теплой постели. Затем, решив, что это бесполезная задача, решил немного посмотреть телевизор, он для него, под час, был лучшим снотворным.

Уже в девять часов, Тёрнер, наконец, проснулся, и, взглянув на часы, поморщился от досады. Он был зол на себя за то, что не проснулся в положенное время, такое с ним еще никогда не случалось, он выругался и, включив рацию, закурил. Генри был уже у Туманова в институте, но к радости Тёрнера их разговор только начался.

— Можете не беспокоиться, Григорий Петрович, я человек взрослый и могу контролировать ситуацию. Не скрою, Саша мне очень нравится, но это только мои чувства, самое главное сейчас, разобраться с местонахождением гробницы и выяснить, что там происходит.

— Но я боюсь, что не увижу Сашу, вы должны понимать, что на вас, Генри, лежит ответственность.

— Я понимаю, — тяжело вздохнул Картер. — Но я не знаю, что там может произойти. Одно скажу, что я все сделаю, чтобы в случае опасности, Саша не пострадала. Поймите, ей нужно поехать, иначе ее дар и чувствительность погубят ее.

— Я думаю, Генри, вам можно доверять, и Саша ни кого не будет слушать, — он немного помолчал и, рассмеявшись, добавил. — Она нам всем, давным-давно, со своим Египтом всю плешь проела.

— Ну, тогда я сегодня же узнаю, как нам приобрести визы в Египет. Вы подскажете, чтобы мы с Тобом не бегали, куда лучше всего обраться?

— Конечно.

Скотт поморщился, он рассчитывал, что Туманов назовет адрес.

«Главное, не упустить момент, когда они будут покупать билеты на самолет, не хотелось бы их упустить», — подумал Тёрнер и отправился на кухню сварить кофе. Заправив кофеварку, он довольно улыбнулся. Пока все шло хорошо.

Он позавтракал и отправился в консерваторию, где работала Татьяна, сестра Саши. Он сожалел, что не владеет русским так, как Картер и все же, в его голове созрел дьявольский план.

Таня разбирала старые нотные тетради, она искала тетрадь одного из своих учеников. Стало душно, девушка открыла окно и увидела, что тяжелые дождевые облака нависли над городом. Горячий ветер ворвался в окно, поднимая сложенные в стопку листы, исписанные нотными тактами. Обернувшись, Таня увидела незнакомого мужчину, который вошел в класс. Он поздоровался и, странно улыбаясь, спросил ее:

— Простите, можно мне поговорить с вами? — незнакомец, протянул ей удостоверение. — Я знаю, вас зовут Татьяна Туманова.

— Я не понимаю, что тут происходит, — она вернула ему документы. — Все это так странно, Интерпол. Садитесь, мсье Лепре.

— Нам стало известно, что вашу сестру готовят к вербовке одной из террористических организаций. Мы разыскиваем одного человека.

— Постойте, — усмехнулась Таня. — Я сестру знаю, как свои пять пальцев.

— Охотно верю, что вы говорите искренне, но хочу сказать, что она наверняка ни о чем не догадывается, — Лепре склонился к Тумановой и шепотом добавил. — Вы помните, что Александра опьянела от нахлынувших чувств. Мы давно следим за Картером, а он, как мне известно, великолепный гипнотизер. Саша с ее способностями, лакомый кусочек для банды террористов, готовящихся заполучить ее любой ценой. Картер сначала начал искать какую-то гробницу, но потом в его руки попала одна интересная статейка в Интернет издание, в ней было рассказано как раз о вашей сестре. Не буду вас утомлять подробностями, скажу одно, лидер группировки «Братство шахидов» заплатил этому подонку Картеру немалые деньги. С ним находится опасный террорист, представитель лидера — Фарух эль Аддин, известный вам, как Тобиас Альмадеро.

— Не может быть, — Таня не хотела верить этому Лепре, но фотографии, которые он ей предоставил позже, полностью убедили ее.

Таня, закрыв лицо, горько заплакала, ей стало страшно за себя и за свою сестру. После увиденного и услышанного, ей хотелось как можно быстрее все рассказать Саше. Она сказала об этом Лепре. Но он категорически запретил ей кому бы то ни было рассказывать об этом.

— Вы не понимаете с чем и с кем имеете дело. Это опасные люди, — он с тревогой посмотрел на девушку и покачал головой. — Вы должны делать только то, что я буду вам говорить. Не думайте, что я многого требую, просто это моя работа, а свою работу я привык делать хорошо, и я не хочу ненужных жертв.

— Но как я смогу сообщить Саше, что Картер обманщик и, вообще, опасный тип? — Татьяна в бессильном гневе сжала кулачки и с вызовом посмотрела на Лепре.

— Она все равно вам не поверит, а Картер будет все отрицать. Это — в лучшем случае.

— А что же в худшем? — ее голос задрожал, и она побледнела как полотно.

— Поверьте, деточка, вам этого лучше не знать.

— Но как, как мне быть?

— Я свяжусь с вами.

Когда за мсье Лепре закрылась дверь, Таня, опустошенная и разбитая, медленно опустилась на стул. Она не могла поверить, что это происходит с ней и Сашей. Страх сковал ее, Таня покосилась на телефон и, одернув себя, чуть было не подняла трубку, но тут же вспомнила предупреждение Лепре.

Когда Скотт Тёрнер вышел из консерватории, он, довольно ухмыляясь, направился в гостиницу. Он знал, что если Туманова до конца не поверила ему, зерна сомнения уже посеяны. Скотт остановил такси и, назвав адрес, устроился на заднем сидении автомобиля. В душе, он позволил похвалить себя за то, что заранее смонтировал фотографии «изобличающие» Картера. Он попросил водителя не торопиться и, закурив, набрал номер да Силвы.

 

Глава 8 Похищение

Вечер уже клонил солнце к закату. Саша, звонко засмеявшись, попросила Генри, проводить ее до дома.

Удивленно подняв брови, Картер сказал, что об этом, вообще, не стоило просить, ведь это его прямая обязанность. Саша, снова рассмеявшись, протянула ему руку.

— Ну, пойдемте. А фильм очень даже ничего, — она, значительно покачав головой, спросила: — Мне всегда было интересно, в Америке действительно такие крутые полицейские, и, вообще, как ваши фильмы похожи на реальную жизнь?

Генри, улыбнувшись, покачал головой.

— Естественно, у нас все не так, и демократии у вас в России больше, чем в Америке. Хотя ваша демократия похожа на хаос, может потому, что я привык к своей стране и к своему укладу жизни. Мы очень разные, хотя сейчас я вижу, что вы двигаетесь в правильном направлении. Только мне кажется, вам нужен совсем другой лидер, вы понимаете, о чем Я.-конечно, многое, меня не устраивает, но давайте не будем о политике, а то разговоры о ней нас заведут в непроходимые дебри.

Они подошли к дому, где жила Саша, и Картер, нежно сжав ей руку, взял с нее обещание, что завтра она и ее сестра ужинают вместе с ними. Саша, сказав, что, наверное, получится и нужно будет созвониться, попрощалась с Генри и вошла в подъезд. Поднявшись по лестнице, она позвонила в дверь, Таня должна быть уже дома. Когда она увидела сестру, то сразу поняла, что что-то случилось. Татьяна была какая-то бледная, и в ее глазах было что-то похожее на страх.

— Сестренка, что случилось? — Саша взяла ее за руку и почувствовала, как та вся дрожит.

— Да все нормально, Сашуль, все хорошо, — Татьяна повернулась к окну и, что-то напевая себе под нос, начала поливать цветы.

— Таня, ты чего? — Саша тронула ее за плечо. — Что ты делаешь? Ты ведь сейчас мне все цветы зальешь? У тебя что, какие-то проблемы? — в ответ сестра только покачала головой. — Может, на работе что случилось?

Обернувшись, Татьяна выронила из рук стеклянный кувшин, из которого поливала цветы, и, упав, он разлетелся на множество осколков.

— Что же я сделала, — Таня опустилась на колени и, начав собирать осколки, порезалась. Посмотрев на Сашу, она сделала такое лицо, будто бы у нее боль не в пальце, а в сердце.

— Не нравится мне все это, — начала Саша, но Таня, не дав что-либо сказать, быстро встала и, выбежав из кухни, направилась к входной двери.

— Таня! Куда ты?! — девушка кинулась вслед за старшей сестрой, но та уже была далеко внизу. — Что за ерунда!

Саша вернулась на кухню и, убрав осколки стекла, поставила чайник. Ей было непонятно поведение Татьяны. Если бы она только знала, что стало причиной такой резкой перемены, если бы только знала… Немного поразмыслив, она решила позвонить подруге Татьяны, с которой они вместе работали в консерватории. Она уже была готова поднять трубку, но что-то остановило ее. На минуту, Саша почувствовала, как по ногам пробежал холодок какого-то недоброго предчувствия. Она быстро набрала номер Картера и, услышав его голос в трубке, вздохнула с облегчением.

— Генри? Как я рада вас слышать. Не знаю, но с моей сестрой что-то произошло…да, понимаю…и я. Ничего что уже поздно? Так я вас жду.

Саша закрыла пылающее лицо руками и, подойдя к окну, отодвинула занавеску. Начинало смеркаться, и небо, над горизонтом, было располосовано красными росчерками лучей заходящего солнца. Сначала, края нежно-воздушных облачков стали багрово — красными, потом они заметно позолотели. Когда же солнце совсем исчезло за холмами и крышами домов, облака начали быстро терять свой недавно праздничный, сверкающий вид, словно погасшие лампы, и вдруг стали тусклыми и совсем скучными. Саша закрыла окно, ей показалось, что стало немного прохладно и, вытащив из холодильника тарелку, на которой лежало несколько бисквитов, налила себе молока.

Через полчаса раздался звонок в дверь, Саша не сомневалась, что это Генри, но когда она открыла дверь, то перед ней стоял незнакомый человек. Незнакомец был среднего роста, спортивного телосложения, а в его серых глазах играл огонек, что заметно насторожило девушку.

— Кто вам нужен?

— Вы.

Ее поразила его наглость и, вопросительно посмотрев на мужчину, Саша попыталась закрыть дверь, но тот быстро помешал сделать ей это, вставив ногу в дверной проём.

— Я не поняла, кто вы? Убирайтесь! — она с силой толкнула его в грудь, но он, только усмехнувшись, схватил ее за руку и, притянув к себе, быстро вошел в квартиру, захлопнув за собой дверь.

— Теперь мы можем поговорить, — незнакомец толкнул ее на стул и, сплюнув на пол, вынул из кармана пачку сигарет. — У меня мало времени, так что ты должна быть паинькой.

Саша не хотела с ним больше спорить, она знала, что это бесполезно. Ее беспокоило только то, что в любую минуту могла прийти и Таня, и Генри.

— Ну, что ты язык проглотила, я и так здесь задержался, — он, сильно затянувшись, выпустил ей в лицо клуб дыма. — Где карта, ты должна знать?

У вас может возникнуть вопрос, от чего Тёрнер, а это был вне всяких сомнений он, стал таким нервным. Дело в том, что он не мог знать о небольшой поломке телефона Картера. Генри отключил его, и Скотт на какое-то время потерял с ним связь. Когда это продолжалось несколько часов, он еще был спокоен, но когда прошло три дня, а абонент был по прежнему недоступен, его терпению пришел конец. Позже, он понял, что это было роковой ошибкой в его погоне за картой, ведь профессионал не имеет права идти на поводу своих чувств.

Саша гневно посмотрела на него, затем на тяжелую вазу, стоявшую на комоде. Скотт еле увернулся от летящей в его голову посудины и, злобно взглянув на Сашу, попытался ее ударить, но тут же получил от летящего в него зимнего ботинка Татьяны. Таня всегда, когда искала что-то, частенько не убирала, раскиданные в поисках, вещи. Теперь ее младшей сестре это было под руку. Тёрнер, увернувшись несколько раз, получил гораздо больше, чем хотел. Когда, наконец, обувь в прихожей кончилась, Саша «перешла» к книжному шкафу, однако Тёрнер воспользовался короткой паузой и, ударив девушку по голове, чем-то тяжелым, отбросил ее в сторону. Вдруг, ему в голову пришла одна интересная мысль, он криво усмехнулся и, подняв Сашу, взвалил ее себе на плечо.

Когда Картер поднялся на третий этаж, где жили Тумановы, он увидел, что дверь приоткрыта. Толкнув ее носком ботинка, Генри вошел в прихожую и, увидев раскиданные вещи, насторожился. В комнате стояла гнетущая тишина, пахло табачным дымом и чем-то еще. Этот запах что-то напомнил Картеру, но что, он не мог вспомнить.

«Что тут произошло?»- Генри, наклонившись, поднял с пола металлическую вазу, к которой прилип окурок. И, нахмурившись, сунул руку за пояс, вытаскивая пистолет.

— Саша, Таня? — он осторожно осмотрел кухню, гостиную и остальные комнаты. Он сразу подумал о Тёрнере, потому что знал, больше не кому пытаться навредить сестрам. «Но как узнать, что здесь произошло?»- Генри подошел к телефону и набрал номер гостиницы, где его ждал Тоб.

— Тоби, срочно приезжай… — Генри вздрогнул от удара по голове, в глазах потемнело и, покачнувшись, он упал на пол.

Когда Генри пришел в себя, голова раскалывалась. Он обвел комнату туманным взглядом и когда увидел Татьяну, сидевшую напротив него, удивленно посмотрел на нее. Он попытался подняться со стула, но вдруг понял, что крепко привязан к нему.

— Таня, что здесь произошло? Почему меня связали? — ему не нравилось, как девушка смотрела на него, в ее голубых глазах сверкали льдинки, она исподлобья посмотрела на него и, наконец, покачав головой, спросила.

— Долго ты собирался охмурять мою сестру?

— Что?! — Генри нервно рассмеялся. — Таня, что происходит, Саша мне позвонила и попросила приехать…

— Сволочь, — процедила сквозь зубы Татьяна. — Саша — самое дорогое, что есть у меня, если хоть один волос упадет с ее головы, я убью тебя, Картер.

Генри, перестав улыбаться, серьезно спросил девушку:

— Не знаю, что здесь произошло, но мне хотелось бы услышать от вас, Таня, где Саша, почему я связан, и, черт возьми, почему вы так разговариваете со мной?

Таня, медленно поднявшись со стула, подошла к телефону.

— А это, вы узнаете позже.

* * * *

Все тело ныло, девушка открыла глаза, но ничего не увидела, она вдруг поняла, что ее глаза завязаны, так же как и ее руки, и ноги. Саша не могла понять, где она, пахло сыростью и где-то, совсем близко, капала вода. Она попыталась позвать на помощь, но рот был залеплен скотчем, причем так крепко, что ей было трудно дышать.

Услышав, что девушка пришла в себя, Скотт подошел к ней и, отодрав с ее рта скотч, поднял на ноги.

— Ну, что, детка, теперь ты больше не будешь кидать в меня всякие тяжелые предметы?

— Кто вы, и что вам нужно? — тихо спросила Саша, чувствуя, как ее ноги становятся слабыми. Голова кружилась, во рту все пересохло, Саша покачнулась и упала на холодный пол.

— Что вы сделали со мной, почему мне так плохо? — ее мутило и знобило, Саша ни чего не видела, и от этого ей становилось совсем страшно. Она ощущала себя такой беспомощной и беззащитной, словно кролик в гостях у удава.

Тёрнер ничего не ответил, он вновь заклеил ей рот и, оставив ее одну в холодном и мрачном подвале, поднялся наверх.

Днем раньше, Скотт, предчувствуя, что ситуация может выйти из-под контроля, снял небольшой домик на окраине Москвы. Так же, он взял напрокат в салоне машину. Имея большие деньги, он мог воплощать в жизнь все свои замыслы.

Интуиция его не подвела, все прошло, как он задумал. Тёрнер хотел таким способом получить карту и избавиться от Генри и его друга навсегда. Татьяна была уже настроена против американцев, дело следовало за картой. Скотт знал, что пока милиция будет разбираться с похищением Саши и причастностью к этому Картера, он сможет заполучить карту и уехать в Каир.

Через некоторое время, он вернулся и продолжил свой допрос. Саша устала и, чувствуя, что долго не протянет, спросила.

— Вы меня убьете? Можете не отвечать, я чувствую, от вас исходит запах смерти.

Скотт сухо рассмеялся и, склонившись к ее лицу, прошептал:

— Можешь поверить, не только мне это доставит удовольствие. Я могу подсказать тебе, вы очень близко знакомы.

— О ком вы? — смутная догадка мелькнула в мыслях Саши, почему-то она подумала о своей сестре. Но она тут же отогнала от себя эту страшную идею, что Таня, могла быть подельницей, …на мгновение Саше стало все ясно, этот человек неспроста появился в ее жизни. Странное поведение Татьяны, и рассказ Генри о типе, преследовавшем его и Тобиаса, натолкнули ее на мысль, что этот незнакомец и есть тот самый Скотт Тёрнер. Глаза Саши были завязаны, как она жалела, что не видит своего мучителя, который упивался своей безнаказанностью. Саша напрягла все свое внутренние силы и попыталась увидеть то, что происходит по ту сторону повязки. По вискам струился пот, все мышцы напряглись до предела. Наконец она увидела темный силуэт, все вокруг было окрашено в бледно зеленый цвет, но когда незнакомец приблизился, Саша узнала в нем того человека, что так бесцеремонно ворвался в ее квартиру. Она хорошо запомнила его лицо с холодными глазами-колючками. Он мог быть тем самым Тёрнером и чтобы проверить свою догадку, Саша окликнула его:

— Скотт Тёрнер? — он обернулся и, засмеявшись, покачал головой:

О чем ты, детка, — оставив ее одну, он выключил свет и, хлопнув тяжелой железной дверью, повернул ключ в замочной скважине.

Саша поняла, что это он, она была почти уверенна в этом. Несмотря на то, что он почти не среагировал на то, как она окликнула его, он был очень похож на того человека, которого описывал Картер. Он был совершенно бесстрастным или хотел казаться таким.

Саша чувствовала, что ее начинает мутить, голова закружилась, и она упала на холодный пол, потеряв сознание.

А в это время в квартире Тумановых, Татьяна описывала во всей красе похождения Картера и его друга. Они же, сидели прикованные наручниками и смотрели на Татьяну, которая вела себя так, будто бы это они заварили всю эту кашу. Таня, злобно посмотрев на Генри, ударила его ногой.

— Куда ты дел мою сестру, сволочь?! Я догадывалась, что здесь что-то не так!

— Таня, — не один мускул не дрогнул на лице Генри. — Ты же знаешь, что я никогда бы не сделал Саше ничего плохого, мне…

Она не дала ему договорить, залепив звонкую пощечину.

— Гражданка Туманова! Прекратите этот цирк! — резко одернул ее майор Баскаков. — Мы сами разберемся, что к чему. У меня пока мало оснований верить вам до конца.

— Но фотографии… — начала, было, Татьяна.

— Откуда они у вас? — Баскаков, нахмурив брови, посмотрел на Тобиаса и Генри. — Говорите, подбросили?

— Да, сколько еще можно это повторять!

— Нам нужно все проверить, — он подвел ее к окну и тихо добавил. — Поймите, Туманова, если эти люди ни в чем не замешаны,…я не хочу скандала. По этому прошу вас впредь держать себя в руках. А фотографии мы проверим.

Он положил снимки в папку и, вернувшись, посмотрел в сторону Картера, который потерянным взглядом смотрел сквозь него. Баскакову почему-то казалось, что в этих обвинениях мало логики. Он был склонен верить больше Картеру, чем Татьяне.

— Картер, вы меня слышите? — Генри, устало, улыбнувшись, посмотрел на милиционера.

— Повторяю, здесь нелепая ошибка.

— Мы разберемся, кто прав, кто виноват. Посудите сами, сейчас у вас нет с собой документов…

— Но Саша сама позвонила мне…

— Фотографии очень убедительны. Да и рассказ Татьяны очень похож на правду. По этому все нужно проверить, и если вы ни к чему не причастны, вам нечего бояться.

Поговорим позже, вам придется проехать с нами. Мы выясним ваши личности и все обстоятельства данного происшествия. Надеюсь на быстрое разрешение этого недоразумения.

Альмадеро напряженно посмотрел в сторону Татьяны, он видел, в ее руках знакомый сверток.

— Генри, мне кажется, я только что видел карту в руках Татьяны.

Генри посмотрел в ее сторону и, когда их глаза встретились, она улыбнулась, будто бы ей удалось провернуть выгодное дельце.

— Черт возьми. Боюсь, что здесь без Тёрнера не обошлось. — Два милиционера, расстегнули наручники на руках задержанных и, отцепив их от трубы батареи, вновь защелкнули их на запястьях иностранцев.

Все, двигай вперед!

Генри обернулся, чтобы посмотреть на Таню, она довольно улыбалась и совсем не была похожа на несчастную, у которой похитили сестру.

Когда за Тобом и Картером закрылась дверь, Татьяна подошла к зеркалу и, запустив пальцы в пышные кудрявые волосы, засмеялась: «Я всегда была лучше тебя, поэтому тебе не может доставаться все… Дар…дурацкий дар, который помогает тебе делать всякие глупые вещи. А главное у тебя есть он», — внезапно ей стало невыносимо.

— Почему он выбрал тебя? — Таня взяла в руки фотографию Саши в стеклянной рамке. — Если он не стал моим, то не будет и твоим!

Она размахнулась и бросила, что есть силы фотографию на пол. Осколки стекла разлетелись по полу, словно тысячи брызг.

— Вот так, — она наступила ногой на фотографию. — Ты будешь, разбита и растоптана, а я… — она посмотрела на свое отражение и, улыбнувшись, подмигнула сама себе, — я буду хозяйкой жизни.

* * * *

Несколько раз Майкл Бенсон пытался связаться с Картером и Альмадеро, но телефон оглушительно молчал. Это навевало тревожные мысли, с которыми Майкл поспешил поделиться с Милагресс:

— Не понимаю, — Майк не захотел даже пить принесенный женой кофе. — Не нравится мне все это, уже две недели я не могу связаться с Картером.

— Наверное, что-то случилось, — осторожно начала Милли. — Не хочу тебя пугать, но Россия страна сюрпризов и не известно, что там может произойти с американскими гражданами. Еще вчера нас разделял так называемый «железный занавес», и я не знаю…

— Милли, не говори глупостей, — он завернулся в теплый махровый халат, став похож на большую нахохлившуюся птицу. — Дай мне лучше сигареты.

— Дорогой, не стоит курить на голодный желудок, — начала было Милагресс, но суровый взгляд мужа заставил ее покориться. — Тебе принести еще что-нибудь, милый.

— Телефон, — буркнул Майкл. — Не обижайся. Мне нужно подумать, что делать со всем этим.

— Да, конечно…

— Не начинай.

— Не буду, — она налила себе кофе и вышла из гостиной на кухню.

— Вот женщина, слова ей сказать нельзя, — пробурчал себе под нос Бенсон, набирая номер Тумановых.

На другом конце послышался приятный женский голос.

— Это Саша? — Майкл почувствовал, что ответ будет отрицательным, и он не ошибся.

— Нет, здесь такой! — рявкнула женщина в трубку.

— Ничего себе, — Майкл даже вспотел и снова набрал этот номер.

— Это кто?! Что вы сюда звоните! — Майкл извинился и обескуражено посмотрел на жену.

— Там действительно что-то произошло, я чувствую это.

— Ты стал совсем как Генри, улыбнулась Милли, но тут же поняла, что сейчас подобные шутки не совсем уместны. — Я поняла, нужно собираться.

Бенсон, ни чего не ответив, закрыл глаза и тяжело вздохнув, пробормотал:

— Сегодня не получится, а завтра в самый раз. Собирайся, Милли, а я займусь оформлением билетов.

Через двадцать минут Бенсон ехал в российское посольство, он заметно нервничал, ведь такого поворота дел ни кто не ожидал. Ни он с Милагресс, ни Генри с Тобом. Да Силва с Тёрнером не плохо все рассчитали, и эту кашу, что они заварили, придется расхлебывать всем.

* * * *

Татьяна накрывала на стол, когда зазвонил телефон и она, подняв трубку, улыбнулась:

— А это ты ну, сколько можно ждать тебя. Да, и я тоже, — она подошла к зеркалу и, поправив выбившийся из прически локон, налила себе шампанского. Затем, чокнувшись со своим отражением, сказала:

— За тебя, моя прелесть. Как ты все хорошо придумала.

Пока Татьяна расставляет на столе приборы, хочу вернуться немного назад в день похищения Саши.

Когда плачущая Татьяна выбежала из дома, ей преградила дорогу синяя BMV. Из окна на нее смотрел Лепре. Таня, словно спохватившись, кинулась к нему, как к последней надежде. Если бы она знала, кому отдает в руки свою судьбу.

— Лепре, как хорошо, что вы здесь! — она заплакала еще сильнее, когда он вышел из машины и обнял ее, пытаясь успокоить. — Я не знаю, как мне быть, она любит его, а я не могу ничего ей рассказать. Я боюсь, что произойдет что-то ужасное, не поправимое.

— Так вы ни чего не сказали?

— Конечно, нет, вы же меня просили. Я не могу так рисковать…

— Вот и хорошо, успокойтесь, Танюша, — Тёрнер вышел из машины и, оглядевшись, прижал ее к себе, — я хотел бы с вами поговорить, а пока погуляйте, успокойтесь. Встретимся через час в городском парке, это рядом кажется.

— Да, — Таня вытерла слезы, и, сжав руку Тёрнера, посмотрела в его пронзительные глаза.

— Надеюсь, вам можно доверять? — спросил он, сжимая ее руку, но, не причиняя ей боль, — я могу помочь вам, не вмешивая во все это вашу сестру.

— Конечно. — Таня произнесла это словно сомнамбула. Она не почувствовала, что ее голос стал немного другим, и как-то странно похолодели руки. Единственным ее желанием было пойти в городской парк, сесть на деревянную скамейку, около высохшего фонтана и ждать.

— Вот, возьмите, — он протянул ей пакетик с леденцами, — это поможет вам успокоиться.

— Вы так добры, — пробормотала Таня и, запустив руку в пакет, вынула от туда конфету.

— Вот так, сейчас вы успокоитесь и придете в себя, — произнес Тёрнер таким тоном, словно он был врачом психиатром и разговаривал со своим пациентом. — Мы встретимся немного позже, обязательно дождитесь меня, — Тёрнер с довольной улыбкой проводил ее взглядом.

Татьяна совсем не хотела возвращаться домой, внезапно проснувшиеся чувства, казались ей истинными, а некоторые болезненно обострились. Если ей сначала нравился Картер, теперь она начала, перебирая в голове мысли понимать, что он для нее подходит гораздо лучше. Теперь, когда в моей жизни появился настоящий мужчина, он безвозвратно потерян, Она вспомнила тот вечер, когда впервые увидела Генри. Как они сидели рядом, и она гладила его широкую горячую ладонь. Если бы я встретила его раньше Саши, то смогла сделать все, чтобы он был моим. Татьяна всегда завидовала сестре ее внезапно открывшимся паронормальным способностям, но всегда старалась подавить в себе эти негативные эмоции. Теперь же зависть переросла в ненависть. А желание понравиться Картеру, в желание обладать им. Через всего, каких — то полчаса, Таня перестала себя контролировать, ее темная сторона вышла на волю, заточив истинную сущность Татьяны где-то в недосягаемой глубине подсознания. Это все произошло так незаметно, что только человек знающий ее, смог определить эту перемену.

Тёрнер хорошо владел гипнозом, особенно когда человек находился в неустойчивом психическом состоянии. А психотропные «леденцы» усилили эффект. Теперь ее целью стало заполучить Генри Картера и навсегда вычеркнуть сестру из своей жизни. Пока Татьяна еще не поняла, что Лепре и Тёрнер один и тот же человек. Раньше Татьяна и думать не могла что, человек, которого они так боялись с Сашей, станет для нее решением всех проблем.

Когда Скотт увез Сашу в домик, который он снял в пригороде Москвы, та долго не приходила в себя. Когда же она, наконец, очнулась, Тёрнер сделал ей успокоительный укол. Вскоре, Саша уже крепко спала, а Скотт, заперев тяжелую подвальную дверь, закрыл гараж. Он был доволен, что теперь инициатива в его руках. Как вовремя снял он этот домик в районе Битцевского парка, теперь Картеру будет трудно найти свою Сашу.

Поменяв синее BMV на другой автомобиль, Тёрнер направился в парк, где его ждала Татьяна.

Увидев ее тоскливо пьющую сок из баночки, Тёрнер присел рядом с ней.

— Как быстро пролетело время, только что мы столкнулись у подъезда, а теперь вы уже здесь, — сказала она словно в пустоту.

— Ты веришь, что желания могут исполняться, нужно только очень захотеть?

— Да, — Татьяна, продолжая смотреть никуда, добавила. — Бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться.

Тёрнер усмехнулся, понимая, что она не так далека от истины.

— Что ты хочешь? — прямо спросил он. — Хотя можешь не отвечать. Дай подумаю, ты хочешь отомстить сестре за то, что ей все время везет в этой проклятой жизни. А так же ты хочешь заполучить Картера на блюдечке с гарниром. Не так ли?

— Вы умеете читать мысли, как Генри…

— Немного, — усмехнулся Скотт, — если я помогу тебе, ты поможешь мне, — утвердительно закончил он. Его тон не терпел возражений. — Предлагаю устранить одновременно две проблемы и получить приз. Только не шути со мной. Подумай еще раз, если я тебе открою свои карты, у тебя не будет пути назад.

— Я согласна, Тёрнер, — улыбнулась Таня. — Даже не смотря на то, что я о вас слышала. Мне всегда нравились такие целеустремленные мужчины.

Скотт не ожидал такого поворота дел. Но то, что Таня его раскусила, говорило о том, что с ней еще нужно будет поработать. Она должна как можно реже оставаться одна, чтобы ее собственные мысли не заглушали его психическую кодировку.

— Ладно, не буду тебя запутывать, я не Лепре, но ты должна понять… я обо всем тебе расскажу чуть позже. Не скрою, ты мне сразу понравилась, в тебе что-то есть и, думаю, мы сработаемся.

— А если я скажу, нет, — Татьяна хотела знать, есть ли у нее хотя бы малейший шанс на отступление. Тёрнер вдруг стал серьезным:

— Это было бы глупо с твоей стороны, ты вольна делать все, что захочешь. Не смей только мешать мне, — он посмотрел на Таню в упор. — Но я уверен, ты не отступишься, у тебя на лице написано, чего ты хочешь. Насчет Картера не обещаю, а вот сокровища фараона гораздо ближе к нам, чем ваш Генри.

Таня, опустив глаза, взяла Тёрнера за руку и, сжав губы, кивнула. Челюсти будто бы свело, слезы подступили и брызнули из глаз. Какая-то ее часть еще сопротивлялась и просила не заключать сделку с совестью, но сил уже не было. Все негативные чувства, повинуясь гипнозу Скотта, не давали ей изменить свое решение.

— Что я должна делать?

Он знал, что Татьяна будет на его стороне. Обняв, Скотт потрепал ее по руке и, ухмыльнувшись, добавил:

— Из нас выйдет неплохая парочка.

 

Часть третья Возвращение в пустыню

 

Глава 1 Взаперти

Почти две недели, Картер и Альмадеро провели под арестом. Татьяна настаивала на их причастности к исчезновению сестры, чем вводила следствие в недоумение. Особенно, когда выяснилось, что фотографии, чистой воды монтаж.

— Не пойму, кому это было нужно? — майор Баскаков долго разглядывал дело Картера и Альмадеро.

Он не знал, что ответить сидевшему рядом с ним гражданину Америки Майклу Бенсону. Баскаков сначала сказал что-то о нарушении паспортного режима, мол, не было при данных гражданах документов, а тут еще девушку похитили, и сестра подала заявление.

— А как можно было бы повидаться с Татьяной Тумановой.

— Извините, господин Бенсон, но я бы вам не советовал. Сегодня, — майор посмотрел на часы, — через три часа, их выпустят, но одно небольшое «но», под подписку о невыезде.

Ваш Картер был последний, с кем общалась Александра Туманова.

В это время Татьяна сидела в коридоре, около кабинета майора Баскакова. Она не знала, что нервный взъерошенный человек, влетевший в кабинет майора, друг Картера, который был посвящен во все его планы. Она набрала номер Скотта:

— Ну, как она? Ничего я из нее все эти штучки вытрясу. Ладно, сейчас, надеюсь, поговорить с Картером…ага…встретимся вечером, у тебя, конечно.

Через полчаса, Татьяна вошла в кабинет Баскакова. Он ожидал ее увидеть, так как еще день назад, она надоедала ему звонками, прося рассказать, как продвигается дело. Не нравилось это дело Баскакову, мало того не хватало еще международного скандала. Если бы не мистер Бенсон, Картера и его друга ожидала не веселая перпектива провести время с уголовниками в следственном изоляторе, пока не найдутся какие-либо доказательства об их непричастности к похищению Тумановой Саши. Американцы сидели в разных камерах, но к счастью пока все обходилось без недоразумений, свойственных подобным заведениям.

Майор недоверчиво посмотрел на вошедшую Татьяну. Он носом чуял, что не все так просто и Туманова старшая не так проста, как хочет показаться.

— Здравствуйте…э-э…

— Игорь Станиславович, — помог ей он.

— Да, Игорь Станиславович, — она судорожно вздохнула, — простите, я так переживаю за Сашу, что все слова вылетают из головы. Ну что, есть новости?

— Да, но боюсь, они не порадуют вас, — Татьяна заметно нервничала, и Баскаков внимательно смотрел на нее, надеясь, понять ее намерения. — Мы проверили фотографии, это очень хороший компьютерный монтаж.

_ Как, Игорь… Станиславович? — она переменилась в лице. — А может Генри и Тобиас совсем не причем, раз фотографии фальшивка! Может я зря все это, обвинила не в чем неповинных людей…

— Ну, это мы разберемся, кто виноват, а кто нет, сегодня Картер и Альмадеро освобождают под подписку о невыезде.

— А можно, — Татьяна вдруг заплакала, — можно я поговорю с Генри, ведь потом, он не захочет не то, что говорить, знать меня. А я извинюсь, и вообще…

Баскаков, нахмурившись, посмотрел на нее, не нравилось ему это дело, ох как не нравилось. Он поднял трубку внутреннего телефона и, отдав приказ, посмотрел на Туманову.

— Хотелось бы верить, Татьяна Григорьевна, что все не так как я думаю.

— О чем вы, Игорь Станиславович? — непонимающе спросила Таня.

— Старею, наверное, старею.

Вскоре открылась дверь, и вошел молодой сержант.

— Проводите Татьяну Георгиевну, — обратился Баскаков к сержанту. — До свидания Татьяна.

— До свидания. — Таня, спохватившись, вернулась, взяв со спинки стула свою сумочку, — до свидания.

Генри и Татьяна сидели друг напротив друга, только стол разъединял их. В камере для свиданий было душно, тусклый свет лампы падал на лицо Картера, который с вызовом смотрел на Татьяну, не желая с ней говорить.

Наконец он не выдержал ее упорного взгляда:

— Я не понимаю, что происходит, теперь, когда мы одни, ты можешь мне все объяснить?

— Генри, прости меня…

Он не понимающе раскрыл глаза, нет, такого он не мог от нее ожидать, только не от нее.

— Что ты от меня хочешь?

Таня взяла его за руку, чувствуя, как по коже пробежал мороз, и, прижав губы к его ладони, прошептала:

— Я очень виновата, и знаю, что поступила плохо, подло, — из ее глаз полились слезы. — Мне нет прощенья, но эти фотографии, ко мне пришел человек из Интерпола. Я испугалась… — казалось, Генри не слушал, изучая стену за ее спиной. — Ну, обрати на меня внимание, почему ты мучаешь меня?! — она опустилась перед ним на колени, пытаясь обнять его. — Я не могу без тебя, у меня нет смысла в жизни!

Картер брезгливо высвободил мокрую от ее слез руку из ладоней Татьяны и, наклонившись, посмотрел в ее покрасневшие глаза. Таня перестала плакать, она только сейчас поняла, как он ненавидит ее.

— Когда ты украла карту, ты тоже думала о своей любви ко мне? — холодно спросил он, — я, мог бы все рассказать Баскакову, как ты взяла карту, как связалась с Тёрнером. Не удивляйся я не такой придурок, чтобы не понять, кто поработал с тобой. Даже если ты всего лишь жертва, Тёрнер не обрабатывает бедных несчастных овечек. Ты не любила Сашу, ты всегда завидовала ей, вот он и сыграл на этом. Хочешь спросить, откуда я такой умный? — Картер рассмеялся, — просто я знаю Тёрнера, а о тебе мне много рассказывала Саша. Ты пользовалась тем, что у нее доброе сердце и «ездила» на ней как хотела. На мне же, где сядешь, там и слезешь и не надо мне тут обливаться слезами и клясться в вечной любви. Если бы ты любила меня, то никогда бы не сделала больно той, которую люблю я. Если бы ты не была ее сестрой, — он мрачно посмотрел на нее и продолжил, — ты любишь только себя. А я для тебя всего лишь понравившаяся вещица в витрине супермаркета.

— Замолчи. Возьми в Каир меня, и я все сделаю, чтобы Скотт не убил ее.

В голове Картера мгновенно созрел план. Мне не нужно с ней ссориться, может быть, используя ее, я смогу найти Сашу.

— Хорошо.

— Не поняла, — Татьяна не ожидала такой перемены. — Что ты хочешь сказать этим «хорошо».

— Я согласен на твои условия… — она не дала ему договорить, заключив в объятия и поцеловав в губы, так быстро, что Картер не успел среагировать.

— Меня радует, что ты передумал ссориться со мной. Тебя сегодня освобождают, телефон работает?

— Да.

— Я позвоню тебе, — Генри, притянув к себе Таню, сурово посмотрел в ее голубые глаза.

— Не вздумай шутить со мной, детка.

Когда Татьяна ушла, Генри вытер рукавом губы, которых касалась она, эта рыжая бестия. Его руки пахли ее духами, и от этого его замутило.

— Ненавижу, — процедил он сквозь зубы. — Эта тварь заплатит за все, если хоть один волос упадет с головы моей Саши.

О том, что его и Тоба должны освободить, Генри узнал от Баскакова, который долго разговаривал с ним. Он не сказал Картеру о своих соображениях, но все-таки организовал наружное наблюдение за домом Тумановых.

Картер и Альмадеро были очень рады встречи с Бенсоном. За время их вынужденной разлуки, Тоб и Генри совсем похудели и осунулись, обнявшись, они пожали друг другу руки и сели в вызванное Майклом такси.

В машине друзья наперебой рассказывали о своих злоключениях.

— Как я рад видеть тебя! — Тобиас ткнул Майкла в тугой плотный живот. — А Милли тебя хорошо кормит! — Бенсон, улыбаясь, пожал плечами:

— Если вы оставите мой живот в покое, Милли накормит и вас.

— А она что тоже здесь?! — удивился Картер.

— Ты что же думаешь, я могу хоть день прожить без горячего? — пробасил Майкл. — Хотя шучу, она так просилась, ты же знаешь ее, Генри. Тем более трем холостякам в пустыне будет не так одиноко. А что это за запах? — спросил он Альмадеро. — Всю дорогу он просто оскверняет мой нос.

Альмадеро рассмеявшись, покосился на Генри и тот объяснил простодушному добряку Майклу, чем пахнет в камере, рассчитанной на десять человек, в которой находятся тридцать. Майкл радовался, что в тюрьме все обошлось без приключений и что его друзья живы и здоровы. Теперь их главной задачей было найти и спасти Сашу.

* * * *

Татьяна, приехав к Скотту, ни чего не сказала ему об их с Картером договоренности. Первым делом, она спустилась в подвал, ей нетерпелось увидеть сестру.

За эти две недели Саша похудела, ее бледное лицо носило отпечаток боли и тоски. Особенно, когда приходила Татьяна, Саше, становилось очень плохо. До сих пор она не могла поверить, что ее любимая сестра превратилась в такого монстра. Тёрнер постоянно делал ей уколы какого-то психотропного лекарства, от чего Саша впадала в полузабытье. Тёрнер боялся, что в нормальном состоянии к ней вернуться ее паранормальные способности и тогда можно ожидать всего. В этот раз Саша поняла, что пришла Татьяна, и у нее не было сил даже слушать ее, она просто отвернулась. С самого начала на ее глазах была повязка, которую Тёрнер не снимал, чтобы Саша не запомнила его лица и места своего нахождения, а потом не передала Картеру с помощью телепатического сигнала. Он сам мало верил во все это, но первый день знакомства с Сашей, когда она швырялась в него вазами, книгами и обувью, заставил его поверить во все. Да Силва, узнав, что девушка действительно обладает сверхъестественными способностями, приказал накачивать ее транквилизаторами и другими сильно действующими веществами.

Татьяна долго смотрела на сжавшуюся в комочек сестру, прикованную к трубе наручниками и ее удивило, что она совершенно не испытывает жалости к прежде любимой сестре. Наоборот, ей хотелось сделать больно, еще больше унизить ее. Она подняла со стола стакан и выплеснула его в лицо сестре:

— Умойся! На кого ты стала похожа?

— За что ты так ненавидишь меня, сестренка, — спросила Саша, обернувшись к ней. — Я не могу поверить, что ты заодно с этим ужасным человеком. А родители, ты о них подумала?!

— В милиции я попросила пока им ни чего не говорить, у отца слабое сердце. А матери я сказала, что ты уехала с этим Картером в Каир, не попрощалась потому, что боялась, папа будет против твоего внезапного решения и так далее.

Саша больше ни чего, не сказав, отвернулась к стенке. Ей хотелось кричать, плакать, но, собрав всю свою волю в кулак, она не позволила себе этого.

— Одного не пойму, Таня, зачем я вам нужна, ведь карта теперь у вас…

— Не у «вас», а у меня, а ты нужна нам как приманка. Я скажу тебе, — Татьяна наклонилась ближе к сестре, — я скажу, все равно тебе не жить… Тёрнер все здесь заминировал. Как только Картер войдет сюда, бах и от вас ничего не останется.

— А почему ты так уверена, что Генри придет сюда?

— А этого я не могу тебе сказать, пусть это будет для вас с ним сюрпризом.

Саша не могла поверить, что Татьяна так могла измениться, она была уверена, что над ней поработал опытный гипнотизер, потому что не может человек так измениться за один день.

Когда Татьяне надоело смотреть на сестру, которая перестала плакать и сидела, молча, опустив голову, она вышла из подвала. Повернув ключ в замке, сестра направилась в дом, где ее давно ждал Тёрнер. Он вальяжно развалился на диване и, потягивая из бокала коньяк, вожделенно разглядывал Татьяну. Она зло швырнула сумку на пол и, скинув туфли, плюхнулась рядом с ним. Ее все бесило, спокойствие Тёрнера, непонятное согласие Картера, и что Саша больше не плачет и не просит ее о помощи. Тёрнер незаметно кинул таблетку в стакан с лимонадом, и та мгновенно растворилась.

— Такая жара, душно, пить хочешь?

— Давай, — она буквально вырвала из его рук бокал с лимонадом и залпом осушила его.

— Ты такая злая, проблемы?

— Сегодня выпускают Картера с его дружком.

— Что фотографии уже раскрыли? — усмехнулся Скотт. — Долго они копались. Ну и как он выглядит?

— Плохо он выглядит, без своей птички.

— А птичку скоро сцапает кошка? — он повалил ее на подушки, — моя, девочка.

— Извини, — она попыталась вырваться из его объятий. — Отпусти! Я устала, и у меня нет настроения, сейчас кувыркаться с тобой.

— Ну, хорошо, не буду. Поговорим о деле. У тебя как с заграничным паспортом?

— Есть такой, я с оркестром ездила в Европу, — Тёрнер не ожидал, что с этим не будет проблем.

— Это уже хорошо, хотя у меня есть пара тройка вариантов для тебя.

Тёрнеру нравилась Татьяна, но он не хотел, чтобы она участвовала в его планах в Каире. От нее нужно было избавиться, иначе с Пабло могли возникнуть проблемы. Противоречия разрывали Скотта на части, впервые за свою практику, он не знал что делать. Татьяна сидела за столом и медленно пила коньяк из круглого бокала. Ее длинные вьющиеся волосы золотым потоком падали на плечи.

— Ты всегда так много пьешь? — спросил он ее, понимая, что его методы могут причинить ей неисправимый вред. Несомненно, она ему нравилась, что-то должно было произойти, чтобы окончательное решение незамедлительно пришло в его и так забитую проблемами голову. Как ей шел этот короткий шелковый халатик цвета пьяной вишни. Даже ее нахмуренные брови и неважное настроение, нравились Скотту. Он подошел к ней сзади и, запустив пальцы в ее густые волосы, пахнувшие «Органзой», поцеловал ее в висок.

Татьяна, усмехнувшись, закусила нижнюю губу и, потянувшись, повернулась к Скотту.

— Какой же ты ненасытный.

— Ни чего не могу с собой поделать, когда такая красивая женщина меня игнорирует.

* * * *

Вопросам не было конца, когда Генри и Тобиас рассказывали о своих злоключениях. Милагресс, не выдержав, чертыхнулась:

— Ну и стерва же эта Таня, так с сестрой поступить, — Милли обняла обеими руками Картера и Тоба. — Но я рада, что теперь все хорошо, во всяком случае, вы на свободе.

— Извини, Милли, но у нас еще есть проблемы. В первую очередь, мы должны найти Сашу, а во-вторых, мы с Тобиасом пока не можем покинуть ни эту страну, ни этот город. Все еще очень плохо и я не хочу, чтобы вы ввязывались в это дело. Становится слишком опасно, и я боюсь, чтобы кто-нибудь из вас не пострадал.

Завтра я должен связаться с Татьяной и убедить ее сказать мне, где Тёрнер прячет Сашу. О, Боже, как же мне уговорить эту дрянь?!

— А ты не знаешь? — горько усмехнулся Тобиас, — как это не печально, но путь к мужским секретам лежит через их женщин.

— А с чего ты взял, что Татьяна его женщина? — Картер ухмыльнувшись, покачал головой.

— Потому что она работает на него, она красива, и не равнодушна к мужчинам, я это заметил при первой же встречи. Нет, не то что бы она вела себя развязано, нет, но у нее сильная энергетика, нуждающаяся в подпитке от такого же…

— Тоби, — Милли взяла его за руку. — Давай покороче.

— Извини, я что-то увлекся, но мне кажется, что … они любовники. Вот и все.

— Ну и какие будут на этот счет соображения? — Картер недоверчиво оглядел всех присутствующих. — Что это вы так на меня смотрите? Нет, только не говорите что… ладно, поговорим позже.

Вынув из кармана телефон. Генри набрал номер Татьяны. Услышав ее голос в трубке, он вышел на балкон.

Милли, наконец, накрыла на стол, чтобы накормить друзей нормальной едой. Вскоре вернулся Генри, и прошел в спальню, даже не задержавшись за столом.

— Генри! — окликнула, было его Милли, но Майкл быстро одернул ее.

— Не трогай человека, ему и так не сладко, захочет сам все расскажет, тогда и поест.

Генри лег на кровать и, закрыв глаза, попытался мысленно связаться с Сашей. Ни чего не получалось, будто бы ее не было в живых. Раньше, он ее чувствовал, когда их разделяли тысячи километров, а теперь он не слышал ее, когда находился с ней в одном городе. Она не снилась ему, как обычно и Генри боялся, что может потерять ее навсегда.

Всю ночь он провел в бессонных думах, а под утро забылся коротким сном без сновидений. Утром, когда еще все спали, Картер вышел на балкон, долго курил и смотрел на еще серое, не озаренное утренними лучами солнца, небо. Потом он набрал телефон Татьяны и, услышав ее сонный голос, повесил трубку. Через несколько минут, Картер был уже на улице, утро было холодным, но с первыми лучами стало немного теплее, и он зашел в круглосуточный магазин, чтобы купить горячий кофе. Прошло два часа, прежде чем Картер решил вновь позвонить Татьяне. Теперь он был уверен, что все пойдет как надо. Генри собрался с мыслями и, окончательно все, взвесив, набрал давно зависший в голове номер.

Татьяна знала, что это Картер, несмотря на то, что его номер не высвечивался на ее телефоне. Многозначительно помолчав, она пожелала ему доброго утра, и не, сколько не удивилась его предложению встретиться. Генри показалось, что она слишком холодна с ним, после бурного объяснения в следственном изоляторе. Но подумал, что, может, Татьяна не одна, по этому она так сдержанна. Договорившись о встрече, Картер взял такси и, сообщив адрес водителю, позвонил Альмадеро. Тобиас не ожидал такой ранней прыти от своего друга, и отругал его за самодеятельность.

— Мы же договорились, не действовать в одиночку.

— Прости, Тоб, но мне нужно было уйти.

— Скажи хотя бы где тебя искать, мало ли что может произойти…

— Я позвоню, Тоб.

Расплатившись с таксистом, Генри вышел около городского парка. Листва на деревьях уже начинала желтеть, приближалась осень. Ветер стал немного холоднее и, посмотрев на небо, Генри увидел, что облака собираются в серые тучи. Этого мне еще не хватало, поежился он, посмотрев на часы.

Немного погуляв, Картер заметил Татьяну. Она остановилась у газетного киоска и что-то купив, направилась к нему. Ее голубое платье с глубоким вырезом подчеркивало и без того пышные прелести. Распущенные рыжие волосы развевались на ветру. Может, если бы я встретил эту женщину раньше, то она мне понравилась, подумал Картер, Татьяна была в его вкусе. Но сейчас, у него было только одна мысль, как вытянуть из нее информацию о месте нахождения Саши и планах Тёрнера. Генри понимал, что не может себе позволить такую роскошь, как показывать свои истинные чувства своему врагу.

Картер приподнял кепку и, улыбнувшись, пошел навстречу Татьяне.

— Генри, — протянула она. — Рада видеть тебя на свободе. Извини, что так вела себя перед Баскаковым, я же была уверена, что вы с Тоби террористы.

— Что ты несешь? — усмехнулся Картер, — это ты с Тёрнером обсуждала, как со мной говорить? Хотя нет, он бы тебя подготовил, так что комар и носа не подточил.

— Ты прав, котик, Скотт не знает о нашей встрече.

— Не боишься, что в одно прекрасное мгновенье, он может появиться?

— Не боюсь, — Таня провела рукой по его не бритой щеке. — Переживаешь? Прости, но я не могу иначе, — она коснулась губами его щеки, — пошли, у нас много дел.

— Что с Сашей, она жива? — Татьяна, сжав губы, посмотрела в сторону Картера, ее раздражала его озабоченность. Выдержав многозначительную паузу, она выдавила:

— Все нормально. Пока. Скотт ей делает уколы, блокирующие ее паранормальные способности…

— Какие уколы?! — не выдержал Генри, в ярости схватив Татьяну за плечи. — Что вы делаете там с ней?

— Полегче, — Татьяна вырвалась из его тисков. — Мог бы сказать спасибо за то, что я, вообще, согласилась тебе хоть что-то про нее сказать. А то смотри, выловят твою Сашу где-нибудь в Яузе. Все, со Скоттом я договорюсь, все-таки она моя сестра…

— Вспомнила о родственных узах? — горько усмехнулся Картер.

— Заткнись. И не нервируй меня, Картер, иначе в Каир я полечу со Скоттом. Подумай хорошенько, если я отправлюсь туда с тобой, моя милая сестренка останется жива. Ведь пока карта-то у меня, и Скотт ни чего не может со мной сделать.

— Что ты хочешь?

Татьяна, ни чего не ответив, отвернулась. По ее лицу скользнула хитрая улыбка:

— Пойдем, я должна убедиться, что ты согласен с моими условиями, — она взяла его за руку и потянула за собой.

Генри понимал, ЧТО она хочет, от одной мысли об этом с ней у него вдруг разболелась голова. Единственным его желанием было сейчас же придушить ее, а не отправляться на квартиру сестер Тумановых.

— Подожди мне нужно позвонить, он вынул из кармана телефон, но Татьяна, покачав головой, забрала у него мобильник и положила в свою сумочку.

— С ума сошел?

— Не понял.

— Потом поймешь.

Всю дорогу, они не проронили ни слова. Татьяна понимала, что насильно мил не будешь, но, упиваясь своей властью над Картером, надеялась хоть на короткое время получить его любовь и ласку. Она предупредила его, что как только они переступят порог квартиры, он должен быть тихим и ласковым.

Генри чувствовал, как его начинает бить озноб, но, взяв себя в руки, попытался с этим справиться, он не хотел, чтобы все закончилось плохо. Каждый его неверный шаг мог привести к гибели любимой и, понимая это, он решил сделать все возможное и невозможное, чтобы найти ключ к ее спасению.

Когда они вошли в квартиру, следов беспорядка уже не было. Словно ни чего не случилось здесь всего три недели назад. Генри прошел на кухню и, достав сигареты, закурил. Он поймал себя на мысли, что похож на узника перед казнью. Эта мысль его немного привела в чувство и, налив себе немного коньяка, который стоял на столе, он постарался настроиться на нужный лад.

Татьяна решила выключить телефон Картера и вынула его из сумочки. Внезапно он зазвонил и, испугавшись, она его выронила. В комнату вошел Генри и, вопросительно посмотрел на нее. Она, резко нагнувшись, подхватила телефон.

— Это меня, дай его сюда.

— Нет, подожди, — она прервала звонок и выключила его. — Так-то лучше, а пока пусть он будет у меня. — Татьяна знала, что Тёрнер прослушивает телефон Картера, и боялась, что он может засечь сигнал и все понять. Она не хотела так рисковать. Татьяна опасалась Скотта, хотя понимала, что нравится ему, и пока карта находилась у нее, бояться было нечего. Она хотела тайно от Скотта улизнуть с Картером в Египет, и даже могла сказать Генри, где Тёрнер прячет Сашу. Но, тут посмотрев на скучающего Генри, Татьяна включила магнитофон и села напротив него. Он смотрел сквозь нее, потом вдруг переменился и, улыбнувшись, протянул к ней руки. Таня немного побаивалась, что ее игра зашла слишком далеко, но все же не хотела упускать такой возможности. Генри сидел рядом и был таким нежным и ласковым, что на минуту она забыла, что это игра, где козыри в ее колоде. Она не хотела думать о том, что он чувствует, находясь с ней. Она даже не догадывалась, какие это были невероятные усилия, отбросить все, все свои чувства и эмоции.

Картер видел перед собой Сашу, может быть по этому, ему так хорошо удалось сыграть свою роль. Но где-то в глубине души его выворачивало от отвращения к этой рыжей бестии и к себе не сумевшему уберечь любимую.

Тобиас безуспешно пытался дозвониться Картеру, его телефон был выключен. Уже к вечеру, он с Бенсоном решил ехать на выручку другу. Они взяли такси и отправились к дому, где жила Татьяна. Тобиас был не уверен, что Генри там, но они решили, что проверить не помешало бы. Подъехав к дому, где жила Туманова старшая, Майкл расплатился с таксистом и, выйдя из машины, они направились к подъезду.

— Таня тебя не знает, по этому ты поднимешься на третий этаж и позвонишь в дверь, — начал Альмадеро. — А там, уже по ситуации. Я буду рядом и если он там, подашь мне сигнал, кашлянешь, нет, чихнешь, это более естественно.

Майкл, нацепив на нос очки с толстыми стеклами и, положив в заранее подготовленный пакет ручки, бумагу и рекламные проспекты, направился на третий этаж. Тоби ждал его этажом ниже и был готов прийти другу на помощь, если бы что-то произошло.

Позвонив в дверь, Майк пригладил руками волосы и поправил очки.

— Наше рекламное агентство, — начал он, когда Татьяна открыла ему дверь, — проводит акцию, если вы…

— Может, перестанешь трещать, как двуручный пулемет, — резко прервала его Татьяна. Майкл запнувшись, приоткрыл рот, — до свидания… хм, агент, блин, рекламный.

— Да-да, — Майклу обязательно нужно было проникнуть внутрь квартиры, по этому он незаметно тряхнул пакет и из подрезанного дна, выпало все, что лежало в пакете. Ручки, буклеты, рекламные проспекты, визитки. Причем вся эта мелочь раскатилась по всей лестничной клетке и прихожей Татьяны.

— Ну что вы такой неуклюжий, — ей пришлось помочь ему собирать всю эту мелочевку. Бенсон вошел в квартиру, упорно подбирая и незаметно подкидывая все дальше свое барахло. Потом он поднялся с четверенек и, потерев спину, уронил с комода большую вазу, которая с грохотом разлетелась на куски. Майк отступил в сторону и, воспользовавшись замешательством Татьяны, быстро заглянул в комнату. На долю секунды его глаза и глаза Картера встретились, Майкл не ожидал, что все так быстро проясниться.

— Слон в посудной лавке, — прошипела Татьяна. — Мало того, что ты разбросал здесь свою дрянь, — она запустила в него собранными с пола проспектами, — так ты еще разбил вазу, которую мне…

— А…а… пчхи-и….

— И перестань чихать, — Таня схватила его за локоть и попыталась вытолкнуть из прихожей, понимая, что это будет не просто сделать, — уходи, пока я не вызвала милицию…

Она застыла на месте, видя, как в квартиру входит Тобиас.

— Не делай глупостей, Тоб, — улыбнулась она, отступая назад. Татьяна не ожидала, что все может так закончиться, но нет, она не была настроена сдаваться, только не сейчас, и только не так.

Тобиас закрыл за собой дверь и двинулся на нее с намерением заставить ее сказать все, что она знает. Она прижалась спиной к стене и, ища глазами, что-то, что могло помочь ей, вдруг, бросилась в соседнюю комнату. Тобиас не ожидал от нее такой прыти, но, вбежав в комнату, он остановился. В ее руках был пистолет, который она прижимала к виску Картера.

Эта немая сцена длилась не долго пока, наконец, она не заговорила:

— Да, ребята, вы оказались хитрее меня. Но если вы сейчас же отсюда не уберетесь, я за себя не ручаюсь, мне терять нечего. Стрелять я не умею, но сейчас не промахнусь.

Майкл сделал шаг ей на встречу, но она взвела курок, и всем стало ясно, что она не шутит. Татьяна, держа Картера на мушке, открыла ящик прикроватной тумбочки и, вынув наручники, бросила их Альмадеро.

— Я готовилась, люблю, знаете ли, агрессивный секс. — Следующую пару она кинула Майклу, — быстро приковали себя к трубе. Вон к той, чтобы я вас видела. А ты еще порезвишься, она толкнула Картера на кровать. — Что с тобой делать, ума не приложу.

— Это естественно, если учесть, что его у тебя давно не было, — горько усмехнулся он, и тут же получил пощечину.

— Хорошо, поговорим позже, — внезапно зазвонивший телефон, заставил ее на секунду отвлечься, но Таня не забывала держать Генри под прицелом.

— Алло. Да, вот развлекаюсь, — она обвела всех присутствующих взглядом. — Раз знаешь, чего тогда спрашиваешь?

 

Глава 2 Противостояние

На день раньше, Баскаков побывал в консерватории, где работала Татьяна. Ее коллеги отзывались о ней, как об очень ответственном работнике и хорошем человеке.

— Да вы что, она обожает свою сестру, — возмутилась преподавательница с седыми волосами и короткой мальчишеской стрижкой.

— Может вы заметили что-то странное в поведении Татьяны Григорьевны? — не унимался Баскаков, он хотел знать об этой женщине все.

— Ну что может быть странного в молодой красивой женщине…

— Валентина Андреевна, — перебила ее маленькая женщина, в красном берете, у нее был тоненький детский голосок, и она напомнила майору «красную шапочку». — Ну что вы говорите, Танюша была в такой депрессии, что ей пришлось уйти в вынужденный отпуск по состоянию здоровья.

— Что же стало причиной ее депрессии? — это заявление весьма удивило Баскакова.

— Понимаете, — начала «красная шапочка», — к ней приходил мужчина, такой видный, по-моему, американец.

— А почему вы решили, что он американец?

— Ну, — протянула пожилая учительница, в красном берете. — У него был акцент, и он был похож на американца и одет он был ну как вам это сказать.

— Да и приехал на такой красивой синей иномарке, — вставила девушка в зеленой кофточке.

— Да-да, Юлечка, на иномарке, правильно ты говоришь. Так вот после этого разговора она была совсем не своя.

Баскаков достал фотографию Картера и показал ее женщине в беретке, но та покачала головой:

— Нет, тот был похож на шпиона…

— Марья Ивановна, что вы говорите, — вмешался высокий лысый мужчина, — какой шпион.

— Ну не знаю, — проворчала Марья Ивановна. — Он мне не понравился, а этот, — она кивнула в сторону фотографии Картера, — похож на порядочного человека.

— Мария Ивановна, если я вам принесу фотографию этого иностранца, вы сможете узнать его?

— Конечно, молодой человек, мне хоть семьдесят, но память у меня что надо, особенно зрительная.

— Это точно, товарищ майор, — вставил лысый мужчина. — Она запомнила, что именно мой сын пропускал уроки сольфеджио.

— Но ведь, Семен Аркадьевич, это же так! — возмутилась учительница с прической под мальчика.

— Я все понял, — прервал их диалог Баскаков. — Как только будут вопросы, я знаю к кому обратиться, до встречи.

Игорь Станиславович незамедлительно отправился в аэропорт. Его интересовали все, кто прибыл вместе с Картером из Бонна. Всю дорогу до Шереметьево, он нервно курил и думал, чем все это кончится. Не хотелось думать, что второй иностранец Альмадеро. Должен быть кто-то третий, уверен был Баскаков и Татьяна знает кто этот третий.

В аэропорту ему предоставили список пассажиров, прибывших двадцать девятого июля. Летевших на борту самолета было сорок шесть человек, иностранцев было всего двадцать человек. Из них шестеро были гражданами Америки. Вскоре Баскакову были известны их имена. Картер и Альмадеро он отбросил сразу, так как о них ему было уже кое-что известно. Манфред Вайс был стоматологом, летевшим по туристической визе, его личность не вызывала подозрений, в картотеке Интерпола он не значился, как ни кто из остальных, к сожалению. Это усложняло поиск того самого иностранца. Хотя, почему этот иностранец должен быть американцем, рассуждал Баскаков и, почему он прилетел именно этим рейсом. Может он, и не летел вместе с Картером. Но пока Баскаков должен проверить их всех. Пара молодоженов Джерри и Лайнал Хемприкс у себя на родине занимались продажей шин. Скотт Тёрнер бывший полицейский, а ныне частный детектив. Стоп. Баскаков вспомнил слова пожилой учительницы: «Нет, тот был похож на шпиона»… и у него блеснула догадка, что это может быть его клиент. Слишком все просто, одернул он себя, но в жизни бывает, иногда везет.

Он просмотрел видеозапись из зала аэропорта, сделанную двадцать девятого июля. Картер и Альмадеро шли рядом о чем-то переговариваясь, ни кого подозрительного не было, все занимались своими делами.

— Так, — Баскаков набрал номер генерал-полковника Серогрозного. — Здравствуйте, Михаил Андрееч… встретиться надо. Тут у меня такое дело к вам.

— Хорошо, Игорек, заезжай я сегодня буду до вечера.

Майор понимал, что у него все меньше остается времени, ему нужно было пробить по Интерполу Тёрнера и Вайса, а лучше всех, летевших из Бонна. Нужно было это сделать как можно быстрее потому, что времени на раздумья было очень мало.

Внезапно зазвонил телефон, Баскаков даже подскочил на месте.

— Майор Баскаков.

— Товарищ майор, говорит капитан Шульгин.

— Давай, Сережа, что там у вас?

— Татьяна звонила какому-то Скотту Тёрнеру, из разговора ясно, что Александра Туманова находится у него. Татьяна оказывается с ним за одно…

— Ты засек звонок, откуда он звонил?

— Не успели, этот Тёрнер хитрый гад.

— Он бывший полицейский, Сережа, я еду из Шереметьево, буду, как только смогу. Держи меня в курсе.

Баскаков надавил на педаль газа, и машина понеслась с бешеной скоростью. Он понимал, что промедленье подобно смерти, по этому гнал, что есть силы, не смотря на то, что все-таки начался дождь, и его могло занести на мокрой дороге.

Он позвонил еще раз Серогрозному.

— Выручайте, Михал Андрееч, мне нужна срочная информация о Скотте Тёрнере, я сейчас заскочу к вам, если можете, сделайте мне его фотографию. Бывший полицейский. Да это хорошо.

Игорь Станиславович боялся одного, не успеть, и того, что его подозрения не будут подкреплены какими-то доказательствами. Простояв еще час в пробке, он, наконец, выбрался на нужный маршрут и вскоре был на месте.

Его встречал помощник Серогрозного, поднеся руку к козырьку, он протянул майору конверт.

— Товарищ генерал-полковник, просил вам передать.

Баскаков не ожидал, что все так быстро разрешиться.

— Передайте, Михаилу Андреевичу спасибо и мои извинения, не могу зайти.

— По этому, он попросил меня вам передать эти бумаги.

— Спасибо, капитан, спасибо, — горячо поблагодарил его Баскаков и сев в машину, направился на наблюдательный пункт. По дороге, он позвонил Шульгину, спросил, нет ли чего нового. Но тот ответил, что Татьяна больше не звонила Тёрнеру, и они продолжают вести наблюдение. Тогда Баскаков решил заехать в консерваторию и показать «красной шапочке» фотографию Тёрнера. Опять застряв в пробке, Баскаков, открыл конверт и вынул отчет о Скотте Тёрнере. С фотографии на него смотрел офицер полиции. Бравый так сказать парень. Баскаков развернул досье Тёрнера и быстро начал читать. Машина, надрывно пыхтя, медленно продвигалась по забитой автомобилями улице.

«Скотт Тёрнер родился в 1970 году в пригороде Питсбурга, окончил среднюю школу и отправился на военную службу. Несколько лет Тёрнер отдал пехоте военно-морского флота, в отряде «морские котики». Участвовал в таких операциях, как «Буря в пустыне», в Ираке и был представлен к награде за проявленные заслуги. В 1994 году поступил на службу в полицию, где охарактеризовал себя отличным полицейским. Его служба проходила в Сан-Франциско, где он успел зарекомендовать себя с самой положительной стороны. В 1998 году Скотт Тёрнер ушел в отставку, его новым местом работы стало детективное агентство, где он в данное время и работает».

Баскаков посмотрел на последнюю фотографию Тёрнера. Да время хорошо над ним поработало. Если на первой фотографии Скотт в форме морского пехотинца, с блеском в глазах и верой в то, что он может изменить мир, то на последнем снимке это был матерый и знающий себе цену человек.

Баскаков, положив документы на сиденье, вновь завел машину и, свернув в ближайший пролет, постарался выбраться на параллельную дорогу.

Время приближалось к половине пятого, и майор боялся, что не успеет в консерваторию из-за пробок. Однако фортуна сегодня была на его стороне и к семнадцати ноль-ноль, он был в нужном ему месте.

Мария Ивановна, в своем бессменном красном берете, медленно спускалась по лестнице. Увидев Баскакова, она пошла ему на встречу.

— Здравствуйте, Марья Ивановна, а я, как обещал, принес вам фотографию.

— Мне очень льстит, то, что вы доверяете мне такое важное дело, как опознание преступника.

— Да, Марья Ивановна, от вас сейчас многое зависит, — Баскаков вынул из конверта фотографию Тёрнера и протянул ее учительнице. Она внимательно посмотрела на нее, потом на майора и сказала:

— Вы знаете, у него были темные очки и усы.

— Ну, представьте, что у этого на снимке усы и…

— Да, Игорь Станиславович, это, несомненно, он. Я узнала его.

Баскаков тяжело выдохнув, поблагодарил Марию Ивановну, честно говоря, до конца он не был уверен в успехе своих предположений, но теперь ему было ясно, что делать дальше.

Он созвонился с Шульгиным, и сообщил, что сейчас будет на месте и ему есть что рассказать.

Подъехав к дому Татьяны, он остановил свой автомобиль. Вскоре к нему подошел капитан Шульгин и доложил обстановку. Оставшись довольным своими ребятами, Баскаков решил отправиться домой, но отдал приказ в случае обострении ситуации тут же докладывать ему в любое время.

Ночь прошла спокойно, а утром Шульгин сообщил о том, что Татьяна вместе с Картером находятся в квартире и они выясняют отношения. Дело пахло шантажом, и Баскаков вскоре был на месте. Прослушивая, что происходит в доме, майор понял, что Татьяна играла значительную роль в похищении своей сестры.

— Ну что, будем брать? — спросил старший лейтенант Герасимов.

— Подождем, Миша немного, нам нужен главный организатор и Татьяна поможет нам выйти на него. Пока ни чего серьезно не происходит, мы затаимся…

Внезапно раздавшийся звонок прервал их разговор. Баскаков ответив, посмотрел на своих ребят:

— Мне нужно в управление, держите связь.

Ожидание казалось утомительно долгим, ничего не происходило за исключением причуд женской фантазии, в которой пришлось участвовать Картеру. Как же ему сочувствовали оперативники, не в первый раз участвующие в подобных прослушиваниях.

День клонился к вечеру, недавно прошедший дождь не подарил свежести. Было душно и, даже мимолетное дуновение ветерка не нарушало вечерней жары. Вскоре Герасимов заметил подъехавшее к подъезду Тумановой такси. Когда он увидел двух американцев направляющихся в дом, то тут же связался с Баскаковым. Игорь Станиславович не заставил себя долго ждать и прибыл на место.

— Товарищ майор, они поднялись к Тумановой, разрешите действовать по плану «А».

— Хорошо, Сергей, собери ребят, пусть работают у подъезда. Боюсь, что кое-кто здесь может появиться. Кстати учительница из консерватории опознала этого Тёрнера, так что пока все идет по намеченному плану. Вот, покажи ребятам его фотографию, он может здесь появиться.

— Известно, что у него за машина?

— Была синяя «бэшка», но, судя по его досье, он наверняка поменял ее.

Вдруг Герасимов протянул Баскакову наушник:

— Он в квартире, Игорь Станиславович!

— Черт, — выругался Баскаков, — как он прошел мимо нас?! Кто еще есть в квартире?

— Вся честная компания, — Шульгин закусил нижнюю губу, — что будем делать?

— О чем они говорят? — Баскаков надел наушники. — Отправь наверх четырех человек.

В это время, когда Татьяна заставила Бенсона и Альмадеро приковать себя наручниками к трубе, а Картера держала на мушке, она услышала, что кто-то поворачивает ключ в замке, на мгновение она отвернулась от Генри. Он же, воспользовавшись, тем, что она отвлеклась, выбил пистолет из ее рук. В образовавшейся суматохе, Бенсон ловко подхватил пистолет и бросил его Картеру. Теперь уже Татьяна оказалась под прицелом своего собственного пистолета. Вскоре послышались шаги, все повернулись, чтобы увидеть того, у кого мог быть ключ от квартиры Тумановых.

Тёрнер, криво усмехнувшись, оглядел всех и, наставив пистолет на Картера, приказал бросить оружие.

— Где Саша?! — с вызовом спросил Генри, не опуская оружие. — Нашел с кем связываться.

— Это мое дело, Картер, — усмехнулся Скотт, сплевывая на пол. — А ты, — обратился он к Тане, — сделала большую глупость. Дом оцеплен копами, и я не уверен, что мы выберемся живыми. Опусти пистолет, Картер. Сейчас мы спокойно уйдем, а ты останешься здесь, — он нацелил свое оружие в голову Тобиаса. — Брось Тане пушку. — Генри пришлось подчиниться. Когда Тёрнер подобрал пистолет и, сунув его к себе за пояс, уже собираясь уйти, вдруг повернулся и выстрелил Картеру в ногу. — Теперь ты навряд ли мне помешаешь.

Генри не ожидал такого поворота и, схватившись за раненую ногу, от боли сжал зубы. В глазах потемнело, но он старался держать себя в руках.

— А ты что стоишь, пошевеливайся, — прошипел Тёрнер, подталкивая Таню к выходу. Она вся дрожала, и в ее глазах был страх.

— Посмотри в глазок, есть ли кто около двери? — приказал Скотт.

— Я ни кого не вижу…

— Они там, я чувствую это, — он схватил ее за шею, прижав дуло пистолета к виску, и распахнул дверь. — Эй, копы! — крикнул он милиционерам, — смотрите, одно лишнее движение и я продырявлю эту сучку!

Он осторожно двигался вниз по лестнице, сжимая Татьяну, словно тряпичную куклу. Она еле поспевала за ним, волоча ватные от страха ноги.

* * * *

— Игорь Станиславович…

— Я слышу, черт возьми, я не могу позволить ему пристрелить ее! — Баскаков выскочил из машины, откуда велась прослушка, и направился в сторону подъезда, откуда должен был появиться Тёрнер. — Как хотите, но вы должны остановить его! Постарайтесь не убить его.

— Товарищ майор, у него заложница! — крикнул Герасимов. Баскаков, чертыхнувшись, выхватил пистолет и попытался броситься к входу. Его остановил Шульгин:

— Игорь Станиславович, мы не можем, он убьет и ее, и всех… — Сергей не договорил, в ту же минуту из дома выскочил Тёрнер, прижимая к виску Татьяны дуло пистолета. Несмотря на сговор с преступником, Таня было до смерти напугана. Ее белое, как полотно лицо было похоже на фарфоровую маску, Скотт сжал ее так сильно, что еще немного, и он задушил бы ее.

— Тёрнер, брось оружие! — скомандовал Баскаков. — Отпусти Туманову, и мы дадим тебе уйти!

Скотт, криво усмехнувшись, совершил невозможное, продолжая сжимать Татьяну, он выстрелил в Баскакова, отпрыгивая к ближайшей машине.

— Игорь! — Шульгин резко толкнул майора и, выхватив пистолет, выстрелил по верх головы Тёрнера. Завязалась перестрелка. Татьяна вынула пистолет из своей сумочки и нажала на курок, Тёрнер же быстро открыл дверь машины и, прыгнул за руль.

— Быстро в машину! — крикнул он, открывая заднюю дверь, Таня пулей влетела в салон автомобиля, и Тёрнер, надавив на педаль газа, рванулся вперед, сбивая несколько человек. Кровавые пятна на лобовом стекле привели Таню в истерический крик, она бросила пистолет на сидение и в ужасе закрыла лицо.

— Боже мой!!!

— О Господе нашем вспомнила? — засмеялся Скотт, вытирая рукавом мокрое от пота лицо. — Лучше вытри личико, пока не засохла кровь.

Татьяна вспомнила, как Скотт стрелял в милиционеров, отступая к машине, тогда, она не почувствовала, как теплая кровь бойца группы захвата брызнула ей в лицо, теперь же, посмотрев в зеркало заднего вида, она пришла в ужас. Вытащив платок из сумки, Татьяна начала лихорадочно оттирать следы кровавого крещения.

Он прибавил скорость на столько, что машина была готова взлететь. Внезапно дорогу им преградила дежурка Д.П.С., машину Тёрнера тряхнуло, и он врезался в заднюю часть «девятки». А автомобиль вынесло на обочину и, заревев всей своей мочью, автомобиль резко развернулся. Гаишники открыли огонь, и Таня от страха вжалась в сиденье.

— Стреляй, они же убьют и тебя тоже! Открой окно! — Тёрнер лихорадочно вертел руль, уходя от преследователей, — так, давай пали по ним, давай, моя девочка!

Таня стреляла, как могла, и это помогло им оторваться.

Скотт гнал что есть силы, не обращая внимания на Таню, он боялся, что их могут засечь, но не думал, что как раз перед вылетом.

— Дура, ты могла мне сказать, что задумала. Или играешь против меня?! — их глаза в зеркале встретились и от его взгляда, Таню пробрал мороз. — Я ведь могу пристрелить тебя и выкинуть из машины, но мне нужна ты, а не только карта!

— Врешь! — впервые она посмела заорать на него. — Все вы врете и только используете меня. Что ты сделал со мной? В голове все путается, я слышу постоянно голоса, я устала!!!

Повернувшись, Тёрнер ударил ее по лицу, заставив замолчать. От сильного удара, ей показалось, что из глаз посыпались искры. В голове зашумело, и Таня потеряла сознание.

— Так-то лучше, — прошипел Тёрнер. — Идиотка, решила провести меня, сука, когда я уже взял билеты. — Он с ненавистью посмотрел в ее сторону, — ты за все ответишь, за все, крошка. Хотела получить все? Ха-ха! Проклятые таблетки, они уже не действуют, она перестает слушаться меня, но если я увеличу дозу, нет… я не могу сделать этого… — в сердцах Скотт ударил руками по рули в бессильной ярости на себя самого. — Идиот, какой же я идиот! Я не могу себе позволить такую роскошь, как жалеть ее…

Тёрнер направлялся в сторону Битцевского парка, он понимал, что нужно бросить машину. Чем скорее он это сделает, тем быстрее они освободятся от погони. Заехав в тихий переулок, Тёрнер осмотрелся, перед ним стояло несколько машин.

— Почему мы остановились? — спросила пришедшая в себя Татьяна.

— Выходи из машины, живо! — после нескольких минут без сознания, Таня чувствовала слабость во всем теле и не хотела больше, не могла сопротивляться Тёрнеру. Схватив ее за руку, он потащил ее за собой, сгорая от желания поскорей расправиться с ней.

— Где карта?! — рявкнул он, запихивая ее в другую машину.

— Не скажу, Скотт, — мрачно ответила она. — Ты убьешь меня и выбросишь, как ненужную вещь, а так, пока у меня карта…

— Нет у тебя ни каких шансов, пока ты будешь строить из себя красную партизанку.

— Какие слова мы знаем, — горько усмехнулась Таня. — Но ведь у тебя мало времени, чтобы найти эту чертову карту без меня.

Тёрнер завел машину и спокойно продолжил:

— Я убью тебя и все. А потом возьму у тебя карту.

— С чего это ты взял, что она у меня? — ее лицо залила краска, а голос дрогнул.

— С того, моя девочка, — он остановился у снимаемого дома, — что я слишком хорошо знаю людей, особенно женщин. Это моя профессия. Ну, будем договариваться?

Татьяна опустила глаза, теперь перед ней была неразрешимая дилемма.

— Я не могу тебе отдать всю карту, — осторожно начала Таня, — только половину, начало пути. Вторая половина с гробницей фараона, будет моей страховкой.

— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Тёрнер. — А сейчас, ты зайдешь в дом и активируешь механизм бомбы. Ни каких вещей тебе не потребуется…

— Какой бомбы? — Татьяна не поняла, что он хочет.

— Я не делал Саше уколы уже два дня. Очень скоро она начнет посылать телепатические сигналы Картеру. Как только рыбка съест червячка, бах и все здесь взлетит на воздух, а мы будем далеко-далеко. А теперь, не слышу?

— Что? — не понимала Таня.

— Где же твое «Спа-си-бо»? А то ведь я могу…

— Я поняла, — перебила его девушка. — Спасибо, Скотт, я это оценю.

* * * *

Герасимов и Шульгин вскочили в машину и бросились в погоню за преступником. Баскаков, влетев на третий этаж, распахнул дверь. Альмадеро и Бенсон пытались освободиться от наручников, Картер лежал с простреленной ногой на полу.

— Где они? — прохрипел Генри.

— Ушли. — Баскаков склонился над ним. — Рана не опасная, пуля прошла навылет.

— Уже лучше, — Генри попытался подняться. — Нам нужно скорее быть в доме Тёрнера, он там прячет Сашу. Я начал чувствовать ее, а значит, она жива, — его глаза заблестели, Баскаков смотрел на Генри как на сумасшедшего.

— Я не помешанный, — Генри открыл ящик, откуда Татьяна доставала наручники и к всеобщей радости вынул ключи.

— Они с Сашей телепаты, — Тоби потер затекшее запястье, — хотя это может показаться странным, фантастическим.

— Сейчас меня интересует, как освободить девушку, по этому я готов поверить во все. Мои ребята помчались за этими Тёрнером и Тумановой, а мы поедем следом. Как вы, Картер, сможете идти?

— Да, уже лучше, — поморщился Генри, — сейчас перевяжу ногу…

— Помогите ему спуститься, — Баскаков освободил Тобиаса и Майкла от наручников. — Там внизу подъехала скорая. Этот ублюдок убил несколько моих человек, ранена одна женщина, оказавшаяся рядом.

Генри оглядел комнату, взъерошенный Майкл был сам не свой, а Тобиас облизав пересохшие губы, отправился на кухню.

— Пойдем, Генри, — протянул ему руку Майкл. — Тоб, догоняй нас.

Когда врач осмотрел его, то сообщил, что рана не опасна и, перевязав ногу Картеру, занялся раненой женщиной. Прихрамывая, Генри направился к машине Баскакова и жестом подозвал его к себе.

— Ну что получше? — Баскаков, поморщившись, покачал головой, — Больно. Понимаю.

— Поехали, я знаю, где Саша. Тёрнера все равно не поймаете, только ребята ваши пострадают, — Генри открыл дверцу машины и сел на переднее сидение.

— С чего это вы взяли, что с парнями должно случиться что-то плохое?

— Это долго объяснять, просто поверьте мне, вот и все. Позвоните им и скажите, чтобы они были предельно осторожны. Тёрнер очень опасный человек.

Через несколько минут Баскаков с Картером мчались в Коньково в сторону Битцевского парка. Майкл и Альмадеро ехали следом с группой захвата. Начинало темнеть, и все понимали, что Тёрнеру это на руку.

* * * *

Тем временем Татьяна вошла в дом и, не включая свет, зашла в комнату, где она спрятала карту. Вопреки ожиданиям Тёрнера, она не носила карту с собой. Положив ее в сумку, Таня спустилась на первый этаж и остановилась около стола, на котором лежал пульт, с помощью которого она должна была активировать бомбу. На мгновение она задумалась, но потом, взяв его в руки, нажала кнопку. Больше всего Таня боялась, что может произойти взрыв, от Тёрнера можно было ожидать всего. Осторожно подойдя к подвальной двери, она приложила к ней ухо, прислушиваясь. Затем, Таня тихо повернула ключ в замке и заглянула в темное сырое нутро подвала. На стене тускло горела засаленная лампа, облепленная мошкой. В воздухе стоял удушливый запах. Саша, по-видимому, спала или делала вид, что ничего не замечает. Она быстро закрыла за собой дверь и поднялась наверх, к выходу.

Когда она вышла, то наткнулась на улыбающегося Скотта. Он обнял ее и потянул за собой в машину.

— Может быть, я погорячился, но если бы я ни чего не сказал, вел себя иначе, ты могла все испортить, — он открыл ей дверцу машины и сев за руль повернул ключ в замке зажигания.

Теперь они ехали медленнее, будто бы не куда уже не торопясь. Тёрнер подозрительно смотрел на Таню в зеркало заднего вида.

— О чем думаешь?

— Не знаю, — Татьяна отвернулась к окну. — Не понимаю, зачем все это, зачем я ввязалась с тобой в это дело.

— Боишься? — улыбнулся Скотт, вынув сигарету из пачки, — так всегда в первый раз…

— Я уверена, что мой первый раз, будет и последним, — прервала его Таня.

Он промолчал, а про себя подумал, как бы это не было правдой, только совсем в ином смысле. Пабло все это ой как не понравится.

— Если бы не твоя дурацкая затея, что ты устроила на квартире, мы давно уже спокойно сидели в аэропорту ни о чем, не переживая, теперь же придется постараться, что бы все прошло гладко.

Тёрнер посмотрел назад и увидел, как за ними двигается серебристый автомобиль. Он двигался слишком долго, ни куда не сворачивая. По этому Тёрнер, решив подстраховаться, свернул в темный переулок. Еще немного проехав, он остановил машину около высотного дома и приказал Татьяне немедленно следовать за ним. Споткнувшись в темноте, она чуть не упала, но Тёрнер, подхватил ее за руку. Потом, вынув ключ из кармана, он нащупал висячий замок и, отомкнув его, приоткрыл дверь.

— Давай быстрее, — шепнул он Татьяне, оглядевшись по сторонам, нет ли за ними слежки, — я чувствую, что они идут по нашему следу, как ищейки.

В полуподвальном помещении было темно, и когда Татьяна попыталась, нащупать выключатель, Тёрнер остановил ее.

— Тс-с, — приложил он палец к губам, — оставь этот подарочек для других, — он включил фонарик и, освещая крутую лестницу, ведущую вниз, велел ей спускаться. Осторожно спускаясь по узким ступенькам, Татьяна испачкалась в известке и паутине, накопленной здесь годами, видимо, этот подвал ни кто не посещал очень давно. Этим и воспользовался Тёрнер, заранее подготовив это место на случай, если придется бежать или скрываться.

— Вот, — он кинул ей сверток, — быстро переодевайся, у нас нет времени на вопросы. Что смотришь? Если сейчас все сорвется, я не стану тебя вытаскивать, сдохнешь, как все… быстро давай! Сам он быстро стянул с себя рубашку и начал натираться каким-то кремом. Заметив вопросительное выражение на ее лице, Скотт пригрозил, что сейчас не настроен на разговоры и приказал следовать его примеру. Через каких-то десять минут они изменились до неузнаваемости. Специальный крем автозагара, сделал их похожими на арабов, а парик, сплетенный из множества косичек, превратил Таню в этакую Шахеризаду.

— А тебе идет, — Тёрнер протянул ей портмоне, — здесь твои документы, посмотришь потом, когда мы будем ехать в аэропорт.

— А нас не выведут на чистую воду? — Скотт, посмотрев в ее сторону, махнул рукой и, убедившись, что все готово, потащил ее к другому выходу. Внезапно Тёрнер остановился. Вытащив из ближайшего ящика бутылку с какой-то неизвестной жидкостью, он облил ею все их вещи, сложенные в кучу. Они зашипели и, задымившись, начали таять на глазах. Достав пистолет, Тёрнер схватил Татьяну и потащил за собой.

Вычислив беглецов по угнанной машине, Шульгин и Герасимов упорно шли по их следу и были готовы схватить преступников, но неожиданное, трагическое в последствии, препятствие, помешало им осуществить план перехвата.

Чиркнув спичкой, Шульгин нашел выключатель и, нажав на клавишу, успел только крикнуть:

— Миша!!! — яркая вспышка ослепила его и опалила лицо. Огонь болью прокатился по всему телу и, закрывая лицо руками, он покатился вниз по лестнице. Герасимов влетел вслед за ним и, увидев, вспыхнувший огонь, как черт из коробочки, отвернулся, но потом, когда пламя немного утихло, бросился на помощь товарищу. Сергей лежал на бетоне без сознания, Михаил, быстро погасив еще горящую на нем одежду, подхватил его под руки и потащил вверх по лестнице, подальше от разгорающегося пламени. Вспыхнули какие-то ветхие тряпки, лежавшие в самом низу, картонные коробки и всякий мусор. Шульгин, казалось, не дышал, но, вытащив его на свежий воздух, Герасимов понял, что он еще жив. На сильно обгоревшем лице застыла гримаса боли, на руках лопнули вздувшиеся пузыри, и кровоточили. Герасимов быстро вызвал скорую помощь и пожарных, в подвале дома разгорался пожар.

— Игорь Станиславович, — выдохнул в трубку обескураженный старший лейтенант, — упустили… Сергей ранен… я буду с ним до приезда скорой. Понял. Хорошо. Профсоюзная 37 А.

* * * *

Узнав о ранении Шульгина, Баскаков, приказал Герасимову, как только прибудет скорая, лететь в управление. Набрав номер Серогрозного, он начал объяснять ему обстановку, но тот прервав его, сказал, что ему известна сложившаяся ситуация и он отдал распоряжение о передаче данных о Тёрнере и Тумановой во все охранные службы транспортных компаний.

Вскоре с ним связался подполковник Нечитайло, и приказал не вмешиваться, так как теперь это дело передается в следственные органы федеральной службы.

— Ваше дело, сейчас, найти похищенную Александру Туманову, тем более нам известно, что один из ваших офицеров напал на верный след.

Баскаков, не понимающе повесил трубку и оглядел всех присутствующих.

— И что дальше? — спросил он обескураженных оперативников. Через некоторое время в кабинет Игоря Станиславовича влетел разгоряченный Вахид Ариев.

— Игорь Станиславович, наконец-то…

— Ну, что там у тебя, Вахид?

— Тёрнера опознал менеджер автосалона, где тот брал на прокат синий BMV. Позже он поменял его на серый Volkswagen, — Ариев передал Игорю Станиславовичу данные по номеру автомобиля, на котором Скотт приехал к дому Татьяны:

— Этот автомобиль позже был найден около дома Тумановых. По поступившей к нам информации, мы обнаружили дом, который снимал Тёрнер. А вышло это так: Хозяин, Миллер Денис Маркович, уехал в Германию, предварительно сдав дом какому-то иностранцу. Второй ключ находился у Барщева Андрея Викторовича, старого друга, соседа Миллера. У нового жильца была синяя, потом серая иномарка. Как выяснилось это были, сначала БМВ, потом Фольксваген. К иностранцу часто приезжала русская рыжеволосая девушка.

— А как ты нашел этого Барщева? — удивленно спросил Баскаков, — такое везение, бывает редко.

— Дело в том, что этот человек, несколько минут назад позвонил в милицию, видя, как из побитого автомобиля выскакивает знакомая девушка-подружка его нового соседа. Ее одежда была забрызгана кровью, и вид у этой особы был весьма потрепанный. Барщев оказался любопытным и не поленился взять бинокль и посмотреть на водителя машины. В нем он узнал съемщика дома Миллера. «На переднем сидении лежал пистолет, боковое стекло было разбито. Я подумал, что наверняка эти люди преступники и используют дом Дениса Марковича в своих преступных целях», сообщил он в милиции. По времени все совпадало, да и по описанию тоже. Мы быстро заскочили в 37-е отделение, чтобы поговорить с этим Барщевым, когда же я показал ему фотографию Тёрнера, он сразу же сказал, что это и есть съемщик дома.

— Мда-а, — протянул Баскаков. — Жаль, что этот Миллер не соизволил зарегистрировать этого подозрительного жильца. Теперь одна надежда на то, что Туманову держат там…

— Игорь Станиславович! — в кабинет майора буквально влетел Генри Картер. Он еще немного прихрамывал, но выглядел уже гораздо лучше. — Я все слышал, и я знаю, что Саша жива, но вы не можете поехать туда без меня!

— Это почему! — удивленно приподнял брови Баскаков.

— Саша… вы не поверите, она сообщила, что там все… заминировано.

— Все возможно, — но Баскаков не верил во все эти сверхъестественные штуки, о которых ему сейчас так много говорили последнее время. Видя это, Картер не выдержал:

— Хорошо, я тоже был таким же скептиком, но рано или поздно, — он поднял вверх руку и в миг на его ладони оказался стеклянный графин со стола Игоря Станиславовича, — начинаешь верить в то, что раньше тебе казалось бредом.

Через какую-то долю секунды графин плавно покачивался в воздухе, а вокруг него величаво кружились граненые стаканы. Баскаков с тихим ужасом созерцал происходящее, но потом, взяв себя в руки, произнес:

— Фокусник вы хороший…

— Фокусник?! — возмутился Генри, но потом тут же успокоившись, добавил, — я поеду с вами и точка. Только я смогу спасти ее.

Баскаков, тяжело вздохнув, посмотрел на часы, большая стрелка дернулась и встала на одиннадцать.

— Уже без пяти час… едем, времени у нас нет.

С Генри поехал Тобиас, он не хотел оставлять друга одного. Бенсон же вернулся в гостиницу чтобы обо всем рассказать Милагресс, которая буквально оборвала телефон. Машина мчалась что есть мочи, встречный ветер кидал машину из стороны в сторону. На повороте, автомобиль начал сбавлять ход, Иваныч чертыхнулся:

— Мы, кажется, закипели, загорелась лампочка на датчике температуры.

— Черт возьми, что делать? — Баскаков, выскочив из машины, подлетел к открывшему капот водителю. — Что там у тебя еще случилось, Дмитрий Иваныч?

— Порвался ремень вентилятора, твою мать! — выругался Иваныч. — Я понимаю, что времени нет, но мне нужно пять минут, поставить новый, но как охладить движок, потребуется минут двадцать.

Через несколько минут, Генри подошел к открытому капоту и, протянув руку, дотронулся до радиатора. Когда через несколько секунд, вода перестала бурлить, Иваныч непонимающе уставился на Генри.

— Садитесь в машину, я поведу, — Генри, открыв водительскую дверь, сел за руль и, не повернув даже ключ в замке зажигания, завел машину. — Этой машины хватит как раз до места, обратно нужно ехать на другой. Мало ли что может случиться.

Баскаков вытер выступивший на лбу пот и сказал:

— Ну, если сел за руль, то давай по быстрей. Машина будет, — он вытащил телефон и набрал номер Герасимова. — Ну что там с Сережей? Хорошо, это хорошо, что жить будет. Да. Мы ждем тебя около… сейчас уже час пятнадцать. Ну, давай, улица Урицкого, дом 123.

Машина шла легко и быстро, казалось старая потрепанная «Волга», превратилась в «Мерседес».

Баскаков не стал спрашивать, почему произошла такая перемена, он видел, как изменился Картер в лице. Пот струился по его усталому лицу и Альмадеро удрученно смотрел на своего друга.

— Что он имел в виду, говоря, что этой машины хватит как раз до места? — осторожно спросил Дмитрий Иванович.

— Он выжимает сейчас из машины больше, чем она может, по этому, когда мы доберемся, она превратится в металлолом.

— А что же я скажу, как это объяснить? — настаивал педантичный Иваныч.

— А это из разряда необъяснимого, но факт.

Иваныч как-то быстро замолчал и больше не задавал лишних вопросов.

Наконец, они подъехали к дому, машина заскрипела и задрожала. Когда же все вышли из нее, она печально вздохнула, и из-под капота повалил дым. Баскаков вопросительно посмотрел на Картера, но, увидев, что тот направляется к дому, не стал пока задавать вопросов.

Вскоре подъехал Герасимов и, увидев, что стало с машиной, не понимающе развел руками. Но, майор, махнув рукой, попросил его, пока не задавать лишних вопросов.

Генри, улыбаясь, закрыл глаза, он знал, что у него есть время, чтобы спасти ее. Теперь он чувствовал ее как прежде, и от этого его сердце начинало трепетать, как у журавля во время брачного танца.

— Откройте дверь, она в подвале.

— Но там же бомба, я вызвал саперов, сначала…

— Сначала я должен спасти Сашу, — терпеливо прервал Баскакова Генри. — Поверьте, все будет хорошо, ни кто не пострадает.

Баскаков впервые за свою практику не знал, как ему поступить, но глаза Картера не лгали, может быть по этому, майор уступил ему.

Открыв дверь, он отступил назад и Генри, войдя во двор, направился к темной железной двери, которая почему-то была приоткрыта. Осторожно оглядев все вокруг и не обнаружив ни чего подозрительного, Картер вошел внутрь.

В подвале было сыро и мерзко. Тусклый свет растекался грязно желтым пятном по каменному полу. Саша сидела в конце комнаты на куче какого-то хлама и казалась еще тоньше и меньше, чем была раньше. Удушливый запах был невыносим и Картер с болью смотрел в огромные, полные слез глаза любимой.

— Я знала, — еле слышно пробормотала она. — Я знала, что вы придете…

— Тут есть бомба, я чувствую, — он огляделся по сторонам.

— Да, Таня ее активировала, но я так ослабла, что ни чего не чувствую, кроме вас… — вдруг она побледнела и покачнувшись, упала лицом вниз.

— Саша! — Генри кинулся к ней. — Сашенька, девочка моя, — на мгновение ему показалось, что это конец, но, прислушавшись, он понял, что еще не все потеряно. Картер хотел ее взять на руки и вынести из подземелья, но увидел, что она прикована наручниками за щиколотку к тяжелой цепи. Конец ее был закреплен к кольцу, которое было ввинчено в стену. Генри попытался вытащить кольцо из стены, но это было невозможно.

Картер собрался с мыслями и внимательно просмотрел подвал. На стене около Саши он увидел следы свежего раствора.

Напрягаясь, до почти бессознательного состояния, Картер почувствовал электронное реле времени, от которого шло два провода к взрывному устройству. Оглядевшись, он увидел валяющийся кусок арматуры. Аккуратно расковыривая им швы, он быстро вытаскивал один кирпич за другим, так чтобы не повредить провода.

— Лежи не двигайся, — сказал он очнувшейся Саше, — сработал часовой механизм, постарайся его задержать.

— Я поняла, — прошептала она и закрыла глаза. От напряжения, на ее лбу появились капли пота, — долго я так не смогу, — еле слышно пробормотала она.

— Я стараюсь.

Аккуратно вынув последний кирпич, Генри вырвал провода из реле времени и, посмотрев на Сашу, сообщил, что теперь все позади.

Саша смотрела на него и в ее глазах стояли слезы, она еще не верила, что ее заточению пришел конец и ее спаситель — Генри.

Картер, осторожно взяв ее на руки, направился к выходу. Саша обвила своими худенькими ручками его за шею и прижалась мокрой от слез щекой к груди Картера. Теперь они были вместе, и ни что не могло их больше разлучить. Когда Баскаков увидел Картера, выходящего из подвала с Сашей на руках, он тяжело вздохнул:

— Ну, слава Богу, все закончилось, во всяком случае, — он посмотрел на Сашу. — Ты жива, девочка. Игорь Станиславович долго смотрел на эту странную пару, садившуюся в машину Герасимова. Этот Картер экстрасенс и эта Саша-телепатка. Господи, куда катится мир, волшебники, их становится слишком много для меня одного, Баскаков почесав затылок, направился к машине. Тобиас радостно поприветствовал Сашу:

— Как хорошо, что вы живы, мы так переживали за вас!

— Я вижу, что все шло, не так легко, — она покосилась на перевязанную ногу Картера.

— Да это все ерунда, заживет, как на собаке, — Саша слабо улыбнулась на его слова и, коснувшись пальцами его щеки, нежно погладила по колючей щетине. — Я понял, побреюсь, как только вернемся домой.

— А… можно, я не поеду к… в ту квартиру, не могу я там. Все будет напоминать о Тане, а я не хочу думать о ней, — Саша отвернулась к окну.

— На нее сильно воздействует Тёрнер, он опытный психолог.

— Так может она не причем? — с надеждой в голосе спросила Саша.

— Если бы она была такой хорошей, Тёрнер не смог бы на нее повлиять, так кардинально изменив ее личность. Мне очень жаль, но по всей вероятности, мы больше не увидим твою сестру.

Генри обнял Сашу и ласково поглаживал ее по волосам, так она и уснула в его объятиях. Впервые за недели заключения, она забылась спокойным сном на руках любимого.

 

Глава 3 Назад в Египет

Татьяна посмотрела сквозь паранджу на город, который сверкал в блеске ночных огней. До сих пор она не могла поверить, что это происходит с ней, что это не кошмарный сон, а суровая реальность. Поправив платок на голове, она посмотрела на свое отражение в стекле витрины супермаркета. На нее смотрела совсем чужая смуглая женщина в темно-синем одеянии, облачавшим ее с ног до головы. Ее ногти были ярко-пурпурного цвета, а на руках были красивые браслеты из фальшивого золота.

— Ну что, Зухра моя, — Скотт крепко сжал ее в своих объятиях и засмеялся, — ты стала этакой восточной женщиной, кто бы мог подумать, что я такой специалист в области перевоплощения.

— Да уж, — процедила она сквозь зубы.

Тёрнер почувствовал недовольные нотки в ее голосе и, приподняв покрывало на ее лице, посмотрел ей в глаза. — Если ты понравишься Пабло и будешь хорошей девочкой, все будет о` кей, — он что-то сказал подъехавшему таксисту, и, распахнув перед Татьяной дверцу, пригласил ее садиться.

— Куда мы едем?

— В гостиницу «Шератон».

Татьяна смотрела, как проплывают мимо дома, улицы с множеством людей и стало так тоскливо, что она не выдержала и заплакала. Скотт не видел ее слез, так как ее лицо было скрыто покрывалом, но почувствовал, как она напряглась. Не в его правилах было уговаривать женщину, какая бы она не была. Скотт действовал всегда только в своих интересах, и по этому, поняв, что она плачет, не обратил на это внимания, полагая, что все это временно и скоро пройдет.

Татьяна понимала, что скоро все закончится и это будет ее наказанием за предательство сестры и ее друзей. Неужели они погибли, Генри и Саша? Генри не допустит этого, не должен… Она вспомнила, какой была жестокой и не могла понять, что ею двигало тогда. К своему несчастью, Таня и не подозревала, что находилась под тяжестью гипноза Тёрнера, и во многом ее поведение было продиктовано им. Я знаю, что Саша все равно бы простила меня, она такая, прощает даже то, что никогда нельзя. Но если бы она осталась жива, но разве это возможно, если я сама активировала эту бомбу.

Около гостиницы «Шератон» машина остановилась, это было высокое здание, этажей эдак в тридцать-сорок. Татьяна вышла вслед за Тёрнером из автомобиля и направилась к стеклянным дверям, которые плавно разъехались, пропуская гостей. Холл гостиницы был освещен матовым светом красивых шаров-светильников разных размеров, которые свисали с потолка, казалось, что они парят в воздухе. Татьяна запрокинула голову, и ей показалось, что светильники похожи на гигантские жемчужины, подвешенные к потолку. Обернувшись, Скотт протянул ей руку и, взяв ее крепко за пальцы, повел к лифту.

— Пошли, моя золотая, — к ним тут же подскочил носильщик и, взяв их вещи, направился вместе с ними в номер, который заказал Тёрнер.

Через час, они сидели вдвоем в теплой ванне с пеной, и пили шампанское. Заметив грустное выражение лица Татьяны, Скотт постарался приободрить ее.

— Не грусти, Танечка, я знаю, что тебе тяжело, и ты считаешь себя сволочью и убийцей. Не думай об этом, иногда приходится нажимать на курок, а потом горько сожалеть об этом, но это наша судьба. Когда-то я тоже жалел других, но тогда ни кому не был нужен. Меня пытались убить, мафия Сан-Франциско охотилась за мной как за опасным зверем. Не смотри на меня так, я знаю, что сейчас мне больше подходит определение убийца и вор, но я не всегда был таким. До одного момента я был полицейским, не смейся, ты мне не веришь? — Скотт укоризненно посмотрел на Таню, которая покачала головой, — меня, подставили, потому, что быть честным полицейским очень тяжело. Я не хотел закрывать дело одного богатенького ублюдка, который изнасиловал и убил дочь директора колледжа. Сначала мне предлагали деньги, но я же честный полицейский и, конечно же, отказался. Потом все произошло так, что я оказался за решеткой, в моем доме нашли наркотики, хотя всем было ясно, что это чистой воды подстава. А Пабло, сегодня вечером, я познакомлю тебя с ним, спас меня, взамен, он предложил мне работу в детективном агентстве, с тех пор я с ним и сотрудничаю.

— И ты скажешь, что никогда ни о чем не жалел? — спросила Татьяна, отпив глоток шампанского.

— Жалел, когда приходилось становиться подонком, и это было чаще, чем мне хотелось, но у меня не было другого выхода.

— Выход есть всегда, — Татьяна вылезла из ванны и, обвернувшись махровым полотенцем, вышла в гостиную, — тебе тоже заказать кофе? — холодно бросила она.

— Да! — Скотт, вынув пробку из ванны, взял полотенце и, обернув его вокруг бедер, открыл кран с холодной водой. Несколько раз умывшись, он посмотрел в зеркало. На него смотрел человек, который давно не вырывался из его прошлого, желающий покончить со всем. Но что дальше? Скотт, криво усмехнувшись, вытер лицо. Нет, с меня довольно разгребать чужое дерьмо своими руками, теперь пускай этим занимается кто-нибудь другой, Скотт Тёрнер достоин лучшего.

Когда он вошел в гостиную, Таня лежала на диване, ее халатик был слегка наброшен на голое тело, и удобно устроившись перед телевизором, она переключала канал за каналом.

— А он кто Пабло? — апатично бросила она, — твой босс?

— Да, и твоя жизнь зависит от того, понравишься ты ему или нет. У нас еще есть время и я хотел бы, чтобы ты покрасила волосы, — Скотт кинул ей коробку с краской, — на вот, не будешь же ты все время ходить в парике. Хотя рыженькой ты мне нравилась больше.

Татьяна не стала с ним спорить, ей стало противно при мысли о том, что им придется ночевать в одном номере и спать в одной кровати. Запахнув халат, она направилась в ванную, оставив Скотта одного со своими мыслями.

Тем временем самолет да Силвы заходил на посадку. Пабло был немного раздосадован тем обстоятельством, что их в деле стало трое, появилась какая-то Таня, ко всему прочему родная сестра той девушки, которую искал Картер.

Тёрнер предположил, что Картер может появиться в Каире.

— Почему ты уверен в том, что Картер и эта девица не отправились к святому Франциску? — спросил да Силва, еле сдерживая клокотавший в нем гнев.

— Я хорошо изучил его и чувствую, что он мог справиться с моим хитрым подарком.

— Что за игры, Скотт, зачем тебе это было нужно? — окончательно возмутился Пабло. — И что это за девка с тобой, я не люблю, когда что-то выходит из-под моего контроля.

— Все будет путем, Пабло, позже я все объясню, сейчас… это не телефонный разговор.

— Ты меня интригуешь, Скотт, а это плохо действует на мое пошатнувшееся от этих передряг здоровье, — да Силва сухо рассмеялся и добавил:- Ладно, самолет скоро будет в Каире, по этому жди звонка, я позвоню из аэропорта.

Тёрнер помнил их последний разговор с Пабло и, глядя на беспечно настроенную Татьяну, понимал, чем все может кончиться, и ему становилось не по себе. Что-то человеческое, еще оставшееся в нем говорило, что нельзя эту девушку выбросить как использованную салфетку. Татьяна посмотрела на него с удивлением, казалось, он о чем-то жалеет или боится.

— Что с тобой, «Рембо», ты сам на себя не похож?

— О чем ты детка? — подмигнул ей быстро переменившейся Тёрнер, — одевайся, сейчас мы идем в ресторан, мне хочется, чтобы ты понравилась Пабло, потому что…

— Если я ему не понравлюсь, ты избавишься от меня? — перебив его, закончила Татьяна.

Тёрнер вынул из пачки сигарету и, холодно взглянув, добавил:

— Одевайся, я жду в холле.

Таня не понимающе посмотрела на уходящего Скотта и, резко встав, подошла к шкафу. Нащупав половину карты в потайном кармане своего пиджака, аккуратно зашитом, что дилетанту было бы совсем незаметно. Татьяна быстро распорола шов и вытащила карту. Она понимала, что должна хоть что-то запомнить из этих странных значков и символов, но ничего не получалось, Таня поняла, что находится в западне, где Тёрнер мало что решает. Но кто этот таинственный мистер Пабло, которому она должна понравиться? Хорошо, я постараюсь.

Татьяна оглядела себя в зеркале и, выбрав терракотовый костюм с большими перламутровыми пуговицами, занялась поиском платка. Теперь, раз она была Зухрой, он был необходим. Приталенная блуза с красивой драпировкой на спине очень ей шла, и делал фигуру Татьяны еще более аппетитной и привлекательной. Широкие брюки-шаровары из нежного шелка струились по ее ногам, Тане нравился этот ее новый образ, но вдруг ей стало страшно. А может отдать Скотту карту и отправиться домой, или остаться здесь… Она понимала, что в чужой стране, не зная языка, ей предстоит стать в лучшем случае проституткой. Таня долго смотрела на себя в зеркало и все еще не верила, что все кончено, и назад ничего не вернуть. Перед глазами проплыли картины недавнего прошлого, когда они с Сашей были лучшими подругами. До того момента, пока между ними не встал Генри Картер. Таня понимала, что ее пагубная страсть стала виной всему произошедшему. Если когда-нибудь мне придется встретиться с тобой сестренка и с тобой Генри, я сделаю все, чтобы вы меня простили. Она вспомнила, как издевалась над беспомощной сестрой в подвале, где ее заточил Тёрнер, и еще больше ненавидела себя и его. Пока она еще не догадывалась, что дело было в его гипнотическом влиянии на ее эгоистические желания. Да, какое-то время она завидовала Саше, но раньше и подумать не могла о том, что захочет навредить сестре, тем более желать ее смерти.

Посмотрев на часы, Таня положила карту в «потайной карман» на груди и направилась к выходу.

Медленно спускаясь по лестнице в одежде восточной царицы, она совсем не чувствовала себя таковой. Войдя в ресторан гостиницы, Таня увидела Тёрнера сидевшего за столиком с мужчиной невысокого роста, который, склонившись, что-то говорил ему на ухо. Встретившись с незнакомцем взглядом, Татьяну пробрала дрожь, она поняла, что это и есть пресловутый Пабло да Силва. Он был плотного телосложения, смуглая кожа выдавала его испанские корни, как и короткая бородка и острые торчащие в стороны усики. Да Силва был похож на таракана с этими топорщащимися усами и глазами-черносливами. Заметив на себе ее пристальный взгляд, Пабло оставил Скотта, направившись к ней. Татьяна, увидев, что он двигается на встречу к ней, остановилась. Легкой походкой да Силва приближался к ней и был похож на хищника перед прыжком. У него были темные волосы, с проседью доходившие до плеч и заметно лысеющие лоб и виски.

— Сеньорита Татьяна? — да Силва взял ее за руку и, притянув ее к своим губам, слегка коснулся ее, уколов своими тараканьими усами. — Пабло да Силва.

— Очень приятно, — еле слышно пролепетала Таня, чувствуя, как по спине начинает струиться пот.

— Не составите нам компанию?

— Да, мне было бы приятно…

— Пройдемте за наш столик, — мягко прервал ее да Силва и, взяв за руку, потянул за собой.

Татьяне принесли столовые приборы и меню. Тёрнер помог выбрать ей что она хочет и, передав заказ официанту, налил ей немного белого вина.

— Ну, как тебе здесь, дорогая? — Скотт нежно взял ее за руку, но Таня постаралась высвободиться, не привлекая внимания Пабло.

— Где ты взял эту девку? — спросил да Силва на испанском, — она красивая штучка, но похожа на затравленного зверька.

— Я тебе уже говорил, Пабло, она мне нравиться и мне не хотелось бы…

— Кто тебе платит? — да Силва отпил глоток из бокала. — Она? Так в чем проблемы. Не говори мне ни чего, но только сестры этой Саши нам здесь не хватало.

— Он говорит о Саше? — спросила Таня Скотта, ей не нравилось то, что она ни черта не понимает из их разговора.

— Да нет, все нормально, это слово похожее на имя твоей сестры. Пабло почти не говорит по-русски, он же не такой полиглот как я, хоть и мой босс.

— Я могу немного по-английски…

— Это хорошо, у вас еще будет шанс пообщаться, — прервал ее Тёрнер и добавил, — вот, кстати, твой заказ. Поешь и можешь отправляться в номер, я должен его уговорить, потому что пока для тебя все очень плохо.

— Дай нам на минутку карту, Таня? — промурлыкал Тёрнер, — ни чего не бойся, здесь уже тебе ни чего не угрожает. Теперь мы одна команда.

— Но… ты говорил… — начала, было, она, но Скотт больно сжал ее руку под столом и так же невозмутимо процедил сквозь зубы, — ты хочешь неприятностей, поговорим позже. Иначе моему другу это может не понравиться.

Татьяна, вынув карту, почувствовала, как немеют похолодевшие пальцы.

В горло ни чего не лезло, она была готова заплакать, так ей было невыносимо. Пабло долго смотрел на нее, затем, взяв вилку из ее руки, положил ее на салфетку и потянул ладонь девушки к себе.

— You beautiful and very sexy, — Сказал Пабло и, видя появившейся румянец на щеках, понял, что она не соврала насчет своего английского. — Может быть ей и повезет, но это теперь будет зависеть только от нее, — добавил да Силва по-испански, обращаясь на этот раз к Тёрнеру.

— If I was possible would like to leave — Татьяна постаралась улыбнуться.

— Я неважно себя чувствую, Скотт, прости, но я хочу уйти, не буду мешать вашему разговору. Таня встала из-за стола и, повернувшись к да Силва, сказала, — At me the head after recent flight has ached. Excuse me mister da Silva, we shall meet later

Да Силва не ожидал от нее такого, и это тронуло его, заметив то, что Тёрнер догадывается об этом Пабло, поморщился:

— Ты о чем подумал, Скотт, я не на столько глуп, — засмеявшись, он погладил свою бородку. — Но в ней что-то есть. Лакомый кусочек, тысяча чертей! Но одно я знаю, точно, женщина всегда будет помехой в наших делах. Как бы это прискорбно не было, — добавил да Силва и улыбнулся, — для них.

— У нее была половина карты, по этому я не убрал ее сразу, а потом не было возможности решать лишние проблемы.

— Но как тебе удалось переманить ее на свою сторону, если она сестра этой Саши Тумановой?

— Есть кое-какие методы, тем более она без ума от Картера, — Скотт, покачав головой, положил себе несколько устриц, — она мне нравится, но ни чего дальше постели. Ты понимаешь?

— Конечно, такие женщины, сами того не зная, любят, когда их используют, большего они и не заслуживают, — поморщившись, да Силва принялся вскрывать специальными щипчиками раковину моллюска, — этот Картер успевает нравиться всем женщинам, и что они дуры в нем находят?

— Значит, что-то находят, — усмехнулся Тёрнер.

— Ладно, с ним мы еще успеем разобраться, а вот с твоей Таней я хочу познакомиться поближе. Теперь, давай обсудим наш план.

Тёрнер вынул из нагрудного кармана сверток и, улыбнувшись, протянул его да Силва.

— Там еще записная книжка Флеминга, я ее тщательно изучил и могу сказать, что козыри не только у Картера и у его команды. Нам на руку, что мы прибыли сюда раньше.

— А как насчет того, что с нами может случиться то же самое, что и с группой тех ученых, которых вел Флеминг? — Пабло с нескрываемым любопытством разглядывал карту, потом он соединил часть карты Тёрнера и часть, что дала Татьяна. — Нет, мой друг Скотт, нам нужно дождаться их в каком-нибудь ближайшем поселке, например вот здесь, — он ткнул пальцем в место на карте, под названием Фаюмский оазис, — и сделать все, чтобы Саша была с нами, Картер нам будет только мешать.

— До точки под названием Фаюмский оазис, Флеминг двигался на лошадях дней двенадцать, а может и того меньше, но это очень утомительное путешествие, тем более нас может застать песчаная буря, которые не редкость в пустыне. Здесь мы оставим моего человека, который сообщит о прибытии Картера и о его дальнейших действиях.

— Я предлагаю отправиться в Мемфис, здесь он называется Меннефер, это очень древний город, — заметил Скотт, вспоминая записи Флеминга, — там мы найдем Нуваса, наверняка его фирма процветает как прежде. Во всяком случае, там нам стоит начинать свои поиски. А что тебе известно об Омаре Капу, первом владельце этой карты? Ведь он был другом твоего отца. Может, он еще жив? — Пабло недоверчиво покосился по сторонам и, шикнув на Тёрнера, процедил сквозь зубы:

— Не произноси это имя так громко, — он вынул портсигар и, раскрыв его нервно вытащил тонкую перуанскую сигару. — Я бы опасался его ищеек, если он был бы мертв, этот человек так и не поверил до конца моему отцу, хотя тогда всему виной был тот американец, который украл у него карту в Сомали, а потом уехал в Советский Союз. Отцу помогал один араб, который позже предал его и сам погиб, темная это была история. Ну, а пока возвращайся к своей Татьяне, у вас осталось совсем немного времени, — как-то двусмысленно усмехнулся да Силва, — потом я поговорю с ней и решу, стоит ли ей доверять, потому что кроме тебя мне полагаться не на кого.

— Мне льстит, что ты надеешься на мою порядочность, — Тёрнер потрепал Пабло по плечу. — Посмотри на меня, я все такой же подонок, но мы с тобой, братья до конца, чтобы не случилось, я не предам тебя, потому что помню, что ты сделал для меня.

— Ладно, Скотти, достаточно сантиментов, — да Силва попросил счет. — Увидимся вечером, а пока, я узнаю насчет поезда в Мемфис.

Скотт достал бумажник, но Пабло жестом попросил убрать его деньги.

— Сегодня предоставь мне возможность быть более любезным, чем обычно, — улыбнулся да Силва.

— Я не узнаю тебя, Пабло, но даю тебе возможность поиграть.

Да Силва, склонив голову на бок, поджал губы в язвительной усмешке и добавил:

— Давно не виделись друг, может по этому я на секунду забыл какой я мерзавец.

Татьяна чувствовала себя ужасно, она не знала, что ей делать, как быть, как вести себя с Тёрнером. Если с ним ей удалось совладать в какой-то мере, то да Силва был не так прост, во-первых, его невозможно было очаровывать, потому что в каждом ее движении и действии он искал подвох. Казалось, он сам себе не доверяет, не то что бы какой-то незнакомке, за которой тянется шлейф интриг и козней. Она смотрела на себя в зеркало, в который раз разговаривая сама с собой, она не узнавала себя. Боже, что я натворила со своей жизнью, что меня теперь ждет? Этот да Силва уничтожит меня.

Ее мысли прервала открывшаяся дверь. Повернувшись, Таня увидела вошедшего Тёрнера. Он, легкомысленно улыбаясь, поставил на столик бутылку мартини и игриво ей, подмигивая, двинулся к ней.

— А почему мы скучаем? — Скотт небрежно начал расстегивать рубашку.

— А ты на моем месте, скучал или может, подскажешь, что мне делать? — Таня в упор посмотрела на Тёрнера.

— Ну, скажем, я мог бы тебе кое-что посоветовать, но… — он внимательно посмотрел на нее, усаживаясь рядом с ней, — но у тебя не получиться.

Татьяна удивленно приподняла брови, на что он рассмеялся:

— Пойми, Пабло слишком мало тебя знает и в какой-то степени боится, что ты можешь совершить какую-нибудь глупость, — Скотт обнял ее за талию и, повалив на кровать, продолжал, — как мог, я постарался его убедить. Хочешь, честно скажу тебе? — он убрал прядь волос с ее лица и коснулся губами щеки, — если бы на месте Пабло был кто-то другой, я бы не задумываясь, пристрелил его, зная, что он желает твоей смерти, но к твоему несчастью, другого Пабло нет, и не будет. Мы слишком много сделали друг для друга, если тебе ясно, что такое мужская дружба, ты поймешь меня.

— Конечно, если между вами не только бизнес, а нечто большее, — усмехнулась Таня, за что сразу получила звонкую пощечину.

— Что ты несешь, глупая женщина, — он резко поднялся с кровати и, отвернувшись, свел брови. — Как всегда ненавижу ошибаться в людях. Прости, но ты еще мало знаешь жизнь и людей, раз так быстро своих друзей можешь превращать в личных врагов.

— А ты, чем лучше ты? Что ты со мной делаешь? Я же не глупая, я все поняла.

— О чем это ты? — он не понимал к чему она клонит.

— А вот что! — Таня резко двинулась к комоду и, вытащив нижний ящик, вытряхнула от туда баночку с таблетками, которые он ей незаметно подмешивал в питье, — ты! ты!!! Я ненавижу тебя Скотт Тёрнер, теперь я все поняла, это ты со мной все проделал, чтобы я стала дрянью, предательницей, я погубила свою сестру!!!

Тёрнер, скомкав рубашку, бросил ее на кресло и, покинув комнату, вышел на балкон. Татьяна, закрыв лицо руками, кусала губы. Самое лучшее для нее в сложившейся ситуации, было подойти к Тёрнеру и своими ласками сделать все, чтобы переманить его на свою сторону, но этого она не могла сделать, этого ей хотелось меньше всего, в чем и состоялась ее роковая ошибка. Скотт понял, что пора расставить все точки над «и» и сделать выбор, он устал от ее холодности и насмешек. Если в России она еще была под его влиянием, здесь Тёрнер прекратил гипнотизировать ее и понял, что, слишком долго общаясь с ней, поселил в своей душе надежду на то, что Татьяна будет принадлежать ему. Теперь, видя ее поведение, он понял, как жестоко ошибся в своем выборе.

Сколько раз я себе говорил, что от доступных женщин не стоит ждать искренности, Тёрнер разочарованно посмотрел в ее сторону, теперь мне все ясно, теперь я знаю, что буду делать.

— Так ты вернешь мне карту, Скотт? — неожиданно твердо спросила его Татьяна, на что он удивленно засмеялся.

— А что, я похож на идиота?

— Но… — в ее глазах застыли слезы, — но, Скотт, ты же говорил… ты же… — она схватила его за плечи и закричала, — ты обманул меня, вы все использовали меня!!!

— Довольно, — спокойно прервал ее Тёрнер, — у тебя еще будет шанс исправиться, но сомневаюсь, что Пабло окажется дураком, большим, чем я.

Тёрнер невозмутимо смерил ее взглядом и отправился в душ. Когда он вышел, обмотанный полотенцем, Татьяна так и сидела в той же позе у столика, где стояла бутылка с мартини. Тёрнер, натянув на себя футболку и легкие шорты, направился к двери, бросив ей:

— Да кстати, мартини я взял для тебя, право напиться у тебя еще осталось.

Оставив ее одну, Тёрнер быстро спустился по ступенькам вниз и, выйдя из гостиницы, набрал номер да Силва.

Стояла настоящая африканская жара, и Скотт пожалел, что так быстро покинул прохладный номер. Если бы не эта стерва, в момент превратившаяся в фурию…

— Да, Пабло, у меня есть немного времени, по этому, я решил съездить сам. Нет, ты смотри, на улице жара. Понял, тебе не привыкать, а как же… ладно, сейчас я возьму машину и буду. Хорошо.

Скотт надел солнцезащитные очки и бейсболку, и понял, что белому человеку, немного легче пережить тропический зной только в специальной экипировке.

Раскидистые пальмы отбрасывали кружевные тени на раскаленном асфальте, а воздух был наполнен запахом каких-то тропических цветов. Если бы не эта бесконечная жара, то я мог бы подумать, что попал в рай, вздохнул Тёрнер. Оглядевшись, он направился в сторону парковщика, чтобы спросить, где тут можно арендовать автомобиль. Улыбчивый парень-араб начал рассказывать о достопримечательностях Каира и об экскурсиях, которые можно посетить.

Тёрнер ему быстро объяснил, что ему нужна машина, а не экскурсионное бюро. При этом он так грозно посмотрел на парковщика, что тот, продолжая улыбаться, выразил такой испуг, что его улыбка больше напоминала гримасу дикой обезьяны в момент наивысшего ужаса. Заметив, что он перестарался, Тёрнер улыбнулся и, извинившись, дал ему пару долларов. Он не хотел, чтобы обслуга начала перешептываться между собой об ужасном мистере из 113 номера.

Парень показал ему немного потрепанный джип-кабриолет ярко желтого цвета, который после короткого, но внимательного осмотра оставил Тёрнера удовлетворенным. Он заплатил парковщику за прокат машины и, сев за руль, направился к месту встречи с да Силва.

В машине не было так жарко, теплый ветер обдувал лицо, и Скотт почти уже пришел в себя, как зазвонил его телефон.

— Да. Кто? — он посмотрел по сторонам, — откуда вы знаете мое имя, и… это какая-то ошибка, я понимаю, но я первый раз слышу это имя. Да. Да, ну и что теперь? — он резко прервал разговор и набрал номер Пабло. — Я не могу приехать сейчас, не перебивай. Я понимаю, но… хорошо.

Скотт отказывался что-либо понимать, неужели кто-то оказался хитрее его. Он понял, что мобильник прослушивается, и не мог об этом сообщить да Силве, непосредственно по телефону. По этому, Тёрнер прибавил газ и направился к месту, где они договорились встретиться с Пабло. Ему не хотелось убегать от какого-то господина Капу… стоп, он резко остановил машину, услышав, как сзади нервно засигналил грузовик.

— Черт, возьми! — оглянувшись, Тёрнер быстро примкнул к обочине. — Это же тот самый Капу, друг отца Пабло, но что ему нужно от меня?

Заведя двигатель, Тёрнер перестроился на свою полосу и быстро направился к отелю «Лагуна», где поселился Пабло да Силва. Влетев на стоянку, он передал машину парковщику и направился в холл отеля. Там он спросил у администратора, номер комнаты, где остановился мистер да Силва, но та наотрез отказала ему, несмотря на то, что Тёрнер представился его другом. Наконец, Скотт обессиленный рухнул в кресло, где решил дожидаться своего босса.

* * * *

Генри со своими друзьями и Сашей сидели за столом на маленькой кухне в квартире сестер Тумановых.

— Ты уже выглядеть хорошо. Лучше, чем в больница, — улыбнулась Милли, погладив ее по волосам, — такой жесткий волос, но ты красивая.

Впервые за все время, Саше удалось познакомиться со всеми друзьями Картера, что приехали с ним в Россию. Она была очень благодарна Майклу, за то, что он помог освободить Тоба и Генри из заключения, а потом они все искали ее, и все так хорошо кончилось.

— Как ты себя чувствовать? — спросила Милагресс Сашу, — извини, я плохо говорить русский.

— Ничего, скоро я научусь, — Саша начала вытаскивать из пакета продукты, — врач не хотел меня выписывать, но потом, он даже удивился, как быстро я иду на поправку.

— Это есть хорошо, Генри очень сильно волноваться.

— А он сказал, что ты готовишь просто великолепно.

— Да, он так говорить? С аппетитом моего Майкла, — всплеснула руками Милли, — он такой гурман, вырос на французской кухне, бабушка, as it to say?…француз, — Милагресс была просто очарованна Сашей, — давай я помочь тебе убирать, — предложила она Саше свою помощь в наведении порядок в квартире, после нашествия Тёрнера и приготовлении ужина.

— Бедная девочка, как ты все это трудно, — Милли ласково обняла Сашу и, прижав ее к груди, провела рукой по ее жестким, торчащим в разные стороны волосам. — Генри меняться, повстречав тебя. Я думаю, он, наконец, любить по настоящему.

По-русски хорошо говорил только Картер, Тобиас немного хуже, а вот остальные, не всегда могли понять русскую девушку Сашу. Они понимали друг друга на уровне глаз, жестов и Саша, зная английский только по школе, старалась лучше понять своих новых друзей. Скажу, со временем ей это удалось, потому что она всей душой любила Генри и хотела знать так же его язык, как он русский. А пока Саша не всегда понимала, что ей говорили Милли или Майкл, Картер выступал в роли переводчика.

В этот вечер, когда все собрались за одним столом, впервые за эти суматошные дни, все вздохнула с облегчением. Только Майкл сказал, что рано радоваться, наверняка Тёрнер и Таня уже в Каире.

— Не беспокойся, Майкл, мне жаль их, если они надумают пойти ТУДА, — грустно сказала Саша.

— А кто тебе сказал, что они отправятся ТУДА сразу, как только прибудут в Египет? — едко заметил Тобиас, — я уверен, что они смылись так быстро только из-за полиции, и ждут, когда в Египте появятся Саша или Картер.

— Почему это? — удивилась Саша.

— Саша, уж ты-то должен знать, что Тёрнер и да Силва нужен ты, Генри, а не карта. Тёрнер мог ее запомнить, — Майкл сочувственно посмотрел на Сашу, — It is very a pity to me, что все так вышло… — его прервал звонок, от которого все вздрогнули. Саша вскочив, подбежала к двери и, распахнув ее, увидела на пороге маму.

— Мама! — Полина Сергеевна крепко сжала дочь в своих объятиях. Григорий Петрович поднялся следом и тоже кинулся к своей дочери. Днем раньше к ним ездил Картер и осторожно, чтобы не потревожить немолодые сердца и здоровье родителей Саши, рассказал, как обстояло дело. Григорий Петрович возмущался, почему раньше ему ни о чем не рассказали, может тогда он смог бы удержать Татьяну от необдуманных поступков. Картер же сказал, что Таня находилась под сильным гипнозом Тёрнера, который полностью подавил ее личность за время их общения.

Саша не могла нарадоваться приезду своих родителей, и Генри пришлось расцеплять их горячие объятия, чтобы завести Тумановых старших в квартиру.

Милагресс тут же поставила на стол приборы, а Саша стала наполнять тарелки родителей всякими вкусностями.

— Боже мой, Таня нам сказала, что ты уехала, — Полина Сергеевна не выпускала руку дочери из своей ладони, — я не могла поверить, что ты могла уехать, не попрощавшись с нами. Я чувствовала, что с тобой и с Танечкой что-то случилось.

— Ладно, Поля, успокойся, — Григорий Петрович протянул ей платок, — что сделано, то сделано. Я, честно говоря, тоже не ожидал от Татьяны такого, даже представить себе не мог, что она на такое способна.

— Знаете, Григорий Петрович, — осторожно начал Картер, — может, я повторяюсь, но Тёрнер хороший психолог, и гипнотизер, он многому научился в Перу, а Татьяна в тот момент была сильно взволнованна. Тем более, она завидовала сестре и пыталась уговорить меня взять ее с собой в Египет, а не Сашу. Она не понимала, что нас с Сашей связывает нечто большее, чем просто чувства. Мы как половинки одного целого. Я думаю, по этому мы и смогли найти друг друга.

— Ты понимаешь, папа, возможно Таня влюбилась в Генри, — осторожно вставила Саша, — может, потому все и случилось, но я уверена, что сейчас Таня горько сожалеет обо всем, и мне жаль ее.

Тобиас переглянулся с Картером и что-то сказав, Милли, сообщил Тумановым, что Генри хочет поговорить с Григорием Петровичем.

— Мы не будем вам мешать, — добавил Альмадеро, потянув за собой Милли, которая, не совсем поняла, его.

— Кажется, я догадываюсь, о чем вы хотите поговорить, — выдавил Григорий Петрович. — Конечно, в другой ситуации, я сказал бы нет, но…

— Гриша, — мягко прервала его Полина Сергеевна, — все равно все будет так, как решит Саша. Она уже давно выросла и к тому же раскрыть эту тайну, всегда было ее мечтой.

— Я знаю, — Григорий Петрович ласково посмотрел на дочь. — Но мне бы хотелось, что бы вы вернулись, и чтобы все было в порядке, — он перевел взгляд на Генри, — я уверен, что моя дочь в надежных руках.

— Можете не сомневаться, Григорий Петрович, — Генри нежно обнял Сашу и улыбнулся. — Все, что будет зависеть от меня, я сделаю, но если нам вновь будет что-то угрожать… понимаете, о чем я? — Генри вдруг стал серьезным. — Я не гадалка и не могу знать наверняка будущее, не свое, не чье либо.

— Я понимаю, вас, Генри, — Полина Сергеевна, взяла его и Сашу за руки. — Отправляйтесь с Богом, и пусть вам сопутствует удача во всем.

Картер и Саша, переглянувшись, улыбнулись и обняли родителей. Григорий Петрович, еле сдерживал слезы, понимая, что сегодняшняя встреча может быть последней. Полина Сергеевна, не стесняясь, плакала, целуя и дочь и ее избранника.

— Мама, папа… мы же вернемся, — попыталась успокоить их Саша.

— Не волнуйся за нас, дочка, — Полина Сергеевна вытерла слезы. — Меня больше волнует то, как вы доберетесь до места, если теперь у вас нет карты.

— Я надеюсь, что моя память не подведет меня, начал Картер, но Григорий Петрович, улыбнувшись, остановил его.

— Посмотрите-ка вот сюда, молодой человек.

Генри не понимающе взглянул на отца Саши, который, сунув руку во внутренний карман пиджака, вытащил потертый и пожелтевший от времени листок, сложенный в несколько раз. Саша, радостно кивнув, узнала копию карты, которую сделал ее дед, Сергей Кочетко.

— Папка! — она бросилась к отцу на шею, — как здорово, что ты подумал об этой карте. Генри, это же точная копия той карты.

— Я вижу, — Картер взял карту из рук Сашиного отца и удовлетворенно кивнул головой, — спасибо, Григорий Петрович. Это нам поможет.

— Но откуда, ты узнал о ее существовании? — удивилась Саша, — хотя, постой, дай угадаю, бабушка, тебе сказала бабушка? — Григорий Петрович кивнув, ответил, что именно бабушка привезла эту карту еще тогда, когда узнала о невероятных способностях Саши.

— Но почему, ты раньше не сказал, ведь именно я тогда нашла ее, черт, я совсем забыла об этой карте? — ошеломленно спросила Саша, на что отец ответил:

— Дело в том, мы боялись, что ты сорвешься. Ты такая не предсказуемая, что тебя не смутило бы даже отсутствие денег, для поиска пропавшей экспедиции.

— Мы опасались за тебя, Санька, — Полина Сергеевна погладила дочку по волосам, — с твоим характером не каждый мог справиться, и мы решили ни чего тебе не говорить, пока не придет время.

— Хорошо, что это время пришло, — отец протянул руку Картеру. — Пойдем на площадку, покурим.

— Ладно, — Генри понимал, что отец Саши хочет поговорить с ним. Полина Сергеевна и Саша занялись уборкой посуды, а Милли с Майклом и Тобиасом отправились в кондитерскую за тортом.

— Знаешь, Санька, конечно, я боюсь за тебя, если тут такие страсти творились, что может случиться в Египте? Только я тут подумала, что… с Генри тебе нечего бояться, мы с папой доверяем ему.

— А ты знаешь, мама, мне кажется, я влюбилась, — Саша почувствовала, как краска залила лицо. — Знаешь, в первый же день нашего знакомства, Генри сказал, что это судьба и нам суждено быть вместе, представляешь, он сразу сказал, что я нравлюсь ему.

— Конечно, дочка, он взрослый человек, не мальчик, чтобы юлить и придумывать отговорки, ему, наверное, уже к сорока? — Саша не понимающе посмотрела на мать.

— О чем ты, мам, разве это важно? — Саша, вытерев последнюю тарелку, протянула ее матери.

— Не обижайся, в его случае, это не играет ни какой роли, просто ты меня не так поняла.

Саша выключила воду и, протянув руки, обняла маму, они не виделись целый месяц, и теперь не стоило обижаться по мелочам. Полина Сергеевна чувствовала, что ее дочери хорошо с Генри, ее глаза светились счастьем, давно она не видела у своей Саши таких глаз.

Вскоре вернулись Григорий Петрович и Картер, Полина Сергеевна ждала мужа в прихожей:

— Пошли, Гришенька, я так устала, — она поцеловала Сашу, — Мы, наверное, пойдем. Надеюсь, увидимся с вами еще раз… перед вылетом.

— Непременно, — Картер с чувством пожал руку Григория Петровича.

Полина Сергеевна поцеловала их обоих и направилась вслед за мужем, оставив Сашу и Генри одних.

Через минуту в дверь позвонили.

— Это, наверное, Милли с Майклом, — Саша открыла и увидела Катю Панову.

— Катька?! Привет, моя дорогая, проходи, мне столько много тебе нужно рассказать!

— Привет, Санька! — Панова поцеловала подругу и, закрыв за собой дверь, заглянула на кухню. — Ты не одна? — Саша потянула Катю за руку.

— Пойдем, я тебя познакомлю с ним.

Катерина с любопытством последовала за подругой на кухню. Около окна стоял темноволосый мужчина, среднего роста и спортивного телосложения. От него веяло сильной энергетикой, Катя сразу это почувствовала и, поприветствовав, заставила его обернуться. Его глаза, внешность поразили ее. Нельзя было сказать, что он был красив, самая обыкновенная, заурядная внешность. Однако в нем было что-то такое, что невозможно было выразить словами.

— Здравствуйте, меня зовут Катя, я подруга Саши, — представилась Панова, — а вы тот самый Генри Картер?

— Да, — Генри протянул ей руку, — это с вашей помощью, я смог найти Сашу, помните Барбару?

— Да, но она мне сказала, что вы и ваш друг Тоб, если я не ошибаюсь…

— Погоди, Катя, нам известно, кто общался с Барбарой, некий Скотт Тёрнер, хотя его имя тебе может не о чем ни сказать. Сколько у него этих имен. От его гипнотического влияния пострадали все мы, а моя сестра Таня та вообще уехала с ним в Египет. Так что не делай поспешных выводов.

— Прости, Сань, просто, я думала, что ты можешь не знать…

— Все хорошо, Катя, присаживайтесь, я оставлю вас, пойду встречу Бенсонов, — сказал Генри Саше, — ставь чай, мы скоро.

— Да, Генри, позови ребят, а то они, наверняка чувствуют себя брошенными, а я пока поставлю чайник.

Саша долго рассказывала, что произошло с ней и Катя, не веря своим ушам, засыпала подругу вопросами.

— Не мудрено, что Таня запала на этого Генри, — Катя восхищенно закатила глаза, — такой мужчина!

— И ты туда же? — наиграно обиделась Саша, — не ожидала такого от подруги.

— Нет, ты что, я не Танька, все нормально, — успокоила ее Панова, — а раз у вас все так хорошо, мне стоит только порадоваться за тебя. Наконец-то, Санька, ты будешь, счастлива, у тебя столько блеска в глазах появилось, ты сама на себя не похожа в хорошем смысле.

Пока подруги беседовали, Генри спустился вниз и, закурив, подошел к Тобиасу. Начинало темнеть и на улице становилось прохладно.

— Ребята! — послышалось от куда-то сверху, — пойдем пить чай!

Генри поднял глаза и увидел, как Саша, высунувшись из окна, машет им рукой.

— Мы идем! — ответил ей Бенсон. — Торт большой!

— Майкл, — толкнула его Милли, — прекрати поощрять свое чревоугодие.

— Да я еще не начинал, — улыбнувшись, Майкл помахал рукой Саше и крикнул, — мне достанется самый большой кусок, за доставка!

 

Глава 4 Кому любовь, кому проклятья

Когда все гости разошлись, было уже довольно поздно. Саша убиралась на кухне, а Генри отправился посадить друзей на такси. Она подошла к окну и посмотрела на уезжающий автомобиль. Темные тучи повисли над городом, скрыв звезды и луну, но, несмотря на испортившуюся погоду, настроение было хорошим. Саша решила почти все проблемы, за исключением Тани, о которой было ни чего не известно, и она снова гадала, что будет с сестрой там в Египте. С болью, вспоминая о Татьяне, в ней боролись противоречивые чувства, не хотелось думать о плохом, по этому в сердце Саши еще оставалась надежда на то, что во всем виноват Тёрнер со своими проклятым кознями. Генри отрицал, что Скотт может так изменить человека, если тот сам не приложил к этому руку, и Саша понимала, что Таня своей завистью и эгоизмом, подписала себе приговор и теперь, ее жизнь в опасности.

— Будет дождь, — от звука его голоса Саша вздрогнула и, обернувшись, сказала:

— Ты напугал меня, — он обнял Сашу за плечи и, прижавшись к ней, вдохнул запах ее волос, ласково поводив кончиком носа по ее затылку.

Саша, обернувшись, встретилась с ним глазами и поняла, что может полностью прочитать его мысли. Генри кивнул, давая понять, что с ним происходит то же самое и, взяв ее руку, поднес к своим губам. Саша закрыла глаза, чувствуя прикосновения его горячих губ к своей ладони и запястью, каждая клеточка трепетала и пела от его поцелуев. На какое-то мгновение она почти забылась и отдалась своему чувству, но потом вдруг, открыв глаза, словно спохватившись, высвободилась из объятий Генри. Он не понимающе взглянул на нее, а потом, растерявшись, опустил глаза и отвернулся к окну.

— Извини, я не хотел…

— Это ты меня прости, — горячо прервала его Саша, — просто… я боюсь новых отношений, по этому гоню от себя эти мысли, но… но у меня не получается, — она заплакала, — ты не поймешь меня, прости, — Саша, отстранившись от него, выбежала из кухни. В доли секунды пронеслись перед ней те дни, когда она верила в любовь и любила так, что без него, другого, жизнь казалась бессмысленной.

Саша помнила тот майский вечер, когда первый гром прогрохотал над головой. Грянула неистовая буря. Сверкали молнии, и дождь лил, как из ведра. ОН всегда ей нравился и теперь, когда она, наконец, решилась на свидание, разразилась эта злосчастная гроза.

Они вбежали в подъезд его дома, мокрые до нитки, подаренные алые тюльпаны, приуныли и кое-какие сломались. Саша стояла, прижимая к своей груди цветы, восхищенно глядя в глаза того самого парня, который нравился всем девочкам их курса в институте. А он выбрал ее, именно ее и, ласково касаясь мокрого от дождя лица, целовал в первый раз. До него ни кто еще не касался ее, только ему Саша позволила, потому что любила искренно и незабвенно. Потом они поднялись к нему в квартиру, где он предложил переодеться, сменив мокрую одежду на халат своей матери. Они выпили кофе, потом он нашел бутылку вина «Черные глаза», привезенную родителями с юга.

Темно-красное вино разожгло пожар в ее груди, а его терпко-сладкий аромат пьянил и дурманил. Очарованная ласками своего возлюбленного, Саша отдалась на волю судьбы, и ЭТО случилось: ночь, казавшаяся ей сказкой, и он — прекрасный принц, о котором она так долго мечтала. Но сказка быстро закончилась, слишком быстро даже для Золушки. Карета навсегда превратилась в тыкву, лошади в белых мышей, а прекрасный принц… если бы это был принц.

Саша помнила, как проклинала себя, как плакала, доверяя свои слезы только своей подушке. Только она знала, каких трудов ей стоило невозмутимо заходить в класс, приходя мимо бывшего принца. Однако, она все вынесла, заменив чувства и переживания учебой, а потом работой. Долго эта рана не затягивалась, но, как известно, время лечит.

Саша почувствовала дыхание Картера у виска, он нежно обнял ее и, повернув к себе, спросил:

— Тебя кто-то обидел? — она молча опустила глаза, — не бойся, я не буду торопить события. Знаешь, я не такой уж ангел и, наверное, есть женщины, перед которыми мне было стыдно за прошлые ошибки. Но кто не ошибается, а? Тебе не стоит меня бояться, Саша.

Саша посмотрела на него и где-то в глубине души почувствовала, что-то такое, словно она знает этого человека тысячу лет, и может ему доверить все, даже свою жизнь.

— Генри, — Саша слегка коснулась его щеки. — Я не знаю, чего хочу, хотя свои чувства не могу скрывать и не буду. Так же я знаю, что ты чувствуешь, — она поцеловала его в уголок рта. Генри все отдал бы за то, чтобы Саша раскрыла свои объятии и нырнула в море чувств, которые уже ни кто не скрывал, но на мгновение, остановил себя и, обнимая Сашу, ласково поцеловал ее в губы. — Не беспокойся, моя милая девочка, пойдем лучше выпьем кофе.

* * * *

Татьяна печально посасывала мартини, заедая его нежными оливками. Ей было «фиолетово», если с чем-то можно было сравнить ее состояние. Нет, она не чувствовала себя виноватой, а тем более глупой. Что не делается, все к лучшему, думала она и, приняв решение немного развеяться, быстро переоделась и спустилась в холл гостиницы. Воздух был наполнен ароматами цветов, и веяло прохладой. Татьяна ни сколько не жалела о своей ссоре с Тёрнером, она была уверена, что он никуда не денется.

Как только она покинула свой номер и спустилась по лестнице вниз, ее дверь вскрыли несколько арабов и начали переворачивать все верх дном. ОНИ ИСКАЛИ КАРТУ.

Таня же, преспокойненько взяла такси и отправилась на побережье, посмотреть достопримечательности желтой реки.

Скотт, находясь в «Голубой лагуне», наконец, дождался Пабло, который не совсем понял своего друга. Когда же Тёрнер рассказал ему о странном звонке, Пабло задумался:

— Не хочется думать об этом, — он почесал за ухом, — но это может быть только человек Омара Капу.

— Того самого? — спросил Скотт, на что да Силва усмехнулся и, пожав плечами, добавил:

— Нам придется это выяснить, иначе, может случиться что-то нехорошее, я всегда носом чувствую неприятности. Одно я знаю наверняка, этот человек был близок Омару, может это его сын или… Хватит гадать, где карта, надеюсь у тебя?

— Да, — Скотт похлопал по сумке на поясе.

Пабло задумчиво покосился по сторонам, добавив, что за ними могут следить. Взяв друга за локоть, да Силва направился к выходу. Еще раз оглядевшись, они сели в автомобиль Тёрнера, и направились в «Шератон».

— Надо забирать твою Таню, — да Силва сам повел машину, — и тут же отправляться в Мемфис, билеты купить уже не успеем, придется двигаться своим ходом, тем более машина в порядке.

— Мы поссорились с Таней, и по этому я отправился один, она совсем меня достала.

— Я не узнаю тебя, братец, — улыбнулся да Силва, сворачивая на главную трассу, — еще сегодня утром, ты был готов бросить к ее ногам все сокровища мира.

— Ну, это ты уж слишком, я ни чего серьезного не имел на нее…

— Да ладно, Скотт, — Пабло притормозил, не доезжая гостиницы, — если Таня попадет в руки людей, которые интересуются нами, может произойти что-нибудь плохое, что нарушит наши планы, по этому, тебе нужно позвонить ей и сообщить, что ее жизнь в опасности, может даже извиниться…

— Да пошла она!

— Скотт, дружище, — остановил его да Силва, — если эта птичка расскажет им о карте и о наших планах, нас ждут большие неприятности.

Тёрнер набрал номер Татьяны, тот долго не отвечал, и Скотт начал беспокоиться. Наконец он услышал голос, но не Татьяны. Низкий мужской голос спросил, не Тёрнер ли это? Скотт, отключил мобильный и непонимающе посмотрел на да Силву.

— Хорошо, если она куда-нибудь ушла и оставила свой телефон в номере…

Пабло, закусив нижнюю губу, потянулся в карман за сигаретами, ему не нравилось все это. Пусть карта была у них, но Таня могла все рассказать, что знала об их планах. По этому они решили не возвращаться в гостиницу сейчас, а подождать, когда она будет возвращаться и перехватить ее до того момента, пока ее не задержал кто-нибудь другой.

Они вышли из машины и решили разделиться. Пабло направился к гостинице, а Скотт остановился в кафе, где было хорошо видна парковка такси. Созваниваться решили через каждые пятнадцать минут, причем на чужие номера не отвечать.

Раскрашенная фелюга с треугольным парусом медленно проплывала мимо, ведомая молодым египтянином. Тихий всплеск весел и никакого звука мотора. На минуту, Таня восхитилась этой гармоничной картиной. Плавное течение Нила, запах кофе с кардамоном из кафе и легкий прохладный ветерок. Где-то недалеко играла восточная музыка, навевавшая воспоминания об арабских сказках, которые ей и Саше читала мама. Таня сунула руку в сумку и, не найдя там телефона, поняла, что оставила его в номере гостиницы. Ни чуть не расстроившись, она направилась в ближайшее кафе, где решила заказать себе «кус-кус» (национальное блюдо из тушеных овощей и мяса) и чашечку того самого ароматного кофе с кардамоном. Она и не догадывалась, что Тёрнер со своим другом были готовы разорвать ее на части, томясь долгим ожиданием, когда «ее величество» соизволит вернуться в свои владения.

К вечеру, когда солнце уже готово было утонуть в розовых облаках за горизонтом, терпение Тёрнера и да Силвы было вознаграждено. Из подъехавшего такси вышла девушка, в которой Скотт узнал Татьяну. Дура, расхаживает в европейской одежде, как туристка, с паспортом гражданки Сирии, хорошо, что с ней все в порядке. Казалось, ее ни чего не беспокоило, легкой походкой она направилась в сторону гостиницы, вертя в руках маленькую сумочку. К ней подбежал смуглый мальчишка, и, дернув за край одежды, показал пальцем в сторону кафе. Приподняв темные очки, она оглянулась и увидела Тёрнера. Он кивнул ей головой, и Таня направилась в его сторону. Приложив ладонь к груди, он улыбнулся и, взяв беглянку под руку, повел ее к своему автомобилю. К его удивлению, Таня не стала сопротивляться, послушно двигаясь за ним.

— Ну, что еще произошло, раз ты меня встречаешь, повздорил со своим дружком? — усмехнулась она.

— Не время для глупых шуток, — огляделся по сторонам Тёрнер, — твоя жизнь в опасности.

— Что?! — не понимающе округлила глаза Татьяна. Скотт, усадив ее в машину, набрал номер Пабло.

— Она здесь. Что там, все в порядке? — он покосился на перепуганную Таню, — все нормально, я постараюсь, — Таня вся дрожала и Скотт, взяв ее за руку, почувствовал это. — Таня?

Она посмотрела на него и ощутила, что не может пошевелиться.

— Все хорошо. Не волнуйся. Ни каких сцен, я твой друг. — Тёрнер повторил это еще раз ровным, спокойным тоном, видя, как ссужаются ее зрачки, — ты помнишь, как сюда попала?

— Мы приехали отдыхать, нам хорошо вместе. Мы, любим, друг друга, — улыбнувшись, Таня погладила Скотта по щеке, — я знаю, что мне нельзя ни с кем разговаривать, ты не любишь этого…

— Когда я скажу «три» все вернется на свои места, — Таня покачнулась и Скотт, едва успел подхватить ее.

Открыв глаза, Таня увидела склонившегося над собой Тёрнера. Он ласково погладил ее по лицу, спросив, что это она вдруг вздумала падать в обморок. Таня потерла глаза и, почувствовав легкое головокружение, сослалась на ужасную жару днем.

— Что это со мной, будто бы я весь день спала? А, Пабло, и вы здесь? Что-то мне не хорошо, — подошедший да Силва недоверчиво покосился сначала на нее, потом на своего друга.

— Что у вас тут происходит? — он смотрел на Таню и видел перед собой глаза наркоманки или… На секунду он задумался и, поняв в чем дело, невозмутимо добавил, — я не смог купить билеты. По этому мы отправимся на машине, это не долго через час, полтора, будем на месте.

— А куда мы едем, дорогой и почему ночью? — вяло спросила Татьяна, казалось, она сейчас заснет на ходу.

— Так надо, солнышко, — Тёрнер сухо поцеловал ее в лоб, — сейчас только Пабло поменяет машину.

— А кто такой Пабло? — она уже начала зевать, — очень спать хочется…

— Я быстро, — Скотт кивнул на Татьяну, — она почти уже вырубилась, побудь с ней, а я договорюсь.

Оставив сонную женщину на да Силву, Скотт отправился к стоянке автомобилей гостиницы. Парень — парковщик узнал несговорчивого клиента, не желавшего ехать на экскурсию. Тёрнер, дружески похлопав его по плечу, спросил, нет ли другого автомобиля, так как им нужно съездить на ночное сафари.

— Эта машина немного барахлит, и не хотелось бы застрять где-то ночью, — улыбнулся Тёрнер своей обезоруживающей улыбкой, — я могу заплатить вдвое больше, но мне нужна надежная машина.

Его старания были вознаграждены и вскоре они уже ехали по каменистой дороге, ведущей в Мемфис. К счастью щебенка быстро закончилась, и они выехали на асфальтированную дорогу, машина понеслась словно ветер. Парковщик не обманул, автомобиль был что надо, он мчался, оставляя позади Каир, несясь в древний город, уходя от неизвестных соискателей карты. Вокруг была только каменистая пустыня и больше ни чего, кроме диких зверей.

Татьяна мирно спала на заднем сидении, Пабло пытался не спать, глядя, как пустынное шоссе уходит вдаль. Скотт, уверенно сжимая руль, думал о том, что будет дальше. Что ждет их в неведомой пустыне в том таинственном месте, где случилась странная история, из-за которой все и началось, думал он и не находил ответа. Что скрывается в этой гробнице, наверняка не золото и драгоценности, раз столько людей хотят заполучить эту злополучную карту, он посмотрел на уснувшего да Силву. Надеюсь, ты, друг не подведешь меня, что будет все как всегда. Посмотрев в зеркало заднего вида, Тёрнер увидел следовавший за ними автомобиль. Взглянув на часы, он прибавил газу, преследующая машина, словно рыба-прилипала не отставала. Не нравится мне все это, подумал про себя Скотт и, посмотрев на Пабло, слегка толкнул его.

— Что такое? — да Силва потер заспанные глаза, — прости, я кажется, уснул.

— Да не в этом дело, — Тёрнер кивнул на зеркало заднего вида. — Эта машина уже давно следует за нами, может, я раньше ее не заметил, так как они шли не так близко. Я прибавил газу, но они так же неустанно двигаются за нами.

Да Силва нервно поморщившись, спросил, сколько еще до Мемфиса. Татьяна все еще спала, она была похожа на ребенка, так безмятежно она улыбалась, подложив руку под голову.

Посоветовавшись, парни решили, что нет смысла останавливаться и ждать, когда та машина их обгонит, или остановится. Нужно ехать, как ни в чем не бывало, в Мемфисе же сразу отправляться на поиски человека, которого порекомендовал один знакомый да Силвы из Лимы. Им нужен был проводник и Пабло был спокоен, потому что у Мансура Нуваса, владельца крупного экскурсионного бюро, наверняка нашелся бы нужный человек.

Ночь была холодной и, Татьяна, закутавшись в одеяло, долго не могла согреться. Ее сон был скорее похож на местный наркоз, тело было ватным, а веки, налитые свинцом не хотели открываться.

Вскоре показались башни минарета Мит — Рахане. Яркий свет луны освещал город, словно покрывая его серебром. Скотт поднял крышу кабриолета, так как стало совсем холодно и, посмотрев в зеркало, увидел, что машина продолжает следовать по пятам. Каменистую пустыню сменили редкие пальмы и сухие кусты колючки, чем дальше, тем разнообразнее становилась растительность. Въезжая в город, Тёрнер остановился у заправочной станции, где за руль сел да Силва.

— Я не знаю, где мы сейчас остановимся, раз за нами идет постоянная слежка, не будем же мы до утра кататься по городу, — вздохнул удрученный Тёрнер.

— Погоди, не все так плохо, сейчас мы спросим у хозяина заправки, может он знает, где найти Мансура Нуваса. Если все будет нормально, мы оставим машину и постараемся поскорее скрыться. Если нам не помешает твоя девка.

— Не могу же я оставить ее.

Да Силва, покачав головой, вынужден был согласиться с другом и, оставив на него машину, направился к хозяину заправки, чтобы выяснить, что ему известно о Мансуре Нувасе.

Скотт, заправив автомобиль, посмотрел на заднее сидение, где спала Татьяна.

— Спишь? — тихо спросил он, но она что-то пробормотала, — так-то лучше, — он посмотрел в сторону остановившегося в метрах пятидесяти за ними автомобиля, он не двигался с места. Либо они полные идиоты, кто так проводит наблюдение, сразу дать выявить свое присутствие, либо… либо за ними стоит очень значительный человек и им нечего бояться. Скотт подумал об Омаре Капу, о котором рассказывал да Силва, кто же это мог быть, ведь не мог же он быть жив до сих пор.

* * * *

— Сид Латиф, они в священном городе, но им не удастся скрыться от карающего меча Аллаха.

— Хорошо, Карагёз, найдите мне этого да Силву, он мне нужен живым, остальных можете убрать.

— Понял, сид Латиф.

Седой старик, положив телефон на низенький столик, свел брови и с ненавистью посмотрел в сторону Мемфиса. Там был человек, который ответит вместо своего отца, которому удалось уйти от расплаты. Латиф Капу спустил ноги с кровати, теперь ему опять не спалось, когда этот человек появился в Каире. Старик сухо рассмеялся и, потерев, скрюченные артритом пальцы, нажал на звонок вызова слуги.

* * * *

Утро ворвалось в раскрытое окно легким ветерком и залило золотыми лучами всю комнату. Влетевшая бабочка, которую то же разбудило солнце, легко порхала по комнате. Саша, потянувшись, открыла глаза и увидела на туалетном столике вазу с красивым цветком. Удивленно потерев глаза, Саша поднялась с постели и подошла к столику. Цветок был необыкновенен, его голубые лепестки были с прожилками нежно розового цвета, а серединка пушистой с множеством тычинок и пестиков. А какой аромат исходил от этого чудесного цветка. Около вазы Саша нашла записку, ей не нужно было гадать, кто мог написать ее.

«Доброе утро, мой цветочек. Эта орхидея для тебя. Позвони, как только проснешься. Генри».

Саша улыбаясь, поцеловала прекрасные лепестки орхидеи и, мечтательно закрыв глаза, растянулась на еще не убранной постели. Вчера она чего-то испугалась, но теперь ей хотелось, чтобы Генри был рядом. Как я могла подумать, что он может себя как-то не правильно повести, отругала себя Саша, он же такой хороший. Что это вчера на меня нашло. Она ласково посмотрела на цветок и, еще раз прочитав записку, прижала ее к своим губам.

— Генри, — протянула она, — сейчас я тебе позвоню, — быстро соскочив с кровати, Саша подлетела к телефону и набрала номер Картера.

— Привет, — промурлыкал он, — как спалось?

— Приезжай скорее, я так соскучилась.

— Ну, тогда открой дверь, я уже битый час торчу под твоей дверью.

— Как, ты здесь? — она подбежала к входной двери и, не выпуская телефона, повернула ключ в замке. Генри стоял на пороге. — Доброе утро, — Саша еще не выключила мобильный.

— Здравствуйте, девушка, — ответил ей он тоже по сотовому телефону, — я думаю, сейчас уже можно поговорить просто, без помощи телефона? — улыбнувшись, Картер вошел в квартиру.

— Ах, да, — спохватившись, Саша повертела пальцем у виска, — совсем уже, стоим рядом и продолжаем говорить по мобильникам.

Закрыв за ним дверь, она отправилась на кухню, потянув за собой Генри.

— Как ты доставил мне этот красивый цветок, Генри, ну скажи. Что, ты влез по водосточной трубе? — Картер, улыбаясь, опустил глаза.

— Пусть это будет моей тайной.

— Нет, так не честно, — Саша, игриво потрясла его за плечи, — мне же интересно!

— Ну, ты можешь представить меня влезающего в окно третьего этажа? — спросил ее Генри и, засмеявшись, сказал, что для этих вещей он уже устарел. — Только скажи мне, где твои ключи?

Саша, растерявшись, оглядела прихожую и удивленно посмотрела в сторону Картера, который повертел связкой ключей перед ее носом.

— Когда вчера уходил, то захлопнул за собой дверь, и уже в гостинице я нашел их в кармане брюк.

— Ты вчера открывал дверь? — Саша хлопнула себя рукой по лбу, — ну, конечно, я сунула их тебе, потому что в этой суматохе у меня были заняты руки, я и Милли столько всего накупили, помнишь?

— Теперь я вспомнил, а вечером, когда я нашел их, то не сразу сообразил что это за ключи. А утром мне пришла в голову идея. Словно вор я пробрался к тебе в спальню, — на мгновение Картер замолчал, задержавшись взглядом на коротеньком шелковом халатике Саши, — и оставил цветы с запиской, как мальчишка…

— Нет, — прервала его Саша, — мне понравилось, — они молча смотрели друг на друга, без слов читая, мысли друг друга.

«Она такая хорошенькая, моя девочка… Какие у него губы, когда же он поцелует меня… как я тебя люблю… Я помню его прикосновения, вчера это было… Надо держать себя в руках…»

«Не надо, — Картер посмотрел на Сашу, ему кажется это? — хватит уже этих условностей, поцелуй же меня, наконец!»

«Это ты, Саша?»

«Да, Генри, ты слышишь?»

Они взялись за руки и не отрывали друг от друга глаз.

— Или я сошла с ума, или… мы читаем мысли, я твои…

— …а я твои, — закончил Генри. Улыбаясь, Саша прильнула к нему, нежно обняв его за шею. Генри, заключил ее в объятия и поднял свое сокровище на руки, начиная сначала бережно, потом все более страстно целовать свою любимую. Саша больше не боялась своих желаний, вчерашние страхи уступили место всепоглощающей жажде любви. Она была словно лодка, спустившая парус во время шторма, отдавшаяся на волю бушующей стихии волн.

Ветер раздувал легкие шторы, сбросив со стула небрежно брошенный халат Саши. Солнце скрылось за облаками, небо заволокло серыми тучами, и яркий зигзаг молнии рассек небо. Хлынул дождь внезапный и сумасшедший, забарабанив по крышам домов, надувая пузыри на лужах. Запах мокрой листвы влетел окно, рассеивая по всюду прохладу августовской грозы.

Упоенные страстью, влюбленные ни чего не замечали вокруг, они так долго искали друг друга и теперь, обретя свою любовь, они рождались заново, становясь единым целым. Дождь стучал по стеклу, залив на кухне подоконник и пол. Порыв ветра ворвался в спальню, распахнув окно, и опрокинул горшок с цветком. Саша, засмеявшись, подняла взъерошенную голову, ее жесткие волосы торчали в разные стороны, и она была похожа на маленького домовенка.

— Такое впечатление, что мы с тобой вызвали бурю и молнии, — вскочив с постели, она подняла с пола разбитый глиняный горшок, и посмотрела в глаза недоумевающего Картера, — это был мой любимый фикус.

— Я не узнаю тебя! — Генри протянул руку и в мгновение на полу возник маленький круговорот. Разбитый горшочек завертелся в нем с осколками и комочками земли, Саша, подхватив озорную идею Генри, протянула руки к мини вихрю. Случилось чудо, через какой-то момент целехонький горшок с фикусом, совершив невозможное, взлетел наверх бельевого шкафа. Взглядом Саша закрыла распахнувшееся окно, и обернулась к Картеру:

— А так, нормально? — он захлопал в ладоши и одобрительно закивал головой:

— Гарри Поттер, отдыхает.

Саша, сдернув с кровати простынь, обернула ее вокруг себя, став похожей на древнегреческую богиню.

— Мне хочется совершить что-то сумасшедшее! — взвизгнув, она запрыгнула на кровать в объятия Генри и на мгновение они застыли, встретившись глазами. Саша прошептала, — как мне хорошо, как я счастлива.

— Я тоже, — поцеловал ее в ответ Генри и, нежно стиснув в своих руках, привлек к своей груди. Саша положила свою голову на его плечо и мечтательно, закрыв глаза, начала ласково водить своей ножкой по его ступне. Картер, вздрогнув от щекотки, повернулся к ней и вновь, коснувшись губами, начал целовать ее еще горящие от недавних ласк губы, нежную шею цвета слоновой кости, бархатистую кожу плеч, маленькую упругую грудь. Саша чувствовала, что начинает растворяться в нем, она всеми клетками ощущала каждую его мысль, понимала каждое его желание без слов. С Генри происходило все то же самое, никогда еще он так не понимал женщину, никогда не получал такого блаженства от занятия любовью.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. На смену серому небу появилось лазурная синь неба и огромная радуга, словно мост раскинувшаяся над парком и домами. Ветер стих оставив запах свежести и мокрой листвы, который бывает только после грозы.

Они лежали на смятой постели и, казалось, ни что не может разлучить их, помешать счастью, так внезапно свалившемуся на них. Саша гладила по груди своего любимого, чувствуя себя с ним единым целым.

— Тебе принести воды? — утомленно спросила Саша.

Генри сжал ей руку, не желая отпускать.

— Только быстрее возвращайся, — улыбнувшись, она наклонилась к нему и, поцеловав, побежала на кухню.

Увидев лужи на полу, Саша покачала головой, что же натворил дождь. Бросив на пол тряпку, она подошла к раковине и, открыв воду, взяла чашку. Это была любимая Танина чашка, высокий бокальчик с красными рыбками, они не были нарисованными, а плавали в какой-то жидкости. Эту чашку родители привезли из Сочи, где всегда продавалось много всякой всячины для туристов. Вдруг, что-то вспыхнуло в сознании Саши, перед глазами появилась каменистая пустыня. Она увидела женщину, бредущую по раскаленному песку, ее одежда была разорвана, иссиня черные волосы спутались, шаткой походкой она двигалась на встречу Саше. Когда женщина остановилась и, подняв почерневшее от солнца лицо, взглянула на нее, она выронила чашку. Это была Таня, она что-то шептала растрескавшимися губами, по ее обветренному лицу текли слезы.

— Что, что ты мне хочешь сказать, я не слышу тебя?

Та в ответ что-то прохрипела, то ли простонала, Саша не могла разобрать.

Генри, не понимал, что происходит, на кухне шумела вода, а Саши все еще не было. Он, почувствовав неладное, вскочил с кровати и понесся на кухню. Она стояла около раковины, которая уже была до верху наполнена водой, тонкая струйка, начала сочиться на пол, а Саша стояла, словно в трансе, ни чего не видя, ни кого не слыша.

— Саша? — тихо позвал Генри, выключив воду. Бережно повернув ее к себе, он увидел, что она не реагирует на него, — моя девочка, — он потряс ее за плечи, сначала осторожно потом сильнее. — Что за черт. Сашенька, да очнись же ты! — она закрыла глаза и упала в его объятия, потеряв сознание. Когда она пришла в себя, то увидела, что лежит на диване в гостиной.

— Что случилось, — попытавшись встать, она поморщилась от боли, — голова раскалывается, что произошло, Генри, меня будто сковородкой огрели.

— Я услышал шум воды и тебя… долго не было, когда же я зашел на кухню, то увидел, в каком ты странном состоянии, я бы сказал в трансе.

— Погоди, — прервала его Саша, — я начинаю припоминать, я хотела набрать воды, взяла чашку и почему-то вспомнила, что это Танина чашка, потом все и началось… Она в беде, я видела ее, Таня в ужасном состоянии, боюсь, что мы не сможем ей помочь, она в пустыне, сама на себя не похожа, — Саша закрыла руками лицо и заплакала, — но мы не можем не помочь ей.

— Конечно, — Генри обнял ее и, погладив по волосам, сказал, — все, что в наших силах, но я не знаю, то, что ты видела, это происходит сейчас или будет потом, в будущем?

Саша не понимающе взглянула на него.

— Неужели ты считаешь, что нам это доступно, предвидеть?

— А кто его знает, столько всего произошло, что поверишь во всякую чертовщину, — он набрал номер Альмадеро, — Тобиас должен был заняться билетами, хочу поговорить с ним.

— Да, — Саша опустилась на подушку, — но почему так сильно болит голова?

— Полежи, не волнуйся, — успокаивал ее Картер, — ты просто переволновалась… Алло, Тоб? Да, ну что там? Почти. Я понял, через… — он вопросительно посмотрел на Сашу, — нужно будет съездить в гостиницу, ты как? — Саша, кивнув, сообщила, что ей уже лучше, — … через полчаса мы постараемся приехать.

Саша не понимала, что произошло с сестрой, и с того момента в ее сердце поселилась тревога, почему-то она чувствовала ответственность за нее, ни каких обид больше не было, теперь она знала, что жизнь Татьяны в опасности.

Через несколько минут головная боль исчезла, словно ее и небывало. Быстро организовав бутерброды, Саша налила чай. Выйдя из душа, Генри подошел к ней со спины и, ласково обняв ее за талию, поцеловал в шею.

— Ну что ты уже наготовила, как ты себя чувствуешь?

— Уже все нормально, — Саша положила ему в рот кусочек колбасы, — жуй, у меня лично разыгрался волчий аппетит.

— Да, — протянул Генри, намазывая себе маслом булочку, — теперь ты меня кормить будешь…

— И поить, — закончила она и, ткнув его пальцем в плечо, добавила, — на, вот. Сильному полу нужно мясо, а не булки, — Генри, играючи, вцепился зубами в кусок колбасы в ее руках.

— Видишь, я уже совсем ручной, ем с рук.

Саша рассмеявшись, налила еще чаю.

— Ты начинаешь меня удивлять.

— Я сам себя не узнаю, — неожиданно, Генри сжал Сашу в объятиях, прижимаясь к ее губам, — сладкая моя.

— Это после варенья.

— Не может быть, — он был похож на голодного зверя истосковавшегося по ласке и любви, — я готов проглотить тебя, — Саша, ответив ему взаимностью, погладила Генри по широкой спине.

— Мой большой зверь, тебе пришлось так долго жить впроголодь.

— Да, — протянул Генри, — на сухом холостяцком пайке, долго бы я не протянул.

Засмеявшись, они еще раз поцеловались, и Саша сказала, что все это до добра не доведет, Тобу придется их долго ждать.

— Ты права, мой цветочек, — согласился Картер и, направившись к телефону, набрал номер агентства вызова такси.

Машина мчалась по шоссе, на котором от луж не осталось и следа. Ни чего больше не напоминало об утренней грозе, асфальт уже был сух, как осенний лист, а над головой было чистое небо. Становилось жарко и, открыв окно, Генри впустил поток свежего воздуха.

— Так лучше?

— Ага, — Саша, стиснув руку Картера, прижалась к его груди.

У нее было такое чувство, что это тот человек, которого она ждала всю жизнь. Он не был похож ни на кого, кто ей нравился раньше и на тех, кто пытался ухаживать за ней. Саша погладила его твердую горячую ладонь и, закрыв глаза, вспомнила, как эти руки волшебника ласкали ее, как бегали пальцы, по коже, заставляя ее вновь и вновь испытывать наслаждение. Открыв глаза, Саша увидела, что Генри смотрит на нее, казалось, он думает о том же. В реальность их вернул голос таксиста, который сообщил, что они подъехали к гостинице «Москва». Расплатившись, они вышли из машины и направились в сторону центрального входа, Тобиас уже ждал их. Подхватив Сашу под руку, повел их ресторан.

— Послушай, Тоб, мы так хорошо поели, что я даже не знаю, — начала Саша.

— А я весь в ожидании и хочу выпить по чашечке кофе, — Тоб открыл перед Сашей дверь, — прошу, Милли и Майкл ждут нас.

* * * *

Пабло опять повезло, скрывшись от машины преследователей, они оставили «джип» и нырнули в узкий проход между домами. Быстро пробираясь по тесной улице, к тому месту, где жил Мансур Нувас, они понимали, что было слишком поздно для такого визита, но Пабло сказал, что этот человек всегда рад принять гостя, особенно если у него тугой кошелек.

Поняв, что их «попутчики» остались где-то позади, да Силва убавил ход. Тёрнер подталкивал сонную Татьяну, он не собирался приводить ее в чувство, так как не хотел проблем, чего можно было от нее ожидать с большей вероятностью, чем над Сахарой прольется дождь. Вяло плетущаяся женщина была большой помехой, но им пришлось возиться с ней, чтобы не случилось что-нибудь еще худшее. Фортуна сегодня была на их стороне, поэтому дом Нуваса они нашли гораздо быстрее, чем ожидали.

За каменным забором стоял большой добротный дом, облицованный белым камнем. Высокие окна были похожи на пустые глазницы, зияющие темнотой. Скотт нажал на кнопку звонка, и в окне зажегся свет. Через минуту, на калитке открылось слуховое окошко.

— Что вам нужно, в такой поздний час? — спросил человек за дверью на арабском.

— Доброй ночи, — извинился да Силва, — нам нужен Мансур Нувас, я не могу сейчас здесь разговаривать. Мой отец знал его отца…

— Подождите, — человек с кем-то совещался и, повернув щеколду, впустил нежданных гостей. — А теперь, секунду, — это был высокий араб с бычьей шеей, и большой гладко выбритой головой, которая, казалось, росла из плеч. Он быстро ощупал незнакомцев и вытащил их пистолеты. — Прошу следовать за мной.

Тёрнер не понимающе посмотрел на Пабло и с сожалением расстался со своим пистолетом, так же поступил да Силва. О Татьяне Скотт сказал, что она очень устала, по этому, ее положили в комнате на первом этаже. После этого, Самир, так звали бычьеголового, попросил пройти к лестнице. В комнате на втором этаже их ждал седовласый араб. У него были умные проницательные глаза, смотрящие из-под косматых бровей. Сухими жилистыми пальцами, он перебирал четки из слоновой кости.

— Доброй ночи, господа, — он протянул руку Пабло, затем Скотту, — Мансур Нувас. Что привело вас в мой дом в такой поздний час.

Хозяин великолепно говорил по английски, чем вызвал удивление и уважение со стороны гостей.

— Это долгая история, — начал да Силва и посмотрев на Мансура, перевел взгляд в сторону Самира.

— Не тревожьтесь, Самир надежный человек, вы можете говорить все что угодно, — успокоил да Силву Нувас.

— Позвольте представиться, Пабло да Силва, а это, — Пабло указал рукой на Тёрнера, — мой друг, Скотт Тёрнер. Я начну с того, что о вас мне рассказывал друг моего отца, который долго работал у вашего отца. Некий Ллойд Флеминг, если это имя вам что-нибудь говорит.

— Ллойд Флеминг, — удивился Мансур, — я помню, и странную историю, связанную с ним. Вы по этому здесь, как я догадался.

— Да, — продолжил да Силва, — все началось еще в давнем пятьдесят седьмом году, я это узнал от Флеминга, мой отец не захотел посвящать меня в тайну… но Ллойд познакомил меня с фактами, я знаю, что произошло здесь сорок три года назад. Больше я ни чего не могу сказать, так как… — он покосился по сторонам, — …не могу этого сделать. За то, я могу щедро заплатить за помощь и молчание, потому что к вам могут прийти… люди, которые захотят узнать, куда мы отправились.

— Если только это не будут люди Латифа Капу, — покачал головой Мансур, — с ними хочешь, не хочешь, мне придется иметь дело, потому что я тоже кое-что знаю об этом.

Тёрнер и да Силва не понимающе уставились на Нуваса.

— Если вы сможете заплатить мне больше, чем сид Латиф, вы уйдете, и с вами ни чего не случится, может быть, я даже помогу вам, — Самир подал кофе и Нувас предложил незадачливым путешественникам присоединиться к нему. — Не считайте меня подлым, но я тоже хочу жить, а сид Латиф очень влиятельный человек в Каире, и я сомневаюсь, что вы сможете с ним договориться. Если я стану помогать вам, меня тоже не ждет, ни чего хорошего, поэтому в лучшем случае, я могу вам отказать в помощи и не сообщать Капу о вашем визите… за хорошее вознаграждение.

— Что вы хотите? — мрачно спросил Тёрнер, явно показывая, что ему не нравится сложившаяся ситуация. Мансур, нехорошо улыбнувшись, попросил Самира выйти. Тот поставил чашки с остатками кофе на поднос и направился к двери. На минуту в воздухе повисла пауза, тягостное молчание нарушил да Силва:

— Что вам нужно Мансур, у меня есть драгоценности, — он сунул руку во внутренний карман ветровки. Но Мансур остановил его.

— С вами была женщина, кто она, она принадлежит кому-то из вас?

Тёрнер хотел ответить, но Пабло быстро прервал его:

— Эта женщина русская, она бежала из России, совершив там преступление. Как она оказалась с нами? Хороший вопрос, она помогла нам провернуть одно дело, но потом стала помехой, мы не могли ее бросить в пустыне умирать, не звери же мы, — улыбаясь, Пабло развел руками, — но, она может остаться у вас, Мансур, если вы отправите нас в Фаюмский оазис.

— Пока разговор шел о том, что вы беспрепятственно покинете мой дом, — начал Нувас, — но мне очень понравилась эта русская девушка, как ее, кстати, зовут?

— Татьяна, — криво усмехнулся Скотт, — и если вам удастся объездить эту строптивую кобылку, она подарит вам много прекрасных ночей.

Да Силва видел, что Мансур начинает попадать под гипнотическое влияние Тёрнера. Со временем способности Скотта управлять гипнозом, становятся более сильными, подумал да Силва, надо держать ухо востро, чтобы он ни чего не выкинул.

Немного поразмыслив, Мансур согласился дать им проводника до Фаюмского оазиса, но ничего больше. Спустившись на первый этаж, они вошли в комнату Татьяны, которая спала, не ведая, что ее судьба решается без ее участия. Длинные курчавые волосы разметались по подушке, пушистые ресницы слегка вздрагивали, а под футболкой ровно поднималась и опускалась молодая, похожая на спелые плоды, грудь, с упругими торчащими сосками. Мансур, похотливо облизнувшись, сказал, что Самир проводит их, на секунду Тёрнер задержался и, склонившись над Таней, произнес кодовые цифры, тем самым, вернув ее в нормальное состояние. Таня не чувствовала, что с ней что-то происходит, утомленная всем произошедшим, она крепко спала, не зная, что ей готовит грядущий день.

Не оглядываясь, Скотт последовал за своим другом, зная, что видит Таню последний раз. Самир проводил их в другую часть дома и, вынув телефон, набрал какой-то номер. Пабло сжал кулаки, он не скрывал, что ему не очень-то хочется попасть в руки выжившего из ума старца, в больном воображении которого родился план мести за то, что когда-то его отец Омар Капу, подозревал Антонио да Силва в похищении карты. Теперь, когда он знал, что карта у нас, думал Пабло, этот старый сухарь начал охоту.

Вскоре Самир открыл дверь и да Силва с Тёрнером увидели подъехавший к заднему двору автомобиль.

— Это ваш проводник Надир, — Самир указал сидевшему за рулем арабу на иностранцев. — Прощайте.

 

Глава 5 Блуждающие звезды во мраке

Только через несколько дней Картеру, Саше и их друзьям удалось вылететь в Каир. Самолет медленно набирал высоту и вскоре понесся с огромной скоростью, рассекая своим острым носом небо. Саша смотрела в иллюминатор на удаляющийся город, где остались ее родители и друзья, которые тоже стояли на площади и смотрели на взлетающую железную птицу. Когда самолет скрылся за облаками, Полина Сергеевна, заплакав, обняла мужа. Катя успокаивала их, сказав, что Саша обязательно вернется, не такой она человек, чтобы пропадать.

— В жизни не всегда все зависти от нас, — сказал Григорий Петрович, — иногда обстоятельства гораздо сильнее, но я уверен в том, что наша дочь сможет со всем справиться.

— Она справиться, Григорий Петрович, — улыбнулась Катя, — все вместе они горы свернут, но найдут эту гробницу фараона.

Катя потрепала Полину Сергеевну по руке и сказала, что все будет хорошо, а теперь им пора возвращаться домой.

— Тем более, Саша обещала позвонить, как только прилетит, — добавила Катя, — ну, я побежала, до скорой встречи.

Самолет лег на курс и плавно плыл сквозь облака, ясное небо не предвещало ни чего плохого, по этому Саша, закрыв глаза, постаралась уснуть. Генри погладил ее по волосам и тоже закрыл глаза.

Внезапно перед глазами Саши пролетело видение. Их самолет летит со страшной силой вниз, туда за облака в море. Открыв глаза, она увидела, что Картер безмятежно спит и не ведает, что их ждет.

— Генри, — толкнула она его за плечо, он открыл глаза и не понимающе посмотрел на нее.

— Что с тобой, Сашенька, что-то случилось?

— Я не знаю, — пробормотала девушка, и Генри увидел, как побледнела она, ее руки стали холодными, и ее всю трясло. — Мне приснился странный, страшный сон, а мои сны меня не могут обманывать, — Генри продолжал вопросительно смотреть на нее.

— Ты можешь объяснить?

— Да, наш самолет падал в море, — Саша до боли сжала его пальцы, — мне страшно, Генри, я не хочу, чтобы все так кончилось.

— Все будет хорошо, ты сильная, просто еще не совсем поверила в себя, вместе мы сможем исправить все плохое, что может случиться. Я должен войти в систему самолета и как-нибудь посмотреть, что там может быть неисправного.

Генри закрыл глаза и перед ним появился план самолета, Картер внимательно просматривал картинку за картинкой, словно он сидел за компьютером, проглядывая технические странички. Стоп, остановил он себя и мысленно приблизился к интересующей его детали. Он понял, что должно произойти и, открыв глаза, вытер пот со лба.

— Я понял, в чем тут может быть дело, но я не могу пойти к пилотам и сказать им все как есть, меня могут не правильно понять.

— Но, Генри, что же мы будем делать? Может, ты будешь иногда входить в систему и проверять, что там происходит и если начнется, то постараться предотвратить катастрофу.

— Только так, — он взял Сашу за руку, — посмотри, ты видишь тоже, что вижу я?

— Да, — согласилась она, — как ты это делаешь?

— Я просто очень хочу этого и мысленно пытаюсь самолет переложить в плоское пространство, сразу все развертывается и вот, ты видишь?

— Да, неполадки в левом двигателе.

— Хорошо, надо следить за приборами.

Саша посмотрела на соседнее сидение, их друзья спали.

В это время в кабине пилотов все шло нормально, пока один из пилотов не заметил на панели управления мигающую надпись о неполадке в левом двигателе.

— Что там происходит, Дима? — спросил командир экипажа, — не хочется неприятностей, вот смотри.

Он показал пальцем на табло панели управления.

— Неисправность в левом двигателе, надеюсь, что ничего не произойдет из ряда вон выходящего, — командир экипажа пробежал пальцами по кнопкам, — что за чертовщина, сейчас все в порядке. Смотри, Смольников, нам нужна мягкая посадка.

Самолет летел спокойно, и ни чего не предвещало плохого. Картер начинал засыпать, а Саша читала журнал. Стюардесса ходила взад вперед, предлагая напитки, салаты и горячее, Саша взяла себе лимонад и шоколадку и, погладив сонного Генри по волосам, продолжила читать. Прошло несколько часов и Саша, посмотрев в иллюминатор, увидела, что сквозь легкие облака просвечивает водная гладь моря.

— А где мы сейчас? — спросила она у проходящей мимо стюардессы.

— Над Средиземным морем пролетаем, — улыбнулась девушка и направилась в кабину к пилотам.

— Генри, — громко прошептала Саша, — Генри, проснись!

Он открыл глаза и, придя в себя, сосредоточился. Перед ним опять появились технические характеристики состояния самолета. Картер внимательно просматривал каждый раздел, пока, наконец, не обнаружил в чем тут причина.

— У них скоро начнется пожар в левом двигателе, — спокойно пробормотал Генри, взяв Сашу за руку. — Вместе мы должны охладить его, как только все начнется.

В это время командир экипажа увидел, как на панели управления замигали лампочки.

— Не нравится мне все это, — поморщился Смольников, — я хочу убедиться сам, — он вышел из кабины и, направившись в салон, медленно направился в противоположную сторону. Проходя мимо кресел, где сидели Картер и Саша, Дмитрий удивленно посмотрел на них. Эти двое, держась за руки, смотрели куда-то сквозь пространство. Но особенно, его поразил их короткий диалог.

— Чего ты ждешь? — спросила девушка.

— Я, надеюсь, что их система сработает, и они сами локализуют пожар.

Дмитрий посмотрел в иллюминатор и увидел, как из левого двигателя идет пока еще тонкая струя дыма.

— Для завершения, нужно… — продолжил мужчина, — если не получиться, крайней мерой будет оказаться в двигательном отсеке…

О чем это они, подумал побледневший Смольников и быстрым шагом направился в кабину.

— Ну, что там, Дима, неужели, наши опасения подтвердились?

— Да, горит левый двигатель…

— Хорошо, я включил систему охлаждения, какое-то время, придется лететь на одном двигателе. А что случилось, Смольников, что это ты бледный такой? Не штатная ситуация, но паниковать не надо.

— Дело не в этом, Максим, — белый, как полотно, Дима сел в свое кресло и, помотав головой, попытался прийти в себя. — Скажи, я похож на идиота?

— Нет, — недоуменно покачал головой Максим, — что все гораздо хуже?

— Да он сам на себя не похож, — вставил бортинженер Михаил Спирин, — пожар локализован, сейчас двигаемся на одном двигателе, через несколько минут, постараемся запустить левый еще раз.

— Там в пассажирском салоне, — начал Смольников, — мужчина и женщина, они… какие-то странные, но не в этом дело, когда я хотел посмотреть на визуальное состояние двигателя, то услышал, как они говорили о попытке ликвидации пожара, будто бы они сидели, рядом с нами… я понимаю, чертовщина, но на что это похоже?

— Я вполне допускаю, что на борту могут находиться два экстрасенса. Теперь осталось им сказать спасибо за помощь, — улыбнулся Спирин.

— Продолжаем полет, — перевел разговор в другое русло Чекин, — проверить правый двигатель, я делаю запрос Бусирису.

Вскоре на связи появился диспетчер Бусирского аэропорта. Чекин объяснил ситуацию и попросил аварийную посадку. Через некоторое время, ему сообщили о том, что их самолет может приземлиться.

Внезапно, самолет тряхнуло, и он начал терять высоту.

— Запускай левый двигатель! — скомандовал Чекин, — что за консервная банка нам досталась?!

— Сейчас постараюсь выровнять, — Смольников налег на штурвал, — сейчас, еще немного…

— Так, до Бусириса еще около ста двадцати километров, — Спирин, выглянув из кабины, подозвал стюардессу. — Анечка, успокой пассажиров, посмотри, чтобы все было нормально.

— Хорошо, — постаралась улыбнуться Аня. Войдя в пассажирский салон, она успокоила пассажиров, сообщив, что это была воздушная яма и полет проходит в нормальном режиме.

— Да я же видел, с каким лицом тут ходил ваш пилот! — выкрикнул мужчина в ярко-желтой рубашке, — вы, что дрова везете?!

— Мама, — где-то захныкал ребенок, — я боюсь.

— Сохраняйте спокойствие, — продолжила стюардесса, к ней вышла другая и добавила, что ни чего плохого не происходит, самолет, скоро пойдет на посадку, и нет причин для беспокойства.

Генри, закусив губу, посмотрел на Тобиаса, который сидел с ними рядом и только что проснулся.

— Что тут происходит? — сонно спросил он, — почему кричат?

— Ничего, Тоб, все обойдется, просто самолет неисправен и идет на энтузиазме пилотов. И мы с Сашей немного постарались.

— Не понял?

— Не бери в голову, а то мне становится страшно за твою нервную систему, — Картер потрепал друга по плечу, — будем садиться в Бусирисе, потому что самолет находится в аварийном состоянии. Надеюсь больше ни чего не случиться.

Самолет начинал медленно снижаться, ни чего не предвещало беды. Режим автопилота позволял плавно посадить самолет, оба двигателя работали нормально и пилоты вели свою железную птицу на посадку. На горизонте показались очертания города, медленно выплывая из-за облаков самолет, приближался к посадочной полосе.

— Поднимайте закрылки, — отдал приказ Чекин, — высота?

— Пятьсот тридцать метров, — Спирин, внимательно следил за приборами, не хотелось, чтобы при посадке произошло еще что-нибудь.

— Уважаемые пассажиры, — улыбнулась вышедшая в салон стюардесса, — пожалуйста, пристегните ремни, самолет идет на посадку, оставайтесь на местах. Fasten belts. The plane comes in the land. Remain on places.

Милли посмотрела в щелку между сидениями и подмигнула Саше.

— Ну вот, мы уже в Египте. Ты веришь?

— С трудом, — призналась Саша, — но, на сколько мне известно, это еще не Каир. Самолет приземляется в Бусирисе.

— Почему?

— Потом объясню, а пока успокойся, Милли, все будет нормально.

В кабине самолета нарастало волнение. Теперь, это были шасси, они не слушались пилотов, и не хотели выпускаться, чтобы самолет совершил все-таки посадку.

— Нас словно преследует злой рок! — возмутился Максим, — не успели разобраться с двигателями, как на тебе, шасси отказываются выпускаться. Сколько уже до земли?

— Четыреста метров…

— Черт возьми, я уже вижу огни на взлетно-посадочной полосе, — Чеков делал все возможное, но шасси словно заржавели, отказываясь подчиняться пилотам. — Аня, скажи пассажирам, чтобы они приготовились, мы совершаем аварийную посадку, и я не уверен, что все пройдет гладко. Последнее, — Максим серьезно посмотрел на нее, — можешь не повторять.

Анна, побледневшая от его слов, почувствовала, что по спине начинает струиться пот. Взяв себя в руки, она заставила свое лицо принять спокойное выражение и, выйдя к пассажирам, сообщила о сложившейся ситуации.

— Пожалуйста, положите голову на колени и обхватите их руками. Маленьких детей возьмите на руки. Я прошу сохранять спокойствие, от этого зависит ваша жизнь. Анна села на кресло, рядом со второй бортпроводницей и дрожащими руками защелкнула замок ремня безопасности.

Картер до боли сжал подлокотники кресла, все в его голове пульсировало, Саша, покрасневшая, с взмокшими от пота волосами пыталась помочь ему. Перед глазами поплыли круги, она чувствовала, что начинает терять связь с самолетом, и старалась не сдаться в последнюю минуту.

— Ну, что там?! — прокричал Чеков, — сколько до земли?!

— Сорок метров…

— Не хотелось, — начал Максим, но его радостно перебил Смольников:

— Шасси, мой Бог, мы их все-таки выпустили. Идем на посадку!!!

Не верящими глазами, Чеков посмотрел на приборы, все было в норме. Через мгновение самолет коснулся земли и понесся по посадочной полосе. Весь экипаж вздохнул с облегчением. Когда же самолет остановился, все еще долго не вставали с мест. Пассажиры злосчастного самолета уже попрощались с жизнью и теперь, оставшись в живых, находились в шоковом состоянии. Стюардесса ринулась в кабину летчиков и, вбежав туда, вопросительно посмотрела на пилотов.

— Я уже думала, что все, — все рассмеялись.

— Я даже не успел с жизнью попрощаться, — ухмыльнулся Чеков.

— А адреналин бьёт ключом! — Спирин взял Аню за руку, — вон пульс, как автоматная очередь.

— Ты скажи лучше, как пассажиры? — спросил Дмитрий.

— Все вроде бы ни чего на первый взгляд, только двое неважно выглядят с…

— … Пятнадцатого и шестнадцатого, — закончил Смольников.

— Откуда ты узнал? — изумилась Аня, но Смольников ни чего не ответив, направился в пассажирский салон.

Действительно те самые мужчина и девушка выглядели неважно, усталыми даже измученными. Из носа девушки стекала тоненькая струйка крови, мужчина достал из ее сумки платок и заботливо вытер кровь с ее лица.

— Вам нужна помощь, — настойчиво сказал Дмитрий, обеспокоено посмотрев на Сашу.

— Нет, спасибо, мне уже лучше, — вяло улыбнулась она, — слава богу, все обошлось.

— А разве это не вы? — Смольников присев на корточки возле этих странных пассажиров, посмотрел на Картера, и тихо, чтобы ни кто не услышал, добавил, — когда начался пожар в левом двигателе, я хотел посмотреть в иллюминатор, что там происходит… и слышал, как вы говорили о неисправности, о пожаре.

— Извините, но вы, наверное, что-то путаете, — мягко прервал его Картер.

— Я понимаю, — Смольников огляделся по сторонам, — вы не хотите афишировать, но я сразу понял, что… все равно спасибо, вы спасли много жизней.

Спустившись по трапу, Генри и Саша присоединились к своим друзьям, которые уже ждали их внизу у самолета.

Командир экипажа сообщил, что в связи с аварийной посадкой, пассажиры будут доставлены из Бусириса в Каир комфортабельным автобусом.

— Через полтора часа вы будете на месте, — последнее, что сказал Чеков.

Автобус оказался не таким комфортным, как сказали летчики, но это все же было лучше, чем лежать на дне моря в разбитом самолете. Так решили все, кто знал, что на самом деле происходило во время полета. Проехав по городу, автобус прибавил ходу и понесся по пыльному шоссе, которое врезалось в сердце каменистой пустыни. Было очень жарко, и в открытые окна врывался озорной сквозняк, пытаясь взлохматить длинные волосы и растрепать непослушные челки. Милли, поежившись, сообщила, что от такого ветра не долго всем простыть, но с закрытыми окнами было невозможно ехать, ни кто не хотел трястись в душном автобусе, по этому ветер в нем как хотел, так и гулял. К всеобщему облегчению, время пролетело быстро и недавние страхи и паника в самолете были уже забыты. А когда впереди показались стены Каира, все вздохнули с облегчением. Автобус остановился около гостиницы, и все начали собираться. Туристическая группа направилась к своему куратору, остальные же устремились кто куда. Наши путешественники решили остаться в этой же гостинице, тем более что они не собирались здесь задерживаться. К вечеру, они намеревались отправиться в Мит — Рахане, а пока необходимо было отдохнуть и немного подкрепиться.

— После такой встряски, мне хочется, есть, — признался Картер и его все поддержали.

— Мы отправимся с Сашей в магазин, — начала Милли, но Майкл нежно прервав ее, сказал, что сейчас нет времени для этого и по этому они отправятся в ресторан отеля, где они остановились.

Обговорив все детали сегодняшнего вечера, друзья разошлись по своим номерам, договорившись встретиться в ресторане спустя несколько часов.

Оставшись одни, Майкл и Милли решили принять душ и немного вздремнуть, Тобиас заказал себе в номер кофе, без которого он не мог окончательно придти в себя, а Генри и Саша, оставшись вдвоем, начали обсуждать план на сегодняшний вечер.

— Ну, вот мы здесь, что ты чувствуешь? — Генри взял Сашу за руки.

— Не знаю, я еще не могу поверить в то, что… мы здесь, — она, смущаясь, пожала плечами, мне кажется, это так редко бывает, чтобы все сразу получалось.

— Но почему все? Нам еще многое предстоит пройти и не все будет гладко.

Картер, встав с кресла, направился на балкон и, закурив, оперся на перила. Саша подошла к нему и, сев в шезлонг, спросила:

— А как насчет нас, все будет хорошо?

— Хочется верить что да, — улыбнулся Генри, — скажу прямо, мне всегда попадались не те женщины, или я был не достоин их. Не знаю, с тобой все по другому, ты не похожа ни на кого, — Генри взял ее за руку и, улыбнувшись, прижал к своей щеке, — мне хорошо с тобой, Саша. С тобой я чувствую, как во мне начинает расти какая-то сила.

— Генри, — поднявшись, она обняла его за талию, — я верю, что все будет хорошо, я верю в тебя.

— А я в тебя, — он поцеловал ее и почувствовал, как по телу пробежала волна.

В дверь кто-то постучал, переглянувшись, они решили, что это Тоб. Генри подошел к двери и, посмотрев в глазок, убедился, что они были правы.

— Не помешал? — Тобиас посмотрел на Картера и, увидев блеск в его глазах, понял, что появился не вовремя.

— Заходи, Тоби, — улыбнулась Саша, — тебе наверняка скучно одному в пустом номере? Я пойду приму, наконец, душ, а вы пока поболтайте.

* * * *

Татьяна проснулась от яркого света, который залил комнату. Открыв глаза, она вздрогнула, не понимая, где находится. Поднявшись с постели, девушка осторожно, на цыпочках подошла к двери и, приоткрыв ее, выглянула в коридор. Около двери стоял здоровенный араб, его неестественные размеры напугали девушку и, вскрикнув, она попятилась назад. Не говоря ни слова, охранник направился в противоположную сторону, а Таня, заскочив обратно в комнату, бросилась к окну. Посмотрев вниз, она поняла, что находится в совершенно незнакомом ей месте, а решетки красноречиво говорили о том, что отсюда не так просто выбраться.

Вдруг ее кто-то окликнул, обернувшись, она увидела пожилого араба с редкими седыми волосами, у него был крупный орлиный нос и умные глаза ярко-голубого цвета. Это Татьяне показалось странным и необычным для египтянина. В руках он спокойно перебирал костяные четки и жадно смотрел на испуганную девушку. Потом он заговорил с ней, но Таня сильно нервничала и плохо понимала его английский. Ей не нравился взгляд, которым он смотрел на нее, так смотрят на мясо, выбирая кусок получше. Подойдя к ней, он сказал:

— Open a mouth. Show the teeth.

— Я не понимаю, о чем вы? — от страха Таня забыла все, что знала по английски. Она хотела только одного, сбежать из этого места. Поняв это, Мансур покачал головой:

— You should calm down, unless I am similar to an animal? My name is Mansur Nuvas and you how?

— Меня? — она не понимающе посмотрела на него и добавила на английском. — Я плохо говорю по — английски, говорите медленно. Как, я здесь оказалась? Где мои друзья?

— Друзья? — горько усмехнулся Мансур, — Они продали тебя, чтобы спасти свои шкуры и для того чтобы я дал им проводника. Их ищет один человек и тебе, наверное, лучше находиться здесь, со мной, чем попасть в руки наемников.

— О чем это вы? — Таня с тревогой посмотрела на оконные решетки, — я что, собака, чтобы меня продавать? — она заплакала, и ее слезы тронули Мансура. Он подошел к ней и, погладив ее по волосам, сказал:

— Ты сама сделала свой выбор, они не были тебе друзьями. В том, что ты со мной нет ни чего плохого, я богатый человек и не обижу тебя, если ты, конечно, — он серьезно посмотрел на нее, — будешь играть по моим правилам.

Таня медленно отступила к окну, чувствуя, как в горле застрял комок.

— Но я не хочу… не хочу оставаться здесь! — закричала она.

— Запомни, женщина, — строго прервал ее Мансур, — если хочешь чего-то от меня, не нужно истерик, я этого не люблю, — он направился к двери и, открыв ее, добавил, — у тебя есть время, впереди целый день. Подумай о своем положении здесь и о том, как себя вести, — с этими словами он закрыл дверь и повернул ключ в замке.

Таня закрыла лицо руками и заплакала, как она себя сейчас винила за все. Слишком она была самоуверенна в том, что Скотт ни чего ей не сделает. Она поняла, что Пабло был не только другом Тёрнера, но и его боссом, может быть по этому, тот послушался его. Таня не верила, что Скотт мог хладнокровно отдать ее этому старику.

Мансур, всплыло в голове его имя, это же тот человек, к которому они собирались ехать. Что же здесь произошло? Она ни чего не могла вспомнить. Почему я ничего не помню?! Она обхватила голову руками и ощутила страх перед неизбежностью. Что же будет? Может, стоит подыграть этому Мансуру, но, сколько пройдет времени, пока он начнет доверять, мне нужно дождаться пока здесь появятся Картер и Саша.

Таня покосилась на решетки и, открыв окно, сжала руками толстые прутья. Это был второй этаж, Она попробовала разогнуть решетку, ее усилия увенчались стоном отчаяния. Татьяна понимала, что глупо пытаться раздвинуть стальные прутья, но как выбраться из своего невольного заточения. С ужасом она понимала, что ей предстоит сегодня вечером. При мысли, что к ней будут прикасаться руки этого старика, ее передернуло. Может попробовать поговорить с ним, он не похож на плохого человека, хотя в чем сейчас можно было быть уверенной. Таня посмотрела на часы, время не торопливо приближалось к полудню. Она захлопнула окно, и сев на кровать закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Вскоре в двери щелкнул замок и в комнату вошел араб, которого она испугалась утром. В руках он нес поднос с горячей едой и фруктами. Поставив все это на прикроватный столик, он бросил взгляд на Татьяну. Она, улыбнувшись, опустила ресницы, наблюдая за ним краем глаза. Араб что-то сказал на своем языке и отправился к выходу. На этот раз дверь не заперли, и Татьяна с удивлением подошла к ней. Приоткрыв ее, она вышла в коридор и тут у нее промелькнула смелая мысль, что если попробовать сбежать прямо сейчас. Посмотрев по сторонам, Таня пошла по коридору. Никого. Она тихо спустилась по лестнице и, выйдя на веранду, увидела, что двор пуст, не было ни охраны, ни самого хозяина. В какой-то момент она остановилась и вдруг поняла, что не сможет так просто уйти, все это было неспроста. Но, не выдержав, Таня подбежала к ограждению и дернула дверь. Она была закрыта. Остановившись, Татьяна посмотрела по сторонам, из дома вышел тот самый араб, с ним был Мансур, который, улыбаясь, похлопал в ладоши.

— Решила немного прогуляться, посмотреть город? — вкрадчиво спросил он.

— Да, — кивнула Таня, — дверь… не закрыта же была…

— Это Самир, — показал на араба Нувас, — от него еще ни кто не смог убежать, а замки в моем доме всегда отличались качеством. Ты смогла в этом убедиться.

— А я не собиралась…

— Я знаю, что ты просто решила немного размяться, — Нувас погладил свою густую бороду, — теперь возвращайся в комнату и приступай к трапезе.

Опустив глаза, Таня прошла мимо Мансура и, направившись к себе в комнату, слышала, как Самир следует за ней. Теперь дверь больше не запирали, ей дали понять, что она не сможет сбежать.

Не притронувшись к еде, Таня легла на кровать и, уставившись в потолок, постаралась привести свои мысли в порядок. Немного поразмыслив, она решила, что все не так уж плохо и нужно попробовать договориться со стариком.

Попробовав жаркое, она нашла его удивительно вкусным и, незаметно для себя, у нее проснулся волчий аппетит. Поев, Таня сложила все на поднос и, открыв дверь, поставила его возле своей комнаты. Не долго думая, она отправилась в ванную, где решила немного расслабиться. После еды, пришло небольшое успокоение, она подумала, что все еще не так плохо. Когда ванна наполнилась, Таня, добавив немного пены, разделась и, окунувшись, испытала настоящее блаженство. Вода приятно расслабляла тело, теперь ей казалось, что она не принимала ванну лет сто. Немного успокоившись, она закрыла глаза и погрузилась в ароматную пену.

К вечеру, Татьяна уже совсем успокоилась и ждала, когда придет Нувас, чтобы поговорить с ним. Мансур не заставил себя долго ждать. Войдя к ней, он увидел, что это уже не та напуганная лань, которая была утром. Он-то знал, что дело было в пене для ванны, аромат которой сделал девушку податливой. Мансур не сомневался, что Татьяна непременно воспользуется этим средством, так как флакон был на виду и ни кто не смог бы устоять перед запахом специально приготовленной пены для релаксации.

— Я вижу, ты приняла правильное решение, — Мансур протянул руку, чтобы коснуться плеча Татьяны, но она, улыбнувшись, покачала головой.

— Я хочу поговорить, — он вопросительно приподнял брови. — Вы умный человек, господин Мансур и я сделаю все, что вы захотите, поверьте мне, вам будет трудно это забыть. Те двое, предали меня, но вы настоящий мужчина, не то, что эти подонки, наверняка они наплели про меня невесть что. Я не хотела, чтобы вы, Мансур, думали, будто бы я какая-то преступница или еще что-то в этом роде, — она опустилась возле его ног и, обняв их, продолжила. — Только вы сможете спасти меня, вы моя последняя надежда вернуться домой, — она потянула пояс на его халате, — я понимаю, вы не хотите этого, но… — Таня подняла полные слез голубые глаза и, страстно обняв Мансура, замерла, прижавшись к его груди.

Нуваса не тронули ее слова, он знал, что все это было хорошо спланированной игрой.

— Я не хочу принуждать тебя к чему-либо, — начал он, но Татьяна прервала его пылким поцелуем.

Мансур давно не испытывал такого, может по этому он и закрыл глаза на ее фальшивую страсть.

Теперь Татьяна осознала, чего будет стоить ей свобода, и что за все придется расплачиваться сполна.

* * * *

Надир уверенно вел машину. Уже светало, лучи солнца раскрасили горизонт в алый цвет, и на смену ночной прохладе пришел знойный ветер пустыни.

— Долго еще? — спросил Тёрнер проводника.

— Моя уже приехать, господин, совсем близка.

Пабло недовольно покосившись на проводника, шепнул Скотту:

— Может нам стоит избавиться от него? Не нравится мне он.

— А мне не нравится то, что за нами следует вон та машина, — кивнул в сторону заднего стекла Скотт.

Не долго думая, да Силва наклонился и начал расшнуровывать кроссовок. Тёрнер, нахмурившись, посмотрел в сторону Надира. С кем он? С нами за одно или с теми другими? Времени выяснять, не было.

Вытянув шнурок, Пабло быстро намотал его на указательные пальцы и, стремительно набросив его на шею Надира, крикнул Скотту, чтобы тот держал руль. Перескочив на переднее сидение, Тёрнер нанес удар в лицо проводнику и когда тот отключился, быстро открыл водительскую дверь и вытолкнул Надира на дорогу. Освободившись от проводника, они прибавили скорость, Тёрнер выдавил полный газ, и машина помчалась, набирая скорость. Впереди показались зеленые пальмы Фаюмского оазиса и, посмотрев назад, Пабло увидел, что машина, следовавшая за ними, скрылась из виду. Внезапно на подступах к Лишту, им дорогу преградила большая машина. Тёрнер, затормозив, постарался объехать ее, но слева их прижала непонятно откуда появившаяся «Хонда». Воткнув заднюю передачу, Скотт попытался вырваться из создавшегося капкана, но в него тут же врезался еще один автомобиль. Чертыхаясь, да Силва выхватил пистолет и начал палить из окна по машинами препятствующим их продвижению. Те ответили встречным огнем, но, казалось, не собирались убивать и стреляли по колесам и по верх голов, словно из озорства. Когда обоймы Пабло и Скотта опустели, и они потянулись за новыми, незнакомцы на машинах отъехали от них, полагая, что теперь с пробитыми колесами те никуда не денутся.

— Я не понимаю, что здесь происходит?! — руки Тёрнера дрожали от напряжения, — он не хотят нас убивать, но… что им нужно?

— Ты еще не понял? — усмехнулся да Силва, — им нужна карта, сукины дети, они все-таки достали нас!

— И что теперь?

— У меня последняя обойма, потом не знаю, будь, что будет, но, черт побери, как я мог так просчитаться.

— Надо постараться вырваться, — согласился Скотт, — но как, мы окружены и нам не дадут уйти.

Их прервал сигнал подъехавшего «Мерседеса». Солнце больно било в глаза, отражаясь от его полированного капота. На секунду Пабло остановился и, посмотрев в окно, увидел, как из открывающейся двери появился старик.

— Это он, — протянул да Силва.

— Этот сморчок хочет испортить нам все дело? А если мы сейчас его прихлопнем прямо здесь?

— А потом сами ляжем рядом от пуль его ребятишек, — усмехнулся Пабло. Его бесило, что он не владеет ситуацией, он привык, все просчитывать.

— Доброе утро, господа воры, — поприветствовал их старик, — у вас есть еще выбор. Сдавайтесь, пока мои люди не нашпиговали вас свинцом. Или вы хотите умереть нелепо? Поверьте, то за чем вы сюда приехали не стоит того, или все-таки хотите спасти свои собачьи шкуры?

Пабло и Скотт, переглянувшись, выбросили оружие, они понимали, что у них нет другого выбора. Когда они вышли из машины, к ним подбежали два араба и, заломив им руки за спину, защелкнули на них наручники. Уткнув лицом в капот автомобиля и, обыскав их, здоровяки втолкнули их в подъехавший автомобиль и захлопнули за ними дверь. Машина понеслась, набирая скорость.

— Куда нас везут? — спросил Пабло, — Может, стоило немного пострелять?

— Подожди, — прислушался Тёрнер, — мы едем в город, пока ни куда не сворачивая. Хорошо, что не возвращаемся в Каир, значит все скоро выясниться.

Через некоторое время, машина остановилась, и их выволокли наружу. Осматриваясь по сторонам, Тёрнер старался запомнить все входы и выходы, внимательно наблюдая за охраной.

— Не так-то просто будет отсюда выбраться, — шепнул он Пабло, — но с картой придется расстаться, к сожалению.

— Ты надеешься, они нас отпустят, если мы отдадим ее?

— Сомневаюсь, — процедил сквозь зубы Скотт.

— Вот и я о том же, — да Силва поморщился, наручники врезались в кожу запястий и причиняли боль, он посмотрел на Тёрнера, который держался и, сжав зубы, старался не показывать виду.

— Я вытащу нас отсюда, — пробормотал Скотт, и, усмехнувшись, добавил, — если только они нас не убьют сразу.

Когда они вошли в дом, охранники, толкнув Пабло и Скотта в спину, заставили их опуститься на колени.

Старик приказал всем выйти. В комнате остались только двое телохранителей, с лицами, не выражающими ни чего, кроме презрения к заложникам, они закрыли своими тушами дверной проем и молча наблюдали за происходящим.

— Ну, — старик погладил жиденькую бороденку и, усевшись на мягкий диван, продолжил. — Вам, наверное, может показаться странным мое большое желание пообщаться с вами.

— Ну почему, у всех свои слабости, — съязвил Скотт и тут же получил в челюсть от одного из телохранителей. Усмехнувшись, Тёрнер облизал пересохшие губы и сплюнул на дорогой ковер, — если вы хотите говорить с нами, то можно было бы хотя бы снять наручники.

— Ну, уж нет, — покачал головой старик, — я знаю ваши фокусы, поэтому перейдем к делу. Ты, — он мотнул головой в сторону да Силвы, — Пабло да Силва, сын шайтана, Антонио да Силвы?!

— Заткнись, старый мухомор, мой отец… — Пабло не договорил, как один из здоровенных охранников пихнул его в спину, и он повалился лицом вниз, под ноги сумасшедшего старика.

Тот крепко схватив его своей костлявой рукой за ворот рубашки, приподнял его и, склонившись над ним, прошипел:

— Еще одна такая выходка и вас вышвырнут в пустыню, где вас растерзают шакалы. А теперь вы оба будете отвечать на мои вопросы, от этого будет зависеть ваша жизнь.

Тёрнер, прищурившись, посмотрел по сторонам, понимая, что их положение не из легких.

— Я повторяю свой вопрос, — продолжил старик, — ты Пабло да Силва, сын Антонио да Силвы?

— Да, — ответил Пабло.

— Я так и знал, — улыбнулся старик, — мое имя тебе может ничего не говорить, но об Омаре Капу тебе наверняка рассказывал твой отец.

— Да.

— Я Латиф Капу, сын обманутого человека, которого нагло обокрал Антонио да Силва, прикинувшись его другом. Теперь, я хочу вернуть то, что всегда принадлежало моей семье.

— Что же это? — да Силва еле сдерживался.

— Ты знаешь, собачий сын, — Латиф склонился над ним, — так же ты знаешь, что не выйдешь отсюда живым. Не выйдет и твой друг, потому что гнев мой очень силен, — старик поднял перед собой руки, — о, Аллах свидетель, сколько лет я ждал этого.

— Я отдам тебе карту, — усмехнулся Пабло, — но ты никогда не сможешь прийти туда. Этот путь открыт только двум людям, которых мы ждем. Только они смогут открыть двери гробницы.

— Так я тебе и поверил, щенок! — рассмеялся Капу.

— Неужели, тебе сыну Омара Капу не захочется познать, что находится там? — насмешливо спросил да Силва.

Омар задумчиво прищурил маленькие глазки и, усмехнувшись, сказал:

— А это уже мое дело, как распорядиться тайной моих предков.

Он приказал увести их, а сам задумчиво стал разглядывать карту, которую видел впервые.

Они не пройдут, потому что у них нет ключа, усмехнулся Латиф. И не нужно врать о каких-то людях, которым откроется доступ к гробнице.

Латиф направился в маленькую комнату, находившуюся в самом дальнем конце его дома. Об этой месте не знал ни кто, это была его тайная комната. Посмотрев по сторонам, Латиф вошел в нее, повернув камень на подсвечнике и приведя этим в действие секретный механизм двери в стене. Войдя внутрь, старик направился к сейфу, в нем лежало еще кое-что, без чего нельзя было беспрепятственно пройти в гробницу. Он помнил, как отец предупреждал его о некоем духе, охраняющем вход в подземелье. Капу открыл сейф и вынул книгу, завернутую в холст. Она была очень древняя, ее купил еще дед Омара Капу у одного торговца в Иерусалиме, много десятилетий назад. Дед исполнял роль хранителя ключа семи тайн мироздания, ему и в голову не приходило отправиться туда на поиски сокровищницы Аменмеса. Он узнал от торговца, который продал ему книгу, что путь туда открыт не каждому, что придет человек и хранитель должен отдать ему книгу и карту. Барух Капу ждал этого человека всю свою жизнь, пытаясь прочесть таинственную книгу, но это не удавалось ему, только карта оказалась наиболее доступной. Омар Капу узнал обо всем от Баруха, своего отца, но сначала не предал сказанному большого значения. Когда же отец умер, Омар продолжил его дело и, как-то натолкнувшись на старинную книгу, захотел прочесть ее, но ни один переводчик не мог объяснить, что это был за язык, так она и лежала не разгаданной. Однажды к Омару пришел старик, такой древний, как сама книга, наверное. Он казался простым нищим, просящим подаяние у богатых ворот дома Омара. Сначала охрана Капу хотела прогнать его, но хозяин велел пригласить старика в дом накормить его и дать ему чистую одежду. Это был странствующий дервиш, он сообщил Омару, что близок день, когда придет человек, которому нужно будет отдать книгу.

— Я так и не смог прочесть ее, — сокрушался Омар, — ни кто не смог перевести ее.

— Так и должно быть, — улыбнулся старец, поглаживая длинную бороду, доходившую ему до пояса. — Когда придет время, ты все узнаешь…

— А если это время не придет? — нетерпеливо прервал его Омар, — мой отец ждал всю жизнь, и умер так и не узнав, что в этой книге.

— Терпение, мой друг, залог успеха. Я пришел потому, что меня попросили передать тебе, что явится человек, который захочет узнать о карте, но ты ничего не должен ему говорить, иначе, посланцы не смогут дойти до ворот семи тайн мирозданий. Тайна будет нарушена и всякий, кто захочет проникнуть в гробницу, погибнет.

— Но я не верю в сказки, — улыбнулся Капу.

— Ты можешь поступать, как знаешь, но я вижу, что ты добрый человек, по этому предостерегаю тебя, не доверяй секрет древних иноземцу, иначе, карта будет потеряна, а проход к познанию будет закрыт на долгие годы.

Омар замолчал, он не знал, что ему делать и кому верить. Всего неделю назад, он рассказал о карте и книге своему другу Антонио да Силва. Так что будет дальше?

Латиф листал книгу, переворачивая желтые страницы с неровными краями. Он то же не смог прочесть ее. Положив карту, обратно в книгу, Латиф увидел, как из нее полился свет, старик испугался и, захлопнув ее, бросил на стол. Потом любопытство пересилило, и он снова раскрыл древний фолиант. Карта лежала на месте, и больше странностей не было. Завернув книгу в холст, Латиф положил ее на место в сейф и, закрыв его, направился прочь. Он не знал уже чего ему ждать и вдруг вспомнились слова да Силвы младшего о каких-то двух людях, которые идут, чтобы найти гробницу. Но у них же нет карты, как они найдут то место? Латиф поднял руки над головой и, сотрясая ими, воззвал к всевышнему.

— Укажи мне путь, Аллах, что же делать с этими неверными?

* * * *

Вечер был тихим и прохладным. Друзья прогуливались по набережной, после сытного ужина.

— Скоро отправимся в Мемфис, — сообщил Картер, посмотрев на часы, — я взял на прокат машину, и часам к одиннадцати мы будем на месте.

— А что там? Ты хочешь найти дом Абу Нуваса? — спросил Тобиас.

— А кто это? — в ответ поинтересовалась Милли.

— Так звали хозяина Ллойда, у которого он был проводником. Я думаю, что кто-нибудь из его родственников продолжает его дело. Я навел справки и выяснил, что делом Абу Нуваса занимается его сын — Мансур Нувас, — пояснил Картер.

— Это хорошо, — подпрыгнула от радости Саша, — думаю, что лучше всего отправится туда.

— Боюсь, что да Силва с Тёрнером уже побывали у него, — вставил Майкл, — и неизвестно что они наболтали о нас этому Нувасу.

— Они могли ни чего и не говорить, — покачала головой Саша, — но с ними могла быть Таня.

— Ты думаешь, она еще с Тёрнером? — спросил Картер.

— Не знаю, в одном я пока уверена, что Татьяна жива, и нам нужно помочь ей.

Направившись к стоянке автомобилей, Генри подошел к джипу и, открыв его, сел за руль. Развернувшись, он подъехал к своим товарищам и, не глуша двигатель, сообщил, что уже пора.

Машина была грубая, но надежная, с крупным рисунком протектора шин. Когда все расселись по местам, она вздрогнула и бойко побежала по направлению к главной дороге. Выехав на шоссе, джип понесся, набирая скорость.

Они ехали по той же дороге, где несколько дней назад проехали Тернер и да Силва. Они и не догадывались, что у их врагов были крупные проблемы и их жизни висели на волоске.

— Сейчас меня больше всего интересует, что с моей сестрой, — Саша посмотрела на дорожную карту.

— Еще всякое может случиться, и я не знаю, где пересекутся наши дороги, — заметил Картер.

— Ты имеешь в виду Тёрнера и да Силву? — спросил Майкл, — не хотелось бы с ними встречаться.

— Я думаю, они противоположного мнения, — усмехнулся Генри.

— Но почему-то мы еще не натолкнулись на них, — Милли была уверена, что самое плохое осталось позади.

— Это вопрос времени, — вставил Тобиас, — я уверен, что они поджидают нас на пути к гробнице, и как только мы отправимся в пустыню, нужно будет быть на чеку.

Генри сообщил, что им придется взять вертолет, так как проход по пустыне очень труден и опасен.

— Только я не уверена, что здесь есть что-то подобное, — сказала Милли.

— Нет, почему, я убежден, что у господина Нуваса должно быть все, — Картер поежился, становилось прохладно, как только село солнце.

— Мансур Нувас, — улыбнулась Саша, — как хорошо, что он продолжил семейную традицию.

— Он, действительно сын того самого Абу Нуваса из 1957 — го года. А теперь мы направляемся туда, где находится его фирма.

— Но, Генри, посмотри который час? — протянула Милли, — уже слишком поздно, чтобы принимать гостей.

— Нам повезло, — продолжил Картер, — там, где располагается офис компании, находится небольшая гостиница, там мы и переночуем.

— А утром отправимся к Мансуру, чтобы все обсудить, — закончила Саша.

— Да, если нам ни что не помешает.

Вскоре они подъезжали к древнему городу и Генри, остановив машину, развернул карту города, чтобы отыскать месторасположение фирмы Нуваса.

— Погоди, Генри, я могу спросить у парня на заправке, где находится, — Тобиас вопросительно посмотрел на Картера, — как называется его компания?

— «Лотос».

— Вот я и спрошу, хорошо?

Когда Альмадеро вернулся, он быстро сел рядом с Картером и сообщил одну очень интересную деталь.

— Парень в кассе оказался очень разговорчивым, я не тянул его за язык. Когда же я еще и заплатил ему, он сообщил о том, что господином Нувасом интересовались еще одни иностранцы. Их было трое, двое мужчин и женщина, которая спала на заднем сидении. За ними ехала какая-то машина, от которой они, по всей видимости, пытались скрыться.

— Это что-то новое, — присвистнул Майкл, — хочешь сказать, что появился кто-то третий.

— Этого еще нам не хватало, — покачала головой Саша, — боюсь, что те другие могут оказаться куда более опасными, чем Тёрнер и да Силва.

— Это мы узнаем, как только побываем у Нуваса, — закончил Генри, — поехали.

На город медленно, но верно опустилась ночь. Звездное небо, раскинувшись над головой, напоминало волшебный шатер Шахеризады из сказки «Тысяча и одна ночь». Древний город и не думал ложиться спать. В центре кипела бурным ключом жизнь. Толпы туристов осматривали город в блеске фонарей. Около небольших кафе, за столиками сидели люди, коротая вечерние часы, за чашечкой кофе. В воздухе висел запах Африки: пряностей, специй и кофе. Душистый кардамон и цитрусовый аромат бергамота сливался с благоуханием магнолий. Гладкие гигантские листья банановых пальм, легко колыхались от нежного дуновения вечернего ветерка, мелкие листочки Миртового дерева трепетали, словно от холода. Все вокруг цвело и благоухало, навевая приятные мысли от услышанного, увиденного и попробованного.

Подъехав к «Лотосу», Генри остановил машину на стоянке отеля и, попросив всех немного подождать, направился вместе с Тобом внутрь.

Холл отеля был отделан в европейском стиле, но национальный колорит прослеживался во многом. В заунывной этнической музыке, тихо, не навязчиво звучащей, в статуэтках и картинах участвующих в оформлении зала. Все было сделано со вкусом, чувствовалась рука профессионала.

Их поприветствовал араб в безупречно белой рубашке с бейджиком на груди.

— Амин Эль — Хат? — Генри протянул ему руку, — Добрый вечер, мы хотели бы на сегодня, снять у вас три номера.

— Добро пожаловать в наш отель, вы сделали правильный выбор. Эта одна из лучших гостиниц Мемфиса. Присаживайтесь, пожалуйста, — Амин предложил гостям сесть в удобные кожаные кресла у широкого овального стола из красного дерева, его поверхность была инкрустирована разными видами древесины, которая создавала любопытный рисунок-мозаику.

— Я бы хотел увидеть хозяина, — начал Картер, — Мансура Нуваса, но сейчас, наверное, уже поздно для визита, по этому мы заехали и хотим у вас переночевать.

— Я могу позвонить ему, — начал Амин, — как вас представить?

— Мы не знакомы, но у меня к нему важное дело по этому лучше…

— Мой хозяин работает до поздней ночи, по этому я позвоню ему и спрошу, когда он сможет вас принять. Как вас зовут?

— Генри Картер, — Генри, пожав плечами, посмотрел на Тобиаса. — Не знаю даже, захочет он с нами общаться после наших «приятелей».

Амин, подойдя к телефону, набрал номер Нуваса и сообщил, что к нему приехали гости. Обрисовав ситуацию, он долго слушал указания своего босса, и, положив трубку, метрдотель сказал, что господин Нувас хочет поговорить с ними сейчас.

— Сейчас? — Картер не смог скрыть своего удивления, — прекрасно, а пока я скажу своим друзьям, чтобы они располагались в номерах.

— Вот ключи, — добавил Амин, и, позвав прислугу, отдал ему распоряжения насчет новых постояльцев.

Генри с Тобом вернулись к своим товарищам и, сообщив, что Мансур ждет их, очень удивили всех.

— Мы с Тобом отправимся на переговоры, — сказал Картер, а вы располагайтесь в отеле, думаю, не стоит направляться к Нувасу всей толпой, как на выставку прикладного искусства.

— Мы узнаем что там и как, а завтра, если все будет нормально, решим, куда следовать дальше, — закончил Тобиас.

— Хорошо, Генри, постарайся узнать, если Тёрнер с да Силва были там, находилась ли с ними Татьяна.

— Не волнуйся, Саша, я все выясню, если это будет возможным.

— Но учти, ты не должен забывать, — добавил Тоб, обращаясь к Картеру, — что мы совершенно не знаем этого человека. Не известно, на чьей он окажется стороне.

— Понятно, — протянул как всегда флегматичный Майкл, — поесть бы чего, а то, я когда нервничаю, у меня просыпается дикий аппетит.

— Не будем задерживаться, — закончил Генри, — не хочу Мансура заставлять ждать нас. Все. Встретимся в отеле.

Через некоторое время, когда оставшиеся путники, расположились по своим номерам в отеле, в «Лотос» зашли два араба. Они сразу не понравились Эль-Хату, и он вызвал по рации охрану. Сам же невозмутимо подойдя к ним, спросил, чего хотят господа.

— Где человек по имени Генри Картер? — спросил тот, кто повыше.

— Информация о наших клиентах конфиденциальна, — Амин, почувствовав неладное, ощутил дрожь во всем теле, его нижняя челюсть начала подрагивать, а спина покрылась холодным потом.

Араб, который задал ему вопрос, небрежно схватил его за воротник рубашки и, встряхнув, повторил:

— Где, Генри Картер?!

— Охрана!!! — завопил перепуганный метрдотель.

В холл вбежало четверо здоровяков в форме секъюрити с дубинками наперевес. Двое чужаков кинулись к лестничному проему, ведущему на второй этаж, но двое охранников преградили им путь. Арабы тоже оказались не робкого десятка, профессионально применяя кулаки, головы и нанося удары ногами. Завязалась драка. С криком метрдотель попытался укрыться за декоративным деревом мандарина и быстро стал набирать номер Нуваса. Его сразу вычислили еще двое, которые стояли, ожидая своих дружков на улице. Удар, и Амин с окровавленным ртом и выбитыми зубами распластался на том самом столе из красного дерева. Пока охранники разбирались с бандитами, те двое проникли к лестнице и побежали на второй этаж.

Саша с Милли сидели на балконе, как вдруг услышали шум за дверью.

— Что это? — Милли испуганно покосилась на дверь.

— Кажется это за нами, — Саша вошла в комнату и, закрыв глаза, сосредоточилась. — Их всего лишь двое, но они могут создать нам большие неприятности.

— Что происходит? — Майкл непонимающе посмотрел на перепуганных девушек, в одной руке он держал куриную ножку, которую еще не успел съесть, в другой у него была бутылка с кетчупом.

— Кто-то хочет прорваться сюда, — сказала Милли. — Мне страшно, Майки…

Саша ни когда еще не видела такого свирепого лица у Бенсона. Его образ добродушного толстяка, вечно голодного, ни как не вязался с ролью защитника или героя. Однако, как только дверь с треском вылетела из косяка, Майкл, не выпуская окорочка, подскочил к громилам.

— Что вам нужно, господа? — нападающие ни как не ожидали такого вопроса. Воспользовавшись секундной заминкой, Майкл двинул одному в челюсть, чем вызвал у него сдавленный крик боли.

Второй что-то сказал по-арабски, добавив «Генри Картер».

— Генри Картер?! — наиграно удивившись, Майкл, попытался расправиться со вторым, но он оказал не промах, нанеся удар Бенсону прямо в его большой живот. Второй удар Майкл отбил левой рукой, в которой держал окорочек, он выскочил из его жирных пальцев и, подлетев, упал за пазуху обидчику. Тот не ожидая такого поворота, оторопел, но этого времени Майклу хватило, чтобы нанести ему еще пару ударов.

В первого, который начал приходить в себя, Милли запустила вазой и тот, не приходя в себя, отключился снова. Видя, что Майклу нужна помощь, Саша направила на громилу энергетический поток, а так как она была очень рассержена, бандиту не поздоровилось, он отлетел к противоположной стене и, ударившись спиной об угол, с воплем сполз вниз.

— Ну-у, — обижено протянул Майкл. — Я даже еще не начал.

— Нет, ты хорошо их отделал, — не согласилась с ним Саша.

— Да я не о том, — Майкл вытер салфеткой руки, — только сел, понимаешь, поесть, а уже все остыло, только руки испачкал. Режим питания нарушать нельзя.

Саша прыснула от смеха, а Милли, оглядев поле боя, спросила:

— И что теперь?

На ее вопрос ответил вошедший незнакомец. Это был мужчина лет шестидесяти с небольшим, с густой белоснежной бородой. Он был в темном костюме, поверх которого была токая галабея, кремового цвета, а на голове сидела красная феска. Он покачал головой, увидев не лицеприятную картину, и сказал, обратившись к невольным участникам случившегося.

— Я Мансур Нувас. Думаю, в моем доме вам будет безопаснее, — Саша с Милли переглянулись, — следуйте за мной, Картер и Альмадеро ждут вас.

Его прервал поднявшийся громила, который пришел в себя, не ожидавший увидеть здесь Мансура. Нувас обернулся к нему и что-то едко сказал по-арабски, потом, усмехнувшись, показал на второго, который тоже немного очухался и, покачав головой, приказал своим охранникам заняться ими.

Повернувшись к вошедшему Майклу, он протянул ему руку и повторил сказанное.

— Следуйте за мной, друзья, ваши вещи сейчас же принесут следом за вами.

Саша сжала руку Милли, и они пошли за Мансуром, Майкл, чертыхнувшись, закинул в рот кусочек булочки и отправился за девушками.

Что же тут происходит? Не понимающе, вздыхала Саша. За нами начинается охота, теперь дело не в карте, а в чем-то другом.

Они вышли через другой выход и направились по узкой улочке к дому Нуваса. Вскоре они оказались около кованой двери, которую перед ними открыл араб внушительных размеров.

— Добро пожаловать в мой дом, — Мансур пропустил вперед своих гостей. — Самир, — обратился он к этому арабу. — Нужно усилить охрану, в отеле кое-что случилось, по этому будь начеку.

— Да, сид Нувас, будет сделано.

— Пойдемте, ваши друзья ждут вас, — сказал Мансур и направился в дом.

Его владения поражали глаз. Большой добротный дом, облицованный белым камнем, был похож на дворец. На полу был мягкий пушистый ковер, в котором утопали ноги, и путникам пришлось снять обувь, следуя обычаям хозяина дома. По дому разносилось пение птиц, которых здесь было в изобилии, некоторые сидели в просторных клетках, висевших тут и там, другие летали, порхая над головой. Всюду стояли в больших кадушках декоративные деревья и пальмы. В углу, около столика и кресел, был сооружен миниатюрный водопад, который, стекая по камням, впадал в маленькое озерцо, где плавали золотые рыбки. Возле стен стояли большие напольные вазы, всевозможных расцветок, в некоторых из них были цветы или сухие букеты.

Мансуру понравилось, с каким любопытством и, не скрывая восхищения, гости разглядывали его холл и гостиную.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил он Майклу и девушкам, — сейчас ужин, вы ведь ни чего не успели поесть.

— Мы не хотели бы так поздно, — начала, было, Саша, но Мансур прервав ее, сказал, что они его гости.

Неожиданно в комнату вошли Картер и Тобиас, Саша бросилась к Генри:

— Генри, я не понимаю, что происходит, ты знаешь…

— Мансур мне все уже рассказал, не волнуйся в его доме мы в безопасности.

— Уже так много времени, наверное, больше часа ночи? — покачала головой Милли, — я чувствую себя неловко, Мансур сказал, что еще будет ужин.

— Ничего, — потрепал ее по плечу Тобиас, — мы кое-что выяснили, пока были здесь, — он посмотрел на Сашу.

— О чем ты? — она вопросительно посмотрела сначала на него, затем на Генри, — Таня, она была здесь?

— Почти угадала, — улыбнулся Картер.

— Ты хочешь сказать, — ее голос дрогнул, — что… она… здесь?

Генри открыл дверь, из которой они только что вышли. Саша не могла поверить, что все так быстро разрешится, она стояла и не знала, что делать. Таня была не похожа на прежнюю, казалось, та рыжая чертовка исчезла навсегда. Перед Сашей стояла сильно похудевшая девушка с черными, как смоль волосами. Ее глаза были подведены сурьмой, а в них была тоска и стыд, который залил краской ее прежде бледное лицо.

— Сестренка, — еле слышно прошептала она, — я все время думала о тебе…

— Я тоже, — прошептала Саша, чувствуя, как у нее начинается дрожь во всем теле.

Таня ощущала себя раздавленной, уничтоженной, она вдруг испугалась, что Саша никогда не сможет, не захочет ее простить. Ей хотелось броситься к сестре, но страх оказаться отвергнутой, не давал ей это сделать. Саша видела это и, протянув к ней руки, сказала:

— Иди ко мне, Танюшка, иди, родная…

Таня заплакала и ринулась в объятия сестры. Ее будто бы прорвало, слезы хлынули потоком, она целовала Сашу, обнимала, и просила прощение за все зло, что ей причинила.

— Я знаю, что виновата, что меня нельзя прощать, я чуть не погубила тебя и Генри! — она посмотрела на всех, — я не знаю, что мне делать, как дальше жить со своей оборотной стороной. Я помню все, что происходило и мне с трудом вериться, что это была я. Да, я хотела заполучить то, что принадлежало тебе, но тогда, я не понимала, чем это может кончиться…

— Успокойся, — вмешался Генри, — дело не только в этом. Тёрнер опытный гипнотизер, и ты оказалась в его умелых руках орудием, которым он управлял, как хотел, до определенного момента.

— Пойдем, — Саша поцеловала сестру, — поговорим, я очень соскучилась по тебе.

— Но я украла карту…

— Не волнуйся, пойдем, поговорим наедине, и тебе все станет ясно.

— Да, Саша, вам лучше побыть вместе, — согласилась Милли, первый раз увидев Таню. Она показалась ей похожей на затравленного зверька, которому некуда бежать. Когда сестры ушли, Милагресс посмотрела на Картера и спросила:

— Как ты думаешь, ей можно доверять?

— Надеюсь, — Генри закусил нижнюю губу, — я знаю, на что способен гипнотизер, тем более, когда человек находится под его длительным влиянием. Но на данный момент, Таня была очень искренна, в ее мыслях я не заметил ни чего подозрительного.

— У нее очень болезненный вид, — добавил Майкл, — на лицо нервное и физическое истощение.

— Ты у нас еще и доктор? — удивилась Милли, похлопав мужа по плечу, — вы бы видели его, ребята. Там в гостинице, он был похож на супер-героя, так отчаянно нас защищал.

Майкл смущенно пожал плечами, добавив, что ни кому не даст обидеть свою любимую жёнушку.

— А Саша, она вообще и меня в обиду не даст, — улыбнулся Бенсон, — как она его, а, Милли?! Помнишь того парня, который влетел в стену, как пушечное ядро.

Их разговор прервал Мансур, сообщив, что ужин готов и пригласил их пройти за ним в гостиную.

Сестры сидели в спальне Татьяны. Она долго рассказывала Саше, как оказалась здесь и что до последнего момента, Тёрнер все делал для того, чтобы она была под его контролем. Когда Саша узнала о том, что да Силва с Тернером продали сестру Мансуру, то не смогла скрыть своего возмущения.

— Что?! Как так можно, и что, Мансур, принял тебя как… наложницу?

— Это у них в порядке вещей, и… это может лучше того, чем, если бы я отправилась со Скоттом и его другом.

— Мне кажется или Тёрнер тебе стал симпатичен? — удивилась Саша, — ведь именно он виноват в том, что с тобой произошло.

— Я знаю, все, что ты говоришь, правда, но я немного узнала его и скажу, что Скотт гораздо лучше, чем да Силва, с ним можно было бы договориться. Пабло же, — Таня запнулась, — он его босс и, по этому Скотт полностью подчиняется ему. Но ты не подумай, я к нему не питаю ни каких чувств. Приехав в Египет, он перестал контролировать меня, и я вскоре поняла, что он за человек. Представляешь, уже в Каире я обнаружила эти проклятые таблетки, он пичкал меня какой-то дрянью, какими-то наркотическими веществами и… — захлебнувшись стоном, она заплакала.

— Успокойся, Танюша, — Саша обняла всхлипывающую сестру, — Тёрнер первоклассный гипнотизер, и, поняв, что ты под его влиянием, мы ни в чем тебя не винили, мы все искали тебя и не…не надеялись найти во вменяемом состоянии.

— Я ему нравилась, это было, несомненно, и он перестал, видимо, давать мне эти препараты, потому что я, внезапно начала осознавать, кто я и что натворила. Раньше мне это даже в голову не приходила, какой кошмар! Мы часто стали спорить, он боялся, что я нарушу их планы, так говорил да Силва. Несмотря ни на что, он оставил мне жизнь, хотя… мог отнять и это у меня…

— Может, я чего не понимаю, Таня, Тёрнер для нас враг и если ты хочешь быть с нами, для тебя он тоже должен стать врагом.

— Ты не должна сомневаться во мне, Саша, — Таня горячо обняла сестру и, крепко сжав в объятиях, погладила ее по волосам. — За ними кто-то гнался, по этому они избавились от меня, а Мансур дал им проводника, взамен попросив, чтобы я осталась здесь, меня ни кто не спрашивал. Тёрнер ввел меня в глубокий транс, и я не помнила, как сюда попала. Когда я очнулась, было уже утро, я так испугалась, пыталась сбежать, но… мне пришлось покориться судьбе.

Мансур оказался понимающим человеком, и я благодарна ему за то … что он позволил мне уйти с вами, если ты этого захочешь и не будешь против…

— О чем это ты, — Саша нахмурила брови, — неужели ты не поняла, что ты была орудием в руках Тёрнера.

— Я не знаю, мне больно вспоминать о том, сколько я вам сделала зла.

— Хватит заниматься самобичеванием, завтра двинемся в путь, решено. Ты же хотела отправиться с нами?

— Но не так, сестренка, не так.

Девушки обнялись, и услышали стук в дверь.

— Девочки, у вас все в порядке? Нас позвали на ужин, успеете еще наговориться. Завтра в шесть утра вылетаем, — сказал Генри.

Когда Генри ушел, Таня не удержалась и спросила, что у них все-таки происходит.

— Ты скажи, вы вместе, я услышала, что вы перешли на «ты», — Саша, опустив глаза, кивнула и добавила:

— После того, как Тёрнер заминировал подвал и Генри спас меня, нам незачем было больше скрывать свои чувства. Ну, пошли?

Ужин был великолепен, Саша и Милли, сидевшие рядом очень удивились такому гостеприимству. На столе чего только не было, большое позолоченное овальное блюдо было наполнено большими кусками ароматного жаркого из ягнятины. В тарелках поменьше лежали тушеные овощи, украшенные зеленью, на столе тлели ароматные палочки, это был бахур, объяснил им Мансур, священный аромат которого облагораживает всех присутствующих. Так же в изящных хрустальных вазах лежали фрукты и сладости. Здесь были и миндаль, в сахаре и фисташки в шоколаде, разнообразные булочки, коржики и даже круасаны. К мясу подали необычный напиток, похожий по вкусу на русскую окрошку, только там ничего не было кроме зелени и специй. Всех удивило, что на столе не было алкогольных напитков, даже легкого вина.

— А не употребляю спиртных напитков, — пояснил Мансур, — так как я чту Коран. Правоверные мусульмане не употребляют алкоголь.

— Вы так благосклонны к нам, — поблагодарила Нуваса Милли, — вы спасли нас, как нам отблагодарить вас?

— Теряет и проигрывает тот, в сердце которого Бог не вложил милосердие к людям, гласит тринадцатый хадис Корана, — Мансур погладил белоснежную бороду, — поговорив с Генри и Тобиасом, в моей душе что-то встрепенулось. Я вспомнил детство, тогда в пятьдесят седьмом, мне было пятнадцать лет. Я помню Ллойда, его я знал, когда он еще был молодым парнем, он был не только лучшим проводником, но и другом отца. Это была темная история, когда в пустыне пропали люди, с Ллойдом такого никогда не приключалось, потом он вернулся, но от былого жизнерадостного парня осталась только тень. Больше он не захотел оставаться ни в Мемфисе, ни в Египте. Забрав с собой свою жену, которая выходила его после той истории, он уехал, и больше мы о нем ни чего не слышали.

— Я рассказал, как случайно познакомился с Ллойдом, — добавил Картер, а Мансур, похлопав его по плечу, сказал, что он очень рад помочь другу Флеминга.

— Да, но, к сожалению, из-за меня он попал в ту перестрелку, где его настигла пуля наёмного убийцы, подосланного да Силвой, — сокрушился Генри, — поверьте, я очень сожалел о том.

— Такова жизнь, Генри, — покачал головой Мансур, — бывают моменты, когда мы не в силах изменить то, что причиняет нам боль, но мы должны иметь мужество, чтобы преодолеть страх, разочарование, все то, что заставляет страдать человека. В следующий раз, когда судьба повернется к нам оскалом смерти, не отступать, а смело смотреть ей в лицо.

Генри посмотрел на Сашу, ее глаза уже закрывались, она почти все съела и, поблагодарив Нуваса, поднялась из-за стола, сказав, что еще немного, и она уснет на ходу.

— Я так вымоталась за эти дни.

— Самир, проводи девушку в ее комнату, — попросил Мансур и, пожелав всем спокойной ночи, добавил, что комнаты готовы и все могут приготавливаться ко сну.

— Конечно, завтра ведь рано подниматься, спокойной ночи, дорогая, — на минуту Таня задержала сестру, — я тебя прошу, верь мне, я постараюсь доказать тебе, что я изменилась и все плохое в прошлом. За это время я поняла, что никого дороже тебя у меня нет. По этому прости меня, если сможешь.

Саша, сжав руку Татьяны, сказала, что давно ее простила, еще тогда, когда была в Москве и направилась к себе в спальню. Вскоре все начали расходиться по своим комнатам, сытный ужин и нервное напряжение, в котором все находились до последнего момента, дали о себе знать.

* * * *

Латиф плохо спал, яркий свет полной луны упорно освещал его комнату. Старику не давали уснуть мысли о тех людях, которые идут в гробницу. Он не хотел связываться с сыном Антонио, который неспроста появился в Египте, но ему нужно узнать, кто остальные. Простые кладоискатели, а может быть археологи, или они знают что ищут. Латиф поднялся с постели и, открыв баночку со снотворным, запил таблетку водой.

На утро пленников привели к господину Латифу, который решил, наконец, поговорить. Он долго молчал и мерно перебирал четки, потом подозвал к себе слугу и что-то шепнул ему на ухо. Тот ушел и вскоре вернулся обратно с подносом, на котором чего только не было. Быстро побросав в рот мясо, овощи, листья салата и все остальное, узники поблагодарили Капу, решив, что после такого завтрака, он хочет от них услышать что-нибудь интересное.

— Вы не ошиблись, — Латиф погладил свою козлиную бороденку. — Я много думал и решил, что если Аллах свел наших отцов, а теперь нас, в этом есть какой-то смысл и это не спроста. Я верю в судьбу. Мне интересно, что вы знаете об этой гробнице, догадываетесь ли, какая в ней заключена сила?

— Надеемся, — усмехнулся Пабло, — но только нас больше интересовали сокровища, с самого начала, только потом я узнал, что там есть еще кое-что. Люди, которые идут туда, ищут как раз то, что нужно вам. По этому мы не должны позволить чужакам забрать ту величайшую ценность.

— Они не смогут ничего забрать, ЭТО не имеет ни чего общего с чем-то материальным, ЕЁ нельзя потрогать, только постичь.

Тёрнер и да Силва переглянулись, с трудом верилось, что там может находиться что-то такое необыкновенное, слова старика были похожи на бред сумасшедшего.

Но зачем было тогда забирать у нас карту, подумал Скотт, и вообще, зачем он нам все сейчас рассказывает.

Латиф серьезно посмотрел на них и сказал:

— Я оставлю вам ваши никчемные жизни, если вы мне скажете, кому еще нужно проникнуть в гробницу?

— Так мы тебе и поверили, — засмеялся Пабло, — а где наши гарантии?

— Я вам не могу дать ни каких гарантий, я не менеджер в супермаркете.

— Да же так?! — его ответ рассмешил да Силву, — но мы отдали карту, без нее нам не дойти, зачем мы нужны тебе, Латиф?

— Нужны, поэтому, вы еще живете, по этому я терплю тебя, грязный ублюдок, твой друг, я смотрю, ведет себя более достойно.

Тёрнер, пожав плечами, сообщил, что он не такой смелый:

— И сейчас я могу думать только о том, как отсюда выбраться.

— Ты не похож на труса, — Латиф пристально посмотрел на Скотта, — в какую игру ты играешь?

— Я не играю в игры со смертью, — парировал Скотт, — мне хочется, чтобы все это поскорее закончилось, по этому мы, — он посмотрел на да Силву, — постараемся найти общий язык, да Пабло?

— Хорошо, — да Силва изобразил подобие улыбки и, незаметно пихнув Тёрнера, пробормотал ему, — я с тобой позже поговорю, дипломат хренов.

Тёрнер молча кивнул, соглашаясь с ним, зная, что позже Пабло поблагодарит его за эту самую дипломатичность, которая у да Силва сегодня хромала на обе ноги.

Латиф приказал увести пленников, а сам подумал, что со вторым можно договориться.

Когда узники вновь оказались в комнате, похожей на тюремную камеру и за ними захлопнулась дверь, да Силва схватил Тёрнера за «грудки» и, прижав его к холодной каменной стене, прошипел:

— Что это ты задумал, переброситься в картишки с этим маразматиком?

— Пабло, убери от меня руки, — спокойно сказал Скотт, — ты не понимаешь, что нельзя так.

— Как?! — да Силва начинал терять терпение, — все было просчитано, я знал, что будут неприятности с этим Картером и его дружками, а теперь получается, что мы в западне и нет ни какого выхода…

— Есть, — перебил его Скотт и, поправив смятую рубашку, продолжил, — Латиф не такой дурак, он понимает, что мы знаем достаточно. По этому чтобы нам остаться в живых, мы должны узнать планы Латифа, и давать ему информацию о Картере частично.

— Ага, — да Силва потер руки, — ты хочешь подставить Картера и его приятелей? Интересно, как ты это хочешь сделать.

Тёрнер закусил нижнюю губу и, посмотрев на своего друга, склонил голову на бок.

— Самое главное заставить поверить Латифа в то, что без нас он не проникнет в гробницу, по этому, позволь мне поговорить с ним. Я не понял, ты, что не доверяешь мне? Успокойся, я же твой друг.

— И при любой возможности избавишься от меня, — вспылил да Силва и тут же умолк под пристальным взглядом Скотта.

— Мне кажется, я никогда не подводил тебя, — в голосе Тёрнера, Пабло услышал металлические нотки, — а минутная слабость, не дает тебе права мне говорить всего этого. Да, я работал на тебя, но ты всегда оставался моим другом. Теперь же, когда я пытаюсь спасти наши задницы, ты начинаешь считать меня предателем.

— Извини, Скотт, — осекся Пабло, — мне больше не на кого положиться. Я сильно взволнован, может быть по этому… лучше скажи, что ты задумал?

Тёрнер боялся, что да Силва может его подставить и все испортить. Ему стало не по себе оттого, что говорил Пабло, потому что Скотт искренне хотел спасти не только себя. Ему показалось, что Пабло решил избавиться от него, что-то было не так, и Скотта настораживала такая внезапная перемена в его приятеле. Он посмотрел на Пабло, который вяло, ковырялся в зубах, и поймал себя на мысли, что он, все-таки, не совсем хорошо знает его. В чужих людях гораздо легче заметить фальшь, чем в том человеке кому привык доверять. Ладно, подумал Тёрнер, поживем, увидим. Он подошел к зарешеченному окну и посмотрел во двор, несколько вооруженных людей ходили взад-вперед, держа наперевес автоматы Калашникова. Вдруг он вспомнил о Татьяне, и что-то непривычное кольнуло в груди, с ним давно такого не случалось, он почти уже забыл это ощущение. За долгие годы службы у да Силвы, он не заводил долгих отношений, женщины проходили мимо, он смотрел на них как объект удовольствия и приятного времяпровождения, не более. Тёрнер сам спрашивал себя, почему он думает об этой взбалмошной истеричке, которую порой был готов придушить. Теперь ему не хватало Тани, ее громкого смеха и бурных ночей, он жалел, что она была такой лишь под влиянием его гипноза. Потом, когда он перестал управлять ею, Скотт вспомнил, как Татьяна смотрела на него, ее глаза были полны упрека и ненависти. Порой, он сам ненавидел ее, но теперь почему-то вспомнил о ней и почувствовал тоску. Становилось жарко, солнце светило в комнату и обжигало его, вскоре дверь открылась и им принесли немного еды. Быстро перекусив, пленники, наконец, пришли к решению, что придется сотрудничать с Латифом, иначе все скоро кончится не в их пользу.

— Картер со своими приятелями, дойдет до гробницы, а мы останемся с носом, — сказал Тёрнер, — поэтому теперь буду говорить я, так как, старик склонен, мне больше доверять. Ты для него, грубо говоря, сын врага его отца. По этому я снимаю с тебя полномочия босса. Без обид?

Да Силва молча изучал противоположную стену, и, облизнув губы, спросил:

— А ты уверен, что все пройдет гладко?

— Как я могу быть в этом уверен, но я хочу быть уверенным в тебе, в нас, чтобы несмотря ни на что мы остались друзьями.

— А кто сказал, что мы не друзья? — улыбаясь, да Силва протянул руки к Скотту и, обняв его, похлопал по плечу, — теперь ты Босс, приказывай?

* * * *

Когда Картер рассказал ему всю историю и что прежние гости, обманули его, Мансур возмущенно покачал головой:

— А я еще отправил с ними проводника, чтобы они не попали в руки Латифа Капу.

— А кто такой Латиф Капу? — спросил Генри, — знакомая фамилия… Капу, у него не было родственников по имени Омар?

— Омар Капу его отец, он давным давно умер, теперь Латиф занимается его делами. Это богатейший человек не только Каира, но и самого Египта. Я знал, что за этими иностранцами охотятся его люди, у меня тоже есть свои осведомители. В обмен на девушку, я согласился отпустить их, не выдавая Латифу, что на меня нашло, не понимаю. Таня очень красивая, но я никогда бы не поступил так, я очень рисковал, но, видит Аллах, все обошлось. Наверняка, этих двух схватили, потому что больше я ни чего о них не слышал, как и своем проводнике Надире. Его жаль, хороший парень, даже не знаю, жив ли он.

Генри сказал Мансуру о том, что Тёрнер обладает силой гипноза и, скорее всего по этому Мансур согласился в обмен на Татьяну отпустить их и дать проводника. Услышав это, Нувас побледнел и, нахмурившись, покачал головой. Он признался, что никогда не сталкивался с подобным.

— Значит, Таня тоже стала жертвой гипноза этого Тёрнера?

— Да, — немного поразмыслив, ответил Картер.

— Они хотели избавиться от нее, и, скажу, что ей еще повезло. Попади она в руки людей Капу… ей пришлось бы плохо. Теперь, она может отправляться с вами, я понял, что Саша и Таня сестры.

— Да, Мансур и обе рады, что нашли друг друга.

Нувас не стал долго задерживать путников и распорядился начать сборы в дальний путь. Он сообщил, что в Фаюмском оазисе могут находиться люди Латифа, по этому, лучше сразу направляться в Бахарию. От этого поселения можно добраться на верблюдах до указанного места, чтобы не вызвать подозрения, местные власти всегда видят кладоискателей и всячески препятствуют им. На верблюдах будет безопаснее всего незаметно продвигаться к намеченной цели.

Дав еще кое-какие полезные советы, Мансур направился по своим делам, у него хватало забот помимо сборов его новых знакомых в путь. В гостинице нужно было ликвидировать учиненный разгром и еще посетить несчастного Амина, метрдотеля, который находился в больнице со сломанной челюстью и вывихом плеча.

Вертолет, медленно поднимаясь, вздымал, клубы пыли. Мансур, махая рукой, пожелал им счастливого пути.

Теперь, в вертолете, друзья чувствовали себя в безопасности, под ними проплывала безжизненная пустыня с редкими, сухими, скрюченными деревцами, иногда встречающимися на каменистой равнине. Дальше начиналась пустыня с желтым песком и барханами подобными морскому дну. Где-то справа, промчался небольшой оазис, который не вписывался в унылый пейзаж со своей сочной зеленью. Пилот Хабиб, сообщил, что это Фаюмский оазис и Генри внимательно смотрел на этот удаляющийся островок зелени в бескрайних песках Ливийской пустыни. Картер о многом передумал, он смотрел на Сашу и понимал, что теперь у него появился смысл в жизни. Она непринужденно болтала со своей сестрой, и, глядя на Татьяну, Генри, понимал, что очень ошибся в ней, она совсем другая, и это действительно было какое-то кодирование, зомбирование, или как там это еще называется. Да, подумал про себя Картер, Тёрнер кое-что смыслит в гипнозе, но где он всему мог научиться, не в отряде же морских котиков. Что если он такой же, как мы, только по ту сторону.

Милли, ласково гладя мужа по руке, шепнула ему, что она рада, что все так хорошо идет, она, наконец-то, увидит настоящую таинственную гробницу. Майкл, улыбнувшись, погладил ее по волосам, и прошептал, что для безопасности, туда нужно сначала отправиться ему, но она возразила ему.

Генри молча взирал на их шутливый спор, на то, как Тобиас травит анекдоты, а Саша с Таней заливаются смехом. Они не чувствуют приближающейся опасности, Генри посмотрел на удаляющийся оазис, превратившийся в черную точку, больше всего я боюсь потерять кого-нибудь из них, слишком они мне дороги.

 

Глава 6 Врата Аменмеса

Латиф снова не спал, после последних событий, ему это давалось с большим трудом. Снова он ходил по комнате взад вперед и думал, что делать дальше, стоит ли доверять этому Тёрнеру. Посмотрев на часы, старик набросил на худые плечи черный бархатный халат, расшитый звездами и полумесяцем и вызвал слугу Саида.

— Послушай, Саид, — начал Латиф, — эти двое, не спят еще?

— Не знаю, сид Латиф, но могу разбудить, если нужно.

— Да, приведи ко мне того, кто помоложе. Тёрнера.

— Слушаюсь, сид Латиф.

Старику не пришлось долго ждать, вскоре Саид привел к нему Скотта. Он тоже не спал, ему так же, как Латифу не давали уснуть мыли о грядущем. Его руки были скованы наручниками, а в глазах была усталость, накопившаяся за многие месяцы охоты за картой. Капу предложил ему сесть и, приказал Саиду снять с него наручники.

— Не боишься, Латиф, что я сбегу или…

— Нет, парень, далеко тебе не уйти, кругом охрана, а за стенами моего дома чужой город, вокруг которого пустыня. Мы здесь, как на острове, только вместо воды, все окружено песком. Как зовут тебя, Тёрнер?

— Скотт, — он в упор посмотрел на старика.

— Я вижу, ты гораздо умнее своего друга, по этому, я решил поговорить с тобой. Ты мне даешь информацию, отвечаешь на мои вопросы, я же сохраню ваши жизни. Твою и этого да Силвы, хотя у меня руки так и чешутся придушить его.

— Но дети не могут отвечать за грехи отцов, — прервал его Тёрнер.

— Еще как могут, — усмехнулся Латиф, — если бы твой дружок сидел в своем вшивом Перу и не дергался, может, я и не захотел бы найти его. Когда же он решил продолжить то, что не закончил его отец, он стал соучастником того дела, и мишенью для моей мести.

— Что же тебе от меня нужно? Мсти Пабло, я тут совершенно не причем, он нанял меня, чтобы я выкрал карту у людей, к которым она попала.

— Вот на этом месте, мы остановимся поподробней, — Латиф махнул рукой и Саид вышел из комнаты. — Кто эти люди, у которых ты отнял карту, что тебе известно о них?

— Я знаю только то, что этого человека звать Картер, Генри Картер, и он обладает сверхъестественной силой. Картер специально отправился в Россию, где нашел вторую такую же, как он ненормальную, вдвоем, они надеяться проникнуть в гробницу Аменмеса, больше мне ни чего не известно.

— А кто еще с ними?

— Толстяк — египтололог, знаток древних языков со своей женой, а долговязый негр — университетский друг нашего Картера. Они надеются с помощью своей магии проникнуть в священную гробницу. Это все что я знаю.

Латиф пристально посмотрел на Скотта и спросил, что им известно о карте и гробнице.

— На сколько мне известно, карты у них нет, но у них должна быть ее копия, с помощью которой, они найдут месторасположение гробницы.

— Так, — протянул Латиф, поглаживая бороду, — значит, они придут сюда, на карте обозначен Фаюмский оазис, если ты помнишь, и город Лишт, в котором мы находимся…

— Я думаю, они не пойдут ни сюда, ни тем более в Шедит, который находится еще глубже в оазисе, — прервал его Скотт, — я могу поручиться за то, что Картер и его компания, направится в Бахарию, — старик вопросительно поднял брови и Тёрнер, усмехнувшись, продолжил. — Эта честная компания наверняка побывала у Мансура Нуваса, и он должен был им рассказать, о нашем визите, по этому Картер не пойдет в Фаюмский оазис, а направится в Бахарию.

— Откуда такая уверенность, что Нувас все выложит ему, как ты можешь знать наперед? — недоверчиво спросил Латиф.

— Четыре года работы в полиции и два в детективном агентстве, научили меня интуиции. Я носом чувствую, словно гончий пёс, по какому следу двигаться, чтобы прийти к намеченной цели.

Латиф оценивающе посмотрел на Скотта и подумал о том, что может, стоит прислушаться к словам Скотта. Все равно, ему некуда деться, и терять ему кроме жизни нечего. Однако кое-что необходимо было проверить, по этому, старик вызвал Саида и, отдав ему какое-то распоряжение, приказал отвести Тёрнера обратно в комнату. Ему же он сказал:

— Мне нужно кое-что проверить, позже, мы отправимся в пустыню, и ты со своим другом, пойдете с нами, я хочу убедиться в правдивости твоих слов.

Саид, быстро собрав людей, отправился в Мемфис, было уже далеко за полночь и, только сияние луны и свет фар освещали дорогу.

Нувас ни кого не ждал, по этому, его удивил столь поздний визит Саида, слуги Латифа. Мансур долго ворчал, обвиняя громил Капу в том, что они разнесли холл и номер его гостиницы.

— Латиф Капу еще не наместник Аллаха на земле, чтобы творить, то, что он хочет. Скорее всего, он дьявол в человеческом обличии.

Саид молча выслушал нытьё Мансура и сказал, что сид Латиф за все заплатит. Он хотел только узнать об иностранцах, побывавших у него.

— Я не должен отчитываться перед Латифом, — Мансур еле сдерживал нарастающий гнев, — это мое дело и я не собираюсь говорить, о тех, кто останавливается в моей гостинице.

— Сил Латиф задержал двоих иноземцев, что побывали у вас, — Саид, склонив голову на бок, посмотрел на Нуваса, — я посмотрю, у тебя здесь прямо таки паломничество неверных. Ты хочешь, чтобы тобой заинтересовался кто-нибудь более высокого полета, Нувас?

— О чем это ты, жалкий шакал? — Мансуру не нравился тон Саида, но тот, усмехнувшись, продолжил:

— Мой господин попросил… пока, попросил, узнать у тебя, был ли здесь человек по имени Генри Картер?

Мансур, задумавшись, посмотрел по сторонам, не хотелось подставлять Картера, по этому, он ответил, что были тут иностранцы, но как их зовут, он не знает.

— Не могу же я запомнить всех, кто проводит время в моем отеле, может, он и останавливался здесь, но ничего конкретного, я сказать не могу.

Саид, вяло, облизав тонкие змеиные губы, схватил Мансура за галабею и, встряхнув, толкнул его к столу. Нувас, не удержавшись, упал и, ударившись плечом об угол, вскрикнул. Тут в комнату, где происходила так называемая беседа, ворвался Самир. Одним ударом он сбил с ног ошеломленного Саида и, придавив коленом его горло, нанес ему еще один удар в переносицу. Саид охнул и отключился. Двери распахнулись, и в комнату ворвались арабы, пришедшие с Саидом. Самир поднялся от бездыханного тела слуги Латифа и бросился на чужаков, вскоре к нему подоспели охранники Мансура, и уже была готова завязаться драка, как Нувас, поднявшись, крикнул:

— Убирайтесь вон! Вон из моего дома!

Замешкавшись, незваные гости отступили.

— Уберите за собой, — Самир сплюнул сквозь зубы в сторону Саида, — вы не у себя дома. Еще одно движение, — он кивнул головой в сторону одного бандюги, порывающегося броситься в его сторону, — и здесь будет кровавая бойня, но нас гораздо больше, — из другой двери вышло еще десять человек, сжимая в руках оружие.

— Уходим, — прохрипел очнувшийся Саид и добавил, с ненавистью глядя на Самира, — а ты, еще пожалеешь.

Мансур, тяжело вздохнув, попытался встать, он не скрывал, что здорово перепугался. Самир помог хозяину подняться и усадил его в кресло.

— Как вы, сид Мансур, все в порядке?

— Спасибо, Самир, что не дал этим ублюдкам снова порезвиться в моем доме.

— Но они могут вернуться, почему вы не сказали об этом Картере?

— Не знаю… мне показалось, что я должен помочь ему, — Нувас сморщился от боли в сердце и, выдвинув верхний ящик стола, достал баночку с лекарством, — они необычные люди, несущие свет… Самир, усиль охрану, на случай, если они все-таки вернуться.

Гигант, добродушно кивнув, предложил Нувасу помочь подняться в спальню, на что тот согласился, сетуя на больное сердце, которое опять начало барахлить. Уложив своего хозяина в кровать, Самир велел двум слугам охранять его сон и в случае необходимости, докладывать ему.

Спустившись вниз, он подошел к телефону и, набрав номер, связался со службой безопасности Мансура Нуваса.

* * * *

Была уже глубокая ночь, когда вертолет опустился крышу отеля «Астарта», принадлежавшего Нувасу. Их встретили служащие, которых заранее оповестил Самир о прибытии важных гостей.

После легкого ужина, всеобщим решением было принято отойти ко сну. Метрдотеля удивило то, что новые постояльцы попросили им выделить один гостиничный номер на всех, если таковой имеется.

— Да у нас есть трехкомнатный люкс, но что бы всех разместить, нужно еще одну кровать потому, что диван в гостиной не слишком удобен.

— Покажите нам этот диван, — улыбнулся Тобиас, — мы с ним договоримся.

Метрдотель попросил важных гостей следовать за ним.

Номер, несмотря на глушь Бахарийского оазиса, был безупречен, словно здесь каждый час готовились принять нового клиента. На кроватях, которые находились в двух комнатах, были белоснежные покрывала и множество разноцветных подушек. В изящных фарфоровых вазах стояли незнакомые цветы, от которых исходил незабываемый аромат.

— Какой запах! — восхитилась Саша, — посмотрите, на лепестках капельки, словно это роса.

— Прелесть! — Татьяна и Милли склонились над красивым букетом.

На столе стояло маленькое ведерко, наполненное льдом, в котором лежала бутылка с шампанским, рядом были изысканные высокие фужеры из темно-синего стекла. На комоде, Тобиас увидел коробку с дорогими гаванскими сигарами и, удовлетворенно кивнув, достал одну.

— Генри, посмотри, что здесь, давно я не курил таких сигар, с того момента, как мы покинули Таско.

— Да, — протянул Генри, — устраиваясь в мягком кожаном кресле, — мне тут нравится, — он прикурил предложенную Тобом сигару и, выпустил струйку дыма к потолку.

Направившись в ванную комнату, Саша увидела, что в ней была невероятных размеров, большая ванна, напоминающая больше мини бассейн. Дно было выложено разноцветной плиткой, а вода поступала из крана, изогнутого в виде змеи с изумрудно зелеными глазами, и падала в бассейн через ее открытую пасть. На хромированных, блестящих трубах, замысловато согнутых, висело несколько разных полотенец. Они были пяти различных пастельных оттенков персикового, розового, небесно голубого, цвета сирени и изумрудно зеленого, как морская гладь. Больше всего Сашу поразило, как много было живых цветов, которое стояли в круглых стеклянных вазах, похожих на большие бокалы. Это были чудесные орхидеи, всевозможных цветов. Саша вернулась к друзьям и потянула за собой сестру и Милагресс, ей не терпелось поделиться своим восхищением. Пока мужчины наслаждались сигарами, обсуждая планы на завтра, девушки упоенно разглядывали ванну и все, что там так поразило Сашу.

— Я такое вижу впервые, — покачала головой Таня, — словно мы в райском месте.

— Спасибо Мансуру, — согласилась с ней Саша, — да, пока нам сопутствует удача и все как нельзя хорошо.

— Не торопиться, девочки, — серьезно сказала Милли на ломаном русском, — интуиция мне подсказывать, что завтра нам ждать нелегкий день.

— Ты уже предсказываешь судьбу? — улыбнулась Саша.

— Как это у вас? С кем поведешься, ну и…

— От того и наберешься, — засмеявшись, закончила Саша.

— Все будет хорошо, — Таня направилась к выходу, — я посмотрю, что там, в меню, которое дал метрдотель.

— Мы тоже пойдем, — согласились Саша и Милли одновременно и, рассмеявшись, решили, что стоит немного подкрепиться.

Их надежды оправдались, в меню было чему удивиться. Они заказали кофе и легкую закуску, а мужчины захотели что-нибудь покрепче. Через несколько минут, в дверь постучали, и официант ловко вкатил в комнату сервировочный столик. Здесь было все: копченая курица, овощи, фрукты, масло, несколько сортов сыра, приправы, зелень. Всякая всячина в стеклянных баночках: от паштетов, до фруктового джема. Две литровые бутылки молока, несколько банок пива и бутылка дорогого французского вина, а в деревянной хлебнице, лежал мягкий, еще теплый хлеб.

— Мне кажется это предостаточно, даже для мой муж! — ахнула Милли.

На столе они нашли приготовленные столовые приборы. Не долго думая, Саша стала нарезать хлеб для бутербродов, Таня сыр и мясо, а Милли решила подготовить овощи, чтобы приготовить свой фирменный салат.

За этим занятием их застали мужчины, которые уже успели соскучиться, в ожидании своих дам.

— Пахнет чем-то вкусненьким, — потянул носом Генри.

— Можно мне кусочек, — Майкл потянулся за бутербродом, который завершал изысканную композицию на круглом блюде.

— Потерпи, — Милли, поцеловала Майкла и отодвинула блюдо по дальше, — не перебивай аппетит, дорогой, сейчас все будет готово, а пока вы можете поставить стулья к столу и отнести туда тарелки с вилками и салфетки.

— Ладно, миссис Бенсон, — вздохнул Майкл и, все-таки улучив момент, стащил бутерброд с паштетом, украшенным веточкой базилика и оливкой, и стремительно направился в гостиную.

— Вот так всегда, — покачала головой миссис Бенсон, — а потом… ладно, вот несите тарелки. Возьми, Тоби, там наверху, я не достану, салфетки, — она показала на верхнюю полку кухонного шкафчика.

Ужин оказался на славу, когда он подошел к концу, в дверь постучали. Открыв дверь, Генри увидел мальчика-подростка в униформе, у которого был поднос с пятью чашечками ароматного кофе.

— Приятного аппетита, — улыбнулся мальчуган во все свои тридцать два белоснежных зуба. Собрав остатки ужина, он сложил все на столик и, пожелав спокойной ночи, покатил его к выходу.

— Спасибо. Мы всем довольны, передай метрдотелю огромную благодарность.

Когда кофе был выпит, друзья почувствовали, как они устали. Вечер был насыщен впечатлениями, и теперь силы оставались лишь на то, чтобы принять душ и, забравшись, в свежую постель, забыться крепким сном, завтра предстоял трудный день. Тобиас еще раз, осмотрев короткий диван, пришел к выводу, что он может потерпеть одну ночку, ему не хотелось ныть по поводу того, что это ложе его не устраивает. Но Саша нашла выход из этой ситуации, предложив на одной гигантской кровати расположиться мужчинам, все трое, по ее мнению там уместились бы без труда.

— Мы же с девчонками, будем на другой во второй спальне, места хватит всем.

— Да? — удивленно приподнял брови Тобиас, эта идея ему начинала нравиться.

— Ну, можно попробовать, я постараюсь не храпеть, — Майкл посмотрел на своих товарищей.

— Я крепко сплю, — Тобиасу явно не хотелось коротать ночь на маленьком диванчике, со своими ста восьмидесяти семи сантиметрами.

— Пошли спать, — решил за всех Генри, — я уже еле на ногах стою.

— Пошли, я еще хочу принять душ, — потянула его за руку Саша, — завтра рано вставать.

К приятному удивлению в каждой из двух спален были отдельные ванные и туалетные комнаты, которые были меньше той, которую девушки увидели первой, но не уступали ей в роскоши. От пережитых волнений и впечатлений, все очень быстро уснули, понимая, что это может быть последняя спокойная ночь. Что их ждало впереди, никто не мог знать. Картер и Саша надеялись на свои силы и на то, что они первые доберутся до цели, и никто не потревожит духа, охраняющего покой Аменмеса.

К сожалению, они ошибались, Латиф со своей компанией еще ночью, двинулся в сторону гробницы и утром уже был в трёхстах метрах от таинственного места. Они решили подождать своих конкурентов, старик склонялся к мысли, что Тёрнер прав и не хотел рисковать. Они спрятались за небольшим холмом, на котором застыло похожее на скрюченную старуху дерево. Его сухие ветки, похожие на руки, тянулись к небу, выглядывающие из-под камней корни, были похожи на застывших змей с головы Медузы Горгоны. Латиф приказал своим людям спрятаться, а сам, взяв в руки бинокль, стал смотреть в сторону, откуда должен был появиться вертолет. Своим он приказал лучше замаскироваться, чтобы пилот вертолета не увидел их сверху. Саид приказал надеть маски и зарыться в песок, что оказалось не таким трудным делом, Латиф в коричневой одежде сливался с тенью дерева, да Силва и Тёрнер последовали примеру охраны старика. Они немного присыпались песком, и были наготове. Однако их огорчало то, что Латиф не дал им оружия.

— Так мы будем совсем беззащитны, — покачал головой Скотт, — но когда все начнется, оружие будет, — он как-то странно улыбнулся, посмотрев на Латифа, который не слышал его и добавил, — я бы на месте Латифа не стал доверять нам.

— Может, у него нет другого выбора? — Пабло кивнул в сторону старика.

— Будем ждать, — протянул Скотт. Он был похож на удава, который выжидал, когда его жертва подойдет поближе, и это был не Картер, сейчас его целью был Латиф, от него нужно было избавиться, но не сейчас, а когда начнется заварушка.

Отдаленный звук приближающегося вертолета, заставил Тёрнера поднять голову, рука Пабло тут же ткнула его лицом в песок.

— Спасибо, — проворчал Тёрнер, отплевываясь.

Вертолет был уже совсем близко, и казалось, начинал снижаться.

— Как только они сядут, нужно перебить винт вертолета, чтобы они не смогли взлететь.

— Хорошая идея, Саид, — усмехнулся Латиф, но тут же услышал, что вертолет снова поднимается. — Ты думаешь, они нас заметили?

— Возможно, но им некуда деваться, им все равно придется садиться.

— Тёрнер, — окликнул его Латиф, — как только они сядут, выбирайтесь из песка, мне нужно знать, кто из них Картер и эта, как там ее, Саша.

Генри сначала ни чего не заметил, но потом движение около сухого дерева, насторожило его. Он попросил пилота подняться и сделать небольшой круг в той области.

— Ага, я вижу, кто-то притаился там, — Генри плотно сжал губы.

— Что же мы теперь будем делать? — спросила Милли, на Майкл ее успокоил тем, что у них достаточно оружия, чтобы покончить с Латифом и его людьми.

Хабиб озабоченно покачал головой и сказал, что не хочет участвовать в этой бойне.

— Не ужели вы нас бросите здесь? — не выдержав, вспылила Татьяна.

— А что, вы прикажете мне участвовать в ваших разборках?!

— Успокойтесь, Хабиб, — Генри положил ему руку на плечо, — если вы взялись нас доставить сюда, сделайте все, чтобы мы спокойно высадились, потом, можете возвращаться в Бахарию, а мы свяжемся с вами, как только все закончится.

— В любом случае, дадим знать, — добавил Альмадеро и попросил Хабиба не паниковать, — им нужны мы, а не вы, так что повода для страха нет.

— Я думаю, не стоит садиться здесь, — добавил Майкл, — нужно подлететь к месту с другой стороны и Хабиб может, снизившись, высадить нас, а потом улетать.

— Хорошая идея, — улыбнулся Картер, — так мы можем немного опередить их.

Вертолет стремительно полетел в западную сторону, туда, где начинался вход в гробницу, тут его неожиданно встряхнуло и отбросило назад.

— Ничего не понимаю! — испуганно вскрикнул пилот, — мы как будто во что-то врезались… теряем высоту!

— Уходи отсюда! — крикнул Тоби и как только вертолет отклонился в сторону, все пришло в норму.

— Тут же аномальная зона! — вскрикнула Саша, — облететь, не получиться, придется приземляться здесь.

— Все, садимся! — решительно крикнул Картер, — мы выскочим на ходу, только опусти машину, чтобы мы не переломали себе ноги.

Хабиб начал опускаться, осталось всего около двух метров.

— Пошли! — открыв дверцу вертолета, Тобиас прыгнул первым, затем пошел Майкл и Милагресс, затем Генри отправил Сашу и Татьяну. Попрощавшись с пилотом, он попросил его оставаться на связи и последовал за своими товарищами.

Вертолет, резко поднявшись, развернулся и с рокотом полетел в сторону Бахарии, оставив Картера и его компанию на волю судьбы.

— Что теперь? — спросила Таня, ее голос задрожал, и всем стало не по себе. Вокруг стояла оглушительная тишина, такая, какая может быть перед бурей. Поднеся бинокль к глазам, Тобиас, прищелкнул языком:

— Матерь Божья, их очень много, и они настроены решительно.

— Попробуем отбиться, — Генри сплюнул на горячий песок, — жаль укрыться негде. Девочки, мигом на землю, хотя я понимаю, что песок, как угли.

Заняв боевую позицию, все приготовились отразить надвигающуюся атаку. Другого выхода не было, а договариваться другая сторона не желала.

Латиф спросил у Тёрнера, кто из прибывших людей Картер и Саша. Указав на них, Скотт добавил, что опасны только негр и толстяк, от женщин особого сопротивления не будет. Только Саша опасна, он помнил, как она швыряла в него предметами искусства, однако тогда, он смог одолеть ее, но не известно, какой силы она достигла сейчас.

Генри ждал. Они не стреляли первыми, подпуская противника поближе, но атака началась внезапно и яростно. Им не давали поднять головы, но и не били на поражение. Генри и Саше удалось объединить свои силы и заставить компанию бандитов ослабить жестокое нападение, что позволило им подняться и вступить с бандой Латифа в открытую схватку. Силы были не равны и неистово отбиваясь, они отступали к Вратам Аменмеса, не замечая, что все начинает меняться вокруг.

Тёрнер и да Силва, оставаясь за холмом, видели, как место бойни начинает заволакивать темное облако.

— Ты видишь, что там происходит, кажется, началось, — усмехнулся Пабло, — что будем делать.

— Если мы останемся здесь, то все пропустим, — Тёрнер выбрался из своего укрытия, — плохо, что это открытое место, но если… нам удастся завладеть оружием.

— Я не знаю, стоит ли идти до конца, — начал да Силва, — я не думал, что этим все кончится.

— Поверь мне, Пабло, это еще далеко не конец, — мрачно ответил Скотт и, вглядываясь в туманное облако, направился к нему.

Таня видела, что начинает темнеть, и с трудом различала, кто свои, кто чужие, пока ей помогала интуиция.

— Генри! — крикнула Саша Картеру, увидевшая, как в него выстрелил один из арабов, он увернулся, и пуля чиркнула по правому плечу. Кулак Майкла налетел на чью-то физиономию, араб, получивший удар, пискнул и повалился назад. Тобиас чувствовал, что долго они не продержатся, но продолжал стрелять, пока не закончились патроны, потом он уже отбивался прикладом автомата, нанося удары направо и налево.

— Отходим! — Картер и Майкл, прикрывая остальных, отступали к гробнице. В воздухе стоял запах пороха, пота, крови и смерти. В какое-то мгновение, все увидели, как потемнело небо, оно стало почти черным, над головой появилась зловещая воронка и многие арабы, видя это, в ужасе падали на землю и стремительно уползали прочь.

— Куда вы, трусы! — завопил Латиф и, скривившись, направил пистолет в сторону Картера, — сволочь, ты еще пожалеешь!

— Он нужен нам живым! — запротестовал неожиданно подскочивший Тёрнер, — без него мы не сможем пройти…

— Как вы здесь оказались?! — именно их Латиф не ожидал сейчас увидеть, — не мешай мне!

Старик слышал, как Картер говорил своим, что нужно уходить, и, видя то, что слуги его оставили, впал в бешенство.

— Я! — прохрипел старик. — Я наследник сокровищ фараона, я смогу открыть врата Аменмеса!!!

— Сумасшедший старик! — прокричал да Силва, и попытался вырвать пистолет из его рук, но тот, изловчившись, выскользнул, словно змея из его объятий и пустил пулю в Генри. Ему было невозможно увернуться, слишком быстро все происходило. Неожиданно, Татьяна толкнула Картера в сторону и приняла выстрел Латифа на себя. Пуля прошла на вылет, девушка ни чего не почувствовав, прижала руку к груди. На минуту она застыла, словно в оцепенении, а потом покачнулась и упала. Поднявшийся Генри, бросился к ней, он не хотел этого, получалось, что Таня спасла его ценой своей жизни.

— Таня! — увидев, что произошло, Саша выстрелила в сторону Латифа. Мимо. Еще выстрел, опять мимо. Руки не слушались. — Таня! Сестренка, — кинувшись к ней, Саша попыталась поднять сестру, но та смотрела сквозь нее и улыбалась. Генри кинулся к Татьяне, все произошло так неожиданно, так нелепо.

— Саша, ты видела?! Таня, зачем ты это сделала?! — он приподнял ее голову.

— Прости меня, — из ее рта вырвался кашель, и кровь брызнула ему в лицо. — Надеюсь, я искупила свою…

— Но мне не нужно этого, я не хочу, чтобы ты, чтобы Саша… — Генри не мог поверить, что Таня умирает, все произошло так внезапно и это было ужасно. Саша, понимая, что ничего нельзя исправить, заплакала. Она целовала сестру, прижимая Таню к груди, но её руки повисли, как плети, она выдохнула и обмякла, — Таня? Танечка! Генри! Ты… ты видишь… она… умирает?

Тёрнер видел, что произошло, так как он стоял совсем близко и вдруг ощутил, как все внутри сжалось. Он увидел, почти под ногами, брошенный пистолет, оставленный убегающим арабом и, быстро подняв его, повернулся к Латифу. Выстрелив в упор в него, он остановился, словно в оцепенении и, бросив оружие на песок, выругался, опустив глаза.

— Что это с тобой Скотт? — удивился Пабло, — в своем ли ты уме?

Генри дёрнулся в сторону выстрела и увидел, что в метрах пяти от него стоит да Силва, а Латиф, с простреленной головой лежит у ног Тёрнера.

— Что там происходит? — Картер сжал в руке пистолет и направился в сторону своих врагов, Тобиас и Майкл последовали за ним.

Генри, увидев убитого Латифа, посмотрел на Скотта, потом на да Силву.

— Вы заодно с этим негодяем? Не смогли поделить…

— Были какое-то время, — прервал его Скотт, — мне очень жаль, я пытался помешать Латифу…

— Этот старик просёк, у кого карта и захватил нас в плен, — начал Пабло, — мы не участвовали в этой бойне, потому, что у нас не было оружия, мы спустились сюда из-за холма, когда прекратились выстрелы.

Генри, вынув телефон, попытался связаться с Бахарией, но ему отвечала оглушительная тишина.

Странно, подумал Картер, наверное, аномальная зона блокирует сигнал.

— Генри!!! — услышал он душераздирающий крик Саши и, позабыв обо всем, бросился к ней.

— Что с тобой?

— Посмотри… — дрожащей рукой она показала на Таню, которая стала таять на глазах, — ни чего не понимаю, она становится похожей на призрак.

Генри с ужасом смотрел на происходящее, такое он видел только в фантастических фильмах. Казалось, Таня превращается в невидимку. Как будто бы из нее забирали весь пигмент. Кожа и волосы, становились бесцветными, когда же ее глаза поблекли, Генри протянул руку и попытался закрыть ей веки.

— Она словно фантом, — Саша видела, как его рука проходит сквозь лицо сестры, — наверно, это место так воздействует на нее.

— Боже мой, я хотела… похоронить ее, по человечески, даже здесь…

— Понимаю, детка, я пытался связаться с Хабибом, чтобы он прилетел и забрал Таню, но телефон, здесь он не работает.

— Да, а кто там стрелял? — спросила Милли, — сейчас так тихо, все кончилось?

— Не знаю, кончилось ли… стрелял Тёрнер, они и мы единственные, кто остался в живых. Бедная Таня, — Генри еще раз бросил взгляд, на тающую на глазах Татьяну и, повернувшись к Саше, обнял ее.

— Похороните Латифа, — сказал Тёрнеру Тобиас, везде валялись брошенные во время бегства пистолеты, ножи, автоматы. — Почему они убежали и оставили своего хозяина?

Из сгущавшегося тумана появился Генри, он был обескуражен, его лицо стало совсем бледным, а в глазах стоял немой вопрос.

— Уходим, я боюсь, что у нас мало времени, — Майкл и Тоб направились к нему. — Посмотрите на небо, воронка снижается.

— А что с этими будем делать? — спросил Майкл, но его прервал кашель Пабло.

— С нас хватит этих штучек, Картер, признаю, ты победил! — да Силва кивнул в сторону Латифа, — мы похороним его, и свяжемся с его людьми.

— Но здесь нет связи, — возразил Генри.

— Мы поднимемся на холм и вызовем вертолет, я уже не так молод, чтобы играть в такие игры. А девчонку жаль, если бы мы подошли раньше…

— Оставайтесь здесь, — прервал его Картер, — не советую идти за нами, это может для вас плохо кончиться.

Ему не нравился быстро переменившийся да Силва, Тёрнер же, хмуро смотрел в ту сторону, Саша, которая оплакивала тень своей сестры.

Когда Картер и его товарищи скрылись из виду, Тёрнер непонимающе спросил:

— Что это ты стал таким любезным?

— Скоро поймёшь, — тихо засмеялся Пабло и, потирая руки, посмотрел на мертвого Латифа.

Солнце, проглядывало сквозь черную воронку в небе, и было похоже на кровавый глаз. Это было ужасное зрелище, казалось, воздух стал густым, мельчайшие частички песка поднялись в воздух и на расстоянии вытянутой руки, было почти ничего не видно.

Пока Тёрнер испытывал муки совести, да Силва, склонился над мертвым стариком и, сунув руку в его просторную, казалось безразмерную, одежду, нащупал, что-то похожее на книгу. Вынув ее, он радостно потер руки.

— Ага, — прошептал он, — искал карту, а нашел кое-что получше. Пошли Тёрнер, у тебя еще будут женщины, не переживай. Как только мы разбогатеем, ты любую сможешь купить.

— Да пошёл ты, — отмахнувшись от него, Скотт направился вперед. Он увидел, что уже никого нет, впереди был узкий проход и лестница с каменными ступенями, уходящая вниз.

На месте смерти Тани, появился небольшой песчаный холмик, Саша и ее друзья смогли похоронить ее только так, потому, что она лежала похожая на призрак, на тень, будто сотканная из воздуха, а не из крови и плоти. Скотт, видя, что Татьяны больше нет, не мог поверить своим глазам, в какой-то момент ему стало горько оттого, что он не смог изменить все, повернуть так, чтобы она захотела остаться с ним. Он винил себя за слишком большую преданность Пабло, может, все изменилось, если бы Скотт перешёл на её сторону. Тогда, она, наверное, осталась жива и он смог бы её защитить. Тёрнер понял, то, что он делает — неправильно, что последние годы он был в полном дерьме и стал полным подонком. Оглянувшись, он увидел Пабло, который насмешливо смотрел на него.

— А я не думал, что ты так сентиментален, — съязвил он.

— Я очень жалею, что связался с тобой, сукин сын. Теперь с моих глаз как будто упала пелена, и меня тошнит от тебя.

— Ничего, Скотти, это пройдет, я знаю, — да Силва протянул ему руку, — пойдем и закончим с этим. Теперь тебе не о ком печалиться. Если бы ее убил я, то понял бы твою злобу, но это сделал Латиф, по этому, пойдем.

Тернер ни чего, не говоря, коснулся маленького холма и, подняв руку, почувствовал, как песок проходит сквозь пальцы.

— Ну, что, теперь отправимся вслед за ними?

— А у нас есть другой выход? — криво усмехнулся Тёрнер, — посмотри на небо, если это можно назвать небом.

Да Силва видел как гигантская воронка опускается всё ниже, словно пытаясь проглотить их. Начался ветер, который дул им в лицо, отталкивая Пабло и Скотта от входа в гробницу. Отступать было некуда, тем более они с ужасом заметили, что вход начал медленно закрываться. Не долго думая, Тёрнер схватил Пабло за руку и, потянув его за собой, бросился в закрывающийся проход. Оступившись, они покатились вниз по изъеденной временем лестнице и остановились на небольшой площадке, где пути раздваивались на лево и прямо. Внезапно стало темно, Тёрнер услышал, как тяжело стукнулась каменная плита, закрывая выход. В кромешной тьме, им стало не по себе, но Пабло не зря прихватил с собой фонарик.

— Иногда и я прихожу к тебе на помощь, — хихикнул он.

— Что это у тебя? — покосился Скотт на древнюю книгу, — уж не у Латифа ты ее забрал?

— У него самого. Интересно посмотреть, как они там справятся без карты, тем более без этой книги.

— Какой тебе прок в ней, Пабло, ты что-нибудь смыслишь в древних языках?

— Здесь все возможно, черт, гаснет фонарь, но посмотри, я вижу впереди какой-то свет.

Скотт, присмотревшись, увидел, что там за поворотом промелькнула чья-то тень, и поспешил туда.

Медленно спускаясь, Картер шел первым, Тобиас замыкал цепочку. Вдруг, все заметили, что фонарики начали, мерцая гаснуть. Генри зажег масляный фонарь, который ему дал с собой Мансур и осветил лестницу уходящую в никуда, казалось, ей нет ни конца, ни края.

— У каждого в рюкзаке, есть лампа, — пояснил Генри, — Тоби, достань свою, остальные пусть немного повременят. Света достаточно, нам хватит двух масляных ламп.

В подземелье было холодно и сыро. Чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось. Сырость, и запах плесени повис в воздухе, ступени, стали скользкими, они были покрыты каким-то грибком. Осторожно спускаясь, все чувствовали тревогу. Казалось эти ступени ни когда не кончаться, но вскоре он вышли на площадку, где были три двери. Какую выбрать не знал ни кто.

— Что будем делать, Генри? — спросила Саша, — может, я попробую, или у тебя лучше получиться?

— Погодите, — Майкл внимательно посмотрел надпись на дверях. — Здесь написано кое-что, посвети мне, Тоб.

Все увидели, как на каменной плите засверкали в пламени лампы таинственные знаки древних писаний.

— Ты можешь это прочесть, Майкл? — спросила Саша.

— Думаю, что да, этой надписи около трех с половиной тысяч лет, это не самые древние письмена. Здесь говориться: «воссияет великий Ра над твоей головой, возрадуются все, кто узнает тебя в твоем новом обличии. Не испугался ты Апопа, не испугался ты злобного Сета, значит ты здесь. Только избранным откроется дверь. Кто сюда пришел чинить зло, кто нанес ущерб скоту, кто совершал грех в месте Истины, кто творил зло… здесь нет места…»

— Это что из исповеди отрицания? — спросил Тобиас, — книга мертвых?

— Да, — продолжил Майкл. — Кто не истощал припасы в храмах, никому не причинял страданий, не убивал, не приказывал убивать, не совершал прелюбодеяния, не отнимал молока от уст детей… я немного пропускаю, здесь что-то похожее на исповедь отрицания, Тоби прав. 125 глава книги мертвых. Не гасил жертвенного огня в час его… не распугивал стада в имениях бога… тот чист, тот чист, тот чист, тот чист. Пусть тот человек протянет руку и коснется священного входа и выберет свою дорогу. Дороге суждено закончится под лучами золотого солнца, которое повезет Ра, в своей золотой ладье, проплывая с востока на запад, и вернётся на восток. Нут поглотит звезды, останется только одна утренняя звезда, которая возвестит о начале следующего дня. Это все, — Майкл перевел дыхание и вытер пот со лба.

— Сейчас, — Картер подошел к одной из дверей и, приложив к ней руку, прислушался. Улыбаясь, он повернулся к друзьям и сказал, что слышит детский смех.

— Там смеется ребенок, — удивленно пожал плечами Картер. Саша направилась к следующей двери и, коснувшись ее ладонью, почувствовала легкое покалывание в пальцах, словно дверь была под очень слабым напряжением.

— Кажется, я поняла, — сообщила она, — каждый должен выбрать свою дверь, и только тому, кому она подходит, если можно так выразиться, получиться открыть ее.

— А что за третьей? — спросил Тобиас.

— Не могу понять, там я слышу… тишину, но там, что-то есть, — Генри посмотрел на своих товарищей. — Сейчас наши пути разойдутся. Каждый из вас должен сделать выбор и познать то, что находится по ту сторону этих дверей.

— Но мы не можем вас бросить, — возразил Майкл.

— Поверь, с нами ничего плохого не случиться, — улыбнулась Саша, — мы встретимся наверху, не надо ни чего бояться.

— Я больше переживаю за вас, — покачала головой Милагресс, — эти Тёрнер и да Силва идут за нами, неужели вы поверите, что они не захотят проникнуть в гробницу.

— Я знаю, Милли, что они здесь и очень скоро мы встретимся с ними, но нас защитит это место, оно ждало НАС, а Тёрнер с да Силвой незваные гости, по этому пусть им будет страшно.

Саша поцеловала Милли и Майкла, протянув руки, обняла Тобиаса и, улыбнувшись, пожелала всем найти то, что они заслуживают.

— Ну, кто первый? — Тобиас протянул руку к первой двери, но она не поддавалась, дернул вторую, — мне кажется я здесь незваный гость…

— А ты попробуй, еще одна осталась, — улыбнулась Саша.

Тобиас чувствуя, что волнение нарастает, коснулся третьей и вдруг отступил, дверь поддалась, от его легкого прикосновения, и полился яркий свет. Когда она распахнулась, все увидели дикий пляж, волны бескрайнего океана неслись и ударялись о прибрежные скалы, поднимая кисею брызг. Пахнуло свежим морским воздухом и Тобиас, вдохнув полной грудью бодрящую прохладу, шагнул вперед. Дверь, как только он вошел туда, быстро закрылась, оставив всех остальных в недоумении.

— Что это было? — Милли немного дрожала, — все это конечно было очень красиво, но мне становится страшно.

— Пошли, Милагресс, — Майкл смело толкнул первую дверь, которая мгновенно распахнулась, открывая их взору залитую солнцем поляну. Это оттуда доносился детский смех.

От страха Милли не осталось и следа, она крепко сжала руку мужа и двинулась за ним.

Как только за ними захлопнулась дверь, Генри обнял Сашу и сказал:

— Ну, а что нас там ждет, как ты думаешь? — он нежно поцеловал Сашу в губы и, погладив ладонью по щеке, прижал девушку к своей груди.

— Я не могу прийти еще в себя после смерти Тани, — Саша всхлипнула, — она была на полпути…

— Мне то же, очень жаль ее, она стала жертвой Тёрнера, я это не сразу понял, может быть, только тогда, когда увидел ее у Мансура.

— Ты ведь простил её? — Саша подняла мокрое от слез лицо, Генри прижал ладони к ее щекам и прошептал:

— Конечно, моя девочка, как я не мог простить ее, после того, что она… сделала.

— Я думаю, наша дверь по середине, — Саша протянула руку к каменному выступу на двери и она, поддавшись, тихо отъехала в сторону.

Впереди был длинный коридор, словно вырубленный в скале. С потолка свешивались громадные сталактиты, где-то совсем близко раздавалось размеренное, «кап-кап-кап». Саша, крепко сжимая руку Генри, осторожно ступала по скользкой поверхности под ногами.

— Здесь так сыро, — поежилась она.

— Да, — согласился Картер, — нужно быть осторожными, чтобы не поскользнуться.

Пока Генри с Сашей пробирались по темному коридору, да Силва и Тёрнер неотступно следовали по их следам. Когда они остановились на площадке, где было три двери, Пабло довольно кивнул на открытую дверь, ведущую прямо.

— Они где-то здесь, — он покосился на Скотта, — что ты молчишь всю дорогу?

— Не нравиться мне здесь, — процедил сквозь зубы Тёрнер и вдруг почувствовал, как стало холодно его ногам. Опустив глаза, он с ужасом увидел, что стоит по щиколотку в какой-то зеленой жиже. Чертыхнувшись, Тёрнер попытался поднять ногу и вылезти из болотной лужи, но почувствовал, что не может этого сделать. Пабло рассматривая надписи на дверях, не видел, что случилось с его товарищем, и подскочил, как ужаленный, услышав крик Скотта.

— Пабло! Помоги! — да Силва видел, как Тернер медленно погружается в зеленую муть и уже по пояс находится в чавкающей от любого движения жиже.

— Как ты туда забрался, друг? — рассмеялся Пабло.

— Дай руку, — выдавил Скотт, — я не понимаю, как это произошло…

Он опускался все глубже. Опустив глаза, да Силва увидел, что к его ногам тоже протягивает свои щупальца странное болотце. Подпрыгнув, он заскочил в дверной проем, жижа, взметнув щупальцами, отступила.

— Ты, что бросишь меня здесь? — Тернер не верил, что Пабло так поступит с ним.

— Но я не хочу, чтобы и меня засосало вместе с тобой, — замотал головой да Силва, — ты хочешь, чтобы мы подохли вместе?

— Не будь скотиной, — Скотт опустился уже по грудь и каждое лишнее движение, было не в его пользу.

— Должен же кто-то разобраться с Картером, — хищно улыбнулся да Силва, ощетинившись, словно крыса. Его крупные желтые зубы, сверкнули в слабом мерцающем свете фонарика, он засмеялся и направился в противоположную сторону, туда, куда направились Генри и Саша.

Стало совсем темно, и Тёрнер чувствовал, что если он не выберется, ему придет конец, а этого ох как не хотелось. Чавкающая жижа дошла почти до подбородка и Скотт, совершив невероятное усилие, попытался освободить руки, которые тоже были в трясине. Кое-как он дотянулся до выступа около открытой двери и, сдирая ногти до крови, попытался подтянуться. Словно тысячи цепких пальцев держали его, вцепившись в него из-за всех сил, но Скотт хотел жить именно сейчас, он знал, что должен найти Пабло и поквитаться с ним.

А тем временем Генри и Саша двигались дальше, где-то впереди они увидели, что тоннель заканчивается и там откуда-то исходит зеленоватый свет.

— Вот мы почти уже и пришли, — Генри обняв Сашу, поцеловал ее в щеку.

Внезапно стало темнеть, посмотрев на лампу, Картер понял, что она начинает гаснуть.

— Что-то слишком быстро, — но ничего, впереди что-то светится, надеюсь это уже конец пути…

— Подожди, Генри, у меня же есть еще одна, — она сняла с плеч рюкзак и, поставив его на камни, принялась развязывать шнурок, затянутый, казалось, намертво.

— Тихо, — Генри приложил к губам палец и, прислушавшись, потянул Сашу за собой, — тут кто-то есть, я слышал шаги.

— Ты думаешь это да Силва или Тёрнер? — шепотом спросила она.

— Наверняка Тёрнер, да Силва не станет так рисковать.

Фонарь совсем погас, и они остались в полной темноте, лишь где-то впереди был виден тусклый свет.

— Так темно, я даже тебя не вижу.

— Тихо. Я слышу, что здесь кто-то есть, — прошептал Генри и громко крикнул, — кто здесь, Тёрнер, ты?

Никого.

— Может, послышалось, здесь капает вода, — предположила Саша, — ты заметил, что здесь мы теряем свои силы. Раньше, я поняла бы, есть здесь кто-то или нет, сейчас, мне явно не хватает своего шестого чувства.

— Я то же чувствую это, хм, только сейчас обратил внимание, — Генри, наклонившись, развязал тугой узел и вынул масляную лампу из рюкзака Саши. — Ну вот, сейчас будет светло.

Вынув зажигалку, Картер поднял стеклянную колбу, чтобы зажечь фитиль лампы. Щёлкнув ей, он поднес огонь к фитилю и когда тот весело замигал, закрутил сверху дутую колбу из толстого стекла.

— Здесь кто-то есть, — вдруг прошептала Саша, — я видела, как только ты зажег лампу, промелькнула тень… не нравится мне все это.

— Ничего, — успокоил ее Картер, — рано или поздно он появиться.

— Вдруг он нападет на нас, и мы не успеем отбиться.

— Не бойся, все будет хорошо.

Они двинулись дальше, к свету, на пути стали появляться сталагмиты, местами они сращивались со сталактитами, образуя гигантские сталагматы, похожие на колонны. Весь путь их не покидало чувство, что за ними кто-то внимательно следит, казалось чей-то недобрый глаз так и буравит спину. Несколько раз, оглядываясь, они ни кого не замечали, пока, наконец, не вышли к огромной арке, здесь дорога резко обрывалась. Внизу было большое озеро, вода которого излучала изумрудно зеленый свет, как будто он исходил со дна. Стояла тишина, даже больше не слышалось капание воды, остановившись, Саша и Генри созерцали красоту, которая им открылась.

— Посмотри, — восхитилась Саша, показывая на противоположный берег, — ты видишь, это не просто камни.

Генри, приглядевшись, увидел, как сверкают камни у воды, ближе к каменной стене, они были огромных размеров и были похожи на изумруды. Во всяком случае, Генри, археолог с большим стажем был на 80 % уверен в своей правоте. Он поставил лампу на камень и, покачав головой, сказал:

— Нам бы только спуститься туда, но как…

Он не успел договорить, услышав только крик Саши. В глазах все потемнело, тупая боль растеклась по всему затылку.

Саша от неожиданности подскочила на месте, в ее глазах промелькнула чья-то тень, это был да Силва. В доли секунды, он бросился к ним и, схватив лампу, нанес Картеру удар. Разбив ее о голову Генри, да Силва подскочил к испуганной Саше и, крепко схватив ее за руки, прошипел:

— Теперь ты никуда не денешься, Тёрнер упустил тебя, но не я.

Саша попыталась вырваться, из-за его плеча она видела, что Генри лежит без сознания, а разлившееся из лампы масло, полыхает, совсем рядом. Она понимала, что силы не равны и в исступлении начала биться в цепких руках да Силвы. Вырвав одну руку, Саша схватила его за нос и сжала изо всех сил. Не ожидав такого поворота, Пабло скривился от боли и, ударил ее кулаком в живот. Задохнувшись, Саша хватала ртом воздух, казалось, что у нее внутри что-то взорвалось, Пабло, схватив ее за волосы, притянул к себе:

— Ну что, куколка, теперь ты пойдешь со мной.

— Ни за что! — изловчившись, Саша нанесла ему удар в пах коленом и, воспользовавшись секундной заминкой, оттолкнула его. Да Силва упал навзничь и, согнувшись, застонал, ругаясь на испанском. Саша кинулась к Генри, расшвыривая огонь, слава Богу, он был жив. Вытащив у него из-за пояса пистолет, она направила его на да Силву, который начал приходить в себя. Ее руки тряслись, и в горле застрял комок, Саша понимала, что силы неравны, и без Генри ей не справиться с этим маньяком. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, она обернулась.

— Дай сюда, — Картер протянул руку к пистолету, — я в порядке…

— Генри! Я думала… — она заплакала, — я… думала… ты…

— Сейчас не время, — Картер, поморщившись, потер разбитый затылок и, поднявшись, прицелился в Пабло, — Саша, уходи отсюда, спускайся вниз, здесь должен быть проход.

— Но как? — да Силва не дал ей договорить, выхватив пистолет, он направил его на Сашу и крикнул Картеру:

— Что там дальше, где вход в гробницу?!!!

— Не знаю, — пожал плечами Картер, — мы идем наугад. Отпусти её, какой тебе прок в ней, если хочешь, я останусь…

— Нет, — протянул да Силва, — с ней мне будет спокойнее.

Генри чувствовал, как в нем нарастает бешенство, но сейчас он боялся сделать необдуманный шаг, когда в руках да Силвы была жизнь Саши.

Тут она дернулась в сторону, пытаясь выбить из рук Пабло пистолет, он, рассмеявшись, отскочил и выстрелил, метясь в Картера. Саша вскрикнула и отлетела назад к обрыву. На правом боку расползалось кровавое пятно, схватившись за него руками, девушка, пошатнулась и прижалась к стене. Она побледнела, боль растеклась по всему телу.

— Что ты наделал?! — Генри кинулся к да Силве и попытался у него вырвать пистолет, но тот еще раз выстрелил. — Нет!!! — Генри не мог поверить в случившееся. Пабло в упор выстрелил в Сашу и она, схватившись за грудь, покачнулась и отступила назад. Хватая ртом воздух, девушка взмахнула руками и полетела назад. Генри услышал всплеск воды и попытался броситься к Саше, он надеялся еще спасти её, но да Силва вцепился в него и не желал отпускать. Словно два взбесившихся пса они катались по камням, молча и расчетливо нанося удар за ударом. Ни кто не хотел отступать, теперь борьба была не на жизнь, а на смерть. Каждый желал прикончить врага, и только смерть одного из них могла закончить эту бойню. Картер не мог поверить, что это произошло, сначала Таня, потом Саша, в его голове не укладывалось, что это происходит с ним, ему не верилось, что Саша погибла.

Драка продолжалось, пока да Силва не толкнул Картера к обрыву и не прижал, душа его за горло, к острым камням. Он давил все сильнее, пытаясь еще больше ослабить своего противника, Пабло быстро понял, что здесь Картер утратил свою силу. Генри чувствовал, что начинает терять сознание, перед глазами поплыли круги, он боролся, что есть силы, но явный перевес был на стороне да Силвы. Внезапно, кто-то отшвырнул Пабло в сторону, обессиленный Генри, схватившись за горло, перекатился в сторону, по дальше от края и, подняв голову, увидел… Тёрнера. Именно его он здесь увидеть не ожидал, кого угодно, но только не Скотта Тёрнера. Закашлявшись, Генри попытался встать и увидел, как Пабло лежит в стороне без сознания, а его неожиданный спаситель смотрит на него. Подойдя ближе, Тёрнер склонился над Картером, протягивая ему руку.

— Как это понимать? — прохрипел Генри, на что Скотт пожал плечами:

— Прежнего Тёрнера больше нет, Картер, — он помог Генри подняться, и добавил, — я многое понял, после того, как… погибла Таня, ты должен уходить, а я задержу Пабло.

Генри бросился к обрыву, и увидев спокойную поверхность озера, понял, что Саши больше нет. Он повернулся к приходящему в себя да Силве, и почувствовал, как ярость закипает в его жилах.

— Уходи, — Скотт покачал головой. — Только не говори, что и… Саша… тоже…

— Я убью тебя! — Генри бросился на Пабло с новой силой, он жаждал убить его. Теперь, когда Саша погибла, ему ни чего больше не было нужно, ни сокровища фараона, ни своя жизнь. И оставить безнаказанным да Силву, Картер не мог. Пабло, предчувствуя атаку со стороны Картера, выхватил нож, который он подобрал наверху, около гробницы и вонзил в живот Генри по самую рукоятку. Да Силва не ожидал, что так быстро расправится с Картером и, нанес ему еще один удар. Тернер, схватив Генри за плечи, оттащил его от да Силвы и, вырвав у Пабло нож, откинул его в сторону. Схватившись за рану, Картер чувствовал, как в животе всё начинает пульсировать, обжигающая боль не давала ему подняться. Кое-как встав на ноги, он оперся о стену и сделал несколько шагов по направлению к обрыву. Перед глазами все поплыло и последнее, что он почувствовал, это холодная вода подземного озера, волны которого сомкнулись над ним.

Тёрнер несколько раз ударил, смеющегося Пабло, но тот продолжал хохотать, словно в истерике.

— Чего ты добился, ты хотел этого? — Скотт резко схватил его за плечи и, встряхнув, швырнул на стену, — вот и оставайся здесь один, живым ты отсюда все равно не выйдешь, а я должен кое-что закончить.

— Теперь мы снова остались одни, — Пабло попытался удержать его. Где-то в глубине души, он радовался, что Тёрнеру удалось выбраться из трясины, он понимал, что это не веселая перспектива, в одиночестве искать выход из темного подземелья. — Теперь ни кто не помешает нам.

— Нам или нас, уже нет, — холодно ответил Тёрнер, резко вырвав руку из пальцев Пабло. — Каждый получит то, что заслужил.

С этими словами, он подошел к обрыву и не долго думая, спрыгнул в зеленую воду озера.

— Ты думаешь, что заслужишь прощения Тани, или Картер тебя поблагодарит? Надейся, — поднявшись, да Силва вытер липкие от крови Картера руки и, оглядевшись, подошел к краю. Вода казалась призрачной, над ней кружилась легкая дымка, золотистого облака, в воздухе стоял запах сырости и, поморщившись, да Силва отступил назад.

* * * *

Генри пришел в себя и не сразу понял, что происходит, где он. Боль прошла, он протянул руку к ране и, вздрогнув, отдернул руку, словно бы ни чего там и не было. Открыв глаза, Генри увидел, что находится в странном месте, над головой колыхалась зеленая вода озера, он будто бы лежал на его дне, но к удивлению, вокруг не было воды, одежда на нем была совершенно сухая, и вокруг больше не ощущался удушливый запах сырости и плесени подземелья. Это была пещера из белого камня, здесь было светло, и он не мог понять, откуда здесь свет. Он посмотрел по сторонам, и, поднявшись, направился к противоположной стене, было тихо и его шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Картер почувствовал, как по спине побежали мурашки, когда увидел впереди, лежащую на камнях Сашу. Его сердце так бешено заколотилось, что он почувствовал его биение в горле, так бывает от сильного волнения или после бега на длинную дистанцию. Картеру казалось, что его сердце стучит так громко, что если бы кто-то был рядом, он мог подтвердить, что слышит это.

Осторожно коснувшись любимой, Генри провел ладонью по ее щеке, и ощутил, как дрогнули ее ресницы. Она улыбнулась и открыла глаза. Они не отрывали друг от друга взгляда и только на мгновение, Генри скользнул глазами по ней, не находя смертельных ран от пуль да Силвы. Он взял ее ладонь и, прижав к губам, закрыл глаза.

— Я боялся, что потерял тебя, потерял навсегда. Я не смог отомстить да Силве, но с ним покончит не Тёрнер, так гробница, я почти уверен в этом.

— Тёрнер, я не ослышалась? — приподнялась Саша, и Генри рассказал, как тот спас ему жизнь, когда да Силва пытался задушить его.

— Ни чего не понимаю, — покачала головой Саша, — но я помню, как Таня сказала, что он полностью подчинялся да Силве, но потом… да, что-то в нем начало меняться. Хотя я не верю, что такие люди могут стать другими.

— Где мы находимся? Ты видишь, от наших смертельных ран не осталось и следа, как все это странно, и что нас ждет дальше? — Генри удивленно посмотрел на Сашу, — куда нам сейчас идти, как ты себя чувствуешь?

— Все прекрасно, но какое-то отупение… может мы уже пришли, это место находится под озером. Да и озеро ли это в прямом понимании.

— Это похоже на портал.

— Все это очень странно, но словно ничего и не было. Пошли.

Они долго осматривали пещеру в поиске выхода и, вдруг облокотившись на стену, Генри, отпрянул назад. Стена казалась живой, словно она была сделана из мягких тканей, из плоти.

— Что это? Стена… она словно… живая.

Саша провела рукой по каменистому своду и почувствовала, как ее рука проваливается во внутрь, во что-то теплое и вязкое. Вытащив руку, девушка пожала плечами, и вновь продолжила поиск.

— Мне кажется, это и есть проход, нужно пройти сквозь стену.

— Ты думаешь получиться? — неуверенно спросил Картер на что Саша, смело, шагнула в стену. Это было так странно и Генри, быстро последовал за ней. Оказавшись по ту сторону, он инстинктивно закрыл рукой лицо, так как со всех сторон лился яркий голубой свет. Немного придя в себя, он открыл глаза и понял, что свет не ослепляет, как ему показалось сначала. Саша стояла рядом, очарованная этим местом, странным и непонятным, но совсем не внушающим страха. Оглянувшись, Генри не видел той стены, из которой они вышли, казалось, вокруг был только свет и больше ни чего, ни стен, ни потолка, ни даже пола, словно они застыли в воздухе.

Стояла полная тишь, и только стук их сердец и взволнованное дыхание нарушали тишину этого синего безмолвия. Внезапно перед ними, как на гигантском экране, возникло изображение звездного неба, но это было чужое небо, не такое, какое они привыкли видеть по ночам. Потом оно завертелось, яркая вспышка и колоссальный круговорот вокруг нее. Звездная пыль и камни превратились в планеты, и Саша воскликнула, что это же солнечная система. Одна за другой перед их глазами проплыли знакомые планеты. На мгновение все остановилось, пока не показался странный летательный аппарат, похожий на гигантскую стрекозу, он стремительно приближался к Земле, пока, наконец, не скрылся в ее плотной атмосфере.

— Я так и думала… инопланетяне, — Саша крепко сжала руку Генри.

— Ты начинаешь дрожать, — он обнял ее и ощутил, как сильно бьется ее сердечко.

Когда странный объект опустился на поверхность молодой Земли из него вышли существа в скафандрах, похожие на людей, они сделали пробы почвы, воздуха. Потом появились гиганты, превосходящие по размерам людей в три-четыре раза. Это были силачи, устанавливающие всевозможное оборудование и выносящие из стрекозы огромные контейнеры. Казалось, исполины подчинялись людям и выполняли все их указания. Из контейнеров люди вынули какие-то колбы с серо-зеленым веществом, и, открыв их, они поместили слизистые сгустки под стеклянный купол, направив на него свет от прибора похожего на настольную лампу, огромного размера. Потом все происходило, как поняли Саша и Генри, в ускоренной съемке. Из сгустков выросли растения, странные животные, потом появились ящерицы, не больше котенка. В куполе начинала развиваться жизнь. Одобрительно кивнув, один из пришельцев сделал знак, что пора возвращаться на корабль, все последовали его приказу и вскоре космический корабль, а это был, несомненно, он, поднялся в воздух и начал плавно набирать ход. Он еще долго кружился над планетой, сделав около двадцати витков, а потом стремительно скрылся. На юной Земле стали происходить перемены, буйная растительность заполнила сушу, разнообразие животного мира поражало воображение, в бесконечных водах океана, плавали стаи рыб и гигантских рептилий. На суше ящеры захватили первенство, началась эра динозавров. Ярко-зеленые папоротники тянулись к молодому солнцу, лучи которого согревали планету, гигантские хвощи заполонили все близлежащие от озер равнины и холмы, по всюду летали, ползали, плавали, бегали, гигантские рептилии. Но их царство длилось не долго, вскоре планету сотряс мощный удар астероида, окатив прибрежные районы разрушительными цунами, от этого удара в воздух поднялось большое количество пыли, которая закрыла на многие столетия Солнце.

Земля поменяла свою орбиту и словно перевернулась. Везде начался холод, растения и животные, не привыкшие к таким условиям, не смогли выжить в ледниковом периоде и многие погибли, не справившись с роковым катаклизмом. Пришельцы снова посетили Землю и не узнали ее, слишком долго они небыли здесь, они снова закрутились, собирая всевозможные пробы и проводя новые опыты.

— Это был учебный проект, — от тихого мелодичного голоса, неожиданно полившегося откуда-то сверху, Картер и Саша вздрогнули. Зачарованные просмотром так называемого документального фильма, они почти забыли о том, где они, — что-то вроде ваших опытов по химии. МЫ СЕЯТЕЛИ ЖИЗНИ во Вселенной и не думали создавать здесь разумную жизнь, слишком много требовалось для этого. Нашей цивилизации сотни миллиардов лет и мы иногда проводим эксперименты по выращиванию планетных систем и жизней в них. Но, как это бывает, что-то вышло из-под контроля, астероид разрушил наш многолетний опыт и МЫ попытались воссоздать этот Мир вновь. Когда появились люди, они еще не обладали разумом, больше походя на животных. Мы не хотели вмешиваться в ход эволюции, и все шло своим чередом, пока в нашей команде ученых не начались разногласия. Одни хотели, не вмешиваясь наблюдать за людьми, потому, что ничего хорошего не ждали от них, вы произошли от более агрессивной ветви человекообразных обезьян, чем наша раса, другие же хотели помочь людям, научить их тому, что знали сами. Совет же СЕЯТЕЛЕЙ ЖИЗНИ решил, что наши знания могут быть опасными для человека, не вошедшего в эру полного разума, и не согласился с последними, назвав эту помощь медвежьей услугой и приказав, несогласных, покинуть проект. Начался кошмар, на гигантском корабле завязалась битва и те, кто был не согласен с мнением Совета, тайно покинули корабль, опустившись на Землю. МЫ пытались искать их, бороться с ними, но это ни к чему не привело. То там то здесь, Совет видел вмешательство наших отступников, до сих пор вы, люди, бьетесь над разгадками Египетских и Мексиканских пирамид, цивилизаций инков, майя, Атлантиды, странных надписей, изображений. Только сейчас вы начинаете понимать то, что не все создали вы сами, что часто некие силы вмешивались в развитие человечества. Гиганты примкнули к тем, кого вы называли падшими ангелами, ведь, по сути, ангел — пришелец. Многое в ваших сказаниях и мифах, правда, то, что вы считали детскими сказками о том прошлом, которое творили своими руками не только земляне.

МЫ в ответе за вас и за произошедшее, многое пошло не по тому пути, но и вы, люди несете ответственность, так как МЫ наделили вас разумом и вы можете изменить даже то, что кажется невозможным. Есть еще сторонники сохранить ваш вид, но многие из Совета СЕЯТЕЛЕЙ ЖИЗНИ считают, что вы должны быть уничтожены, пока сами не разрушили свою планету.

— Но почему вы выбрали именно нас? — спросила Саша, — ведь мы обыкновенные люди и что мы можем?

— Я объясню, — голос немного помолчал, — вы единственные потомки наблюдателей, которые участвовали во всем этом эксперименте. Они жили на Земле ни чем не выдавая себя, им приходилось менять города, страны, чтобы не вызвать подозрения, люди с нашей планеты, живут тысячелетиями. Со временем, все переменилось, совместные браки с землянами не давали хорошего потомства, наблюдатели утрачивали свою силу и порой узнавали о своем предназначении не из уст своих родителей, а от НАШИХ посланников. И о наших правнуках, вы узнаете из древних книг, их вы называете святыми, это и Моисей, и Давид, и Енох. Не этого МЫ хотели, ни такого поклонения, тем более обожествления. Все пошло не по тому руслу…

— Но мы не можем взмахнуть волшебной палочкой и сделать мир другим, — покачал головой Генри, — по сути, мы обычные люди.

— Сначала человек должен измениться сам и сделать людей другими, тем самым изменится мир.

— Но это просто слова, — возразила Саша, — вы там сидите и наблюдаете, как сотни тысяч гибнут от голода, болезней, войн и хотите сказать, что это порождение самого человека?!

— Если бы это было так? Наши враги, те бунтовщики… с них все началось, они внушили людям, что человеческая жизнь стоит ничтожно мало. Они хорошо постарались, обратив человека против себя самого, но сейчас речь не об этом, что сделано, то сделано. Мир на пороге катастрофы, а вы имеете силу все изменить. Вы уже поняли, как можно управлять СИЛОЙ, а в вас не было и четвертой части ее мощи. У вас и у трех сотен таких же, как вы, остался последний шанс. Есть люди, которые обладают даром, но еще не знают об этом, он спит в них, но время идет и скоро, придет день, когда они все поймут свое предназначение. МЫ не хотим на вашей Земле второго потопа, потому, что для вас, людей он будет последним.

— Хорошо, — кивнула Саша, — и что нам делать?

— Вернувшись назад, вы уже никогда не будете прежними. Наступит срок и вам придется сделать выбор. Самим менять судьбу Мира, или идти по прежнему курсу, который для вас подготовили ОНИ. Начнется война, она неизбежна, прольётся море крови, но если мы объединим силы, правда будет на вашей стороне.

— Пока мне кажется все это похожим на какие-то утопические лозунги, — усмехнулся Картер, — с трудом вериться в то, что все это, что раньше я считал церковной ерундой — правда.

— Я вас понимаю, — согласился голос, — но вам придется поверить в то, что вы жертвы эксперимента, который продолжается уже около пятисот миллионов лет. И вы должны понять, что Земля, очень редкая планета, и ее условия, как никогда подходят союзникам наших врагов. Верите вы или нет в дьявола, как вы его называете, но он существует, не совсем в таком понимании, каким его представляет ваше общественное мнение, но суть одна. Именно таким был человек, поднявший бунт, против Совета, в те времена, которые вы называете древними, именно с его легкой руки ваш мир повернул в другую сторону, я пытаюсь достучаться до вас, Генри Картер, но ваши предрассудки мешают понять вам.

Надеюсь, вы поверите в правдивость моих слов потому, что времени на сомнения не осталось.

— А что с нашими друзьями? — неожиданно спросила Саша.

— С ними все в порядке, здесь они найдут то, что искали, это место поможет им разобраться в себе.

— А что будет с да Силвой и Тёрнером? — продолжил Картер.

— Каждый получит своё.

Голос стих и, казалось, что на этом все.

— Ради этого мы шли сюда, чтобы слушать эту…

— Тс-с, — Саша приложила палец к его губам, — кто знает, что здесь правда, а что нет, ты сам видел, что происходило. Как мы смогли найти друг друга, а наша СИЛА, откуда все это, ты что записался на курсы юный экстрасенс?

— Прости, но я привык доверять фактам, — он серьезно посмотрел в ее зеленые глаза. — Какая ты у меня все-таки красивая.

— Перестань, — отвернулась Саша, — меня тревожит то, что я здесь услышала о войне, о пришельцах, которые и есть те падшие ангелы. Все это существовало и мы люди, дали им эти имена, а они просто инопланетяне, устроившие бунт на космическом корабле. А теперь, они хотят захватить нашу планету.

— Пойдем, мне кажется, теперь все стало ясно, может со временем мой скептицизм немного поубавиться, когда я увижу все это своими глазами.

— Посмотри, — они увидели коридор, который появился внезапно, он был похож на тот, по которому они пришли сюда. Снова каменные стены, по которым сочится вода, зажженная масляная лампа ждала их у стены, Генри поднял ее и, пожав плечами, осветил проход.

Вскоре появилась лестница, но не та по которой они пришли сюда, это был другой ход. Медленно поднимаясь по ступеням, Саша вдруг почувствовала, как кружится ее голова, она, покачнувшись, схватилась за плечо Генри.

— Что-то мне не хорошо, — пробормотала она.

— Мне тоже, — Картер потер отяжелевшие веки, — ни чего не понимаю, — прислонившись к стене, он обнял Сашу и они, опустились на каменные ступени.

* * * *

Восход окрасил небо в розовый цвет, оно начало светлеть и на горизонте осталась только одна маленькая звездочка, которая вскоре погасла.

Саша открыла глаза и увидела, как прекрасно солнце, выплывающее из-за горизонта, оно было ярко розовое, постепенно превращаясь в оранжевое. Легкие облачка в вышине, таяли, вместе с первыми лучами начинался нестерпимый зной. Облизав пересохшие губы, она посмотрела на Генри, который лежал рядом. Все тело было словно налито свинцом, хотелось пить, но сил пошевелиться не было. Рука Картера по-прежнему сжимала ее ладонь, она чувствовала, что он спит. Его дыхание было тихим и размеренным, Саша не стала будить его, а попыталась пошевелиться, ей это удалось. Вокруг начал сгущаться туман, но он не был таким зловещим, как в первый раз, когда они появились здесь. Саша, прищурившись, посмотрела вдаль, на приближающиеся фигуры. Впереди шел мужчина с медными волосами, в нем было что-то такое знакомое, но что, Саша не могла понять. Стоп, Таня… и он… те же глаза, тот же нос, но он мужчина. Саша от удивления раскрыла рот. Рядом с ним, шла женщина с огромными, красивыми изумрудными глазами, за руку ее держал до боли знакомый высокий мужчина, его седые волосы, растрепались, а в проникновенных глазах было столько тепла.

Позади них шли две молодые женщины, одна с длинными вьющимися волосами цвета мореного дуба, другая держала за руку широкоплечего красавца, похожего на итальянца. У второй девушки было красивое смелое лицо, а каштановые волосы были собраны в хвост на затылке. Позади всех шел старик, его лицо было покрыто морщинами, в дрожащих руках он сжимал какой-то сверток.

— Ллойд, — прошептал Картер, он пришел в себя и молча наблюдал за странной процессией. Саша поняла, что рыжеволосый мужчина-это ее дед, Сергей Кочетко, так же как высокий с седыми волосами — Петр Туманов, а зеленоглазая черноволосая красавица — бабушка Анна Туманова.

— Наконец я вас нашла, — прошептала Саша и в ее груди, что-то защемило, как бывает от радости, от счастья, она смотрела на них и не верила, что видит их.

— Это Леда, а это Джордан, — улыбнувшись, кивнул в сторону двух девушек Генри, — а этот здоровяк ни кто иной, как Марсело Виронни. Я их представлял именно такими…

Поравнявшись с Сашей и Генри, призраки прошли сквозь них, и, обернувшись, Саша увидела, что они опускаются в подземелье, которое открылось для них, хранителей его тайн. Напоследок, Ллойд Флеминг остановился и, подняв сверток, лукаво подмигнул Картеру. Обретя дар речи, Саша спросила Генри:

— Где же наши друзья?

Они встали на ноги и увидели, что Тобиас и Милагресс с Майклом, лежат на песке, с открытыми глазами, приходя в себя. Бросившись к месту, где лежала Милли, Саша потрясла ее за плечи:

— Милли, с тобой все в порядке?

Она не понимающе открыла глаза.

— Саша? Что это было? Такой прекрасный сон. Что это ты так на меня смотришь, что-то не так?

— Да нет… — пробормотала ошарашенная Саша, — я просто впервые слышу, чтобы ты так чисто говорила по-русски.

— А я и не заметила.

— Я, думаю, мы еще многому удивимся, — Картер помог подняться Милагресс, вскоре пришли в себя и Тоб и Майкл и все не могли понять, как снова оказались здесь. Потерев виски, Тобиас сказал, что ему снился сон, и теперь он знает, что ему делать дальше.

— Я знаю, где она, я так долго искал ее, оказывается, Лурдес живет в Сан-Паоло, в Бразилии…

— Ты не перегрелся? — Саша приложила руку ко лбу Альмадеро.

— Я думаю, что нет, — улыбнулся Майкл, — Лурдес Миранда, я ее помню, что у вас там произошло, она так быстро уехала.

— Я разберусь с этим, теперь я знаю, как, — глаза Тобиаса светились от радости, за то Милли сообщила, что чувствует себя неважно.

— Что-то у меня кружится голова, наверное, от всего этого, я слишком устала.

— А ты помнишь, что было? — спросил ее Майкл, — я помню, что мне снился сон…

— Это был не сон, — покачал головой Генри, — все было как по настоящему.

— Да, а где Тёрнер и да Силва? — спросила Саша, — они, что, остались в подземелье?

— Ты помнишь, что нам сказали, что каждый получит то, что заслуживает.

— Но Тёрнер спас тебя, Генри.

— Да, но… — не зная, что ответить, Картер вынул из внутреннего кармана ветровки телефон и, набрав номер Хабиба, с радостью услышал его голос.

— Все в порядке, хотя не совсем, — он посмотрел на Сашу, — погибла одна девушка сестра Саши — Таня, можешь передать Мансуру, что Латифа тоже больше нет. Прилетай скорее, пока не началось пекло, мы будем ждать на холме у сухого дерева.

* * * *

Тёрнер открыл глаза и понял, что находится в полной темноте, он не мог ни чего вспомнить, кроме своего имени, впереди показался красный огонек и Скотт, споткнувшись, направился на него. В кромешной тьме было сыро и душно, Тёрнер продвигался вперед, не понимая, куда он идет. Вдруг он услышал чьё-то дыхание, и ему стало не по себе находиться рядом с непонятным существом, которое он к тому же и не видит.

— А-а-а!!! — закричал Скотт, дотронувшись до чего-то живого, оно завопило не менее громко, это был да Силва.

— Признаюсь, сейчас я даже рад, что это ты, — усмехнулся Скотт, вытирая пот со лба, — да, я здорово перепугался.

— Ну вот, мы опять вместе, — Пабло, протянув руки, попытался обнять Тёрнера, но тот отклонился от его объятий, поняв это, да Силва осклабился:

— Нам сейчас нужно держаться вместе, пока ни что не случилось.

— А мне уже все равно, — отмахнулся Скотт, — со мной много уже чего случилось с тех пор, как я встретил тебя.

— Я не принуждал тебя ни к чему, ты сам захотел красивой жизни.

— Согласен, — ухмыльнулся Тёрнер, — пойдем, нам ничего больше не остается.

Они шли по кромешной темноте, молчание было тягостным и, не выдержав, Пабло продолжил.

— Но ведь и ты меня должен был понять, да я хотел спасти свою жизнь, может, я где-то струсил.

— Перестань, Пабло, — оборвал его Скотт, — не время для исповеди, да и я не похож на священника.

Огонек становился ярче и когда они пришли к нему, то увидели, что это догорающая масляная лампа. Дальше была стена, ни каких проходов, дверей, гладкая, покрытая каплями воды стена. Тёрнер провел по ней рукой, и его передернуло:

— Как лягушачья кожа.

— Посмотри, там какое-то углубление, может это какой-то рычаг, — Пабло показал на выемку в стене. Скотт протянул туда указательный палец и почувствовал, что поверхность углубления пористая, словно губка, и она пульсирует, неожиданно, он понял, что не может оторвать руку.

— Господи, что это? — воскликнул он, Пабло занервничал и немного помешкав, схватил Скотта за плечи и попытался помочь ему выбраться. Но ни чего не получалось, его начало засасывать туда. В ужасе да Силва понял, что не может оторвать рук от плеч Тёрнера, он смотрел как тот, превращаясь в желеобразную субстанцию, начинает медленно протекать в отверстие в стене. Посмотрев на свои руки, Пабло закричал, от бессилия, это последние, что он мог сделать в создавшейся ситуации. Его руки втекали в тело Тёрнера, казалось, они стали одним целым, и при этом да Силва ни чего не чувствовал, ни боли, ни холода, ни жара, ничего. Последним, что он увидел это приближающееся отверстие, через которое ему предстояло пройти, превратившись в медузу.

В чувство их привел шум голосов. Не веря своим глазам, Тёрнер и да Силва, посмотрели друг на друга. Их руки и ноги были скованы, и шли они по большому рынку. Надсмотрщик с семихвостой плеткой покрикивал и подгонял их и несколько десятков закованных в кандалы мужчин.

— Ничего не понимаю, — простонал да Силва, обливаясь потом. Солнце палило нещадно, в воздухе стоял вонючий запах пота и от этого Пабло начало мутить и кружиться голова. Вереница рабов медленно двигалась к невольничьим рядам, где их остановил надсмотрщик, приказав стоять смирно.

— Самое ужасное то, что я понимаю, что он говорит, — голос да Силвы дрожал от страха, — что ты молчишь, Скотт, ты пугаешь меня. Посмотри, на нас почти нет одежды… где мы?

— Это невольничий рынок, а мы рабы, Пабло, — улыбнулся Скотт. Пабло отпрянул, это уже не был Скотт. Его кожа потемнела, а черты лица изменились до неузнаваемости. — Ты перегрелся, Анти?

Да Силва ощущал, как все в нем начинает изменяться, он смотрел на пальцы рук и его начала бить мелкая дрожь.

— У этого раба, кажется лихорадка, — хозяин вытолкнул Пабло из ряда и тот, упав навзничь, скорчился от боли. — Уберите его отсюда!

— У него все в порядке, — нерешительно выступил вперед Камос (Тёрнер), — позволь мне позаботится о моем друге.

Камос склонился над Анти и, вытерев у него пот со лба, прошептал:

— Тебе придется покориться судьбе, Анти…

— Но я не Анти, — простонал да Силва, он понял, что произошло что-то странное, каким то образом, его душа переместилась в тело этого Анти. — Неужели ты ничего не помнишь, Скотт, как мы сюда попали, какой это город?

— Меннефер, но что ты говоришь, я не хочу, чтобы ты закончил так же, как Амасис, хозяин скажет, что ты болен и тебя… не хочу об этом. Лучше поднимайся и сделай вид, что все хорошо.

Да Силве ничего больше не оставалось делать, он не мог понять, почему Тёрнер, превратившись в этого Камоса, позабыл напрочь о своей прошлой жизни, а он, понимая, что находится в теле Анти, является до сих пор Пабло да Силва. Это проклятие гробницы, пронеслось в голове да Силвы, Тёрнер сказал, каждый получит то, что заслуживает, неужели, я настолько плох, что мне придется влачить существование грязного раба и, при этом, помнить, что я, это не я. Бред какой-то, так не долго и с ума сойти.

Камоса продали в рабство одной знатной египтянке, он понравился ей, белыми, ровными зубами и открытым взглядом, он не был похож на других рабов. Камос попросил взять с собой друга, но госпожа Хатшепсут, отказалась. Анти — да Силва остался один и закончил свою жизнь очень быстро. Его приобрел бальзамировщик мертвых тел, но, не прожив и неделю, раб умер от неизвестной болезни. Так закончилась история Тёрнера и да Силвы, каждый получил по заслугам. Такова жизнь.

 

Эпилог

Хабиба ждали не долго и, когда в небе послышался стрекот лопастей вертолета, все радостно замахали ему руками.

— Куда сейчас, в Каир, или в Мемфис, Мансур будет рад вас видеть.

Генри, оглядев своих друзей, сказал, что сегодня они проведут вечер с Нувасом, а завтра утром, отправятся в Каир и с ним все согласились. Вертолет быстро удалялся от места гробницы, всем было немного жаль покидать его. Произошедшее, навсегда останется в их памяти, навечно будет с ними.

— Мы будем скучать, — вздохнула Милагресс, — по всему, что произошло с нами.

— Не беспокойся, Милли, долго тебе скучать не придется, — улыбнулся Картер.

— Почему это ты так решил? — удивилась она, на что Генри пожал плечами, — у меня предчувствие.

— У тебя опять появилось шестое чувство? — спросила Саша, — ты думаешь, все вернулось?

— Я чувствую, что моя сила возвращается и с каждой минутой, ее становится больше.

— Смотрите, мы подлетаем к Мемфису, — воскликнул Тобиас, — после всего случившегося, у меня одно желание, принять душ и чем-нибудь наполнить свой голодный желудок.

— Ты стал говорить, как мой муж, — улыбнулась Милли.

— Поэтому, ты понимаешь какого мне? — Майкл посмотрел на жену глазами полными мировой скорби, — если Тоб умирает с голоду…

— Хозяин подготовил чудесный обед, — улыбнулся Хабиб, и начал медленно снижаться на крышу отеля Нуваса.

Мансур встретил их лично и не поверил своим глазам, признавшись, что боялся вообще больше их не увидеть в живых. Гибель Тани его очень расстроила, он горестно поднял руки к небу и, покачав головой, сказал, что ему очень жаль. Когда он узнал о случившемся, то очень скорбел.

— Я буду скучать о Тане, она спасла твою жизнь и осталась в земле Египта, — он похлопал по плечу Картера, — и я рад, что с вами все в порядке.

Внезапно Милли покачнулась и упала на руки Майклу, теряя сознание.

— Дорогая, что… что с тобой? — Майкл, подхватив ее на руки, вопросительно посмотрел на друзей.

— Пойдем, положишь ее на кровать, а я позову врача, — сказал Мансур.

Все были очень обеспокоены состоянием Милли, и когда врач осмотрел ее, друзья бросились наперебой расспрашивать, что с ней.

— Я не понимаю, в чем причина такого переполоха, — улыбнулся врач и, обернувшись к Майклу, протянул ему руку, — поздравляю, у вас будет ребенок.

— Что, ребенок?! — Майкл не верил своим ушам, ведь еще десять лет назад его жене поставили диагноз-бесплодие, она не могла иметь детей, — но это не может быть!

— Мы можем провести ультразвуковое исследование, чтобы подтвердить мое заключение, но поверьте, в таких делах у меня большой опыт.

Майкл стоял словно ошпаренный, не в силах прийти в себя, все было так странно, но если отбросить болезнь Милагресс, это могло быть, ведь они жили полноценной жизнью.

— Что ты задумался, — потрепал его по руке Генри, — иди лучше к Милли, поговори с ней, она тоже, наверняка в приятном шоке от известия доктора.

Уже вечером, когда Генри и Саша остались одни, они вышли на балкон. Полная луна освещала их лица, а легкий ветерок, ласково пробежал по волосам. Генри коснулся губами ее шеи и, обняв Сашу, притянул к своей груди.

— Знаешь, ты изменила меня, твоя любовь сделала меня другим, ведь, раньше все было как в черно-белом кино, а теперь, жизнь наполнилась красками.

Саша, улыбнувшись, прижалась к его плечу и, закрыв глаза, прошептала:

— Мне так хорошо с тобой. Все эти события еще больше сблизили нас. Я чувствую тебя, словно ты и я части одного целого, — она погладила его по щеке, — знаешь, беременность Милли подтвердили, Майкл на седьмом небе.

— Я очень рад за них. А когда ты меня обрадуешь?

Саша удивленно повернулась к нему:

— А как же предстоящая битва? Мы теперь не можем принимать необдуманных решений… — он не дал ей договорить и нежно поцеловал ее в губы.

— Оставь мысли о войне мне, — Генри взъерошил ее короткие волосы. — Говорят, что люди, это ангелы, только с одним крылом, и когда они находят свою половинку, то могут взлететь, если будут крепко держаться за руки, потому что у них теперь два крыла, сильных и надежных, — Саша обвила его шею своими руками и, посмотрев в серые глаза, начала целовать его. Генри, подняв ее на руки, вошел в спальню, а ее горячее дыхание и жаркие поцелуи, обещали длинную, полную ночь любви.

Впереди были сотни дней и ночей, когда они будут вместе, словно ангелы, обретшие два крыла, как две звезды на одном небосклоне, как две реки, слившиеся в океан чувств. Владыки истины, соединившие свои души и сердца.

Ночное небо окутало землю своим звездным покрывалом, и раскинувшись над Мемфисом сказочным шатром, охраняло покой древнего города. Луна отражалась в темных водах Нила, который протянулся на шесть с лишним километров по всему Египту, не принимая ни одного притока. Не зря говорится Египет — дар Нила. Тысячи и тысячи раз Солнце нового дня коснется лица обращенного на восток сфинкса, и тени минувших тысячелетий, словно принимая вызов, который бросали им звезды, говорят о вечности и бесконечности времени. «Человек страшится времени, время же страшится пирамид»

конец

Ссылки

[1] Вы красивая и очень сексуальная (англ.)

[2] Если бы это был возможно я хотел бы оставться (англ.)

[3] У меня голова после недавнего полета разболелась. Простите господин да Силва, мы встретимся позже (англ.)

Содержание