Мальчики Медведицы и разведчик Ихазапа не сидели сложа руки после высадки на берегу. Прежде всего они сняли кожаную обтяжку с ивового остова лодки, чтобы использовать ее вместо одеяла. Укрывшись ею, они переждали ливень. Трудные переходы последних дней измучили мальчиков, и Ихазапа велел им спать до конца ночи: он сам охранял их сон.

Когда наступил рассвет, они немного поели и двинулись на север, к границе, к лесным горам. Тяжелого медвежонка понес Ихазапа. Ивовый каркас лодки был больше не нужен, и они оставили его. Но кожаное полотнище, из которого можно было соорудить небольшую палатку, мальчики взяли с собой.

Ихазапа недаром многие годы был разведчиком рода Медведицы. Он скорым шагом привел мальчиков напрямик через луга к высоте, с которой перед ними раскрывались неоглядные дали. Вне поля их зрения остались только свои, оставшиеся на том берегу. Внутренность изогнутого, как рог, лога была скрыта от их взора.

Пригревало утреннее солнце, над цветами кружились пчелы. Ихазапа приложил ухо к земле и подал мальчикам знак сделать то же самое.

- Конный отряд! - прошептал Часке. - Скачут рысью.

Все трое стали всматриваться в даль. Слух у них был очень чуткий, и вокруг было тихо, поэтому услышали они приближающихся всадников значительно раньше, чем увидели появившийся между зелеными холмами отряд. Это был небольшой дозор драгун.

Драгуны въехали на холм, чтобы получше осмотреть местность, и дакоты увидели, как они с помощью полевого бинокля стали разглядывать противоположный берег реки. Двое, очевидно офицеры, оживленно жестикулировали. К ним подошел человек в кожаной одежде и стал в чем-то горячо убеждать их. Ясное солнечное утро позволило индейцам различить многие подробности. Они поняли даже кое-что по движению рук человека в кожаном платье, потому что тот сопровождал свои слова языком жестов. Дакоты заключили, что речь шла о роде Медведицы. Человек в кожаном костюме пытался объяснить Длинным Ножам, что род Медведицы еще должен быть на том берегу и что нужно подождать, пока спадет вода, захватить их при переправе через реку и направить обратно в резервацию.

Драгуны, кажется, так и не решили, что же им делать. Они спешились, рассеялись на траве и приступили к завтраку. Человек, одетый в кожу, остался на вершине вести наблюдение.

- Как же нам быть?

- Убить этих Длинных Ножей мы не сможем, - со вздохом ответил Часке, - их слишком много.

- Нельзя, чтобы они остались здесь и ждали, - решительно заявил Хапеда. - Надо применить хитрость.

- И ты знаешь такую хитрость?

- Да! - Осунувшееся лицо Хапеды просияло.

- Так давай обсудим твою хитрость.

Хапеда потрогал свою перевязанную голову, пощупал исхудалые руки, дотронулся до висков, потом до ввалившихся от недоедания и переутомления щек.

- Похож я на умирающего от голода и усталости? - спросил он.

- В глазах уайтчичунов - да, - заверил Ихазапа.

- Тогда подойдет. Я побегу к Длинным Ножам и попрошу у них есть. Они станут спрашивать, откуда я пришел, а я скажу им, что все люди рода Медведицы утонули во время переправы. Если только… - Хапеда запнулся.

- Что - «если только»? - с тревогой спросил Часке. - В чем ты еще засомневался?

- У Длинных Ножей есть и «длинный глаз», - Хапеда имел в виду бинокль, - не видят ли они им сквозь холм?

- Нет, - успокоил Ихазапа, - не видят.

Хапеда отправился в путь. Он пополз вниз по склону холма. На луговине он встал на ноги и, соблюдая всяческие предосторожности, побежал вверх по течению реки. Отмерив порядочное, на его взгляд, расстояние, он опустился на землю. Ему надо было оставить следы ночлега, будто бы здесь он провел ночь. Затем он поднялся и некоторое время побродил по холмам и лишь тогда забрался на возвышенность по соседству с отрядом и разлегся на ее гребне. Увидев, что человек в кожаном платье обнаружил его, Хапеда поднялся во весь рост и помахал ему рукой. Мужчина в коже подал знак, что он может подойти.

Солдаты расположились бивуаком, они ели, курили, болтали. Когда появился мальчик-индеец, разговоры смолкли и все с любопытством уставились на него. Человек в коже, вероятно скаут, сразу же обратился к мальчику:

- Откуда ты пришел?

Хапеда понял его знаки. Он еще в резервации с помощью Чапы освоил этот своеобразный язык пограничья.

- С той стороны, - ответил он.

- Но как же ты переправился, неужели через такую реку?

- Через такую реку, - заверил мальчик. - Все остальные утонули. - На лице его появилось выражение глубокой печали.

- Кто же эти остальные?

- Воины, женщины и дети рода Медведицы из племени дакота.

- О, черт… Медведица… пошли, присядь тут. Нам надо это знать совершенно точно!

Скаут пересказал все молодому офицеру, который командовал отрядом. Тот немедленно дал скауту распоряжения, которых мальчик не понял. Разведчик кивнул офицеру и сказал Хапеде:

- Ты останешься у нас. Тебе нечего бояться. Мы тебя будем кормить, со временем ты даже пойдешь в школу. Мы возьмем тебя с собой в большой форт. Там ты подтвердишь коменданту, что с родом Медведицы и с Токей Ито покончено. Понял?

- Да, - ответил напуганный Хапеда. - Но я не хочу оставаться у вас. Я иду к своим родственникам в Канаду.

- К каким родственникам? - недоверчиво спросил скаут.

- К дакотам, на реку Сури, - ответил Хапеда.

- Я не слышал о них. Я думаю, ты хочешь бежать к Ситтинг Буллу, к бунтовщикам, убийцам Кастера, которые все еще рыскают тут. Не смей и думать об этом. Они жестоко голодают, потому что бизонов уже не стало.

- Значит, я должен остаться с вами?

- Ты маленький мальчик и должен делать то, что тебе велят. И никаких отговорок! Ты будешь с нами есть, а то вон смотри, какой ты худой. У нас тебе будет хорошо, и ты скоро станешь толстым, круглым и научишься читать и писать.

Хапеда ничего не ответил. Он поел то, что ему дали, и нашел еду невкусной, потом улегся на солнышке, делая вид, что спит. На самом же деле мысли его лихорадочно работали, и он время от времени приоткрывал веки, незаметно наблюдая за всем.

Когда молодой офицер отдал приказ к выступлению, уже перевалило за полдень. Скаут посадил Харку к себе на коня. Он вел отряд и поэтому ехал впереди. Хапеда, как сокол, всматривался в даль. Он сразу же обратил внимание, что двинулись они не на восток, а на запад. Значит, его хотят доставить на форт, где расквартирован отряд. И ему надо было всем своим видом показывать, что он рад этому, ведь если он сумеет рассеять недоверие врагов, ему будет значительно легче бежать.

Местность изменялась мало. По-прежнему вокруг зеленели холмы, на юге бурлила грязно-желтая полая вода, только на западе обозначились голубые очертания Скалистых гор. Ихазапу и Часке Хапеда больше не видел, и сигналов они ему никаких не подавали, но он был уверен, что они тайно следуют за ним.

Наступал вечер. Луга блестели в лучах заходящего солнца. Драгуны разбили бивуак. Они жгли костер, подогревали консервы и отпускали шуточки, которых Хапеда не понимал.

Скаут подозвал мальчика к себе и стал обстоятельно расспрашивать. Хапеда рассказал, как их преследовал Рэд Фокс, рассказал о переправе, ужасы которой ему не надо было выдумывать. И рассказ его был вполне убедителен.

- Оставайся у нас, - повторил скаут, - служи не за страх, а за совесть, и станешь таким же опытным разведчиком, как Шеф Де Люп или как Гарри. Смышленые юноши нам нужны.

- Да, я хочу стать таким, как Гарри, - подтвердил мальчик, и скаут не обратил внимания, какое значение приобрели эти слова в устах дакота.

Вокруг не смолкали шутки, шли и серьезные разговоры:

- … три ранчеро с остатком скота спаслись от полой воды… и охотник на бобров, который промышлял в этой местности… С ними несколько ковбоев, женщина… - уловил Хапеда и этого было достаточно для живого воображения маленького пленника: «Охотник на бобров… уж не Адамс ли это? Адамс как раз должен ждать нас в этих местах».

Стемнело. Солдаты поставили для лейтенанта палатку, а сами завернулись в одеяла и устроились на лугу. Лошадей не расседлывали, их собрали вместе и охраняли. Хапеда, не вызывая никаких подозрений, улегся среди солдат. Он точно запомнил, как распределили вахту. С полуночи до двух часов охрану нес скаут. В это время Хапеде нельзя было ничего предпринимать. Если улизнуть раньше, скаут заметит его отсутствие, как только пойдет на вахту. Таким образом, Хапеде оставался небольшой промежуток времени между двумя часами пополуночи и восходом солнца.

Юный дакота закрыл глаза и заставил себя заснуть: надо было беречь силы. Он не сомневался, что сможет в нужное время проснуться, к этому он был приучен. Белые люди считали, что маленькие индейцы ничему не учатся. Они глубоко заблуждались. Индейские дети проходили основательную, суровую школу. С четырех лет Хапеда учился скакать на лошади, стрелять из лука, выслеживать дичь и врагов. Он научился владеть собой, переносить голод и жажду. Он узнал историю своего племени. Он мог объясняться на языке жестов. Он умел изготовить стрелы, поставить палатку, мог ориентироваться в незнакомой местности. Еще несколько лет - и он станет воином…

Эта в полусне возникшая у Хапеды мысль заставила его вздрогнуть. Нет, он никогда не станет воином. Не станет потому, что род Медведицы будет теперь разводить пятнистых бизонов и жить в мире со всеми хорошими краснокожими и белыми людьми. Со всеми хорошими… Но ведь среди людей немало алчных хищников, и Хапеде еще пригодится его мужество, даже если бороться с ними придется и без оружия!

Скаут с двумя драгунами нес вахту у коней. Хапеда не подавал вида, что проснулся. Он продолжал лежать не шевелясь и внимательно за всем наблюдал.

Пришло время, и бородатый скаут отправился спать. Он присмотрел себе закрытое от ветра местечко за палаткой лейтенанта, укутался в одеяло и сразу, как можно было судить по его равномерному дыханию, заснул. Хапеда подождал еще некоторое время. На вахте остались два молодых драгуна. Они уселись у лошадей и принялись болтать. Мальчик притворился, что ему плохо. Он поднялся и, не скрываясь, но совершенно бесшумно, пошел за палатку, в сторону, противоположную той, где улегся скаут. Когда палатка скрыла его от драгун, он лег и пополз по траве.

Хапеде часто приходилось ползать таким образом, но сейчас нужно было проявлять величайшую осторожность. К счастью, высокая трава хорошо укрывала его маленькую тощую фигурку. Вахтенные, кажется, даже и внимания не обратили на то, что он больше не появился из-за палатки. Они сидели уставившись в темноту и болтали. В ночной тишине Хапеда еще долго слышал их голоса.

Удалившись на безопасное расстояние, он перевел дух. О, если бы Ихазапа или Часке были поблизости, если бы они хотя бы догадались о его побеге! Хапеда вполз на холм и затявкал койотом. У рода Медведицы это был условный сигнал разведчиков.

Послышался ответный лай койота.

Подошел Ихазапа, за ним Часке. Слов было сказано немного. Мальчик сообщил то, что он слышал о скоте и об охотнике на бобров. Мальчики и Ихазапа пустились бегом в неблизкий путь. Ихазапа опять потащил медвежонка, Часке - кожаное полотнище.

Взошло солнце, но утро было все еще прозрачное, холодное. Все трое скоро услышали вдали мычание коров. О, оно совсем не было похоже на мычание диких бизонов. А может быть, это такие же жалкие животные, как изможденные, вечно голодные коровы, которые им достались в резервации?

Дакоты уже не проявляли особой осторожности. Не скрываясь, они побежали к стаду. Томагавк войны был зарыт, и никто тут даже не догадывается, что они принадлежат к все еще преследуемому роду Медведицы. А если здесь, как они надеялись, Адамс, то он, конечно, узнает их и наверняка с радостью примет.

Дакотов заметили. Навстречу им выехал всадник на пегой лошади. Это был белый. По обычаю ковбоев на нем была кожаная куртка и высокая широкополая шляпа, на шее - пестрый с острыми концами галстук. Лицо худое, загорелое. Возраст его определить было трудно, кто знает, годы или лишения избороздили морщинами его лицо. Он подскакал поближе, как индеец, осадил своего коня и остановился прямо перед мальчиками.

Остановились и дакоты.

- Я приветствую моих младших братьев!

Белый говорил по-дакотски. Его произношение было индейцам непривычным, но они отлично поняли его и очень обрадовались, что белый в этих далеких краях обращается к ним на родном языке.

- Мы приветствуем нашего старшего брата! - с достоинством ответил Ихазапа. - Мы ищем человека по имени Адамс.

- Здесь вы его как раз и найдете! Пошли!

Всадник повернул коня и рысью понесся к стаду, которое паслось на лугу. Индейцы последовали за ним. С любопытством разглядывали Хапеда и Часке коров и быков. После пережитой зимы они тоже исхудали, как и дикие бизоны, но двигались легко и с удовольствием щипали траву.

Дакоты увидели группу белых всадников. Один из них был точь-в-точь как и тот, что их встретил. Они были так похожи, что их можно было перепутать. Мальчики сразу догадались, что это те самые Томас и Тэо, о которых они столько слышали от взрослых. Трое седых мужчин и две пожилые женщины, разумеется, меньше интересовали мальчиков. Это, наверное, и были спасшиеся от наводнения ранчеро, о которых говорили драгуны.

Был тут и еще один всадник - голубоглазый молодой блондин; лицо его было строгим, и в уголках рта залегла глубокая печаль. Рядом с ним - молодая женщина. Ее светлые волосы сверкали, как солнечные лучи, а глаза были, как утреннее небо. Она привычно сидела на коне. Но юные дакоты сразу же поняли, что эта женщина, несомненно, была недавно в прерии, хотя и старалась изо всех сил выглядеть настоящей ковгелс.

Белые попросили индейцев подойти поближе. Для Хапеды и Часке было необычно их спокойное и вежливое обращение к ним.

- И как же вы добрались сюда? - поинтересовался мужчина, которого дакоты не без основания считали Адамсом.

Ихазапа сообщил все, как было.

- Что вы теперь думаете делать?

- Токей Ито просит Адамса купить для нас пятнистых бизонов и землю, где бы мы могли жить с бизонами.

Адамс удивленно взглянул на индейцев:

- Сколько же вас?

- Когда мы посадили мальчиков в лодку, в наших палатках было шестьдесят четыре человека, - сказал Ихазапа. - Во время грозы Рэд Фокс снова напал на наших, и, наверное, кто-то погиб… и мы не знаем, все ли переправились через реку…

Некоторое время Адамс молчал.

- Многих же вам приходится оплакивать… - сказал он. - Ну так для тех, кто еще жив, найдется и земля и скот. Но чем вы собираетесь платить? Если ваши привели бы с собой лошадей, их можно бы было обменять на скот.

- У нас есть лошади, и неплохие, но мы хотим оставить их себе. Нельзя ли нам расплатиться золотом?

- Золото?! Молодцы, ребята!.. Тогда нет нужды расставаться с лошадьми! Золотом!

Адамс объяснил все владельцам скота.

Надо было видеть, как изменились лица трех пожилых фермеров.

- Умеете ли вы ухаживать за скотом? - спросил Адамс.

- Нет. И даже Чапа - Курчавый, когда был ребенком, не пас скот, он выращивал хлопок. Но Токей Ито сказал нам, что ты хочешь быть нашим братом. Ты научишь нас обращаться с пятнистыми бизонами.

Адамс засмеялся.

- Что ж, это мне подойдет. Я с удовольствием помогу вам. Может быть, мы прямо сейчас и совершим сделку?

- Адамс, - сказал один из ранчеро, - покупайте же у нас скот. Золото у индейцев с собой?

- Только не спешите. - В Адамсе проснулась крестьянская расчетливость. - Надо сначала подсчитать и осмотреть скот.

- Нечего тебе торговаться, Адамс. Мы и так отдадим тебе все чуть не даром. Позаботься о том, чтобы индейцы дали золотые зерна, и можешь перегонять скот через канадскую границу.

- Что ж, пожалуй. - Адамс старался не волноваться. Трое дакотов смотрели, как он с двумя белыми мужчинами и женщинами ходил среди скота, ощупывал животных, считал, пожимал плечами, иногда что-то говорил, наконец он подошел к индейцам.

- Сколько же у вас золота? - тихо спросил он. - Трудность в том, что здесь, конечно, нет весов. Все нужно решать на совесть. Но это честные люди. Монет у вас нет?

- Нет. Только песок и зерна. - Ихазапа развязал мешочек и показал его содержимое.

- Да знаете ли вы, что тут у вас за богатство?! - Адамс был прямо ошеломлен.

Индейцы смотрели на него широко раскрытыми глазами. Они совершенно не представляли себе, что за горсточку блестящих песчинок можно получить скот для всего рода.

Дакоты положились на своего белого брата, и очень скоро сделка была совершена. Лицо Адамса сияло радостью.

- Все! - крикнул он. - Томас и Тэо, вперед! Покажите-ка нам, что такое ковбои! А вы, мои юные отважные братья, выбирайте себе лошадей из стада и смотрите же, как следует зануздайте их! Мы приобрели скот и нам надо сберечь свое добро!

- Всех этих пятнистых бизонов? - удивился Хапеда.

- Да, всех, что ты видишь, мой мальчик! Ты еще не представляешь себе, что значит твое золото!

Не тратя попусту слов, мальчики с Ихазапой побежали к лошадям, которые паслись тут же неоседланными. Пока пастухи, щелкая длинными бичами, поднимали стадо в галоп и заворачивали его на север, дакоты справились со своими новыми скакунами. Радостно крича, они присоединились к пастухам. И им было приятно, что молодая подруга Адамса была изумлена их искусством объезжать лошадей.

Для мчащегося галопом стада граница не была такой уж далекой. Адамс крикнул дакотам, что к вечеру они будут в безопасности. Хапеда и Часке были полны гордости от одной лишь мысли о том, как они вместе с Адамсом встретят Токей Ито и братьев по племени, встретят не с пустыми руками, а с приобретенным стадом. Только бы они пришли, поскорее пришли…

К закату солнца все взмокли от пота, устали и охрипли. Адамс, Томас, Тэо и Кэт остановились. Индейцы - тоже.

- Мы перешли границу, - сказал Адамс.

Ихазапа и оба юноши долго озирались вокруг. Никакой границы не было видно. Только зеленая необозримая равнина. Лишь холмы лесных гор придвинулись чуть поближе.

Был сделан привал. Медвежонок, которого Ихазапа вез в мешке на лошади, недовольно фыркал и требовал рыбы. Мальчики набрали топлива, развели небольшой костер, все поели. Мужчины закурили. Кэт была совершенно обессилена, она сразу же завернулась в одеяло и улеглась спать.

- Да, - задумчиво произнес Томас, - теперь вы, молодые индсмены, - богатые люди. Теперь вы можете утереть другим нос.

Поначалу ему никто не ответил.

- Вы тоже, Томас и Тэо, - возразил немного погодя Хапеда.

- Ну вот, ты еще и смеешься над нами, сынишка Медведицы?!

- Нет, я и не думаю смеяться над моим старшим братом Томасом. Почему это он так решил?

- Потому что мой брат Тэо и я - мы беднее последнего чертяки. Когда мы познакомились с вашим вождем Токей Ито, он был еще мальчиком и его звали Харка. Помню, он сыграл с нами шутку, ружье утащил. Уж и посмеялись мы тогда. А вот теперь давно не смеемся, но бедняками так и остались!

- Я не знаю, - медленно произнес Хапеда. - Если иметь пятнистых бизонов, - значит, быть богатыми, то ведь у Томаса и Тэо тоже есть пятнистые бизоны.

- Где же они?

Хапеда беспомощно пожал плечами.

- Я не понимаю тебя. Вот же пасутся наши бизоны.

- Наши? Твои… или ваши… не знаю, как там между вами ведется. Собственно, принадлежат они Токей Ито, если только он живым переберется через реку. А если нет? Кто его наследник? Вы, видно, пользуетесь у него большим доверием, если он так просто сунул вам в мешок свое золото. Впрочем, меня это не касается. Только вот кто же мне заплатит за работу, хотел бы я знать? Святым духом нам, бедолагам, не прокормиться.

- Вы же едите вместе с нами. Вы наши братья! Скот принадлежит всем нам - сыновьям Большой Медведицы, нашим братьям Томасу, Тэо, Адамсу и нашей сестре Кэт.

- Ты еще ребенок и рассуждаешь, как ребенок, - сказал Тэо и даже обиженно отвернулся.

- Нет, - вмешался Ихазапа, - Хапеда тоже сын Медведицы и рассуждает, как настоящий дакота.

- Значит… всерьез? - запинаясь, спросил Тэо. - И мы на старости лет станем вместе с вами ранчеро?

- Непременно станете! - заверили в один голос Ихазапа, Часке и Хапеда. - То же самое сказал бы и Токей Ито. Мы просим вас помочь. Самим нам не справиться с этими пятнистыми бизонами. Мы способны только убить их и снова остаться ни с чем.

Томас и Тэо словно потеряли дар речи и долго не отвечали.

- Ну, пусть будет так, - наконец сказал Томас. - Тогда пошли, я научу вас доить коров. А это вам, краснокожие чертенята, не такое простое дело, как гонять скот.

У пастухов был один-единственный подойник. Скот разводили не ради молока, а на мясо. И доили его пастухи только для себя. С любопытством смотрели Хапеда и Часке, как Томас выдаивал из вымени молоко. Однако носы они воротили в сторону, а когда Томас со смехом дал им попить молока, они тут же выплюнули непривычное теплое питье.

- Не по нраву? Вот те и на! Где же ваша индейская выдержка?

Хапеда и Часке пересилили себя и сделали по нескольку судорожных глотков. Они нашли, что молоко отвратительно пахнет и не менее отвратительно на вкус. Они прямо чуть не подавились им. Нет, не просто начиналась для них эта новая жизнь!

Ночь прошла тихо и спокойно. Солнечным утром скот не спеша погнали дальше к лесным горам.

Хапеда и Часке старались держаться поближе к Томасу и Тэо. Те не уставали рассказывать мальчикам, каким был их вождь Токей Ито, когда ему было столько же лет, как и им. Хапеда и Часке узнали, что Томас и Тэо в те времена промышляли пушного зверя. В палатке Матотаупы, отца Токей Ито, они едали бизонью грудинку, такую восхитительно нежную, какую теперь, пожалуй, смогут попробовать только в местах вечной охоты. Потом близнецы были пастухами у отца Адамса, старого Адама Адамсона, и Токей Ито, которого тогда звали Харка - Твердый Как Камень, помог им однажды в охоте на волков.

- Уже тогда ваш вождь был великолепнейшим парнем!.. Отличным стрелком из лука!.. - И Томас выразил свое восхищение протяжным свистом.

Новоиспеченные скотоводы решили обосноваться со своим стадом на лугах у подножия лесных гор. Это были еще никем не занятые земли. Место для первой стоянки они выбрали у небольшого ручья, который сбегал с поросших лесом гор и вился среди лугов. Скот был здесь обеспечен водой и сочной травой, люди в теплые дни могли располагаться на лугах, в холодные - в лесу: дров тут было достаточно. Ручей кишел рыбой, лес был полон дичи.

Со дня на день, с часу на час ждали мальчики и Ихазапа своих. Один их них постоянно дежурил на верхушке самого высокого дерева, не спуская взора с далекой Миссури. Наконец показались! Радостный крик Часке, словно победный клич, нарушил мертвую тишину. Когда мальчик слез с дерева, внизу его уже ждали Хапеда и Ихазапа с лошадьми. Все трое вскочили на них и как ветер помчались навстречу.

- Хи-йе-хе! Хи-йе-хе!

Колонна была еще еле видна в прерии. Еще нельзя было никого различить. Но мальчики галопом понеслись к холмам, выехали на вершину одного из них, подняли коней на дыбы и радостно закричали. Потом они придержали коней и какое-то время всматривались в даль.

Скоро они уже смогли узнать воинов, едущих цепью впереди колонны на мустангах. Позади этого небольшого охранения во главе колонны шел пешком Хавандшита. По стародавнему обычаю он нес в руках копье. Его спина и затылок представляли собой как бы одно неподвижное целое, его тонкие ноги шли будто сами собой тем размеренным шагом, каким они вот уже почти сто лет вышагивали по лесам и прериям. За ним следовали лошади с женщинами, детьми и поклажей. В конце колонны бежали друзья Хапеды и Часке - Молодые Собаки, а за ними - кони драгунов, которым не хватило груза.

Мальчики все же установили, что Токей Ито, Унчиды и Грома Гор в колонне нету. Можно было предположить, что оба вождя остались прикрыть отход. А Унчида - жива ли она?

Мальчики поскакали навстречу. Четанзапа остановился. Стала и вся колонна. Ихазапа рассказал обо всем.

Четанзапа тяжело вздохнул:

- Вы поторопились с покупкой. Наши мужчины будут говорить, что от пятнистых бизонов воняет.

- Это верно, и от их молока тошнит, - подтвердил Часке. - Но разве это может испугать нас?

- Наши воины не боятся этих вонючих тварей, но они будут брезговать ими. Они не хотят доить и резать коров, а хотят охотиться на бизонов.

Четанзапа подскакал к Хавандшите и что-то тихо сказал ему. И то, что жрец поднял голову и посмотрел на мальчиков, не предвещало ничего хорошего. Мальчики и Ихазапа встревожились. Может быть, Токей Ито не обсудил со жрецом своих намерений? И где же сам вождь? Четанзапа ни словом не обмолвился о нем.

Колонна снова пришла в движение.

- Где наш вождь? - спросил Хапеда Бобра.

- Там! - воин показал в сторону Миссури. - Он остался бороться с Рэдом Фоксом.

- А Гром Гор, Черноногий, он остался на той стороне, чтобы наблюдать за борьбой и сообщить нам… - Тут и Бобер запнулся. - Нужно ждать, - заключил он.

Мальчикам стало уже не до радостных криков. Токей Ито не пришел! Тем решительнее надо было им отстаивать его волю.

Колонна достигла ручья неподалеку от пасущегося на берегу стада. Изголодавшиеся собаки вырвались было вперед, готовые растерзать коров, но им навстречу выступили быки и поставили рога. Находившиеся при стаде Томас и Тэо отогнали длинными кнутами собак, и рассерженные животные снова успокоились.

Между тем Хавандшита подал знак остановиться. Опершись на свое копье, он долго смотрел на пятнистых бизонов. Потом он повернулся и направил колонну через ручей на противоположный берег. Четанзапа шагом поехал рядом с ним. Мальчики и Ихазапа остались пока при стаде со своими белыми друзьями. Они чувствовали, что назревает решительный момент.

Колонна остановилась. Она была отделена от стада ручьем. Хавандшита ходил и определял места для палаток. Четанзапа со своего коня молча наблюдал. Как и всегда, он не вмешивался в распоряжения жреца. Рядом с Четанзапой остановились Шунктокеча и Чапа. Женщины сгружали поклажу. Но Уинона не дотронулась до своей волокуши. Монгшонша, Грозовая Тучка, Ситопанаки и Насмешливая Синица посматривали на нее и тоже не торопились.

Четанзапа поманил Ихазапу и подвел к старому жрецу. Мальчики наблюдали издалека за их беседой. По обрывкам долетавшего до них разговора они поняли, что Четанзапа велел Ихазапе еще раз обо всем рассказать. Он уверял Хавандшиту, что ни на каких других бизонов тут им надеяться нечего и палатки надо разбить рядом со стадом. Но жрец не соглашался, и жесты свидетельствовали, что спор ожесточался.

Люди подчинились Хавандшите и поставили палатки на правом берегу. Четанзапа приказал и своей жене уйти от стада, разгружаться и строиться. Только Чапа и Шунктокеча не подчинились воле жреца. Их типи и доставленная сюда палатка Токей Ито были разбиты неподалеку от стада. Здесь же разгрузили свое имущество Уинона, Ситопанаки, Насмешливая Синица и Грозовая Тучка. Лошади тоже были поделены на два табуна.

Хапеда и Часке, не сговариваясь, присели на корточки около ручья неподалеку от стада. Они пока не заходили ни в какую палатку. Зайти в какую-либо палатку - значило бы проявить непослушание отцу, послушаться отца - значило предать волю Токей Ито. Ихазапа принес им медвежонка, который уже сильно вырос и мог показать когти, если хотел проявить самостоятельность.

Мимо проходил Адамс.

- Ваш медведь достиг отроческого возраста, - усмехнулся он, но улыбка лишь на секунду озарила его озабоченное лицо: Адамс хорошо представлял себе, что на новом пути их подстерегают новые опасности.

Скот между тем совершенно успокоился. Животные лежали на траве, пережевывали жвачку. Собаки получили остатки из двух антилоп, которых уложил делавар, и насытились. Тихо журчал ручей, который стал линией раздора. У палатки жреца стояли Четанзапа, Чапа и Шунктокеча. К ним подошли еще двое мужчин. Жрец пригласил воинов зайти в типи. Мальчики видели все это. Они сидели и молча ждали, чем закончится совет у жреца.

В палатке, куда вошли мужчины, царил полумрак. Женщину, которая только что раздула тлеющие угли, старый Хавандшита отослал прочь: разговор должен был остаться в тайне. Токей Ито и Унчиды - его старых и весьма весомых противников - ему сейчас бояться не приходилось: они остались на той стороне реки.

- Ну так говорите, что вы думаете, - начал жрец, когда все уселись вокруг очага.

Один из участников совета откашлялся:

- Никаких бизонов!

Другой кивнул:

- Токей Ито нас обманул!

Первый продолжал:

- Надо опять пойти к уайтчичунам и попросить у них земли и еды. Эти пятнистые бизоны, что пасутся на том берегу ручья, воняют, и если мы все-таки станем убивать их и есть, нам ненадолго их хватит. Что тогда? Одними антилопами и оленями мы не прокормимся. - Он повысил голос: - Таков конец нашего долгого пути, наших великих дел!

Выслушав эти речи, Четанзапа не выдержал:

- Зови же своих духов, Хавандшита! Призывай диких бизонов, если ты еще хоть на что-нибудь способен! Бей же в барабан и спрашивай у своих духов, где нам охотиться и жить, как жили наши отцы и отцы наших отцов!

Выражение лица Хавандшиты изменилось, когда он услышал резкие слова Четанзапы. Он с ужасом почувствовал, что для разговора с духами у него уже нету сил. Но он не желал показывать свою слабость, он хотел оставаться Хавандшитой - человеком духов и тайны, а не старым кожаным мешком с костями.

- Я буду бить в барабан, вы - танцевать бизоний танец, - сказал он воинам. - Дикие бизоны придут, если не почуют издалека вони этих пятнистых бизонов. Идите и танцуйте! Я сказал!

Хапеда и Часке все еще сидели у ручья и видели, как воины вышли из палатки жреца. Они видели, как всем мужчинам сообщили о танце и как они. собрались перед типи Хавандшиты. Только делавара не было здесь. Он пошел к Адамсу.

Жрец принялся бить в барабан. Мужчины приступили к ритуальному танцу, сопровождая его ритмичным монотонным пением, точно таким же, как когда-то на реке Платт во времена отца Токей Ито Матотаупы:

Добрый дух!

Дай нам бизонов, бизонов, бизонов!

Бизонов, бизонов, бизонов дай нам,

Добрый дух!

Воины топтались по кругу, они подражали мычанию бизонов. Те, у кого были рога и шкуры, надели их и изображали бизонов. Они отбегали в сторону, когда воины издавали охотничий клич.

Этот клич заставлял мальчиков вздрагивать. Ведь с самого раннего детства они мечтали стать охотниками на бизонов!..

Вдруг один из мужчин крикнул:

- Вернитесь, мертвые и бизоны…

- Вернитесь, мертвые и бизоны! - подхватили другие, и резче затопали мужчины и громче стало их пение.

Наступил вечер. Небо потемнело, и зажглись первые звезды. Мысли и чувства мальчиков пришли в смятение от этого глухого пения и ритмичного топота. Около мальчиков остановился делавар.

- Ни мертвые, ни бизоны не вернутся, - сказал он Хапеде и Часке. - Так говорит Токей Ито.

И мальчики словно очнулись от завораживающего действия непрекращающегося танца.

- Токей Ито! - сказал Часке. Щеки его пылали, голос дрожал, он еще не до конца освободился от впечатления бизоньего танца. - Мы должны подать вождю сигнал, чтобы он увидел его с Мини Сосе. Токей Ито должен знать, что мы уже здесь.

- Хау! - Хапеда вскочил, Часке тоже, и оба побежали через ручей к отцу.

Бизоний танец довел Четанзапу до изнеможения. Он покинул круг и стоял с Чапой у своей палатки. Он подал мальчикам знак, что готов выслушать их.

- Надо подать Токей Ито сигнал, - сказали сыновья.

Четанзапа не сказал сразу «да» или «нет». Со времени событий в пещере Блэк Хилса мальчиков считали причастными к тайне рода. Их слова не следовало оставлять без внимания. Воин посмотрел на противоположный берег ручья. Там резвился медвежонок, которого Ситопанаки и Уинона только что накормили.

- Хорошо, - решил Четанзапа. - Пусть соберутся все, кто не участвует в бизоньем танце, и разожгут большой огонь. Такой, чтобы его было видно с того берега Мнни Сосе. Наш вождь в кольце врагов. Он должен знать, что мы перешли границу и что ему надо спешить к нам, если он… - И Четанзапа умолк: нет, он просто не мог, не имел права даже заикаться о том, что Токей Ито может быть убит врагами.

Хапеда и Часке бросились созывать мальчиков из союза Молодых Собак. Они позвали и Грозовую Тучку с ее подругой Ящеркой и других девочек. Все они принялись стаскивать хворост. Не сочли зазорным для себя помочь им и юноши из союза Красных перьев, который возглавлял Ихазапа. «Сигнал для Токей Ито!»- это объединяло всех.

Собирая топливо, все как-то незаметно переходили с одного берега ручья на другой, и никто даже не думал о том, что нужно держаться подальше от стада. Застучали в лесу по сухим стволам топоры; это, услышав, что затевает молодежь, пришли помогать Адамс, Томас и Тэо. Адамс нарубил больше всех своим плотничьим топором. Когда высоко взгромоздившая куча дров показалась всем достаточной, Четанзапа поджег ее, и, раздуваемая тихим ночным ветром, она ярко запылала. Это было великолепное зрелище - огонь радости спасения, огонь, призывающий вождя!

Все больше и больше людей подходили к огню - редел круг танцующих. И скоро осталось всего двое - те, что выступали против Токей Ито на совете. Пришлось Хавандшите прекратить танец. Он направился к себе в палатку.

- Я применю более сильное заклинание, - угрожающе прошипел он. - Вонючие пятнистые бизоны должны исчезнуть, они не будут смущать умы наших мужчин! Нам надо прогнать их, и тогда снова вернуться бизоны. Хау.

Хавандшита проскользнул в свою типи. Он в одиночестве стоял в темной палатке. Только какая-то искорка теплилась еще в очаге, и ему казалось, что он сам был этим догорающим огоньком. Мужчины покинули его. С бизоньего танца они разбежались. Такого еще не случалось. И Хавандшита в этот момент одиночества понял, что есть и его вина в горькой судьбе семьи вождя и всего рода Медведицы. Когда-то Токей Ито бросил ему в лицо: «Ты первый, кто дал знать уайтчичунам о нашем золоте!» И это действительно было так: ведь тайна золота была его платой уайтчичунам за то, чтобы они пригнали роду Медведицы большое стадо бизонов. И тогда бизоны, «повинуясь заклинаниям» жреца, пришли, сила и авторитет Хавандшиты снова возросли. Своими интригами Хавандшита навел белых на Матотаупу - хранителя тайны золота. Матотаупа был оговорен Хавандшитой, обманут, предан, был изгнан им и, наконец, стал жертвой Рэда Фокса. Задумавшись об этом, Хавандшита был готов уже потухнуть, как последняя искра в очаге. Но - вскормленный жестокостью и сам ставший олицетворением злой воли - он еще раз поднялся против всех и против самого себя. Он хотел колдовать, он должен был колдовать, он готов был уничтожить всякого, кто сомневался в его силе, всякого, кто смел бросить ему вызов. А враги - уайтчичуны - должны были еще раз сослужить ему службу.

Хавандшита снова взял барабан. То нарастая, то затухая, удары складывались в будоражащий душу ритм. Однако никто не обращал на них особенного внимания, пока ярко пылал огонь для Токей Ито. Но когда пламя сникло и тени забегали по остывающей груде пепла, люди начали прислушиваться. С испугом поглядывали все в сторону пятнистых бизонов. Друг за другом начали они перебираться через ручей назад к своим палаткам, прочь от скота.

Четанзапа остался на той стороне, где было стадо, вместе со Своими сыновьями и Адамсом. Тут же были Томас и Тэо, Чапа и женщины - все те, кто открыто стояли за новую жизнь. На этом же берегу, но несколько поодаль от остальных остался и делавар. Мальчики подумали, как нелегко человеку, который четырнадцать лет кочевал по прерии, решиться стать оседлым ранчеро. Но причина колебаний делавара была иной.

- Хавандшита замышляет недоброе, - подавленно произнес Четанзапа. - Он знает, что мечты о бизонах не более чем мечты.

В этот момент распахнулась палатка жреца и из нее выскочил Хавандшита. На голове у жреца был череп медведя, лицо и плечи скрывала накинутая сверху медвежья шкура. Перья, змеиные шкурки, чучела птиц - все это висело на нем, трепыхалось во время танца, шелестело, трещало. И в порывистом, сопровождаемом беспорядочными звуками танце тоже не было ничего человеческого. Он вызывал безотчетный животный страх перед неведомым. Жрец метался по кругу, предрекая несчастье, грозящее сыновьям Большой Медведицы. Молчание установилось вокруг. В куче золы потухли последние искорки, всех окутала тьма. Животные, напуганные гортанным бормотанием жреца и резкими выкриками, стали проявлять беспокойство. Жрец между тем приближался к ручью. Шунктокеча стоял, как вкопанный. Он так и оставался в стороне от группы Четанзапы, где были Бобер, Мальчики Медведицы и Ихазапа. Жрец уже не раз и не два протягивал свой жезл в сторону делавара, как будто бы именно в нем он видел источник грядущих бед. И вот он наконец остановился прямо против Шунктокечи, у самой воды, отделенный от него только ручьем.

Шунктокеча не шевелился.

Замер и жрец с угрожающе устремленным на него жезлом. Лишь ветер шелестел звериными и змеиными шкурками, связками перьев.

Словно подчиняясь чарам жреца, делавар сделал три шага вперед, и ступни его оказались на кромке берега. Вода лизала его мокасины. На противоположном берегу стоял жрец.

Хапеда и Часке с тревогой следили за событиями.

Жрец издал резкий вопль и сорвал с себя медвежью шкуру.

- Токей Ито умирает! - возопил он. - Умирает сейчас!

Тихий многоголосый стон раздался во тьме.

- Умирает из-за тебя, делавар!

Мальчики почувствовали, как екнули их сердца и сдавило грудь. Шунктокеча с видом обреченного так и не шевелился.

- Отвечай, делавар! - взвизгнул жрец. - Кто расстрелял патроны Токей Ито? Кто виноват, что он стал под пули Рэда Фокса с луком в руках?

Установилась страшная тишина. Делавар поник и медленно снял с себя все оружие. Он положил на траву нож, томагавк, револьвер, ружье.

Мальчики посмотрели на своего отца Четанзапу, взглядом умоляя сказать хотя бы слово.

- Да, это так, - шепнул Бобер Четанзапе. - Он был всегда хорошим, но в то же время торопливым стрелком. Когда Рэд Фокс во время грозы напал на наших женщин и детей и у нас не хватало пуль, Шеф Де Люп взял ружье вождя и стал стрелять. Да, это правда, что Токей Ито из-за этого с луком и стрелами пришлось выступить против ружья Рэда Фокса. Горе нам, если Токей Ито… - и Бобер замолк.

Шунктокеча пошел. Пошел один. Никто не сказал ему ни слова. Медленно направился делавар к лесу.

Жрец опустил жезл. Он снова натянул на голову и плечи медвежью шкуру, и спрятал под ней свое лицо. Он снова принялся танцевать, но танцевал теперь по-другому. Он уже больше не вздымал жезл с угрозой, а, крадучись отступая, шарил им по земле, что-то отыскивая.

Жрец носился туда и сюда и сам казался каким-то ночным духом. Шуршали и трещали его амулеты. Мановением жезла он повелел остановиться следующей за ним толпе. И все замерли там, где их застал его жест.

Никто не знал, что собирается делать жрец. Как черная тень он танцевал в своем диковинном наряде, отодвигаясь по ночному лугу все дальше и дальше от людей. Но вот он остановился, нагнулся, снова выпрямился. Все так и отпрянули в сторону: вдалеке на лугу вспыхнул бизоний череп, он как будто бы запылал огнем - зеленоватым необыкновенным светом. Маленькие дети с криками бросились назад к палаткам. Черная тень жреца заметалась вокруг пылающего черепа, временами закрывая его.

Хапеда и Часке взялись за руки так, как когда-то в пещере Медведицы. Грозовая Тучка встала около Хапеды. Она вся дрожала, зубы у нее стучали.

- Череп пришел, - с трудом произнесла она.

Юноша в переднем ряду закричал от страха и, как преследуемый зверь, побежал назад, в лес.

- Мы должны охотиться на бизонов, на диких бизонов! - возопил жрец и бросил свой жезл, как копье, в Чапу. Жезл воткнулся острием в землю у самых ног воина. Тот не шелохнулся. - Мужчины дакота, убейте вонючих пятнистых тварей! Кто бережет пятнистых тварей уайтчичунов, кто пьет белое заколдованное молоко - тот умрет! Дух дикого бизона придет и убьет их!

Многие, по примеру юноши, побежали прочь. Они тоже хотели таким образом спастись от духа бизона. Но Четанзапа и Чапа не бежали, они остались.

У Хапеды прямо-таки перехватило дыхание. Одной рукой он сжал правую руку Часке, другой - схватил ручонку Грозовой Тучки. Он думал об одном: надо выстоять, нельзя дать убить пятнистых бизонов. Он, мальчик, должен противостоять могущественному жрецу, старейшему в роде. Он должен действовать так, как на его месте действовал бы Токей Ито. Но Токей Ито был далеко, и никто не мог помочь мальчикам. Хапеда и Часке должны были сами проявить мужество. Не испугалась и Уинона. Она держала Грозовую Тучку за другую руку и тоже оставалась на месте.

Из пылающего черепа с шипением полыхнул в ночное небо сноп зеленого и красного огня, огненный дождь посыпался вниз. Казалось, огонь «дикого бизона» покушался на людей и луга.

Хапеда услышал позади себя громкие крики ужаса и призывы:

- Убить пятнистых бизонов! Убить их!

Он понял: надо, чтобы случилось что-то такое, что разрушило бы чары жреца, иначе все пропало. Наверное, мальчик не решился бы, если бы не Уинона. Но сестра Токей Ито была рядом, и он верил в нее. И медвежонок придал ему сил. Ситопанаки привела его с собой и подняла вверх навстречу огненным искрам. И медвежонок не выказывал страха, только ворчал и скалил зубы.

- Умри же, как того хотят духи! - возопил жрец и вырвал свой жезл с каменным наконечником из земли, где он до сих пор торчал, поднял его вверх, замахиваясь на Уинону, и жезл тоже словно вспыхнул под огненным дождем.

- Ты лжешь! - громко закричал Хапеда. - Лгут и твои духи!

И снова посыпался огненный дождь. Хапеда зажмурил глаза, но не отступил. Когда же он медленно поднял веки и огляделся, не было ни сияющего зеленым пламенем черепа, ни огненного дождя, ни танцующего жреца. Ночь, звездное небо, даль лугов…

Еще не в силах освободиться от оцепенения, Хапеда тихонько повернул голову к Часке, который так и стоял возле него. Посмотрел и в другую сторону - Грозовая Тучка, Уинона и Ситопанаки тоже были на месте, и все живы. Подошел какой-то воин: Хапеда узнал своего отца. Четанзапа положил руку на голову Хапеды. Всего лишь на миг, как тогда, когда мальчикам предстояло переправиться в лодке через реку, и пошел дальше. На траве лежало распростертое тело: это был рухнувший жрец. Четанзапа не дотронулся до него, по-видимому, его интересовало другое.

Мальчики и девочки немного пришли в себя и озирались вокруг. Они заметили, что разбежавшиеся начинают возвращаться к месту страшного танца. Мужчины и женщины тихо переговаривались.

- Они еще живы! - слышались их удивленные голоса.

Хапеда, обвинивший жреца во лжи, Уинона, на которую был направлен пылающий жезл, Ситопанаки, которая низвергающему огненный дождь духу бизонов противопоставила дитя Большой Медведицы, были живы! Это произвело на всех такое впечатление, что никто и не прикоснулся к пятнистым бизонам.

- Бизоний череп лежит там в траве, - сказал Четанзапа, вернувшись к Уиноне и мальчикам. - Он и сейчас еще немного светится зеленоватым.

Четанзапа собрал на лугу обгорелые остатки каких-то загадочных для всех предметов, пошел с ними к Адамсу и показал их. Мальчики тоже побежали с ним.

- Великолепный фейерверк устроил вам старче, - сказал Адамс. - Где же он только раздобыл эти ракеты? Часто он демонстрировал огненный дождь?

- Нет.

Чапа - Курчавый проходил мимо, услышал разговор и попросил, чтобы Адамс объяснил ему, в чем дело.

- Так, значит, Шунктокеча… - начал было Чапа и не отважился продолжать.

- Говори! - решительно потребовал Четанзапа.

- Значит, Шунктокеча был прав, - сказал Чапа - Курчавый. - Однажды он говорил мне, но я не поверил. Шунктокеча подозревал, что Хавандшита ведет двойную игру. Как наш старейшина и вождь мирного времени он был врагом уайтчичунов. Но одновременно он был и жрецом, который нас запугивал и хотел сохранить свою власть над нами. Шунктокеча слышал от Рэда Фокса в палатке Токей Ито на Лошадином ручье, что тот собирался дать Хавандшите огненный дождь, чтобы склонить его на свою сторону. Хавандшита пошел с нами через Мини Сосе, потому что господство уайтчичунов стало угрожать его власти. Он хотел помешать нам здесь жить по-новому. Потому что новая жизнь наша тоже означает конец его власти. Я думаю, что он боится Шунктокечи так же, как и Токей Ито: ведь оба жили среди белых и не верят ни в одно его чудо. Вот потому-то Хавандшита и прогнал делавара. Огненный дождь он, наверное, получил в резервации от Рэда Фокса.

Выслушав его, Четанзапа некоторое время молчал.

- Он обманул нас в последний раз, - заключил он.

На лугу что-то зашевелилось. Поверженный жрец поднялся и медленно побрел прочь. Самым удивительным для мальчиков было то, что шел он по тому берегу ручья, на котором находилось стадо. Они припомнили теперь, что в своем неистовом танце он перешел через ручей, вероятно даже и не заметив этого. Он и сейчас, кажется, не придавал этому значения. Ссутулившись и покачиваясь, как пьяный, он шел через стадо пятнистых бизонов. И шел не к своей палатке, куда обычно скрывался после танца.

Стоявшие рядом с Адамсом с тревогой следили за ним. На берегу ручья лежала куча золы - все, что осталось от огромного костра, пламя которого должно было служить сигналом для Токей Ито. Тут-то Хавандшита и остановился.

Четанзапа подошел к нему. В глубокой тишине ночи каждое произнесенное им слово было отчетливо слышно:

- Ты обманул нас, - с гневом проговорил воин. - Огненный дождь тебе дал Рэд Фокс.

Четанзапа приложил к губам сигнальный свисток и созвал всех. Подошли и мальчики с Уиноной.

- Вы все видели огненный дождь, - громко сказал Четанзапа. - Такой дождь - тайна уайтчичунов. Адамсу эта тайна известна. Но Хавандшита получил этот огонь в резервации от Рэда Фокса, и он нас обманул с помощью этого огня.

Хавандшита молчал. Он страшился самого себя, страшился постыдного конца своей долгой жизни. Молчали мужчины, женщины и дети. Молчали в ужасе от вероломства человека, которому они так верили.

- Сложите для меня костер, - сказал старик.

Мужчины и женщины повиновались и натащили новую кучу дров. Ни говоря ни слова, Хавандшита вскарабкался на нее, закрыл лицо бизоньей шкурой и стоял так, пока его не окутал дым и не скрыли языки пламени. Он сам себя осудил, и никто не плакал по нем. Да он и сам был всегда глух к жалобным воплям. Старый жрец превратился в пепел.

А когда снова наступило утро и солнце озарило небо и землю, каждый занялся своим делом. Только Четанзапы не было видно.

- Он ищет Шунктокечу, - сказал Томас мальчикам.

В полдень Четанзапа вернулся. Он крикнул сыновьям:

- Идите наверх в лес, все прямо, и вы найдете Шунктокечу, делавара, нашего брата. Во искупление своей вины он нанес себе тяжелую рану. Я сказал ему, что Хавандшита нас обманул и что жрец-обманщик умер на костре. Я уговорил делавара, чтобы он согласился принять пищу и питье. Идите туда и снесите ему воды и наш последний пеммикан. Если Токей Ито вернется живым и простит его, Шунктокеча будет жить. В противном случае он решил умереть.