Джек Вэнс

"Месть"

Герой сериала, Кирт Герсен, охотится за пятью "демонами тьмы".

В романе "Месть" он начинает схватку с одним из них, скрывающимся под именем Ленса Ларка. Обладая огромным богатством ему не составляет труда преследовать Ларка по всей Галактике. Достигнув планеты Метлен он настигает Ленса Ларка, но теперь начинается охота за самим охотником...

Часть I. ЭЛОЙЗ

Глава 1

Элойз, шестая планета системы Веги.

Параметры планеты:

Диаметр - 7340 миль

Истинное время обращения вокруг своей оси - 19,836218 часов

Масса - 0,86331 ст. массы

Общая характеристика:

Входящие в систему Веги планеты Элойз, Бонифас и Катберт считаются одними из первых планет, освоенных землянами за пределами Солнечной Системы. Для путешественника, небезразличного к заре истории Ойкумены, пребывание на Элойзе доставит особенно много незабываемых впечатлений.

Вопреки общераспространенному мнению, первопоселенцами Элойза были не религиозные фанатики, а ревнители идей "Общества Естественной Вселенной", весьма осторожно относившиеся ко всякой новой среде обитания и не создававшие в своей практической деятельности ничего такого, что, по их мнению, не гармонировало бы с естественными ландшафтами планеты.

ОЕВ осталось в далеком прошлом, однако влияние его на планеты Веги оказалось настолько благотворным, что и сейчас почти повсюду бросается в глаза бережное и почтительное отношение как к природе, так и к возникшим еще в глубокой древности обычаям и установлениям.

Ось Элойза наклонена к плоскости орбиты под углом 31,7 градуса, что обуславливает весьма заметные сезонные климатические изменения, несколько смягчаемые плотностью и влажностью атмосферы планеты. Самым большим из семи материков является Земля Мэрси, самым малым - Земля Гэвина. Именно на этих материках расположены два крупнейших на планете города - Нью-Вэксфорд и Понтифракт.

Стоит, пожалуй, еще упомянуть о том, что в эпоху засилья духовенства каждый из материков представлял из себя обособленную епархию и назывался по имени местного первосвященника: Землей кардинала Мэрси, Землей кардинала Бодента, Землей кардинала Димпи и так далее. Нарицательные составляющие наименований материков со временем вышли из употребления и теперь почти не упоминаются даже в официальных документах.

Благодаря тщательно продуманной системе налогообложения и либеральному законодательству, как Понтифракт, так и Нью-Вэксфорд издавна являются крупными финансовыми центрами, влияние которых ощутимо практически по всей Ойкумене. Здесь же обосновались штаб-квартиры наиболее значительных издательских концернов, а также и редакция знаменитого журнала "Космополис".

Непримиримая борьба между различными конфессиями и сектами, реформация и контрреформация, возникновение и упадок разнообразных ортодоксальных течений и ересей, разгул инквизиции - все это является неотъемлемой частью древней истории планет системы Веги. В наибольшей степени сказанное относится к планете Элойз, что нашло красноречивое подтверждение даже в ее названии, восходящем к имени покровителя одного из могущественнейших монашеских орденов, некоего Святого Элойзиуса. Но не элойзианцы, а их соперники - амброзианцы, чей орден возник несколько раньше, основали на берегу озера Фимиш в самом центре материка Земля Ллинлиффета город Форт-Эйлианн, ставший третьим по значению городом планеты. История конфликтов между этими двумя внешне благочестивыми братствами запечатлена в будоражащих воображение древних летописях.

Местная флора и фауна не заслуживают особого внимания. Благодаря упорству первопоселенцев широкое распространение получили земные деревья и кустарники, причем наиболее благоприятной здешняя среда оказалась для развития хвойных пород. Немало видов завезенных с Земли рыб развелось в морях и океанах планеты.

"Краткий планетарный справочник", 330-е издание, 1525

Джиан Аддельс, человек по натуре крайне педантичный, прибыл к месту встречи на десять минут раньше условленного времени и, прежде чем выйти из машины, не поленился тщательно осмотреться. Обстановка вокруг была театрально красочной, но, по всей вероятности, не таила в себе чего-либо угрожающего. Аддельс, по крайней мере, не обнаружил ничего такого, что могло серьезно насторожить. Справа - таверна "Прастер", деревянные стены которой за несколько веков почернели под действием ветров и дождей, за нею громоздились могучие утесы Данвири, вершинами терявшиеся в туманной дымке, почти постоянно висевшей над поверхностью планеты. Слева - смотровая площадка Прастера, откуда открывалась на три стороны света грандиозная панорама центральной части материка Земля Ллинлиффета, привлекавшая многочисленных туристов разнообразием ландшафтов и красотой различных нерукотворных образований, созданных капризами изменчивой погоды.

Аддельс выбрался из машины, бросил мимолетный скептический взгляд на поражающие воображение склоны Данвири и прошел на смотровую площадку, по которой, как обычно, гулял холодный, промозглый ветер. Глубоко втянув голову в плечи, он облокотился о парапет и стал ждать - худощавый мужчина с желтоватой, плотно облегающей скулы кожей и высоким лбом с заметными залысинами.

Было позднее утро, прошедшая полпути к зениту Вега молочно-белым пятном пробивалась сквозь пелену тумана. Вдоль парапета расположились еще десятка полтора желающих полюбоваться красотами окружающей местности. Аддельс подверг каждого из них самому тщательному изучению. Украшенные оборками и кисточками одежды приглушенных красноватых, коричневых и темно-зеленых тонов указывали на то, что все они - сельские жители. В отличие от них горожане одевались только во все коричневое и лишь изредка украшали свою одежду чем-нибудь черным. Эта группа показалась Аддельсу вполне безобидной, и теперь выдалась возможность бросить взгляд и на разворачивавшуюся за парапетом панораму: слева - озеро Фимиш, внизу Форт-Эйлиани, справа - вся в клочьях тумана долина Моу... Глянув на часы, Аддельс нахмурился. Тот, кого он ожидал, строго-настрого наказал ему, что любое несоблюдение пунктуальности может указывать на возникновение критической ситуации. При мысли об этом Аддельс неодобрительно фыркнул, выражая не только возмущение, но и некоторую затаенную зависть к тому образу жизни, который вел его нынешний патрон и который был куда богаче различными событиями, чем его собственный.

До условленного времени встречи оставалось минуты две-три, не больше. Всматриваясь с парапета вниз, Аддельс обнаружил тропинку, начинавшуюся на самой окраине Форт-Эйлианна и зигзагами поднимавшуюся вверх по крутому скалистому склону. Тропинка заканчивалась у лестницы, ступеньки которой были высечены в скале, непосредственно примыкавшей к смотровой площадке. По этой тропинке быстро поднимался мужчина ничем не выдающегося телосложения и столь же непримечательной мускулатуры, с довольно острыми скулами, впалыми щеками и густой копной коротко подстриженных темных волос. Это был Кирт Герсен, о котором Аддельсу было известно только то, что не так давно он каким-то загадочным и, скорее всего, не вполне законным образом стал обладателем огромнейшего состояния. Аддельс зарабатывал немалые деньги в качестве юрисконсульта Герсена и пока что не испытывал каких-либо угрызений совести, пребывая на службе у этого человека. Герсен, казалось, был прекрасно осведомлен о методах сыскной деятельности МПКК - Межпланетной полицейской координационной корпорации, что в критических ситуациях вносило определенное успокоение в душу Аддельса.

Герсен бодро взбежал по ступенькам, остановился, увидел Аддельса и сразу же направился прямо к нему. Аддельс со свойственной ему объективностью отметил, что после затяжного подъема, который самого его довел бы до состояния полнейшего изнеможения, Герсен ничуть даже не запыхался.

- Очень рад вас видеть в прекрасной физической форме, - несколько церемонно поприветствовал он Герсена.

- Благодарю вас, - ответил Герсен. - Поездка в горы доставила вам удовольствие?

- Мои мысли были целиком заняты предстоящей встречей с вами, и я едва ли замечал окружающие меня красоты, - нарочито многозначительно произнес Аддельс. - А вот вы определенно получили немалое удовольствие от пребывания в "Кафедральной", я не ошибся?

- Действительно, - признался Герсен, - я часами сидел в вестибюле, впитывая в себя атмосферу этого древнего шедевра.

- По этой причине вы почти все это время остаетесь здесь, в Форт-Эйлианне?

- Не совсем. Однако как раз пребывание в Форт-Эйлианне самым тесным образом связано с тем вопросом, который мне захотелось обсудить с вами в таком месте, где нас нельзя подслушать.

Аддельс повернул голову направо, затем налево.

- Вы опасаетесь подслушивания в "Кафедральной"?

- Здесь, наверху, риск, во всяком случае, минимальный. Лично я предпринял все обычные меры предосторожности. Не сомневаюсь в том, что и вы поступили точно так же.

- Я принял все меры предосторожности, которые счел необходимыми, ответил Аддельс.

- В таком случае мы можем вполне надеяться на то, что находимся в полной безопасности.

Ответом Аддельса был только не очень-то веселый, негромкий смех. Какое-то время они оба стояли, прислонясь к парапету и глядя на серые контуры города, озеро и едва просматривавшуюся в тумане долину вдали. Первым заговорил Герсен.

- Ближайший отсюда космопорт находится в Слэйхеке, к северу от озера. Через неделю туда прибывает грузовой звездолет "Эттилия Гаргантир", зафрахтованный транспортной компанией "Целерус", чья контора находится в Вайре на планете Садал-Зюд-Четыре. Этот корабль когда-то носил название "Фанютис" и был тогда зафрахтован еще одной фирмой из Вайра, "Сервис Спэйсуэйз". Обе эти фирмы были подставными. Когда-то этот корабль принадлежал Ленсу Ларку и, скорее всего, является его собственностью и сейчас.

О том, что на борту "Фанютиса" осуществлялась транспортировка рабов, захваченных при налете на Маунт-Плезант, когда Герсен потерял дом и семью, в разговоре с Аддельсом он предпочел умолчать.

Лицо Аддельса исказила гримаса отвращения.

- Как-то в разговоре со мной вы уже упоминали это имя. Должен признаться, оно не вызывает у меня особого восторга. Даже совсем наоборот. Это отъявленный преступник, пользующийся особо дурной славой.

- Подобная осведомленность делаем вам честь.

- И вы намерены вступить с ним в деловые взаимоотношения? С вашей стороны это было бы крайне неблагоразумным шагом. Таким, как он, не доверяют.

- Наша деятельность не ограничивается какой-либо одной узкой сферой. Как только "Эттилия Гаргантир" совершит посадку, она должна быть надолго здесь задержана, для чего мне нужно заполучить ордер на арест корабля, рассматриваемого в качестве залога, до полного погашения задолженности за компанией, которой он принадлежит, или какой-нибудь иной официальный документ в отношении корабля или его груза, на основании которого можно было бы заблокировать его в космопорту Слэйхек. Он обязательно должен быть взят под стражу и исключена любая возможность его несанкционированного убытия. Но это еще не все. Мне крайне необходимы любые, пусть даже и формальные, основания для того, чтобы поставить под сомнение принадлежность корабля - и тем самым добиться того, чтобы для защиты своих интересов здесь появился подлинный владелец корабля, а не агент вышеупомянутой фиктивной компании или доверенное лицо владельца.

Аддельс нахмурился.

- Вы хотите заманить Ленса Ларка сюда, в Форт-Эйлианн? Безнадежная затея.

- Попытка - не пытка. Он, если и прибудет сюда, то, разумеется, изменив до неузнаваемости внешность и под другим именем.

- Ленс Ларк перед веганским судом? Абсурд!

- Безусловно, но Ленс Ларк обожает экстравагантные выходки. К тому же, он еще и жаден. Если возбужденное против него дело окажется вполне законным, он не захочет потерять принадлежащий ему корабль из-за неявки в суд.

- Я вот что могу вам сказать, - ворчливо произнес Аддельс. - Самой убедительной маскировкой правомочных деяний является использование права как такового. Отыскать предлог для возбуждения внешне совершенно законного дела будет довольно не сложно. Космические корабли в кильватере за собою всегда волокут целый хвост мелких жалоб и исков. Трудность же состоит в вопросе подсудности их по тому или иному поводу в данном конкретном месте. Этот корабль производил когда-нибудь раньше посадку в Форт-Эйлианне?

- Не знаю. Обычно он совершает рейсы в секторах, прилегающих к Глуши.

- Обещаю отнестись к этому делу с максимумом внимания с моей стороны, - официальным тоном произнес Аддельс.

- Очень важно не забывать вот о чем: Ленс Ларк, несмотря на все свои выходки и причуды, крайне мерзкая и опасная личность. Мое имя - едва ли необходимо особо это подчеркивать - нигде не должно упоминаться. Да и с вашей стороны было бы весьма благоразумно действовать с предельной осмотрительностью.

- Лично я не имею ни малейшего желания сталкиваться где бы то ни было с ним, несмотря на любые меры предосторожности.

- Тем не менее, еще раз повторяю, - продолжал Герсен, - корабль должен быть задержан именно здесь, в Форт-Эйлианне. Мне нужен любой документ, предоставляющий такую возможность, и таким образом составленное исковое заявление, чтобы разбирательство его потребовало бы обязательной явки в суд истинного владельца из опасения потери права собственности на корабль.

- Если собственность корпоративная, - раздраженно возразил Аддельс, или принадлежит обществу с ограниченной ответственностью, то вряд ли удастся добиться желательного для вас результата. Дело это далеко не столь простое, как может показаться.

Герсен печально улыбнулся.

- Будь оно простым, я бы не стал прибегать к вашим услугам.

- То-то и оно, - кисло ответил Аддельс. - Дайте мне день-два на обдумыванье.

* * *

Тремя днями позже Герсен и Аддельс снова встретились у живописных отрогов Данвири.

- Действуя, как было условленно, с максимальной осмотрительностью, не без гордости в голосе доложил Аддельс, - я навел необходимые справки по всем интересующим вас вопросам и получил из заслуживающих доверия источников четкие и исчерпывающие разъяснения касательно дела, которое вы намечаете возбудить. Исковые заявления подобного рода принимаются к рассмотрению только в тех случаях, когда нанесен существенный материальный ущерб кому-либо из местных граждан, когда такой материальный ущерб не компенсирован своевременно или не погашена к определенному сроку задолженность - и во всех вышеперечисленных случаях только тогда, когда не истек срок давности совершения правонарушения. Пока что мы не в состоянии удовлетворить ни одному из перечисленных мною условий.

- Вообще-то, другого я и не ожидал, - произнес Герсен.

- Что касается самой "Эттилии Гаргантир", свои усилия я сосредоточил на поисках различных исков о просрочке платежей, кредитных обязательств и других документов, предъявление которых составляет законные основания для назначения судебного разбирательства. Выполняя различные транспортные операции, звездолеты довольно часто делают различные долги или наносят тот или иной, как правило, не очень существенный ущерб, вследствие чего руководству космопортов просто недосуг обременять себя хлопотами по столь незначительным поводам. Не является исключением и "Эттилия Гаргантир". Два года тому назад представляющий для нас интерес инцидент произошел в Трампе на планете Дэвида Александера. Капитан звездолета закатил роскошный банкет для представителей местных фрахтовых агентств и для приготовления подаваемых блюд и обслуживания приглашенных гостей привлек корабельных стюардов и иной подконтрольный ему персонал. Вместо того, чтобы провести подобный банкет в корабельной кают-компании, он предпочел воспользоваться для этой цели одним из служебных помещений космопорта. Местная гильдия рестораторов заявила, что подобные действия капитана идут вразрез с местными установлениями, и предъявила официальный иск о возмещении упущенной этой гильдией выгоды и потребовала наложения соответствующего дисциплинарного взыскания за понесенные гильдией убытки. Корабль отбыл с планеты до того, как капитан его мог быть вызван в суд, поэтому дело по данному правонарушению было приостановлено до повторного захода звездолета в космопорт Трампа, что, естественно, маловероятно.

Аддельс сделал многозначительную паузу и снова задумался. Герсен терпеливо ждал. Приведя в порядок теснившиеся у него в голове мысли, юрист продолжал:

- Тем временем гильдия рестораторов добилась предоставления определенной ссуды в "Куни-банке", учрежденном в том же самом Трампе на планете Дэвида Александера. Наряду с другими принадлежащими ей активами под предоставление кредита она заложила и исковые претензии к "Эттилии Гаргантир". Примерно месяц тому назад гильдия просрочила выплаты по задолженности, и вышеупомянутые исковые претензии перешли в собственность "Куни-банка". - Здесь голос Аддельса зазвучал более раскованно, он теперь как бы рассуждал вслух. - Мне уже не в первый раз приходит в голову, что многие свои дела вам было бы проворачивать намного проще, имей вы в своем распоряжении собственный банк. "Куни-банк", финансовое положение которого выглядит вполне устойчиво, в настоящее время немало страдает от подрастерявшего былую гибкость руководства - весь его директорат достиг весьма преклонного возраста. Акции его продаются по весьма умеренной цене, и для вас не составит особого труда скупить контрольный пакет. Филиалы этого банка могут быть открыты в любом месте, в каком вы сами сочтете целесообразным это сделать. Например, в Форт-Эйлианне.

- И, как я полагаю, в таком случае сюда можно будет переадресовать залоговое исковое заявление?

- Совершенно верно.

- И можно будет оформить ордер на арест корабля здесь, в космопорте Слэйхек?

- Я навел справки и по данному вопросу, разумеется, в форме разбора чисто гипотетических случаев. И обнаружил, что иск нельзя подавать ни в городской суд, ни в окружной, а только в Межпланетный Третейский Суд, руководствующийся в своей деятельности не местными законами и установлениями, а правовыми нормами, основывающимися на универсальных принципах справедливости и беспристрастности. Суд этот заседает в Эстремонте три раза в год под председательством одного из сменяющих друг друга по очереди арбитров. Я проконсультировался у одного из крупных специалистов по межпланетному праву. Он полагает, что дело "Куни-банка" вполне может быть принято к рассмотрению при условии, если "Эттилия Гаргантир" появится в Форт-Эйлианне. Физическое присутствие звездолета здесь автоматически обусловит подсудность данного дела местной третейской инстанции. Однако мой консультант совершенно уверен в том, что никакой судья не отдаст распоряжения о необходимости вызова в суд владельца корабля по столь ничтожному поводу.

- Тем не менее, именно в этом вся суть дела; Ленс Ларк должен прибыть на Элойз.

- Мне совершенно недвусмысленно дали понять, что к этому его никак нельзя принудить, - как можно почтительнее произнес Аддельс. - А посему я предлагаю заняться рассмотрением других вопросов, относящихся к моей компетенции.

- Кто именно председательствует сейчас в арбитраже?

- Неизвестно. Таких третейских судей или, как их здесь называют, Верховных Арбитров пятеро. Они в определенной очередности перемещаются с одной планеты системы на другую, председательствуя на выездных сессиях.

- Сейчас такая сессия здесь не проводится?

- Она только совсем недавно завершила свою работу.

- И, судя по всему, возобновит работу только через несколько месяцев?

- Верно. Но еще раз позволю себе повторить, что в любом случае можно нисколько не сомневаться в том, что арбитр отвергнет любые поползновения потребовать вызова сюда владельца "Гаргантир".

- Вот незадача, - упавшим голосом произнес Герсен.

Аддельс задумался на мгновенье, затем спросил:

- Как же в таком случае... поступить с "Куни-банком"? Начать оформление документов на его приобретение или пока что воздержаться от этого?

- Мне нужно серьезно обдумать все это. Я позвоню вам сегодня же вечером.

- Прекрасно.

Глава 2

"На карте Форт-Эйлианн напоминает слегка изогнутую перевернутую букву "Т". Вдоль горизонтальной составляющей, если двигаться с запада на восток, расположены лесопарк "Ффолиот" и кварталы районов Бетами, Старого Города, затем Апельсиновый Сад с гостиницей "Кафедральная" в глубине его и уже на одном из островков озера Фимиш внушительного вида административный центр под названием "Эстремонт". Вертикальная составляющая буквы "Т" вытянута на много миль в северном направлении и включает в себя районы Мойнал, Друри, Уигалтаун, Дандиви, Гара - здесь имеется огромный стадион, используемый как для проведения состязаний, так и различных общегородских массовых мероприятий - и, наконец, Слэйхек, на дальней окраине которого расположен местный космопорт.

Из всех этих районов своеобразная притягательная прелесть присуща разве только что Старому Городу. Несмотря на клочья тумана, непрестанно струящиеся вдоль его извилистых улочек, непривычные запахи и причудливую архитектуру домов, этот район никак нельзя назвать унылым. Цветовая палитра одежды здешних жителей ограничена только различными оттенками коричневого цвета: от бежевого до темно-каштанового, включая такие промежуточные тона, как рыжевато-коричневый, мореного дуба и других древесных пород. Когда уроженцы Старого Города выходят за пределы своего района, то при хаотически меняющейся интенсивности освещения, создаваемой Вегой, лучам которой приходится пробиваться сквозь густую и находящуюся в непрерывном движении дымку, одежды, их на фоне камня, вороненой стали и почерневших от времени деревянных элементов зданий производят впечатление особой изысканности. По вечерам по всему Старому Городу вспыхивают бесчисленные фонари-мигалки, вывешиваемые в соответствии с возникшим еще в глубокой древности обычаем перед входом в каждую пивную. Поскольку кривые улочки и многочисленные переулки никогда не имели названий и, соответственно, табличек с названиями, то эти фонари перед пивными издавна являются единственными ориентирами, с помощью которых человек, впервые попадающий в Старый Город, может достаточно быстро освоиться с его своеобразной планировкой.

Монахи-амброзианцы, первыми поселившиеся на берегах озера Фимиш, с характерным для их ордена рвением строили дома быстро и на века, но в полном пренебрежении к соблюдению хоть какой-нибудь упорядоченности застройки. Отцы-основатели Ордена Элойзианцев, возникшего сорока годами позже (и давшего планете сохранившееся до нашего времени наименование) поначалу попытались несколько видоизменить Старый Город, но приступили к этому с таким равнодушием, что вскоре потеряли всякий интерес к Старому Городу и после возведения нового района Бетами всю свою энергию направили на сооружение Кафедрального Собора Святого Ревелраса".

Из статьи "Города, окутанные туманами"; журнал "Космополис", май 1520 г.

Выйдя из гостиницы "Кафедральная", Герсен неторопливо побрел по центральной аллее Апельсинового Сада, представлявшего из себя не очень-то большой сквер площадью в двадцать акров, нисколько не соответствующий своему названию, так как среди тщательно ухоженных деревьев не было ни одного апельсинового, а только могучие тисы, липы и местные породы с листьями цвета бутылочного стекла.

Затем Герсен повернул на восток, следуя изгибу берега озера, и вышел на дамбу, что вела к Эстремонту, массивному сооружению из серебристо-серого порфира, основание которого составляла четырехступенчатая усеченная пирамида, увенчанная четырьмя высокими башнями по углам и огромным куполом в центре. Потратив немало времени на наведение многочисленных справок в крыле здания, где размещалась судебная ветвь власти материка, он вернулся в "Кафедральную" в еще более задумчивом состоянии, чем до посещения Эстремонта.

У себя в номере он взял бумагу и ручку и составил подробный график намечаемых действий, тщательно обдумав каждое из включенных в него мероприятий и время его осуществления. Затем, повернувшись к панели коммуникатора, вызвал появление на его экране лица Джиана Аддельса.

- Сегодня утром, - сказал Герсен, - вы наметили в общих чертах тот порядок действий, которого нам следовало бы придерживаться в отношении "Эттилии Гаргантир".

- Это не более, чем предварительный набросок, так сказать, эскиз, ответил Аддельс. - Весь этот план рухнет, едва мы только появимся с ним в Эстремонте. Очередной арбитр ни за что не вынесет благоприятное для нас решение.

- Вы чересчур пессимистично настроены, - заметил Герсен. - Мало ли что может случиться - ведь практически непредсказуем исход почти любого судебного разбирательства. Действуйте, пожалуйста, в тех направлениях, которые мы обсудили. Приобретите "Куни-банк" и немедленно зарегистрируйте его отделение в Форт-Эйлианне. Затем, едва только откроется люк "Эттилии Гаргантир", забросайте его любого рода документами, какие только вам удастся придумать.

- Все будет исполнено в строгом соответствии с вашими указаниями.

- Не забывайте о том, что мы имеем дело с людьми, для которых ответственность перед законом - пустые слова, не больше. Удостоверьтесь в том, чтобы была выставлена надежная охрана корабля. Документы предъявляйте только в присутствии усиленного наряда полиции, и немедленно освободите корабль от экипажа, вплоть до самого последнего человека. Установите силовой барьер, опечатайте все сочленения, а сами печати подстрахуйте саморазрушающими пломбами. Вскройте люк грузового отсека и оцепите его. Затем поставьте надежную охрану, состоящую по меньшей мере из шести хорошо вооруженных часовых, и организуйте круглосуточное дежурство. Я хочу, чтобы корабль ни при каких обстоятельствах не мог покинуть Форт-Эйлианн.

Аддельс попытался было не очень-то весело отшутиться:

- Я лично расположусь в каюте капитана и стану охранять корабль изнутри.

- Для вас мной предусмотрена несколько иная роль, - сказал Герсен. Вам не удастся столь легко отделаться.

- Запомните, дело подсудно только Межпланетному Третейскому Суду. Очередная его сессия, в соответствии с заранее составленным расписанием его работы, может открыться только через несколько месяцев.

- Что ж, владельцу корабля будет предоставлено достаточно времени, чтобы он мог сюда прибыть к открытию сессии, - сказал Герсен. - Проверьте, чтобы в составленном нами иске утверждались, пусть даже голословно, злонамеренность, преступный сговор и умышленное совершение мошенничества, подпадающего только под юрисдикцию межпланетного права - обвинения, опровергнуть которые должным образом может только подлинный владелец.

- Он начисто все отвергнет, едва войдя в зал судебного заседания, после чего арбитр швырнет нам в лицо материалы по делу, и нам останется только унести подобру-поздорову ноги из зала суда.

- Дорогой мой Аддельс, - сказал Герсен, - вы совершенно не понимаете истинного смысла моих намерений - и это даже к лучшему.

- Ладно, - поникшим голосом произнес Аддельс. - Мне, по правде говоря, даже не хочется задумываться над этим.

* * *

Месяцем позже Герсен снова встретился с Аддельсом на смотровой площадке Прастера. От утренней мглы над склонами Данвири осталось только несколько клочьев тумана. Видимость была превосходной, и зрелище, являвшееся взору со смотровой площадки, поражало своим великолепием даже несмотря на скромную яркость холодных лучей Веги, пробивавшихся сквозь облачность на большой высоте.

Как и раньше, Герсен взобрался на площадку по тропе, которая вилась вверх из лесопарка "Ффолиот" на западной окраине Форт-Эйлианна, и стоял, прислонясь к парапету, когда к смотровой площадке чинно и важно подкатил автомобиль Аддельса.

- "Гаргантир" приземлилась, - торжественно объявил Аддельс. Документы предъявлены. Капитан взбеленился и попытался было вернуться в космос. Его сняли с корабля и обвинили в намерении уклониться от судебного разбирательства, выразившемся в попытке бегства. Сейчас он находится под стражей. Приняты все меры предосторожности. Капитан, разумеется, не преминул уведомить руководство компании о случившемся. - К этому времени Аддельс уже знал во всех подробностях программу действий, намеченную Герсеном, и несколько подрастерял былую самонадеянность. - Он также нанял адвоката, который, судя по всему, весьма компетентен и вполне в состоянии заставить нас горько раскаяться в том, что затеяли столь нелепую склоку.

- Давайте лучше надеяться на то, что Его Светлость Верховный Арбитр разделит нашу точку зрения по данному делу.

- Оптимизма вам не занимать, - проворчал Аддельс. - Вот только хотелось бы еще надеяться на то, что назначенные нам сроки пребывания за решеткой и условия содержания нисколько не повлияют на этот ваш оптимизм.

Глава 3

"Если религии являются, как утверждает философ Гринтолд, заболеваниями человеческой психики, то религиозные войны должны расцениваться как гнойные язвы, поражающие весь организм человеческого общества. Из всех войн такие войны достойны наибольшего осуждения, поскольку ведутся не ради достижения каких-либо осязаемых выгод, а только для того, чтобы навязать умам других людей несколько иной комплект случайно подобранных символов веры.

Немногие из подобных конфликтов можно сравнить с Первой Веганской войной по части смехотворно нелепых излишеств. Поводом для нее, как оказалось при более близком рассмотрении, явился участок залегания священного белого гипса, который элойзианцы наметили использовать для возведения храма в честь Святого Ревелраса, в то время, как амброзианцы стали претендовать на этот же самый участок для храма в честь своего Святого Беллой. Решающая схватка на Ржавом Болоте представляет из себя эпизод, почти не поддающийся осмыслению. Место действия - подернутое туманом нагорье в Горах Скорби. Время - незадолго до захода Веги, когда ее лучи лишь кое-где с трудом пронизывают клубящиеся кучевые облака. На верхних склонах располагается группа изможденных амброзианцев в развевающихся по ветру коричневых рясах с искривленными тисовыми посохами в руках. Чуть ниже собирается более многочисленная группа братьев-элойзианцев, невысоких, пухлолицых толстячков. У каждого ритуальная козлиная бородка и пучок редких волос на макушке. В руках кухонные ножи, лопаты, сапки и грабли.

Брат Уиниас издает громкий боевой клич на непонятном языке. Амброзианцы плотной массой скатываются вниз по склону, оглашая местность истеричными выкриками, и оголтело набрасываются на элойзианцев. В течение часа сражение длится с переменным успехом, ни одной из сторон не удается добиться решающего преимущества. Уже на самом закате звонарь амброзианцев, ставший по необходимости их горнистом, неукоснительно следуя издревле заведенному ритуалу, издает призывные двенадцать нот - сигнал к вечерней молитве. Амброзианцы, повинуясь глубоко укоренившемуся условному рефлексу, тотчас замирают в благочестивых позах. Элойзианцы же мгновенно засучивают рукава и уничтожают все амброзианское воинство за добрый час до своей собственной молитвы, тем самым завершая сражение на Ржавом Болоте.

Оставшиеся в живых немногие амброзианцы тайком, в мирской одежде, возвращаются в Старый Город, где со временем образуют среди его жителей сугубо прагматическую прослойку, состоящую из купцов, пивоваров, содержателей питейных заведений, продавцов антиквариата и, не исключено, воротил и более неприметного и предосудительного бизнеса.

Что же касается элойзианцев, то не прошло и столетия, как орден полностью деградировал, а прежний религиозный пыл отошел в область преданий. Единственным зримым свидетельством былого могущества ордена остался величественный Кафедральный Собор Св. Ревелраса, ставший со временем самой роскошной гостиницей в системе Веги под названием "Кафедральная". А вот Храм Св. Беллоу в настоящее время всего лишь унылое нагромождение замшелых камней".

Антик, Барон Бодиссейский. "Жизнь", том I.

С Макселом Рэкроузом, местным корреспондентом "Космополиса", Герсен договорился встретиться в ныне доступном для всех желающих вестибюле гостиницы "Кафедральная", некогда являвшемся главным нефом Кафедрального Собора Святого Ревелраса, где под неусыпным взглядом "Гностического Ока" истово молились и отбивали поклоны его многочисленные почитатели. Гости современной "Кафедральной" лишь понаслышке знали о таком религиозно-философском течении, как "гностицизм", еще меньше задумывались о возможности существования некоего Всевидящего или Всеведающего Ока, однако вряд ли кто из них не испытывал благоговейного трепета при виде грандиозного внутреннего пространства собора.

Вибрирующий звук гонга тысячелетней давности отметил начало последнего предзакатного часа. Эхо его еще не погасло в гулком помещении вестибюля, как в него прошел высокий стройный молодой мужчина. Это и был Максел Рэкроуз, получивший только что от руководства редакции "Космополиса" четкие и недвусмысленные указания оказывать всемерное содействие "Генри Лукасу" именно под этим псевдонимом Герсен выступал в роли обозревателя на страницах "Космополиса".

- Интересующее вас лицо практически неуловимо, но даже та скупая информация, которой мы о нем располагаем, позволяет сделать однозначный вывод о том, что оно представляет из себя не только весьма одиозную, но и крайне зловещую фигуру, - сказал Максел Рэкроуз, опустившись в кресло рядом с Герсеном.

- Как раз вот это и представляет огромный интерес для многомиллионного читателя нашего издания.

- Несомненно. - Рэкроуз извлек из папки не очень-то объемистую папку бумаг. - После недели напряженных поисков мне удалось откопать ненамного больше того, что было уже давно общеизвестным. Этот тип - самый настоящий гений анонимности.

- Насколько нам известно, - заметил Герсен, - он сейчас сидит здесь, в вестибюле гостиницы "Кафедральная". Это не настолько невероятно, как вам может показаться.

Рэкроуз самоуверенным кивком головы начисто отверг подобное предположение.

- Мне пришлось провести всю последнюю неделю наедине с Ленсом Ларком. Я бы учуял его, будь он хоть за милю отсюда.

Такую убежденность вовсе не следует походя отметать с порога, не преминул отметить про себя Герсен.

- А вон тот грузный мужчина в дальнем конце зала, в пылезащитных очках, прикрывающих большую часть лица - это, случайно, не Ленс Ларк?

- Конечно же, нет.

- Вы в этом уверены?

- Безусловно. От него исходит запах "пэчули" и "испаньолы", специй сугубо местных, а не то зловоние, которое, как говорят, источает Ленс Ларк. Во-вторых, он подпадает под словесный портрет Ленса Ларка только потому, что он тучен, лыс и безвкусно одет. В-третьих... - Рэкроуз тут же не выдержал и беззаботно рассмеялся. - Так уж случилось, но человек этот мне хорошо знаком. Это Детт Маллиэн, изготовитель ламп-мигалок "под старину" для продажи туристам в качестве сувениров в память о посещении древних таверн, которыми так славится Старый Город.

Герсен в ответ кисло улыбнулся и, завидев поблизости стюарда, заказал чай, после чего стал внимательно изучать принесенные Рэкроузом материалы. Часть их он уже видел, как, например, выдержки из опубликованной в "Космополисе" статьи Доудэя Уамса "Налет на Маунт-Плезант".

"Когда Лорды Тьмы встретились для подтверждения предварительных договоренностей, их могучие индивидуальности не могли не вступить в острый конфликт друг с другом. При возникновении разногласий в роли беспристрастного посредника, как правило, выступал Говард Алан Трисонг. Переубедить в чем-то Аттеля Малагате было столь же трудно, как сдвинуть огромную скалу. И Виоль Фалюш, потакая многочисленным капризам своей злобной натуры, все время пытался дерзко противопоставлять свои собственные интересы интересам сообщников. Не способствовала выработке скоординированных решений непредсказуемость Кокора Хеккуса и его неистощимость по части эксцентричных выходок. Но более всего взаимную вражду подпитывала крайняя заносчивость Ленса Ларка. И только Говарду Алану Трисонгу удавалось сохранять самообладание при всех этих коллизиях. Можно считать чудом триумфальное завершение задуманной Лордами Тьмы операции! В связи с чем необходимо отдать должное высочайшему профессионализму всей этой группы в целом и каждого из его участников в отдельности".

Следующей была статья Эразма Хьюптера, озаглавленная "Ленс Ларк бичеватель". Непосредственно под заголовком и набранной петитом фамилией автора следовал выполненный вручную рисунок, изображавший огромных размеров мужчину с великолепно развитой мускулатурой и несоразмерно маленькой, полностью обритой головой, узкой в верхней части черепа и расширявшейся книзу. Густые брови соединялись между собой над продолговатым, несколько отвислым носом.

Лицо, глядевшее с рисунка, было показано в состоянии откровенно похотливой эйфории и совершенно ничего не выражало - все обычные естественные человеческие проявления заменяла бесстыдная и глупая ухмылка. На мужчине были только сандалии и короткие трусы, плотно облегавшие мясистые ягодицы, от чего они казались еще крупнее, чем были на самом деле, и вызывали отталкивающее впечатление. В правой руке он поигрывал плетью с коротким кнутовищем и тремя длинными ремнями.

Увидев в руках Герсена статью с этим рисунком, Рэкроуз сдержанно рассмеялся.

- Если именно таков интересующий вас тип в действительности, то мне кажется, мы бы узнали его даже здесь, в "Кафедральной".

Герсен пожал плечами и углубился в следовавший за рисунком текст.

"Говорят, что Ленс Ларк безумно влюблен в бич; он относится к нему как к верному другу и удобному орудию для расправы со своими противниками. С этой целью он довольно часто прибегает именно к нему, предпочитая каким-либо иным средствам. В Садабре ему принадлежит огромный дом с просторным полукруглым холлом внутри, являющимся его излюбленным местом для приема пищи, - объемистых груд соленой конины и паммигама, представляющего из себя запеканку из мяса, яичных желтков, спаржи и различных фруктов. Все это он предпочитает запивать молодым вином из литровых пивных кружек. Для придания процессу поглощения пищи большей пикантности рядом с собой он кладет великолепный бич с короткой рукояткой и длиной плети почти в четыре метра. На торце набалдашника рукоятки, выполненного из слоновой кости, выгравировано название этого бича: "ПАНАК". Этимология данного названия автору этих строк неизвестна. Плеть заканчивается двумя кожаными язычками длиной по десять сантиметров - так называемым "скорпионом". Вдоль полукруглой стены стоят голые, в чем мать родила, жертвы Ленса Ларка, оковы их присоединены к заделанным в стену стальным кольцам. К ягодицам каждой из жертв приклеены мишени в виде сердца и диаметром в четыре пальца. Для оживления своей трапезы Ленс Ларк время от времени предпринимает попытки сшибить мишени с ягодиц резкими взмахами бича. Как утверждают очевидцы, знающие толк в подобном искусстве, мастерство Ленса Ларка отточено до совершенства".

Дальше следовало пояснение "От редакции", выполненное несколько иным шрифтом:

"Воспроизведенная выше заметка первоначально опубликована в "Галактик-Ревью" и, по всей вероятности, является не более, чем плодом пылкого воображения автора, особенно в том, что касается иллюстрации. Насколько известно из достаточно надежных источников, Ленс Ларк действительно фигура крупного масштаба, однако глупо ухмыляющийся гигант-атлет, изображенный выше, вряд ли правдиво отображает внешний облик этого человека.

Редакция также считает своим долгом обратить внимание читателей на то, что автор данной заметки, Эразмус Хьюптер, канул в неизвестность вскоре после публикации своего опуса о Ленсе Ларке и больше его уже никто не видел. Один из его коллег по профессии получил следующее короткое письмо:

"Дорогой Калеб!

Последнее время я упорно бьюсь над тем, чтобы истолковать значение названия "Панак". Мне уже удалось нащупать кое-какие нити, ведущие к разрешению этой загадки, однако работа эта не без своих небольших сюрпризов.

Погода стоит отличная, тем не менее, ох как хочется поскорее вернуться домой.

Искренне твой Эразмус".

Герсен тихо, но многозначительно, крякнул.

- От такого мороз прошел по коже, верно? - спросил Рэкроуз.

- Не без этого. Вы все еще согласны сотрудничать в осуществлении предложенного мной проекта? Рэкроуз вздрогнул.

- Только, пожалуйста, нигде не употребляйте моего имени.

- Как вам угодно.

Герсен взял следующий документ из папки - несколько страниц машинописного текста, по-видимому, работа самого Рэкроуза.

"Имя и фамилия Ленс Ларк - по всей вероятности, псевдоним. Преступники питают пристрастие к фальшивым именам или кличкам, так как подлинные имя и фамилия могут привести к их родным местам, где обнаружатся фотографии и личные привязанности и тем самым будет уничтожена завеса секретности, которою они стремятся укутать свою преступную деятельность, и будет поставлена под угрозу их собственная безопасность. С другой стороны, в том случае, когда преступнику удается добиться немалых успехов в своих преступных начинаниях, у него возникает труднопреодолимое влечение вернуться на родину и изображать там из себя знатную особу среди тех, кто с презрением относились к нему в прошлом. Он теперь может покровительствовать красавице, которая отвергла его ради более традиционного мужа, особенно, если она потеряла былую привлекательность и живет в стесненных обстоятельствах. Все это становится для него возможным только потому, что как преступник он остается неопознанным. Отсюда следует, что такой преступник ощущает острую потребность пользоваться иным именем, а не своим изначальным, для дальнейшего успешного продолжения преступной деятельности.

В свете вышеприведенного анализа данные соображения кажутся совершенно очевидными, тем не менее дальнейшие рассуждения неизбежно приводят к следующему вопросу: а каково, собственно, происхождение принятого преступником имени или клички? Здесь возможны два варианта: умышленно выбирается совершенно случайное имя, не несущее никакой смысловой нагрузки, либо имени или кличке придается определенное символическое значение. Второй вариант особо привлекателен для преступников с ярко выраженной индивидуальностью, которым свойственно сопровождать свои "подвиги" пышными, иногда даже театральными эффектами. Ярким примером именно такой категории преступников является Ленс Ларк. Исходя из этого, я беру на себя смелость предположить, что кажущиеся на первый взгляд ничем не примечательными имя и фамилия "Ленс Ларк" на самом деле является придуманным этим преступником прозвищем, таящим в себе немалый символический смысл.

Для подтверждения этой гипотезы я посетил местный филиал УТКБ ("Универсального технического консультационного бюро") и попросил произвести доскональный поиск омонимов словосочетания "Ленс Ларк" среди всех языков Ойкумены и Глуши - как современных, так и вышедших из употребления.

Полученный ответ прилагается ниже".

Герсен вынул из папки обведенную оранжевым контуром распечатку УТКБ.

ЛЕНС ЛАРК - омонимы (с толкованием):

1. Ленсилорка - поселок на материке Васселона планеты Рейс, шестой в системе Гаммы Эридана. Население - 657 жителей.

2. Лансларк - плотоядное крылатое существо с планеты Дарсай, третьей в системе Коры, каталожный индекс Арго 961.

3. Лензл-арк (Дуга Лензла) - геометрическое место точек, выводимое из седьмой теоремы трискоидной динамики, впервые доказанной математиком Пало Лензлом (907-1070).

4. Линсларк - растение, напоминающее мох. Родина - болота материка Шармант планеты Хиаспис, пятой в системе Звезды Фрица, каталожный индекс Кит 1620.

5. Линсил Орк - озеро на Равнине Блаженных планеты Верларен, второй в системе Комреда, иначе Эпсилон Стрельца.

6. Ленсл-эрг - пустыня...

Список омонимов насчитывал двадцать два пункта, звучание каждого последующего словосочетания все больше удалялось от исходного. Дальнейшее его изучение не представляло особого интереса, и Герсен вернулся к аналитическому обзору Рэкроуза.

"Я решил, что с наибольшей степенью вероятности в качестве рабочей гипотезы предпочтение следует отдать варианту 2.

Наведя в УТКБ более подробные справки в отношении "лансларка", я выяснил, что это четырехкрылое существо со стреловидной головой и острым шипом на кончике хвоста, достигающее в длину трех метров, не считая хвоста. Оно летает над дарсайскими пустынями на заре и в предвечерних сумерках, охотясь на жвачных и нападая иногда на людей-одиночек. Существо коварно, проворно и свирепо, но теперь встречается очень редко, хотя как фетишу клана Бугольд ему позволено пролетать безнаказанно над всеми владениями этого клана.

Вот, пожалуй, и все, что касается лансларка. Из остальных документов данной подборки самым интересным является Приложение № 8, представляющее из себя одно-единственное письменное сообщение о встрече с Ленсом Ларком, которая произошла на сравнительно раннем этапе его карьеры. Рассказчик нигде не раскрывает, кем он является на самом деле, но, судя по всему, это сотрудник одного из промышленных концернов. Место встречи также не обозначено - верх взяло вполне понятное благоразумие. Герсен отыскал в папке Приложение № 8 и тотчас же углубился в чтение.

Выдержки из "Воспоминаний странствующего коммерсанта" Зюдо Нонимуса, опубликованных в рекламно-коммерческом издании металлургической промышленности "Траст". (Фамилия автора, судя по написанию, безусловно является псевдонимом.)

"Мы встретились (Ленс Ларк и я) в придорожной общественной столовой в сотне метров от поселка. Здание ее было верхом архитектурного примитивизма - как будто какое-то огромное чудовище небрежно, почти как попало, нагромоздило одну на другую груду массивных бетонных глыб. Эти побеленные глыбы при ярком солнечном свете просто слепили глаза, однако пространство внутри них было прохладным и погруженным в приятный полумрак, и как только мне удалось превозмочь первоначальный страх перед тем, что эти глыбы могут вдруг обрушиться и похоронить меня заживо под своей тяжестью, то расценил производимое этим строением впечатление как весьма своеобразное и в чем-то даже незабываемое.

Сонный слуга в ответ на мой вопрос равнодушно кивнул в сторону стола в самом углу помещения. Здесь-то и восседал Ленс Ларк с огромным блюдом перед собою, наполненным мясом, горохом и фасолью. Пища издавала резкий запах самых мерзких приправ, совершенно невыносимый даже для моих, в общем-то, не очень привередливых ноздрей. Тем не менее коммерсанту, специализирующемуся на закупках в самых отдаленных и экзотических уголках Галактики, органически не свойственна брезгливость, и поэтому я спокойно расположился прямо напротив Ленса Ларка и стал наблюдать, как он расправляется с едой.

Некоторое время он просто не обращал на меня внимания, как будто я был всего-навсего еще одним огромным жуком, немалое количество которых лениво кружило в помещении столовой. И вот это-то обстоятельство и предоставило мне прекрасную возможность составить достаточно непредвзятое мнение о своем визави. Это был очень крупный мужчина, тяжеловесность которого едва ли не граничила с тучностью, но не слишком бросалась в глаза. На нем было белоснежное, свободно спадающее одеяние, капюшон которого плотно прикрывал значительную часть лица. Тем не менее, мне удалось различить темно-бронзовый загар на его лице, оттенком своим слегка напоминавший окрас крупа гнедой лошади. Удалось кое-как разглядеть черты лица - они оказались грубыми и крупными, но странным было то, что они были как бы тесно прижаты друг к другу, создавая впечатление, будто лицо мужчины было приплюснуто по бокам. Глаза его, когда он в конце концов удосужился взглянуть на меня, зажглись вдруг ярко-желтым пламенем такой интенсивности, что могли устрашить меня, не встречайся я множество раз за свою коммерческую карьеру с точно такими же ярко пламенеющими глазами других своих контрагентов - в большинстве случаев подобный блеск глаз просто выдавал алчность собеседника, с особой силой вспыхивающую в предвкушении выгодной сделки. Но не так было на сей раз!

Завершив трапезу, человек этот заговорил - но заговорил как-то по-особому, будто бы случайно подобранными фразами, не выражавшими чего-либо существенного. Поначалу я был несколько сбит с толку таким вступлением перед весьма важными переговорами, так как никак не мог разобраться - то ли это проявление какой-то новейшей, неизвестной ранее хитрой коммерческой уловки, то ли он надеялся запутать мое мышление, приведя меня в замешательство, и загнать в тупик, чтобы воспользовавшись этим, заключить сделку на наиболее выгодных для себя условиях? Он ведь не знал в лицо человека, с которым он должен был вступить в переговоры, не знал его деловых качеств. Как обычно, я как мог противился тому, чтобы оказаться простаком, которого нетрудно обвести вокруг пальца, и стать жертвой откровенного мошенничества, и поэтому с особым вниманием относился к каждому произнесенному им слову и тщательно воздерживался от каких бы то ни было жестов или восклицаний, свидетельствовавших как о моем согласии с его словами, так и о расхождениях во взглядах, чтобы подобные жесты и восклицания или даже изменение выражения лица не могли быть истолкованы моим собеседником в качестве оснований для заключения сделки на тех или иных условиях, оговариваемых партнером. Однако моя сдержанность, казалось, оказывала совершенно противоположное воздействие на этого человека. Голос его с каждой новой фразой становился все более резким и грубым, все более нетерпеливыми становились его жесты - он с силой рассекал воздух ладонью, как хлестким бичом.

В конце концов мне все же удалось ненавязчиво вставить и свое слово в поток его разглагольствований.

- В связи с тем, что нам придется вступить в деловые взаимоотношения, могу ли я осведомиться, с кем именно я сейчас имею дело?

Вопрос этот сразу же насторожил его.

- Вы сомневаетесь в моей честности? - злобно сверкнув глазами, спросил он.

- Никоим образом! - поспешил ответить я, поскольку мне совсем не хотелось нарваться на откровенную грубость. В своей практике мне неоднократно приходилось мириться с отсутствием хороших манер у моих контрагентов, но с настолько наглым и злобным типом мне еще никогда не доводилось сталкиваться раньше. Вот почему все тем же вежливым тоном я продолжал. - Я - человек дела, и поэтому для меня крайне важно выяснить, с кем все-таки я вступаю в деловые взаимоотношения. Это общепринятая коммерческая практика.

- Да, да, - проворчал он, - безусловно. Я решил и дальше не выпускать достигнутой с таким трудом инициативы.

- Джентльмены, стремящиеся заключить сделку, соблюдают общепринятые правила ведения переговоров, и было бы всего лишь проявлением должного уважения к партнеру, если б мы обращались друг к другу, называя по имени.

Тип этот только задумчиво кивнул, а затем откровенно вызывающе рыгнул, обдав меня целым букетом из запахов зловонных приправ, которые он потребил в неизмеримом количестве во время совсем недавно закончившегося приема пищи. Поскольку он при этом сделал такой вид, будто ничего особенного не произошло, я тоже ничем не выказал испытываемого мною отвращения.

- Да, да, безусловно, - еще раз повторил он, а затем вдруг добавил: Что ж, в общем-то пустяк это, да и только. Можете называть меня Ленсом Ларком, - Подавшись всем телом вперед, он хищно осклабился, глядя на меня в упор из-под складок капюшона. - Это имя меня более чем устраивает, разве не так?

- Я не настолько с вами знаком, чтобы у меня могло сложиться определенное мнение по данному вопросу, - осторожно ответил я. - А теперь ближе к делу. Что вы предлагаете?

- Четыре тонны стодвадцатой черни, удельный вес двадцать два, качество - высшее.

Жаргон торговцев этим товаром был мне более, чем знаком. Стодвадцатниками они называют устойчивые трансурановые элементы с атомными числами 120 и выше, а стодвадцатая чернь представляет из себя необогащенный песок, состоящий из различных сульфидов, оксидов и других подобных соединений стодвадцатников, причем обязательно еще оговаривается и удельный вес, который в данном случае составлял 22 тонны на кубометр.

Сделку мы заключили без каких-либо трудностей. Он назвал цену. Я мог с нею согласиться или отвергнуть. В данном случае я решил продемонстрировать, что не только одному ему дано действовать решительно и, сохраняя чувство собственного достоинства, не торгуясь по мелочам, не прибегая к лести или мелодраматическим всплескам эмоций. Я немедленно принял его предложение при условии, что товар действительно окажется высокого качества. Моя оговорка несколько уязвила его самолюбие, но мне удалось приглушить его недовольство. В конце концов он уразумел причину моей неуступчивости и стал подозрительно веселым. Повинуясь его знаку, слуга приволок две огромные кружки крайне дрянного пива, от которого ощутимо несло мышиным пометом. Ленс Ларк опорожнил свою кружку в три могучих глотка, и в силу сложившихся обстоятельств я вынужден был поступить со своею точно таким же образом, все это время вознося пусть и бессловесные, но искренние и горячие благодарения железной стойкости своего желудка и его поистине бесценной способности переваривать любую мерзость, способности, выработавшейся за многие годы работы в качестве мелкооптового перекупщика".

Герсен закончил чтение и аккуратно сложил все бумаги в папку.

- Очень хорошая работа. Сущность Ленса Ларка схвачена с вполне достаточной полнотой. Перед нами он предстает крупным, мясистым мужчиной с огромным носом и подбородком под стать носу - правда, и нос, и подбородок к настоящему времени могут быть хирургически изменены. Кожа его по крайней мере в одном случае была красновато-бронзового цвета. Разумеется, он всегда может прибегнуть к тонированию кожи, как и любой другой из наших современников. Наконец, родиной его, скорее всего, является планета Дарсай - об этом свидетельствует имя, которое он себе дал, а также упоминание о стодвадцатниках, которые добываются на Дарсае.

Рэкроуз чуть приподнялся.

- Вам приходилось бывать в Уигалтауне?

- Ни разу.

- Довольно мерзкий район с десятком, если не больше, анклавов, в которых обитают уроженцы других планет. Место, разумеется, крайне непопулярное. Тем не менее, если вам по нраву специфические запахи и экзотическая музыка, весьма интересно побродить по улицам Уигалтауна. Там, между прочим, обосновалось и небольшое дарсайское землячество, культурным центром которого является закусочная на Пилкамп-Роуд. "Сень Тинтла" - так называется это заведение. Я не раз обращал внимание на вывеску, на которой написано: "Изысканные дарсайские блюда".

- Очень интересно, - заметил Герсен. - Если Ленс Ларк - уроженец Дарсая, то, завернув в наши края, он, вполне возможно, не преминет хоть разок наведаться в "Сень Тинтла".

Максел Рэкроуз скосил глаза в сторону.

- Даже Детт Маллиэн начинает мне теперь казаться подозрительным. Почему вы решили, что Ленс Ларк находится сейчас где-то здесь?

- Твердой уверенности в этом у меня нет. Тем не менее, велика вероятность того, что он или уже здесь, или прибудет в самое ближайшее время. Поэтому совсем не помешало бы и нам самим познакомиться с "Сенью Тинтла" поближе.

Рэкроуз брезгливо поморщился.

- Это место пропитано совершенно невообразимыми запахами. Я едва ли вынесу их. Герсен поднялся с места.

- Что же, отведаем "Изысканных дарсайских блюд" за ужином. Может быть, после этого мы станем их ревностными почитателями.

Рэкроуз тоже встал, с огромной неохотой расставаясь с креслом.

- Нам еще не помешало бы и полностью сменить одежду, - проворчал он. В одеяниях, уместных для "Кафедральной", мы станем объектом самого пристального внимания в "Сени Тинтла". Я переоденусь в повседневный костюм рабочего-строителя и буду ждать вас поблизости от закусочной ровно через час.

Герсен внимательно осмотрел собственную одежду: элегантный синий костюм, белую рубашку с воротничком навыпуск, малиновый широкий пояс на брюках.

- Лично у меня такое ощущение, будто я и сейчас в непривычной для себя одежде. Я сменю одежду на такую, к которой привык.

- Итак, через час. Пилкамп-Роуд, в самом центре Уигалтауна. Встречаемся на улице. Если воспользуетесь омнибусом, выходите на остановке "Переулок Нунана".

* * *

Выйдя из гостиницы "Кафедральная", Герсен двинулся пешком в северном направлении по Центральной Аллее Апельсинового Сада. На нем была темного цвета куртка, серые брюки, зауженные в коленях, невысокие полусапожки с мягкими голенищами - типичная одежда астронавта-трудяги.

Пройдя еще несколько сот метров по Большому Бульвару, он поднялся на транспортную эстакаду и стал ждать. Озеро сейчас отражало последние проблески Веги и было окрашено в сочные темно-красные, зеленые и оранжевые цвета. Через несколько минут все это буйство красок исчезло, и поверхность его приняла цвет вороненой стали, и лишь кое-где тускло мерцала, отражая свет фонарей на противоположном берегу... Подъехал омнибус с открытой одной стороной. Герсен поднялся по ступенькам к расположенным вдоль другой стороны сиденьям, бросил монету в щель в одном из подлокотников - не сделай он этого, сиденье автоматически вытолкнуло бы его на следующей же остановке.

За изгибом берега озера Бульвар плавно перешел в Пилкамп-Роуд. Омнибус повернул на север, пересек районы Мойнал и Друри, двигаясь все это время под бесконечной вереницей иссиня-белых уличных фонарей и вошел в Уигалтаун. На остановке "Переулок Нунана" Герсен покинул омнибус.

К этому времени в Уигалтауне ночь уже полностью вступила в свои права. За спиной у Герсена к озеру спускались черные базальтовые монолиты прибрежных скал. На противоположной стороне Пилкамп-Роуд узкие здания тянулись к небу островерхими крышами. В некоторых из высоких стрельчатых окон уже горел свет, многие так и продолжали оставаться темными.

Совсем неподалеку от остановки на противоположной стороне улицы виднелась ярко освещенная вывеска:

СЕНЬ ТИНТЛА

Изысканные дарсайские блюда.

Четоуси. Пурриан. Ахагари.

Герсен пересек улицу. Из тускло освещенного переулка Нунан ему навстречу вышел Максел Рэкроуз, одежда которого состояла из коричневых вельветовых брюк, клетчатой черно-коричневой рубахи, черного жилета, украшенного блестками и широкой черной фуражки с металлическим козырьком.

Глядя на вывеску, Герсен прочитал вслух:

- Четоуси. Пурриан. Ахагари. Отсутствием аппетита не страдаете?

- Трудный вопрос. Должен признаться, я весьма привередлив в еде. Но если уж надо, то могу попробовать чуть-чуть одного блюда, чуть-чуть другого...

Герсен, который часто заглатывал пищу, даже не удосужившись задуматься над тем, что же это он только что положил себе в рот, только рассмеялся.

- Настоящему журналисту должно быть неведомо такое понятие как "привередливость".

- Во всем нужно соблюдать меру, - возразил Рэкроуз. - Тем более здесь, в "Сени Тинтла".

Толкнув дверь, они вошли в вестибюль. Прямо перед собой они увидели ступеньки лестницы, поднимавшейся на верхние этажи. Широкий проход под аркой справа вел в просторное, выложенное белой плиткой помещение бара, из которого доносился резкий запах прокисшего пива. За стойкой примерно с десяток посетителей прихлебывали темно-коричневую пенистую жидкость из объемистых кружек. Прислуживала пожилая женщина в длинном черном платье, с прямыми черными волосами и пышными черными усами на лице светло-коричневого цвета. Афиши на стенах извещали о выставках и модных дискотеках как в самом Форт-Эйлианне, так и в других городах. Одна из них гласила:

ЗНАМЕНИТАЯ ТРУППА "РИНКУС"

Вас ждет сто захватывающих воображение номеров!

Вы насладитесь зрелищем пляшущих и резвящихся

"партачей" под свист и удары плетей в руках

искусных бичевателей!

Каждый свистер в Хрустальном Дворце!

Другая оповещала:

КНУТОБОЙ НЕД ТИККЕТ

и его прелестные "партачи"! Как они скачут! Как они резвятся!

Кнутобой Нед превращает свист своего бича в незабываемую песнь и выговаривает участникам своей труппы за ошибки и недостаточное рвение мастерски выполненными, хлесткими ударами кончика своей плети!

- Что вы застряли, как дубьё стоеросовое? - окликнула их женщина из-за стойки. - Будете пить пиво или вас интересует еда? Тогда ступайте наверх!

- Терпение, - кротко произнес Герсен. - Мы еще не приняли окончательное решение.

Подобное высказывание явно возмутило женщину. Голос ее стал резким и грубым.

- Вы говорите - терпение? Какого еще терпения можно от меня требовать, когда весь вечер мне приходится подливать пиво захмелевшим мужикам? Пройдите сюда, ко мне за стойку! Я угощу вас струей вот из этого крана, да еще под полным напором, вот тогда-то и выясним, кому из нас нужно запасаться терпением!

- Мы решили сначала перекусить, - сказал Герсен. - Как там сегодня четоуси?

- Как и всегда, не хуже и не лучше, чем в любой другой день. Отстаньте от меня - не тратьте попусту мое время, раз отказываетесь от пива... А это еще что? Вы еще смеете насмехаться надо мною? - Она схватила полную пива кружку и замахнулась ею на Максела Рэкроуза, но тот проворно прошмыгнул в вестибюль. Герсен не отстал от него ни на шаг.

Женщина презрительно тряхнула растрепанной черной гривой, затем отвернулась и стала нервно крутить кончиками пальцев усы.

- Этой даме явно недостает личного обаяния, - проворчал Рэкроуз. Никогда ей не сделать меня постоянным клиентом.

- Обеденный зал может таить для нас еще большие неожиданности, заметил Герсен.

- Надеюсь на то, что они окажутся куда более приятными.

На лестнице, по которой они стали подниматься, их ждал уже целый букет запахов, состоящий из смрада прогорклых жиров, употребляемых при стряпне, зловонных инопланетных приправ и. затхлого нашатырного спирта, применяемого, по-видимому, для мытья посуды.

На первой же лестничной площадке Рэкроуз остановился.

- Честно говоря, мне что-то не по себе. Вы продолжаете настаивать на том, что нам так уж обязательно здесь поужинать?

- Раз вы настолько брезгливы, то не утруждайтесь подниматься выше. Мне же попадались рестораны и лучше этого, и куда хуже.

Рэкроуз пробормотал что-то себе под нос и нехотя снова стал подниматься по ступенькам.

Входом в ресторанный зал служили массивные двустворчатые деревянные двери. За расположенными далеко друг от друга столами посетители сидели, сбившись в тесные небольшие группки, словно заговорщики, и пили пиво или ели, опустив лица вплотную к огромным деревянным мискам.

Навстречу им вышла тучная женщина, показавшаяся Герсену не менее грозной, чем женщина при пивном кране, хотя и была на несколько лет моложе. Как и у женщины внизу, на ней было бесформенное черное платье, а волосы свисали единой слипшейся массой. Усы у нее, однако, были не столь пышными. Гневно сверкая глазами, она попеременно глядела то на одного из новоприбывших посетителей, то на другого.

- Как я понимаю, вам захотелось поесть?

- Да. Именно поэтому мы здесь, - ответил Герсен.

- Садитесь вон туда.

Женщина пересекла вместе с ними весь ресторанный зал и после того, как усадила их, с видом, не предвещавшим ничего хорошего, низко к ним наклонилась, упершись о стол ладонями.

- Ну и что вам больше всего по вкусу?

- Мы знакомы с дарсайской кухней только лишь понаслышке, - сказал Герсен. - Что бы вы нам могли порекомендовать из того, что вам больше всего самой нравится?

- Этого еще не хватало! Такую пищу мы готовим только для самих себя. Здесь же мы кормим "чичулой" - вот и извольте довольствоваться тем, что вам подадут. - Увидев недоуменные взгляды Герсена и Рэкроуза, женщина соблаговолила пояснить. - Это та баланда, которую мы скармливаем мужикам.

- А что же в таком случае можно сказать об "изысканных дарсайских блюдах", которые вы рекламируете? О четоуси, пурриане, ахагари?

- Гляньте вокруг. Видите - мужики лопают в свое удовольствие.

- Верно.

- Вот и вы должны есть то же самое.

- Принесите нам по небольшой порции каждого из этих блюд. Попробуем сами разобраться в тонкостях дарсайской кухни.

- Как пожелаете. - С этими словами женщина удалилась на кухню.

Глядя ей вслед, Рэкроуз погрузился в угрюмое молчанье. Герсен же с интересом стал наблюдать за посетителями ресторана.

- Интересующего нас лица нет среди присутствующих в этом помещении, в конце концов заметил Герсен.

- Неужели вы всерьез рассчитываете найти его здесь?

- Особых надежд на это не питал, но мало ли какие совпадения могут произойти? Окажись он проездом в Форт-Эйлианне, где еще, как не здесь, можно надеяться на то, чтобы найти его?

Максел Рэкроуз бросил в сторону Герсена подозрительный взгляд.

- Вы говорите мне далеко не все из того, что известно вам.

- Это должно вас удивлять?

- Отнюдь нет. Просто хотелось бы услышать хоть намек на то, во что я влип, связавшись с вами.

- Сегодня вам нужно опасаться только четоуси и, не исключено, пурриана. А вот если наше расследование продолжится, тогда может возникнуть настоящая опасность. Ленс Ларк способен на что угодно.

Рэкроуз, явно нервничая, стал озираться по сторонам.

- Я предпочел бы не вызывать недовольства со стороны этого субъекта. Его мстительный нрав общеизвестен. Не забывайте о судьбе Эразмуса Хьюптера. Мне лично абсолютно все равно, что обозначает загадочное слово "панак".

Подошла женщина с подносом.

- Вот пиво, которым мужчины обычно запивают свою еду. Впервые наведывающимся в наше заведение настоятельно рекомендуется доставить чуточку развлечения старожилам. Автомат вон там. Не пожалейте монету, и перед вами выступит какая-нибудь труппа с захватывающим дух номером.

Герсен повернулся к Рэкроузу.

- Вы в таких делах дока - вот и выбирайте.

- С удовольствием, - без особого энтузиазма произнес Рэкроуз и направился к автоматическому проектору голографических изображений. Прочитав перечень предлагаемых номеров, он нажал на рычаг и бросил монету в щель монетоприемника. Тотчас же из громкоговорителей раздался пронзительный клич: "Перед вами Джевкл Наткин и Озорные Бродяги!" Под оглушительный грохот деревянных барабанов и медных тарелок в пространстве перед проектором сформировались голографические изображения исполнителей: высокого худого мужчины в трико из белых и черных ромбов с плетью в руке и группа из шести совсем еще маленьких мальчишек, на которых были только длинные красные чулки.

Наткин спел несколько нескладных куплетов, в которых горько сокрушался по поводу недостаточного мастерства своих подопечных, затем исполнил эксцентричную джигу, принимая вызывающие позы и делая озабоченное лицо и одновременно с этим так и этак щелкая плетью, а мальчишки в то же самое время бегали и прыгали вокруг него с совершенно невообразимыми проворством и ловкостью. Наткин, выражая недовольство невыразительностью их ужимок, едва заметными движениями руки стал посылать кончик плети точно в пухлые ягодицы мальчишек. Стимулируемые подобным образом, мальчики выполняли в воздухе головокружительные перевороты и сальто до тех пор, пока Наткин не оказался как бы в центре своеобразной карусели из кувыркающихся мальчишек, после чего он торжествующе вскинул вверх руки, и изображение исчезло. Клиенты, которые с ревностным вниманием наблюдали за представлением, какое-то время еще недовольно поворчали, обсуждая увиденное, и снова заработали челюстями, пережевывая любимую пищу.

Из кухни снова выплыла женщина в черном платье, неся поднос с огромными мисками и пузатыми чашами, и с грохотом выставила все это на стол перед едва не обалдевшими Герсеном и Рэкроузом.

- Вот заказанные вами блюда. Четоуси. Пурриан Ахагари. Ешьте, сколько хотите. Если же что и оставите не съеденным, оно все равно вернется в общий котел.

- Спасибо, - сказал Герсен. - Между прочим, а кто это - Тинтл?

Женщина иронически фыркнула.

- Имя "Тинтл" - это всего лишь вывеска. Всю работу делаем мы, женщины, мы же забираем себе выручку, Тинтл знает свое место и ни во что не вмешивается.

- Если можно, позвольте перекинуться парой слов с Тинтлом.

Женщина снова насмешливо фыркнула.

- Вы от Тинтла ничего не добьетесь - он совсем отупел. Маразматик да и только! Но если вам так уж сильно хочется на него взглянуть, то пройдите на задний двор. Он там только и занимается тем, что пересчитывает собственные пальцы и чешет скребком спину.

Женщина ушла. Герсен и Рэкроуз, преодолевая брезгливость, робко принялись за еду.

- Не пойму даже, что из всего этого самое мерзкое на вкус, - через некоторое время пожаловался Рэкроуз. - От четоуси несет тухлыми яйцами, но ахагари совершенно непереносимо. Пурриан просто дрянь. А пиво такое, как будто эта дама вымыла в нем своего пса... Что? Вы продолжаете есть эту пакость?

- Вы должны поступить точно так же. Нам нужен предлог для того, чтобы сюда наведываться. Вот, попробуйте добавить какую-нибудь из этих замечательных приправ.

Рэкроуз поднял руки.

- С меня довольно. По крайней мере, при сложившемся уровне оплаты моих услуг.

- Как вам угодно. - Герсен проглотил еще несколько ложек дарсайской пищи, затем отложил ложку в сторону. - Для первого вечера мы увидели вполне достаточно. - Подав знак женщине, он произнес: - Мадам, наш счет, пожалуйста.

Женщина бросила взгляд на миски.

- У вас просто волчий аппетит. Придется взять с каждого из вас по два - нет, даже по три сева.

- Три сева за несколько ложек? - негодующе вскричал Рэкроуз. - Таких цен не бывает даже в "Кафедральной"!

- В "Кафедральной" подают безвкусную преснятину. Расплачивайтесь, как велено, все равно я вас не отпущу, не выпотрошив, как положено.

- Вот и потрошите, - предложил Герсен. - Хорошенький способ привлечения постоянной клиентуры. Я мог бы еще добавить, что мы надеемся встретиться с одним из членов клана Бугольда.

- Ха-ха! - ухмыльнулась женщина. - А я-то здесь причем? Один из отщепенцев бугольдовского клана ограбил склад компании "Котзиш", и именно поэтому мне теперь приходится жить здесь, на этой продуваемой сырыми ветрами планете, где все мои кости выворачивает ревматизм.

- Я слышал несколько иную историю, - всезнающим тоном довольно равнодушно произнес Герсен.

- То, что вы слышали - чушь собачья! Рейчпол-бугольдец и гнусный скорпион Пеншоу сговорились между собой. Это они должны были стать кончеными людьми, а не бедняга Тинтл. Ну-ка, платите теперь причитающиеся мне монеты и ступайте своей дорогой. Меня надолго расстраивают всякие сплетни, связанные со злополучной "Котзиш".

Герсен отрешенно отсчитал шесть севов. Подавальщица, бросив на Максела Рэкроуза злобно-торжествующий взгляд, мигом смахнула монеты в карман.

- Не помешали бы еще два сева в знак благодарности.

Герсен вручил мадам Тинтл две монетки, и она направилась в сторону кухни.

- Вы были с нею непомерно любезны, - неодобрительно поморщившись, процедил сквозь зубы Рэкроуз. - Жадность этой мегеры под стать только мерзости приготовленной ею пищи.

Женщина тут же бросила через плечо:

- Я нечаянно услышала ваше высказывание. Когда вы в следующий раз удостоите нас своим посещением, я выварю в вашем четоуси тряпки, которые подкладываю себе в промежность при месячных. - С этими словами она удалилась. Герсен и Рэкроуз тоже не стали задерживаться в зале ресторана.

Выйдя на улицу, они остановились на какое-то время на тротуаре. Над озером повис густой туман. Уличные фонари вдоль Пилкамп-Роуд просматривались как размытые бледно-голубые круглые пятна.

- Что теперь? - спросил Рэкроуз. - Визит к Тинтлу?

- Да, - ответил Герсен. - Он ведь где-то совсем рядом.

- Эта вульгарная особа упомянула задний двор, - проворчал Рэкроуз. Туда можно пробраться, обогнув таверну, по переулку Нунана.

Они прошли за угол здания, в котором размещалась "Сень Тинтла" и стали подниматься по пологому склону холма вдоль боковой стены. Через несколько десятков метров показались ворота с металлическими прутьями, сквозь которые открывался вид на задний двор. Слева во тьме вырисовывался ряд полуразвалившихся сараев, из одного из которых пробивался свет.

В окне верхнего этажа здания раздались несколько резких металлических звуков будто от ударов кастрюли о стену, затем стала видна опускавшаяся на всю высоту здания веревка, к концу которой в самом деле была привязана кастрюля.

- Похоже на то, - заметил Герсен, - что Тинтл сейчас будет ужинать.

Дверь сарая отворилась, в ее проеме четко обозначился силуэт невысокого широкоплечего мужчины. Он проковылял через двор, отцепил кастрюлю от веревки и понес ее к себе в сарай.

- Тинтл! - окликнул мужчину Рэкроуз через решетку ворот. - Эй, Тинтл! Подойдите к воротам!

Тинтл остановился в недоумении, затем отвернулся и быстрым шагом направился в сарай. Как только за ним закрылась дверь, весь двор снова погрузился в тьму.

- На сегодня достаточно с Тинтла и этого, - произнес Герсен.

Двое мужчин вернулись на Пилкамп-Роуд, дождались омнибуса, следовавшего в южном направлении, и отправились в Старый Город.

Глава 4

"Автор данного исследования, размышляя над личностями Лордов Тьмы и их будоражащими воображение деяниями, то и дело приходит в полнейшее замешательство при виде многочисленности и разнообразия событий, подлежащих анализу. Для облегчения своего положения автор постоянно прибегает к обобщениям, однако всякий раз убеждается в том, что с таким трудом достигаемая стройность получаемых им выводов очень быстро рушится под тяжестью тех оговорок, без которых немыслимы вышеуказанные обобщения.

По сути, всем пяти рассматриваемым индивидуумам свойствен лишь один-единственный общий аспект - полнейшее безразличие к человеческим страданиям.

Так, сравнивая Ленса Ларка с другими Лордами Тьмы, мы не обнаружим в их характерах никаких иных общих черт, кроме этого единственного свойства. Даже анонимность и скрытность, которые легко могут показаться определяющими элементами его умения ускользать от карающей десницы закона, в случае Ленса Ларка деформируются в необузданную дерзость и даже кажутся проявлением страстного желания привлечь внимание общественности к собственной особе. Временами создается такое впечатление, что Ленс Ларк едва ли не сам стремится всеми доступными его воображению способами изобличить себя.

Тем не менее, если просуммировать все, что нам известно о Ленсе Ларке, мы обнаружим совсем немного заслуживающих доверия фактов. Его описывают как высокого мужчину внушительной внешности, который с помощью жгучего, всепронизывающего взгляда и резких движений создает впечатление натуры непредсказуемой и подверженной необузданным страстям. Не существует достаточно четкого описания его лица. Согласно слухам, он - непревзойденный мастер владения плетью и получает удовольствие, карая ею своих недругов".

Эссе, отрывок из которого приведен выше, завершается следующим итогом:

"Не устояв в последний раз перед соблазном отыскать общий знаменатель, беру на себя смелость высказать следующие предположения:

Поражающую воображение глубину порочности натур Лордов Тьмы невозможно измерить количественно, в связи с чем становится бессмысленной сама постановка вопроса, кто из них является носителем наибольшего зла и самым мерзким из исчадий ада. В качественном же отношении их, хотя по большей части и интуитивно, можно охарактеризовать следующим образом:

1. Виоль Фалюш злобен, как потревоженный шершень.

2. Малагате-Беда нечеловечески бессердечен.

3. Кокор Хеккус обожает приводящие в неописуемый ужас выходки.

4. Говард Алан Трисонг непостижим, изворотлив и, по всей вероятности, безумен, если такой диагноз вообще приложим к индивидуумам подобного рода.

5. Ленс Ларк - жесток, мстителен и сверх всякой меры чувствителен к малейшим признакам неуважения к его особе. Как и Кокор Хеккус, он весьма склонен к садизму, притом в доходящих до абсурда проявлениях. Время от времени появляются сообщения об исходящем от него некоем "дурном запахе" или источаемых им "миазмах", но до сих пор со всей определенностью не выяснено, в самом ли деле это просто плохой запах или метафора, передающая ненормальную психологическую или нравственную атмосферу, сопутствующую его присутствию. Тем не менее, судя по всему, именно он физически наиболее непривлекателен из всех Лордов Тьмы, за исключением, пожалуй, Говарда Алана Трисонга, внешность которого неизвестна".

Кэрол Керфин "Лорды Тьмы"

Северная часть озера Фимиш совершенно скрылась из виду за завесой ливня, которым сопровождалась предрассветная гроза. Взошедшая над горизонтом Вега то и дело посылала яркие светящиеся стрелы в подернутый серой дымкой город, пробиваясь сквозь просветы в стремительно проносящихся по небосклону тучах. Вот так попеременно то в лучах света, то в сероватой мгле Герсен и Джиан Аддельс шагали по Бульвару, направляясь к Эстремонту.

Аддельс шел напряженно, без всякого энтузиазма, понурив голову. Лицо его было сумрачно и уныло. Когда они подошли к дамбе, он на мгновение приостановился.

- Вы отдаете себе отчет в том, насколько безумна эта затея?

- Но с самыми добрыми намерениями, - возразил ему Герсен. Когда-нибудь вы еще поздравите себя за то, что содействовали мне.

Аддельс, тем не менее, продолжал ворчать.

- В тот день, когда меня выпустят из фрогтаунской тюрьмы.

Герсен оставил без внимания последнее замечание. На середине дамбы Аддельс снова остановился.

- Вам, Герсен, не следует идти дальше. Нас не должны видеть вместе.

- Разумное предложение. Я подожду здесь.

Вскоре перед продолжавшим идти дальше в одиночку Аддельсом открылись огромные стеклянные двери в стальных рамах, и он вошел в вестибюль, пол которого был выложен белым мрамором и стелтом - драгоценной застывшей лавой, извлекаемой из затвердевшей коры на поверхности потухших звезд.

Аддельс поднялся на четвертый этаж и в подавленном настроении прошествовал в канцелярию Старшего Делопроизводителя. У двери в канцелярию он остановился на мгновенье, сделал глубокий вдох, расправил плечи, провел языком по пересохшим губам, придал лицу выражение безмятежного спокойствия и уверенности в себе и только после этого переступил порог приемной.

Все помещение приемной, от одной стенки до другой, перегораживал мраморный барьер высотой чуть больше метра. По другую сторону барьера четверо младших делопроизводителей в темно-красных мантиях внимательно изучали лежавшие перед ними документы. Услышав шаги Аддельса, они все, как по команде, подняли ничего не выражающие лица, затем возобновили прерванную работу.

Аддельс решительно постучал пальцами по мрамору. Один из клерков, изобразив на лице кислую мину, поднялся и подошел к стойке.

- По какому вопросу вы пришли?

- Мне нужно проконсультироваться у Старшего Делопроизводителя, ответил Аддельс.

- На какое время вам назначена аудиенция?

- Мне нужно переговорить с ним прямо сейчас, - сердито отрезал Аддельс - Доложите обо мне и не вздумайте замешкаться!

Клерк лениво произнес несколько слов в микрофон интеркома, затем препроводил Аддельса в просторное помещение с высоким потолком, освещенное огромной хрустальной сферой со множеством граней. Высокие окна прикрывали красные бархатные портьеры. В центре светло-голубого ковра, покрывавшего весь пол комнаты, располагался полукруглый письменный стол в стиле Старой Империи, покрытый лаком цвета слоновой кости с золотистыми и ярко-пунцовыми прожилками. За столом в непринужденной позе восседал лысоватый мужчина средних лет, круглолицый, довольно полный. На устах мужчины играла доброжелательная улыбка. Как и на младших делопроизводителях, на нем была темно-красная мантия, в голову покрывала такая же, как и у них, квадратная белая шапочка с официальной эмблемой Земли Ллинлиффета. Когда Аддельс подошел вплотную к столу, то сидевший за ним мужчина учтиво поднялся.

- Советник Аддельс, помочь вам считаю приятной для себя обязанностью.

- Благодарю вас, - произнес Аддельс и опустился в предложенное хозяином кабинета кресло.

Старший делопроизводитель налил чаю в чашку из тончайшего фарфора и пододвинул ее поближе к Аддельсу.

- Как это любезно с вашей стороны, - произнес Аддельс и поднес чашку к губам. - Высший класс. Осмелюсь предположить - "Золотой лютик"? С некоторой добавкой еще чего-то для придания пикантности?

- Вы прекрасно разбираетесь в сортах, - сказал Старший Делопроизводитель. - Действительно, "Золотой Лютик", с северных склонов, с добавкой черного дасса-вари в пропорции одна унция на фунт. Для довольно еще раннего утреннего времени такое соотношение я расцениваю как оптимальное.

Обсуждение достоинств различных сортов чая продолжалось еще несколько минут, затем Аддельс перешел на деловой тон.

- Вопрос, который я хотел бы обсудить с вами, заключается вот в чем. Я представляю "Куни-банк", в настоящее время зарегистрированный в Форт-Эйлианне. Не исключено, что вам уже известно, что вы возбудили дело против транспортной компании "Целерус" из Вайра, Садал-Зюд-Четыре, звездолета "Эттилии Гаргантир" и других. По данному вопросу я уже провел переговоры с достопочтенным Дуайем Пинго, представляющим интересы ответчика. Он очень озабочен тем, чтобы поскорее завершить рассмотрение этого дела, и я с ним вполне солидарен. По сути, сейчас я выступаю от имени обеих сторон. Мы просим назначить нам как можно более раннюю дату слушания по нашему делу при составлении повестки дня ближайшей сессии.

Старший Делопроизводитель, надув щеки, заглянул в лежавшую перед ним на столе папку.

- Похоже на то, что вам повезло. У нас есть возможность назначить слушание в самое ближайшее время. Очередным Верховным Арбитром, согласно графику ротации председателей Межпланетного Третейского Суда, будет некто Дальт.

Аддельс взметнул брови.

- Этот тот самый арбитр Вальдемар Дальт, который председательствовал в Межпланетном Суде в Мюрдале на Бонифасе?

- Тот самый. Кстати, посвященная ему заметка приведена в "Легал Обзервер".

- "Легал Обзервер"? Что-то не доводилось слышать о подобном издании раньше.

- Пока что в Нью-Вэксфорде вышел только первый номер. Благодаря авторитету учреждения, которое я представляю, мне доставили один экземпляр еще до поступления в сеть распространения.

- Мне обязательно нужно найти этот номер, - сказал Аддельс, - хотя бы для того, чтобы прочесть об арбитре Дальте.

- Вы, безусловно, с большим интересом прочтете эту заметку. Автор хвалит Дальта за его скрупулезность при рассмотрении дел, однако выставляет его весьма придирчивым педантом.

- Нечто подобное помнится и мне самому. - Взяв из рук собеседника журнал, Аддельс погрузился в чтение статьи о Дальте. На фотографии был изображен мужчина со строгим лицом в традиционном черно-белом судейском облачении и столь же традиционной челкой из черных волос, пересекающих весь лоб чуть ли не до самых надбровных дуг, что еще сильнее подчеркивало чрезмерную бледность кожи лица. Плотно стиснутые тонкие губы и ярко блестящие глаза предполагали непреклонность и даже суровость характера.

- Гм. Итак, Верховный Арбитр Дальт, - произнес Аддельс. - Мне доводилось видеть его в деле. В жизни он столь же суров, как и на этой фотографии.

Как только он положил журнал на стол, Старший Делопроизводитель тут же пододвинул его к себе и стал читать вслух:

- "Иногда арбитра Дальта считают слишком уж отрешенным от жизненных реалий и витающим в облаках высокой юриспруденции. На самом же деле арбитр Дальт никак не является теоретиком не от мира сего. Как раз наоборот - он неизменно выступает за неукоснительное соблюдение процедурных вопросов в полном объеме. Коллеги-судьи считают его твердым сторонником строжайшей дисциплины при отправлении судопроизводства".

- А что вы сами думаете об этом? - чуть улыбнувшись, спросил Аддельс.

Старший Делопроизводитель сокрушенно покачал головой.

- Старый капризный стервятник - вот кто он!

- Он не так уж стар. Но в любом случае заставьте подтянуться всю свою команду. Пусть ваш стентор (судебный распорядитель, открывающий заседание суда, получивший такое название по имени одного из героев Гомера, человека с необыкновенно зычным голосом - примечание переводчика) позаботится о том, чтобы его голосовые связки были в наилучшем состоянии - можете не сомневаться в том, что арбитр Дальт будет вон из кожи лезть, чтобы растормошить весь ваш технический персонал, а сам будет наблюдать за творящейся вокруг него суетой, как горный орел с высокого утеса. Если кто-нибудь допустит малейшую оплошность при выполнении своих обязанностей, он живьем с него сдерет кожу. Лично я предпочел бы иметь дело с более покладистым судьей. Неужели нельзя сделать так, чтобы на этой сессии председательствовал кто-нибудь иной?

Старший Делопроизводитель только огорченно развел руками.

- Разве только вам одному придется иметь дело с этим Дальтом? Мне тоже совсем не улыбается такая перспектива, но тут уж ничего не поделаешь. Огромнейшее спасибо за ваши своевременные советы. Я хорошенько пришпорю свой персонал, и арбитру Дальту не на что будет жаловаться.

Наступило молчанье, и собеседники вернулись к прерванному чаепитию. Уже в самом конце встречи Аддельс заметил:

- А может быть, в том, что мне достался арбитр Дальт, есть еще определенная доля везения для меня. Он немилосерден по отношению к жуликам и достаточно квалифицирован, чтобы продраться сквозь дебри казуистики, докопаться до сути вопроса и вынести справедливое решение. В общем, в этом есть как положительные, так и отрицательные стороны. Итак, когда состоится слушание нашего дела?

- В день Св. Мааса, ровно в восемь утра.

* * *

В день Св. Мааса на озере Фимиш разыгрался настоящий шторм. Седые буруны с грохотом разбивались о базальтовый цоколь Эстремонта. Высокие окна зала суда пропускали совсем немного серого света, и три люстры, символизирующие три обитаемые планеты в системе Веги, были включены на полную мощность. Старший Делопроизводитель сидел за своим столом в безукоризненной красно-черной мантии. С каждой стороны входной двери судебные приставы, помня о том, что судья Дальт крайне вспыльчив и капризен, стояли навытяжку по стойке "смирно", боясь даже хоть чуть-чуть пошевелиться. Справа расположился защитник со стороны ответчика Дуай Пинго вместе со своими подзащитными. Слева - защитник со стороны истца Джиан Аддельс с официальными представителями "Куни-банка", В зале суда было еще до десятка случайных зрителей, оказавшихся здесь по причинам, известным только им самим. В помещении царила напряженная тишина, слышался только отдаленный рокот волн, бившихся о скалы.

О начале судебного заседания возвестила мелодичная трель. Из заднего притвора вышел Верховный Арбитр Дальт, худощавый мужчина среднего роста в полном судейском облачении со всеми регалиями, обозначающими принадлежность к гильдии Верховных Арбитров. Не повернув головы ни направо, ни налево, он сразу же взобрался на предназначенную для судьи особую кафедру, затем обвел быстрым взором помещение. Бледность лица, контрастировавшая с черным облачением, и общая сосредоточенность и подтянутость придавали его облику своеобразную строгую утонченность и только подтверждали сложившуюся о нем репутацию человека, не признающего никаких компромиссов.

За много столетий судебная процедура в системе Веги претерпела существенные упрощения, но все еще оставалась печально известной своей приверженностью к символике. Его Светлость Верховный Арбитр на своей кафедре больше уже не восседал в кресле, поддерживаемом четырьмя слепыми девственницами - вместо этого сама кафедра, как некая "чаша весов", покоилась на клиновидной опорной призме, и только немногие наиболее прогрессивные судьи осмеливались предусматривать установку стабилизирующих распорок для демпфирования непрерывно дрожащей Иглы Справедливости. О судьях, которые наловчились удерживать кафедру столь жестко, что игла остается все время совершенно неподвижной, на лукавом жаргоне участников судебного присутствия говорят, что у них "деревянная задница", в то время, как более суетливых председателей суда, которые своим непрерывным ерзаньем по сиденью или нетерпеливыми жестами побуждают раскачиваться стрелку индикатора равновесия с довольно большой амплитудой, называют "ежами" прозрачный намек на то, что у них в заднем проходе, наверное, еж завелся.

Арбитр Дальт отдал распоряжение о том, чтобы под "Чашей" были установлены более жесткие демпферы, что говорило о том, что несмотря на свою внешнюю строгость и приверженность к столетиями складывающемуся этикету, он принадлежит к современному, более прогрессивному поколению судей.

На огороженную платформу перед кафедрой взошел стентор и громовым голосом провозгласил:

- Прошу всеобщего внимания! Слушайте, слушайте, слушайте! Председательствует на открываемой сессии этого суда последней инстанции Его Светлость Верховный Арбитр Вальдемар Дальт собственной персоной! - С этими словами он подбросил вверх три белых пера, что символизировало освобождение на волю трех белых голубок. Воздев высоко вверх обе руки, стентор объявил: - Пусть истина на этих крыльях разнесется по всей нашей Земле! Сессия Межпланетного Третейского Суда объявляется открытой!

Опустив руки, он вернулся в особую предназначенную для него нишу и скрылся из виду.

Арбитр Дальт негромко постучал судейским молотком и бросил взгляд на памятную записку.

- Объявляю слушание предваряющих разбор дела заявлений сторон по иску "Куни-банка" к транспортной компании "Целерус", звездолету "Эттилия Гаргантир", ее командному составу и всем ее законным владельцам. Состязающиеся стороны присутствуют?

- Готовы к изложению сути иска, Ваша Светлость, - сказал Аддельс.

- Готовы к ответу, Ваша Светлость, - сказал Дуай Пинго.

Арбитр Дальт повернулся к Аддельсу.

- Будьте добры изложить исковое заявление.

- Благодарю вас, Ваша Светлость. Наш иск о возмещении убытков основан на следующей последовательности событий. В день, являющийся по стандартному Земному календарю 212 днем 1524 года, в городе Трамп на Планете Дэвида Александера владелец звездолета "Эттилия Гаргантир" вступил в злонамеренный сговор с командным составов звездолета, возглавляемым капитаном его, неким Уисли Туумом, с целью обманным образом лишить местную гильдию рестораторов доходов, на которые они могли рассчитывать по закону и по справедливости, и сразу же вслед за этим воплотил свой гнусный замысел в жизнь самым простым и бесстыдным образом.

Арбитр Дальт постучал молотком.

- Если советник обуздает свой пыл и соблаговолит перейти к сухому перечислению фактов, а решать, применимы ли в данном случае такие определения, как "гнусный" или "бесстыдный", оставит на мое усмотрение, то разбирательство дела от этого только выиграет.

- Благодарю вас, Ваша Светлость. Я, возможно, предвосхищаю исход рассмотрения и поэтому несколько тороплюсь в своем изложении фактов, но мы просим не только наказания, но и полного возмещения убытков, исходя из наличия в данном деле злого умысла и обмана с обдуманным заранее намерением.

- Вот и хорошо, продолжайте. Только помните о том, что я абсолютно равнодушен к субъективным мнениям и оценкам любой из сторон.

- Благодарю вас, Ваша Светлость. Как я уже указывал, был нанесен существенный материальный ущерб, в связи с чем пострадавшая сторона обратилась к местным властям, однако "Эттилия Гаргантир" убыла с Планеты Дэвида Александера, а вскоре исчезла из транспортного регистра и компания "Целерус". Тем временем основания для предъявления иска законным образом перешли к "Куни-банку". Прибытие "Эттилии Гаргантир" в Форт-Эйлианн поставили данный звездолет по самому факту его нахождения здесь под юрисдикцию данного суда и, в соответствии с произведенным нами ордером на задержание, мы подготовили новый иск. "Эттилия Гаргантир" в настоящее время арестована в космопорте Слэйхек. Мы требуем возмещения фактического ущерба в размере 12 тысяч 825 севов и утверждаем, что владелец звездолета с помощью, по всей вероятности, фиктивной транспортной компании "Целерус", злонамеренно и в высокомерном пренебрежении к процессу судопроизводства сговорился с капитаном Уисли Туумом о нанесении ущерба лицам, которым передал свои имущественные права прежний истец, что выразилось в преднамеренной попытке покинуть планету Элойз, не представ в данном суде по иску "Куни-банка"

- Вы неоднократно прибегаете к термину "владелец", излагая факты, относящиеся к звездолету "Эттилия Гаргантир". Мне, откровенно говоря, претит подобная недоговоренность. Пожалуйста, идентифицируйте это лицо.

- К превеликому сожалению, Ваша Светлость, мне неизвестно его имя!

- Вот как! - Раздался удар молотка. - Советник Пинго, вы хотите сделать заявление?

- Да тут и говорить не о чем, Ваша Светлость! Иск этот чудовищен и крайне нелеп. Дело все высосано из пальца и не стоит выеденного яйца. Ведь это же злонамеренное использование в своих интересах того, что в самом худшем случае является зауряднейшей халатностью. Мы вовсе не оспариваем того, что когда-то в самом деле существовал иск к компании "Целерус", но мы категорически отрицаем какую-либо правомочность "Куни-банка" возбуждать на основании этого судебное дело, поскольку такие претензии решаются в административном порядке, и расцениваем выдвинутые обвинения в сговоре и злонамеренности как не соответствующие действительности.

- Вам будет предоставлена возможность продемонстрировать все это с помощью показаний ваших доверителей. - Арбитр Дальт обвел взглядом клиентов Дуая Пинго. - Официально зарегистрированный законный владелец звездолета присутствует?

- Нет, Ваша Светлость. Его здесь нет.

- В таком случае, каким образом вы рассчитываете опровергнуть предъявленные вам обвинения?

- Показав их полнейшую абсурдность, Ваша Светлость.

- Вот оно что, ответчик! Тем самым вы вольно или невольно меня оскорбляете, усомнившись в моих умственных способностях! А ведь весь мой богатый опыт прямо-таки вопиет об обратном - десятки на первый взгляд нелепостей превращались по ходу слушания в неопровержимые факты. Мне хотелось бы особо подчеркнуть, что рассматриваемый иск является в высшей степени своеобразным. В нем утверждается о злонамеренном обмане и сговоре, а такие обвинения нельзя отвести ни ораторскими ухищрениями, ни отвлекающими маневрами, имеющими целью ввести суд в заблуждение. Вы просто растрачиваете зря драгоценное время данного суда. Сколько времени вам понадобится на то, чтобы вызвать в суд надлежащих соответчиков?

Пинго в ответ только смог пожать плечами.

- Одну минутку, Ваша Светлость, если позволите. - Он прошел проконсультироваться со своими клиентами, которых и самих теперь охватила нерешительность. Так ничего и не добившись от них вразумительного, Пинго снова предстал перед судьей. - Ваша Светлость, хочу обратить ваше внимание на то, что мои клиенты терпят огромные убытки в связи с тем, что звездолет заблокирован, убытки, слагающиеся из расходов на эксплуатацию звездолета, куда входит зарплата экипажа, уплата аренды за вынужденный простой, платежи по страховкам, и пени, которую придется выплачивать за несвоевременную доставку грузов, а также ряда других статей. Разрешите нам внести достаточно крупный залог в качестве гарантии оплаты по достижении справедливого урегулирования рассматриваемых претензий, поскольку, судя по всему, решение, вынесенное вами будет не в нашу пользу, но таким образом мы хотя бы разблокируем звездолет для дальнейшего следования по ранее намеченному маршруту. Такая постановка вопроса нам кажется единственно справедливой.

Дальт сверкнул глазами в сторону Дуая Пинго.

- Вы смеете здесь, в моем суде, присваивать самому себе функции и арбитра, и толкователя законоположений?

- Никоим образом, Ваша Светлость! Я второпях не совсем точно сформулировал свою мысль. Сорвавшаяся, к несчастью, неудачная фраза с языка, за что я приношу свои глубочайшие извинения!

Арбитр, казалось, задумался. Джиан Аддельс, приподняв руку будто бы для того, чтобы почесать за ухом, прошептал к себе в рукав:

- Уточните полную стоимость корабля и груза. Ни один поручитель как в нашем городе, так и где-либо еще не рискнет такой суммой.

Снова заговорил арбитр Дальт.

- Просьба ответчика мною удовлетворяется. При условии, что он внесет залог, эквивалентный полной стоимости корабля и груза, исчисленной исходя из максимальных цен для гарантированного возмещения убытков, которые могут стать следствием умышленного уклонения ответчика от участия в дальнейшем рассмотрении данного дела.

Дуай Пинго поморщился.

- Это, скорее всего, невыполнимо, Ваша Светлость.

- В таком случае пусть перед судом предстанут соответствующие свидетели со стороны ответчика, чтобы мы получили возможность провести слушание, как того требует закон. Какой смысл в дальнейшем продолжении разбирательства в отсутствии ответственных лиц, наибольшим образом заинтересованных в справедливом разрешении конфликтной ситуации? На том и порешим - вы должным образом расширяете круг свидетелей по данному делу, в противном случае вы его проигрываете вследствие неявки в суд одной из заинтересованных сторон.

- Благодарю вас, Ваша Светлость! Я немедленно же начну консультации со своими клиентами. Могу ли я испросить кратковременной отсрочки слушания по данному делу?

- Разумеется. Какова длительность испрашиваемой вами отсрочки?

- В данном вопросе у меня еще нет полной ясности. Как только этот вопрос будет согласован с моими клиентами, я поставлю в известность Старшего Делопроизводителя о длительности отсрочки - если это, разумеется, устроит моего глубокоуважаемого коллегу Джиана Аддельса и Вашу Светлость.

- Я не возражаю, - произнес Джиан Аддельс, - если длительность перерыва не превысит достаточно разумный срок.

- Вот и прекрасно. На том и порешим. Теперь давайте внесем полную ясность, советник Пинго, по основному рассматриваемому нами вопросу. Я требую показаний непосредственного ответчика по данному делу. Им должно быть лицо, являвшееся законным владельцем звездолета "Эттилия Гаргантир" на то время, к которому относится предъявленный иск, вместе с документами, доказывающими его право владения вышеназванной собственностью. Письменные показания я не приму к рассмотрению - пусть даже данные под присягой, как не приму показания доверенных лиц или каких-либо иных посредников. В том случае, если оговоренные мною условия вас удовлетворяют, я предоставляю отсрочку на две недели. Если вам потребуется для выполнения моих условий больше времени, обращайтесь, пожалуйста, к Старшему Делопроизводителю.

- Благодарю вас, Ваша Светлость.

- Слушание откладывается.

Его Светлость Верховный Арбитр проследовал к себе в кабинет. Старший Делопроизводитель вытер с лица пот и пробормотал, обращаясь к одному из приставов:

- Ну как - доводилось ли когда-нибудь видеть такого стервятника?

- Хуже быть не может, нисколько в этом не сомневаюсь! А уж какой раздражительный - того и гляди изойдет гноем, как созревший фурункул. Я просто счастлив, что мне никогда не придется представать перед ним в суде.

- Ошибаетесь, - пробормотал Старший Делопроизводитель. - Попробуйте-ка разок нечаянно отрыгнуться, когда он председательствует - так он мигом распорядится, чтобы изжарили ваш желудок. Я настолько старался даже не дышать, что пропотел весь насквозь.

* * *

В этот же день вечером Герсену позвонил Джиан Аддельс.

- Просто чудо, - заметил Аддельс, - что мы все еще не за решеткой.

- Не спорю, очень приятное ощущение, - в тон ему ответил Герсен. Наслаждайтесь им, пока еще располагаете такой возможностью.

- Все держится буквально на волоске! Предположим, какой-нибудь настырный журналист заглянет в протокол судебного заседания? Или вдруг Старший Делопроизводитель вздумает перекинуться парой слов с кем-нибудь из своих коллег на Бонифасе? Или внесет еще какое-нибудь дело в список дел, назначенных к слушанию?

Герсен ухмыльнулся.

- Арбитр Дальт, можете не сомневаться, рассмотрит дело с характерной для него беспристрастностью.

- Было бы лучше, если бы арбитр Дальт объявил о недомогании, произнес Аддельс. - Не забывайте, что не все адвокаты такие дураки, как этот Пинго!

- Без особой нужды не стоит напрашиваться на неприятности. Сейчас этот самый Пинго рассылает телеграммы по всей Галактике. Где-то в самом скором времени забьют самую настоящую тревогу.

- Еще бы! И каков же будет наш следующий шаг?

- Поживем - увидим, кто появится в суде, когда возобновится слушание.

Глава 5

"Дарсайские пляски под плеть представляют из себя необыкновенно сложный вид искусства, характеризующийся наличием в нем множества неразличимых с первого взгляда пластов и доступный для глубокого понимания только весьма немногочисленным особо изощренным его ценителям. Я говорю об этом решительно и без оговорок после того, как посвятил очень много времени тщательному изучению данного предмета. Дикое и отталкивающее искусство это само собой разумеется. Искусство, в основе которого лежит целый букет сексуальных аберраций, среди которых можно назвать мужеложство, флаггеляцию, садомазохизм, вуайеризм, эксгибиционизм - этого, как мне кажется, вполне достаточно. Это такой вид искусства, который лично меня нисколько не привлекает, хотя временами и покоряет некоторой внушающей ужас притягательной силой.

Различные нюансы исполнения плясок под плеть совершенно ускользают от непосвященных. Даже во время самого рядового исполнения бичеватель, несмотря на показную жестокость и шумовые эффекты, очень редко наносит телесные повреждения или причиняет серьезную боль танцорам. Подобно другим с виду вселяющим ужас представлениям, пляски под плеть в большей части именно таковыми и являются, представляя из себя искусно разыгранный спектакль. Для человека постороннего тематика их может показаться ограниченной и повторяющейся. В подавляющем большинстве случаев основополагающее ядро состоит из бичевателя и его труппы так называемых "партачей" - проказливых, непослушных и поначалу совершенно неуправляемых мальчишек. Вариации на эту тему, однако, характеризуются немалой изощренностью, наличием скрытого подтекста, нередко в них проявляется недюжинная изобретательность и оригинальность, зачастую такие пляски бывают весьма занимательными и даже смешными, однако все они пользуются незатухающей популярностью среди дарсайцев-мужчин. А вот женщины-дарсаянки относятся к подобным представлениям с презрительным равнодушием и расценивают их в качестве просто еще одного проявления умственной неполноценности своих соплеменников-мужчин".

Джойнвилл Экере "Дарсай и дарсайцы"

Выйдя из омнибуса, Герсен и Рэкроуз на какое-то время задержались на противоположной к "Сени Тинтла" стороне Пилкамп-Роуд.

- Днем заведение выглядит ничуть не респектабельнее, чем в ночной тьме, - заметил Рэкроуз. - Смотрите, как сшелушилась со стен краска и перекосились оконные рамы.

- Ну и что? - произнес Герсен. - Ветхость заведения весьма колоритна и только повысит цену, которую мы уплатим за ленч.

- Сегодня у меня напрочь отсутствует аппетит. Остается только надеяться на то, что это вас самих не отпугнет от прелести дарсайской кухни.

- А я надеюсь на то, что какое-нибудь из имеющихся в меню блюд все-таки соблазнит вас.

Они пересекли улицу, толкнули старинную дверь, прошли мимо прохода в пивной бар и начали взбираться по провонявшей лестнице, что вела ко входу в ресторан.

Заняты были всего несколько столиков. Мадам Тинтл праздно стояла у дверей кухни, вертя кончики усов. Равнодушно показав на первый попавшийся на глаза свободный столик, она засеменила к ним, чтобы выяснить, чего им возжелалось.

- Значит, вы все-таки вернулись. Уж не думала, что когда-нибудь увижу вас снова.

- Нас привлекла сюда не только еда, но и ваша яркая индивидуальность, - решил вдруг показаться галантным Герсен.

- Что вы под этим имеете в виду? - требовательным тоном спросила женщина. - Своими словами вы бросаете тень либо на меня, либо на подаваемую мною еду. И в том, и в другом случае не мешало бы обдать вашу голову помоями.

- В мои намерения вовсе не входило чем-нибудь вас обидеть, - поспешил успокоить ее Герсен. - Как раз наоборот, мне хочется помочь вам заработать немного денег, если подобная перспектива вас устраивает.

- Из всех человеческих рас дарсайцы - самые падкие до денег. В чем заключается ваше предложение?

- В самом скором времени сюда должен прибыть с Дарсая один мой друг я, во всяком случае, очень на это надеюсь.

- Он - дарсаец?

- Да.

- Быть такого не может. Мужчины-дарсайцы не обзаводятся друзьями, только врагами.

- Я, наверное, не совсем правильно выразился. Этот джентльмен, если так вас больше устраивает, мой знакомый. Когда он сюда прибудет, он обязательно заглянет в "Сень Тинтла" отведать привычной для него пищи. Я хочу, чтобы вы сразу же уведомили меня о его прибытии - возобновление знакомства в интересах как моих, так и его.

- Легко об этом сказать, только вот как я его узнаю?

- Просто ставьте меня или моего приятеля, - тут Герсен показал на Рэкроуза, - в известность о каждом новоприбывшем дарсайце, появляющемся в "Сени Тинтла".

- Видите ли... не так-то просто это сделать - ведь не стану же я разглядывать под микроскопом каждого мужчину, который заползает сюда с улицы. Мое любопытство может вызвать непристойные толки среди клиентуры.

- Может быть, стоит привлечь для этого Тинтла? - предложил Рэкроуз.

- Тинтла? - Женщина едва не поперхнулась, произнося фамилию своего мужа. - Тинтла вымазали с ног до головы дерьмом и сломали как мужчину. Ему не разрешается даже показываться здесь - при виде его все позажимают носы и мгновенно разбегутся. Я сама едва терплю его присутствие даже во дворе.

- Как же это могло случиться с ним такое? - спросил Герсен.

Мадам Тинтл обвела взглядом помещение, затем, не найдя лучшего применения своему времени и энергии, соизволила ответить:

- Его постигло огромнейшее несчастье - такого удара судьбы Тинтл явно не заслуживал. Он очень гордился тем, что ему доверяли охранять склад компании "Котзиш". Однако в ту злополучную ночь, когда на склад нагрянули грабители, он его не охранял, а спал крепким сном, да к тому же еще и позабыл включить сторожевую сигнализацию. Со склада исчезли все стодвадцатники. Затем выяснилось, что Оттиль Пеншоу, казначей компании, не удосужился застраховать хранившиеся на складе материалы, и поэтому все было безвозвратно потеряно. Пеншоу отыскать не смогли, вот вся округа и обрушила свой гнев на одного Тинтла. Его продержали в течение трех суток связанным в общественном отхожем месте, и каждый мог, как хотел, срывать на нем свое плохое настроение. Тинтл и Дарсай больше уже не в состоянии были переваривать друг друга, и нам пришлось уехать в это унылое болото. Вот и вся история.

- Мда. - произнес Герсен. - Будь Тинтл в хороших отношениях с Ленсом Ларком, все могло бы закончиться совершенно иначе.

И без того угрюмый взгляд женщины стал еще и подозрительным.

- Почему это вы заговорили о Ленсе Ларке?

- Потому что он - дарсайская знаменитость.

- Скорее, позор Дарсая. Как раз Ленс Ларк и ограбил склад компании "Котзиш" - с чего это ему быть в приятельских отношениях с Тинтлом? Хотя именно в этом моего мужа и обвиняли - в сговоре с Ларком.

- Значит, вы знаете Ленса Ларка в лицо?

- Я знаю только то, что он - бугольдец. Остальное меня совершенно не касается.

- Он, может быть, как раз в этот самый момент сидит в ресторане.

- Пока он считает, что его хорошо обслуживают, и безропотно платит по счету, он меня совершенно не волнует. - Она обвела помещение презрительным взглядом. - Сегодня его здесь нет - это уж точно.

- Что ж, и это неплохо, - сказал Герсен. - Но давайте вернемся к нашей договоренности. Как только появится здесь незнакомый вам дарсаец - будь-то Ленс Ларк или любой другой - поставьте в известность об этом меня или моего друга Максела Рэкроуза, который будет ежедневно сюда наведываться, чтобы перекусить в середине дня. За каждого указанного вами незнакомого дарсайца вам будет причитаться два сева. Опознаете Ленса Ларка - заработаете десять севов. А если еще позвоните мне, чтобы я смог присоединиться к своему другу, то получите еще двадцать севов.

Мадам Тинтл наморщила лоб, явно смущенная подобным предложением.

- Очень уж необычную сделку вы мне предлагаете. С чего это вам так понадобился Ленс Ларк? Другие заплатили бы десять севов и даже больше только за то, чтобы никогда с ним не встречаться.

- Мы - журналисты. Мне он кажется тем человеком, у которого стоит взять интервью - суть лишь в том, чтобы встретиться с ним. Без посторонней помощи мы вряд ли можем рассчитывать на такую удачу.

Мадам Тинтл пожала плечами.

- Мне нечего терять. Ну а что все-таки есть будем?

- Я не откажусь от нескольких кусочков ахагари, - сказал Герсен.

- Мне то же самое, - сказал Рэкроуз, - только чтобы было поменьше, чем обычно, серы и йода.

- А как насчет четоуси?

- Только не сегодня.

* * *

Покинув таверну, Герсен и Рэкроуз обошли здание ее с тыльной стороны и поднялись к железным воротам. Сквозь прутья они увидели рядом с одним из сараев сгорбившегося Тинтла, гревшегося под молочно-серыми лучами Веги. С каждой из длинных, до трех дюймов, ушных мочек Тинтла еще свисала серьга в виде богато украшенной металлической побрякушки. Тинтл забавлялся тем, что заставлял раскачиваться эти побрякушки, время от времени легонько ударяя по ним кончиком пальца.

- Тинтл! Эй, Тинтл! - окликнул его Герсен.

Тинтл лениво приподнялся - коренастый мужчина с кожей цвета красной меди и многочисленными желваками неправильной формы на лице. Сделав несколько шагов вперед, он остановился и стал подозрительно вглядываться в промежутки между прутьями решетки ворот.

- Что вам от меня надо?

- Это вы - тот Тинтл, что охранял склад "Котзиш"?

- Знать не знаю ничего об этом! - завопил что было мочи Тинтл. - Я спал и совершенно ни в чем не повинен!

- Но вас "сломали".

- Это было чудовищной ошибкой!

- И пределом ваших желаний является стремление полностью себя реабилитировать?

Тинтл на мгновенье закрыл глаза, задумался.

- Так далеко вперед я еще не заглядывал.

- Нам крайне интересно от вас самих послушать, что с вами произошло.

Тинтл неторопливой походкой прошел к воротам.

- Кто вы такие, чтобы задавать подобные вопросы?

- Мы пытаемся установить истину и восстановить справедливость.

- Я по горло сыт справедливостью. Займитесь лучше Пеншоу и сломайте его тоже. Я сам поведу его на веревке к отхожему месту. - Тинтл повернулся к ним спиной и направился к сараю.

- Одну минутку! - крикнул ему вдогонку Герсен. - Мы еще не рассказали вам о тех выгодах, которые вы могли бы получить, оказав нам содействие.

- Каких еще таких выгодах? - отозвался, приостановившись в нерешительности, Тинтл.

- Во-первых, вас ждет денежное вознаграждение за то время, что вы на нас потратите. Во-вторых - наказание грабителей.

Тинтл издал звук, выражавший недоверие и граничивший со смехом.

- Кто это вздумал наказывать Ленса Ларка?

- Всякое еще может случиться. А пока что нам хочется только услышать подробности дела.

Тинтл изучающе поглядел на Герсена, затем перевел взгляд на Рэкроуза.

- Каков ваш официальный статус?

- Не задавайте лишних вопросов. Разве находящиеся на государственной службе чиновники предлагают вознаграждения?

Только теперь Тинтл обнаружил некоторую гибкость ума.

- Что вы предлагаете?

- Все зависит от того, о чем вы нам расскажете. Для начала - пять севов.

- Не густо, - проворчал Тинтл. - Но для начала, пожалуй, достаточно. Он поглядел на окна ресторана, выходящие на задний двор. - Вон она стоит, поглядывая, как огромная крыса из норы. Давайте перенесем свои дела в таверну Грори, как раз напротив.

- Как вам угодно.

Тинтл освободил цепочку, соединявшую створки ворот, и вышел в переулок.

- Ее жаба задавит, когда она увидит, что мы идем в таверну напротив, после чего будет целую неделю кормить меня одними помоями. И все же лучше уйти отсюда. Мужчине негоже обращать внимания на истерические вопли женщины.

* * *

Заднюю веранду таверны Грори поддерживало нагромождение черных скал, поднимавшихся над поверхностью озера Фимиш. Трое мужчин расположились за деревянным столом почти у самой воды. Тинтл наклонился далеко вперед, и Герсену показалось, что он уловил едва заметное, но вызывающее позывы на тошноту, зловоние. Игра воображения? Источаемый Тинтлом запах? Вонь из лопнувшего пузыря, поднявшегося со дна озера, покрытого серо-водородистой слизью?

- Помнится, были упомянуты пять севов, - намекнул Тинтл.

Герсен выложил деньги на стол.

- Нас интересуют подробности ограбления склада компании "Котзиш". Не забывайте о том, что если награбленное будет обнаружено вы, возможно, будете оправданы и получите компенсацию.

Тинтл хрипло рассмеялся в ответ.

- Вы что, совсем за дурака меня принимаете? В нашей жизни события никогда не смогут принять такой благоприятный оборот. Я расскажу вам все, что знаю, и возьму ваши деньги - и делу конец.

Герсен пожал плечами.

- Вы были охранником склада компании "Котзиш". Что, собственно, представляет из себя эта компания?

- Корпорацию эту сколотил Оттиль Пеншоу. Рудокопы приносили стодвадцатники и отдавали их Пеншоу, а тот расплачивался с ними акциями общества взаимного доверия "Котзиш". Акции эти якобы можно было в любое время обратить в севы. Дело завертелось, и склад неподалеку от Сержеуза вскоре был уже битком набит тюками с отменными стодвадцатниками. Такое не могло не соблазнить Ленса Ларка. Кое-кто поговаривал даже о том, что сам Оттиль Пеншоу дал ему знать, что на складе больше уже не осталось места, куда можно было бы складывать продолжающую прибывать руду. Вот тогда-то ночью и совершил посадку на территории склада огромный черный корабль Ленса Ларка. Его громилы вломились в помещение, и мне еще здорово повезло в том, что я успел вовремя унести оттуда ноги, иначе они точно меня убили бы. Это соображение почему-то не было принято во внимание, когда всех охватило повальное бешенство. Меня обвинили в том, что я, специально поставленный для того, чтобы охранять склад, не сумел защитить хранящееся в нем добро, и все хотели докопаться, почему не были снабжены надежными запорами огромные ворота склада. Я объяснил, что в этом виноват Оттиль Пеншоу, но он бесследно исчез. Поэтому меня, а не его, поволокли к выгребной яме и там "сломали".

- Печальная история, - заметил Герсен. - И все же, откуда вам известно, что ограбление осуществил Ленс Ларк?

Тинтл раздраженно вскинул голову, подвески на его ушах задергались и забренчали.

- Вполне достаточно и того, о чем я уже рассказал. Это не то имя, которое можно несколько раз безнаказанно повторять.

- Тем не менее, виновного во всем этом нужно отдать в руки правосудия, и именно вы могли бы оказать неоценимую помощь в его осуществлении.

- А если Ленсу Ларку станет известно о том, что я не умею держать язык за зубами, что тогда? Мне останется только сплясать десять фанданго под музыку его "панака".

- Ваше имя нигде не будет упомянуто. - Герсен извлек еще пять севов. Расскажите нам все, что знаете.

- Осталось совсем немного. Сам я родом из клана Данн. Ленс Ларк бугольдец. Когда-то я весьма близко был с ним знаком. В "Сени Найднау" мы вместе принимали участие в хадавле - это дарсайская игра, в которой сочетаются элементы сговора одних участников против других, двурушничества, коварства, надувательства и открытой для всех всеобщей рукопашной схватки без соблюдения каких-либо правил ведения борьбы - и тогда перед решающей схваткой все тайно сговорились действовать против него сообща. Но он сумел перехитрить всех нас, и в конечном счете у меня, а не у него, оказались переломанными ребра.

- Каков он из себя?

Тинтл сокрушенно покачал головой, по-видимому, не находя подходящих слов.

- Ну, мужчина он крупный, заметный. С длинным носом и бегающими глазами. Во время налета на склад на нем был таббат - это, знаете, дарсайский капюшон, обычно из белой или синей материи, но я узнал его по голосу и по фасту.

Герсен в недоумении поглядел на Тинтла.

- Фаст - это особый запах, выделяемый мужскими порами, и у каждого мужчины отличный от других.

- Если бы он вдруг появился в "Сени Тинтла", вы бы узнали его?

- Меня не терпят в "Сени", - горестно проворчал Тинтл. - Он может побывать там десятки раз, но я ничего не буду знать об этом.

- Когда вы вместе с ним участвовали в хадавле, какое у него тогда было имя?

- Это было очень-очень давно. Тогда он был просто Хуссе Бугольд, хотя уже и был рейчполом.

- Рейчпол - это лицо, изгнанное из своей родной "Сени", отщепенец, бездомный бродяга, как правило, занимающийся каким-нибудь преступным ремеслом? - решил уточнить Рэкроуз.

- Совершенно верно.

- У вас есть фотографии Ленса Ларка? Тинтл возмущенно фыркнул.

- С чего бы это мне хранить такие напоминания? Он - большая шишка, я полное ничтожество. От него исходит фаст мариандра, хорошей корунны и жареного ахагари. От меня разит дерьмом и мочой.

Герсен пододвинул деньги через весь стол к Тинтлу.

- Если доведется увидеть Ленса Ларка, будьте крайне осторожны. Не подавайте вида, что узнали его. Свяжитесь немедленно с Макселом Рэкроузом вот визитная карточка моего друга, он - известный журналист.

Судорога исказила черты лица Тинтла, затем он все же овладел собой и встревожено прошептал скороговоркой:

- Похоже на то, что вы поджидаете Ленса Ларка.

- Пока что только надеемся на это, - сказал Герсен. - Он ведь совершенно неуловим.

Тинтл погрузился в мрачное раздумье - похоже было на то, что он уже начал раскаиваться в том, что разоткровенничался с незнакомцами.

- Теперь я, может быть, и не узнаю его. Говорят, он изменил внешность. Откуда мне знать, какого цвета тонировку придали его коже метленцы? Ему как-то захотелось обосноваться на Метлене в шикарном доме, но сосед воспротивился этому. Он сказал, что не желает видеть безобразное дарсайское лицо, непрерывно торчащее над оградой сада. Ленс Ларк настолько тогда взбеленился, что тотчас же переменил лицо. Кто знает, как он выглядит сейчас?

- Призовите на помощь интуицию. А какова судьба Оттиля Пеншоу?

- Он переметнулся в Твониш на Метлене. Насколько мне известно, он все еще там.

- А "Котзиш"? Корпорация продолжает функционировать до сих пор? Тинтл со злости сплюнул на пол.

- Я уплатил четыреста унций отменного черного песка- целое состояние и получил сорок акций. Затем принял участие в нескольких хадавлах, и теперь их у меня девяноста две. - Из засаленного бумажника он извлек пухлую пачку сложенных вдвое бумаг. - Вот они, сертификаты компании. Цена им сейчас всего ничего.

Герсен внимательно изучил сертификаты.

- Это акции на предъявителя. Я куплю их у вас. С этими словами он выложил на стол десять севов.

- И это все? - возмущенно вскричал Тинтл. - За почти сотню первоклассных акций? Неужели я показался вам таким дурноголовым? Каждая акция представляет из себя не только десять унций песка, но и другие ценности: привилегии, долговые обязательства других компаний, долю в общем имуществе корпорации, право участия в управлении ею... - Герсен потянулся рукой к деньгам, и Тинтл скосил глаза в их сторону, не в силах оторвать от них взгляд. - Не надо торопиться! Я принимаю ваше предложение.

Герсен толкнул деньги в его сторону.

- Как я полагаю, вы могли заключить сделку и на более выгодных для себя условиях, но теперь уже поздно сожалеть об этом. Если вам посчастливится увидеть человека, о котором шла речь, поставьте нас об этом в известность и будете щедро вознаграждены за это. Можете еще что-нибудь добавить к сказанному ранее?

- Нет.

- Напоминаю, любая ваша дополнительная информация будет должным образом оплачена.

Тинтл снизошел только к какому-то маловразумительному бормотанью вместо благодарности, затем одним глотком осушил до дна пивную кружку и вышел из таверны. И Герсен, и Максел Рэкроуз отклонили головы подальше назад, чтобы их ноздрей не достиг запах, который должен был сопровождать Тинтла, когда он проходил мимо.

Глава 6

"Человек, порочный сам по себе, будоражит воображение даже самых добродетельных людей и обладает для них некоей притягательной силой. Такие люди никогда не перестают удивляться тому, что же все-таки движет подлецами, заставляя их то и дело прибегать к предосудительным крайностям? Непреодолимое желание легко и быстро разбогатеть? Причина, несомненно, широко распространенная. Жажда власти? Мстительность по отношению к той общественной среде, что их окружает? Что ж, попробуем посчитать все это само собой разумеющимся. Но если богатство или власть достигнуты, а окружение низведено до такого состояния, что вынуждено униженно пресмыкаться, что тогда? Почему порок в душе такого человека не уступает своего места добродетели? Почему такой человек и дальше остается носителем зла и сеет его, стараясь при этом даже превысить свои возможности?

Ответ, по всей вероятности, весьма прост: делает он это из любви ко злу как таковому, как некоей изначальной для такого человека ценности.

Подобные побуждения, будучи непостижимыми для благонамеренного обывателя, тем не менее непреоборимы и определяют все поступки человека с порочными наклонностями, в результате чего личность злодея формируется под воздействием совершаемых им же самим злодеяний, он как бы становится творением, созданным самим же собой. Стоит единожды преступить невидимую линию, отделяющую добро от зла, как совершивший такое человек во всех своих помыслах и поступках начинает руководствоваться, исходя из новой системы критериев и моральных ценностей. Проницательный преступник прекрасно понимает собственную порочность и полностью отдает себе отчет в своих поступках. Чтобы успокоить свою мятущуюся совесть, он впадает в такое состояние, где единственной реальностью признает только существование собственного "я" и начисто отвергает весь окружающий его мир, в результате чего совершает самые чудовищные преступления в полнейшем исступлении, некоей душевной прострации, что заставляет его жертв считать, будто обезумел весь мир".

Анспик, Барон Бодиссейский "Жизнь", том 1

В апартаменты Герсена в гостинице "Кафедральной" Максел Рэкроуз явился в День Св. Далвера, ровно в полдень. Был он на этот раз сдержан и немногословен.

- За всеми новоприбывающими в космопорты Слэйхек, Нью-Вэксфорд и Понтифракт я внимательно слежу в течение последних двух недель. Из системы Коры за это время прибыло десять человек, но только трое из них назвались дарсайцами. Остальные - уроженцы Метлена. Ни один из дарсайцев не соответствует словесному портрету интересующего нас лица. Им, вполне возможно, является один из троих метленцев. Вот фотографии всех троих.

Герсен внимательно изучил запечатленные на фотографиях лица. Ни одно из них ничем особо его не заинтересовало. Тогда Рэкроуз с видом провинциального фокусника, достающего голубя из явно пустой шляпы, выложил еще одну фотографию.

- Вот это Оттиль Пеншоу, не удосужившийся застраховать содержимое склада компании "Котзиш". Он прибыл вчера, и сейчас находится здесь, в "Кафедральной".

На фотографии, произведенной по прибытии Пеншоу в космопорт, Герсен увидел мужчину средних лет, довольно хрупкого телосложения, но с изящным небольшим брюшком. У него были несколько несоразмерно крупная голова, живые умные глаза, тонкий продолговатый нос и нежный рот, линия которого в уголках чуть загибалась книзу. По обе стороны от облысевшего лба свисали редкие темно-рыжие вьющиеся волосы. Кожа лица тонирована в желтый цвет довольно едкого оттенка. Одет элегантно, даже с шиком. В глаза бросались квадратная черная бархатная шляпа с серебристым и алым кантами, серые бриджи с сизоватым отливом, бледно-розовая рубаха с воротником "стойка", желтовато-коричневый пиджак.

- Ишь каков! - произнес Герсен. - Неплохо бы спросить кое о чем этого Пеншоу.

- Это не составит проблемы. Он менее, чем в сотне метров от нас. А вот получить от него честные ответы, судя по выражению лица, будет куда труднее.

Герсен задумчиво кивнул.

- Действительно, вполне можно усомниться в искренности этого человека. К тому же это не лицо человека, который может забыть о том, что существует разветвленная сеть страховых агентств.

- Вот именно. Как раз в этом и все своеобразие ситуации. Может быть, необычайно высокими были страховые взносы - в этом нет ничего удивительного вследствие близости системы Коры к Глуши.

- И к Ленсу Ларку. Не исключено, что страховщики отказались застраховать склад на Дарсае как раз из этих соображений.

- Или - что еще более вероятно - Пеншоу просто сделал вид, что приобрел страховой полис, а выделенные компанией средства просто прикарманил.

Герсен еще раз внимательно посмотрел на умное лицо, изображенное на фотографии.

- Кто-кто, но я так точно не захотел бы доверить Пеншоу свои деньги... Возможно, у него имеются достаточно веские причины, побудившие обесценить акции "Котзиш".

Рэкроуз нахмурился.

- Что же могло толкнуть его на такую аферу?

- Мне представляется несколько возможностей. Одной из них может быть желание занять руководящее положение в компании, сосредоточив в своих руках контрольный пакет акций.

- Компании, которая обанкротилась?

- Тинтл упомянул об оставшемся имуществе, долговых обязательствах и других подобных активах.

- Мда. Здесь можно ожидать чего угодно.

Герсен задумался на мгновенье, затем, повернувшись к коммуникатору, вызвал на его экране появление бледного лисьего лица Джиана Аддельса.

- Наши дела приняли несколько иной оборот, - сказал, обращаясь к юристу, Герсен. - Меня интересуют акционерное общество взаимного доверия "Котзиш", базирующееся в Сержеузе на планете Дарсай в системе Коры. Доступна ли в Нью-Вэксфорде информация, касающаяся этой компании?

Обычно сосредоточенно-серьезное лицо Аддельса расплылось в редкой для него улыбке.

- Вы будете просто изумлены нашими информационными возможностями. Если эта "Котзиш" провела хотя бы один цент в любом из банков Ойкумены, информация об этом тотчас же стала бы доступной для информационных бюро такого крупнейшего финансового центра как Нью-Вэксфорд.

- Меня интересует ее недвижимость, активы, высшие должностные лица, порядок управления деятельностью, любые другие сведения, которые могут показаться интересными.

- Обязательно выясню, что известно по данным вопросам.

Экран погас. Повернувшись снова к Рэкроуду, Герсен обнаружил некоторое недоумение на лице журналиста.

- Для простого обозревателя, пусть хоть и "Космополиса", - задумчиво произнес Рэкроуз, - вы удивительно влиятельны в самых высших деловых кругах Элойза.

Герсен в самом деле несколько подзабыл роль "Генри Лукаса", собственного обозревателя известного журнала.

- То, о чем я просил - не такое уж великое одолжение. Просто Аддельс мой старый приятель.

- Понятно... Так как же нам быть с Пеншоу?

- Пристально за ним наблюдайте. Наймите профессиональных помощников, если сочтете необходимым... - Гернесу было прекрасно известно, что веганское законодательство запрещает применение автономных подвижных микро-телекамер для скрытого наблюдения и других аналогичных устройств.

- Такой, как Пеншоу, - скептически возразил Рэкроуз, - обязательно заметит, что к его особе проявляется повышенное внимание.

- Если так, то тем интереснее проследить за его поведением.

- Как вам угодно. Каким образом расплачиваться с частными детективами?

- Под расписку с расчетного счета "Космополиса".

Издав еле слышный томный вздох, Рэкроуз поднялся и вышел.

Вскоре на экране коммуникатора снова возникло лицо Аддельса.

- Ситуация с "Котзиш" весьма загадочна. Стоимость награбленной с ее склада в Сержеузе руды составляет двадцать миллионов севов. Заведующий не удосужился застраховать ее, и акционерное общество лопнуло. Только не подумайте, что было официально объявлено о банкротстве компании. Пострадали только держатели акций, которые, сами понимаете, теперь ничего не стоят.

- А кому принадлежат акции?

- Устав компании был сдан на хранение в "Ченсет-банк". Копии его по соответствующим каналам были переданы в отделение этого банка в Нью-Вэксфорде. В уставе оговорено, что всякий, кто владеет двадцатью пятью и более процентами акций автоматически становится одним из директоров с количеством голосов, пропорциональным его активам. Всего было выпущено 4820 акций. Тысяча двести пятьдесят из них, то есть чуть больше двадцати пяти процентов, зарегистрированы на имя Оттиля Пеншоу. Остальные разошлись по рукам незарегистрированных мелких держателей.

- Довольно странно.

- Странно, но существенно. Пеншоу является единственным директором. Он один вершит всеми делами компании "Котзиш".

- Он, скорее всего, скупил обесцененные акции, - предположил Герсен. Полтонны стодвадцатников он никак не мог вложить в качестве своего пая, эквивалентного тысяче с четвертью акций.

- Не торопитесь с выводами. Пеншоу не так прост, как кажется. Зачем ему было с немалым трудом зарабатываемые деньги тратить на покупку обесцененных акций?

- И в самом деле - зачем? Я сгораю от любопытства.

- У "Котзиш", по всей вероятности, имеется филиал на Метлене В ее проспекте значится как адрес в Сержеузе, так и в Твонише. "Котзиш", таким образом, является межпланетной корпорацией и представляет ежегодные отчеты о своей деятельности. В отчете за прошлый год среди ее активов числятся: преимущественные права на разработку месторождений, сданные в аренду участки и лицензии на геологоразведку и освоение рудных ископаемых не только на планетах Дарсай и Метлен, но и на спутнике Шанитра и даже на далеком астероиде Гранате. "Котзиш" принадлежит также пятьдесят один процент посреднической фирмы "Гектор-Транзит" в Твонише. Кто владеет остальными сорока девятью процентами? Оттиль Пеншоу. Он, скорее всего, в качестве управляющего выпустил 1250 акций "Котзиш" и расплатился за них пятьюдесятью одним процентом акций "Гектора".

- А что говорится об этом в отчетах "Гектора"?

- Ничего. "Гектор" никогда не представлял подобных отчетов.

- Все это, как мне кажется, еще больше запутывает дело.

- Нисколько, - возразил Аддельс. - Все это - обычные бюрократические уловки, позволяющие недобросовестным дельцам проворачивать крупные махинации, не неся за это никакой ответственности.

- Акции "Котзиш" числятся среди активов, продаваемых на фондовой бирже?

- В общем перечне фирм и компаний приведена номинальная стоимость акции "Котзиш" - один цент за акцию и стоит звездочка, обозначающая полное отсутствие как спроса, так и предложения. По сути, выпущенные этой компанией акции являются омертвленным капиталом.

- Дайте для пробы объявление о покупке, - сказал Герсен. - Если появится хоть одна акция "Котзиш" - покупайте.

Аддельс грустно покачал головой.

- Деньги, выброшенные на ветер.

- Оттиль Пеншоу мыслит иначе. Он, по всей вероятности, остановился в "Кафедральной".

- Что? Поразительно! Остается только догадываться, с какой целью он сюда прибыл!

- Меня это смущает не меньше, чем вас. Одно утешение - завтра состоится слушанье. Арбитр Дальт - человек прямой, он решительно пресечет какую-либо попытку уклониться от разбирательства и затянуть дело.

- Будем уповать на то, что избежим позора и тюремного заключения. Мы идем по проволоке, натянутой над пропастью! Пеншоу хитер и коварен!

- Если все закончится благополучно, то Пеншоу может чувствовать себя вполне спокойно - лично меня он нисколько не интересует.

- Говоря "если все закончится благополучно", вы имеете в виду появление в Эстремонте Ленса Ларка?

- Именно это.

Аддельс укоризненно покачал головой.

- Уж не взыщите за откровенность, но вы гоняетесь за призраком. Можно называть Ленса Ларка маньяком, зверем, палачом - но никак не глупцом.

- Что ж, поглядим, кто из нас прав. А теперь я должен попросить у вас извинения - для арбитра Дальта наступает время обеда.

* * *

Ровно в час дня арбитр Дальт величественно прошествовал в зал ресторана гостиницы "Кафедральная" - суровый бледный мужчина с лицом аскета и пышными черными кудрями, ниспадающими на плечи. Наряд его несколько десятков лет тому назад удовлетворил бы своей чопорностью самых привередливых блюстителей этикета - головы всех, кто в это время находились в ресторане, как по команде, повернулись в сторону поражающего своей строгостью судьи, степенно направлявшегося через весь ресторанный зал к специально для него отведенному столику.

Удовлетворившись скромной трапезой, состоявшей из овощного салата и холодной дичи, он надолго погрузился в мрачное раздумье над чашкой чая. Вот тут-то и подошел к его столику худощавый, ничем особо не примечательный мужчина, до этого сидевший в противоположном конце зала.

- Ваша Светлость Верховный Арбитр Дальт? Позвольте подсесть к вам на несколько минут.

Арбитр Дальт удостоил просителя свинцовым взглядом из-под опущенных бровей, затем произнес неторопливо и сухо:

- Если вы журналист, то мне нечем поделиться с вами.

Незнакомец вежливо рассмеялся, как бы высоко оценивая тонкую шутку арбитра Дальта.

- Меня зовут Оттиль Пеншоу, и с прессой я не имею ничего общего. - С этими словами он непринужденно опустился в кресло напротив арбитра Дальта. - Завтра у вас слушание по делу "Куни-банк" против "Эттилии Гаргантир" и других. Надеюсь, вы не сочтете неуместным, если я осмелюсь кое-что с вами обсудить, касающееся этого дела?

Арбитр Дальт, глядя изучающе на Оттиля Пеншоу, увидел перед собой человека еще хоть и несколько молодого, но достаточно уже зрелого. От его внимания не ускользнули подвижные, умные глаза и приветливое, располагающее выражение лица.

Пеншоу выдержал сверлящий взгляд арбитра, нисколько не изменившись в лице и сохранив всю первоначальную уверенность в себе. Удовлетворившись осмотром собеседника, арбитр Дальт соизволил спросить:

- А какое, собственно, вы имеете отношение к данному делу?

- В определенном смысле я тоже являюсь заинтересованной стороной, поскольку тесно связан с ответчиком, но прибыл я сюда, естественно, вовсе не для того, чтобы докучать вам, а в связи с некоторой неординарностью рассматриваемого вами дела. А неординарность эта заключается в том, что не обо всех нюансах этого дела можно говорить официально, а как раз вот эти-то нюансы и могут пролить определенный свет, позволив вам составить более ясное представление рассматриваемого вопроса, придать цельность общей картине дела.

Веки арбитра лениво опустились, лицо стало еще более отрешенным, чем обычно.

- Меня не интересуют какие-либо мнения, высказанные в неофициальном порядке.

- Об этом не может быть и речи. Заверяю вас в том, что хочу только представить на ваше рассмотрение кое-какую сугубо конфиденциальную информацию о таких фактах, которые сами по себе являются подсудными деяниями вне связи с рассматриваемым вами делом.

- Ну что ж, говорите.

- Благодарю вас, сэр. Начну с того, что я представляю владельцев "Эттилии Гаргантир". Корабль арендован торгово-транзитной фирмой "Гектор", являющейся дочерним предприятием компании "Котзиш", которая в свою очередь представляет из себя акционерное общество взаимного доверия, директором-распорядителем которого является ваш покорный слуга. Все, на первый взгляд, в полном ажуре, но вот здесь-то нас и поджидает подвох подлинным владельцем корабля является некий Ленс Ларк. Это имя вам говорит о чем-нибудь?

- Разумеется. Это крупный преступник, пользующийся крайне дурной славой.

- Совершенно верно. И он, естественно, категорически против того, чтобы предстать перед веганским судом и идентифицировать себя. Подобное для него совершенно невообразимо. Исходя из этого я предлагаю, чтобы вместо его показаний, то есть показаний Ленса Ларка, к рассмотрению были приняты мои показания, поскольку именно я являюсь фактическим распорядителем собственности, проходящей по рассматриваемому вами делу.

На мертвенно-бледном лице арбитра Дальта не дрогнул ни один мускул, только чуть-чуть затрепетала синяя жилка у виска.

- Во время предварительного слушания я постановил, что к рассмотрению будут приняты только свидетельские показания подлинного владельца корабля на тот момент времени, когда было совершено правонарушение, на которое в своем заявлении ссылается истец. Я не усматриваю каких-либо причин для пересмотра вынесенного мною судебного постановления. Особый статус данного свидетеля не относится к сути дела и не может оказать влияния на выносимое судом окончательное решение.

- Складывается впечатление, - произнес Оттиль Пеншоу, едва сдерживая улыбку, - что ваша точка зрения по данному вопросу такова: если Ленс Ларк соизволит выступить со свидетельскими показаниями в веганских судах, то из этого вовсе не вытекает, что с ним будут обращаться как с преступником, по собственному желанию явившемуся с повинной. Я правильно вас понял, Ваша Светлость?

Арбитр Дальт впервые за все время беседы изогнул губы в некоем подобии улыбки.

- Совершенно верно. Слушание открывается завтра. Этот Ларк налицо и готов дать показания? Оттиль Пеншоу понизил голос.

- Наш разговор можно считать строго конфиденциальным?

- Я не могу взять на себя подобных обязательств

- В таком случае ваш вопрос останется без ответа

- Ваша осторожность позволяет мне предположить, что данное лицо действительно находится сейчас где-то поблизости.

- Давайте рассмотрим такой гипотетический случай. Будь Ленс Ларк сейчас налицо, вы бы согласились принять его свидетельские показания в закрытом судебном заседании?

Арбитр Дальт нахмурился.

- Я рассчитываю на то, что он действительно даст показания, чтобы ускорить рассмотрение дела, в любом исходе которого он, пожалуй, заинтересован больше, чем кто-либо еще. Общеизвестно, что он грабитель, палач и убийца. И вдруг такая нерешительность в даче каких-то всего лишь двух-трех лжесвидетельств? А ведь, может быть, ему и не придется давать лжесвидетельства, ибо удастся документально подтвердить данные им показания?

Оттиль Пеншоу еле слышно рассмеялся.

- Вы и я, Ваша Светлость, несмотря на всю разницу в нашем положении, обычные люди как люди. Ленс Ларк представляет из себя нечто совершенно иное. Я даже не осмеливаюсь предположить, с какими свидетельскими показаниями он вдруг возьмет да и выступит. Подтверждения его показаниям могут действительно существовать, но может случиться и так, что они окажутся голословными. И тогда обвинения против него начнут нарастать как снежный ком, а оказаться за решеткой за лжесвидетельство столь же малоприятно, как и за самое изощренное преступление А вы в своем предыдущем постановлении настаиваете на том, что вас устроят показания только подлинного владельца. Порочный круг, из которого только один выход высказанное мною чуть ранее предложение.

Арбитр Дальт нахмурился.

- Возбужденное "Куни-банком" дело против "Эттилии Гаргантир" в самом деле является весьма неординарным. В сложившихся обстоятельствах единственное, что я в состоянии сделать - это вынести как можно более беспристрастное решение, не принимая во внимание прежние деяния тяжущихся сторон, что вполне согласуется с моей внутренней глубокой убежденностью в том, что каждое дело должно рассматриваться с учетом его специфических особенностей. Поэтому, несмотря на всю свою приверженность к неукоснительному соблюдению процедурных вопросов в полном объеме, я на собственный страх и риск согласен выслушать показания этого человека в закрытом судебном заседании. Можете пригласить его в мой номер в гостинице "Кафедральная" ровно через два часа. Видит небо, я все, что могу, делаю во имя беспристрастности и справедливости!

Оттиль Пеншоу улыбнулся и робко произнес:

- Не угодно ли вам пройти вместе со мною прямо сейчас в выбранное мною место для проведения закрытого судебного заседания?

- Это исключено.

- Вам должна быть понятна та тревога, которую испытывает лицо, интересы которого я представляю.

- Если бы жизнь его была безупречной, он мог бы шагать по жизни с гордо поднятой головой, не задумываясь, как и куда ставить ноги.

- Что-что, но шагает он по жизни ох как небрежно. - Оттиль Пеншоу поднялся и на несколько мгновений застыл в нерешительности, затем произнес с наигранной учтивостью: - Я сделаю все, что в моих силах.

* * *

Апартаменты, предоставленные Его Светлости Верховному Арбитру, были самыми роскошными из всех, которыми располагала гостиница "Кафедральная", и включали в себя даже просторный рабочий кабинет, обставленный антикварной мебелью. Сам арбитр восседал в огромном кресле с массивными подлокотниками. Он и сейчас предпочел облачиться в соответствующее его роли одеяние, чтобы подчеркнуть торжественность и официальный характер осуществляемой им процедуры. Мертвенно-бледная тонировка лица, впалые щеки, острые скулы и короткий прямой нос резко контрастировали с роскошными черными кудрями парика, ношение которого строжайше предписывалось закосневевшим в традициях протоколом веганского судопроизводства. Руки арбитра, крепкие и жилистые, с сильными прямыми пальцами также казались несколько не свойственными человеку такой профессии. Они куда в большей степени были похожи на руки человека активного образа жизни, привыкшего пользоваться различными инструментами и оружием.

В напряженной позе прямо напротив арбитра сидел Джиан Аддельс. Беспокойство, испытываемое им, было настолько велико, что он с превеликим удовольствием предпочел бы сейчас находиться в каком-нибудь другом месте.

Прозвучала мелодичная трель. Аддельс поднялся, прошел в прихожую и прикоснулся кончиком пальца к дверной кнопке. Входная дверь скользнула в сторону и пропустила внутрь Оттиля Пеншоу и высокого, несколько тучноватого мужчину в белом плаще с капюшоном. Под капюшоном виднелось лицо плоское и невыразительное, с темно-бронзовой кожей, пухлым носом, мясистыми губами и круглыми черными глазами.

Арбитр Дальт повернулся к Оттилю Пеншоу.

- Познакомьтесь с адвокатом истца, достопочтенным Джианом Аддельсом. Я счел необходимым пригласить его на нашу встречу, поскольку может так случиться, что решение по данному делу может быть вынесено прямо здесь, в ходе разбирательства, которое сейчас начнется.

Оттиль Пеншоу понимающе кивнул.

- Не смею возражать, Ваша Светлость. Позвольте представить вам главного свидетеля со стороны ответчика. Я позволю себе не называть его имени, чтобы никого не смущать...

- Как раз наоборот, - воспротестовал арбитр Дальт. - Мы здесь как раз и собрались для того, чтобы произвести идентификацию личности свидетеля и получить от него четкие и недвусмысленные показания. Итак, сэр, каково ваше имя?

- У меня было много имен, арбитр. Под именем "Ленс "Парк" я вступил во владение звездолетом "Эттилия Гаргантир". Выступая в качестве владельца этого корабля, я не совершил никаких действий со злым умыслом или из желания отомстить. Я не имею никакого отношения к сговору, в котором обвиняет меня "Куни-банк". Во всем том, о чем я только что здесь сказал, я готов поклясться самой страшной для себя клятвой.

- При рассмотрении дел такого рода законом предусмотрено нечто более серьезное, чем самые страшные клятвы. Советник, сделайте одолжение, пригласите Старшего Делопроизводителя.

Джиан Аддельс открыл дверь в одну из смежных комнат. В кабинет Верховного Арбитра вошел Старший Делопроизводитель, толкая перед собой колесную тележку с комплектом приборов для осуществления идентификации личности.

- Шеф, - отбросив условности, обратился к Старшему Делопроизводителю арбитр Дальт, - предоставьте этому джентльмену возможность доказать подлинность своих высказываний.

- Сию минуту, Ваша Светлость - Клерк подкатил тележку к мужчине в белом плаще. - Сэр, этот прибор анализирует эманацию, исходящую из ваших центров высшей нервной деятельности. Обратите внимание вот на этот светящийся индикатор: зеленое свечение подтверждает истинность ваших высказываний, красное - ложность. Вот этот датчик я прикладываю к вашему виску. Позвольте приподнять капюшон.

Отступив раздраженно на несколько шагов назад, мужчина в белом плаще что-то прошептал Оттилю Пеншоу Тот ответил ему только неким подобием улыбки на лице и сокрушенно пожал плечами. Старший Делопроизводитель, осторожно отогнув край капюшона, приложил к виску мужчины датчик и прикрепил его полоской липкой ленты.

- Советник Аддельс, - произнес арбитр Дальт, - задавайте интересующие вас вопросы, но только такие, которые касаются идентификации личности этого джентльмена и выяснения побуждений, которыми он руководствовался в то время, когда были совершены проходящие по данному делу правонарушения.

- Осмелюсь предположить, Ваша Светлость, - вкрадчиво произнес Оттиль Пеншоу, - что гораздо большей беспристрастности можно было бы достичь, если бы вы сами взяли бы на себя труд формулировать задаваемые вопросы?

- В мои намерения входит выяснение правды и только правды. До тех пор, пока советник Аддельс своими вопросами будет преследовать только установление истины, я не усматриваю причин для моего вмешательства в его действия. Советник, мы все ждем ваши вопросы.

- Сэр, вы утверждаете, что вы и есть Ленс Ларк?

- Да. Эти имя и фамилия относятся именно ко мне. Свечение индикатора стало зеленым.

- Какое ваше настоящее имя?

- Ленс Ларк.

- Сколько времени вас знают под этим именем и фамилией?

- Ваша Светлость! - вскричал Оттиль Пеншоу. - К чему вся эта казуистика - индикатор совершенно ясно удостоверил личность этого человека! Неужели мы до скончания веков будем расшибать лбы о букву закоснелых процедурных формальностей!

- Ваша Светлость, я утверждаю, что совершенно недвусмысленная идентификация до сих пор еще не достигнута.

- Я с вами согласен. Продолжайте.

- Очень хорошо. Где вы родились?

- На планете Дарсай. Коренной дарсаец. - Губы мужчины расплылись почти что в дурашливой ухмылке.

- И какое имя вам дали при рождении?

- Это не имеет никакого значения. Сначала на мгновенье вспыхнул красный свет, затем свечение индикатора снова стало зеленым.

- Странно, - задумчиво произнес арбитр и следующий вопрос предпочел задать сам. - Сколько времени вас знают под именем "Ленс Ларк"?

- Вопрос не по существу.

Свечение индикатора стало ярко-красным.

- Имя и фамилия "Ленс Ларк" вам присвоены совсем недавно - не более недели - двух недель тому назад?

Глаза дарсайца едва не выкатились из орбит.

- Подобный вопрос для меня оскорбителен. Арбитр Дальт всем телом подался вперед.

- Это вы неподобающим образом ведете себя здесь. Отвечайте без обиняков: вы или действительно Ленс Ларк, и тогда мы приступим к разбирательству дела, или вы им не являетесь, но в таком случае вы с мистером Пеншоу совершаете серьезнейшее непотребство.

- Непотребством является тот фарс, который здесь затеян, - прорычал дарсаец. - Согласитесь с тем фактом, что именно я и есть Ленс Ларк, и задавайте вопросы, ответы на которые вас так интересуют.

- Если вы - Ленс Ларк, - гневно сверкнув глазами, воскликнул арбитр Дальт, - то тогда ответьте вот на какой вопрос: кто были вашими сообщниками в Маунт-Плезанте?

- Вот те на! Да разве упомнишь все подробности!

- Вам что-нибудь говорит имя "Хуссе"?

- У меня очень короткая память на имена.

- Охотно верю. Потому что никакой вы не Ленс Ларк. Предлагаю вам в последний раз назвать то имя и фамилию, под которыми вы прожили последние двадцать лет.

- Ленс Ларк.

Индикатор полыхнул красным пламенем.

- Изобличаю вас и Оттиля Пеншоу как участников преступного сговора, мошенников и лжесвидетелей. Господин Старший Делопроизводитель, приказываю вам арестовать этих двух субъектов! Отведите их в тюрьму и поместите в разные камеры!

Старший Делопроизводитель раздул щеки и степенно вышел вперед.

- Именем Эстремонта с данного момента вы оба находитесь под арестом. Стойте спокойно! Воздержитесь от опрометчивых действий Я располагаю всей полнотой полномочий, предоставляемых мне законодательством Веги!

Оттиль Пеншоу уныло потупил взор, не на шутку встревожившись.

- Ваша Светлость, Верховный Арбитр, умоляю вас войти в наше положение! Примите во внимание те особые обстоятельства, которые привели нас сюда!

- Вы нанесли серьезнейший вред нормальному рассмотрению вашего дела. Я склоняюсь к тому, чтобы решить его в пользу истца, если сейчас же не предстанет перед судом подлинный Ленс Ларк. Вы можете созвониться с ним вот по этому телефону. Мне изрядно наскучили ваши уловки.

Лицо Пеншоу исказилось в злобно-насмешливой ухмылке.

- Слава об уловках Ленса Ларка давно уже достигла самых глухих уголков Ойкумены. - Он замолчал, на мгновенье задумавшись, затем продолжал почти что конфиденциальным тоном. - "Куни-Банку" ни за что не удастся поживиться за счет Ленса Ларка. Что-что, но об этом я могу говорить со стопроцентной уверенностью.

- Что вы хотите этим сказать?

- Кораблям свойственно исчезать. И не одним, а великим множеством самых различных способов. Не забывайте о том, сколь горазд на ловкие трюки Ленс Ларк! Что ж, примите мои самые искренние извинения и позвольте нам удалиться.

- Стойте! - вскричал Старший Делопроизводитель - Вы находитесь под моим арестом! Дарсаец повернулся к Оттилю Пеншоу.

- Всех?

Пеншоу чуть приподнял одно плечо, что позволило дарсайцу сделать вполне определенный вывод в отношении дальнейших своих действий. Он отступил на шаг назад и извлек из-под плаща весьма своеобразное орудие стержень длиной в треть метра, напоминающий рукоятку молотка и заканчивающийся небольшим шаром со множеством острых шипов. Клерк в ужасе отпрянул, затем повернулся и побежал к двери. Дарсаец взмахнул рукояткой, и утыканный шипами шар проломил череп Старшего Делопроизводителя чуть повыше затылка. Тот всплеснул руками и повалился навзничь. Тем временем дарсаец развернулся, снова взмахнул рукояткой и метнул свой смертоносный снаряд прямо в арбитра Дальта. Из груди Джиана Аддельса исторгся хрип отчаянья, он рванулся вперед, но тут же растянулся на полу, получив подножку со стороны продолжавшего сохранять невозмутимый вид с иголочки одетого Оттиля Пеншоу. Арбитр же Дальт успел отклониться в сторону, и пущенный рукой дарсайца шар врезался в стену у него за спиной. Низко пригнувшись, арбитр Дальт, не мешкая, бросился к дарсайцу, не обращая внимания на развевающиеся полы своего черного одеяния. Лицо его в обрамлении черных кудрей, казалось, побелело еще больше. Дарсаец отпрянул на несколько шагов назад и в третий раз взмахнул рукояткой, однако арбитр Дальт успел схватиться за его запястье, сильнейшим ударом ноги раздробил коленную чашечку, а локтем другой руки нанес сокрушительный удар под тяжелую бронзовую челюсть дарсайца. Дарсаец рухнул на пол, потащив за собою и арбитра Дальта, но тот уже успел вывернуть ему руку и вырвать из его пальцев оружие. Пытаясь высвободиться, они катались по полу, как два чудовищных мотылька, беспорядочно взмахивающие черными и белыми крыльями своих одеяний. Оттиль Пеншоу едва успевал отпрыгивать то в ту, то в другую сторону, чтобы и самому не оказаться вовлеченным в эту яростную схватку не на жизнь, а на смерть. Вытащив из кармана небольшой пистолет, он повернулся к Джиану Аддельсу, но тот успел упасть на пол и забиться за диван, когда же Пеншоу снова взглянул на катающийся по полу клубок тел, то так и обомлел от изумления при виде того, как такой внешне безжизненный и отличающийся изысканностью манер судья, сначала сломал запястье дарсайца, затем раздробил челюсть, а в довершение еще выхватил короткий, сверкающий особо закаленной сталью кинжал и с силой вонзил его в нижнюю часть затылка противника

Трясущимися руками он поднял пистолет и стал прицеливаться в арбитра Дальта, но тут Джиан Аддельс, наблюдавший за происходящим из-за спинки дивана, издал пронзительный крик и метнул в него бронзовую вазу. Арбитр Дальт поднял с пола рукоятку дарсайской плети со смертоносным шаром на ее кончике. Поняв бессмысленность своего дальнейшего пребывания на поле битвы, исход которой для него теперь стал совершенно ясен, Пеншоу в два-три шага отступил к двери, внешне полностью сохраняя самообладание, элегантно раскланялся и удалился с самоуверенностью фокусника, удачно продемонстрировавшего тяжелый для исполнения трюк.

Арбитр Дальт отшвырнул от себя труп дарсайца и вскочил на ноги. Из-за спинки дивана на четвереньках выполз Джиан Аддельс.

- Положение страшнее не придумаешь! - вскричал Аддельс. - Если нас застанут здесь вместе с этими двумя мертвыми телами, не видать нам больше уже никогда свободы!

- В таком случае поскорее отсюда уходим. Это единственный разумный выход из положения.

Верховный Арбитр сорвал со своей головы парик и сбросил черную судейскую мантию. Глядя на два трупа на полу, он произнес с печалью и недовольством в голосе:

- Полный провал. Весь наш замысел рухнул, не приведя к тому результату, который я ожидал достичь. - Показав на скрючившееся на полу неподвижное тело, принадлежавшее несколько минут тому назад Старшему Распорядителю Третейского Суда в Форт-Эйлианне, он произнес, обращаясь к Джиану Аддельсу. - Позаботьтесь о том, чтобы его родные ни в чем не нуждались.

- Теперь я очень боюсь за себя и за своих родных, - взволнованно пожаловался Аддельс. - Неужели никогда не будет конца насилию? А тут еще эти два трупа - наше положение крайне уязвимо! Пеншоу ничего не стоит поднять по тревоге всю городскую полицию!

- Вполне возможно. Придется арбитру Дальту кануть в неизвестность. Очень уж жаль его - он оказался достойным восхищения славным малым с прекрасным вкусом и оригинальной манерой поведения. Прощай, Верховный Арбитр Дальт!

- Ну и ну! - пробормотал Аддельс. - Вам лучше было бы стать профессиональным актером, а не убийцей-мстителем или кем-то иным в подобном же духе, которым вы себя возомнили. Ну что, будем и дальше здесь бесцельно торчать? Наилучшие условия содержания в тюрьме Модли. И не приведи господь оказаться во Фрогтаунском Централе.

- Я надеюсь воздержаться от посещения любого из этих достославных учреждений. - Герсен отшвырнул ногой парик и мантию. - Сейчас же уходим отсюда.

Уже в своих апартаментах он удалил с лица мертвенно-бледную тонировку, затем, несмотря на откровенно неодобрительные взгляды, которые то и дело бросал на него Аддельс, переоделся в свой обычный наряд.

- И куда же это вы теперь собираетесь? - спросил в конце концов у него Аддельс, не в силах больше сдерживать любопытства. - Вечереет - неужели вы до сих пор не помышляете об отдыхе?

Герсен, занявшийся теперь тем, чтобы должным образом вооружиться, ответил извиняющимся тоном:

- Вы, наверное, не обратили внимания на многозначительные намеки Пеншоу. На то, что "Куни-Банку" нечего особенно рассчитывать на то, что "Эттилия Гаргантир" перейдет в его собственность. На то, что Ленс Ларк славен своими эксцентричными выходками. Ленс Ларк, по всей вероятности, где-то поблизости. Я хочу лично удостовериться в его способностях мошенника-ловкача.

- Мне, увы, недостает подобного любопытства! Стоит мне только подумать о том, что пришлось испытать, как меня тут же пробирает неописуемый ужас! Не скрою, как юрист я большой крючкотвор и в сфере финансовых махинаций чувствую себя, как рыба в воде, но во всем другом я не позволяю себе даже малейшего неуважения к законам. Мне теперь нужно оправиться после перенесенных потрясений, нужно обрести снова ощущение реальности окружающего меня мира. От всей души желаю вам приятно провести этот вечер.

С этими словами Джиан Аддельс покинул апартаменты Герсена. Сам он ушел через пять минут. Ничто, казалось, не нарушало царящего в гостинице "Кафедральная" спокойствия. Оттиль Пеншоу, по всей вероятности, тревоги не поднял.

Выйдя из парадного подъезда гостиницы, Герсен посигналил рукой вознице одного из конных экипажей, которые по освященной многовековой традиции заменяли в Форт-Эйлианне такси. Взобравшись под козырек для пассажиров, он бросил отрывисто через решетку, отделявшую возницу от пассажиров:

- В космопорт Слэйхек - и как можно быстрее!

- Слушаюсь, сэр!

Кэб прокатился по Большому Бульвару и, следуя изгибу берега озера, вышел на Пилкамп-Роуд. К этому времени Вега уже полностью скрылась за горизонтом и над озером Фимиш спустились сумерки. Вот позади остались Мойнал и Друри, впереди, в центре Уигал-тауна, Герсен увидел знакомую желтую вывеску "Сени Тинтла". Желтый и красный свет струился из всех окон верхнего этажа здания, то и дело в них мелькали движущиеся тени: веселье в "Сени Тинтла" было в полном разгаре! Кварталы Уигал-тауна сменились кварталами Дандиви, затем Тары и вот показались высокие прожекторные мачты космопорта Слэйхек, заливавшие ярким сиянием и низко нависшие облака, и взлетно-посадочное поле. Герсен даже подался всем телом вперед, в тщетной попытке силой своего желания ускорить ход кэба... Вдруг все вокруг полыхнуло ярко-белым пламенем световой вспышки немыслимой интенсивности, а через несколько секунд раздался оглушительный взрыв. На фоне ярко-желтого зарева были отчетливо видны взметнувшиеся высоко вверх и во все стороны какие-то черные то ли осколки чего-то, то ли отдельные предметы, которые в воображении Герсена приняли почему-то очертания человеческих тел.

Вспышка погасла, ее заменило, закрывшее полнеба клубящееся облако черного дыма.

- Что мне делать, сэр? - в страхе вскричал возница.

- Продолжайте движение! - распорядился Герсен, однако через мгновенье переменил решение. - Остановитесь здесь!

Выбравшись из кэба, он стал рассматривать взлетно-посадочное поле. В том месте, где должна была стоять "Эттилия Гаргантир", громоздилась груда дымящихся обломков. Герсен весь аж обомлел от ярости и отчаянья. Ведь все это вполне можно было предотвратить! Скрежеща зубами от злости на самого себя, он в какой уже раз воочию убеждался, насколько неистощима изобретательность Ленса Ларка в проделывании совершенно немыслимых трюков! Он одним махом отделывается и от судебного процесса, и от злополучного звездолета, и сполна получает всю сумму страховки! Уж в данном случае Оттиль Пеншоу никак не мог упустить возможности застраховать столь ценное имущество!

- Я стал чересчур самонадеянным, - прошептал Герсен. - Совсем потерял бдительность! - Испытывая крайнее недовольство по отношению к самому себе, он вернулся к кэбу.

- Вы можете выехать на территорию взлетно-посадочного поля? - спросил он у возницы.

- Нет, сэр, нам категорически запрещено выезжать на поле.

- В таком случае протяните еще немного вперед вдоль дороги.

Кэб покатился вдоль самой кромки поля. На территории ярко освещенной площадки перед ремонтными мастерскими Герсен заметил целую толпу людей, находящихся в состоянии, близком к истерике, или совершенно потрясенных случившимся.

- Сверните на эту боковую дорогу, мне нужно подъехать к складским помещениям, - велел он вознице.

- Я не имею права покидать общественное шоссе, сэр.

- В таком случае ждите меня здесь, - бросил вознице Герсен и выпрыгнул из экипажа.

Из-за здания, в котором располагались мастерские, вынырнул небольшой пикапчик и понесся, не разбирая дороги, прямо через поле по направлению к дороге, выходившей на шоссе. Толпа, собравшаяся возле мастерских, мгновенно среагировала на его появление. Одни пустились за ним в преследование просто бегом, другие стали вскакивать в первые попавшиеся под руку транспортные средства, всегда в изобилии заполнявшие пространство, примыкающее к взлетно-посадочному полю любого космопорта. Пикап, выехав на дорогу, помчался на полной скорости к шоссе. Когда он проезжал мимо одной из прожекторных матч, Герсен увидел лицо водителя, широкое, красно-бронзовое мясистое лицо Тинтла. Он явно не справлялся с вождением пикапа и уже через несколько десятков метров угодил в кювет. Грузовичок тряхнуло, подбросило, затем он осел набок и перевернулся. Удар вышвырнул Тинтла из кабины, нелепо размахивая руками и ногами, он взлетел высоко в воздух, а затем упал на спину и по инерции еще перевернулся набок, после чего его тело какое-то время лежало совершенно неподвижно. Затем с огромным трудом он все-таки поднялся на ноги, бросил исполненный дикой злобы взгляд через плечо и, шатаясь из стороны в сторону, попробовал было побежать к шоссе. Преследователи настигли его прямо под одной из прожекторных мачт и в ярком бело-голубом круге, образованном светом многих десятков мощных прожекторов, набросились на него с кулаками и различными металлическими инструментами. Какое-то время Тинтлу еще удавалось оставаться на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону, затем он повалился на землю. Разъяренные мужчины били его ногами по туловищу и голове до тех пор, пока он весь не покрылся кровью, дернулся в последний раз и испустил дух.

Герсен, подоспевший к месту действия, когда разборка уже закончилась, спросил у одного из молодых рабочих в комбинезоне механика:

- Что здесь происходит?

Механик ответил ему взглядом, в котором некоторая тревога при виде незнакомца странным образом сочеталась с вызывающей дерзостью:

- Неужели вы не были свидетелем катастрофы, которая произошла с кораблем, стоявшим в дальнем конце поля? Его взорвал вот этот самый мерзавец и заодно еще убил полдюжины наших товарищей! Нахально подогнав свой пикап прямо под люк грузового отсека, он выгрузил из кузова здоровенный ящик, начиненный доверху очень мощной взрывчаткой - вот что я вам скажу! Затем он отъехал, а через минуту раздался взрыв такой силы, что взрывною волной посбивало с ног даже тех, кто находился рядом с мастерскими. На борту корабля находились четверо охранников и шестеро рабочих-ремонтников, занимавшихся профилактикой и собравшихся было уже разъезжаться по домам. Все они до единого погибли! -Охваченный негодованием, молодой механик, осознав всю важность ситуации, теперь весь свой пыл обрушил на Герсена. - А вы кто такой, чтобы спрашивать у нас, что здесь происходит?

Герсен тотчас же ушел прочь, даже не удосужившись ответить на вопрос рабочего, и поспешил к кэбу, где дожидавшийся его возница разнервничался не на шутку.

- А теперь куда, сэр?

Герсен повернулся, чтобы бросить последний взгляд на поле, где в ярком свете прожекторов группа рабочих, размахивая руками, оживленно жестикулируя и негодующе топая ногами, все еще окружала труп Тинтла.

- Назад, в город, - распорядился Герсен.

И кэб покатился на юг по Пилкамп-Роуд, пересек Тару и Дандиви и углубился в Уигал-таун. Все это время Герсен невидящим взглядом только отмечал проплывающие мимо уличные фонари, выстроившиеся изогнутой светящейся вереницей вдоль всего пути к Старому Городу. Тягостное течение невеселых размышлений Герсена было прервано неожиданно возникшей непосредственно перед его взором вывеской "Сень Тинтла". Как и раньше, в окнах верхнего этажа мелькали какие-то тени и ярко мигали разноцветные огни. Сегодняшним вечером, пока мертвое тело Тинтла валялось в Слэйхеке, здесь в "Сени Тинтла" через край бурлило веселье.

Какое-то странное, несколько даже жутковатое возбуждение вдруг охватило Герсена, еще не до конца осознаваемый трепет перед чем-то загадочным, чему суждено случиться вот здесь, сейчас. На какое-то мгновенье он замер в нерешительности, затем велел вознице остановиться.

- Подождите меня. Я скоро вернусь.

Герсен пересек улицу. Из дверей и окон "Сени Тинтла" доносились приглушенные звуки буйного празднества: пронзительное завывание музыки, перекрываемое то и дело дружными выкриками захмелевших гуляк и дурашливыми визгом и воплями. Толкнув дверь, он прошел в вестибюль. Пожилая женщина в черном проводила его откровенно недружелюбным взглядом, но не проронила ни слова.

* * *

Войдя в зал ресторана, Герсен обнаружил перед собой три ряда плотно прижавшихся друг к другу мужских тел, головы и покатые плечи сомкнувшихся тесным кольцом зрителей вырисовывались четкими силуэтами на фоне ярко-розового свечения, исходившего из противоположной стены.

В самом центре помещения полным ходом шло представление. Двое музыкантов на эстраде играли на барабанах и пронзительно звучавших тоненьких трубах. Рядом с эстрадой, в просветах между лысыми головами и свисающими далеко вниз ушными мочками то и дело мелькал невзрачный молодой человек со сморщенным, как высушенная груша, лицом, выделывавший нелепые прыжки и державший в своих объятьях надувной манекен в наряде дарсаянки-старухи. В паузах между курбетами он натужно, то и дело ловя воздух ртом, пел нарочито гнусавым голосом на дарсайском диалекте, который в какой-то мере Герсену был понятен. Ему было известно, что дарсайские мужчины и женщины очень часто прибегают к сильно различающимся для каждого из полов идиоматическим оборотам, зачастую богатым весьма красочными метафорами. Знал он также и то, что совсем еще юные девушки, прежние "челт", в пору взросления, до тех пор, пока не вырастут на лице у них усы а длится эта пора от шести до восьми лет - называются "китчет", после чего могут заслуживать от мужчин великое множество самых различных прозвищ, большей частью уничижительных. Женщины, правда, не остаются в долгу у мужчин и награждают их не менее красочным набором далеко не лестных прозвищ.

Содержание баллады у Герсена вызвало не меньший интерес, чем и у нескольких десятков слушателей дарсайцев.

В "Сени Гэггер", в густой тени

Явился я на свет.

И пива выпить дали мне

В неполные семь лет.

Крючком загнулся мой шалун,

Болтаясь между ног,

Но мимо вдруг прошла "китчет"

Он строен стал, как бог.

Тэкс-кэкс, бом-бим-бом,

Теперь всегда он молодцом!

Поверьте, трудно было мне

Терпеть и ждать, когда

Наступит долгожданный День,

И я услышу "Да".

И хочется, и колется

Скорее мне узнать,

Где сердцу милую "китчет"

Удастся мне сыскать.

Букс-друкс, бом-бим-ксу,

При ярком свете Мирассу.

Так все-таки куда "китчет",

Закрыв глаза, бредут?

Кого в песках в ночной тиши

В засадах тайных ждут?

Какая сила гонит их

В неведомую тьму?

Вот этого, ну хоть убей,

Никак я не пойму!

Бом-бим-бом, трэкс-кэкс,

Туда их гонит женский секс.

Всему приходит должный срок,

И сам я осмелел,

И в очень дальние пески

Лансларком полетел.

Но юную и нежную

Я так и не сыскал,

Зато в объятья злой "хунзы"

Нечаянно попал.

Букс-друкс, бим-бом-ски,

Навек запомню те пески!

Она меня свалила с ног

Горою живота,

В бессилии своем не мог

Открыть я даже рта.

Дух забивал чудовищных

Размеров ее зад,

А между жирных ляжек ход

Виднелся прямо в ад!

Дрэкс-кэкс, букс-друкс, ца-да-ца-да,

Уродливей, чем у нее, не видел я лица!

Губами впившись во все то,

Чем так гордился я,

Всей тушой терлась об меня,

Как шалая свинья.

Плевался я, ругался я,

Слюною исходил.

Проказник ж мой - вот шалопай!

Свое не упустил. Ой-ли, ой-ли, трэкс-кэкс-бра,

Мной забавлялась она до самого утра.

Не помню, как остался я

После такого цел,

И много лет прошло с тех пор,

Как сдуру ошалев,

Рискнул и в дальние пески

Пустился в путь я вновь,

Но снова, как и в первый раз,

Не та была любовь.

Трэкс-кэкс, букс-друкс, дзынь-дзен-нза,

Все та же овладела мной замшелая "хунза"!

Не страшны мне ни зной пустынь,

Ни мрак, ни холода,

Динклтаунский большой хадавл,

Огонь, медь и вода.

Пугает мысль меня одна

Как ноги унесу,

В ту ночь, когда из-за холмов

Вдруг выйдет Мирассу!

Дрэкс-кэкс, букс-трукс, киза-коза-кус,

Охочей до мужчин "хунзы" смертельно я боюсь!

Каждый припев находил у аудитории самый восторженный прием. Мужчины-дарсайцы громко топали, издавали не всегда пристойные выкрики, раскатисто, с нескрываемым удовольствием отрыгивались.

Герсен постарался как можно незаметнее, бочком, пробраться поближе к входу в кухню, откуда можно было удобнее рассматривать посетителей ресторана. Некоторые из них были в обычной веганской одежде, другие облачены в традиционное дарсайское белое одеяние с таббатом на голове. Особое внимание Герсена привлекли двое за столиком у противоположной стены, один из которых был очень внушителен и на удивление спокоен, черт лица его не было видно за низко опущенным таббатом, другой - намного помельче, сидел к Герсену спиной и свои слова подкреплял весьма невыразительными, даже какими-то робкими жестами.

Кто-то уткнулся в Герсена и оттащил чуть в сторону. Повернувшись, он увидел злобно-язвительное лицо мадам Тинтл.

- О, это вы, наш пылкий журналист! Вы пришли встретиться со своим приятелем?

- Кого из моих приятелей вы имеете в виду? - вежливым тоном спросил Герсен.

Хитрая и злобная улыбка мадам Тинтл проявилась не в мимике лица, а в движении пышных усов.

- Откуда мне знать? Для меня все искиши на одно лицо. - Герсену оставалось только догадываться о том, что на жаргоне дарсайцев искишами называют всех, кому не посчастливилось родиться на благословенной планете Дарсай. - Возможно, вы его увидите несколько позднее. Или вы, может быть, пришли полюбоваться искусством Неда Тиккета?

- Вовсе нет. Просто мне пришло в голову поговорить с вами в отношении того, о чем мы с вами не так давно договаривались. Вспомнили? Например, хотя бы о том, все ли из находящихся сейчас в зале являются вашими постоянными клиентами? А кто вон те двое, что сидят в дальнем конце зала?

- Я их не знаю, они совсем недавно прибыли с Дарсая. Может быть, это как раз те ваши знакомые, встречи с которыми вы ищете?

- Зал настолько тускло сейчас освещен, что мне не удается различить их лиц.

Улыбка мадам Тинтл трансформировалась в откровенно враждебную ухмылку.

- А почему бы вам не подойти к ним и засвидетельствовать свое почтение?

- Неплохая мысль. Обязательно воспользуюсь вашим советом, только чуть позже. Вам что-нибудь известно в отношении Тинтла? Я прослышал, что его отослали отсюда с каким-то поручением.

- Так это правда? Тинтл был вне себя от ярости. Он так плясал весь вчерашний вечер, что только пятки сверкали.

Певец закончил следующую песню и в знак одобрения получил очередную порцию топота и отрыжек. Мадам Тинтл неодобрительно фыркнула.

- Кто выступает следующим? Сопляк Тиккет? Следите внимательно. Этот номер здорово вас развеселит!

Мадам Тинтл брезгливо отвернулась и направилась к кухне, расталкивая плечами зрителей и не удосуживаясь не только извиняться перед ними, но и вообще не удостаивая их каким-либо вниманием, будто это были деревянные колоды, мешающие ей пройти. Герсен же снова стал внимательно разглядывать тех двоих, что сидели напротив. Худощавый, действительно, по всей вероятности, был Оттилем Пеншоу. Но кто был второй?

Раздалась громкая барабанная дробь, и в круг, образованный зрителями в центре ресторанного зала, выбежал высокий худой дарсаец с под стать туловищу длинными тонкими ногами, в плотно облегающем все тело трико в черных и горчичных ромбах. У него были длиннющие жилистые руки, продолговатый, судорожно подергивающийся нос спускался едва ли не до самого кончика далеко выдающегося подбородка.

- Вот и подошло время нашей главной потехи, - стал нараспев декламировать длинноногий, в такт своим словам ритмично рассекая со свистом воздух ударами кончика плети, приводимой в движение едва заметными движениями жилистой кисти. - Зовут меня Никити Тиккет. Вкус воды впервые в жизни ощутил у Источника Уобберс, а подчинять своей воле непослушный ремень научился у Роли Тэтвина. Плеть поет в моей руке. Она не знает усталости, кто желает сплясать под ее мелодию? Кому по душе радостно прыгать под музыку, исполняемую тщательно выделанной кожей? Эта музыка нежна и изысканна. О - вот они, наши танцоры!

Как зачарованный, Герсен не сводил глаз с двух дарсайцев в дальнем конце помещения. Теперь он уже совершенно отчетливо видел, что один из них - Оттиль Пеншоу. Другой - он даже про себя не отваживался произнести это имя - может быть, вот это и есть сам Ленс Ларк?

Из ниши в стене позади столика, за которым сидели эти два дарсайца, вышла мадам Тинтл. Зайдя к столику сбоку, она низко склонилась в почтительной и одновременно с этим надменной позе и что-то прошептала, сделав при этом отрывистый жест оттопыренным большим пальцем. Оба дарсайца, как по команде, повернули головы в сторону Герсена, но тот, своевременно поняв смысл жеста мадам Тинтл, мгновенно спрятался за спины других зрителей.

- ... Гоп, гоп, гоп! - кричал Нед Тиккет танцорам, громко щелкая кончиком длинного бича у самых их ног. - Ну-ка живее, живее! Пляшите под музыку кожи! Повыше колени! А теперь повыше пятки! Вот так, хорошо! Ну-ка еще выше! Покажите-ка нам свои пяточки! А теперь подбросьте повыше мишени так чтоб все видели! - На танцорах были короткие трусы в обтяжку с вышитыми сзади ярко-алыми дисками. Двое из танцоров были дарсайскими мальчишками, третьим был Максел Рэкроуз, плясавший с особым проворством. - Гоп, гоп, гоп! - Нагнетал темп Нед Тиккет. - Вот так у нас танцуют в "Сени Дудэм"! Как радостно ощущать прикоснование ласковой кожи! Такой упругой, такой звонкой! Гип-гип-ура! Так - вот так - еще раз вот так! Все выше и выше! И еще задорнее! А теперь каруселью! Нашей родной дарсайской каруселью! Оборот и шаг, прыжок и вперед! Как сладок вкус кожи! О, вот это настоящий праздник моей души! Как великолепно вы пляшете! Вы на самом деле парень, что надо! Шаг - прыжок, шаг - прыжок! Устали - так быстро? А разве имеем мы право портить такую потеху? Ну-ка живее, еще живее! О!!! Точно в яблочко! И откуда только силы берутся? Еще раз в яблочко! Больше нет сил? Сказки! Ну-ка повыше! Не сбивайтесь с ритма! Четко держите ритм! Разве можно прекращать забаву на середине? Ну-ка выше! Вот так получше! Еще лучше! Прекрасно! А разве может быть иначе после трех попаданий в яблочко? Плачьте, но улыбайтесь! Плачьте, но улыбайтесь!.. А теперь можно и передохнуть. - Нед Тиккет резко развернулся на пятках и отвесил почтительный поклон соседу Оттиля Пеншоу. - Сэр, ваша плеть знаменита на всю Ойкумену, не почтите ли вы наше скромное выступление своим участием?

Сидевший рядом с Пеншоу гигант отрицательно покачал головой.

- Нам нужны свежие танцоры! - вскричал Пеншоу. - Умелые и проворные! Вон один такой у входа в кухню, соглядатай искишей! Ну-ка, вытолкните его поскорее в круг!

- Рэкроуз, сюда! - громко крикнул Герсен. - Быстрее!

Рэкроуз, глаза которого совершенно остекленели, все никак не мог отдышаться, однако услышав призыв Герсена, тотчас же, прихрамывая и спотыкаясь, бросился к нему.

- Эй, куда это вы? - вскричал Нед Тиккет. - Приготовьтесь к следующему танцу!

Скорее почувствовав, чем услышав, чьи-то шаги сзади, Герсен тотчас же обернулся и увидел безразмерную мадам Тинтл, уже выставившую впереди себя руки, чтобы вытолкнуть его в круг. Герсен скользнул чуть в сторону, схватил ее за руки, потянул рывком на себя и швырнул тушу мадам Тинтл прямо на пол. Выхватив затем пистолет, он выстрелил в живот великана. Кто-то, однако, в последнее мгновенье его подтолкнул, и он промахнулся. Затем чей-то кулак вышиб оружие из его рук, толпа разъяренных дарсайцев обступила его со всех сторон, совершенно закрыв видимость.

- Рэкроуз! - взревел Герсен. - Сюда! Быстрее!

Один из дарсайцев, издав нечленораздельный гортанный звук, бросился на Герсена. Тот попытался было отпрянуть, но тут же заработал мощный удар в затылок, на который ответил резким тычком локтя в чей-то живот сзади. Поняв бессмысленность попыток обойтись без применения оружия, Герсен просунул левую кисть в металлическую перчатку с острыми напальчниками, правой рукой выхватил из-за пояса нож. Кто-то снова ударил его - Герсен успел поймать руку обидчика. Тот издал сдавленный вибрирующий клекот, пораженный высоковольтным электрическим ударом перчатки Герсена. Нанося колющие тычки кончиками пальцев левой руки и хлесткие удары направо и налево ножом в правой, Герсен пробился к Рэкроузу и потащил его ко входу в кухню, но еще не переступив ее порога, отпрянул в отвращении, - такое зловоние издавал жарящийся на сковородке жир. Четверо женщин обрушили на него потоки непристойной брани. Переборов брезгливость, Герсен схватил котел с кипящей подливой и выплеснул его содержимое в ресторанный зал, вызвав взрыв громких отчаянных воплей. Через боковую дверь в кухню с яростно сверкающими глазами ворвалась мадам Тинтл. За спиной у нее Герсен увидел выход на ту же лестничную площадку, куда открывался и главный вход в ресторанный зал. Мадам Тинтл обхватила Герсена сзади.

- Стряпухи! - рявкнула мадам Тинтл, - Тащите побольше масла! Приготовьте противни! Мы сейчас изжарим на плите этого искиша!

Герсен прикоснулся к ней металлическими пальцами. Она громко закричала от боли и, шатаясь и спотыкаясь, полетела по лестнице до самого низа. Герсен опрокинул на женщин стеллаж с приправами и подал знак Рэкроузу

- Быстро за мною!

Они бегом спустились по лестнице, в самом низу перепрыгнули через валявшуюся без движения тушу мадам Тинтл. Женщина на разливе пива встретила их удивленным взглядом.

- С чего это такая суматоха?

- Мадам Тинтл нечаянно оступилась, - пояснил Герсен. - Вам нужно сделать ей искусственное дыхание, - затем повернувшись к Рэкроузу, отрывисто бросил. - Уходим. Нам нельзя ни на секунду задерживаться.

Бросив прощальный взгляд на лестницу, Герсен увидел на промежуточной площадке того самого здоровяка, за одним столом с которым сидел Пеншоу. Сейчас он целился из пистолета в Герсена. Герсен отскочил в сторону, пуля просвистела рядом с головой Герсена, он же в ответ запустил в нападавшего нож. Бросать было не очень удобно, и нож, вместо того, чтобы пронзить своим острием шею, полоснул лезвием свисавшую вниз ушную мочку.

Здоровяк взвыл от боли и выстрелил снова, но Герсен и Рэкроуз были уже за дверью.

Перебежав на противоположную сторону Пилкамп-Роуд, Герсен тут же окликнул возницу:

- Трогай! Как можно быстрее в центр города! Дарсайцы что-то все обезумели!

Кэб рванулся с места и загромыхал на юг. Погони не было. Герсен устало откинулся к спинке сиденья.

- Он был там... Дважды я пытался отнять у него жизнь. И дважды мне это не удалось. Мой замысел оказался верным - он заглотнул наживку. А вот я дважды не воспользовался случаем.

- Что-то не пойму, о чем это вы говорите, - возроптал наконец-то несколько оправившийся Рэкроуз. - Так вот, ставлю вас в известность больше не рассчитывайте ни на какую мою помощь. То жалованье, которое вы мне изволили назначить, - в голове Рэкроуза зазвучала тонкая издевка, - не соответствует тем обязанностям, которые мне приходится выполнять.

Герсен был настолько огорчен провалом операции, что у него даже не нашлось слов, которыми он мог бы выразить свое сочувствие Рэкроузу.

- Ваша жизнь сейчас вне опасности. Считайте, что вам повезло.

Рэкроуз возмущенно засопел и, кривясь от боли, занял на сиденье несколько иное место

- Говорить вам легко. Вам не пришлось плясать под музыку Неда Тиккета! Какое гнусное ремесло! Герсен тяжело вздохнул.

- Я позабочусь о том, чтоб вы не остались в накладе. Так что радуйтесь своим шрамам - благодаря им вы заработали кучу денег.

Через некоторое время Рэкроуз снова подал голос:

- Вам знаком тот крупный мужчина в дарсайском одеянии?

- Это Ленс Ларк.

- Вы пытались убить его.

- Безусловно. А почему бы и нет? Но мне не повезло, удача отвернулась от меня на сей раз.

- С настолько своеобразным журналистом мне еще не доводилось встречаться.

- Вы, несомненно, совершенно правы.

* * *

Тремя днями позже на связь с Герсеном вышел Джиан Аддельс. Завидев, насколько сосредоточенным было лицо Аддельса на экране коммуникатора, Герсен понял, что он собирается сообщить нечто очень важное.

- Что касается "Эттилии Гаргантир", - сухо произнес Аддельс, - то корабль почти полностью уничтожен. Дело, возбужденное "Куни-банком" против "Эттилии Гаргантир" становится крайне спорным.

- Я пришел к точно такому же заключению, - сказал Герсен.

- И это сразу же наводит на мысль о том, что корабль был застрахован. Я решил выяснить, где застрахован корабль, на какую сумму и кто уплатил страховые взносы.

К данному моменту некоторые из фактов выявлены, и вам, может быть, хочется о них узнать.

- Естественно, - ответил Герсен - И в чем же заключаются эти факты?

- Страховка была произведена всего лишь три недели тому назад на общую сумму, которая равна или даже превышает стоимость корабля и его груза. Страховые полисы оформлены "Страховым Агентством Куни", являющимся дочерним предприятием отделения "Куни-банка" в Трампе на планете Дэвида Александера. Пострадавшая сторона, общество взаимного доверия "Котзиш" из Сержеуза на планете Дарсай с предъявлением претензий медлить не стала. В соответствии с издавна проводимым любыми ответвлениями "Куни-банка" курсом возмещение убытков было произведено быстро и в полном объеме сумм страховки.

- "Куни-банк" принадлежит мне? - с дрожью в голосе спросил Герсен.

- Да. И "Страховое Агентство Куни" тоже.

- В таком случае получается, что это я выплатил Ленсу Ларку огромную сумму денег.

- Именно так.

Герсен, практически никогда не дававший волю своим эмоциям, на сей раз взметнул ладони вверх, сжал их в кулаки и обрушил их на собственную же голову.

- Он обставил меня.

- Его ловкость общеизвестна, - как о чем-то само собой разумеющемся сообщил официальным тоном Аддельс.

- Мда, вот это я понимаю!

- Древняя пословица гласит: "Садишься за стол с дьяволом, запасайся ложкой подлиннее". Похоже на то, что вы сделали попытку разделить с ним трапезу, прихватив всего лишь десертную ложечку.

- Мы еще посмотрим, чья ложка длиннее, - произнес Герсен. - Вы готовы к убытию?

Лицо Аддельса сразу же стало скучным.

- К убытию? И куда же?

- Разумеется, на Дарсай.

Аддельс потупил взор и чуть наклонил голову набок.

- Серьезные личные проблемы не позволяют мне присоединиться к вам в данном начинании, - жалобным голосом едва ли не пропищал он. - Кроме того хоть и не в этом основная причина такого решения - Дарсай - дикая, необустроенная планета, на которой я вряд ли буду чувствовать себя достаточно спокойно.

- Да, скорее всего, это так.

Выждав несколько мгновений, Аддельс робко спросил:

- И когда вы туда отбываете?

- Сегодня днем. Меня уже ничто здесь не держит.

- Мне не очень-то хочется бросать слова на ветер, призывая вас к благоразумию. Поэтому я просто пожелаю вам удачи.

- Благоразумие - неотъемлемая моя черта, - заверил Аддельса Герсен. Поэтому обещаю вам, что пройдет совсем немного времени, как мы встретимся снова.

Часть II. ДАРСАЙ

Глава 7

"Природные условия второй в системе Коры планеты, называющейся Дарсаем, нельзя расценивать как сколько-нибудь благоприятные. Достаточно самого поверхностного их рассмотрения, чтобы весьма скептически отнестись к возможности обитания на ней людей. В каждом из полушарий можно выделить несколько климатических поясов, каждый из которых одинаково губителен для людей. В высоких широтах круглый год свирепствуют ураганные ветры, разнося почти по всей планете снег и дожди. Обрушиваемое на сушу неисчислимое количество влаги скапливается в бескрайних болотах, характеризующихся обилием липкой грязи, выделяющих ядовитые испарения наносов и невообразимым разнообразием водорослей, некоторые из них достигают размеров крупных кустарников. Такая среда, естественно, является истинным раем для полчищ мошкары, отличающейся неистребимой живучестью и злобностью.

Из расположенных в умеренных поясах болот грунтовые воды проникают в жаркие экваториальные зоны, где часть влаги поднимается на поверхность и испаряется, а часть уходит глубоко под поверхность, образуя водоносные пласты. Местность, расположенная к северу и к югу от экватора отличается особо знойным, засушливым климатом и называется Разделом. Жгучие лучи ярко пылающей Коры безжалостно испепеляют земли, расположенные в пределах Раздела, и поэтому он кажется таким же адом, как и любая другая дарсайская среда. Днем здесь господствуют умеренные ветры самых различных направлений, но по ночам в пустыне наступает полное затишье, и вот тогда-то она и манит к себе какой-то своеобразной, но в высшей степени чарующей прелестью.

Но не завораживающая красота пустыни ночью привлекла людей на эту негостеприимную планету. Косвенной причиной того, что была обжита даже эта планета, послужила случившаяся двадцать миллионов лет тому назад дезинтеграция потухшей звезды, некогда бывшей компаньонкой Коры, и посмертно названной Фидеске. Наибольший из ее осколков, Шанитра, был притянут третьей планетой системы Коры, Метленом, и стал ее спутником. Некоторые из фрагментов образовали пояс астероидов, но большая часть выпала на поверхность Метлена и Дарсая и занесла туда редчайшие и очень ценные элементы с высокими атомными числами, так называемые "стодвадцатники". И хотя название это не совсем верно, именно оно получило широкое распространение. На Метлене эти элементы были смыты поверхностными водами в моря и океаны еще до заселения его человеком и стали недоступными, рассеявшись по многочисленным глубоким океанским впадинам, а вот на Дарсае судьба их сложилась совсем по-другому. Они стали составной частью песков, покрывавших пустыни Раздела. Постоянное перемещение песков и просеивание их под действием ветра способствовали накоплению стодвадцатников в четко выраженных месторождениях. Как раз для разработки их и высадились на Дарсае первые его поселенцы - главным образом, бродяги, сорвиголовы и неудачники. Очень скоро они обнаружили, что в дневную пору на Дарсае можно выжить только с помощью мощных воздухоохладителей, а в более примитивной обстановке - под особыми навесами, охлаждаемыми непрерывно стекающими с них струями воды. Используя средства, вырученные при продаже стодвадцатников, дарсайцы возвели свои знаменитые "Сени" - огромные сооружения высотой до ста пятидесяти метров, верхняя часть которых имеет вид развернутого зонтика или шатра, закрывающего поверхность площадью от десяти до пятнадцати гектаров. Вода из подземных водоносных пластов поднимается с помощью насосов на верхнюю поверхность этих зонтов, откуда стекает к краям и, падая на грунт, образует сплошную защитную рубашку из мельчайших брызг, как бы повисших в воздухе. Вот под такими зонтами в так называемых "Сенях" и живут дарсайцы, выращивая в огромных количествах пригодные для приготовления пищи сельскохозяйственные продукты в многоярусных лотках. Некоторую часть продовольствия они синтезируют или импортируют. Специи, добавляемые к блюдам дарсайской кухни, добываются из некоторых видов растущих на болотах водорослей. Среди них есть и такие - например, ахагари, - которые ценятся на вес отменной стодвадцатой черни.

Для уроженцев других планет, называемых на дарсайском диалекте искишами, дарсайцы внешне не очень-то привлекательны. Они широкостны, зачастую могучего, но нескладного телосложения, а в пожилом возрасте склонны к тучности. У них грубые черты лица, и отталкивающее впечатление, которое они производят, еще усугубляется тем, что в зрелом возрасте мужчины становятся совершенно лысыми, а женщины, в противоположность мужчинам, обзаводятся на лице довольно пышной растительностью. Усы разрастаются у девушек всего через десять лет после достижения ими зрелости, и только в этот короткий период своей жизни они в какой-то мере физически привлекательны и (пользуются чрезвычайным расположением) имеют огромный успех у дарсайцев-мужчин всех возрастов.

У дарсайцев ушные хрящи очень легко растягиваются, в связи с чем мочки ушей непропорционально длинные и иногда украшаются различными замысловатыми подвесками. Мужчины предпочитают свободные белые одеянья с обязательным капюшоном. Покидая "Сень" днем, они обязательно прихватывают с собой портативные автономные кондиционеры, скрываемые складками одежды. Женщины днем никогда не выходят за пределы "Сени" и одеваются гораздо скромнее.

Дарсайские дети с самого юного возраста предоставлены самим себе и к ним очень быстро приходит понимание черствости и нерасположенности окружения, в котором протекает детство Они являются объектами самой различной эксплуатации, зачастую принимающей жестокие и разнузданные формы, не получая за это ни малейшей благодарности. В атмосфере отсутствия к ним внимания и любви со стороны взрослых из них вырастают прожженные эгоисты, причем эгоизм этот в чем-то сродни спеси и даже гордыне - своим поведением они как бы бросают дерзкий вызов Судьбе: "Ты обижала нас, ты плохо с нами обращалась. Ты была неблагосклонна ко мне, но я все стерпел, выжил, стал взрослым. И стал стойким и сильным наперекор всему!"

Это обостренное самомнение мужчин-дарсайцев наиболее четко проявляется в их так называемом "плембуше" - упрямом и своенравном стремлении к самовыражению, безответственном пренебрежении к своим собственным поступкам, в некоей душевной извращенности, которая автоматически приводит к неуважению или даже презрению какой-либо власти над собой, как будто обратное означает непереносимое ущемление собственного достоинства. Если по той или иной причине, такой, например, как публичное унижение, эта гордыня даст трещину, то о таком мужчине говорят, что он "сломан" и это равносильно "моральной кастрации". После этого к нему относятся как к бесполому существу и подвергают всеобщему презрению.

В женщинах подобная черта проступает не столь рельефно и принимает форму напускной загадочности. Если кому захочется испытать меру человеческой скрытности, то для этого достаточно затеять шутливый разговор с дарсаянкой. Мужчин и женщин на Дарсае связывают только чисто меркантильные соображения, ничего более. Продолжение рода достигается куда более рискованным образом во время ночных вылазок в пустыню, особенно когда на небе светит Мирассу. На первый взгляд, такой способ весьма прост, но в действительности сопровождается многочисленными нюансами. Как мужчины, так и женщины в качестве сексуального партнера стремятся подыскать кого-нибудь как можно моложе. Мужчины подстерегают девочек-подростков, женщины любым путем пытаются завладеть мальчишками ненамного старше. Для того, чтобы выманить такого совсем еще "зеленого" мальчишку, женщины не гнушаются даже тем, что впереди себя выталкивают едва достигших половой зрелости девушек и благодаря этому добиваются желанного результата. Подобные ночные сексуальные приключения отличаются большим разнообразием, во все тонкости которых вдаваться вовсе не обязательно. В этой связи совершенно нелишне отметить, что главным все же развлечением мужчин-дарсайцев является искусство владения плетью. В городах оно доведено до совершенства, отточенное мастерство выдающихся исполнителей вызывает неописуемый восторг у зрителей, и даже уроженцев других планет, ставших свидетелями подобных представлений, гипнотизирует своеобразное очарование этого самобытного дарсайского искусства, какое бы глубочайшее отвращение оно ни вызывало. Стоит также упомянуть и о специфическом дарсайском игрище под названием "хадавл", но оно более широко распространено в общинах, удаленных от главных городских центров.

Чтобы у читателей не создалось резко отрицательное впечатление о дарсайцах, следует указать и на типично дарсайские добродетели. Дарсайцы народ дерзких смельчаков, среди них не сыскать людей трусливых или робких. Они не могут позволить себе лжи или вероломства - ибо в противном случае была бы ущемлена их гордыня. Для них характерно сдержанное гостеприимство в том смысле, что любому незнакомцу или страннику с другой планеты, который забредет в самую глухую отдаленную "сень", будут предоставлены еда и кров как его естественное неотъемлемое право. Дарсаец может у такого незнакомца отобрать, иногда даже применив силу или воспользовавшись его стесненным положением, любой предмет, если он крайне ему надобен в данный момент, однако он никогда не снизойдет до того, чтобы выкрасть его тайком. За личные свои вещи незнакомец может нисколько не опасаться. Но вот если чужаку посчастливится напасть на жилу черного песка, то ему вряд ли удастся воспользоваться находкой - он будет ограблен, а если еще окажет сопротивление, то и убит.

Что касается дарсайской национальной кухни, то чем меньше о ней будет сказано, тем лучше. Путешественнику нужно как можно быстрее привыкнуть к дарсайской пище, иначе исход может быть поистине трагичен. О том, что она может доставить хоть какое-нибудь удовольствие, не может быть и речи. Дарсайцы сами прекрасно понимают, насколько отвратительна их еда, и способность регулярно ее потреблять является еще одним источником, подпитывающим их извращенную гордыню.

На этом, мои друзья-путешественники, я позволю себе завершить краткий очерк планеты Дарсай. Она может вам не понравиться, но вам никогда ее не забыть".

Джан Занто. "Памятка туриста в системе Коры"

Перелет на Дарсай Герсен осуществил на борту собственного гипервельбота "Крылатый Призрак" довольно скромных размеров и внешности. Введенные в бортовой компьютер координаты места назначения привели его в один из самых отдаленных районов сектора Арго, находящийся в непосредственной близости к Глуши. В этом секторе он еще никогда не бывал прежде.

Впереди ярко пылала Кора. В бортовой телескоп прекрасно просматривались две обитаемые планеты - Метлен и Дарсай

Относительно Дарсая в "Звездном Путеводителе" сказано было совсем немного:

"Главными поселениями, в порядке значимости, являются Сержеуз, Уобберс, Динклтаун и Бельфезер. Ремонтно-эксплуатационные службы средств космического транспорта производят только самые простые и неотложные работы. Взлет и посадка какими-либо установлениями не регламентированы. Центральных органов власти на планете не существует. Некоторый правопорядок поддерживается спецслужбами Метлена с целью защиты коммерческих интересов метленцев, однако за пределами вышеуказанных четырех поселений влияние Метлена крайне ограниченно. В Сержеузе обведенный белыми линиями прямоугольник обозначает наиболее предпочтительное место для посадки с целью облегчения доступа к складским помещениям торговых представительств".

С высоты в двадцать миль Сержеуз очень напоминал небольшой механизм, затерянный среди серых и желтых песков пустыни. По мере снижения в ярких лучах утренней Коры отдельные детали просматривались все более и более четко, и вскоре Сержеуз предстал перед взором Герсена уже как скопление светозащитных зонтиков, с краев которых свешивалась густая водяная завеса.

Провал в Форт-Эйлианне в памяти Герсена мало-помалу отошел на самый задний план, но все еще гноился, как небольшой потаенный нарывчик. Глядя на Сержеуз с высоты птичьего полета, Герсен почувствовал, как снова разгораются в нем охотничий азарт и одновременно с этим - настороженность и даже вполне оправданный страх, внушаемый близостью сильного и кровожадного зверя. Все вокруг здесь было пропитано источаемым Ленсом Ларком духом. Сотни раз он отдыхал в прохладе омываемых струями воды зонтиков, сотни раз в белых развевающихся по ветру одеждах пересекал пустыню между Сержеузом и сенями клана Бугольда. Вполне возможно, что в этот самый момент он ест и пьет в одном из излюбленных своих прибежищ в десяти минутах полета отсюда.

В очерченном белыми линиями прямоугольнике стояло два десятка разномастных космических кораблей. Герсен посадил свой вельбот в непосредственной близости к переливающейся всеми цветами радуги стене из водяных струек. Прекратилась вибрация двигателя, палуба под ногами обрела непривычную твердость.

По местному времени - самая середина утра. Герсен приготовился к тому, чтобы покинуть вельбот. В соответствии с приведенными в Иммунологическом Каталоге данными наибольшую опасность для здоровья человека на Дарсае представляли разносимые ветром споры болотных водорослей, укореняющиеся в легочных пузырьках. Профилактические таблетки Герсен принял еще во время перелета. Одев длинное белое одеяние с капюшоном, он спрятал во внутренний карман деньги и документы, проверил состояние оружия и прошел в воздушный шлюз, после чего спустился на песчаную поверхность Дарсая. В лицо ему сразу же пыхнуло жаром, как из раскаленной печи. Прищурив веки, он направился к водяной завесе, и тут же едва не попал под более чем метровые колеса неожиданно вырвавшегося из-за завесы обшарпанного пескохода. Вместе с ним мимо Герсена пронеслись еще три точно таких же приспособленные для езды в пустыне машины. Сидевшие за рулем дарсайцы вели машины с откровенным "плембушем", высоко подпрыгивая на сиденьях и раскачиваясь из стороны в сторону, с развевающимися за спинами белыми одеяниями. Лица их прикрывали традиционные таббаты, а солнцезащитные полусферические очки в металлических оправах, закрывавшие глаза, придавали им вид облаченных во все белое насекомых. Они, казалось, даже и не заметили Герсена. Он только успел громко выругаться им вслед, но это, естественно, не возымело на них никакого воздействия. Все четверо направились на север, к мерцающим в знойной дымке очертаниями одинокого зонтика почти у самого горизонта.

Герсен прошел сквозь водяную завесу и очутился среди буйной растительности, культивируемой в многоярусных стеллажах высотой до пятнадцати метров. Проходившая под самым нижним ярусом дорога затем огибала несколько куполов складских помещений и заканчивалась у невообразимого скопления небольших куполов с массивными бетонными стенами. Каких только куполов здесь не было: высоких, низких, больших, маленьких, одни купола громоздились на другие, тесно переплетались стенами между собой или вырастали один из другого, наконец, соединялись в пучки из трех, четырех, пяти и даже шести куполов. Вот это и были так называемые "дамблы" или жилища дарсайцев, архитектура которых хотя и была тяжеловесной, но обеспечивала надежный кров и защиту в такой немилосердной к человеку среде, как пустыни Раздела. Буйно разросшаяся растительность окружала каждый дамбл и полностью покрывала его стены. В многочисленных извилистых проходах между куполами сновали дети. От внимания Герсена не ускользнула стайка мальчишек, которые толкали друг друга, тянули друг друга за руки, по-настоящему боролись, применяя различные захваты и подножки - это была детская разновидность взрослого хадавла

Герсен выбрал проход, который показался ему главным, и вскоре перешел из-под первого зонтика в тень, отбрасываемую вторым, еще более высоким и более просторным, замыкавшим внутри себя огромное пространство, заполненное прохладным воздухом.

Проход привел его к площади, окруженной бетонными и стеклянными куполами, архитектура которых наполовину была дарсайской, а наполовину общегалактической. В самых больших из них размещались "Ченсет-банк", "Горный инвестиционный банк", "Большой банк Дарсая" и две гостиницы: "Сферинда" и "Турист". На площадь выходили три ресторана: "Сферинда-Гарден", "Турист-Гарден" и "Оландер". Кто составлял клиентуру "Сферинда-Гардена" Герсену с первого взгляда разобрать не удалось. За столиками на открытой веранде "Турист-Гардена", хаотически разбросанными под развесистыми липами, анисовыми и хурьмовыми деревьями, восседала довольно разношерстная публика: туристы, бизнесмены, астронавты, просто заядлые путешественники и несколько дарсайцев в белоснежных одеждах. В "Оландере", располагавшемся на противоположной стороне площади, просматривались только дарсайцы.

Из гостиниц "Сферинда" показалась самой респектабельной, самой дорогой, и, не исключено, самой комфортабельной. "Турист" же, хотя и выглядел не столь чопорным, Герсену показался чуть победнее. Он решил повнимательнее присмотреться к тем, кто расположился на веранде перед входом в "Сферинду". Внешне привлекательные люди, темноволосые, с правильными чертами лица и светло-оливковой безукоризненной кожей. Все они были изысканно и строго одеты, хотя сам стиль их одежды Герсену был не знаком. Как и само здание гостиницы "Сферинда", они казались явно чужеродным телом в дарсайском окружении Куда легче было их представить в обстановке фешенебельного курорта на какой-нибудь очень далекой планете в столь же далекую эпоху в прошлом или в будущем.

Заинтригованный увиденным, Герсен решил остановиться в "Сферинде". Дорожка к входу вела через открытую веранду ресторана. Посетители его, прервав разговоры, повернули головы в сторону Герсена и провели сдержанно любопытными взглядами, показавшимися Герсену не очень-то дружелюбными.

Вестибюль, в который он вошел, занимал весь первый этаж. Первое, что бросилось Герсену в глаза - это дерево с черными и оранжевым, листьями, росшее прямо из бассейна, расположенного в центре вестибюля. Маленькие, похожие на птичек, созданья проворно перепрыгивали с ветки на ветку, ныряли в бассейн, снова взлетали на дерево и издавали ласкающие слух мелодичные трели. Стойка администратора находилась в одной из расположенных сбоку ниш. Портье, молодой мужчина со строгим бледным лицом, бросил мимолетный взгляд на Герсена, затем снова стал проставлять какие-то отметки в регистрационной книге.

- Будьте любезны, если вам не составит труда, пригласите дежурного администратора, - учтиво попросил Герсен. - Я хотел бы снять в вашей гостинице номер, желательно, самый лучший, из нескольких комнат.

Клерк встретил Герсена равнодушным взглядом и сухо ответил:

- Ничем вам не можем помочь - все номера забронированы. Попытайтесь устроиться в "Туристе" или "Оландере".

Герсен молча повернулся и покинул "Сферинду". Посетители ресторана, казалось, на сей раз не обратили на него никакого внимания. Выйдя на площадь, он направился к "Туристу", гостинице, здание которой и общий вид резко контрастировали со "Сфериндой". Здание гостиницы было выстроено в типично дарсайском стиле, - проектируя его, архитектор, похоже, дал волю своему воображению и полагался скорее на интуицию, чем на точный инженерный расчет. Три аркады в форме параболы по внешнему периметру здания, восемь взаимопересекающихся куполов, стройные ротонды, множество галерей и балконов верхних этажей - все это было как бы случайно объединено в единое целое и придавало всему этому внушительному сооружению отчетливо ощущаемый пикантный привкус "плембуша". Вестибюль, куда вел узкий ход сквозь толстые стены, вовсе не преследовал цель ошеломлять каждого новоприбывшего своим великолепием, а выполнял сугубо утилитарные функции. Сидевший за круглой стойкой светловолосый портье с узким, вытянутым книзу подбородком встретил Герсена пусть хоть и формальным, но учтивым вопросом:

- Что вам угодно, сэр?

- Номер - и притом лучший из всех имеющихся. Я рассчитываю провести здесь дней шесть - семь, может быть, даже и больше.

- Могу предоставить вам очень хороший номер, сэр. Просторная спальня с прекрасным видом на площадь. Великолепная туалетная комната, гостиная, устланная зеленым ворсистым ковром, изысканнейшая мебель. Если желаете убедиться сами, поднимитесь по лестнице, сверните направо в первый же коридор и войдите в синюю дверь с черной окантовкой.

Герсен воспользовался рекомендацией портье - номер вполне соответствовал его вкусам. Спустившись в вестибюль, он уплатил за номер на неделю вперед, тем самым надежно забронировав за собою.

На портье это произвело самое благоприятное впечатление.

- Рады всячески угодить вам, сэр.

- Мне очень приятно слышать такие слова, - признался Герсен. - В "Сферинде" со мною даже не захотели разговаривать.

- В этом нет ничего необычного - "Сферинда" предоставляет кров только метленцам и совершенно пренебрегает всеми остальными.

- Значит, вот они какие, метленцы, - неожиданно осенило Герсена. - Они все на вид такие чопорные, недоступные.

- Вот именно - недоступные. Пусть в "Сферинду" войдет сам Святой Саймас во всем своем великолепии, в сопровождении двукрылых грифонов и громко трубящих херувимов, восседающих на спинах львов, они заставят этот кортеж топать через всю площадь ко входу в "Турист". Не ждите от метленцев какого-либо иного приема.

Этот клерк, оказавшийся не только словоохотливым, но и достаточно сообразительным малым, может стать ценнейшим источником информации, отметил про себя Герсен.

- А чем их так привлекает Дарсай? - поинтересовался Герсен.

- Одни здесь по делу, другие - просто туристы. Можно нередко увидеть, как они, расположившись на веранде нашего ресторана, внимательно присматриваются к представителям низших слоев общества. Тем не менее, их нельзя назвать людьми плохими или испорченными - просто они настолько богаты, что жизнь для них превратилась в увлекательный спектакль, в котором они выступают и как актеры, и как зрители. В "Сферинде" все они изнеженные аристократы, для которых нищие дарсайцы - недоумки, удел которых прислуживать высшей расе. - После этих слов клерк несколько потупился и произнес извиняющимся тоном. - А впрочем, так ли все это важно? К сожалению, я то и дело становлюсь слишком уж предубежденным.

- Что-то не очень верится, - учтиво заметил Герсен.

- О, с годами я стал куда более покладистым. Не забывайте, мне здесь приходится иметь дело с любым невоспитанным болваном, которому вздумается осчастливить меня своим идиотским лицом - такая у меня работа. Многие годы мои нервы были как туго натянутые струны. Далеко не сразу я открыл для себя первейшую аксиому сосуществования различных людей в человеческом сообществе - любого человека надо воспринимать таким, какой он есть, и хорошенько придерживать свой язык. И насколько же прекрасной сразу становится жизнь! Исчезает вражда, обогащается жизненный опыт, таким всеобъемлющим становится понимание всего, что вокруг тебя происходит.

- Интересные соображения, - заметил Герсен. - Я не прочь порассуждать на эту тему попозже, а сейчас мне хочется заглянуть в ваш ресторан.

- Нисколько не пожалеете, сэр. Желаю вам приятного аппетита.

Герсен вышел на веранду и выбрал столик с видом на площадь. Легким нажатием на кнопку он превратил верхнюю поверхность стола в светящуюся витрину с подаваемыми в ресторане блюдами и напитками. Подошедшему тут же официанту Герсен указал на один из показанных на витрине образцов.

- Что это?

- Наш фирменный "Воскресный пунш". Для придания крепости туда добавлено три рюмки доброго гадрунского рома и столовая ложка эликсира, состав которого является секретом фирмы.

- До вечера еще далеко. А что это?

- Это просто фруктовая наливка с небольшой добавкой алкоголя.

- Это, пожалуй, меня больше устроит. А вот это что?

- "Ахагари для туристов", особым образом видоизмененное применительно ко вкусам уроженцев других планет.

- А это?

- Вареная ночь-рыба. Только-только из болот.

- Пожалуйста, ахагари, салат и наливку.

- Как пожелаете.

Герсен расположился поудобнее и предался созерцанию окружающего пространства. Центральная площадь постепенно переходила вдали в роскошный парк, за которым смутно просматривались расположенные чуть поодаль другие дарсайские зонты. Во многих местах видимость резко ухудшалась вследствие густых завес падающей с высоты воды, однако в просветах можно было различить и самые дальние окраины Сержеуза. Большую часть сооружений вокруг площади создали инопланетные архитекторы, применяя стандартные строительные материалы и используя дарсайские мотивы, но только гостиница "Турист" производила впечатление подлинно дарсайского шедевра.

После того, как ушел официант, оставив на столе перед Герсеном заказанные блюда, Герсен робко попробовал "Ахагари для туристов" и нашел его куда более съедобным, чем то, что подавала мадам Тинтл. Неторопливо покончив с едой, он погрузился в раздумье над материалами, которые подготовил для него Джиан Аддельс и вручил перед самым отлетом с Элойза. Не тратя слов на вступление, Аддельс в своих заметках начал с непосредственного изложения существа интересовавших Герсена вопросов.

"Даже в самой организации акционерного общества взаимного доверия "Котзиш Мючюэл" чувствуется рука незаурядного афериста, весьма компетентного в финансовых вопросах, а также беспрецедентная наглость и отсутствие всякого зазрения совести, какие можно ожидать разве только у какого-нибудь чудища из глубин океана. Моральный облик двоих наших недавних знакомых, составивших преступный тандем, как в зеркале, отражается в уставе "Кртзиш".

Вот характерные выдержки из этого устава:

- С целью обеспечения эффективного и оперативного руководства текущей деятельностью компании распорядительными полномочиями генерального директора облекается физическое или юридическое лицо, владеющее наибольшим количеством акций Полномочиями первого его заместителя наделяется физическое или юридическое лицо, владеющее вторым по величине пакетом акций Полномочиями второго заместителя генерального директора наделяется лицо, владеющее третьим по величине пакетом акций. Во всех случаях обязательным условием принадлежности к директорату компании должно быть владение как минимум двадцатью пятью процентами от общего количества выпущенных акций. Остальные акционеры, исходя из принципа "одна акция - один голос", избирают консультативный совет, в чьи функции входит выдача рекомендаций и информирование директората по всем вопросам, касающимся повышения эффективности и рентабельности деятельности компании.

Директоры или назначенные ими доверенные лица и консультативный совет проводят регулярные встречи для консультаций или выработки общей линии деятельности компании. Время и место подобных встреч определяется генеральным директором. На таких встречах каждый директор располагает количеством голосов, пропорциональным количеству находящихся в его владении акций. Если на такой встрече отсутствует любой из директоров или его доверенное лицо, то необходимый для принятия решений кворум составляют присутствующие на этой встрече члены директората или директор".

Герсен несколько раз перечитал приведенные Аддельсом выдержки из устава компании "Котзиш", затем снова вернулся к изучению соображений Аддельса, приведенных далее.

"Обратите внимание на то, что фактически всей деятельностью компании руководит генеральный директор на основе единоначалия, поскольку он собирает встречи директората и консультативного совета по собственному усмотрению когда и где захочет, независимо от того, насколько время и место проведения подобных встреч устраивает других директоров или членов консультативного совета.

К настоящему времени выпущено 4820 акций. 2411 акций составляют контрольный пакет. Наибольшими акциедержателями по данным Межпланетного Информационного Коммерческого Агентства являются:

- Оттиль Пеншоу, Торговый Дом "Диндар" в Сержеузе на планете Дарсай, владеющий 1250 акциями.

- "Ченсет-банк", штаб-квартира которого находится в Твонише на Метлене, имеющий свой филиал в Сержеузе, владеющий 1000 акций.

- Некий Нихель Кахоуз из "Сени Инкин" на Дарсае, которому принадлежит 600 акций.

Ниже мною приложен более или менее полный перечень мелких акциедержателей.

Цена одной акции в настоящее время по данным того же Агентства составляет один сантим. Короче говоря, они ничего не стоят. Количество акций, владельцы которых точно установлены, составляет 2850. Вам в настоящее время принадлежат 92. Оставшиеся 1878 рассеяны среди мелких акционеров почти по всей обитаемой территории Дарсая.

Несмотря на почти ничтожно малую стоимость акций, небезынтересно отметить, что в распоряжении "Котзиш" в настоящее время имеются весьма существенные активы, включая контрольные пакеты двух дочерних фирм: "Гектор-Транзит", который недавно получил круглую сумму в виде выплат по страховкам, и разведывательно-добывающее предприятие "Дидроксус". Особую пикантность данной ситуации в целом добавляет тот факт, что директором компании (при том единственным) является Оттиль Пеншоу.

Ситуация имеет и другие интересные аспекты, но я предпочитаю не вдаваться в них. Желаю Вам крепкого здоровья и долголетия и заклинаю вести себя как можно осмотрительнее - поскольку не только питаю к вам глубочайшее уважение, но и лично заинтересован в вашем благополучии, так как вряд ли где еще могут быть столь щедро вознаграждены мои труды.

Искренне желаю вам удачи. Д. А."

Герсен отложил письмо в сторону, откинулся к спинке кресла и очень серьезно задумался. Подступиться к Ленсу Ларку можно только через Оттиля Пеншоу, через "Котзиш". На данный момент здесь тишь да гладь, как на поверхности пруда в безветрие. Крупная рыба притаилась на глубине. Чтобы растормошить ее, заставить вынырнуть, надо растревожить воду.

Из входа в гостиницу на веранду вышел портье и остановился в нерешительности. Герсен поднял руку, портье направился к его столику невысокий крепкий светловолосый мужчина с худым лицом и грустным взглядом из полуопущенных век.

- Присаживайтесь, - предложил Герсен. - Разрешите угостить вас "Воскресным Пуншем"? Или вы предпочитаете что-нибудь поскромнее?

- Спасибо. - Портье повернулся к официанту. - Пожалуйста, четверть пинты "Медового Энгельмана". Вам понравилась наша кухня? - спросил он, снова обращаясь к Герсену.

- Даже очень. Администрация, похоже, понимает запросы гостей с других планет.

- А как же иначе - гостиница существует вот уже много лет.

- А вы сами? Вы ведь не уроженец Дарсая?

- Конечно же нет. Я родом из Сангая на планете Каф IV. Маленькая прелестная планета. Вам доводилось там бывать?

- Нет. В том секторе я не забирался дальше системы Мицара или, может быть, Дьюба. Не уверен, какая из них ближе к Кафу.

- Я вижу, вы изрядно попутешествовали среди звезд. А откуда, позвольте узнать, вы родом?

- Я родился на планете, о которой вы никогда не слышали, и еще мальчиком был увезен дядей на Землю.

- А где вам приходилось бывать на Земле?

- Мы не задерживались долго на одном месте. Неплохо знаю Лондон, Сан-Франциско, Мельбурн - города, которые выбрал дядя для завершения моего образования. - Герсен чуть улыбнулся, вспомнив стиль наставлений дяди. Неплохо также знаком с Альфанором и Скоплением в целом. Позвольте узнать ваше имя? Меня зовут Кирт Герсен - впрочем, вам это уже известно.

- А меня - Дасуэлл Типпин. Я - человек без всяких претензий.

- Кстати о претензиях. Мне было очень интересно слушать ваши отзывы о метленцах. Мне почти ничего не известно, что они из себя представляют.

- Это довольно замкнутая группа сверхбогатых аристократов и сама по себе не очень-то интересна, - ответил Типпин. - Мне не так уж часто приходится иметь с ними дело. Источником их богатства являются стодвадцатники, ради сохранения монополии на торговлю ими они вынуждены довольно часто сюда наведываться. Насколько мне известно - это люди особой породы, утонченные и чрезвычайно чувствительные. Обладай я подобными качествами, я тоже, наверное, сторонился бы туристов, дарсайцев и всяких там выскочек с других планет.

- Метленцы сами добывают стодвадцатники?

- Естественно, нет. Покажите любому метленцу лопату, он назовет ее приспособлением для вскрытия грунта. Они скупают стодвадцатники, продают их другим, заключают с дарсайцами договора на поставку руды, предоставляют кредиты, сдают участки и оборудование в аренду, обеспечивают финансирование всех операций со стодвадцатниками и, разумеется, все обладают огромными капиталовложениями на этой планете.

- А что вы можете сказать о фирме "Котзиш"? Это тоже одна из метленских фирм?

Дасуэлл Типпин метнул в сторону Герсена недоверчивый взгляд, затем недовольно поморщился.

- Совсем наоборот - "Котзиш Мючюэл" рекламировали в качестве противовеса засилью метленцев, как организацию, которая могла бы обставить их по ими же самими установленным правилам. Что обошлось мне в шестьсот полноценных севов.

- Значит, вам знаком Оттиль Пеншоу?

- Видел пару раз издалека, не более того. Свою контору он все еще держит где-то в "Сени Скенсела".

- Его, между прочим, не считают жуликом или проходимцем?

- Всякое доводилось слышать, но разве можно все это доказать? Конечно же, нет. - Герсен поднял палец, подзывая официанта. - Еще два бокала этого же напитка, пожалуйста.

- Благодарю вас, - сказал Типпин. - Я редко позволяю себе такое, но сегодня что-то особенно хочется поднять настроение.

- Лично я получаю огромное удовольствие от общения с вами, - сказал Герсен. - Афера, связанная с "Котзиш", интересна сама по себе. Имя грабителя, в общем-то, известно?

Типпин посмотрел по сторонам.

- Называют одно ужасное имя - Ленса Ларка, принадлежащего к прославленным "Лордам Тьмы".

Герсен понимающе кивнул.

- Репутация его мне известна. Он, говорят, дарсаец?

Типпин снова посмотрел по сторонам.

- По всей вероятности, да. Рейчпол из клана Бугольд.

Герсен вопросительно поглядел на собеседника - это слово ему уже доводилось слышать из уст мадам Тинтл.

- Рейчпол - это человек, изгнанный из своей родной сени. Отщепенец, бездомный бродяга, в большинстве случаев - преступник. Мне даже не хочется лишний раз упоминать это имя. Как-то язык не поворачивается. Он - мошенник, с чувством юмора, как у скламотского дьявола, который засовывает головы сыновей в печи, растопленные их собственными же матерями.

- Это уж слишком! - наигранно возмутился Герсен. - Имя ведь всего-навсего слово. А слово - понятие нематериальное.

- Неверно! - возразил Типпин с неожиданным пылом. - Как раз-то слова и обладают подлинно волшебными свойствами! Вы читали "Технику колдовства" Фарсакара? Тогда вы ничего не понимаете в словах!

Герсен, которого совершенно не интересовала эта тема, пренебрежительно махнул рукой.

- Мы живем в материальном мире. Лично я боюсь этого человека и его плети. А не слов "Ленс Ларк" и "Панак".

Типпин устремил взор в бокал и нахмурился.

- Не велика разница, чего бояться - результат-то одинаковый. Он ведь не бесплотный дух, он - человек, и к тому же дарсаец. Вот бы метленцы обрадовались, если бы им удалось его поймать! Он для них, как кость в горле. В свою очередь он тоже на дух не переносит метленцев. Вам доводилось бывать на Метлене?

- Еще нет.

- Главный город - Твониш. Там же расположен и космопорт. Метленцы совершенно не переносят запаха ахагари, и дарсайцы вынуждены держаться в особом квартале с подветренной стороны. Послушайте - вас не восхищает, насколько своеобразно и замечательно устроена наша Вселенная? Ну как при этом не отказаться еще от полбокальчика этого изумительного напитка!

Герсен сделал соответствующий заказ официанту.

- А метленцы ничего не потеряли вследствие постигшей "Котзиш" беды?

- Абсолютно ничего. Пострадали только дарсайцы и мелкие сошки вроде меня. Мы - единственные жертвы.

- И Оттиль Пеншоу ничего не потерял и ничего не приобрел?

- Не знаю. Он исчез на много месяцев, но сейчас он снова в Сержеузе. Я только вчера его видел. Он сейчас выглядит таким больным и несчастным.

- Что вполне объяснимо после такой катастрофы. Какова теперь цена принадлежащих вам акций?

- У меня их двадцать. Взяв по нулю хоть двадцать раз, так с нулем и остаешься.

Герсен откинулся к спинке кресла, устремив куда-то вдаль отрешенный взгляд. Затем извлек из сумки двадцать севов.

- Никак не могу отделаться от дурацкой привычки играть на бирже. Покупаю ваши акции по севу за штуку.

У Типпина едва не отвалилась нижняя челюсть. Бросив хмурый взгляд на купюру в двадцать севов, он затем, чуть склонив голову набок, подозрительно посмотрел на Герсена.

- В основе игры на бирже лежит надежда выиграть.

- У меня это просто, если хотите, пунктик.

- На чокнутого вы, в общем-то, совсем не похожи.

- Рассмотрим такой гипотетический случай - Ленс Ларк возместит нанесенный "Котзиш" ущерб. Я тогда буду в немалом выигрыше.

- Гиблое дело - нисколько в этом не сомневаюсь.

- Похоже, вы меня убедили не делать глупости. - С этими словами Герсен протянул руку, чтобы вернуть деньги на прежнее место, однако тонкие пальцы Типпина опередили его.

- Не торопитесь. Почему бы вам в самом деле не удовлетворить свою прихоть?

- А какой смысл - ведь акций-то все равно при вас нет.

- Они наверху, в моей комнате. Я обернусь мигом.

И действительно, не прошло и двух-трех минут, как он вернулся с акциями, и деньги Герсена перекочевали в его карман.

- Я имею доступ еще к некоторому количеству акций "Котзиш". Могу и их продать по той же цене.

- Будьте при этом крайне осмотрительны! - предупредил его, сделав довольно кислую мину, Герсен. - Никому не говорите, что какой-то инопланетянин скупает акции "Котзиш". Сложится мнение, что это какая-то афера, и акции поднимутся в цене. Я перестану их покупать, и от этого никто не выиграет. Вы в состоянии уразуметь, к чему это может привести?

- Во всех мелочах, кроме одной - почему вы все-таки скупаете акции, если исключить, разумеется, ваш так называемый "пунктик".

- Ну, тогда назовите это альтруизмом.

- Такое объяснение ничуть не лучше первого. Тем не менее, обеспечьте меня, пожалуйста, оборотным капиталом. Для дня сегодняшнего вполне хватит сотни севов. Вы в самом деле заберете акции "Котзиш", сколько бы вам ни предложили их, по одному севу за штуку?

- Ручаюсь головой. - Герсен достал деньги. - Еще одно предварительное условие: ни при каких обстоятельствах не выходите на Оттиля Пеншоу.

Взгляд Типпина сразу же потускнел.

- Его акции ничуть не хуже других.

- У него их гораздо больше, чем я в состоянии купить. Еще раз повторяю - осторожность превыше всего. Вы согласны с этим условием?

- Разумеется, раз уж больше некуда деваться. И все же, никак не могу взять в толк...

- Каприз.

- "Каприз" - далеко не то одеяло, которым можно прикрыть любую постель. Я вас принял за человека, твердо стоящего на почве суровой действительности.

Герсен приподнял пачку севов.

- Вот действительность, на которую я опираюсь. Пожалуйста, называйте ее суровой, если вам так угодно.

- Ваши аргументы неотразимы. - Типпин поднялся. - О результатах я сообщу сегодня же чуть попозже.

Он покинул веранду ресторана и вприпрыжку направился на противоположную сторону площади. Герсен тем временем подозвал официанта и расплатился.

- Скажите, пожалуйста, где расположен торговый дом "Диндар"?

- Вон там, сэр, в "Сени Скенсела". Видите большой купол чуть левее центральной опоры? Вот это и есть "Диндар".

Типпин направился в сторону "Сени Скенсела". Герсен решил последовать за ним.

Глава 8

"Богатые стодвадцатниками пески расположены в экваториальном поясе Дарсая, отличающемся жарким и засушливым климатом Закаленная непрестанной борьбой с суровыми природными условиями, целая раса мужчин и женщин придумала множество способов побеждать нестерпимый зной Коры, добывая богатства из песков Вот это и есть дарсайцы, ни на кого не похожая раса, отличающаяся от других добрым десятком тысяч самых странных особенностей. Днем они наслаждаются прохладой в тени огромных металлических зонтов, охлаждаемых водой, непрерывно стекающей с наружных краев таких зонтиков - в знаменитых дарсайских так называемых "сенях". Не приняв специальных мер, в упомянутой климатической зоне, называемой Разделом, человек погибает за считанные минуты от перегрева и ожогов. Под рукотворной "сенью" он может наслаждаться ледяным мороженым среди буйной растительности

Дарсайцы - народ не очень-то склонный к веселью, однако и не склонный к тому, чтобы глубоко задумываться над смыслом жизни. Все свое внимание они сосредотачивают на сущности каждого мгновения своего бытия и проявляют удивительную предрасположенность к получению особого удовольствия от этого своего специфического качества, подвергая его полнейшему отрицанию Так, в пищу свою они добавляют самые мерзкие на вкус приправы, чтобы получить как можно большее удовольствие от чистой холодной воды. Потребляют огромное количество отвратительнейшего чая и пива как будто только для того, чтобы непрерывно подтверждать эту типичную для них извращенность, превращая ее в самоцель

Любовные отношения между дарсайцами противоположного пола не сопровождаются бурными проявлениями чувств и характеризуются едва скрываемой настороженностью, будучи основаны скорее на ненависти и презрении к партнеру, чем на обоюдном влечении друг к другу".

* * *

"Дарсайцы не склонны к мелкому воровству И действительно, за пределами городов воровство - вещь практически неслыханная Гораздо более распространены убийство в схватке лицом к лицу и разбой, особенно, если дело касается стодвадцатников, однако и то, и другое расценивается как самое гнусное преступление Арестованного преступника сначала подвергают порке в голом виде, затем бросают скованным среди скал, где он становится добычей лансларка, гнуса или скорпионов. Наиболее же подлым преступлением среди дарсайцев считается кража у своего соплеменника принадлежащего ему пескохода или запаса воды. Налагаемое за это наказание включает в себя порку, а затем позорный столб на дне общегородской выгребной ямы".

Выдержки из статьи Стюарта Собека "Жизнь и быт дарсайцев", опубликованный в журнале "Космополис"

Путь к "Сени Скенсела" лежал через еще одну водяную завесу, однако мелкие капли воды только приятно освежили лицо Герсена и лишь чуть-чуть увлажнили одежду. В отличие от космополитичного модернизма зданий "Центральной Сени" здешние строения были невзрачными и старыми. Обитавшие в них горожане-дарсайцы отличались более легкой одеждой, мягкой обувью на ногах и не столь сильным загаром, однако у них были такие же огромные носы, сплюснутые челюсти и украшенные всевозможными подвесками вытянутые ушные мочки.

Когда Герсен вышел к Площади Скенсела, Типпина уже нигде не было видно. По магазинам и киоскам бродили несколько особо дотошных туристов, покупая местные поделки у продавщиц-дарсаянок с невыразительными лицами и черными усами. Кое-кто из них, превозмогая отвращение, упрямо пил дарсайское пиво у расположенных на открытом воздухе стоек с прохладительными напитками. В целом, отметил про себя Герсен, картина своеобразная и колоритная, но все же несколько подпорченная витавшим где-то поблизости духом Ленса Ларка.

Здание "Диндар-Хауз" возвышалось справа - тяжелое нагромождение невысоких приплюснутых куполов, рассекаемое опоясывающими здание наклонно расположенными аркадами. Огромная вывеска на уровне второго этажа гласила:

ГОРНЫЙ ЖУРНАЛ

Сержеуз, Дарсай

Исчерпывающие сведения обо всем,

что происходит в пустыне, рудниках и сенях.

В "Диндар-Хаузе" была расположена контора Оттиля Пеншоу. Дасуэлл Типпин направлялся как раз к этому зданию, но у Герсена не было ни малейшего желания сталкиваться с Оттилем Пеншоу на данном отрезке времени, хотя и было благоразумно с его стороны проверить, насколько можно полагаться на Типпина. В прокуренный вестибюль с полом, выложенным темно-коричневыми изразцовыми плитками, выходили два тускло освещенных коридора. К верхним этажам вела узкая лестница.

Герсен взглянул на указатель. "Оттиль Пеншоу, страхование рудников и сдача в аренду участков" значился как наниматель помещения за номером 103.

Выбрав наугад один из коридоров, Герсен вскоре вышел к ряду высоких зеленых дверей за номерами 100, 101 и 102. У двери за номером 103 он остановился и прислушался. Ему показалось, что он слышит приглушенные голоса. Приложил ухо к филенке. То ли находившиеся за дверью перестали говорить, то ли в помещении никого не было.

Опасаясь обнаружения, Герсен отошел от двери. Примыкавшие к помещению за номером 103 конторы были отделены от него бетонными стенами толщиною в фут, на что Герсен обратил особое внимание. Подслушивать происходящие в конторе Пеншоу разговоры можно было только через дверь или окно.

Герсен покинул "Диндар-Хауз". В расположенном рядом со входом в него киоске, почти полностью спрятавшемся за густой листвой, тучная пожилая дарсаянка с огромной копной черных волос и потрясающими усами торговала сладостями, журналами, картами и прочей всякой всячиной. Герсен купил у нее номер "Горного Журнала" и небрежно прислонился к киоску. К стенке его совсем недавно была приклеена афиша:

БОЛЬШОЙ ХАДАВЛ

Динклтаун,

День Дэффла,

Десятый день Мирмона.

От множества других аналогичных афиш внимание Герсена отвлекло появление девушки-метленки из аллеи, которая вела к "Центральной Сени". Сначала Герсен бросил в ее сторону рассеянный взгляд, затем девушка заинтересовала его, еще через мгновенье он был полностью ею очарован. Лицо ее обрамляли свободно спадавшие на плечи черные кудри. Сейчас оно было сосредоточенным, однако в других ситуациях несомненно оказалось бы куда выразительнее.

На девушке было платье до колен из темно-зеленой материи, в руках большой серый конверт. Грациозная походка девушки отличалась непринужденной элегантностью, а чуть смуглая безукоризненная кожа, небольшой прямой нос и изящный подбородок красноречиво свидетельствовали о происхождении и воспитании в той среде, где достаток и высокое положение в обществе являются само собой разумеющимся. Для Герсена она представляла именно тот образ жизни, в котором силою обстоятельства ему было отказано, а случающиеся время от времени напоминания об этом только пробуждали сладостно-горькую тоску в его душе...

Проходя мимо киоска, девушка бросила на Герсена лишенный какого-либо любопытства взгляд, затем взбежала по ступенькам ко входу в "Диндар-Хауз" и упорхнула внутрь.

Герсен с замиранием сердца глядел ей вслед. Особое восхищение у него вызвала стройная фигура девушки, поразившая его воображение великолепием и упругостью форм без какого-либо намека хоть на один грамм лишнего веса. Издав горестный проникновенный вздох, он снова сосредоточился на изучении "Горного Журнала".

Прошло десять минут. Девушка-метленка вышла из дверей "Диндар-Хауза" и все с той же веселой беспечностью спустилась по ступенькам. Встретившись глазами с Герсеном, она ответила ему холодным взглядом, чуть вздернула подбородок и свернула в аллею, по которой десять минут тому назад прошла сюда из "Центральной Сени".

Герсен криво ухмыльнулся, закрыл журнал и снова вошел в "Диндар-Хауз". Еще раз приблизился к двери № 103. Как и раньше, послышались ему приглушенные голоса, но теперь к ним вдруг присоединился звук передвигаемой мебели. Герсен пулей вылетел из коридора в вестибюль и притаился в нише за, одной из подпорок массивного сооружения. Из помещения № 103 вышло двое: Дасуэлл Типпин и высокий мощного телосложения, дарсаец с массивным квадратным лицом и длинными ушными мочками. Вместо традиционного халата и таббата на нем была общепринятая короткая поддевка, бриджи и высокие ботинки. Они сразу же вышли из "Диндар-Хауза". Герсен выждал секунду-две и тоже последовал за ними на Площадь Скенсела, но они уже прошли в одну из густо обсаженных деревьями аллей и скрылись из вида.

Герсен вернулся в "Центральную Сень" по той же самой дороге, по которой шел в "Сень Скенсела". Перейдя Центральную Площадь и заглянув в вестибюль "Туриста", Дасуэлла Типпина за стойкой портье он не обнаружил.

Тогда он снова вышел на веранду. Было уже далеко за полдень, воздух стал теплым и плотным. Монотонное журчанье падающей воды действовало убаюкивающе, как снотворное. Не обращая внимания на праздно прогуливавшихся по площади туристов, Герсен расположился за одним из столиков, примыкавших непосредственно к площади. Неожиданно у него появилось очень много такого, над чем следовало бы самым серьезнейшим образом поразмыслить. Вынув письмо Аддельса, он заглянул в него и выписал следующие цифры:

Оттиль Пеншоу -- 1250

"Ченсет-банк" -- 1000

Нихель Кахоуз -- 600

Остальные ------ 1970

Несложный расчет показывал, что приобрети он все акции, принадлежащие "Ченсет-банку" и Нихелю Кахоузу, можно претендовать на участие в директорате "Котзиш", однако до контрольного пакета будет еще довольно далеко.

Чистосердечное признание Аддельса в трусости несколько развеселило его. Невольно улыбнувшись, он поднял взор и снова встретился глазами с девушкой-метленкой, которая как раз в это мгновенье случайно проходила мимо веранды "Туриста". На сей раз Герсен не мог не обратить внимания на то, какой чистотой и здоровьем дышало все в этой девушке. И еще она показалась ему своенравной и высокомерной. Поджав губы, она метнула в сторону Герсена раздраженный взгляд и прошла дальше. Улыбка Герсена превратилась в жалкую гримасу. С тоской во взоре провел он девушку. Какая она все-таки прекрасная и завораживающая, отметил про себя Герсен, хотя и несколько вспыльчивая. То ли из любопытства, то ли повинуясь мимолетной прихоти, девушка бросила взгляд через плечо. Заметив, с каким неослабным вниманием смотрит ей вслед Герсен, она презрительно вскинула голову и решительно перешла на другую сторону площади. Тем самым явно показав, что мой статус не вызывает у нее ни малейших сомнений, с горечью подумалось Герсену.

Проследив взглядом, куда направляется девушка, он увидел фасад "Ченсет-банка", здание которого было одним из самых великолепных среди окружавших Центральную Площадь. Девушка прошла внутрь и скрылась из вида, но все помыслы Герсена теперь были уже о совсем ином. "Ченсет-банку" принадлежали тысяча акций "Котзиш Мючюэл". Теперь, когда его помощником, неизвестно, правда, хорошим или плохим, был Дасуэлл Типпин, решающим фактором становилось время. Герсен решительно поднялся из-за стола и быстро зашагал через площадь.

Перед самым входом в "Ченсет-банк" был разбит миниатюрный скверик с четырьмя высокими деревьями, похожими на кипарисы, тщательно подстриженными кронами в виде слезы, и окруженными невысокой живой изгородью из цветущих кустов шиповника. Пройдя под высокой аркой, Герсен очутился в просторном прохладном помещении с синим изразцовым полом. Справа рабочую зону отделяла резная гипсовая балюстрада. Слева спиральные колонны поддерживали огромный демонстрационный экран, состоящий из множества хрустальных линз. В дальнем конце помещения виднелась зона отдыха, где в удобных креслах восседали человек шесть - семь метленцев различного возраста, включая и хорошо запомнившуюся Герсену девушку, которая сейчас сидела рядом с пожилым мужчиной. При виде Герсена она от удивления разинула рот, затем быстро отвернулась и заговорила очень серьезно о чем-то, обращаясь к своему соседу.

Герсен грустно улыбнулся и прошел к стойке. Прошла минута, затем еще одна. Герсена охватило беспокойство.

- Это, как я полагаю, "Ченсет-банк"? - спросил он у клерка.

- Да, - равнодушным тоном отозвался клерк.

- Мне нужно встретиться с управляющим.

- Позвольте спросить - по какому вопросу?

- Мне нужно обсудить с ним некоторые финансовые вопросы.

- Сфера нашей деятельности ограничена чисто коммерческими операциями. Поскольку мы не связаны ни с какими иными банками, мы не обналичиваем чеки и не оформляем кредиты.

- Мое дело куда важнее перечисленных вами операций. Пригласите, пожалуйста, управляющего.

- Это вон тот знатный господин, Благородный Адарио Ченсет. [Употребляемое метленцами слово "аверрой" выражает статус значительно более высокий, чем обозначаемый словом "джентльмен". Обладание статусом "аверроя" подразумевает высокое общественное положение, педантичное соблюдение внешнего этикета, особую исключительность, изысканную манеру держаться и совершенное владение - на чисто подсознательном уровне - принятыми на Метлене нормами поведения. Метленцы определенно лицемерят, широко распространяя выдумку, будто любой метленец может держать себя на равных с любым другим метленцем и поэтому-де единственным выражением глубочайшего почтения к кому-либо является добавление к имени эпитета, передаваемого здесь как "Благородный". В действительности же социальное неравенство проявляется очень сильно, отражая факторы слишком многочисленные и тонкие, чтобы их здесь рассматривать.

Не мешало бы еще заметить, что метленцы в высшей степени восприимчивы к насмешкам и высказываниям, унижающим чувство собственного достоинства. Метленское уголовное и гражданское право, определяя меру наказания, отражает эту обостренную чувствительность - примечание автора.] В данное время, советую вам обратить на это особое внимание, он чрезвычайно занят.

- В самом деле? Беседой с очаровательной юной леди?

- Это его дочь, Благородная Жердин Ченсет. Можете обратиться к нему по интересующему вас вопросу, как только он освободится.

- Мой вопрос куда важнее праздной болтовни с девчонкой, - решительно заявил Герсен и направился в зону отдыха. Навстречу ему поднялись двое высоких мужчин с одинаково ощетинившимися от возмущения усами. Они взяли Герсена под руки и быстро поволокли к выходу.

- Эй! Эй! - возмутился Герсен. - Что это вы затеяли?

- Убирайтесь-ка вон отсюда и чтоб вашего духу здесь больше не было, произнес один из мужчин.

- И больше никогда не приставайте к метленским леди. Это может очень плохо для вас кончиться! - сказал другой.

- Я ни к кому не приставал! - воспротестовал Герсен. - Вы совершаете ошибку!

Он напрягся и попытался было вывернуться, однако его еще схватили за штаны сзади, проволокли лицом вниз к самому выходу и. швырнули прямо на колючие ветки шиповника.

Герсен поднялся, смахнул с одежды листья и колючки и снова прошел внутрь банка.

Двое джентльменов, удивившись его настойчивости, вновь вышли ему навстречу.

- Отойдите, пожалуйста, назад, - грозно предупредил их Герсен. - У меня дело не к вам, а к Благородному Адарио Ченсету.

Он решительно прошел мимо обоих мужчин и приблизился к Ченсету, который по сему случаю даже отвернулся от Благородной Жердин.

- Что все это значит?

Герсен протянул Ченсету свою визитную карточку.

- Прошу, если не возражаете, обсудить со мною некоторые деловые вопросы.

- "Достопочтенный Кирт Герсен", - прочел на визитке Ченсет. "Председатель "Куни-Банка", Форт-Эйлианн, Элойз". - С сомнением покачал головой. - И какое у вас может быть ко мне дело?

- Его обязательно нужно обсуждать прямо здесь? У меня в "Куни-банке" все обстоит совершенно иначе. Если бы вы пришли ко мне обсудить интересующие вас вопросы, вас никто не вышвырнул бы в кусты живой изгороди.

- Произошла, очевидно, ошибка, - холодно произнес Ченсет. - Будьте добры хотя бы намекнуть на характер интересующих вас вопросов, чтобы я мог по крайней мере ответить вам, являюсь ли я тем лицом, с которым вы можете вести переговоры.

- Как вам угодно. По правде говоря, я здесь для того, чтобы посоветоваться с вами. Интересы моего банка тесно связаны с горнодобывающей промышленностью, и мы рассчитываем учредить его отделения как здесь, так и в Твонише. Нас интересуют как сами стодвадцатники, так и положение, сложившееся на рынке их.

- Давайте обсудим этот вопрос конфиденциально. - Ченсет провел его к себе в кабинет и предложил сесть, сам же при этом так и остался стоять.

Не обращая внимания на подчеркнутую суровость хозяина кабинета, Герсен расположился в кресле поудобнее и произнес как можно более небрежным тоном:

- Метленцам, по-видимому, свойственна поистине уникальная манера обращения с деловыми партнерами.

- Моя дочь, - сдержанно произнес Ченсет, - сообщила мне, что вы бесстыдно разглядывали ее, "плотоядно ухмыляясь при этом", так она выразилась, причем не один, а несколько раз, следуя за ней по пятам сначала в "Сень Скенсела", а затем до самых ступенек перед входом в этот банк. Поэтому я и распорядился, чтобы вас выдворили отсюда.

- Если бы не ваша дочь, а какая-нибудь иная женщина выступила бы с подобными жалобами, - заметил Герсен, - я посчитал бы ее тщеславной и легкомысленной.

Ченсет, которого совершенно не интересовало мнение Герсена о его дочери, уныло кивнул головой.

- Дарсай - дикая, нецивилизованная планета, да будет вам известно, а сами дарсайцы - неописуемо вульгарный народ, они грубы и несдержанны. Сержеуз может показаться вам местом, где царят спокойствие и порядок. Так оно и есть на самом деле, но только потому, что метленцы не потерпят ничего иного. Мы здесь с особой настороженностью относимся к любым непотребствам, и ваше поведение, каковой бы ни была его природа, было сочтено предосудительным. Оставим этот инцидент в покое. Объясните, пожалуйста, те причины, которые побудили вас посоветоваться со мной.

- Пожалуйста. Существующие способы добычи и сбыта стодвадцатников недостаточно эффективны. Я считаю, что эти процессы могут производиться более рационально, например, если организовать централизованное агентство. Это будет выгодно для всех сторон, принимающих участие в выше обозначенных процессах.

- Ваша оценка сложившегося положения вполне справедлива, - согласился с Герсеном Ченсет. - Добыча стодвадцатников производится крайне неорганизованно, никак не регламентирована их продажа. Но ведь добывают руду дарсайцы, а они совершенно не расположены к дисциплинированному поведению.

- Тем не менее, - сказал Герсен, - они оценят преимущества единого стабильного агентства. Возможно, даже их деятельность начнет реорганизовываться на кооперативных началах.

Ченсет в ответ только очень невесело хохотнул.

- Если вы хотите, чтобы вас растерзали, попробуйте обсудить этот вопрос с дарсайскими рудокопами. "Котзиш Мючюэл" как раз и была подобным синдикатом. Рудокопы-дарсайцы получили сертификаты акций за свою руду, склад был ограблен, а акции теперь ничего не стоят.

- Я что-то слышал об этом, - сказал Герсен. - Если бы "Котзиш" возродилась и каким-то образом смогла бы поднять курс хотя бы уже выпущенных акций...

- Очень дорогостоящая затея.

- И все же я рискнул бы приобрести какое-то количество акций "Котзиш". Это, по крайней мере, обеспечило бы мне доступ к общине дарсайцев.

Ченсет задумчиво кивнул, затем прошел к письменному столу и сел за него.

- Что ж, это возможно. Мне принадлежит небольшое количество акций точнее, ровно тысяча, - которые я могу продать за какую-то долю от их номинальной стоимости.

Герсен равнодушно пожал плечами.

- Мне нужно всего лишь несколько сот акций, да и этого, возможно, будет слишком много. Какова нынешняя котировка этих акций на бирже?

- Понятия не имею. Однако не сомневаюсь, очень низкая.

- Безусловно. Что ж, я возьму имеющиеся у вас акции за чисто символическую цену. Пятидесяти севов должно быть вполне достаточно.

Ченсет поднял брови.

- Вы это серьезно? За тысячу акций, номинал каждой из которых эквивалентен десяти унциям стодвадцатников?

- Десяти унциям не существующих стодвадцатников. Каждая из этих акций ничего не стоит.

- Возможно - но только до тех пор, пока кто-нибудь не возьмет на себя обязательство возместить ущерб, нанесенный акциедержателем. Вот вы, например.

- Вы должны оценить такую возможность применительно к самому себе.

- И все же - пятьдесят севов очень уж ничтожная сумма.

Герсен печально вздохнул.

- Я уплачу ровно сто севов и ни сантимом более. Ченсет прошел к одному из стенных шкафов, извлек из него папку и выложил ее перед Герсеном.

- Вот ваши акции. Все они - на предъявителя. Никакого документального оформления передачи их не требуется.

Герсен уплатил Ченсету сто севов.

- Деньги, выброшенные, разумеется, на ветер.

- Не спорю.

- Как вам достались эти акции?

Ченсет ухмыльнулся.

- Они все равно мне ничего не стоили. Я обменял их на нечто в равной степени ничего не стоящее - на акции благополучно скончавшейся горнодобывающей корпорации.

- Каковой была, разумеется, "Дидроксус"?

- Откуда вам это известно?

- Она числится в качестве дочернего предприятия компании "Котзиш", хотя за нею не зарегистрировано никаких имущественных или иных прав.

- Верно. Единственное, чем она располагает - это правами на разработку месторождений на Шанитре, спутнике Метлена.

- Но ведь это, как я полагаю, весьма важная концессия.

Ченсет удостоил Герсена типичной для него холодной улыбки.

- Шанитра сотни раз обследована вдоль и поперек - она из себя представляет не более, чем огромную глыбу пемзы. Вот я и променял шило на мыло.

- Но этот обмен принес вам сто севов. В мудрости вам не откажешь.

Ченсет снова, в какой уже раз, холодно улыбнулся.

- Хочу вам на прощанье дать один бесплатный совет, который многого стоит. Если у вас на уме открыть здесь отделение своего банка - или где-нибудь еще на Дарсае - выбросите эту мысль из головы. Вам здесь абсолютно нечего делать. Торговля стодвадцатниками практически вся в руках метленцев, вам сюда не втиснуться, а сами дарсайцы редко прибегают к услугам банков.

- Я хорошо запомню ваш совет, - сказал Герсен, поднимаясь. - Передайте мое глубочайшее уважение вашей дочери - мне очень жаль, что по моей вине ей пришлось так переволноваться. При первой же возможности я постараюсь лично принести ей свои извинения.

- Пожалуйста, не утруждайте себя. Она уже забыла об этом инциденте. К тому же, мы в самом скором времени возвращаемся на Метлен. - Ченсет чуть пригнул голову. - Желаю вам всего наилучшего, сэр.

Герсен вышел из кабинета. Благородная Жердин все еще сидела в вестибюле, беседуя с кем-то из своих знакомых. Герсен учтиво ей поклонился, однако она сделала вид, что не заметила его.

На площади, неподалеку от "Ченсет-банка" Герсен нашел уютное кафе в тени развесистых деревьев, где ему тут же подали чай. Мысли о дальнейших действиях не выходили у него из головы. Будущее виделось ему в виде замысловатого лабиринта, в самом центре которого затаилась крайне зловещая фигура. Ленс Ларк определенно прятался где-то неподалеку. Им может быть даже вон тот нескладный мужчина за столиком напротив, который, громко чавкая, никак не расправится с заварным пирожным. Как распознать его? Этого Герсен не знал. Подобно всем Лордам Тьмы Ленс Ларк умел тщательно маскироваться. Через лабиринт к нему вела единственная нить из нескольких прядей: "Котзиш Мючюэл", Оттиль Пеншоу, "Дидроксус", права на геологоразведку и добычу ископаемых на Шанитре (почему Пеншоу побеспокоился совершить такой обмен?) и теперь, не исключено, Дасуэлл Типпин (почему Типпин, несмотря на все предостережения Герсена, сразу же направился прямиком в контору Оттиля Пеншоу? Кем был этот вроде бы дарсаец, с которым Типпин там повстречался?)

Следующим узелком вдоль пряди под условным названием "Котзиш", похоже, был Нихель Кахоуз из "Сени Инкина", которому принадлежат 600 акций "Котзиш". Каким образом Кахоузу удалось получить такую огромную долю, эквивалентную трем тоннам черного песка? Независимо от того, как он этого добился, было бы благоразумно добраться до него раньше Дасуэлла Типпина или кого-нибудь еще... При мысли о Типпине Герсен непроизвольно заерзал на стуле. Привлечение Типпина, возможно, явилось серьезной ошибкой. Поначалу он показался Герсену весьма полезным посредником для приобретения небольших пакетов акций, но теперь Типпин мог затеять свою собственную игру, пытаясь отыскать держателей покрупнее.

И кто же все-таки Кахоуз и где расположена "Сень Инкина"?

Внимание Герсена привлекла вывеска одного из магазинов поблизости:

ТОВАРЫ ДЛЯ ПУСТЫНИ

Туристское снаряжение.

Путевая информация.

Подготовка и проведение экспедиций и экскурсий.

Возможность насладиться зрелищем настоящего хадавла в безопасности и комфорте.

Герсен прошел к магазину и заглянул в центральную витрину. На ней были выставлены предметы, предназначенные для того, чтобы облегчить и ускорить путешествие через пустыню: макеты пескоходов и скиммеров, различные дарсайские одежды, термоизолированная обувь и нижнее белье, компактные воздухоохладители и другие товары аналогичного назначения. Стеллаж с книгами, картами и брошюрами между двумя стендами. На одном из них был вывешен плакат, озаглавленный надписью крупными буквами "Памятка для туристов" с соответствующим текстом под надписью. На втором - следующее объявление, отпечатанное яркими, бросающимися в глаза зелеными и желтыми буквами:

БОЛЬШОЙ ХАДАВЛ!

Динклтаун,

День Дэффла,

Десятый день Мирмона.

Одно из крупнейших состязаний года!

Событие, которое никак нельзя упустить!

Приглашаем в путешествие с полным комфортом

в сопровождении нашего опытного гида!

Не упустите возможность полюбоваться этим

типично дарсайским зрелищем!

Герсен вошел в магазин и приобрел книгу под названием "Кланы Дарсая", сложенную вчетверо географическую карту и брошюру "Путеводитель по Сеням".

Со своими покупками он вернулся за столик под деревом и разложил карту: полосу длиной почти в метр и шириной в треть метра. Преобладающим цветом на карте был светло-желтый с вкраплениями других цветов и оттенков. Ограниченные пространства снизу и сверху имели зеленую окраску с надписью "Болото". Никаких иных подробностей на карте приведено не было. Четыре главные города - Сержеуз, Уобберс, Динклтаун и Белфезер - были обозначены черными звездочками, поселения помельче - большими черными точками, изолированные сени - маленькими точками. Места, представляющие исторический интерес, места проведения зрелищ для туристов и тому подобные - "Мост Душителя", "Турмалиновые Башни", "Ферма Скорпионов", "Равнина Бэгшилли", "Скатч" - обозначались крестиками или были обведены пунктиром. Участки, закрашенные в тот или иной оттенок - некоторые довольно значительные по площади, некоторые совсем маленькие, - обозначали владения того или иного клана. Герсен разыскал "Округ Бугольд" и "Сень Бугольд" в двух тысячах миль к северо-востоку от Сержеуза... Оторвавшись от карты, Герсен увидел спешащего через площадь Типпина. На лице его было выражение настороженной сосредоточенности. Глазами он так и стрелял по сторонам, но Герсена, затаившегося среди листвы, он не заметил. С едва заметной улыбкой на устах он провел его взглядом, когда Типпин вошел внутрь "Ченсет-банка". Беседа между Типпином и Адарио Ченсетом не принесет удовлетворения ни одному из них. Продолжая глядеть краем глаза на двери банка, Герсен сложил карту и заглянул в "Кланы Дарсая". В первой главе рассказывалась краткая история освоения планеты Дарсай: возведение сеней, образование кланов. Во второй, третьей и четвертой главах были приведены сведения о наиболее характерных чертах каждого из кланов, о взаимоотношениях между отдельными его представителями, кастовых различиях, обычаях, связанных с деторождением, о формах проведения досуга. В пятой главе самым подробнейшим образом анализировалась игра "хадавл", причем автор то и дело старался подчеркнуть, что игры, возникающие в любом из человеческих сообществ, можно рассматривать в качестве микрокосма данного сообщества... В это время из банка вышел Дасуэлл Типпин, теперь, он, казалось, уже никуда особенно не торопился. Нервно озираясь по сторонам, он лениво прошел и то же кафе, где сидел Герсен, и расположился к нему спиной всего лишь в каком-то десятке метров.

Подошел официант, Типпин отрывисто бросил ему несколько слов, и ему тут же подали небольшой бокал с газированным пуншем, который он выпил так, как будто это было лекарство. Трясущимися пальцами он забрался во внутренний карман пиджака и извлек пачку бумаг. Герсену они показались очень похожими на сертификаты, которые он приобрел у Ченсета. Все так же трясущимися пальцами он пересчитал количество сертификатов в пачке.

Герсен поднялся, подошел к Типпину сзади, вытянул руку над его плечом и вынул сертификаты из неожиданно онемевшей руки Типпина.

- Прекрасная работа, - произнес Герсен. - Я забираю все эти акции и расплачиваюсь с вами вечером. Продолжайте в том же духе.

С этими словами он вернулся на прежнее место. Типпин протестующе прохрипел что-то, уже почти что встал со своего места, затем медленно опустился.

Герсен пересчитал сертификаты: шесть по двадцать акций, пять по десять и восемь одинаров. Итого - 178.

Типпин безмолвно следил за ним, затем медленно повернулся и сгорбился над столиком. Выгнувшаяся дугой спина красноречивее всяких слов говорила, насколько он возмущен и разгневан случившимся.

Герсен тут же прикинул в уме: 1112 плюс 178 составляет 1290. Отныне он располагает достаточным количеством акций, чтобы претендовать на пост директора и, возможно, даже на пост генерального директора, если Оттиль Пеншоу продолжает владеть лишь 1250 акциями. Не очень-то реальная надежда... У стола Типпина, появившись как бы из ниоткуда, стоял высокий дарсаец, которого Герсен заприметил в "Диндар-Хаузе". Он опустился на стул рядом с Типпином, встретившим его одной короткой фразой. Дарсаец в ответ выругался сквозь зубы и бросил презрительный взгляд в сторону банка. Затем отрывисто о чем-то спросил у Типпина, но тот только беспомощно мотнул головой и стал что-то объяснять в попытке умиротворить дарсайца, что побудило его, несмотря на увещевания со стороны Типпина, сорваться с места и быстрым шагом направиться на противоположную сторону площади. Типпин провел его взглядом, затем скосил глаза в сторону Герсена - тот встретил его равнодушным взором. Тогда Типпин вприпрыжку пересек отделявшие их десять метров и подсел к столику Герсена.

- Эти акции предназначались не для вас, - спокойно, чисто по-деловому произнес он.

- А для кого же еще?

- Это не имеет значения. Вы должны вернуть их.

- Совершенно исключено. Я расплачусь за них по той цене, которую вы за них дали, раз вы так настаиваете.

- Мне нужны акции. Мне их дали для последующей передачи тому дарсайскому джентльмену, который только что ушел.

- Кто он? Откуда у него неожиданный интерес к акциям "Котзиш"?

- Его зовут Бэл Рук. Не знаю, для чего ему акции, как не знаю и того, для чего они вам.

- Ему захотелось получить эти акции только потому, что вы рассказали ему о том, что они понадобились мне - и сделали вы это вопреки полученным от меня инструкциям.

Губы Типпина изогнулись в болезненной гримасе.

- Все равно эти акции - мои, и я настаиваю на том, чтобы вы их вернули.

- Вы приобрели их для меня - и я их у себя оставлю. Вы хотите за них деньги? - Герсен отсчитал сто восемьдесят севов. - Пожалуйста.

Типпин нерешительно подобрал деньги.

- Не знаю, как выпутаться из того затруднительного положения, в которое я попал.

- Не нужно было заходить в "Диндар-Хауз". Вы сами создали себе трудности.

- Когда-то я был одним из помощников Пен шоу, - пожаловался Типпин. Вот в чем все дело. Я не мог поступить иначе.

- Бэл Рук тоже работает на Пеншоу?

- Похоже.

- Сколько еще акций вы в состоянии выявить?

- Нисколько! С меня довольно! - Типпин рывком поднялся. Как вспугнутая птица, он смотрел через просветы в листве на то, как группа молодых метленцев устраивается за одним из ближайших столиков, затем снова повернулся к Герсену. - Вам известно точное значение дарсайского слова "рейчпол"?

- Мне доводилось слышать это слово.

- Оно означает "корноухий" - и это то же самое, что "изгой". Бэл Рук рейчпол. Совести у него ни на сантим. Это убийца-профессионал. Если вам дорога жизнь - уезжайте из Сержеуза.

Типпин вышел из кафе. Герсен возобновил чтение. Через несколько минут один из метленцев, расположившихся за соседним столиком, рывком поднялся с места и подошел к Герсену.

- Сэр! Разрешите вас отвлечь на минуту-другую!

- Пожалуйста. Что вам угодно?

- Меня смущает ваше поведение. Объяснитесь.

- Мне нечего объяснять. Мое поведение - вот оно. Сижу в кафе, пью чай и читаю книгу, которую приобрел вон в том магазине. В ней описываются обычаи дарсайцев.

- Это совсем не то, что имелось в виду.

- Пожалуйста, объясните.

- Речь идет о вашем повышенном интересе к акциям "Котзиш".

- Основополагающий принцип таков: покупай подешевле, продавай подороже. Почему бы не обратиться за справками к Благородному Адарио Ченсету? Он искусен в подобных делах и может гораздо полнее просветить вас на сей счет, чем я.

Молодой человек сделал вид, будто не слышит.

- Меня беспокоит ваше более чем странное поведение и те подозрения, которые вы возбуждаете. Герсен, улыбаясь, покачал головой.

- Мне не с руки вдаваться в подобные туманные материи. Мы потратим много часов только на то, чтобы сформулировать термины, которыми мы пользуемся, но лично у меня нет такого количества свободного времени.

Голос молодого метленца слегка повысился.

- Ваши действия спровоцировали довольно странную цепь событий. Мне бы хотелось узнать ваши дальнейшие намерения.

- По сути - я и сам этого не знаю. А теперь, пожалуйста, прошу извинить меня. - С этими словами Герсен снова уткнулся в книгу. Метленец сделал полшага вперед. Герсен тяжело вздохнул и начал собирать книги.

Рядом со столом Герсена появился еще кто-то.

- Альдо, дело это вовсе не стоит такого внимания с твоей стороны. Возвращайся к нам, мы хотим обсудить вопросы, связанные с экскурсией.

Скосив глаза, Герсен увидел тонкую темно-зеленую материю, плотно облегающую нижнюю часть женского туловища. Подняв взор, он обнаружил все, что было выше, в том числе и лицо Жердин Ченсет.

Альдо, все еще продолжавший пристально глядеть на Герсена, ответил задиристым тоном.

- Этот человек упорно отказывается давать прямые ответы! Такое поведение я нахожу едва ли цивилизованным.

- Ну и что из того? Надо все принимать таким, какое оно есть. Неужели ты надеешься изменить его природу?

- Даже обезьян можно научить хорошим манерам. Не мешало бы, пожалуй, перекинуться парой слов с полицейскими. Несколько добрых ударов дубинкой могут сотворить чудо с характером этого субъекта.

- Или могут обозлить его еще больше. Оставь его таким, как есть, в его берлоге. Почему это так тебя беспокоит?

- Все далеко не так просто. Его махинации уже являются источником неприятностей для твоего отца.

- В таком случае позволь мне переговорить с ним. Со мной, возможно, он будет себя вести более любезно.

- Не думаю. И вообще, это чисто мужское дело. Жердин уже едва сдерживала себя.

- Альдо, стань в сторону, или, что еще лучше, вернись к нашему столику.

- Я подожду тебя здесь.

Герсен следил за разговором между ними. Как только Жердин опустилась на стул, на котором раньше сидел Типпин, он учтиво поднялся, затем снова сел.

- Очень рад такому неожиданному подарку с вашей стороны. Не угодно ли чаю? Меня, между прочим, зовут Кирт Герсен.

- Благодарю вас, не надо чаю. С какой целью вы находитесь в Сержеузе?

- Я мог бы дать вам дюжину ответов на этот вопрос. Я очень много путешествую. Мне нравится заглядывать в самые странные уголки галактики, мне интересны такие своеобразные люди, как дарсайцы или метленцы.

Благородная Жердин чуть поджала губы. Непонятно было - то ли она раздражена, то ли такое заявление Герсена лишь позабавило ее.

- Вы и со мной столь же уклончивы, - произнесла она.

- Вовсе нет. Я мог бы об очень многом рассказать. Отошлите прочь этого малого, и мы проведем остаток дня вместе и еще, может быть, и вечер.

Альдо весь напрягся и сделал шаг назад.

- Никогда еще не слышал столь поразительной чепухи! Жердин, давайте уйдем отсюда. У меня нет сил больше терпеть наглость этого человека.

Жердин строго поглядела на него, и Альдо неожиданно замолчал. Когда, же она заговорила с Герсеном, голос ее стал нежным и ровным.

- Вы представились банкиром.

- Что полностью соответствует действительности.

- Вы совсем не похожи ни на одного из банкиров, которых я знаю.

- У вас отличная интуиция. Обычный банкир уверен и безжалостен только тогда, когда шансы на его стороне. А каково, признайтесь честно, ваше мнение обо мне?

- Единственное, что я могу сказать о вас, это то, что вы обманули моего отца. Герсен поднял брови.

- Странно! А вот ваш отец был абсолютно уверен в том, что очень удачно воспользовался в своих целях моею наивностью.

- Такие слова граничат с клеветой! - вскричал Альдо. - Вы еще пожалеете о них!

- Почему бы не попросить этого джентльмена оставить нас? - произнес Герсен, обращаясь к Жердин.

Жердин поглядела задумчиво на Альдо, затем снова повернулась к Герсену.

- Если вы не соизволите говорить честно и откровенно, то наш разговор тотчас же закончится. Герсен сокрушенно развел руками.

- Возможно, я и был уклончив, но я в ужасе перед Альдо. Его угрозы и восклицания принуждают меня к этому.

- Альдо, пожалуйста, вернись к нашему столику. В самом деле, очень трудно думать, когда ты маячишь у меня над плечом.

- Как хочешь. - Альдо неторопливо побрел прочь, Герсен тут же подозвал официанта. - Принесите нам еще чаю или, так даже лучше, бутылёк "Спондент-Флакса" и два бокала.

Жердин заметно отодвинулась, как бы давая понять, что она совершенно не разделяет желание Герсена создать за столом атмосферу празднества.

- Мне безразлично, что вы заказываете. Мне уже давно пора вернуться к друзьям.

- В таком случае зачем было вообще сюда подходить? Ведь я все равно вызываю у вас только отвращение.

Это замечание неожиданно развеселило Жердин. Она рассмеялась и от этого стала еще обаятельнее. Герсен почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Полюбить Жердин Ченсет и добиться у нее взаимности - что могло быть пленительнее этого?

Жердин, по-видимому, почувствовав неожиданную перемену в настроении Герсена, заговорила как можно более спокойно:

- Я сейчас поясню, с какой целью я это сделала - она очень проста. В скандале с компанией "Котзиш" замешан печально известный Ленс Ларк. Когда мы слышим слово "Котзиш", мы тотчас же настораживаемся.

- Понятно.

- Так почему все-таки вы скупаете акции "Котзиш"?

- Это определенный тактический маневр, в котором абсолютно нет ничего постыдного. Если я объясню причину, по которой я это делаю, вам, то вы расскажете об этом отцу, он поделится еще с десятком коллег, и я окажусь в затруднительном положении.

Жердин взглянула на противоположную сторону площади, затем произнесла:

- И вы не связаны с Ленсом Ларком?

- Никак. Но даже если бы и был связан, я вряд ли об этом распространялся бы.

Жердин как-то неопределенно пожала плечами.

- У меня такое впечатление, что вы очень серьезно его опасаетесь.

- Как и вы тоже.

- На то существуют очень веские причины. Он у нас здесь как кость в горле. Честно говоря, у нас уже был хотя и небольшой, но крайне неприятный инцидент, в котором оказался замешан Ленс Ларк. Он, разумеется, дарсаец до мозга костей и рейчпол в придачу. Вам знакомо это слово?

- Оно означает "изгой".

- Нечто в этом духе. Дарсайцы в торжественной обстановке отрезали у преступника одно ухо.

- Я отрезал другое, - скромно произнес Герсен. Жердин неожиданно вздрогнула.

- Что вы сказали?

- За какое преступление Ленсу Ларку пришлось поплатиться ухом?

Жердин вздернула подбородок и сомкнула губы, всем своим видом показывая, что для воспитанной метленской девушки совершенное Ленсом Ларком преступление таково, что не передается словами и вообще невообразимо.

- Подробности мне не известны. [Небезынтересно отметить, что преступлением, повлекшим за собой изгнание Ленса Ларка из "Сени Бугольд", была кража воздухоохладителя с трупа человека, который в нетрезвом состоянии свалился на ядовитный кактус Преступление было расценено как довольно мерзкое, но не самое ужасное Хуссе Бугольд, как тогда называли Ленса Ларка, поплатился за него потерей ушной мочки и позором изгнания из родной сени

В этой связи нелишне обратить внимание на то, что Жердин Ченсет, не располагая точными сведениями о характере греха, совершенного Хуссе Бугольдом, бессознательно приписала ему прегрешение, расцениваемое метленцами как самое страшное, то есть ненормальное сексуальное поведение, как само собой разумеющийся грех, водящийся за дарсайцами] А вот вы так до сих пор мне ничего и не сказали.

Герсен поднял бокал и, прищурившись, стал пристально смотреть сквозь грани хрусталя.

- Действительно, с представителем "Ченсет-банка" я немногословен и уклончив. Кому-нибудь другому, кто мне понравится, кто заденет за струны моей души, пленит меня своим обаянием, я мог бы рассказать об очень и очень многом.

Жердин снова вздернула подбородок.

- Вы, безусловно, дерзки и не в меру развязны. - В голосе ее Герсен, однако, не отметил ни прежней безапелляционности, ни язвительных интонаций. Затем, подумав немного, девушка добавила. - Я, пожалуй, совершенно правильно поступила, пожаловавшись на вас сегодня несколькими часами ранее.

- Вы совершенно неправильно истолковали выражение на моем лице. Я оторвал взор от письма, содержание которого меня развеселило, и вдруг увидел вас, но у меня даже в мыслях не было "бесстыдно разглядывать", ни тем более "плотоядно ухмыляться". А затем я увидел вывеску "Ченсет-банка" и зашел туда, чтобы переговорить о покупке акций, но был сразу же оттуда выдворен.

Выражение оскорбленного достоинства теперь уже почти сошло с лица девушки.

- Ну, а что вы в таком случае скажете насчет "Диндар-Хауза"? Вы ведь именно из-за меня туда последовали?

- Да как же такое возможно? Я побывал там еще до того, как впервые вас увидел.

- Ну... Может быть. Но даже и сейчас во всех ваших высказываниях можно заметить чисто личные ощущения и оценки.

- Ничего не могу с собою поделать - мне действительно очень приятно глядеть на вас и беседовать с вами.

- Пожалуйста, больше не утруждайте себя комплиментами. - Жердин решительно поднялась. - Вы действительно очень странный человек. Никак не могу решить, как быть с вами.

Герсен тоже поднялся из-за стола.

- При более близком знакомстве вы, возможно, станете ко мне относиться не столь скептически.

- У нашего знакомства нет будущего. Если вы перейдете дорогу Ленсу Ларку, он велит вас убить.

- Он пока что еще не догадывается об мне. У меня еще есть время.

- Вряд ли. Я возвращаюсь на Метлен сразу же после динклтаунского хадавла. Удастся ли вам сохранить жизнь до этого времени?

- Очень надеюсь. Увижу ли я вас до вашего отъезда?

- Не знаю.

Жердин вернулась к друзьям, которые все это время скрытно за нею наблюдали и сразу же забросали вопросами. Жердин отвечала на них рассеянно. Вскоре вся группа удалилась в сторону гостиницы "Сферинда".

* * *

Кора опустилась совсем низко на бледно-голубом небосводе Дарсая, затрепетала на линии горизонта, покраснела и сплющилась, затем быстро исчезла, оставив лимонно-желтое послесвечение. Вытянувшиеся в несколько рядов на сотни миль к северу и югу перистые облака стали пунцовыми, затем пурпурными, затем исчезли. С наступлением темноты воздух в пустыне быстро охлаждался. Водяные завесы Сержеуза пошли на убыль, и вскоре лишь случайные капли падали с краев огромных зонтиков, зато без всяких помех между куполами стал гулять легкий вечерний бриз. Как только прекратился шум падающей с большой высоты воды, в странную тишину погрузился Сержеуз, а дарсайцы в белых одеяниях превратились в загадочные существа из легенды.

Одним из таких существ во всем белом стал и Герсен. В руке он нес матерчатую сумку, внутри которой содержались предметы, которые можно было бы посчитать орудиями его ремесла. Когда он переходил из "Центральной Сени" в "Сень Скесела", территория которой была куда более скудно освещена, ему подумалось, что окажись с ним сейчас Жердин Ченсет и узнай она, каково его снаряжение, она посчитала бы его даже более, чем странным.

Но все ж таки лучше то, что сейчас Жердин не здесь, отметил про себя Герсен, что сейчас она, скорее всего, в полной безопасности, в изысканной обстановке гостиницы "Сферинда". Но еще лучше было бы, если б ему удалось навсегда позабыть о ней. Сколь бы ни был высок полет его фантазии, никогда она не смогла бы стать частью его жизни, наполненной риском, грустный конец которой она сама же и предсказала. Мысль об этом повергла его в глубокую печаль, но одновременно с этим и настроила его на то, чтобы проявить высочайший уровень профессионального мастерства. К "Диндар-Хаузу" он подошел предельно собранный, как вышедший на охоту хищник, мобилизовав все свои способности и бдительно следя за всем, что его окружает.

В тени киоска, где днем продавалась всякая всячина, он приостановился. Хозяйка киоска ушла домой, оставив весь свой товар и блюдце для монет к услугам каждого, кому могло что-нибудь понадобиться из того, что продавалось в киоске.

Прошло пять минут. Ни в одном из окон "Диндар-Хауза" не горел свет, включены были только три фонаря на шпилях, венчавших три самых высоких купола. В ночной тишине даже очень отдаленные звуки прослушивались четко, как негромкие голоса в телефонной трубке. Откуда-то издалека донесся пронзительный крик и тут же стих, затем где-то поближе зазвучала монотонная дарсайская музыка: завывание труб под лишенный всякого ритма рокот ударных инструментов и струнных аккордов. Эти звуки только сильнее подчеркивали тишину, стоявшую вблизи "Диндар-Хауза".

Герсен вышел из тени киоска, как струйка дыма, легко и бесшумно поднялся ко входу и прошел в вестибюль. Здесь он остановился, прислушался, но сюда не доносились даже звуки снаружи. Мертвая тишина.

Включив карманный фонарь, провел лучом света на вестибюлю и увидел, как и раньше, старомодные массивные бетонные арки, почерневшие от времени лакированные деревянные панели. Герсен уменьшил яркость до едва различимого мерцания и, крадучись, направился к заветной зеленой двери в контору Оттиля Пеншоу.

Водя по дверному проему тонким лучиком света, он тщательно осмотрел дверной косяк, саму дверь, врезной замок и ручку двери, однако следов датчиков тревожной сигнализации или искусно спрятанных микрофонов прослушивающего устройства не обнаружил. Попробовал открыть дверь.

В отличие от большинства дарсайских дверей эта была надежно заперта с помощью замка, устройство которого не допускало каких-либо манипуляций с ним. Знаменательно, отметил про себя Герсен. Замки были изобретены только тогда, когда появились ценности, требующие надежной охраны.

Вернувшись на крыльцо перед входом, Герсен еще раз оценил обстановку. На противоположной стороне площади сквозь густую листву пробивался свет зеленых и белых ламп, освещавших открытые веранды двух пивных. На площади и в выходящих на нее аллеях и переулках - ни души. Высоко подпрыгнув, Герсен взобрался на наклонную поверхность одного из контрфорсов, поднялся по ней на купол и по куполу спустился на опоясывающий часть здания уступ, тянувшийся вдоль линии окон. Оценив пройденное по коридору расстояние, Герсен определил, какое из окон относится к конторе Пеншоу, и приблизился к нему, осторожно двигаясь по уступу. В отличие от других окон в этом же ряду доступ к оконному проему перегораживала массивная решетка из прочного жаростойкого сплава, а само окно было застеклено толстым стеклом.

Пробраться внутрь конторы Пеншоу оказалось задачей не из легких.

В комнате за окном было совершенно темно. Герсен попытался было различить что-нибудь внутри, подсветив фонариком, но свет его только отражался толстым стеклом.

Он отступил на несколько шагов к соседнему окну. Это оказалось открытым на ночь - хозяина помещения, по-видимому, нисколько не смущала возможность проникновения. Герсен направил луч фонаря внутрь - здесь, похоже, располагался рабочий кабинет какого-нибудь торгового посредника. Когда-то эта комната и контора Пеншоу составляли единый офис. Дверь, соединявшую оба помещения между собой, перегораживал стенд с книгами, брошюрами и образцами горных пород.

Герсен забрался в комнату, отодвинул в сторону стенд и внимательно осмотрел дверь. Она висела на петлях и открывалась к Герсену. Он повернул дверную ручку и потянул дверь на себя, но она не поддавалась, запертая, как показалось Герсену, накладным замком со стороны конторы Пеншоу.

Герсен стал изучать устройство петель. Они оказались полуутопленными и взаимоблокированными, рассоединить их можно было, только взломав дверь.

Тогда он снова обратил внимание на саму дверь. Взломщиком-профессионалом он не был, однако не сомневался в том, что кое-какие задатки у него имеются и к этому ремеслу. Но для того, чтобы открыть эту конкретную дверь, существовал и куда более простой путь.

Дверь открывалась к нему, что означало, что она держится только до тех пор, пока держится крепление замка к двери. Герсен уперся коленом в стенку, схватился за дверную ручку, повернул ее, потянул на себя, одновременно напрягши мышцы ноги.

Раздался негромкий треск, и дверь открылась. В образовавшуюся щель шириной в несколько дюймов Герсен посветил фонариком, пытаясь обнаружить порванные провода тревожной сигнализации. Их нигде не было видно, однако это еще ничего не значило - Герсену была известна добрая дюжина практически необнаруженных способов обезопасить дверь. Сталкивался он еще и с помещениями, мгновенно наполнявшимися смертельно ядовитым газом при попытке проникновения в них неосмотрительного незваного гостя. Герсен потянул воздух носом, но ощутил только едкий запах человеческого пота, свидетельствовавший о том, что помещением пользуются очень долго. В любом случае, не похоже было на то, что Оттиль Пеншоу отравлял воздух в своей конторе в качестве регулярно проводимой меры предосторожности. Открыв дверь пошире, Герсен обвел помещение лучом фонарика и увидел только то, что и рассчитывал увидеть: зеленовато-коричневые стены, письменный стол, еще один стол, перпендикулярный к письменному, три стула, встроенный в стену шкаф и плохо сочетающийся со скромностью остальной обстановки дорогой коммуникатор.

Герсен работал умело и быстро. Прилепив небольшой кусочек звукочувствительной ленты в самый угол, образованный стеной и дверной накладкой, таким образом, что он был практически незаметен, Герсен затем с помощью аэрозольного баллончика произвел напыление тончайшего слоя токопроводящей дорожки, начиная от датчика и до самого окна примыкающего к конторе Пеншоу помещения, обогнув при этом дверной косяк и пройдясь струйкой по стенам. Вернувшись в кабинет Пеншоу, он как мог восстановил замок, вставив вырванные шурупы в прежние отверстия для них. При поверхностном осмотре вполне могло показаться, что замок прикреплен к двери достаточно надежно.

Только после этого Герсен решил заняться письменным столом. На самом его видном месте лежала папка с надписью "Самое важное. Совершенно секретно", разбухшая от множества содержащихся в ней бумаг. Герсену это показалось явно нарочитым приглашением открыть папку, а элементарная логика тут же обозначила это как некий обобщенный сигнал опасности. Благоразумие подсказывало, что нужно как можно быстрее уходить отсюда. Не задерживаясь ни на секунду для того, чтобы проанализировать этот интуитивно воспринятый сигнал опасности, Герсен скользнул в смежное помещение, прижал пальцем подпружиненную защелку замка, прикрыл дверь и убедился в том, что язычок замка вошел точно в предназначенное для него гнездо. Затем он передвинул на прежнее место стенд и подошел к двери, выходящей в коридор. Приложил ухо к панели - ни звука. Тогда он чуть приоткрыл оказавшуюся незапертой дверь и сразу же услышал шаги в дальнем конце коридора. Прикрыв дверь и заперев ее на засов изнутри, подбежал к окну. Притаившись в тени, выглянул наружу: внизу виднелся кто-то в темной накидке и фетровой шляпе с широкими мягкими опущенными полями. Судя по осанке и габаритам, это был Оттиль Пеншоу.

Герсен чуть отпрянул назад, чтобы не попасть в поле зрения Пеншоу, если бы тот одел очки ночного видения. Приложив детектор к токопроводящей дорожке, которую он напылил на стенку, он добавил громкости. Поначалу он ничего не услышал. Затем - звуки, которыми сопровождается открывание замков, скрип двери. Снова тишина - как будто кто-то осматривал комнату с порога. Затем - шаги и наконец, тихий голос. Вошедший в контору, по-видимому, говорил в микрофон переговорного устройства.

- Здесь никого нет.

Столь же тихо прозвучал ответ Пеншоу:

- И никаких следов беспорядка?

- Что-то не видно.

- Наверное, ложная тревога. Сейчас я сам туда подойду.

Продолжая наблюдать из окна, Герсен увидел, что Пеншоу направился к главному входу.

Сам он немедленно вылез через окно на карниз и снова приложил детектор к токопроводящей дорожке. Вскоре послышался голос Пеншоу:

- Что вызвало срабатывание сигнализации?

- Падение луча света, кратковременное и очень малой интенсивности.

Молчание. Затем снова голос Пеншоу, нерешительный и задумчивый:

- Ничего как будто не потревожено... Странно. У меня все не выходит из головы этот тип. Хотя, пожалуй, я зачастую слишком уж мнителен. Скорее всего, он точно таков, каким себя изображает.

- Такой вывод не требует слишком особой проницательности.

- Возможно, возможно... И тем не менее, мы столкнулись с какой-то тайной, от которой Старый Коршун не будет в восторге. Но всему свое время, и поэтому я считаю, что сначала надо провернуть то, что в наибольшей мере ублажит Коршуна. Что означает, что первым на очереди - Кахоуз. А тип из "Туриста" пусть еще пока подождет своей очереди.

Раздалось недовольное ворчанье, затем:

- Кахоуз сейчас находится не в "Сени Инкина". Возможно, мне придется отлучиться на несколько дней, чтобы разыскать его.

- Действуйте как можно быстрее, но проверните это дело обязательно. Вам предоставляется полная свобода действий - я прямо сейчас отбываю в Твониш.

- Так быстро? Лучше бы остались здесь и собирали акции.

- Я поступаю так, как мне велено. Что ж, тревога действительно, пожалуй, ложная. Нет смысла оставаться здесь дольше... Минуточку! Дверь к Литто. Я уверен, что она была взломана. Отшелушилась краска...

Затем последовало неразборчивое бормотанье и звук торопливых шагов.

Герсен бегом проделал в обратном порядке весь путь вниз и обернулся только тогда, когда снова очутился в тени киоска неподалеку от входа в "Диндар-Хауз". В обоих окнах еще горел свет. На какое-то мгновенье чей-то темный силуэт закрыл окно в офисе Литто, затем исчез.

Больше здесь нечего было делать, и Герсен решил вернуться в гостиницу. Пересекая Центральную Площадь, он заметил небольшой оркестр на веранде перед входом в "Сферинду". Музыканты-дарсайцы играли для многочисленных метленцев, одетых в вечерние желтые и белые наряды. На мужчинах были широкие бледно-голубые пояса.

Герсен постоял немного, с некоторой тоской глядя на царящее среди метленцев непринужденное веселье, улыбнулся и поспешил ко входу в "Турист".

За конторкой портье стоял Дасуэлл Типпин. При виде Герсена лицо его приняло почему-то выражение удивления и даже странного интереса. Герсен подошел к стойке.

- Почему вы на меня так смотрите? Типпин нервно засопел.

- Кто-то спрашивал вас по телефону, всего лишь минут пять тому назад. Я посчитал, что вы у себя, и именно это и сказал.

- Кто звонил?

- Он не назвался.

- Пеншоу? Нет? Рук? Понятно. А в общем-то все равно. Я сейчас отправляюсь к себе, так что вы ошиблись всего на пять минут - совсем не на много. Вы согласны?

- Естественно!

- Где можно найти Нихеля Кахоуза?

- В "Сени Инкина". Он из клана Фогла. Многие фоглы живут в "Сени Инкина".

- А если его не окажется в "Сени Инкина"? Типпин всплеснул руками.

- Он может быть где угодно.

- Никому не проболтайтесь о моем интересе к Кахоузу.

- Ваш повышенный интерес к Кахоузу считается само собой разумеющимся, - проворчал Типпин. - Так что я бы не сказал ничего нового.

- И все же - постарайтесь держать язык за зубами.

- Так, так и только так! Я буду молчать, как будто у меня вырвали язык!

Герсен поднялся к себе в номер и тщательно его осмотрел. Затем, установив свои собственные датчики тревожной сигнализации на входной двери в окнах, принял ванну, свалился на ложе и заснул.

Глава 9

"Дарсайцы вступают в брак друг с другом только по расчету. Женщины принимают во внимание только стодвадцатники мужчины, мужчины оценивают кулинарные способности женщины и уют ее дамбла - вот как заключаются браки на Дарсае.

Супружеские взаимоотношения сугубо официальны и прохладны. Каждая сторона отдает себе отчет в том, что от нее ожидает противная сторона, или, если уж быть совсем откровенным, что она ожидает от противной стороны. Разочаровавшись в заключенном браке, женщина отплачивает прогорклым ахагари или пережаренным пуррианом; мужчина, в свою очередь, швырнет на стол меньшее количество стодвадцатников и отправится в пивную.

По утрам, за час до восхода Коры, женщина будит мужчину, и тот угрюмо облачается в дневные свои одежды и выходит взглянуть на небо. Произнеся исполненную показного оптимизма фразу, в вольном переводе звучащую, как "Все будет хорошо!", он отправляется просеивать песок. Женщина напутствует его сердитым шепотом "Ступай, ступай, дурень!"

Поздно вечером мужчина возвращается домой. Ступая в родную сень, он бросает прощальный взгляд на небо и снова не без лукавства говорит "Ази ачи!", что означает "Все так и получилось!" Женщина, наблюдая за ним из дамбла, просто тихонько посмеивается про себя".

Ричард Пелто. "Народы системы Коры".

Проснулся Герсен на заре. Лучи поднявшейся над пустыней Коры скользили почти параллельно поверхности, и всю Центральную Площадь пересекали длинные черные тени. Глядя из окна, Герсен почему-то вспомнил лучи Ригеля, тоже белые и ослепительно яркие. На Альфаноре они казались холодными, хрупкими, колючими, в них преобладали фиолетовые тона. Свет Коры, которая была к планете намного ближе, чем Ригель к Альфанору, пронизывал все насквозь и испепелял.

Герсен одел свободные серые брюки, бело-голубую полосатую тельняшку, туфли с плетеным верхом - такая одежда была общепринятой в жаркую пору по всей освоенной человеком части Вселенной. Прибегнув к коммуникатору, он позвонил в редакцию "Горного Журнала" и узнал, что она откроется не раньше, чем через час.

Спустившись в пустой вестибюль, Герсен сразу же вышел на веранду, где обнаружил всего лишь нескольких особо рьяных туристов. На завтрак он себе выбрал чай, фрукты, печенье и импортированный из неизвестно какого дальнего сектора галактики сыр. Когда он покидал веранду, вода с краев зонтика сначала закапала но редкими каплями, капли затем превратились в струйки и уже через несколько минут образовалась сплошная водяная завеса. Каждый новый день предстояло встречать во всеоружии, чтобы отразить очередной яростный приступ Коры.

Герсен отправился прямиком в "Диндар-Хауз". Не задерживаясь в затхлом вестибюле первого этажа, он поднялся во владения "Горного Журнала" вытянутое широкое помещение, над которым господствовала огромная рельефная карта Раздела, закрывавшая целиком одну из стен. Поверхность невысокого барьера, перегораживавшего все помещение сразу же за входной дверью, была покрыта выложенными в шахматном порядке квадратными плитами из яшмы и нефрита. Справа на барьер опирался стеллаж со склянками, содержавшими различные фракции черного песка, и небольшими дисками из соответствующего металла у основания каждой из склянок. Слева - без единого изъяна куб из железного колчедана высотой почти в полметра.

К барьеру неторопливо подошел серьезный мужчина средних лет с элегантно подстриженной седой бородкой.

- К вашим услугам, сэр.

- Я из "Космополиса", - представился Герсен. - Меня послали собрать материал для небольшой серии очерков о Дарсае и дарсайцах. Мои финансовые возможности позволяют подобрать помощника, лучше всего - кого-нибудь из вашего персонала.

- Наш персонал состоит из меня одного. Но я буду рад вам помочь независимо от того, оплачены или нет будут мои услуги.

- Отлично. Зовут меня, кстати, Кирт Герсен.

- А меня - Эвелден Хоу. Для какого рода очерков вы собираете материал?

- Скорее всего - для серии коротких биографических зарисовок. Мне сказали обязательно обратиться за помощью к некоему Нихелю Кахоузу, возможному обитателю "Сени Инкина".

- Мне знакомо это имя. Гм... Только вот не могу припомнить в связи с чем. У нас прекрасная картотека. Если это имя хоть раз упоминалось на страницах нашего журнала, мы непременно его отыщем. - Хоу присел перед дисплеем с клавиатурой, - Нихель Кахоуз. Вот он. Теперь припоминаю. Мне самому изложить суть? Или вам интересно прочесть?

- Не возражаю послушать о нем от вас.

- Кахоуз из Фоглов, из "Сени Инкина", старатель. В местности под названием Лог Джемили он обнаружил богатый отсев и извлек более тысячи унций песка. Вернувшись в "Сень Инкина", обнаружил полным ходом идущий хадавл - или, может быть, просто вернулся, чтобы еще застать хадавл, что более вероятно, и принять активное участие в заключаемых вокруг игры пари. В тот день на него, наверное, прямо-таки снизошло вдохновение, так как к вечеру его выигрыш составил пять тысяч унций - богатство, скажем прямо, сказочное. В то время "Котзиш" была еще процветающей компанией.

Случилось так, что в это время там был управляющий "Котзиш", некто Оттиль Пеншоу. Кахоуз обратил свой песок в шестьсот ваучеров "Котзиш".

Через два дня был ограблен склад компании "Котзиш". Нихель Кахоуз все потерял, а постигшая его беда стала притчей во языцех.

- И где он сейчас? Все еще в "Сени Инкина"? Хоу забегал пальцами по клавиатуре.

- Вот что было после.

На экране дисплея появилась короткая запись: "Нихель Кахоуз, "миллионер на час", вернулся в пустыню с намерением отправиться в Лог Джемили и отыскать еще один отсев".

- Данные довольно свежие, - сказал Хоу. - Датированы тремя месяцами тому назад.

- Как мне разыскать Лог Джемили?

- Он к юго-западу отсюда. Я сейчас покажу вам его местонахождение на карте.

- Хорошо, но сначала мне хочется затронуть еще одну тему. Меня интересует Ленс Ларк, который украл песок у Кахоуза.

Хоу тотчас же замер и насторожился.

- Это одно из имен, которое в Сержеузе произносится очень тихо.

- Но ведь это самый знаменитый дарсаец, и кому как не ему стать одним из героев моих очерков. Хоу натянуто улыбнулся.

- Понятно. Поразительная личность. Он, между прочим, терпеть не может публикаций, в которых выставляется в невыгодном для себя свете, и располагает огромными связями. Короче говоря, это не тот человек, к которому можно относиться несерьезно.

- То же самое говорили мне и раньше. Вы с ним когда-нибудь встречались?

- Насколько мне известно - нет. И надеюсь на то, что никогда не встречусь.

- А что можно сказать об его фотографиях? Они имеются в вашем архиве?

Хоу задумался, затем пробормотал:

- Скорее всего - нет. Во всяком случае, стоящих.

- Наш разговор, естественно, сугубо конфиденциален, - предупредил Герсен. - В моих очерках не будет приведено как выдержек из "Горного Журнала", так и вообще каких-либо на него ссылок, как на источник информации. Тем не менее, "Космополису" нужно знать, как выглядит упомянутое мною лицо. Ради этого не жалко пятидесяти или даже ста севов. Герсен выложил купюру крупного достоинства. Хоу попробовал было даже прикоснуться к ней пальцами, затем, с лицом явно опечаленным, отдернул руку.

- Я не располагаю сделанными недавно фотографиями. Но только на днях случайно кое-что заметил на одной старой фотографии... Может быть, это как раз то, что вам требуется?

- Покажите этот снимок.

Подозрительно глянув через плечо, Хоу повернулся к клавиатуре и заговорил вдруг уверенно, со знанием дела:

- Я хочу познакомить вас с необычной коллекцией старинных фотографий, сделанных в разных кланах и хранящихся здесь вот уже очень много лет. С чего вы бы хотели начать?

- С клана Бугольд.

- Пожалуйста. Вот самая старая из собранных здесь фотографий. Она датирована почти двумя столетиями ранее. Взгляните на этих людей! Картина весьма колоритная, не так ли? В те времена бугольдцы были чем-то вроде клана изгоев. На этом снимке выражения их лиц, пожалуй, наиболее свирепые... Вот кое-что совсем недавнее, фото сделано лет тридцать тому назад. Снова бугольдцы и по сравнению с первым снимком почти что даже застенчивые. Вот с этого боку расположились так называемые "партачи", мальчишки лет двенадцати - четырнадцати. Вот это "китчет". В эту пору, длящуюся несколько быстро пролетающих, как один миг, месяцев, дарсайские женщины наиболее привлекательны. Взгляните на эту стройную девушку с ярко сверкающими глазами! Она в самом деле почти что красавица. А вот это молодые жеребчики, уже больше не "партачи", но еще не превратившиеся в зрелых мужчин-дарсайцев. Приглядитесь повнимательнее вот к этому! Я не знаю его имени, но мне говорили, что впоследствии он совершил кражу и стал тем, кого дарсайцы называют рейчполом. Какова его дальнейшая судьба?.. Хотите взглянуть и на другие снимки?

- Конечно, но только в другой раз. А пока что мне хотелось бы получить копии вот этих двух. Изучение их представляет немалый интерес.

Хоу нажал на рычажок, и два свежих отпечатка соскользнули в приемный лоток.

- Прошу вас, сэр.

- Спасибо. - Герсен засунул снимки к себе в карман. Хоу точно таким же образом поступил с деньгами.

- Мне сейчас нужно бы поторапливаться, - сказал Герсен. - Покажите мне, где расположен Лог Джемили, или, что еще лучше, сообщите координаты, и я отправлюсь по другим своим делам.

Хоу прикоснулся пальцами к паре клавиш и вручил распечатку Герсену.

- Вернетесь вы скоро?

- Через день или два.

- Наша беседа, разумеется, конфиденциальна.

- Ни о чем ином не может быть и речи. Это касается обеих сторон.

- Естественно, - Хоу проводил Герсена к самому выходу. - Желаю всего наилучшего и надеюсь еще с вами встретиться.

* * *

В магазине по продаже туристского снаряжения Герсен взял напрокат скиммер последней модели и особую одежду для пустыни. Из-за нерасторопности клерка времени на это ушло неоправданно много, что едва не довело Герсена до состояния нервного срыва - ему все время чудилось, что Бэл Рук уже давно в небе, мчась на полной скорости к Логу Джемили, и ему пришлось изрядно помучаться, чтобы его беспокойство не бросалось в глаза. Как только летательный аппарат оказался в полном его распоряжении, он сразу же запрыгнул в кокпит, захлопнул обтекатель, поправил у себя над головой экран, снижающий интенсивность солнечного излучения, и приподнял аппарат в воздух. Промчавшись на небольшой высоте через водяную завесу, он резко взмыл высоко в небо, оставив за собою скопление зонтов Сержеуза, и взял курс на запад.

Введя в автопилот координаты Лога Джемили, Герсен включил максимальную скорость и только после этого облегченно откинулся к спинке сиденья. Проносившаяся далеко внизу пустыня раскрывалась перед взором Герсена во всем своем разнообразии: равнина, покрытая крупной галькой, сменилась лабиринтом каньонов, стены которых добела были выскоблены ветрами, затем на много миль потянулись светлые пески, изборожденные рябью барханов и заканчивавшиеся у поселка из трех зонтов, обозначенного на карте как "Сень Фотерингэя". Далеко к северу виднелся единственный зонтик "Сени Дугга".

Прошел час, за ним другой. Кора в своем движении по небосводу, не отставала от скиммера, уходя постепенно к северу по мере того, как скиммер все больше и больше отклонялся к югу.

Внизу показался одинокий зонтик, необитаемый и заброшенный - "Сень Гэннета" согласно карте. Ни капли воды не стекало с его краев, опустевшие дамблы покосились, превратились в искореженные жаром скелеты некогда пышно разросшиеся деревья и кусты. Герсен бросил взгляд на карту - до Лога Джемили, обозначенного маленькой красной звездочкой, оставалось еще не менее часа полета.

По мере приближения к цели Герсен все больше и больше нервничал. В зависимости от того, где в данный момент находится Кахоуз, Герсен, судя по произведенной им приближенной прикидке, или имел час преимущества перед Бэлом Руком, или проигрывал ему от двух до трех часов. Если Бэл Рук поспеет в Лог Джемили раньше его, то серьезной опасности вряд ли удастся избежать.

На горизонте показалось невысокое плато, а рассекавший его овраг и был Логом Джемили. Герсен заметил временный зонт, сооруженный из труб и металлизированной защитной пленки. Сооружение было повреждено - зонт сильно наклонился в сторону, водяная завеса вокруг него была не сплошной, а состояла из разрозненных струй и отдельных брызг. Под зонтом виднелись три лачуги. Одна из них частично развалилась, состояние двух других было не намного лучше. В пятидесяти метрах к югу, прямо под немилосердными лучами Коры, стоял сарай для инструмента, сооруженный из смоло-волокнистых досок [Некоторые виды болотных водорослей под давлением в нагретом состоянии выделяют особую смолу, которая при последующем охлаждении связывает волокна в водостойкий материал, из которого нарезаются пригодные для строительных работ доски - Примечание автора], а рядом с ним в беспорядке валялась различная горная техника.

Сбросив высоту и облетев сень, Герсен признаков жизни не обнаружил. Совершив еще один круг, он посадил скиммер позади группы хижин. Стоило ему опустить обтекатель, как в лицо ему ударила струя горячего воздуха из пустыни. Он прислушался... Только еле слышный плеск лениво стекающей воды и вздохи ветра среди ферм конструкции зонтика. Лишь эти негромкие звуки нарушали мертвую тишину вокруг.

Почувствовав, как запылало у него лицо от зноя, Герсен набросил на голову капюшон и включил индивидуальный воздухоохладитель. Затем защитил глаза полусферическими очками в металлической оправе и просунул ноги в особую обувь для раскаленной поверхности пустыни. Выбравшись из скиммера, внимательно осмотрел местность. С одной стороны до самого горизонта простиралась пустыня. С другой - загрузочный бункер, полуразвалившийся транспортер и груда темно-серого песка обозначали местонахождение рабочей площадки Кахоуза. С краев покосившегося зонтика то в одном месте, то в другом стекали прерывистые струйки воды. Самого Нихеля Кахоуза нигде не было видно, и в душу закралось щемящее чувство крушения надежд.

Заглянув в каждую из трех каменных хижин, Герсен обнаружил внутри только всякий хлам и кое-какую полуразвалившуся мебель. В четвертом строении, в пятидесяти метрах южнее, очевидно, размещался силовой блок, колодец и водяной насос. Герсен вышел на открытое пространство и направился к сараю. Его внимание привлекла какая-то искорка передвигавшаяся по небосводу. Он застыл, как вкопанный, и тут же сообразил, что это приближающийся летательный аппарат, по-видимому, примерно такой же, как и у него, скиммер.

В радостно возбужденном состоянии Герсен вбежал в отбрасываемую зонтом тень. Если на борту этого скиммера Бэл Рук, значит, по всей вероятности, он еще не нашел Нихеля Кахоуза. Герсен скользнул в кокпит своего скиммера, включил двигатель и перегнал его за груду просеянного песка. Забросав его еще несколькими покореженными листами покрытия зонта, Герсен вполне приемлемо замаскировал скиммер, а сам, вооружившись лучеметом и пистолетом, затаился за грудой песка. Здесь он потревожил трех похожих на скорпионов тварей, только в добрый фут в длину, с туловищем, испещренным белыми и коричневыми пятнами и оранжевым подбрюшьем. Угрожающе встопорщив несколько рядов ярко сверкающей чешуи, размахивая заканчивающимися острым жалом хвостами и злобно сверкая глубоко утопленными изумрудными глазами, они с явно решительными намерениями стали окружать Герсена со всех сторон. Герсен уничтожил их короткими импульсами из своего пистолета, сопровождавшимися тремя звонкими хлопками.

После этого Герсен снова взглянул на небо. Снижающийся скиммер уже исчез за зонтиком. Место, где притаился Герсен, вряд ли можно было считать удовлетворительным. Низко пригибаясь к земле и пользуясь в качестве прикрытия склонами оврага, он побежал к дощатому сараю. Уже забежав за него с тыльной стороны, он едва не угодил в небольшое углубление, заполненное доброй дюжиной гревшихся в лучах Коры скорпионов. Герсен убил их одним мощным импульсом, после чего притаился за сараем.

Второй скиммер завис над самой головой Герсена - покрытый черной и зеленой эмалью аппарат, несколько больше того, что взял напрокат Герсен. Скиммер скользнул под зонт и опустился на поверхность. Из него выбрались двое дарсайцев, снаряженных для длительного пребывания в пустыне. Лица их, скрытые под капюшонами и светозащитными очками, были неразличимы. Оттиля Пеншоу, чье телосложение массивным не было, среди них, во всяком случае, не оказалось. Состояние зонтика на них, как и на Герсена, произвело явно удручающее впечатление.

Обернув поплотнее складки капюшона вокруг лиц, чтобы повысить эффективность охлаждения кожи, они направились к хижинам. Бросив всего лишь по взгляду в первые две, они стали обсуждать увиденное, оживленно показывая руками то в одном направлении, то в другом. Герсену очень хотелось узнать, что же все-таки так интересовало их. Они явно не рассчитывали на то, чтобы найти здесь Герсена. Что же, в таком случае, они искали? Акции "Котзиш"?

Возле третьей хижины они задержались на более долгое время. Поза одного из них показывала удовлетворенность увиденным. Войдя внутрь, он вскоре оттуда вышел с металлическим ящиком в руках, явно тяжелым на вид. Поставив ящик на землю, он отбросил крышку, пощупал содержимое ящика и сделал такой жест головой, который мог указывать почти на что угодно. Второй закрыл крышку и перенес ящик в скиммер. Его спутник повернулся лицом к дощатому сараю. После того, как он подал категорический знак присоединиться к нему, они вдвоем пересекли залитое ярким светом пространство, отделявшее сарай от зонта. Один из них открыл нараспашку дверь сарая, заглянул внутрь и тотчас же, ошеломленно вскрикнув, отпрыгнул назад. Герсен, притаившийся с тыльной стороны, приложил глаз к трещине между досками. При открытой наружу двери внутреннее пространство сарая просматривалось довольно неплохо.

- Что это здесь? - спросил, подойдя к двери сарая, второй.

Тот, кто заглянул внутрь сарая первым, красноречиво взмахнул рукой.

- Взгляните-ка сами.

- Ази ачи! [Дарсайское выражение фаталистического восприятия происходящего: "Быть по сему!" или "Такие-то дела!" Однако это нисколько не означает, что дарсайцы с достоинством или философски спокойно смиряются с несчастьями - им свойственно без всякого стесненья роптать на судьбу. Выражение "Ази ачи!" указывает на окончательное признание поражения или, как в данном случае, неотвратимости. - Примечание автора]

- Там все провонялось. И кишмя кишат дьяволы.

- Они тоже издают мерзкое зловоние. Вот пакость! Что ж, бумаг здесь нигде не оказалось.

- Не спешите с выводами. Шригу [Шриг - личинка болотного животного, примечательная замысловатой танцующей манерой передвижения на паре расположенных у самого хвоста ног Шриги достигают до полутора метров в высоту и излучают желтое фосфоресцирующее свечение. По ночам они сотнями танцуют на болотах, придавая местности загадочный и внушающий суеверный страх вид В данном контексте это слово использовано в примирительном смысле с целью отвратить беду, символизируя дилетантскую непрактичность некоего лица, оторвавшегося от реальной жизни. - Примечание автора] хочется набрать тысячу двести акций. К этому надо относиться со всей серьезностью.

- Отдайте ему ту сотню, которую удалось раздобыть, и посетуйте на то, что отыскать больше нет никакой возможности.

- Возможно, именно так и придется поступить. Какая чушь - разве стал бы Кахоуз хранить свои акции здесь, если бы было у него хоть малейшее желание сохранить их?

- Ха-ха! Кахоуз был известный кутила! Он, может быть, разорвал их в клочки и швырнул в сансуум [Сансуум - вечерний бриз, следующий за солнцем по всей планете], громко прокляв все на свете. Об изысканности его ругательств ходили легенды, так во всяком случае, мне рассказывали.

- Он уже больше никогда не будет упражняться в изощренности ругани.

- Давайте сматываться из этого мерзкого места. День для нас, в общем-то, не оказался потраченным зря - мы увозим с собой песок, которым поделимся!

- Шриг очень хочет заполучить назад свои акции - он говорил об этом на самых высоких тонах. Я хоть и Бэл Рук, но и я не без страха.

- Даже страх не может привести к появлению несуществующих акций.

- Верно... Давайте-ка еще разок осмотрим лачуги. С этими словами они оба повернулись и направились к сени.

- Господа, - раздался голос у них за спиной. - Ни шагу дальше. Не оборачиваться! Смерть смотрит прямо вам в спины.

Двое вздрогнули и остановились.

- Поднимите медленно руки вверх... Еще выше. Идите вперед к центральной опоре зонта. Не оборачивайтесь.

Герсену хватило всего лишь десяти минут, чтобы уладить дела к полному своему удовлетворению. Двое дарсайцев назвали свои имена: Бэл Рук и Клеандр. Они стояли лицом к решетчатой конструкции центральной опоры с туго натянутыми на глаза капюшонами и были надежно привязаны к металлическим элементам опоры матерчатыми полосами собственных своих одеяний. Когда Герсен убедился критическим оком в полнейшей их беспомощности, он произвел тщательный обыск обоих, забрав у них лучеметы, а у Бэла Рука еще и кинжал. Возле принадлежавшего им скиммера он проверил содержимое ящика, который они вынесли из одной из лачуг. В нем оказалось не менее двадцати килограммов черного песка. На сиденье скиммера валялась сумка Бэла Рука. Внутри нее Герсен обнаружил сертификаты "Котзиш" на общую сумму в по акций, которые он сразу же присвоил себе.

После этого он вернулся к своим пленникам, пытавшимся незаметно для него ослабить связывавшие их путы.

- Надеюсь на благожелательное понимание ситуации, - сказал Герсен. - В каком-то смысле сегодняшний день оказался для вас весьма удачным. Я забираю себе те несколько акций "Котзиш", которые нашел в оставленной в скиммере сумке. Взамен я оставляю десять севов. Поскольку акции фактически не стоят ничего, у вас есть все основания для того, чтобы радоваться. Я также забираю с собою и черный песок Кахоуза.

И Клеандр, и Бэл Рук воздержались от каких-либо комментариев.

- Советую вам не спешить с тем, чтобы высвободиться, - сказал Герсен. - Если вам это удастся, я, возможно, буду просто вынужден убить вас.

Плечи Клеандра сникли. Бэл Рук продолжал стоять в напряженной, непримиримой позе. Герсен еще несколько секунд понаблюдал за ними, затем направился через залитое ярким светом пространство к сараю для инвентаря. Бэл Рук и Клеандр оставили дверь его нараспашку. В ярких лучах была отчетливо видна беспорядочная груда хрящей и сухих костей вперемежку с обрывками белой материи. Нихель Кахоуз, по-видимому, умер, скорее всего, пораженный электрическим напряжением, когда предпринял попытку отремонтировать насос. Скорпионы дюжинами окружали его останки. Это они посрывали с него одежду, чтобы устроить пиршество над его трупом.

Как правильно заметили Бэл Рук и Клеандр, зловоние внутри сарая превышало все доступные нормальному человеческому воображению границы.

Герсен вернулся к загрузочному бункеру, нашел лопату, снова прошел к сараю и полувыгреб - полусоскреб останки Нихеля Кахоуза на песок. Скорпионы в ярости аж зазвенели своими чешуйками и выпучили до предела сверкающие злобой глаза. Герсен поубивал их ударами лопатой плашмя.

Удалив в конце концов из сарая как труп, так и скорпионов, Герсен быстрым шагом вернулся под зонт и проверил состояние пленников.

- Сколько вы еще намерены продержать нас здесь? - невозмутимо спросил Бэл Рук.

- Теперь уже совсем недолго. Наберитесь терпения.

Герсен вернулся к сараю. Зловоние несколько поуменьшилось, скорпионов больше не было. Герсен осторожно прошел внутрь. Первым делом он отключил все электропитание на главном пульте, затем повернулся взглянуть на то, что увидел еще через щелку.

Нихель Кахоуз воспользовался своими акциями "Котзиш" для того, чтобы обклеить ими стены сарая вместо обоев. Клей в условиях жары потерял свои клеющие свойства. Сертификаты отделялись от досок без каких-либо трудностей.

Герсен отнес спасенные сертификаты под тень зонтика и просуммировал количество акций, которые они представляли - ровно шестьсот. С учетом изъятых 110 у Бэла Рука общее количество акций, находящихся в его распоряжении, составляло ровно две тысячи.

Герсен вернулся к пленникам. Бэл Рук, растирая свои узы о металлоконструкцию, уже почти что высвободился. В ответ на это Герсен только еще более надежно привязал его.

- Господа, - объявил Герсен, - сейчас я вас покину. Бэл Рук своими действиями наглядно продемонстрировал, что примерно за час вам удастся высвободиться.

Бэл Рук не удержался, чтобы не спросить:

- Почему вы забрали у меня акции "Котзиш"? Ведь толку от них никакого.

- В таком случае, почему вы их таскаете с собою? Голос Бэла Рука стал грубовато насмешливым.

- В Сержеузе какой-то идиот-искиш платит деньги за эту макулатуру.

- На акции "Котзиш" почему-то вдруг возник спрос, - сказал Герсен. Наверное, безухому бродяге Ленсу Ларку взбрело в голову вернуть деньги, которые он украл. [Для дарсайцев такие выражения, как "кража", "грабеж", "воровство" имеют особо язвительный смысл. - Прим. автора.]

Бэл Рук и Клеандр не отважились чем-нибудь возразить.

Герсен бросил последний взгляд в их сторону, затем перенес ящик с черным песком в свой скиммер и покинул Лог Джемили.

* * *

Кора уже довольно низко опустилась к горизонту, когда Герсен посадил скиммер на песок рядом со своим гипервельботом. Переправив на борт его ящик с черным песком и акции "Котзиш", он затем прямо в скиммере проскользнул сквозь водяную завесу и возвратил скиммер агентству по прокату.

Задержавшись у входа в "Турист" на несколько секунд, Герсен подождал, пока внимание Типпина не будет чем-то отвлечено, и тогда быстро прошмыгнул мимо конторки портье и поднялся к себе в номер. Приняв душ и переодевшись, Герсен снова появился в вестибюле, на сей раз делая все, чтобы Типпин его заметил.

- Добрый вечер, - поздоровался он с Типпином, когда тот пригласил его знаком к стойке.

- В самом деле, добрый. Где это вы были весь день?

Этот вопрос Герсен встретил долгим пристальным взглядом. Когда Типпин потупил взор, Герсен спросил:

- Почему это вас так интересует?

- Кое-кто пытался осведомиться, находитесь ли вы у себя.

- Кто именно?

- Бэл Рук, раз вам так уж хочется знать об этом, и притом не десять минут тому назад. Он утверждает, что вы ограбили его, повстречав где-то в пустыне.

- Ну как же я мог ограбить Бэла Рука, - совершенно спокойным голосом ответил Герсен, - если я весь сегодняшний день не выходил из своего номера?

- Не знаю. Вы в самом деле находились v себя в номере?

- У вас на сей счет иное мнение?

- Не могу сказать ничего определенного.

- Разве не в первый раз за весь день вы меня сейчас видите?

- Разумеется, в первый.

- И ведь я только вот сейчас спустился в вестибюль, верно?

- Да.

- Вот и передайте Бэлу Руку, что насколько вы в состоянии об этом судить, я весь день не выходил из своего номера.

- Но разве так было на самом деле? - раздраженно вскричал Типпин.

- Насколько вы в состоянии судить об этом - именно так. - Герсен развернулся и вышел на веранду, где расположился за прикрытым ширмой столиком.

Из вестибюля вышел Дасуэлл Типпин. Обшарив взглядом всю веранду, он в конце концов все-таки узрел Герсена и тотчас же поспешил к нему. Бухнувшись в кресло напротив, он произнес крайне взволнованно:

- Бэл Рук угрожает самому моему существованию. Он утверждает, что я с вами в сговоре, и называет меня "грабителем". Он обещает отправить меня в "Сень Сэнгвай" ["Сень Сэнгвай" - изолированный поселок на Адской Равнине, население которого составляют бандиты, рейчполы и бродяги Именно в "Сени Сэнгвай" перекупщик "Зюдо Нонимус" повстречался с Ленсом Ларком, а затем описал эту встречу в "Воспоминаниях странствующего коммерсанта" Примечание автора]. Вы понимаете, что это значит?

- По всей вероятности, ничего хорошего.

- Это означает гнусные дарсайские пляски под плеть. Что вы так насмешливо на меня смотрите? Такое уже случалось, я об этом знаю точно!

- Когда это Бэл Рук угрожал вам?

- Всего лишь пять минут тому назад! Я разговаривал с ним по телефону. Я сказал ему, что насколько мне известно, вы не покидали пределов Сержеуза. Он взбеленился, услышав от меня такое.

- Где он сейчас?

- Не знаю. По-моему, где-то в Сержеузе.

- Ну-ка, поглядите вот сюда. - Герсен извлек перечень, подготовленный для него Джианом Аддельсом. - Когда вы приобретали акции для меня, у кого вы их покупали? Отметьте фамилии их прежних владельцев.

Типпин пробежал взглядом по списку без особого интереса. Затем стал делать пометки авторучкой.

- Вот. Вот. Вот. - Он с отвращением отшвырнул авторучку. - Форменное безумие! Если вдруг сейчас меня увидит Бэл Рук, он живьем сдерет с меня кожу!

- Сегодня у него при себе было сто акций. Где он их взял?

Типпин с ужасом поглядел на Герсена.

- Значит, вы на самом деле его ограбили?

- Я вошел во владение собственностью, на которую он не имел никаких прав. Ведь ограбил-то склад "Котзиш" Ленс Ларк.

- Такие доводы на дарсайцев не действуют, - прошептал Типпин. - Будем вместе плясать в "Сени Сэнгвай". - Он отвернулся и обвел взглядом площадь. - Мне придется покинуть Сержеуз. Мне больше нельзя здесь оставаться.

- И куда же вы хотите податься?

- Домой. В Сангай. Когда-то там у меня были кое-какие неприятности, но сейчас все уже безусловно давно позабыто.

- Значит, в этом нет проблемы. Берите билет на первый же отправляющийся с Дарсая звездолет. Типпин всплеснул руками.

- А где мне взять деньги для этого? Была у меня здесь одна женщина она дочиста меня обобрала.

Герсен набросал записку на листе бумаги, достал сто севов и передал и то, и другое Типпину.

- Это письмо Джиану Аддельсу из Нью-Вэксфорда на Элойзе. Он выплатит вам тысячу севов и найдет для вас работу в Нью-Вэксфорде, если вы пожелаете там остаться. Только советую вам ничего не говорить своей женщине о том, что вы уезжаете, хотя это нисколько меня не касается. Если она обобрала вас здесь, она проделает с вами то же самое и в любом другом месте.

Типпин взял деньги и записку одеревеневшими пальцами.

- Спасибо... Ваш совет весьма кстати... Даже очень кстати. Уезжаю завтра же. Как раз завтра стартует ракета за пределы системы Коры.

- Никому не говорите о том, что уезжаете, - сказал Герсен. - Просто возьмите и сорвитесь.

- Да, именно так. Когда обнаружится мое исчезновение, это станет для кое-кого огромным сюрпризом. Не так ли?

- Вернемся к акциям "Котзиш". Где Бэл Рук достал имевшиеся у него сто акций?

- Ну... Двадцать он приобрел у меня. Остальные он раздобыл в районе Отсева Мелби.

- Отметьте их в этом перечне.

Типпин внимательно просмотрел весь список и поставил несколько отметок.

- В отношении остальных у меня нет полной уверенности. Оставшиеся на руках мелких акционеров акции сосредоточены, в основном, вдоль Главного Раздела, какая-то небольшая часть - в Красной Пустыне. Сейчас вы никого из этих акционеров не застанете дома. Они все уже держат путь в Динклтаун, на Большой Хадавл. Там же обязательно будет и Бэл Рук, если ему еще и сейчас нужны акции "Котзиш".

- Почему "Котзиш" так нужна Пеншоу?

- Когда говорите "Пеншоу", говорите уж лучше "Ленс Ларк".

- Тогда для чего нужна компания "Котзиш" Ленсу Ларку?

Типпин снова обвел взглядом площадь.

- Понятия не имею. Пеншоу считает, что Ленс Ларк совсем сошел с ума. У него были какие-то неприятности с метленцами, и теперь он помешан на том, чтобы отплатить им. Из всех живущих на белом свете людей больше всех опасаться следует именно его. Вообразите себе насекомое в человеческом облике... Вон, глядите! Сюда направляется Бэл Рук!

- Сидите спокойно! Он не причинит вам никакого вреда. Его сейчас интересует только моя особа.

- Он уведет меня с собой!

- Откажитесь уходить. Вообще ничего не говорите. Просто отказывайтесь выполнять любые его распоряжения!

Дыханье Типпина участилось, превратившись в чисто собачий скулеж. Герсен с отвращением посмотрел на Типпина.

- Возьмите себя в руки.

На территорию веранды прошел Бэл Рук и как ни в чем ни бывало, исполненный чувства собственного достоинства, неторопливо прошествовал к столику Герсена. С подчеркнутой изысканностью в движениях он подтянул к себе кресло и сел.

- Я, кажется, прервал весьма конфиденциальный разговор?

- Нисколько, - с дрожью в голосе ответил Тилпин. - Я обязан представить вас. Кирт Герсен, это Бэл Рук, лицо очень влиятельное на Дарсае. - Затем, предприняв отчаянную попытку блеснуть остроумием, добавил. - У вас очень много общего - вас обоих одинаково интересует все, что связано с финансами.

- О, между нами общего намного больше, - сказал Бэл Рук. Он откинул назад капюшон, открыв взорам Герсена и Типпина худое загорелое лицо, массивные скулы и обрезанные уши. Заметив взгляд Герсена, он произнес: Да, это так. Я - рейчпол. Мой клан сурово обошелся со мной. Я, однако же, в долгу не остался и нисколько не сожалею о случившемся. - Он дал знак официанту. - Принесите мне литр пива, а этим джентльменам - то, что им больше по нраву.

- Мне ничего, - сказал Герсен.

- А мне рюмочку "Тиволи", - робко произнес Типпин.

Бэл Рук умышленно долго задержал свой взгляд на Герсене, так долго, что это могло показаться тому оскорбительным.

- Значит, Кирт Герсен? И откуда же вы родом?

- С Альфанора, одной из планет Скопления.

- И это вы интересуетесь акциями "Котзиш"?

- Только в тех случаях, когда их можно недорого приобрести. Вы хотите мне предложить какое-то количество акций?

- Мне нечего предложить после того, как был ограблен и опозорен сегодня вашими же собственными руками.

- Вы, безусловно, ошибаетесь, - сказал Герсен. - Типпин намекнул мне на что-то в подобном духе. Не знаю, удалось мне или нет разубедить его.

- Если вам удалось его убедить в своей непричастности, то он еще больший дурак, чем я считал раньше. Давайте рассмотрим все по порядку. - Он протянул руку. - Во-первых, верните мои акции.

Герсен, улыбаясь, отрицательно покачал головой.

- Невозможно.

Бэл Рук забрал назад руку и повернулся к Типпину.

- Узы нашей дружбы держатся на волоске. И только по вашей вине.

- Вовсе нет! -возразил Типпин. - Никоим образом! Да разве я посмел бы?

- Придется еще раз вернуться к этому вопросу. - Бэл Рук поднял кружку с пивом и одним глотком осушил почти половину ее. Оставшееся пиво он небрежно плеснул в лицо Герсена. Однако собственный богатый опыт подобных столкновений подсказал Герсену, какой оборот примут дальнейшие события, и он, отклонившись чуть в сторону, практически избежал выплеснутой в его сторону зловонной жидкости и одновременно с этим поднял стол и швырнул его прямо на грудь Бэла Рука, опрокинув его назад. Тело Бэла Рука распростерлось на полу веранды.

К ним робко подошел официант.

- Господа, в чем дело?

- Бэл Рук выпил чуточку лишнего, - спокойно заметил Герсен. - Выведите его отсюда, пока он себя не покалечил.

Официант помог Бэлу Руку подняться на ноги, затем приподнял стол и водворил его на прежнее место.

Герсен с холодным безразличием следил за Бэлом Руком, который стоял пока неподвижно, соображая, как поступить в данной ситуации. Не найдя, очевидно, никакого приемлемого решения, Бэл Рук развернулся и покинул веранду.

- Он пошел за оружием, - испуганно произнес Типпин.

- Нет. Сейчас у него на уме совсем иное.

- Для меня теперь нет никакого ходу назад, - захныкал Типпин. - Или "Сень Сэнгвай", или бегство отсюда без малейшей надежды на возвращение.

Герсен протянул Типпину купюру достоинством в пятьдесят севов.

- Оплатите мой здешний счет, с учетом и завтрашнего дня. Я, наверное, тоже покину Сержеуз.

- И куда же вы направляетесь? - уныло спросил Типпин.

- В точности еще и сам не знаю. - Герсен рывком поднялся из-за стола. - Извините меня. Мне сейчас нужно поторапливаться.

Взбежав в свой номер, Герсен подхватил кое-что из своего снаряжения, мигом спустился вниз, вышел из гостиницы и побежал через площадь, остановился и бросил взгляд на "Диндар-Хауз". В окнах конторы Пеншоу горел свет. Не имея в запасе ни секунды лишнего времени, он проверенным совсем недавно способом взобрался на карниз под окном офиса Литто, извлек детектор, приспособил выводы его к проводящей дорожке, которую он напылил на стенку при первом ночном посещении "Диндар-Хауза". В наушниках тотчас же послышался гортанный голос Бэла Рука:

- ...совсем не так легко, как кажется. Они рассеяны по всей территории Раздела.

- Они соберутся в Динклтауне на хадавл, большинство из них.

- Но из этого вовсе не следует, что все сойдет, как по маслу, ворчливым тоном произнес Бэл Рук. - Эти старатели не такие уж остолопы. Они учуют какой-то подвох и станут требовать полную цену.

- Такое не исключено. О, прекрасная мысль! В одном из хадавлов поставьте на кон определенную сумму. В качестве ответной ставки можно объявить сотню акций "Котзиш". Пусть роблеры сами и соберут нужные нам акции.

Бэл Рук недовольно крякнул.

- И как после этого подступиться к победителю? В голосе Пеншоу проступили злобно насмешливые нотки.

- Неужели мне всегда нужно вдаваться во все мельчайшие детали?

- На словах вы уже один раз здорово разделали под орех Герсена или как его там на самом деле зовут.

- Тут ситуация совсем иная. Герсена на хадавле не будет.

Бэл Рук громко и сочно фыркнул.

- Это вы говорите. А если он там будет?

- Вам снова предоставляется полная свобода действий. Коршун совсем не прочь перекинуться словечком с этим Герсеном.

- Вот пусть Коршун и примет сам участие в хадавле. Пусть покажет свою хваленую технику.

- Возможно, он вопреки моим рекомендациям возьмет и появится там, чтобы оценить критическим оком выполняемую вами работу.

В голосе Бэла Рука внезапно возникли нотки сомнения.

- Вы на самом деле считаете, что такое возможно?

- Нет. Не считаю. Он полностью одержим осуществлением своего самого потрясающего замысла.

Теперь голос Бэла Рука зазвучал намного спокойнее.

- Пока он не доведет до конца очередную свою выходку, вся его энергия только на это и будет направлена.

- Но этому может настать преждевременный конец, если он потеряет "Котзиш".

- Я в состоянии сделать только то, что в моих силах. Этот Герсен малый не промах. Правда, он почему-то не удосужился меня убить, когда такая возможность ему предоставилась.

Пеншоу злорадно прыснул.

- Он не считает вас такой уж большой (для себя) угрозой.

Бэл Рук ничего не ответил.

- Что ж, - произнес Пеншоу, - постарайтесь проявить себя с наилучшей стороны. Начиная с этой минуты я больше не буду давать вам советы, как и куда ставить ногу при каждом вашем следующем шаге. Вы слывете очень искусным роблером. Запишитесь в число участников объявленного вами хадавла и возвращайтесь с выигрышем.

- Эта мысль мне и самому пришла в голову.

- Каким угодно способом вам необходимо собрать не менее семисот акций. Только в этом случае, независимо от того, нашел или нет Герсен акции Кахоуза, мы будем в полной безопасности. А теперь мне пора возвращаться в постель. Принятый в Твонише распорядок дня хуже всякого надсмотрщика. Эти проклятые метленцы начинают день с первыми лучами Коры, как раз тогда, когда порядочные воры вроде вас и меня только заканчивают предыдущий. О, почему это я должен расплачиваться за прихоти Коршуна? Не будь это так забавно, я бы взвыл от горя.

- Это все для меня совершенно непостижимо, - проворчал Бэл Рук. - Меня это совершенно не касается.

- Тем лучше! Не то все ваши действия станут не столь эффективными, как обычно.

- Когда-нибудь, Пеншоу, я откручу вашу голову, как цветок со стебля.

- Когда-нибудь, Бэл Рук, я подмешаю яда в ваше мерзкое пиво. Если только, разумеется, мы не потеряем "Котзиш", а Коршун не разгуляется по нашим задницам своим "Панаком".

Бэл Рук издал какой-то утробный звук, и на этом разговор прекратился.

Герсен подождал еще какое-то время, рассчитывая на то, что Бэл Рук вдруг еще кому-нибудь станет звонить по телефону, но в конторе Пеншоу воцарилась тишина, и Герсен вскоре отправился назад, в гостиницу.

Глава 10

"Крылатый Призрак" мчался на восток, навстречу ослепительным лучам Коры. Пустыня внизу не отличалась особым разнообразием красок - преобладали приглушенные розовые, коричневые и светло-желтые тона. Отдельные участки казались покрытыми слюдой, перемешанной с серой.

Невысокие дюны вскоре сменились цепью светло-красных холмов, за ними простиралось на много сотен миль вперед плато, покрытое чахлой пустынной растительностью: переливающимися, как шелк, кораллами, похожими на медовые соты кактусами, желтым чертополохом, хрупкой, как стекло, сорной травой, пурпурными грибами на тонких ножках.

Зонтики, с которых на песок стекала живительная влага, теперь попадались лишь на значительном удалении друг от друга. На карте они были обозначены как "Сень Бантера", "Сень Рут", "Сень Зануды Нола". В этих затерянных в пустыне общинах дарсайские обычаи сохранялись в наиболее нетронутом виде. Затем впереди показалась безжизненная Пустыня Тервиг и зонтиков больше уже нигде не было видно.

Пустыню Тервиг, испепеленную лучами Коры котловину, покрытую красно-коричневой пемзой, один впечатлительный писатель, забредший в эти края, назвал "полом преисподней, извлеченным на свет божий". Дальний край пустыни упирался в частокол из отбеленных ветрами утесов. За ними простиралась скалистая местность, очень сильно подвергшаяся ветровой эрозии, а затем снова к северу, востоку и югу видна была только казавшаяся бесконечной унылая пустыня. Однако и ей наступил предел, обозначившийся появившимися на горизонте пятью зонтами Динклтауна.

Приблизившись к поселку, Герсен сделал над ним полный круг. Взлетно-посадочная площадка находилась на западной окраине. На ней просматривалось немалое количество самых разнообразных летательных аппаратов: два небольших грузовых звездолета, пять космических яхт различных моделей, десятки пустынных скиммеров, аэрокаров и воздушных фургонов.

Герсен посадил скиммер вблизи водяной завесы. Одевшись, как дарсаец, и вооружившись, он выбрался из скиммера. В лицо ему тут же полыхнул нестерпимый жар, что заставило его поскорее пройти через водяную завесу. Взору его представилось беспорядочное нагромождение дамблов, из которых доносились едкие запахи и громкие голоса. Пройдя по извилистым проходам между куполами, Герсен вышел на площадь, оказавшуюся далеко не столь просторной, как Центральная Площадь в Сержеузе. Скромные кров и стол иностранцам предоставляла одна-единственная гостиница.

Запросы прибывших на празднество дарсайцев удовлетворялись на многочисленных открытых верандах пивных, расположившихся по краям площади и утопающих в листве раскидистых деревьев. Перед фасадом гостиницы рабочие заканчивали последние приготовления перед открытием хадавла. Мостовая была расчерчена несколькими концентрическими кругами. Сиденья для зрителей размещались на двух небольших трибунах и в нескольких рядах скамеек.

Герсен пересек площадь и подошел к гостинице. На веранде перед входом сидело чуть больше десятка метленцев. Жердин Черсет среди них не было.

В гостинице Герсену не смогли что-либо предложить.

- Сейчас здесь собирается множество людей из различных кланов, бесцеремонно ответил клерк. - Переспать можно и в кустах, как это делает большинство приезжих!

Герсен вернулся на веранду. Менее, чем в трех метрах от него Бэл Рук разговаривал с молодым дарсайцем с лицом лисицы. Бэл Рук был в одежде искиша с белым тюрбаном на голове, чтобы скрыть изуродованные уши. Он стоял почти что спиной к Герсену, и Герсен быстро приблизился незаметно для Рука почти вплотную к нему, и, спрятавшись за раскидистым высоким кустом, стал наблюдать за ним сквозь зеленую листву.

Бэл Рук говорил энергично и настойчиво. Вынув из кармана пухлую пачку севов, он похлопывал по ней ладонью в такт произносимым словам. Молодой дарсаец только кивал с самым серьезным видом, ловя каждое слово Бэла Рука. К концу своей речи Бэл Рук протянул парню пачку денег и напутствовал его энергичным отрывистым жестом. Парень в ответ щелкнул пальцами, что среди дарсайцев означало обещание выполнить просьбу, и отправился на противоположную часть площади. Герсен выждал еще пять секунд, затем последовал за ним, держась от него на не вызывающем подозрений расстоянии.

Молодой дарсаец шагал быстро, с этаким "плембушем". Он пересек площадь, углубился в кусты, прошел мимо дюжины дамблов, нырнул в водяную завесу второго зонта и в конце концов вышел на вторую площадь, где присоединился к группе дарсайцев, распивавших пиво из жестяных банок. Он заговорил, и вскоре деньги разошлись по рукам его слушателей. Осушив до дна жестянки, они все разошлись в разные стороны, оставив парня, за которым следовал Герсен, одного.

Герсен присел на бугорок в тени зарослей подорожника. На ногу его заползло какое-то насекомое. Тряся ногой и смахивая его пальцами, Герсен заставил насекомое убраться, а сам направился на веранду одной из пивных, где расположился в неприметном месте и где ему тут же принесли банку пива.

Прошел час. Показался первый из дарсайцев, разошедшихся после разговора с подручным Бэла Рука. С собой он нес пачку бумаг, в которых Герсен признал акции "Котзиш".

Герсен поднялся, вышел на площадь, прошелся вдоль низкого ограждения веранды, как бы высматривая сидящих за столиками, затем направился прямо к столику, за которым сидел молодой дарсаец с лисьим лицом.

- Меня зовут Джейд, - без лишних околичностей представился Герсен. Бэлу Руку пришлось обратиться за помощью ко мне. Первоначальный план претерпел изменения. За ним наблюдают враги и ему не хочется показываться на людях. Работать вы теперь будете через меня. Сколько акций вам удалось собрать?

- Пока что - шестнадцать, - ответил парень, за которым следил Герсен.

- Как вас зовут?

- Делфин. А это - Бартлман. - Он показал на дарсайца, принесшего только что акции.

- Очень неплохо, Бартлман, - произнес Герсен. - Действуйте так и дальше. Постарайтесь раздобыть как можно больше акций для меня.

Бартлман всем своим видом особого рвения не выражал.

- Это не так легко сделать. Народ относится ко мне или как к дурачку, или как к жулику. А ведь у меня есть и своя гордость.

- Неужели вашу гордость ущемляет то, что вы платите хорошие деньги за обесцененные бумажки?

- Они перестают быть обесцененными, как только кто-то начинает их покупать. Так ведь всегда, а особенно, когда речь заходит об акциях "Котзиш".

- В таком случае - повышайте тариф. Делфин, дайте ему еще денег для работы.

Делфин, ворча, отсчитал двадцать севов. Герсен взял акции, сложил их вдвое и засунул к себе в карман.

- У меня осталось совсем немного наличности, - пожаловался Делфин. Рук велел мне принести акции, и он тогда добавит денег.

- Это я сам улажу, - успокоил его Герсен и достал приготовленный Джианом Аддельсом список. - Некий Лампетер владеет восьмьюдесятью девятью акциями. Разыщите его немедленно и купите его акции - естественно, как можно дешевле.

- Мне не добыть их даже за двадцать севов, - заметил Бартлман. - И где тогда мои комиссионные?

Герсен уплатил ему двадцать севов из собственных денег.

- Принесите мне восемьдесят девять акций и не беспокойтесь о комиссионных - я вас щедро вознагражу.

Бартлман недоверчиво пожал плечами и удалился.

- Не забывайте ни на секунду - теперь вы работаете только через меня, - еще раз предупредил Делфина Герсен. - Ни при каких обстоятельствах не подходите к Бэлу Руку! Это может обрушить на вашу голову весь гнев хорошо всем нам известной хищной птицы. Понятно?

- Еще бы!

- Если же Бэл Рук все-таки попадется вам на глаза, постарайтесь любыми средствами избежать встречи с ним. Все дела вы теперь ведете только со мной.

- Ясно.

Появился еще один из посыльных Делфина и принес десять акций, за что получил от Делфина десять севов из денег Бэла Рука и тут же был снова отослан. Герсен присовокупил девять акций к первым шестнадцати. Теперь он располагал 2025 акциями. Недоставало еще трехсот восьмидесяти шести.

Один за другим вернулись и остальные посыльные, принеся с собой в общей сложности сорок девять акций. Вернулся во второй раз и Бартлман. Настроение у него было крайне подавленное.

- Молва распространяется быстро - все сразу стали подозрительными. Никто теперь не хочет расставаться с акциями. А те, кто уже продали, теперь вне себя от ярости. Они называют меня жуликом и хотят получить свои акции назад.

- Об этом не может быть и речи, - сказал Герсен. - А как там Лампетер?

- Вон он, сидит в беседке Вальта и хлещет пиво, - Бартлман показал на противоположную сторону площади. - Вон тот старикан с носом крючком. Говорит, что продаст акции только по номиналу, ни на сантим дешевле.

- За полную цену? Мы не платим таких денег за ничего не стоящие бумажки.

- Попробуйте-ка объяснить это Лампетеру.

- Что я обязательно и сделаю. - Герсен снова заглянул в список, задумался. - Вы знакомы с Феодором Диамантом?

- Кто ж его не знает?

- У него двадцать акций. Разыщите его, если удастся, купите эти акции. Если нет - приведите его сюда.

- Ладно. - Бартлман снова ушел. Герсен пересек площадь и в Беседке Вальта подсел к пожилому мужчине с крючковатым носом.

- Это вы - Лампетер?

- Вы не ошиблись. А вы кто, если не искиш?

- Верно, искиш. В качестве приятного времяпрепровождения я скупаю потерявшие всякую стоимость ценные бумаги, по сути это не более, чем блажь с моей стороны. Вот вам, например, какая польза от акций "Котзиш"?

- Да никакой!

- В таком случае, может быть, вы не прочь отдать их мне. Ну, скажем, за чисто символическую плату - десять севов за все гуртом.

Лампетер почесал кончик носа и ответил Герсену.

- Весь мой жизненный опыт говорит о том, что когда кто-то хочет что-то купить, товар имеет свою цену. Свой товар я продам по той цене, по какой он обошелся мне, ни на сантим дешевле.

- Но ведь это совершенно неблагоразумно! - изумленно воскликнул Герсен.

- Ну, это еще посмотрим. Если я получу запрашиваемую мной цену, то докажу, что был прав. Если же нет, то мне от этого хуже не станет.

- Эти акции вы носите при себе?

- Естественно, нет. Я считал их пустыми бумажками до вот этого сегодняшнего дня.

- Где они?

- У меня в дамбле, вон там.

- Давайте пройдемся за ними. Если вы клятвенно пообещаете мне, что никому ни слова не скажете о продаже этих акций, я заплачу вам восемьдесят девять севов.

- Восемьдесят девять севов? Это же почти что оскорбительное предложение! Вы пытаетесь обжулить меня на две тысячи севов!

- Лампетер, присмотритесь-ка ко мне получше. Кого вы перед собой видите?

Лампетер, который уже нагрузился несколькими большими кружками пива, поглядел на Герсена далеко не твердым взглядом.

- Я вижу зеленоглазого искиша, который или жулик, или чокнутый.

- Я предпочитаю, чтобы вы сочли меня чокнутым. А теперь спросите у себя: сколько еще раз за те немногие годы, что вам осталось прожить, какой-нибудь чокнутый искиш предложит вам деньги за ничего не стоящую макулатуру?

- Ни разу, в этом я нисколько не сомневаюсь. Вот почему я должен с наибольшей выгодой для себя воспользоваться такой в кои веки представившейся возможностью.

- В таком случае, два сева за акцию - предельная цена.

- Или по номиналу, или разошлись! Герсен поднял руку в знак поражения.

- Я уплачу четверть номинала, и это мое окончательное решение. Я и так уже остался почти без денег.

Лампетер допил пиво, аккуратно поставил кружку на стол и поднялся.

- Идемте со мною. Я понимаю, что меня обманывают, но больше не могу терять времени. - Он скользнул в узкий проход между густо разросшимися кустарниками и остановился перед темным входом в дамбл. - Одну минутку. Нырнув внутрь, он тут же снова вышел с засаленным конвертом. - Вот эти акции. Где деньги?

Герсен взял конверт, вынул из него сертификаты и убедился в том, что они представляют точно 89 акций.

- Вот и прекрасно. Идемте за мною. Я не ношу при себе таких огромных денег.

Он повел старика к водяной завесе, прошел полсотни шагов вдоль нее и прошел сквозь нее к своему "Крылатому Призраку". Отперев входной люк, он предложил Лампетеру подняться по лесенке. Лампетер ответил ему подозрительным взглядом.

- Куда это вы хотите меня завести?

- Никуда. Не стану же я с вами расплачиваться прямо здесь, под горячими лучами солнца.

- Ладно, только побыстрее. Мой желудок снова требует пива.

Герсен достал ящик с черным песком, отобранный им у Бэла Рука в Логе Джемили.

- 89 акций за четверть цены эквивалентны 223 унциям.

Лампетер заплетающимся языком проворчал, что он предпочел бы наличные, на что Герсен не обратил никакого внимания. Отвесив ровно 223 унции песка, Герсен пересыпал песок в пустую банку от кофе и передал Лампетеру.

- Считайте, что вам очень повезло.

- И все же меня съедает любопытство. Почему вы расплатились отменным черным песком за ни черта не стоившую макулатуру, которую я уже давно собирался выбросить?

Герсен прикинул в уме.

- Мне нужно, по меньшей мере, еще 248 акций. Отыщите нужное мне количество и тогда я вам все объясню.

- И будете расплачиваться черным песком?

- Но не из расчета четверти номинала. У меня нет столько песка.

- Вряд ли такое количество акций можно раздобыть в Динклтауне. И все же - давайте вернемся в "Беседку Вальта". Возьмите с собой ящик. Посмотрим - может быть, что-нибудь еще и получится. То ли десять, то ли двадцать акций есть у моего приятеля Джеуса. Может быть, он согласится продать их.

- Приведите своего приятеля на веранду пивной с противоположной стороны площади. Я сейчас должен вернуться именно туда.

Расставшись с Лампетером, Герсен поспешил к Делфину. Его посыльные, все вместе, раздобыли всего тридцать одну акцию. Герсен немедленно забрал акции себе. А вот Бертлман еще привел с собой невысокого толстяка с большими черными глазами и носом, похожим на клюв попугая.

- Это Толстяк Одо, - сказал Бартлман. - У него с собой пятнадцать акций "Котзиш".

- И что вы за них хотите, сэр? - спросил Герсен. - Мне эти акции, в общем-то, уже ни к чему. И все же я готов выслушать ваши условия.

- Цена отпечатана на сертификатах, - заявил Одо.

- Как и подпись Оттиля Пеншоу. И то, и другое сейчас не стоят даже тех чернил, которые были на них потрачены.

- В таком случае я вообще ничего не продаю. Почему это меня должен обвести вокруг пальца какой-то искиш? Мне сейчас будет ничуть не хуже, чем и час тому назад. До свиданья.

- Минутку. Пятнадцать акций? Плачу четверть номинала, не больше.

- Невозможно.

- До свиданья. Это мое окончательное решение.

- Погодите. Я согласен отдать за половину. Сегодня я добрый.

После длительного торга остановились на сорока унциях черни, и как раз к этому времени Лампетер привел своего приятеля Джеуса, такого же нелюдимого пропойцу, как и он сам. Лампетер показал на Герсена хвастливым взмахом руки.

- Вон он сидит, чокнутый искиш, который расплачивается чернью за "Котзиш".

- Вот мои акции! - вскричал Джеус. - Их здесь восемнадцать, но вы от своих щедрот отвалите мне ровно сто унций!

- Тариф несколько поменьше, - ответил Герсен. - Двадцать унций за все - про все.

Развернувшийся между ними торг привлек внимание завсегдатаев веранды. Вскоре Герсен был окружен дарсайцами, которые или предлагали одну-две акции и требовали за них номинальную стоимость, или возмущенно настаивали на том, - это были те, кто уже продал свои акции за гораздо меньшую цену, - чтобы он доплатил разницу. Герсен выскреб из ящика весь черный песок до самого дна, но приобрел в результате еще только сорок три акции. Общее количество акций, находившихся в его распоряжении, дошло до 2270, но ему все еще не хватало ста сорок одной акции. Дарсайцы обступили его со всех сторон, энергично размахивая акциями, однако Герсен теперь мог только сокрушенно качать головой.

- У меня при себе больше нет ни денег, ни песка. А деньги у меня могут появиться только тогда, когда удастся обналичить чек в банке.

Запрашиваемая цена акций начала опускаться. Герсена, который теперь был как никогда близок к цели, все больше стало охватывать беспокойство.

- Дайте мне деньги, которые еще у вас остались, - попросил он Делфина.

- Всего только пять севов. Если учесть те огромные суммы, которые прошли через мои руки, это явно недостаточная оплата целого дня работы.

- У Бартлмана есть еще тридцать севов, за которые он не отчитался.

- И не отчитается. Возвращайтесь к Бэлу Руку, пусть даст еще денег.

- Мне как-то даже страшно к нему обращаться. Я уже так много потратил... Но вы навели меня вот на какую мысль. Напишите записку: "Цены очень высоки. Передайте подателю этой записки еще двести севов... Делфин".

Делфин, хоть и без особого энтузиазма, но записку написал. Его одолевали немалые сомнения - происходящее могло кого угодно сбить с толку, но кто он такой, чтобы задавать вопросы ополоумевшему искишу?

- А теперь, - сказал Герсен, - отправьте ее Бэлу Руку, который непременно даст денег.

- Хардоуз! - крикнул Делфин. - Ну-ка сюда! - Делфин отдал записку Хардоузу. - Ступай к веранде перед гостиницей. Там ты найдешь рейчпола в белом тюрбане с изумрудом на пряжке. Отдай ему эту записку. Он даст тебе денег, деньги сейчас же неси сюда. Живо!

Герсен, терзаемый теперь неизвестностью, все равно обежал образовавшийся возле него круг из тех, кто предлагал акции, и позабирал все, до которых только мог дотянуться руками.

- Давайте мне ваши... и ваши... и ваши. Деньги получите у Делфина или сегодня же вечером у меня в гостинице. Делфин хорошо меня знает - он может поручиться за меня. Завтра я с вами всеми рассчитаюсь или даже сегодня вечером, если Бэл Рук даст достаточно денег.

Некоторые из владельцев акций покорно с ними расставались, другие отдергивали руки и прятали акции. Герсен больше уже не мог ждать и подозвал к себе Делфина.

- Давайте выйдем на площадь и удостоверимся в том, что Бэл Рук в самом деле где-то здесь и сможет дать денег.

Они расположились позади сплошной живой изгороди из кустов и стали смотреть сквозь просветы в листве на веранду гостиницы, куда только что вошел Хардоуз. Бэл Рук восседал за столиком на самом видном месте, чувствовалось по всему, какое нетерпение он сейчас испытывает. Как только Хардоуз протянул ему записку, он тут же выхватил ее из пальцев посыльного, развернул и прочитал. Задумался на какие-то несколько мгновений, затем поднялся и что-то сказал Хардоузу, после чего они вместе покинули веранду и стали пересекать площадь.

- Как мне кажется, дела у Бэла Рука далеко не блестящи, - спокойным тоном произнес Герсен, обращаясь к Делфину. - Похоже на то, что он сильно не в духе. Старайтесь не попадаться ему на глаза. Если он вас увидит, то потребует отчета, и что вы тогда сможете ему сказать? Ничего. Держитесь от него подальше, и для нас все обойдется.

- Я очень многого во всем этом не понимаю, - взволнованно прошептал Делфин.

- Естественно. Но делайте так, как я говорю, и как только я получу в банке наличные по чеку, я щедро расплачусь с вами.

Услышав такие слова Герсена, Делфин несколько повеселел.

- Вот и прекрасно, - произнес Герсен, уловив перемену в его настроении. - Значит, я могу и дальше рассчитывать на вашу помощь?

- В любой точке круга.

Этот оборот речи, как сразу же понял Герсен, в основе своей имел язык участников хадавла, и как раз поэтому слова Делфина никак нельзя было принимать за чистую монету.

- Мне нужно - дайте-ка сосчитать - достать еще 120 акций, не меньше. Я хочу, чтобы вы сегодня вечером обошли как можно больше тех акционеров, с которыми мы еще не встречались. Надо поторопиться, слухи расходятся очень быстро. Я ничуть не сомневаюсь в том, что вам будут предлагать акции. Возможно, за ночь вам удастся собрать все недостающие сто двадцать.

- За сегодняшнюю ночь? Это совершенно невозможно. Мирассу сегодня поднимается очень высоко. Китчет бегут в пустыню, а я не намерен от них отставать.

- А кто вознамерится не отстать от вас? - спросил Герсен.

- Ха-ха! За мной будут гоняться те, кто побыстрее! Именно сегодня та ночь, когда надо быть особо начеку! Вы тоже отправитесь в пески? Позвольте дать вам один совет. Китчет обычно рыщут среди Чайльзов - так называются скалы неподалеку от Динклтауна, но надо всегда помнить о том, что в тени за каждой скалой скрывается хунза. Менее проворный мужчина, который обычно не так уж разборчив, уходит в Низины, но домой зачастую возвращается злой и больной, так как китчет являются хозяйками положения и выбирают себе партнера по собственному вкусу.

- Постараюсь не забыть ваш совет, - сказал Герсен. - А что вы можете сказать в отношении завтрашнего дня?

- Завтра хадавл - этим все сказано. Он займет весь день. "Котзиш" может подождать.

- И все же, не уходите в сторону, когда вам будут предлагать акции "Котзиш". Берите их, я за все расплачусь, и старайтесь держаться подальше от Бэла Рука. Он сейчас, наверное, очень недоволен всеми нами.

Делфин снова несколько поник духом.

- Я отчетливо чувствую, что вы многого не договариваете. Бэла Рука я, разумеется, постараюсь обходить десятой дорогой. А вам желаю приятно провести этот вечер и насладиться счастьем в пустыне.

Герсен вернулся к "Крылатому Призраку", где еще раз пересчитал акции и надежно запер. Затем сменил дарсайские одежды на свободные серые брюки и рубаху в черных и зеленых полосах, тщательно проверил оружие и снова нырнул под зонтик.

Уже наступили сумерки, шум падающей с высоты волны прекратился, и Динклтаун теперь ничто не отгораживало от пустыни.

Подойдя поближе к веранде перед гостиницей, он задержался в тени деревьев, чтобы повнимательнее рассмотреть сидящих за столиками: десяток на вид довольно состоятельных туристов - дарсайцев и группу молодых метленцев с двумя женщинами постарше, изысканно одетых и державшихся с огромным достоинством.

Из гостиницы вышла Жердин Ченсет в легком белом платье и прошла совсем недалеко от того места, где притаился Герсен.

- Жердин! Жердин Ченсет! - тихо окликнул ее Герсен.

Жердин остановилась, удивленно посмотрела в ту сторону, где стоял, полуоблокотясь о ствол дерева, Кирт Герсен. Бросив быстрый взгляд на группу метленцев, она подошла к Герсену.

- Что вы здесь делаете?

- Гляжу на вас и благодарю судьбу за предоставившуюся возможность.

- Тссс, - насмешливо улыбнувшись, сквозь зубы прошипела Жердин. - Вам свойственны такие обходительные выражения. - Она окинула его взглядом с головы до ног. - Сегодня вы выглядите гораздо менее суровым, менее угрюмым и сосредоточенным, чем тот то ли банкир-пройдоха, то ли космический бродяга, каким казались в Сержеузе. Только сейчас я обнаружила, что вы совсем молодой мужчина.

- Это не совсем так. Я по меньшей мере на шесть лет старше Альдо. Но вот сейчас я совсем не ощущаю груза этих лишних лет.

- Именно сейчас?

- Неужели это нуждается в объяснениях? Я ведь сейчас стою рядом с вами и не в силах скрыть своего восхищения вами.

- Вашей галантности, похоже, нет никаких пределов, - чуть усмехнувшись, довольно холодно заметила Жердин, однако Герсену показалось, что она достаточно благосклонно отнеслась к его высказыванию. - Слова ничего не стоят. Я не сомневаюсь в том, что у вас уже есть супруга и большая семья.

- Ничего подобного никогда и не было. Я один, как перст.

- Каким же образом вы стали банкиром?

- Приобрел банк для некоей особой цели.

- Но ведь банк стоит огромных денег! Преступник вы, значит, очень богатый?

- Никакой я не преступник. По крайней мере, лично я себя преступником не считаю.

- Тогда скажите, честно и откровенно, кто же вы на самом деле?

- Космический странник - вот какое определение больше всего ко мне подходит.

- Кирт Герсен, вам доставляет удовольствие окружать себя ореолом таинственности в моих глазах, а я терпеть не могу тайн! - затем к Жердин вернулся обычный для нее тон метленки, воспитанной в высокомерии к окружающим. - А в общем-то, ваши тайны меня совершенно не интересуют.

- И это даже хорошо. - Герсен бросил взгляд на площадь, затем еще дальше - на погрузившуюся в сумерки пустыню. - По сути, мне не следовало так сильно распространяться о себе. Этим я достиг только обратного эффекта - зря раздразнил себя самого.

Жердин долго молча глядела на него, затем неожиданно рассмеялась.

- Какие удивительные роли вы себе взяли в той драме, которую разыгрываете! Плутоватого искателя приключений, банкира, способного провести даже такого прожженного дельца, как мой отец, утомленного жизнью аристократа, и вот теперь - страдающего от безнадежной любви мальчишки, мечтательного и благородного, отказывающего себе в любви.

Герсен, хоть и удивился подобным словам, но был более сдержан в проявлении чувств.

- Я не признаю за собой ни одной из этих ролей. - Какое-то безрассудно беспечное настроение, как наваждение, вдруг овладело им. - Подойдите сюда, где мы будем наедине друг с другом. - Он взял ее за руку и провел к самому дальнему столику в темном углу веранды. Жердин шла напряженно, едва ли не сопротивляясь ему, а присев, приняла чопорную позу, как будто намерена задержаться здесь всего лишь на секунду - другую. Взгляд ее теперь был холодным и отстраненным, а сама она - типичной надменной метленкой.

- Я не могу надолго задерживаться. Впереди - экскурсия в пустыню, а я должна принять участие в подготовке к ней.

- Говорят, пустыня сказочно прекрасна ночью. Особенно, когда светит луна. Вы отправляетесь в пустыню пешком?

- Конечно же, нет. Мы наняли туристский автобус, специально предназначенный для поездок в пустыню. Я должна уходить. Проявленный мною интерес к вашим делам, заверяю вас, на самом деле чисто случаен.

- Наши чувства дополняют друг друга, поскольку мне расхотелось рассказывать вам о чем бы то ни было.

- Почему же? - удивленно спросила Жердин, даже не пытаясь подняться из-за стола.

- Вы могли бы поделиться услышанным с кем-нибудь и причинить мне огромнейшие неприятности. Жердин нахмурилась.

- Значит, вы считаете, что я выбалтываю все, что мне известно, своим друзьям?

- Вовсе не обязательно. Но, как вы сами подчеркиваете, ваш интерес чисто случаен. Вы могли бы невзначай обронить что-нибудь, что со временем могло бы дойти до тех ушей, не для которых были предназначены те или иные мои слова. Я отведу вас к друзьям. Герсен поднялся. Жердин же упрямо отказалась даже пошевелиться.

- Будьте настолько любезны, сядьте. По сути вы просите меня удалиться, что выставляет вас в далеко не лестном свете. Где же ваша хваленая обходительность сейчас?

Герсен медленно опустился на прежнее место.

- Не преувеличивайте мою галантность. Что-то, непонятное для меня самого, заставляло меня говорить совершенно искренне.

- Вас, похоже, совсем не заботит мое уязвленное женское самолюбие, раздраженно произнесла Жердин.

- Ваше самолюбие в моих руках находится в полной безопасности, сказал Герсен. - Могу ли я до конца быть откровенен с вами?

Жердин на мгновенье задумалась.

- Что ж - здесь нет никого, кто мог бы помешать вам. Герсен наклонился далеко вперед, взял ее обе ладони в свои.

- Вся правда вот в чем: в двух десятках шагов отсюда стоит принадлежащая мне космическая яхта. Ни о чем большем я бы не мечтал, как о том, чтобы забрать вас отсюда и доказывать вам свою любовь под всеми созвездиями вселенной. Но я не имею права тешить себя подобными мыслями даже в самых потаенных мечтаниях.

- В самом деле? И - спрашиваю снова из чисто праздного любопытства почему не можете?

- Потому что я всецело принадлежу работе, которая крайне опасна и не терпит ни малейшего отлагательства.

В глазах Жердин сверкнули озорные искорки.

- Вы бы бросили эту работу, если бы я согласилась соединить свою судьбу с вашей?

- Даже не упоминайте об этом вслух. Мое сердце перестает биться, когда я слушаю вас.

- К вам вернулась вся ваша галантность в полном своем блеске.

Герсен еще ближе наклонился к Жердин - она не шелохнулась, чтобы отодвинуться. Когда лица их разделяло не более нескольких дюймов, Герсен замер, затем неожиданно отпрянул назад. И одновременно с этим почувствовал, как затрепетали руки Жердин в его пальцах.

- Если вы не забыли, в Сержеузе мы говорили о Ленсе Ларке, - выждав какое-то время, произнес Герсен.

Зрачки Жердин мгновенно расширились.

- Это самый порочный из всех ныне живущих на свете людей!

- Вы упомянули о каком-то неприятном эпизоде, связанном с Ленсом Ларком? В чем он заключался?

- Да, в общем, ничего особенного, обычный инцидент. Мы живем в районе под названием Ллаларкно. В один прекрасный день какому-то дарсайцу вздумалось приобрести дом, соседствующий с нашим. Мой отец не очень-то жалует дарсайцев, он терпеть не может запах их пищи, не переносит их музыку. Завидев покупателя, он негодующе вскричал: "Убирайтесь! Чтоб вашего духу здесь не было! Вам не удастся купить этот дом. Вы думаете, мне хочется изо дня в день обнаруживать, что над моим забором торчит ваше безразмерное дарсайское лицо? Ступайте прочь!" Дарсаец ушел. Позже мы узнали, что это был Ленс Ларк собственной персоной.

- Как он выглядит?

- Я видела его мельком. У меня впечатление, что он - крупный мужчина с длинными руками, большой лысой головой и черными усами. Кожа у него коричневато-розовая, с характерными дарсайскими бледными пятнами.

- После этого вы еще видели его когда-нибудь?

- Судя по всему - нет.

- Он никогда не прощает обид - об этой черте характера Ленса Ларка ходят легенды - и знаменит остроумными выходками.

- Пусть устраивает выходки, какие ему вздумается. Мы этого не боимся, так как поддерживаем строжайшую систему безопасности, находясь в непосредственной близости к Глуши. Но почему это вас так интересует Ленс Ларк?

- Я надеюсь убить его. Но сначала мне нужно найти его. Поэтому-то я и покупаю акции "Котзиш" - чтобы привлечь его внимание.

Жердин устремила на Герсена взгляд, полный ужаса и изумления. Уже захотела что-то сказать ему, как на их стол легла чья-то вытянутая тень. Это был Альдо, голова его была откинута чуть назад, лицо выражало недовольство. Резко наклонившись к Жердин, он произнес:

- Прошу прощения, но ваша тетушка, Высокочтимая Мейнисс, очень встревожена тем, что вы не торопитесь присоединиться к ней.

- Хорошо, я сейчас же иду к ней.

- Вы планируете принять участие в экскурсии в пустыню? - спросил Герсен у Альдо.

- Не стану отрицать.

- И куда же вы намереваетесь отправиться?

- Мы посетим Чайльзы. - Голос Альдо стал совсем ледяным. - Идемте, коль вы пообещали, Жердин.

- Дарсайцы, как мужчины, так и женщины, как раз вот сейчас толпами отправляются в пустыню.

- Нас это совершенно не волнует, пока они стараются не попадаться нам на глаза.

- Они, возможно, даже станут приставать к вам.

- Мы наняли автобус. Водитель заявляет, что мы не будем испытывать даже малейших неудобств. В любом случае, мы ведь - метленцы. Дарсайцы будут держаться от нас подальше. - Он сделал шаг и встал рядом с Жердин. Она медленно поднялась из-за стола и, как сомнамбула, двинулась к своим соплеменникам, направляемая Альдо.

Герсен, оставшись за столом в глубоком раздумье, только через минут десять отправился к своему вельботу. Перед лестницей, ведущей в кокпит, снова остановился и стал пристально глядеть на восток, туда, где над пустыней поднялась озарившая небо полная луна. Всюду там виднелись люди, поодиночке или небольшими группами выскальзывающие из-под зонтов, пешком или в самых различных экипажах, женщины и девушки отдельно от юношей и мужчин. В полуразвалившемся багги на воздушной подушке выехал Делфин с тремя приятелями. Все они были в легких одеждах и красочных тюрбанах. Они оказались почти рядом с Герсеном, и он окликнул Делфина. Тот остановил багги, взметнув клубы песка. Когда кузов прекратил раскачиваться, Герсен подошел к багги.

- Как там сегодняшний вечер?

- Пока что все прекрасно.

- Вам удалось выявить еще хоть несколько акций?

- Нет. Как вы и предполагали, Бэл Рук вне себя от событий сегодняшнего дня. Он намерен выпороть и вас, и меня.

- Сначала он должен изловить нас, - сказал Герсен. - А затем еще должен поднять плеть.

- Верно. Как бы то ни было, но в Динклтауне вам уже не сыскать ни единой акции. Бэл Рук объявил большой хадавл с призом в тысячу севов. Роблеры [Роблеры - участники хадавла. Роблы - концентрические круги, расчерченные на площадке для проведения хадавла и окрашенные в желтый, и зеленый и синий цвета. - Примечание автора] должны отвечать или сотней севов, или двадцатью акциями "Котзиш" каждый. Нет нужды говорить о том, что все оставшиеся акции уйдут на покрытие ответных ставок.

- Очень жаль, - произнес Герсен.

- И все же вы проявили себя с наилучшей стороны и действовали очень мудро. Вы - человек хитрый. Вот только для чего вы нас задерживаете своими разговорами? Китчет пока что прямо-таки упиваются лунным светом!

Тут один из его приятелей не выдержал и добавил:

- Как и каждая вислобрюхая карга Раздела!

- Гляньте-ка вон туда! - в радостном изумлении вскричал вдруг Делфин. - Даже изнемогающие от запора метленцы и то вылезли, чтобы насладиться лунным светом! Обратите внимание на водителя автобуса. Это Нобиус, такой же продувной малый, как и вы!

Герсена подобный комплимент ничуть не смутил.

- Вы считаете, что Нобиус сыграет какую-нибудь злую шутку с метленцами?

Делфин весело взмахнул руками.

- Тут есть одна очень нежная китчет по имени Фарреро. С нее глаз не сводят охраняющие ее три чудовищные хунзы. Нобиус клянется, что сегодня ночью он овладеет Фарреро. Остается только посмотреть, как это ему удастся сделать, если он засел за руль автобуса метленцев! Все, нам пора двигаться дальше! Мирассу поднялась уже достаточно высоко. Китчет толпами валят в пески, уже сейчас им видятся самые восхитительные сны! Пока! Мы уходим! Да придаст нам сил Камбоуз! [Сатир Камбоуз, Питто - песчаный дух и Великая Мать Лейно - основные персонажи дарсайской мифологии. - Прим. автора]

Багги быстро унеслось в пустыню. Герсен же устремил взор в том направлении, куда укатил автобус - теперь уже темная клякса на фоне залитого лунным светом песка.

С чувством досады и тревоги, раздираемый собственными противоречивыми желаниями, Герсен наблюдал за тем, как исчезал в далеких песках автобус. Дела метленцев нисколько его не беспокоили - тревогу он ощущал только за благополучие и честь некоей Жердин Ченсет, к которой он питал целый букет чувств, среди которых далеко не последнее место занимало понимание необходимости защитить ее.

Что ж, ничего не поделаешь, хватит стоять сложа руки. Негромко чертыхнувшись, Герсен взобрался в вельбот, открыл боковой люк, активировал шлюпбалки и спустил на землю вспомогательный ялик. Одев на голову шлем и приладив к нему прибор кругового ночного обзора, он не забыл также перенести в ялик несколько комплектов боевого оружия, после чего забрался в него и взмыл в небо.

Мирассу плыла уже довольно высоко над горизонтом - огромный серебристо-белый диск, загадочный и безмятежно спокойный, но, тем не менее, источающий какую-то обжигающую и совершенно непреодолимую силу. Раздел стал тем местом, где то, что при любых иных обстоятельствах считалось совершенно невообразимым, сейчас являлось вполне допустимым и даже естественным.

Герсен, как всегда, и сейчас продолжал различать по крайней мере два уровня восприятия в своем сознании, но все же, к немалому своему удивлению обнаружил, что и он подвержен мистическому воздействию Мирассу ничуть не в меньшей степени, чем Делфин... Развернув ялик так, что он оказался чуть южнее автобуса, он стал медленно волочиться за ним следом на высоте в триста метров. Опустив на глаза прибор ночного видения и подрегулировав увеличение, он теперь видел автобус так, как будто находился всего лишь в нескольких метрах над ним. Это был специальный туристический автобус без крыши и боковых стенок, и пассажиры внутри него теперь были видны Герсену, как на ладони. В вычурных одеяниях, с лицами, омываемыми призрачно-бледным лунным светом, вся группа метленцев казалась какой-то совершенно нереальной компанией, напоминая труппу, состоящую из одних только Пьеро, во время увеселительной прогулки. Герсен, как завороженный, смотрел на них, одновременно и завидуя им, и злобно-язвительно посмеиваясь над ними. В автобусе было десять метленцев. Трое молодых мужчин расположились на сиденьях у заднего борта. Четверо девушек, две женщины постарше и Альдо заняли боковые места. Жердин, показавшаяся Герсену вдруг особенно хрупкой и очень грустной, сидела далеко впереди, практически повернувшись спиной ко всем остальным. Под влиянием, скорее всего, всепроникающих лучей Мирассу, Герсен и сам ощущал, как непрерывно нарастает в нем томное и сладостное возбуждение, подстегиваемое пока еще смутным пониманием тех причин, что побудили его совершить эту вылазку в ночную пустыню.

Нобиус вел автобус, небрежно развалясь на расположенном далеко впереди высоком сиденье водителя, и от случая к случаю оборачивался к пассажирам, чтобы удостоить их успокаивающим и слегка покровительственным взглядом. Дам постарше, всякий раз, когда им случалось замечать эти его взгляды, крайне коробила подобная фамильярность, поскольку расценивали ее как оскорбительную для них дерзость, и они отвечали водителю высокомерными жестами, давая понять, чтобы он не отвлекался от своего основного занятия. Он же не обращал на их возмущенные жесты ровно никакого внимания, что еще сильнее подчеркивало гротескный характер всей этой вылазки.

А автобус тем временем продолжал все дальше и дальше плавно катиться по песку. Впереди и чуть в стороне показались Чайльзы: выветрившиеся утесы вулканического происхождения, возвышавшиеся над многочисленными расположенными пониже уступами и обнажениями более твердых горных пород. Одна из матрон распорядилась, чтобы Нобиус свернул в сторону и держался подальше от Чайльзов. Нобиус подобострастно согласился и изменил направление движения, но стоило вниманию дамы отвлечься, как он тут же снова развернул автобус к скалам. Присмотревшись к Чайльзам повнимательнее, Герсен обнаружил, как то тут, то здесь мелькают белоснежные дарсайские одежды - немало народу отправилось сюда, чтобы насладиться сиянием Мирассу.

Метленские матроны снова заметили, как неотступно приближаются к ним Чайльзы и не замедлили отдать Нобиусу пылкие распоряжения свернуть в сторону, и снова Нобиус беспрекословно повиновался, чтобы всего лишь через мгновенье хитро вырулить автобус в прежнем направлении. Его целью, похоже, был скалистый пригорок высотой примерно в шесть метров, одиноко стоявший на удалении в несколько метров от коренных уступов.

На вершине пригорка стояла китчет, притихшая и задумчивая, и глядела на пески к югу от пригорка.

Нобиус неожиданно совершил очень искусный разворот и направил автобус в узкий просвет между пригорком и нижними уступами Чайльзов. Матроны громкими криками попытались образумить его, он поначалу не обращал на них внимания, однако затем вдруг сделал вид, что согласен их выслушать. Остановив автобус точно под пригорком, он повернулся к ним лицом как бы для того, чтобы получить дальнейшие наставления.

Дамы говорили отрывисто, сопровождая слова энергичной жестикуляцией. Нобиус, казалось, внимательно их слушал и то и дело кивал в знак согласия. Затем снова принял обычную позу за рулем, но что-то вдруг произошло с органами управления автобуса. Он рванулся вперед еще на пару метров, а затем остановился, как вкопанный, несмотря на все старания Нобиуса стронуть его с места. Он нажимал подряд на все педали, дергал за все рычаги, но все безрезультатно. Трое молодых метленцев в недоумении поднялись со своих мест. Нобиус прекратил попытки заставить автобус стронуться с места и замер на сиденье, то и дело робко озираясь по сторонам.

Из темноты вынырнули три мощные фигуры в черных одеждах и, высоко подпрыгнув, ухватились одной рукой за задний борт автобуса, а другой обхватили за туловище по одному метленцу каждая и перекинули через плечи. Молодые метленцы отчаянно молотили воздух руками и ногами и извивались в попытках высвободиться, но черные фигуры, не обращая внимания на сопротивление мужчин, утащили их в темноту.

Нобиус вцепился обеими руками в рулевой штурвал и напрягся всем телом. Из темноты, окружавшей пригорок, вынырнула четвертая фигура, еще более впечатляющая своими размерами, чем первые три. Она прыгнула внутрь автобуса, сгребла в охапку Альдо и, несмотря на его громкие протесты, уволокла куда-то.

Нобиус тотчас же выпрыгнул из автобуса и начал карабкаться на вершину пригорка. Схватив там китчет, он спустился вместе с ней по дальнему, более пологому склону и исчез где-то среди дюн.

Ошеломленные таким оборотом событий метленские леди поднялись со своих сидений и так и застыли. В кромешной тьме вокруг автобуса и на уступах скал возникла какая-то возня, затем материализовались как бы из пустоты несколько мужских фигур в развевающихся белых одеждах, которые тут же устремились к автобусу и практически без какого-либо сопротивления со стороны оставшихся в нем пассажирок взяли его штурмом. Те, кто оказались попроворнее, похватали девушек, остальные, не проявившие должного рвения, вынуждены были удовлетвориться матронами, после чего все разбежались по своим излюбленным местам.

Мужчина, схвативший Жердин, понес ее на руках в пустыню, не обращая внимания ни на крики, ни на удары, которыми она его осыпала. Углубившись в дюны на сотню метров он остановился и опустил девушку на песок. Как раз сюда, рядом с ними, и посадил свой ялик Герсен и тотчас же спрыгнул на песок. Жердин, радуясь такому невероятному везению, издала вздох облегчения.

Дарсаец тут же принял угрожающую позу.

- Мне нет никакого дела до вас. Не мешайте мне развлечься с китчет.

Не проронив ни слова, Герсен направил дуло лучевого пистолета к ногам мужчины и образовал у его ног лужицу из расплавленного песка. Дарсаец едва успел отпрыгнуть, вне себя от страха и бешенства. Герсен поставил Жердин на ноги и помог взобраться на борт ялика. Мгновеньем позже они оба были высоко в воздухе, оставив безутешному дарсайцу возможность только сокрушенно глядеть им вслед.

Ялик пролетал на небольшой высоте над дюнами на самой минимальной скорости. Жердин время от времени исподтишка поглядывала в сторону Герсена. Наконец она не выдержала и сиплым от волнения голосом произнесла:

- Я вам так благодарна... Даже не знаю, что еще могу вам сказать... Как это вам удалось подоспеть как раз вовремя?

- Я заприметил ваш автобус. Водитель его - известный плут. Вот я и решил защитить вас от возможных козней с его стороны - даже несмотря на то, что вы не просили, чтобы я следил за вашей безопасностью.

- Я очень рада, что вы именно так поступили. - Жердин издала тяжелый вздох, затем опустила взгляд на черные скалы внизу и издала непонятный звук, нечто среднее между всхлипом и смехом. - Вон там мои тетушки - тетя Мейнисс и тетя Евстазия. Мы не можем им каким-нибудь образом помочь? Затем сама же ответила на собственное предложение. - Насколько я понимаю, с ними вряд ли может произойти что-нибудь ужасное.

- Что бы ни могло произойти, сейчас оно уже происходит полным ходом, заметил Герсен.

Сняв с головы шлем и уложив его в особый ящик под приборной панелью, он еще больше опустил ялик. Теперь он скользил над дюнами на высоте всего лишь в десять метров. Жердин откинулась к спинке сиденья и стала рассматривать проплывавшие мимо пески, не выказывая ни беспокойства, ни особого желания оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте. Затем произнесла задумчиво:

- Пустыня при свете луны очень странное место. От нее исходит очарование, как от чего-то такого, место чему только в сказке... Неудивительно, что она так кружит голову и путает мысли...

- У меня точно такое же ощущение, - сказал Герсен, обнял девушку за плечи и прижал ее к себе. Она только взглянула на него и обмякла в его объятьях. Он стал целовать ее, страстно, горячо, бессчетное количество раз...

Ялик соскользнул вниз и уткнулся в песчаную дюну. Долго они оба сидели молча, любуясь залитым лунным светом песком.

- До сих пор никак не могу понять, - сказала в конце концов Жердин, как же это все-таки получилось, что сейчас мы вдвоем с вами и никого вокруг больше нет... И все же, наверное, в этом нет ничего удивительного... И одновременно с этим из головы никак не выходит то насилие, которое было учинено над всеми остальными. Что они станут говорить завтра? Неужели я окажусь единственной, чья честь окажется незапятнанной, а невинность нетронутой, когда все вернутся в Динклтаун?

Герсен снова поцеловал девушку.

- Это совсем не обязательно.

Прошло секунд десять. Затем Жердин взволнованно прошептала:

- А разве у меня есть выбор?

- Конечно же, - произнес Герсен. - Решайте сами.

Жердин выбралась из ялика и прошла несколько шагов вдоль гребня дюны. Герсен догнал ее и встал рядом. Затем они повернулись лицом друг к другу и снова обнялись. Герсен расстелил белоснежный дарсайский плащ на песке, и среди древних дюн Раздела, при свете Мирассу, они подарили друг другу свою любовь.

* * *

Луна достигла зенита и плавно покатилась вниз. Ночь пошла на убыль. Постепенно пропадала ее чарующая магия. Герсен переправил Жердин в Динклтаун, затем вернулся к автобусу. Четверо молодых метленцев, угрюмых и взъерошенных, стояли рядом с автобусом. Одна дуэнья и одна девушка сидели молча внутри. Когда к автобусу приблизился Герсен, из расщелины в скале появилась вторая дуэнья. Не проронив ни слова, она взобралась в автобус.

Герсен вышел вперед. Все встретили его подозрительными взглядами.

- По счастливой случайности я оказался здесь неподалеку и оказался в состоянии помочь Жердин Ченсет, - сказал Герсен. - Она сейчас уже в гостинице, и вам не нужно о ней беспокоиться.

Одна из женщин постарше, тетушка Мейнисс, произнесла с печалью в голосе:

- С нас вполне достаточно тревог за самих себя. То, что мы перенесли, иначе, как скотством, не назовешь.

Возмущение тетушки Евстазии было не столь откровенным.

- По-моему, к этому надо подойти чисто по-философски. Мы, разумеется, определенному насилию подверглись, но никто из нас серьезно не пострадал. Давайте будем благодарны по крайней мере хоть за это.

- В моем нынешнем состоянии я еще далека до такого восприятия случившегося, - огрызнулась тетушка Мейнисс. - Меня раз за разом укладывал на песок огромный зверь, от которого несло пивом и совершенно мерзкой пищей.

- От напавшего на меня мужчины тоже отвратительно пахло. А во всем остальном он оказался почти джентльменом, если такое слово уместно в сложившейся ситуации.

- Евстазия, не слишком ли лестно ты обо всем этом отзываешься?

- Я, прежде всего, чертовски устала. Если Жердин сейчас уже в Динклтауне, то остается дождаться только Миллисенту и Элен. А вот они и идут, притом вместе. Давайте поскорее покинем это ужасное место.

- А какова теперь наша репутация? - без всякого стеснения вскричала тетушка Мейнисс. - Мы же станем посмешищем в глазах всего Ллаларкно!

- Только в том случае, если не оставим все это в глубокой тайне.

- А как же мы тогда сможем наказать этих скотов-дарсайцев, если будем держать язык за зубами?

Тут Герсен не выдержал и вставил свое замечание:

- Сомневаюсь, что вам удастся наказать дарсайцев. По их представлениям, раз вы сами решили отправиться в пустыню ночью, то целью подобной вылазки может быть только продолжение рода. Виноват во всем ваш водитель. Это он сыграл с вами такую злую шутку.

- Вот это и есть та грустная правда, с которой нам остается только смириться, - сказала тетушка Евстазия. - Давайте просто сделаем вид, что ничего не произошло.

- Вот этот человек знает об этом! Дарсайцы знают об этом!

- Лично я не стану кому-либо рассказывать о случившемся, - ответил Герсен. - Что же касается дарсайцев, то они, возможно, и перебросятся между собой парой - другою шуток, но, скорее всего, этим все и ограничится. Альдо, к вам, по-моему, уже вернулось ваше хваленое присутствие духа! Вот и садитесь за руль и отправляйтесь назад, в Динклтаун!

- Если б вам пришлось испытать то, что довелось мне, - проворчал Альдо, - то еще не известно, хватило бы вам самому должного присутствия духа. Не стану вдаваться в подробности.

- События этой ночи не доставили особого удовольствия никому из нас, осадила его тетушка Мейнисс. - Так что садитесь за руль, да поживее! Ничего на свете мне не хочется больше, как поскорее принять ванну!

Глава 11

"Подобно всем популярным играм, хадавл характеризуется сложностью и многоплановостью.

Условия проведения игры предельно просты: соответствующим образом расчерченное поле и определенное количество участников. Поле в большинстве случаев расчерчивается краской на мостовой площади. Иногда - это устроенное особым образом ковровое покрытие. В остальном возможно немалое число вариаций, но наиболее типичная схема состязания такова: в центре небольшого круга, закрашенного в темно-бордовый цвет, устанавливается особый пьедестал или тумба. Пьедестал может быть любой конструкции, на верхнюю поверхность его выкладывается призовой фонд. Диаметр центрального круга варьируется от одного до двух с половиной метров. Призовую площадку окружают три концентрические кольца, каждое по три метра в ширину. Эти кольца называются "роблами" и раскрашены (если идти от центра) в желтый, зеленый и синий цвета. Пространство за пределами синего кольца называется "лимбо".

В состязании может принимать участие любое количество претендентов на приз - так называемых "роблеров". Обычно игра начинается, если записалось не менее четырех и не более двенадцати желающих. Любое большее количество создает чрезмерную кучность на арене и производит впечатление просто всеобщей свалки. При меньшем числе - резко ограничивается возможность проведения различного рода махинаций, которые являются существенным элементом игры.

Столь же просты и правила. Исходные позиции роблеры занимают в желтом робле. Пока что все они еще "желтые". Как только начинается игра, они всеми способами стараются вытолкнуть кого-либо из "желтых" в зеленый робл. Коснувшись хотя бы раз любой точкой тела поверхности зеленого робла, "желтый" становится "зеленым" и ему больше уже нельзя возвращаться в желтый робл. Он теперь будет пытаться вытолкнуть других зеленых в синий робл. Желтый роблер может наведываться в зеленый робл и возвращаться в желтый как в прибежище; подобным же образом зеленый роблер может заходить в синий робл и возвращаться в зеленый, если только при этом кто-нибудь из синих роблеров не вытолкнет его в лимбо.

Бывает так, что игра заканчивается с одним желтым роблером, одним зеленым и одним синим. Желтый не испытывает особой охоты нападать на зеленого или синего; зеленый тоже побаивается синего. В подобном случае дальнейшее проведение игры невозможно. Подается сигнал о ее прекращении, и призовой фонд делится между оставшимися тремя участниками в соотношении 3:2:1. Желтый, таким образом, получает половину призового фонда. Зеленый или синий в этом случае могут внести суммы, равные сумме, выигранной желтым, и благодаря этому снова становятся желтыми. Подобное протекание игры иногда может продолжаться до тех пор, пока на арене не останется всего лишь один роблер, который и становится обладателем всего призового фонда. Правила, касающиеся проведения конечной стадии состязания, значительно варьируются от одного хадавла к другому. Бывает так, что любой желающий из зрителей может вызвать на поединок победителя, внеся сумму, эквивалентную призовому фонду. Победитель должен принять вызов, а может и отклонить - все зависит от местных правил. Зачастую претендент может поставить удвоенную сумму приза. В этом случае вызов отклонять нельзя за исключением тех случаев, когда у победителя имеются сломанные кости или отмечены другие повреждения, препятствующие продолжению борьбы. В таких схватках победителей с претендентами, по желанию или взаимной договоренности участников, могут применяться кинжалы, палки, а иногда - и плети. Далеко нередко бывает, что начавшийся вполне дружественно хадавл заканчивается уносимым на носилках трупом. Судьи тщательно следят за проведением состязания и прибегают к помощи особых электронных устройств, фиксирующих пересечение линий, разграничивающих роблы.

Тайный сговор одних роблеров против других является неотъемлемой составной частью игры. Перед началом игры различные роблеры заключают оборонительные или нападательные союзы, причем соблюдение условий заключаемых соглашений каждый из роблеров нисколько не считает для себя обязательным. Различные хитрости, коварное предательство, двуличность считаются теми дополнительными элементами, которые придают всей игре особую пикантность. В связи с этим, тем более удивительно, что обманутый роблер зачастую откровенно выражает свое негодование даже в тех случаях, когда сам секундой ранее намеревался точно таким же образом предать своего сообщника.

Хадавл относится к тем играм, которые непрерывно совершенствуются и преподносят все новые и новые сюрпризы как зрителям, так и участникам. Ни одно состязание не бывает похожим на другое. Иногда участники настроены весьма добродушно друг к другу и даже получают удовольствие, наблюдая, сколь искусны в различных хитростях соперники. Иногда в игре вдруг возникает ожесточенность, спровоцированная каким-нибудь особо вопиющим обманом или предательством, и тогда дело доходит до крови. Зрители заключают пари между собой, а на особо крупных хадавлах - с агентством, обобщающим многочисленные ставки. В каждой из крупных сеней Дарсая за год проводится несколько хадавлов, обычно во время праздников, и эти хадавлы считаются одной из главных приманок для инопланетных туристов как зрелище, которое можно увидеть только на Дарсае.

Эверетт Райт "Игры Галактики" Отрывки из главы "Кадавл"

Когда Герсен проснулся у себя в "Крылатом Призраке", Кора уже прошла половину пути к зениту. События прошлой ночи теперь для него подрастеряли прежнюю реальность. Как там Жердин? Какие чувства она сейчас испытывает, не подвергаясь гипнотизирующему воздействию лунного света, не испытывая эмоциональной незащищенности перед теми мотивами, которыми руководствовался Герсен, спасая именно ее, а не кого-то другого?

Герсен принял душ и оделся, на сей раз в обычный наряд астронавта. Особое внимание уделил вооруженности - сегодня нужно быть готовым к чему угодно.

Пробежав несколько десятков метров по раскаленному песку, он нырнул под водяную завесу и направился к веранде перед гостиницей. Метленцы уже успели расположиться за столиками. Жердин встретила его взглядом понятным только им двоим, улыбкой, пальцы ее, незаметно для соплеменников, радостно задрожали. У Герсена отлегло от сердца. Она ничуть не сожалела о свершившемся. Остальные метленцы даже не удосужили его своим вниманием.

Расположившись за завтраком, Герсен тайком наблюдал за метленцами. Мужчины были угрюмы и малоразговорчивы. Женщины внешне были более спокойны, но говорили неторопливо и сдержанно. Только у Жердин настроение было явно прекрасным, за что она и получала время от времени укоризненные взгляды.

Когда метленцы наконец-то управились с завтраком, Жердин подошла к столику Герсена. Он тут же вскочил с места.

- Присядьте ко мне.

- Как-то страшновато. Все едва сдерживают раздражение, а тетушка Мейнисс даже то и дело подозрительно поглядывает на меня. Меня это нисколько не тревожит, поскольку на нее подозрения падают автоматически.

- Когда мы снова встретимся? Сегодня вечером? Жердин покачала головой.

- Мы остаемся посмотреть хадавл, так как только ради этого сюда и прибыли, а затем сразу же улетаем назад, в Сержеуз и завтра - в Ллаларкно.

- В таком случае я навещу тебя в Ллаларкно. Жердин мечтательно улыбнулась и чуть мотнула головой.

- В Ллаларкно все совершенно иначе.

- И даже чувства другие?

- Не знаю. И эта неизвестность меня пугает. Сейчас вот у нас с тобой любовь. Я думала о тебе всю ночь и все это утро.

Герсен на мгновенье задумался.

- Я заметил, что ты сказала "у нас с тобой любовь" вместо того, чтобы сказать "я тебя люблю". Жердин рассмеялась.

- Ты очень проницателен. Различие действительно есть. Я что-то люблю: Я уверена в этом. Может быть, это ты. Может быть - кто знает что еще? - Она посмотрела на лицо Герсена. - Ты обиделся?

- Это не совсем то, что мне хотелось бы услышать. И все же - часто мне самому очень хочется узнать, кто же я на самом деле. Являюсь ли я человеком? Или просто движимая определенными побуждениями машина? Или это просто такой уж извращенный у меня склад ума?

Жердин снова рассмеялась.

- Для меня этот вопрос абсолютно ясен. То, что ты определенно мужчина.

- Жердин! - сердито окликнула девушку тетушка Мейнисс. - Иди сюда. Нам пора занимать места на трибуне.

Жердин на прощанье грустно улыбнулась Герсену. У Герсена почти перехватило дух, когда он с тоской глядел ей вслед. Как все это глупо, подумалось ему. Чепуха, достойная разве что студента-младшекурсника! Подумать только, он расчувствовался, как школьник! Разве может он себе позволить какие-либо эмоциональные привязанности, пока не завершит того, что стало единственным смыслом его жизни!.. Успокоившись, он последовал за метленцами к центру площади, где вокруг робов уже начала собираться толпа.

Вот-вот должен начаться хадавл - наиболее самобытное из всех дарсайских зрелищ, даже не зрелище, а некое действо, нечто среднее между игрой и групповой дракой, остро приправленное изощренными выходками, хитростью, потерей веры во все хорошее и безоглядным оппортунизмом - короче говоря, микрокосм самого дарсайского общества.

Обеспечение удобства зрителей - понятие, чуждое дарсайскому мировоззрению. Те, кто не прочь понаблюдать, вынуждены или вскарабкиваться на шаткие временные трибуны и взгромождаться на окружающие площадь строения, или тесниться у забора, ограждающего роблы.

На одном из близлежащих столбов было вывешено несколько дощечек с прикрепленными к ним списками участников различных хадавлов. Замысловатый шрифт дарсайцев был непонятен Герсену, поэтому он подошел к киоску, где производилась запись участников, и привлек внимание клерка.

- Какой по счету назначенный Бэлом Руком хадавл?

- Третий. - Клерк ткнул пальцем в одно из объявлений. - Вступительный взнос сто севов или двадцать пять акций "Котзиш".

- И сколько ставок уже сделано?

- Пока что - девять.

- Сколько акций "Котзиш" внесено в призовой фонд?

- Сто.

Еще недостаточно, отметил про себя Герсен. Ему нужны были, самое меньшее, сто двадцать акций. С отвращением он глядел на роблы и трибуны, заполненные дарсайцами в белых одеждах. Утонченные метленцы, не переносящие даже запаха дарсайцев, восседали в гордом одиночестве в специально отведенной для туристов ложе. Герсен обречено пожал плечами - игра эта была абсолютно чуждой ему, дарсайцы, конечно же, не преминут воспользоваться неопытностью искиша. И все же, сто акций очень сильно приблизят его к обладанию контрольным пакетом компании. Пришлось выложить последние из остававшихся у него денег - ровно сто севов.

- Вот мой взнос для участия в хадавле Бэла Рука. Клерк аж отпрянул, не веря своим глазам.

- Вы намерены попытать счастья в роблах? Сэр, вы ведь искиш, и я не могу не предупредить - такая уж у меня добрая душа, - что вы рискуете тем, что вам переломают все кости. В хадавле Бэла Рука подобрались самые сильные и наиболее искушенные в различных хитростях бойцы.

- Будет очень интересно испытать все это на собственном опыте, сказал Герсен. - Сам Бэл Рук примет участие?

- Он учредил призовой фонд в тысячу севов, но сам бороться не станет. Если ответные ставки превысят тысячу севов, разница составит его чистую прибыль.

- Но ведь акции "Котзиш" также являются составной частью награды?

- Совершенно верно. Все ставки, включая и акции, являются разыгрываемым призом.

- В таком случае внесите мое имя в список.

- Как вам угодно. Костоправы сидят вон под тем красным флагом.

Герсен подыскал себе местечко, откуда мог без помех наблюдать за тем, что происходит на арене. И тут же появилась первая группа роблеров, двенадцать парней, одетых специально для хадавла: в коротких шортах из белой парусины, коричневых, серых или светлорозовых майках, матерчатых тапочках, косынках на голове, повязанных так, чтобы подобрать внутрь свешивающиеся ушные мочки. Роблеры прогуливались вдоль края синего робла, останавливались, чтобы поговорить друг с другом, зачастую, чтобы не подслушали соперники, поднося губы к самым ушам, иногда же только для того, чтобы перекинуться шутливыми высказываниями. Время от времени образовывались небольшие группки, чтобы договориться о единой тактике на той или иной стадии состязания. Когда же к такой группке подходил какой-нибудь другой роблер и слышал, что замышляется какой-то сговор именно против него, то происходил взаимный обмен мнениями в далеко не изысканных выражениях, а один раз произошла даже небольшая потасовка.

Из одного из близ расположенных дамблов вышли судьи: четверо пожилых мужчин в жилетах, расшитых красными и черными узорами. Каждый из них нес почти двухметровый жезл с носиком пульверизатора на конце. Главный судья вдобавок нес еще стеклянную вазу с призовым фондом - в данном случае, пачку севовских купюр. Пройдя к центральному кругу, он поставил вазу с призом на пьедестал.

Судьи заняли свои места. Главный судья постучал пальцем в массивном металлическом наперстке по висящему у него на груди гонгу. Соперники прекратили всякие разговоры и выстроились вдоль кромки желтого робла.

Слово взял главный судья.

- Объявляется обычный хадавл с применением только силы и мастерства. Употребление оружия или каких-либо подручных средств категорически воспрещается. Приз в сто севов соблаговолил учредить заслуживающий всяческого доверия Лукас Ламарас. Сигнал моего гонга возвещает о шестнадцатисекундной готовности.

Судья постучал по пластине у себя на груди. Соперники тут же засуетились, каждый хотел занять позицию, с помощью которой он мог бы получить определенные преимущества перед другими.

Снова раздался негромкий звон гонга на груди судьи.

- Шесть секунд.

Борцы выгнули спины, полуприсели, стали бросать колючие пристальные взгляды то направо, то налево, вытянули вперед руки с растопыренными пальцами.

Два резких удара в гонг.

- Игра!

Борцы начали схватку, кто сразу же бросился на кого-либо из соперников, кто продолжал выжидать, оставаясь в напряженной позе. Некоторые стали воплощать в жизнь заранее договоренные тактические приемы, другие начали тут же предавать своих предполагаемых союзников. Трое борцов объединились против одного плечистого парня и отшвырнули его в зеленый робл. В бешенстве он потащил за собой одного из своих противников, проволок его через весь зеленый робл и зашвырнул в синий. Судьи тотчас же прибегли к своим жезлам, чтобы пометить первых двоих неудачников метками соответствующих цветов.

Вслед за этим последовали захваты, подножки, разнообразные толчки и удары, броски через голову. Борцов одного за другим выбрасывали из желтого робла в зеленый, из зеленого в синий, из синего - в лимбо, что означало для него конец игры. Некоторые в качестве основного своего оружия применяли проворство, другие - силу. Излюбленный всеми прием - пробежка вдоль робла, чтобы напасть на противника сзади - поддерживал темп состязания, заставлял всех его участников непрерывно двигаться. В целом, схватка производила впечатление довольно добродушной потасовки. Борцы встречали сдавленным смехом каждый искусно проведенный прием или выполненное совершенно неожиданно нападение сзади, однако по мере того, как все меньше и меньше борцов оставалось в роблах и для каждого из них все яснее просматривалась перспектива выигрыша приза, настроение участников становилось все более серьезным и напряженным. Лица становились искаженными, все более яростно вздымались грудные клетки. Двое борцов в синем робле перешли к откровенному обмену ударами. Пока они тузили друг друга, к ним метнулся из зеленого робла один из борцов и вытолкнул обоих в лимбо. Драчуны и там продолжали с размаху лупить друг друга, притом, - как заметил Герсен, - не очень-то умело, - пока судья не приказал им утихомириться на том основании, что драка между ними отвлекает внимание от хадавла.

В конце концов на арене остались лишь один борец в зеленом робле и один - куда более высокий и массивный - в синем. Зеленый бегал вдоль кромки синего робла, делая ложные выпады и тут же увертываясь, а синий прохаживался, чуть прихрамывая и делая вид, что его вконец замучили боль, усталость и отчаяние вследствие постигшей его неудачи. Зеленый, однако, и дальше лишь изредка наведывался в синий робл, предпочитая положенные ему по правилам три пятых призового фонда довольно крупному риску потерять все. Синий же в конце концов начал изрыгать в его адрес всякие очень обидные насмешки, надеясь, разозлив зеленого, заставить его совершить опрометчивый выпад. Зеленый надолго замер, как бы выбирая наиболее удобный момент для нападения на противника, а затем вдруг повернулся к главному судье, всем своим видом показывая, что сейчас он потребует прекращения схватки. Синий, выражая недовольство подобной трусостью, на какое-то мгновенье даже отвернулся, но этого мгновенья оказалось достаточно для того, чтобы зеленый стремительно на него набросился и вытолкал в лимбо. Три удара в висевший на груди у главного судьи гонг возвестили об окончании схватки, а весь призовой фонд достался более находчивому роблеру, сумевшему обмануть соперника.

Теоретические основы игры, отметил про себя Герсен, не так уж сложны. Подвижность, бдительность и широкий охват происходящего по всей арене были почти столь же важны, как сила и вес. Среди чисто технических приемов он не увидел каких-либо для себя новинок. Если б ему удалось предотвратить согласованные действия сразу четырех или пяти противников, то шансы его могли быть, по крайней мере, не хуже, чем у остальных. Пройдя к судейской кабинке, Герсен выяснил, что наряд его хоть и эксцентричен и нестандартен, может быть признан вполне приемлемым. Исключение составили лишь ботинки. Один из судей, порывшись среди всякого хлама, извлек пару грязных тряпичных тапочек, которые Герсен, за неимением ничего иного, натянул поверх ботинок.

Выйдя из судейской кабины, Герсен увидел Бэла Рука возле стола, за которым производилась запись участников. Он был взволнован и рассержен, из чего Герсен сделал вывод, что он только что просмотрел список роблеров и обнаружил в нем Кирта Герсена.

Бэл Рук отошел чуть в сторону и заговорил с высоким крепким мужчиной в наряде роблера - разговор этот, как показалось Герсену, несомненно касался именно его.

Вторая схватка, призовой фонд которой был равен двум тысячам севов, проходила куда с большим рвением и меньшим благодушием, чем первая. Победителем ее оказался некий Дадексис, мужчина средних лет, худощавый, очень жилистый и, судя по всему, очень умный и коварный. По окончании схватки ему тотчас же бросил вызов молодой роблер, очень расстроенный тем, что выбыл на самой ранней стадии борьбы. Дадексис, располагавший теперь правом выбора оружия, избрал "аффлокс" - утыканный шипами шар на конце эластичного ремня, чем поверг своего противника в немалое смятение еще до начала решающего поединка. Тому оставалось либо согласиться, либо расстаться с внесенными в качестве ставки деньгами.

Зрители повскакивали с мест и так плотно обступили роблеров, что судьям пришлось расчистить примыкающее к арене пространство площади. Главный судья ударил в гонг, соперники заняли исходные позиции, и поединок начался. Он оказался очень коротким и бескровным, не сопровождался ни драматическими эпизодами, ни полным напряжением физических и моральных сил соперников. Умудренный многолетним опытом Дадексис еще во время разминки размахивал своим аффлоксом с таким устрашающим мастерством, что настроение его соперника сразу же испортилось. Когда же соперники сошлись, то Дадексис, развернувшись к противнику боком и пригнувшись, легко избежал удара оружием противника, после чего сам без особого замаха выбросил свой шар так, что прикрепленный к нему ремень обвился вокруг рукоятки оружия соперника, а затем дернул ремень на себя, полностью обезоружив противника. Дадексис ухмыльнулся, взмахом мастера заставил свой шар сделать полный круг над ареной, после чего, дождавшись четырех ударов гонга, спокойной походкой направился к пьедесталу, чтобы забрать теперь еще более ценный приз, а его незадачливый противник затерялся где-то в толпе зрителей.

Герсен повернулся к трибуне и увидел Жердин. Она поднялась с места вместе со всеми остальными зрителями, чтобы лучше видеть решающий поединок, а теперь усаживалась поудобнее между тетушкой Мейнисс и Альдо. Что она подумает, увидев, как он толчется среди других борцов, подкрадывается к кому-то сзади, пытается увернуться от другого соперника, мечется как угорелый внутри дарсайских роблов?

В самом лучшем случае, подумалось Герсену, она будет совершенно сбита с толку таким его поведением.

Тем временем участники третьего хадавла собрались вокруг арены. Был среди них и мужчина, которого Герсен заприметил рядом с Бэлом Руком.

К микрофону подошел главный судья.

- Хадавл с призовым фондом в тысячу севов, учрежденный благородным и щедрым Бэлом Руком! Вызов принят одиннадцатью соискателями, внесшими шестьсот севов и сто двадцать пять акций компании "Котзиш". Среди них опытнейшие борцы из нескольких кланов и даже один искиш!

Чувствуя себя несколько стесненно, Герсен присоединился к остальным роблерам, собравшимся вокруг арены. Сто двадцать пять акций! Если он одержит победу в этом хадавле, компания "Котзиш Мючюэл" станет его собственностью!

К нему сразу же подошел круглолицый крепыш.

- Вы когда-нибудь раньше участвовали в хадавле?

- Нет, - ответил Герсен. - Мне еще многое надо узнать.

- Верно. Так вот, давайте договоримся. Меня зовут Рудо. Вы, я и вон тот парень - его зовут Скиш - несомненно, здесь самые неопытные. Если мы станем действовать сообща, то сможем выравнять наши шансы.

- Неплохая мысль. А кто здесь сильнейший?

- Тронгаро - вон он... - это как раз и был тот самый мужчина, с которым доверительно беседовал Бэл Рук, - и Майз, вон тот тяжеловес.

- Давайте сначала вышибем Тронгаро, затем Майза.

- Годится! Но говорить, разумеется, легче, чем сделать. Наш союз сохранится до тех пор, пока не вылетят эти двое.

Герсен, теперь уже войдя во вкус и проникнувшись духом этой игры, и сам стал подыскивать других возможных союзников. К нему подошел еще один борец, рослый парень, от которого так и разило той дерзкой бесшабашностью, которую дарсайцы называют "плембушем".

- Это вы - Герсен? А я - Чалкоун. Ни вы, ни я, разумеется, не выиграем, и все же давайте объединимся вон против того малого. Его зовут Фербиль. Известный грубиян и подлец. От такого неплохо бы избавиться.

- А почему бы и нет? - ответил Герсен. - Мне бы еще хотелось выбить Тронгаро. Мне сказали, что он крайне опасен.

- Вы правы. Сначала Фербиль, затем Тронгаро. И давайте будем подстраховывать друг друга, по меньшей мере, до зелени или даже до синевы. Согласны?

- Да.

- В таком случае, вот как мы вышибем Фербиля. Вы делаете выпад сбоку, он к вам разворачивается, а я делаю ему подножку сзади. Вы толкаете, и он переворачивается.

- Разумно, - согласился Герсен. - Сделаю все, что в моих силах.

Через несколько мгновений пошептаться с Герсеном подошел Фербиль.

- Это вы - искиш? Что ж, желаю удачи. Но если вы замахиваетесь на большее, давайте работать в паре.

- Я согласен на все, лишь бы оставаться в игре.

- Хорошо. Видите вон того совсем еще молодого парня? Это Чалкоун, подлец и нахалюга, но проворный и ловкий. Мы его вот так обставим: заходим с противоположных сторон, вы падаете прямо перед ним, я его отшвыриваю, и он улетает чуть ли не к трибуне

- Сначала - Тронгаро, - предупредил Герсен. - Он мне кажется самым опасным из всех.

- Тоже неплохо. Сначала Тронгаро - прием точно тот же, затем Чалкоун.

- Если мы сами до тех пор останемся в роблах.

- Не бойтесь. С вами ничего не случится, пока мы вместе!

К Герсену подъехали еще трое соискателей, предлагая различные тактические уловки и разнообразное сотрудничество. Герсен на все соглашался, исходя из принципа, что какая бы ни было помощь лучше, чем полное ее отсутствие.

Среди зрителей промелькнул Бэл Рук, и на какое-то мгновенье Герсен встретился с его насмешливым взглядом. Не упустил он возможности глянуть еще и на метленцев и обнаружил, что Жердин смотрит на него в состоянии полнейшей растерянности.

Главный судья с торжественным видом подошел к пьедесталу и положил на него ответные ставки: пачки севовских купюр и сложенных вдвое акций "Котзиш". Затем ударил в гонг.

- Соискатели! Займите свои места! Одиннадцать человек вошли в желтый робл.

- Тридцатисекундная готовность!

Роблеры стали прохаживаться вдоль желтого робла, надеясь определить те места, откуда удобнее всего напасть на тех из соперников, которых они считали наиболее опасными.

- Шестнадцатисекундная готовность!

Борцы присели, настороженно озираясь по сторонам, некоторые сменили исходные позиции, видя перемены в общей расстановке сил.

- Шесть секунд! Последний удар гонга.

- Игра!

Одиннадцать роблеров образовали целую карусель вокруг пьедестала. Герсен, заметив, что Тронгаро мало-помалу к нему подкрадывается, отбежал от него подальше. За спиной у Тронгаро появился Чалкоун. Поймав вопросительный взгляд Герсена, он дал знак и толкнул Тронгаро, который тотчас же обернулся, чтобы отразить нападение. Герсен рванулся с места, толкнул Тронгаро, и тот сразу же позеленел.

- Теперь Фербиль! - вскричал Чалкоун. - Помните наш уговор! Выпад делаете вы. Вот он. Быстрее!

Герсен, послушав Чалкоуна, совершил ложный выпад в сторону Фербиля. Тот отпрянул назад, но уткнулся в Чалкоуна, который схватил его за руку и сделал попытку отбросить к зеленому роблу. Фербиль вывернулся и устоял на ногах. Оказавшись лицом к лицу с Чалкоуном, он ухмыльнулся ему, но Герсен уже успел зайти к нему сзади, толкнуть, и Фербиль, спотыкаясь, отлетел в зеленый робл. Однако в этот же самый момент Герсен почувствовал мощный толчок сбоку и увидел массивное туловище Майза, техника которого основывалась лишь на грубой силе. Он просто шагал по желтому роблу и плечами выталкивал в зеленый всех, кто не успел своевременно уступить ему путь. По какой-то счастливой случайности Герсену удалось схватиться за Скиша, который как раз в это мгновенье сумел увернуться от нападения какого-то роблера. Улыбнувшись Скишу, Герсен, держась за него, сохранил равновесие, остался в желтом робле и тут же дал знак Рудо, показывая на Майза. Сообразив, что сейчас последует нападение сразу нескольких противников, Майз повернулся спиной к пьедесталу и начал угрожающе размахивать огромными лапищами.

- Ну-ка, подойдите ко мне, если вы такие смелые! Герсен поймал одну из его рук и тут же потерял опору под ногами. В то же самое мгновенье Рудо, прежний его союзник, подскочил к нему сзади, обхватил вокруг пояса и попытался вышвырнуть из желтого робла. Герсен резко вздернул голову назад и угодил макушкой прямо в нос Рудо. Тот отпустил Герсена, и Герсен одним прыжком оказался сзади огромной туши Майза, уперся спиной о пьедестал, взметнул обе ноги и мощным ударом опрокинул Майза, послав его в сторону зеленого робла. Оказаться там наверняка помог еще Рудо, у которого кровь из носа била фонтаном. Майз, разъяренно взревев, набросился на Тронгаро, но тот успел отскочить в сторону. Четверо зеленых роблеров обхватили Майза со всех сторон. Раскачиваясь из стороны в сторону, припадая то на одну ногу, то на другую, отчаянно ругаясь и исходя слюной, гигант вынужден был отступать через весь синий робл по направлению к лимбо, однако уже в непосредственной близости к роковой черте ему удалось вывернуться и, упав на спину, отбиться от обидчиков ногами, тем самым оставшись в игре.

Герсен снова отступил спиной к пьедесталу, чтобы оценить ситуацию. Тронгаро и Майз, два наиболее грозных противника, были выбиты из желтого робла, где теперь оставались, кроме Герсена, еще четыре роблера. Сейчас, когда Тронгаро и Майз по сути выбыли из борьбы за главный приз, каждый из этой пятерки мог реально претендовать на победу и поэтому действовал с максимальной осмотрительностью. Теперь уже не было договоренностей, которые стоило бы соблюдать, предательства можно было ожидать от любого. Каждый из оставшихся не хотел совершить роковую ошибку из страха перед неожиданным нападением сзади.

Герсен заметил, что другие роблеры относятся к нему с уважением и с опаской. Искиш, который сумел так долго продержаться на самых передовых позициях в игре, оказался бойцом, к которому нужно относиться со всей серьезностью.

Краешком глаза Герсен приметил, как Рудо и некто Хемент перебросились парой слов, после чего Рудо стал бочком подкрадываться к Герсену.

- Наш уговор все еще в силе?

- Разумеется.

- Тогда следующий - Декстер, вон тот высокий с прищуром. Заходите к нему сбоку, я проскакиваю мимо, мертвой хваткой беру за промежность - и в зелень! Тогда, вперед!

Герсен, следуя наставлениям Рудо, подкрался к Декстеру сбоку, не спуская одновременно глаз с Хемента. Как только Герсен оказался от Декстера на расстоянии вытянутой руки, Хемент вдруг бросился на него, его примеру последовал Декстер, а сзади оказался тут как тут прежний союзник Рудо. Герсен ожидал именно такого подхода и поэтому толкнул Декстера на Хемента, затем обхватив у себя за спиной Рудо, швырнул его через голову в зеленый робл, схватил Декстера за ногу и вытолкнул тоже в зелень, успев еще пригнуться, догадываясь, что сзади на него сейчас должен наброситься четвертый дарсаец. Герсен схватил его за плечи, перебросил через себя, и он повалился прямо на оказавшегося в зеленом робле раньше Декстера. Пока они вдвоем поднимались, еще не разобравшись до конца, что это с ними произошло, как зеленые роблеры схватили их и отшвырнули в синий робл. Хемент попробовал было схватить Герсена за руку и развернуть, однако Герсен решительно пресек эту попытку, сам бросился на Хемента, обхватил его за пояс, приподнял и швырнул в зеленый робл. В желтом робле Герсен остался один и только теперь вдруг заметил еще одного парня, на которого все это время даже не обращал внимания, потому что тот, хоть и выглядел довольно внушительно, в течение всей схватки принципиально уклонялся от борьбы, стараясь не попадаться никому под руку. Герсен стал к нему приближаться. Парень начал отступать. Герсен один раз прогнал его по всему кругу, затем второй, после чего продолжать отступление парень уже не имел права - после третьего круга судьи автоматически отправили бы его в синий робл. Теперь Герсен и парень стали осторожно приближаться друг к другу. Герсен вытянул вперед руку, парень робко схватился за запястье, попробовал было потянуть на себя. Герсен камнем упал на него, обхватил голову под ключ, рванул парня на себя, развернул в воздухе и отшвырнул в зеленый робл.

В желтом робле Герсен теперь оставался совершенно один. Он мог бы, если б захотел, рискнуть и перейти в зеленый робл и даже синий, а потом вернуться в желтый - но из зеленого робла его могли выбросить в синий, а из синего - даже в лимбо. Но он не испытывал ни малейшей охоты ввязываться в борьбу, которая продолжала вестись в зеленом и синем роблах, где роблеры, теперь уже разгоряченные и повыходившие из себя, дрались в полную силу, не щадя ни себя, ни противника. Они били кулаками друг друга в лицо, то и дело норовили попасть противнику ногою в пах, пускали в ход головы и колени - и при этом хрипели и сопели, в бешенстве громко вскрикивали и изрыгали проклятья. Герсен прислонился к пьедесталу и стал наблюдать за ходом борьбы, превратившейся по сути во всеобщую свалку. Тронгаро, находившийся в синем робле, сцепился с Рудо. Герсен с большим интересом следил за тактическими приемами, применявшимися Тронгаро. Он несомненно был очень искусным борцом, быстрым, сильным, решительным. И все же он был не пара Майзу, чудовищная туша которого делала его почти неприступным. При мысли о том, что вдруг еще придется схватиться один на один с Майзом, Герсен скривился. Он, по всей вероятности, и победил бы, нанося ему чувствительные удары и тут же отскакивая, или попытавшись вывести из строя глаза Майза, но за эту победу пришлось бы платить растяжением мышц и синяками, возможно, даже и переломами, и, что самое страшное, сломанной шеей.

Тронгаро без особого труда выбил из борьбы Рудо и теперь все свое внимание сосредоточил на Майза. Сговорившись с еще двумя синими, он смело пошел на Майза. Все трое кружились и дергались вокруг него, как муравьи вокруг жука. В конце концов, благодаря скорее счастливой случайности, а не искусно проведенному приему, они все-таки вытолкали спотыкающегося Майза в лимбо, где он сразу же распростерся ничком и стал колотить кулаками землю. Тем временем Тронгаро не упустил возможности отправить в лимбо вслед за Майзом еще одного из своих союзников, вместе с которым он одолел Майза.

Герсен обвел взглядом зрителей. Встретив снова насмешливый взгляд Бэла Рука, он тут же отвел от него взор и посмотрел на метленцев. На какое-то мгновенье его глаза встретились с глазами Жердин, но выражения на ее лице он прочесть не успел - тетушка Мейнисс окликнула девушку, и она отвернулась.

Тем временем ситуация на арене хадавла пришла в состояние статического равновесия. В синем робле стоял Тронгаро, в зеленом - Чалкоун, в желтом Герсен. Если соперники отказываются от дальнейшей борьбы, то состязание объявляется завершенным, а призовой фонд распределяется в соотношении 3:2:1.

- Я согласен взять акции "Котзиш", - сказал Герсен, обращаясь к Тронгаро и Чалкоуну. - Вы делите между собой деньги. Такое предложение вас устраивает?

- Я согласен, - подсчитав в уме свою долю, объявил Чалкоун.

Тронгаро тоже уже чуть не согласился, но затем бросил взгляд в сторону Бэла Рука, который ответил ему решительным кивком головы.

- Нет, - очень неохотно произнес Тронгаро. - Нужно разделить весь призовой фонд.

Герсен подозвал Чалкоуна к линии, разделяющей желтый и зеленый роблы.

- Давайте заключим соглашение, которое я обязуюсь свято соблюдать, если вы обещаете поступить точно так же.

- Что вы имеете в виду?

- Давайте вместе войдем в синий робл и выгоним оттуда Тронгаро, после чего я вернусь в желтый, а вы - в зеленый. Я забираю акции "Котзиш", вы забираете деньги - все 600 севов.

- Я согласен.

- Учтите, - предупредил Чалкоуна Герсен, - это честное соглашение, а не обычная уловка в хадавле. Если вы нарушите обещание, я не оставлю этого без внимания. Вы можете всецело на меня положиться. Могу ли я доверять вам?

- Только в этом одном единственном случае - можете!

- Прекрасно. Вы заходите слева, я - справа. Между нами расстояние вытянутой руки. Вместе набрасываемся и выталкиваем.

- Хорошо.

Герсен решительно вошел в зеленый робл, здесь к нему присоединился Чалкоун, после чего они вместе вступили в синий, где их уже поджидал, низко пригнувшись для решающего броска, Тронгаро. Понимая, что надеяться на, успех можно только в результате активных действий, он рванулся к Чалкоуну, рассчитывая обхватить его за пояс и, развернув, отбросить в сторону лимбо. Герсен вцепился в одну его руку, Чалкоун схватил другую, после чего Герсен нанес сильнейший удар ногой по тыльной стороне коленного сустава. Тронгаро повалился на спину, однако успел еще в падении лягнуть Чалкоуна в пах. Чалкоун согнулся едва ли не вдвое и упал. После этого Тронгаро попытался нанести точно такой удар, но уже другой ногой и по Герсену, но тот поймал лодыжку Тронгаро и рывком развернул ее. Тронгаро взвыл от боли - Герсен, по-видимому, порвал ему сухожилие, - и попытался перекатом высвободиться из цепких рук Герсена, но тот еще больше скрутил лодыжку. Тронгаро вынужден был еще раз перевернуться с боку на бок и теперь был уже у самого края лимбо. Напрягши последние силы, он сгруппировался и с размаху нанес Герсену удар свободной ногой в бок, но Герсен еще сильнее подналег на лодыжку, и Тронгаро, крича от безумной боли, выкатился в лимбо.

Герсен отпустил ногу противника и теперь стоял, тяжело дыша. Чалкоун с огромным трудом все-таки встал на ноги, но разогнуться полностью еще никак не мог, прижимая ладонями нижнюю часть живота. Теперь они оба оценивающе глядели друг на друга, причем Чалкоун - совсем остекленевшими глазами. Герсен вернулся в желтый робл, Чалкоун проковылял в зеленый.

- Отдайте мне акции "Котзиш", - произнес Герсен, обращаясь к главному судье, - а деньги - Чалкоуну, и хадавл завершен.

- Вы согласны с таким дележом? - спросил главный судья у Чалкоуна.

- Да. Более, чем удовлетворен.

- Значит - быть по сему. - Затем заговорил в микрофон. - Впервые, насколько это мне помнится и, скорее всего, впервые за всю историю этой славной игры победителем в главной схватке вышел искиш, одолев наилучших борцов Дарсая. По сложившейся традиции любой из присутствующих имеет право бросить вызов победителю. Желает ли кто-нибудь поставить под сомнение победу этого заслуживающего всяческое уважение искиша?

Бэл Рук, стоя перед сидевшим на скамейке Тронгаро, лодыжка которого сильно распухла, осыпал его бешеной бранью. Тронгаро в ответ только качал головой. Убедившись в невозможности раззадорить Тронгаро взять реванш, разъяренный Бэл Рук повернулся к главному судье.

- Я бросаю вызов, - хрипло вскричал он. - Я, Бэл Рук, и биться мы будем плетьми!

- Вам прекрасно известно, что выбор оружия за тем, кому вы бросаете вызов, - спокойно ответил Бэлу Руку главный судья. - Вы вызываете на поединок как Чалкоуна, так и Герсена?

- Нет. Только Герсена.

Главный судья передал Чалкоуну пухлую пачку купюр.

- Этот хадавл вы покидаете с гордо поднятой головой!

- Счастлив это сделать, но считаю своей обязанностью засвидетельствовать свое уважение Герсену, проявившему в игре огромное мастерство.

Чалкоун взял деньги и, прихрамывая, но со счастливым видом, покинул арену.

Вперед вышел Бэл Рук и протянул судье два сева.

- Это двойная цена 125 акций "Котзиш", которые, как известно, вообще ничего не стоят.

Судья даже отпрянул назад, выражая свое недовольство.

- Но ведь вы сами оценили каждую из этих акций в четыре сева?

- Никоим образом! Я поручился за приз в размере тысячи севов. Затем согласился с тем, чтобы двадцать пять акций были эквивалентны ста севам. Если Герсен желает уступить мне эти 125 акций, я тут же выплачу ему 500 севов. В противном случае он лишится жизни, так как я убью его, если он посмеет стать у меня на пути.

-- Вы заняли совершенно непреклонную позицию, - сказал судья. - Ну, Герсен, каков ваш ответ? Бэл Рук вызывает вас на поединок, чтобы отнять у вас акции "Котзиш" и вашу жизнь и все это ему обойдется в жалкие два сева. Если вы пожелаете уклониться, Бэл Рук, по всей очевидности, уплатит вам пятьсот севов, и сегодняшний день окажется для вас все равно прибыльным. Считаю своим долгом поставить вас в известность о том, что Бэл Рук широко известен, как выдающийся мастер владения не только плетью, но и практически любыми видами оружия. Ваши шансы на победу не очень-то велики Но в любом случае, за вами право выбора оружия.

Герсен пожал плечами.

- Раз я обязан с ним драться, то схватка будет вестись по усмотрению противника, или с применением ножей, или голыми руками.

- На ножах! - вскричал Бэл Рук. - Я ручаюсь, что разрежу его на куски!

Один из судей вынес поднос, на котором лежали два кинжала с черными деревянными рукоятками и обоюдоострыми лезвиями длиной почти в тридцать сантиметров.

Герсен взял один из ножей и, разжав ладонь, взвесил. Длинный клинок у рукоятки был чуть шире и постепенно сужался к кончику, ему явно недоставало той равномерности распределения веса, которую предпочел бы Герсен. Тем не менее, из этого он сделал очень для себя полезный вывод - оружие это не было предназначено для метания, что указывало на отсутствие такого искусства у дарсайцев. Бросив взгляд на трибуну, он увидел выражение неподдельного ужаса на лице Жердин.

Раздался голос главного судьи:

- Поединок ведется только в пределах роблов и продолжается до тех пор, пока одна из состязающихся сторон не признает своего поражения или поднятием рук вверх, или соответствующим возгласом, или выходом за пределы роблов, а также если окажется не в состоянии продолжать схватку, или сама схватка не будет прекращена по данному мною сигналу. Поединок проводится без каких-либо правил или ограничений. Исходные позиции - в желтом робле, по разные стороны от пьедестала. Схватка начинается после четвертого удара в гонг и продолжается, пока я сам не дам сигнал о ее прекращении. В этом случае она прекращается мгновенно под страхом наказания в виде помещения в выгребную яму на три дня. Так что извольте сдерживать свой пыл и прекращайте борьбу по моей команде, ибо я вовсе не намерен праздно наблюдать за тем, как будет изрезаться в куски неспособный к дальнейшему сопротивлению участник поединка. - Эти слова сопровождались многозначительным взглядом в сторону Бэла Рука. - Три круга отступления без попытки нападения на осуществляющую преследование сторону также означает поражение отступающей стороны. Произведенный мною сейчас удар гонга возвещает тридцатисекундную готовность. Прошу занять исходные позиции.

Герсен и Бэл Рук встали друг напротив друга по разные стороны пьедестала.

- Семнадцать секунд!

Бэл Рук начал поигрывать клинком, наслаждаясь предвкушением смерти противника.

- Я давно дожидаюсь этой возможности.

- Я тоже не прочь ею воспользоваться, - сказал Герсен. - Признайтесь, вы принимали участие в налете на Маунт-Плезант?

- Маунт-Плезант? Но ведь это было так давно.

- Значит, вы там были.

Бэл Рук ответил злобной ухмылкой.

- Теперь я могу убить вас без всяких угрызений совести, - произнес Герсен.

- Шесть секунд! Джентльмены, оружие к бою! После следующего удара в гонг, вы вольны поступать, как заблагорассудится!

Быстро промчались секунды, обозначающие таинственную грань, что отделяет будущее от прошлого.

Прозвучал гонг.

Бэл Рук обошел пьедестал, низко опустив нож, как будто это меч. Герсен ссутулился, затем метнул кинжал прямо в сердце Бэла и кинжал Герсена, отскочив, упал на землю. Под рубахой у Бэла Рука явно оказался жилет из тончайшей непробиваемой металлизированной ткани. Судья не выразил какого-либо возмущения по этому поводу - очевидно, подобный жилет расценивался как вполне законное вспомогательное средство защиты.

Как только нож Герсена коснулся земли, Бэл Рук отшвырнул его ногой по направлению к лимбо. Одновременно с этим Герсен прыгнул вперед, внимание Бэла Рука отвлеклось, и удар по ножу оказался не совсем удачным - нож заскользил по мостовой и остановился в синем робле в каких-нибудь нескольких дюймах от лимбо.

Бэл Рук произвел выпад ножом - Герсен отскочил влево и наотмашь рубанул ребром ладони по загорелой шее сбоку, а большим пальцем ткнул в левый глаз Бэла Рука. Лезвие ножа противника вспороло ткань рубахи Герсена и чиркнуло по коже, прочертя полосу длиной в шесть дюймов, из которой тотчас же стала сочиться кровь.

Разъяренный раной, Герсен поймал руку противника, применил захват, сделал Бэлу Руку подножку и, используя собственную инерцию противника, сломал ему локтевой сустав.

Бэл Рук громко крикнул, нож выпал из его обмякших пальцев, однако он успел поймать его на лету, схватившись левой рукой за рукоятку, и тут же отведя руку далеко назад, с силой пырнул ножом в бедро Герсена. Ошеломленный Герсен в ужасе отпрянул. Неужели он стал таким неуклюжим? Кровь у него теперь текла из двух ран. Пройдет еще совсем немного времени, как силы оставят его, и тогда он будет убит . Нет, не все еще кончено! Он еще раз нанес рубящий удар ладонью по шее Бэла Рука, а когда тот попытался отпрянуть и нанести еще один удар ножом, Герсен поймал его левую руку, но осуществить захват не сумел. Бэл Рук выдернулся, отпрыгнул на несколько шагов и остановился, чтобы перевести дух. Грудь его тяжело вздымалась, правая рука висела, как плеть, левый глаз почти полностью заплыл кровью.

Истекая кровью из ран на груди и бедре, Герсен, прихрамывая, побрел к своему ножу. Бэл Рук бросился вслед за ним, занеся кинжал высоко над головой для нанесения удара сверху вниз. Герсен перехватил занесенную над ним руку, затем сложился чуть ли не вдвое, чтобы избежать удара коленом в пах, и затем резко выпрямился. Бэл Рук, шатаясь, сделал шаг назад, и Герсен поднял свой нож, валявшийся на земле. Бэл Рук, раздув ноздри и ловя ртом воздух, почти что вслепую - так как уже оба его глаза заплыли кровью нетвердой походкой двинулся навстречу Герсену. Герсен во второй раз метнул нож - теперь он почти по рукоять воткнулся в мускулистую шею Бэла Рука. Он упал на колени и уже с отчаянья, чисто машинально, швырнул свой нож в Герсена. Опускаясь, кончик ножа скользнул по бедру Герсена. Бэл Рук рухнул наземь лицом вниз, и под тяжестью его тела кинжал проткнул всю его шею насквозь так, что целых шесть дюймов лезвия вышли вверх из нижней части затылка.

- Объявляю хадавл завершенным! - провозгласил судья. - Победил Герсен. Приз - 125 акций "Котзиш" и два сева.

Герсен забрал сертификаты и нетвердой походкой покинул арену. Врач завел его в ближайший дамбл и позаботился о его ранах Сто двадцать пять акций "Котзиш"! Теперь Герсену принадлежало 2416 акций, на шесть более половины. Компания "Котзиш Мючюэл" перешла в безраздельное его распоряжение.

Выйдя из дамбла, где ему была оказана первая помощь, Герсен обнаружил, что труп Бэла Рука уже унесли. Он взглянул на трибуны - метленцы разошлись, по-видимому, насмотревшись вдоволь.

Прихрамывая, Герсен покинул площадь и направился к своему гипервельботу. Взобравшись на борт, он тщательно задраил все люки, поднял "Призрак" в воздух и взял курс на восток, в Сержеуз.

* * *

Ночь он провел в вельботе, медленно дрейфуя над пустыней. Утром совершил посадку рядом с водяной завесой Сержеуза. Повинуясь какому-то мимолетному капризу, одел свободные брюки из черной саржи, белую льняную рубаху и подпоясался широким темно-зеленым кушаком - наряд богатого молодого аристократа из Авенты на Альфаноре, отправляющегося на прогулку. Проковыляв несколько десятков метров под утренними лучами Коры, он нырнул под водяную завесу и, прихрамывая, направился к Центральной Площади. Веранда у входа в "Сферинду" была почти пуста. Перед "Туристом" уже завтракали несколько самых ранних пташек.

Герсен прошел в вестибюль и позвонил по телефону в "Сферинду" с просьбой связать его с госпожой Жердин Ченсет. Через несколько секунд в трубке раздался ее мягкий говор:

- Да? Кто это?

- Кирт Герсен.

- Подожди минутку, пока я прикрою дверь... Кирт Герсен! Что заставило тебя подвергать свою жизнь такой опасности? Все не сомневаются в том, что ты - сумасшедший!

- Мне нужны были сто двадцать пять акций "Котзиш". Теперь эта компания принадлежит мне.

- Но ведь это было сопряжено с огромным риском для жизни!

- Я не мог поступить иначе Тебя тревожила моя судьба?

- Разумеется! Мое сердце едва не перестало биться.

Я не хотела этого видеть, но не могла отвести глаз. Все в один голос утверждают, что Бэл Рук - печально знаменитый убийца, великолепно владеющий всеми видами оружия. Теперь они считают, что ты, должно быть, точно такой же, как и он.

- Ничего подобного. Я могу с тобой встретиться?

- Не знаю, каким образом Мы сейчас же уезжаем в Ллаларкно, тетка Мейнисс следует за мной неотступно. Она уже совершенно уверена в том, что со мною что-то не так... Где ты сейчас? В "Туристе"?

- Да.

- Я сейчас приду туда. Минут пятнадцать у меня еще есть.

- Я буду ждать на веранде, там, где мы сидели раньше.

- Где я впервые окончательно поняла, что это любовь. Ты помнишь?

- Помню.

- Уже иду.

Герсен вышел на веранду. Через две минуты появилась Жердин. На ней было то же самое темно-зеленое платье, в котором он впервые ее увидел. Герсен тотчас же поднялся. Она бросилась ему в объятья, они поцеловались... один раз, другой, много раз.

- Все это так бессмысленно, - сказала Жердин. - Больше я уже тебя никогда не увижу.

- Я говорю себе то же самое. Но не могу заставить себя поверить в это.

- Каким-то образом придется. - Жердин глянула через плечо. - Я буду скомпрометирована, если меня застанут здесь с тобой.

Герсена слегка уязвило это высказывание.

- Тебя это так беспокоит? Жердин ответила не сразу.

- Да. В Ллаларкно поддержание репутации - превыше всего.

- Что, если я прибуду в Ллаларкно? Жердин покачала головой.

- Наш круг крайне узок. Мы все знаем всё о друг друге, и должны жить только так, как того от нас ожидают. Это делает наше существование счастливым... Обычно.

Герсен долго, даже очень долго, молча глядел на Жердин, затем произнес:

- Если бы я даже мог предложить тебе счастливую и безмятежную жизнь, все равно я не был бы услышан. Но я ничего не могу обещать, кроме тревог, путешествий в чужие, неустроенные миры и, не исключено, даже опасностей... По крайней мере, в обозримом будущем... Поэтому - прощай.

Из глаз Жердин брызнули слезы.

- Для меня невыносимо само это слово. Оно подобно смерти... Временами мне хочется, чтобы ты отнес меня в свой корабль и улетел вместе со мной. Я бы не стала сопротивляться, не звала бы на помощь - я упивалась бы счастьем!

- Это в самом деле было бы замечательно. Но я не смогу так сделать. Это принесло бы тебе только горе.

Жердин поднялась, зажмурила глаза, чтобы унять слезы.

- Мне пора идти.

Герсен тоже поднялся, но не подошел к ней. Она задумалась в нерешительности, затем сама подошла к нему и поцеловала в щеку.

- Я никогда тебя не забуду, - прошептала она, повернулась и покинула веранду.

Герсен снова сел. Инцидент исчерпан. Он забудет Жердин Ченсет как можно быстрее, забудет целиком и полностью. Теперь ему надо поторапливаться. Пеншоу пока что еще не знает о смерти Бэла Рука, не знает о статусе Герсена как обладателя контрольного пакета акций "Котзиш". Один или два сева, что он получил за победу над Бэлом Руком, он потратил на завтрак, затем вернулся к своему кораблю. Сложил в чемоданчик необходимый набор инструментов, затем быстро проковылял прихрамывающей походкой к "Диндар-хаузу" в "Сени Скенсела" и направился прямо в контору Пеншоу.

Как и прежде, дверь была заперта на замок. Герсен вынул из чемоданчика инструменты, взломал замок и распахнул дверь, нисколько не заботясь о том, что такое вторжение может вызвать срабатывание тревожной сигнализации. Оттиль Пеншоу не на Дарсае, а Бэл Рук мертв, а кроме них вряд ли кто обратит внимание на сигналы тревоги из комнаты № 103 в "Диндар-хаузе". Внутри, как и раньше, воздух был затхлым и пахло чем-то протухшим.

В коридоре послышались чьи-то торопливые шаги. В дверь заглянули двое мужчин. Герсен встретил их откровенно недружелюбным взглядом.

- Кто вы такие и что вам здесь понадобилось?

- Я - управляющий этого здания, - резким тоном ответил один из мужчин. - Мистер Бэл Рук просил меня приглядывать за всякими непрошеными гостями. Как вы посмели вломиться в эту контору?

- "Котзиш Мючюэл" отныне принадлежит мне. Эта контора теперь в моем ведении. Я имею право входить в нее и делать в ней все, что только пожелаю, независимо от того, имеется или нет у меня ключ от двери в нее.

- Бэл Рук ничего мне не говорил об этом.

- И никогда уже и не скажет. Бэл Рук мертв. Лицо управляющего сразу же помрачнело.

- Печальная новость.

- Но только не для людей честных и порядочных. Бэл Рук - подлец из подлецов. Он заслуживал гораздо более горькой участи чем та, что он испытал. А теперь, пожалуйста, убирайтесь. Если вам угодно навести справки в отношении того, кто я, обратитесь к Адарио Ченсету, управляющему "Ченсет-банка".

- Как вам угодно, сэр.

Оба мужчины отошли от двери и, пошептавшись еще немного в коридоре, удалились.

Герсен начал со стенных шкафов, затем занялся полками, только после этого обследовал письменный стол. Разыскал документы, касавшиеся проводимых компанией "Котзиш" операций. Копии накладных, в которых указывалось количество черного песка, переданного на хранение каждым из акционеров компании, и соответствующее распределение между ними выпущенных акций информация, обладать которой раньше он был бы очень рад, но которая теперь уже ничего для него не значила. Обнаружил копии арендных договоров, лицензий и прав на геологоразведку и добычу полезных ископаемых, полученных компанией "Котзиш". Все это теперь не имело никакой ценности - так, во всяком случае, все утверждали. Он сложил все эти документы в отдельный пакет и отложил в сторону.

На письменном столе он вообще не обнаружил ничего интересного.

Окинул взглядом контору в последний раз. Ведь именно она была пристанищем Оттиля Пеншоу, Бэла Рука и, почти наверняка, Ленса Ларка. Даже воздух в ней был заражен их гнусным духом.

Покинув "Диндар-хауз", Герсен отправился прямиком к "Крылатому Призраку" и через несколько минут стартовал в космос.

Часть III. МЕТЛЕН

Глава 12

"Метлен! Волшебная планета, коренные жители которой, народ, наделенный множеством превосходных качеств, красивый внешне, гордый и отличающийся изысканностью манер и одежды, живут в благополучии, нарочитом уединении и зачастую раздражающей убежденности в собственном превосходстве.

"Высокомерие", слово, на первый взгляд, как никакое другое, применимое к метленцам, содержит в себе чересчур много по-разному понимаемых дополнительных оттенков и часто представляет в ложном свете изначально присущее этим людям какое-то особенное обаяние. Даже челядь и служащие различных учреждений, являющиеся выходцами с других планет, относятся к метленцам с пониманием и даже некоторой снисходительностью, и хотя питаемые к метленцам чувства часто бывают противоречивыми, враждебность к ним явление очень редкое.

Для исследователя человеческой натуры во всем ее бесконечном разнообразии метленцы представляются примером, достойным восхищения. История самой планеты сравнительно бедна событиями. Она была открыта на средства товарищества "Аретий", привилегированного клуба из города Зангельберг на планете Станислас, и предоставлена в пользование этого товарищества. Довольно значительные участки суши были распределены между членами клуба, остальная часть планеты была превращена в заповедник. Многие аретийцы, посетившие эту планету, пожелали остаться на ней навсегда, и все из них чудовищно разбогатели, занявшись стодвадцатниками.

Метленцы, с величайшим усердием делают все, чтобы их планета оставалась как можно более обособленной и не похожей ни на какую другую. Космопорт в административном центре планеты городе Твонише является единственным на планете местом, связывающим ее с внешним миром. Население Метлена невелико. Двадцать тысяч метленцев живут в Ллаларкно, наверное столько же или чуть больше предпочитают загородные имения. Твониш, по сути, является анклавом, населенным пятидесятью тысячами так называемых "суржиков", представляющих из себя разношерстную смесь из инопланетян самого различного происхождения и потомства детей, появившихся на свет в результате случайных связей между метленцами и неметленцами. Имеется здесь и крупное землячество дарсайцев, используемых на самых тяжелых и грязных работах.

Ллаларкно представляет из себя скорее чрезмерно разросшееся сельское поселение, чем город. Изумительные метленские дома являются "святая святых" для живущих в них семей. Каждый такой дом имеет свое имя и славится или особой репутацией, или определенной атмосферой, или, наконец, своеобразным духом, неповторимым и по-своему замечательным. В этих домах метленцы совершают свои обряды, предаются любимым занятиям и устраивают пышные зрелища, делая свою жизнь ярче и разнообразнее. К таким зрелищам относятся сотни различных состязаний, театральные представления, музыкальные и оперные фестивали, конкурсы бальных танцев, веселые и красочные феерии. Разнообразные развлечения продолжаются круглый год, каждый может заняться тем, что ему по вкусу.

Жизнь как непрерывный красочный карнавал - лейтмотив существования метленцев. Соответственно, одной из главных отличительных их черт является лицедейство, выражающееся в отношении ко всем остальным обитателям Ойкумены, как к первобытным дикарям или, в лучшем случае, как к грубому сброду. Наиболее проницательные из метленцев прекрасно понимают, что подобное представление о жизни не более чем каприз, плод воображения, однако с наслаждением отдаются этому капризу. Другие принимают это за чистую монету, считают основополагающей истиной. Метленцам в основной их массе явно недостает критического отношения к своим пристрастиям, они склонны к преувеличениям, обожают величественные жесты и театральные позы. Каждое мгновение жизни рассматривается ими как еще одна возможность изменить мизансцену, где каждый стремится занять такое место, откуда он мог бы производить на других наиболее выигрышное впечатление. Однако несмотря на все это и вопреки ему, метленцы - народ прагматичный, делающий очень мало ошибок и не позволяющий экстравагантности увлечь себя до такой степени, когда она становится неуместной".

Ричард Пелто "Народы системы. Коры"

Подступы к Метлену из космоса прикрывали десять застав, оборудованных на спутниках, стационарные орбиты которых находились на удалении в полмиллиона миль от поверхности планеты. Следуя регламенту, приведенному в "Справочнике космического пилота", Герсен заявил о своем намерении произвести посадку на планете и был направлен к ближайшей из этих застав. Причаливший к ней "Крылатый Призрак" посетил метленский лейтенант в сопровождении двух мичманов, и после непродолжительной проверки Герсену было дано разрешение на посадку, предоставлено место на стоянке в космопорте Твониша и указан воздушный коридор для автоматической посадки.

Как только представители властей удалились, "Крылатый Призрак" стал быстро снижаться в направлении Метлена - величественной сферы, как бы обтянутой темно-синим и зеленым крапчатым бархатом. Несколько сбоку от этой залитой лучами Коры сферы завис спутник Шанитра, угловатая глыба шлака пепельного цвета, небесное тело, исключительными правами на разработку минеральных ресурсов которого теперь безраздельно владел Герсен. Правда, было весьма сомнительным, имеются ли вообще на Шанитре какие-либо ресурсы, которые стоило бы разрабатывать.

Отведенный для снижения коридор вывел Герсена к Твонишу, единственному городу на Метлене, а координаты, введенные в бортовой компьютер, обеспечили посадку "Крылатого Призрака" в отведенное для него место на взлетно-посадочном поле твонишского космопорта.

Было уже далеко за полдень. Внутрь вельбота через иллюминаторы полились яркие и чистые лучи Коры, совсем не такие жесткие и обжигающие, как на Дарсае. Ступив на поверхность Метлена, Герсен подумал: "Вот он, мир Жердин Ченсет".

С западной стороны просматривались бетонные и стеклянные здания Твониша, высоко вздымавшиеся вверх, опираясь всего лишь на одну, две или несколько опорных колонн, и поэтому казавшиеся какими-то воздушными и в то же время монументальными. За ними возвышалось утопающее в буйной растительности нагорье - вот это и было Ллаларкно. К северу от космопорта до самого горизонта простирались поля и сады, к югу - ухоженная лесопарковая зона с многочисленными лужайками и огромными деревьями-старожилами, возвышавшимися над остальной растительностью, как длинная цепь древних гор.

Безмятежный и ласкающий взор пейзаж, отметил про себя Герсен, и по дорожке, выложенной плитками из туфа, прошел к зданию космовокзала, многоугольнику из стали и стекла с центральной башней диспетчерского управления. Указатель вывел его к стойке регистрации прибытия, где клерк в форменной одежде занес касающиеся Герсена данные в центральный компьютер, после чего желтая сигнальная лампа на небольшом пультике перед ним погасла, удостоверив тем самым окончание процедуры оформления прибытия, начатой еще на спутнике-перехватчике.

В центр города Герсен добрался на общественном транспорте. В гостинице "Коммерческая" ему предложили номер с ванной, полностью его устроивший. Наиболее первоочередной его заботой были деньги, которых у него теперь совершенно не было. Позвонив в справочное бюро, он выяснил адрес местного отделения "Куни-банка", куда тотчас же и отправился, чтобы получить по кредитной карточке тысячу севов.

Купив в киоске план города, он расположился в ближайшем же кафе со столиками, расставленными прямо на тротуаре.

Подошедшей принять заказ официантке Герсен показал на мужчину за одним из столиков по соседству, перед которым стоял покрытый изморосью фужер с какой-то бледно-зеленой смесью.

- Это наш фирменный пунш, сударь. Фруктовый сок, рисовая водка и ягодный ром, охлажденные и тщательно перемешанные.

- Принесите мне то же самое, - сказал Герсен и, откинувшись к спинке стула, стал рассматривать обитателей Твониша. В большинстве своем, это были суржики, люди различной расовой принадлежности, но в совершенно одинаковых одеждах: полосатых пиджаках или жакетах темных или приглушенных тонов и черных брюках или юбках. Все вместе это создавало впечатление строгого соблюдения принятых в данном обществе условностей и делового настроя. Инопланетяне - коммивояжеры, бизнесмены, туристы - всем своим видом заметно отличались от местных жителей. На глаза Герсену попалось также несколько дарсайцев в брюках грязно-коричневого цвета и белых рубахах под брюки или навыпуск и пара метленцев, резко выделявшихся черными волосами и оливковым цветом кожи, одеждой и какой-то особенно непринужденной манерой держаться. Довольно интересное смешение народов, отметил про себя Герсен.

Официантка принесла бокал холодного пунша.

Герсен развернул план города и сразу же заметил, что он довольно компактный. Улицы и площади Твониша были аккуратно расчерчены и поименованы, но местность к западу, обозначенная как Ллаларкно, на плане была показана без каких-либо подробностей. Обители метленцев и проезды к ним, по-видимому, не предназначались для взоров плебеев. Герсена это почти нисколько не покоробило - к повышенному тщеславию метленцев он был совершенно равнодушен.

Пунш оказался замечательнейшим. По просьбе Герсена официантка принесла еще бокал.

- Этого вам будет вполне достаточно, - искренно произнесла она. - Это - очень крепкий напиток, его влияние почувствуется только тогда, когда захочется подняться из-за стола. Бывает, даже лишняя рюмка его становится своеобразным "Приглашением к покаянию", так как тот, кто отведает этого пунша больше, чем позволяют его возможности, начинает себя вести неподобающим образом и должен понести за это наказание.

- Я очень благодарен вам за предупреждение, - сказал Герсен. - И какого рода наказание ждет провинившегося?

- Все зависит от того, что он успеет натворить. Обычно таких скандалистов пеленают по рукам и ногам различным тряпьем и разрешают детям забрасывать их переспевшими фруктами, которые, как мне думается, испортились и очень плохо пахнут. - Девушка даже вздрогнула в отвращении. Ни за что не хочется стать таким всеобщим посмешищем.

- Мне тоже, - сказал Герсен. - Будьте любезны, принесите, если можно, телефонный справочник.

- Пожалуйста, сударь.

Герсен сразу же отыскал адрес "Котзиш Мючюэл" - здание под названием "Скоун-Тауэр" - и номер телефона. Подозвав официантку, чтобы расплатиться, Герсен спросил:

- Вы не подскажете, где можно найти "Скоун-Тауэр"?

- Посмотрите-ка вон туда, сударь, по ту сторону парка. Видите дом с высоким главным входом? Это и есть "Скоун-Тауэр".

Герсен пересек парк и вышел к "Скоун-Тауэру" - восьмиэтажному зданию из бетона и стекла, с четырьмя массивными стальными колоннами в качестве опорных элементов сооружения. Как далеко оно ушло от "Диндар-хауза" в Сержеузе! Для обанкротившейся и погрязшей в долгах "Котзиш Мючюэл" это здание казалось чересчур уж шикарным. Откуда у "Котзиш" средства, чтобы арендовать помещение в подобном здании? Из денег, полученных по страховке "Эттилии Гаргантир"? От продажи украденных у самой же "Котзиш" стодвадцатников?

Перейдя улицу, Герсен вошел в вестибюль первого этажа - огороженное стеклом пространство между несущими четырьмя колоннами. В соответствии с указателем контора "Котзиш Мючюэл" занимала помещение № 307 на третьем этаже. Герсен задумался: что делать дальше? Можно пройти в контору "Котзиш" и предъявить свои претензии на управление компанией. Такая прямолинейная тактика никак не останется незамеченной Лен-сом Ларком. Вопрос состоял только в том, принесет ли это соответствующее преимущество Герсену? Ему, естественно, хотелось это сделать до того, как Пеншоу узнает о смерти Бэла Рука, а это может случиться в любую минуту.

Герсен пересек вестибюль и вошел в офис администрации здания. Здесь он увидел худого, как хворостинка, суржика с острым лицом и живыми черными глазами в традиционных черных брюках, полосатом пиджаке и до глянца начищенными черными башмаками. Медная табличка гласила: "Удольф Тестель, управляющий".

Герсен представился полномочным представителем "Куни-банка".

- Мы сейчас рассматриваем возможность учреждения отделения нашего банка в Твонише, - как можно более официально заявил Герсен. - Мне нужны адреса фирм и учреждений, а также офис, который соответствовал бы нашим запросам.

- С большой охотой посодействовал бы вам, - произнес Тестель, оказавшийся не только понятливым малым, но еще и довольно высокого мнения о себе, - но у нас практически все занято. Единственное, что я в состоянии предложить вам, это офис на втором этаже и отдельную комнату на пятом. - Он извлек из стола поэтажные планы и показал на них помещения, предложенные Герсену. Герсен взял планы, задержал взгляд на планах пятого этажа и второго, затем стал рассматривать план третьего этажа. "Котзиш Мючюэл" занимала всего лишь одну комнату, триста седьмую, между конторой по импорту лекарств "Айри" за № 306 и трехкомнатным офисом "Джаркоу Инжиниринг" в помещении № 308.

- Мне больше подошел бы третий этаж, - произнес Герсен. - На нем имеются свободные помещения?

- Ни единого.

- Жаль. Меня бы вполне устроил любой из этих офисов, - сказал Герсен, показывая пальцем на номера 306 и 307. - Указанные здесь фирмы обосновались в этих помещениях на долгий период? Может быть, какую-нибудь из них можно было бы перевести на пятый этаж?

Услышав такое дерзкое предложение, Тестель возмутился.

- Я абсолютно уверен в том, что они ответят отказом, - твердо произнес он. - Мистер Куст из "Айри" весьма консервативен в подобных вопросах. А мистер Пеншоу из триста седьмого помещения работает в тесном контакте с "Джаркоу Инжиниринг". Ни один из них не согласится переселиться - я в этом нисколько не сомневаюсь.

- В таком случае я взгляну на офис на пятом этаже, - сказал Герсен, чтобы принять окончательное решение, в котором я впоследствии не раскаивался бы.

- Пожалуйста, - шмыгнув носом, произнес Тестель, выдвинул один из ящиков письменного стола и извлек из него ключ. - Номер 510. Выйдя из кабины лифта, повернете направо.

Герсен отправился на пятый этаж. В кабине лифта присмотрелся к конструкции ключа: металлическая пластинка из нескольких тончайших слоев, открывающая замок благодаря различной магнитной проницаемости их. Подделать такой ключ необыкновенно сложно, как и невозможно с его помощью войти в помещения 306,

307 и 308. Герсен, тем не менее, запомнил ящик, в котором управляющий хранил запасные ключи.

Быстро осмотрев комнату № 510, Герсен вернулся в кабинет Тестеля на цокольном этаже и отдал ему ключ.

- О своем решении я сообщу чуть позже.

- Будем рады помочь вам, - сказал Тестель.

На одной из самых захудалых улочек Твониша Герсен разыскал мастерскую по изготовлению ключей и приобрел три заготовки, по форме в точности совпадающие с ключами, применяемыми в "Скоун-Тауэре", и попросил выгравировать на них номера 306, 307 и 308. Затем вернулся в космопорт, прошел к "Крылатому Призраку" и уложил в чемоданчик несколько комплектов подслушивающих устройств различных типов. Когда он поставит Пеншоу лицом к лицу с новыми обстоятельствами, последующие разговоры могут либо вывести его непосредственно на самого Ленса Ларка, или по крайней мере несколько прояснить его местонахождение.

Вернувшись с подготовленным оборудованием в "Коммерческую", Герсен задумался. Уже смеркалось и, по-видимому, с осуществлением задуманного придется несколько подождать. Тем не менее, нетерпение Герсена было столь велико, что сидеть, сложа руки, он никак не мог. Время работало против него, непрерывно нарастающая опасность сорвала его с места. Он пересек парк и вышел к "Скоун-Тауэру". Если Оттиль Пеншоу сейчас в конторе, то совсем не помешало бы узнать, куда он направится, покинув ее.

Стоя на краю парка, Герсен отсчитал окна. В 306 комнате все еще горел свет - мистер Куст из "Айри Фармацевтик" работает допоздна. В окне № 307 свет не горел - Оттиль Пеншоу вечер проводит в свое удовольствие неизвестно где. В помещениях триста восьмого офиса, занимаемых фирмой "Джаркоу Инжиниринг", тоже было темно. Герсен перешел на противоположную сторону улицы и заглянул в вестибюль. Дверь в кабинет управляющего была открыта нараспашку, а сам Удольф Тестель все еще усердствовал за письменным столом, с хмурым видом изучая записи в конторской книге.

Герсен подошел к телефону в дальнем углу вестибюля, позвонил в кабинет Тестеля и услышал отрывистый ответ:

- "Скоун-Тауэр". Кабинет управляющего. Герсен высоким мальчишеским голосом, срывающимся от волнения, произнес:

- Мистер Тестель, поднимитесь сейчас же в сад на крыше! Здесь творится нечто невообразимое! Только вы сумеете пресечь это безобразие! Быстрее, пожалуйста!

- Что? - вскричал Тестель. - О чем это вы? Кто звонит?

Герсен повесил трубку и занял позицию, откуда хорошо просматривался весь вестибюль.

Тестель чуть ли не бегом выскочил из кабинета, лицо его выражало досаду и полное непонимание. Еще через мгновенье за ним закрылась дверь лифта.

Герсен метнулся в кабинет Тестеля, обошел его стол и выдвинул ящик с ключами. Ключи с номерами 306, 307 и 308 он заменил заготовками, затем задвинул на место ящик, вышел из кабинета, пересек вестибюль и покинул здание "Скоун-Тауэра".

* * *

Очень довольный тем, что удалось провернуть вечером, Герсен зашел поужинать в ресторан, вход в который был украшен старинным гербом, а объявление перед входом гласило: "Классическая кухня: блюда, приготовленные в точном соответствии с рецептами великих кулинаров". Таинства гастрономического искусства не очень-то волновали Герсена, и он вверил судьбу своего ужина целиком в руки официанта, протянувшего ему меню в роскошном черном бюваре с серебристым тиснением.

- Особенно рекомендую вам, сударь, включенную в наше сегодняшнее меню "Гранд-трапезу"!

Герсен открыл меню на соответствующей странице:

ШЕДЕВРЫ ДЕСЯТИ ПЛАНЕТ:

Мясной бульон с плодами алоэ и водяными лилиями в стиле Бенитрес, Капелла-VI.

Рыбьи мальки под соусом из розового нардового [Нард - многолетнее травянистое ароматическое растение, родственное валериане и растущее в Гималаях. Из корневища его добывается душистое вещество с тем же названием. - Прим. перев] корня и салатом из кресса [Кресс - овощное однолетнее растение из семейства крестоцветных, употребляемое в пищу как салат (в основном, в немецкой национальной кухне). - Прим. переводчика], подаваемые точно так же, как это делал Сигизмонд в "Гранд-Отеле" в Авенте на Альфаноре.

Нежнейшие отбивные из мяса пятирогого даранга, обитающего во влажных джунглях богатой атмосферным кислородом планеты, название которой поставщиками сохраняется в глубокой тайне.

Запеканка из белсиферского корня с шафраном в стиле "Зала Расставаний" на планете Мириотис.

Грибная закуска под охлажденным чатни [Чатни - индийская кисло-сладкая фруктовая приправа к мясу - Прим. переводчика] из ананасов и манго, выращенных в садах Старой Земли.

Салат из пряных трав и зелени листьев капусты и шпината, обработанный оливковым маслом из средиземноморских маслин и алсатианским уксусом.

Всевозможные сладости, печенье и деликатесы, продаваемые на Эспланаде в Авенте на Альфаноре.

Кофе из зерен деревьев, выращенных в высокогорных долинах Крокиноля, омываемых яркими лучами солнца и частыми живительными дождями. Приготовляется мгновенно в особых фарфоровых кофейниках и подается вместе с рюмкой маскаренского рома, как у Толстяка Хэннаха в космопорте "Копас".

Трапеза дополняется пятью изысканнейшими сортами вина, каждый из которых подается только к соответствующему блюду.

Цена в тридцать севов автоматически поместила такую трапезу к числу предметов роскоши. Ну а почему бы и нет? - спросил Герсен у самого себя и повернулся к официанту.

- Можете подавать эту самую "Гранд-Трапезу".

- Сию же минуту, сударь.

Все блюда были прекрасно приготовлены, умело оформлены и эффективно поданы. Не исключено, что они на самом деле были из указанных в меню продуктов, так, во всяком случае, показалось Герсену, которому довелось обедать во многих из перечисленных в меню дальних углов Ойкумены и не раз и не два пропускать рюмочку рома у Толстяка Хэннаха на Копасе. Клиентура, это не ускользнуло от внимания Герсена, - по меньшей мере, наполовину состояла из метленцев. Что, если вдруг сюда случайно забредет Жердин Ченсет? Как ему поступить в этом случае? Этого он и сам толком не знал.

Выйдя из ресторана, он решил прогуляться по главному проспекту Твониша - обсаженному стройными рядами деревьев бульвару под скромным названием Аллея, - который, плавно обогнув Парк Отдохновения, переходил затем в дорогу, уходящую вглубь Ллаларкно.

Кроме такси, на улицах почти не видно было никакого другого транспорта. Метленское решение проблемы городского транспорта было чрезвычайно простым: получение водительских прав стоило очень дорого, а дороги сооружались только в самой непосредственной близости к Твонишу.

Повинуясь какому-то безотчетному импульсу, Герсен остановил такси небольшой экипаж на надувных шинах с отделением для пассажиров впереди и возвышавшейся над ним кабиной водителя сзади.

- Слушаю, сударь?

- Ллаларкно, - произнес Герсен. - Провезите по любому маршруту по своему усмотрению и возвращайтесь сюда же.

- Вы не имеете в виду какой-то определенный адрес, сударь?

- Совершенно верно. Просто хочется хоть разок взглянуть, что из себя представляет Ллаларкно.

- Гм. Пожалуй, сейчас можно, поскольку уже темно. Метленцы, вы, возможно, этого не знаете, так как, наверное, первый день в Твонише, очень ревниво оберегают свой покой. При виде забредшего в Ллаларкно огромного автобуса, наполненного туристами, они бы пришли в неописуемое бешенство.

- Поскольку я не вижу в этом нарушения законов, весь риск я беру на себя.

- Как вам угодно, сударь.

Герсен занял место в пассажирском отделении.

- Может быть, вы все-таки пожелали бы посетить какое-нибудь особенное место? - поинтересовался водитель.

- Вам известно местожительство Адарио Ченсета?

- Разумеется, сударь. Особняк Ченсета называется Олденвуд.

- Когда будем проезжать мимо Олденвуда, покажите мне его.

- Хорошо, сударь.

Такси покатилось по Аллее, обогнуло Парк Отдохновения и начало взбираться по пологому склону, ведущему в Ллаларкно. Густые ветви деревьев вскоре совсем закрыли огни Твониша. Герсен почти сразу же ощутил себя в совершенно новом окружении.

Дорога теперь шла среди буйной растительности, то и дело огибая тот или иной метленский дом. Герсен, исходя из собственной оценки богатства Ченсета и его положения среди метленцев ожидал увидеть здесь повсюду великолепие и показную роскошь, однако к немалому своему удивлению обнаружил, в основном, только хаотически разбросанные старинные особняки, построенные несомненно с одной-единственной целью - создать максимум удобства тем, кто в них поселится. Взор его постоянно скользил по верандам, сплошь увитым буйно цветущими растениями, уютным лужайкам и бассейнам. Среди ветвей деревьев проплывали разнообразные фонари как в какой-то сказочной стране, из высоких многостворчатых окон лился мягкий золотистый свет. Люди, что живут в этих домах, подумалось Герсену, относятся к ним с такою любовью и заботой, будто это живые существа. Детям безусловно ни за что не хочется расставаться с такими домами, однако дом наследует старший сын, а остальным, независимо от того, насколько им больно при этом, приходится их покидать. Герсен, который едва помнил дом своего детства, вдруг загрустил, размышляя над этим. Он и сам мог бы обзавестись таким домом, если бы того захотел, таким же просторным и удобным, как и любой из этих домов. Расходы не служили препятствием этому - только тот образ жизни неприкаянного космического бродяги, который даже мысль о подобном сделал не более, чем призрачным воздушным замком. Тем не менее, хотя бы грезить об этом было так приятно, так сладко, что хотелось протянуть как можно долее эти мгновенья несбыточного счастья. Где бы он предпочел жить, если бы обстоятельства сложились так, что он сможет наконец обосноваться надолго? Безусловно, не на Альфаноре, как и не на любой другой планете Скопления, и даже не на планетах Веги, где дома, подобные этим, будут выглядеть совершенно неуместными. Пожалуй, только на Старой Земле или здесь, на Метлене. С Жердин Ченсет? Чем больше Герсен задумывался над этим, тем более заманчивой начинала казаться ему такая перспектива. И все же - такое невозможно!

- Так где же Олденвуд? - окликнул Герсен водителя.

- Уже совсем близко. Вот это Парнассио, дом Зэймсов. А это Андельмор, в нем живут Флористисы. А вот и Олденвуд.

- Остановитесь на минутку.

Герсен вышел из такси и встал на дороге. С еще большей грустью, чем раньше, смотрел он на дом, где прожила всю свою жизнь Жердин. Все окна сейчас темные, лишь кое-где светятся огоньки сторожевой сигнализации. Ченсеты еще не вернулись домой.

- Обратите внимание вон на тот дом, - вдруг заговорил водитель. - Это Мосс Элрун, очень приличный дом. Он принадлежит престарелой леди, последней в роду Эйзелсов. Она оценила дом в миллион севов и не уступает ни сантима. Вы слышали о Ленсе Ларке, великом пирате космоса?

- Естественно.

- Однажды он забрел в Ллаларкно, вот как вы сейчас, и, увидев этот дом, решил купить его. Ну что такое, скажите на милость, миллион севов для Ленса Ларка? Он прошел в сад, стал ко всему приглядываться, принюхиваться к цветам, пробовать ягоды на кустарниках. Случилось так, что в дальний конец своего сада забрел Адарио Ченсет и заприметил незнакомца. Окликнул его: "Эй, кто там? Что это вам понадобилось здесь, в этом саду?" "Я осматриваю продаваемое имение, если вам так уж необходимо все знать", ответил ему Ленс Ларк. "Я решил приобрести его". Вот тут Адарио Ченсет прямо-таки взбеленился. "Катитесь отсюда ко всем чертям! Я не потерплю, чтобы ваше огромное дарсайское лицо торчало над забором моего сада, не говоря уже о запахе! Убирайтесь из Ллаларкно и чтоб вашего духа здесь больше не было!" Ленс Ларк тоже пришел в бешенство. "Сами катитесь к чертовой матери! Я совершаю покупки там, где пожелаю, и не стесняюсь показывать свое лицо всюду, где мне заблагорассудится". Ченсет опрометью бросился к себе в дом и вызвал охранников из службы безопасности, которые, разумеется, вытурили Ленса Ларка из имения старой дамы. Вот он, этот дом, так до сих пор пустой, как и раньше, поскольку никому пока что еще не хочется выкладывать за него миллион севов.

- А что же было дальше с Ленсом Ларком?

- Кто его знает? Говорят, он был вне себя от ярости, и выпорол целую дюжину мальчишек, чтобы утолить свой гнев.

- Он все еще на Метлене?

- Ну разве можно сказать о нем что-нибудь определенное? Никто не догадывался, что это Ленс Ларк, пока он вдруг не воспылал желанием приобрести Мосс Элрун. Его имя стали упоминать только после этого инцидента.

Сквозь ветви деревьев Герсен мог увидеть Мосс Элрун только мельком. По поверхности озера за домом протянулась яркая сверкающая дорожка отраженной Шанитры [Спутник Метлена, луна на его небосводе, получил свое название по имени смехотворно нелепого клоуна из метленской оперы-буфф - Прим. автора].

Герсен забрался в кабину такси, и оно продолжало объезд Ллаларкно, через рощицы и поросшие лесом и кустарниками лощины, через залитые лунным светом прогалины, мимо величественных старинных домов, но Герсен на все это больше уже не обращал внимания. Такси сделало полный круг по Ллаларкно и выехало снова на косогор и спустилось на Аллею. Из задумчивого состояния Герсена вывел голос водителя:

- Куда теперь пожелаете, сударь?

Герсен снова задумался. Ему еще многое предстояло сделать, было очень важно не терять времени, но он устал и к тому же расстроился. Утро вечера мудренее, решил в конце концов Герсен.

- В гостиницу "Коммерческая".

Глава 13

"Суржики Твониша в ответ на неприступность метленцев в противовес им создали свое собственное общество со своей субкультурой, своими порядками, своей моралью, во всем проникнутыми настороженностью по отношению к метленцам. Наверное, не мешало бы упомянуть и о том, что и само слово "суржик" вовсе не метленского происхождения. С точки зрения метленцев все люди делятся на три категории: метленцев, всех, кроме дарсайцев, и дарсайцев. Слово "суржик" было введено в употребление "Твонишским Вестником" для того, чтобы в шутливой манере охарактеризовать различное происхождение обитателей Твониша. В моду же это слово вошло в качестве иронического ответа на претензии метленцев на исключительность - шутки, истинного смысла которой сами метленцы, естественно, не уловили.

Суржики предпочитают не обращать внимания на свою экономическую зависимость от метленцев. Им нравится считать себя энергичными и предприимчивыми работниками сферы обслуживания, для которых расовая принадлежность клиентуры не имеет никакого значения. Их сообщество по сути является средним классом и неукоснительно подчиняется строгим и даже изощренным правилам поведения.

Если учесть все вышесказанное, то во всем, что касается защиты своего происхождения, мнительность суржиков столь же велика, что и метленцев. Суржикам по душе считать метленцев людьми легкомысленными, поверхностными, тщеславными, неспособными противостоять прихотям и подверженными генетическому вырождению в противоположность их собственным высоким моральным качествам, здравому смыслу и психологической устойчивости. Метленские пышные зрелища они считают экстравагантными, показными и слегка нелепыми, как роскошный брачный наряд самодовольного индюка. Тем не менее, все, что происходит в среде метленцев, является источником бесконечных пересудов среди суржиков, и каждого метленца из Ллаларкно они знают по имени, стоит ему или ей снизойти до появления в Твонише.

Эти два народа с такими, казалось бы, противоположными культурами тем не менее прекрасно уживаются друг с другом. Суржики относятся с пренебрежительным равнодушием к "слабостям" метленцев. Метленцы отвечают суржикам тем, что вообще не удостаивают их своим вниманием".

Ричард Пелто "Народы системы Коры"

Герсен проснулся очень рано и, взяв с собой заранее приготовленный набор инструментов, отправился к "Скоун-Тауэру". Вестибюль здания был тих и пуст. Дверь в кабинет Удольфа Тестеля закрыта.

Поднявшись лифтом на третий этаж, Герсен прошел мимо помещения 307 практически не останавливаясь - пристрастие Оттиля Пеншоу к всевозможным ловушкам и датчикам сигнализации безусловно помешало бы в полной мере воспользоваться теми выгодами, что сулило осуществление сегодняшней утренней затеи Герсена. Возле двери в 308 офис он остановился и, бросив на всякий случай по взгляду в каждый конец коридора, вставил ключ в замочную скважину. Дверь отворилась легко. На пороге конторы фирмы "Джаркоу Инжиниринг" Герсен на мгновенье задержался. Он увидел перед собой просторную приемную с офисом секретарши за стеклянной перегородкой слева, а справа - холл, в который выходили двери из отгороженной стеклянной стенкой чертежной и нескольких личных кабинетов.

Все помещения были пусты. Герсен прошел внутрь, прикрыл за собой дверь. В приемной находились диван, два кресла, журнальный столик и стеллажи с макетами различного оборудования, предназначенного для работы в условиях безвоздушного пространства: рудовозов, траншеекопателей, камнедробилок, центрифуг, загрузочных бункеров, ленточных транспортеров, скребковых конвейеров. Клетушка секретарши примыкала к конторе Оттиля Пеншоу. Герсен извлек из чемоданчика дрель и просверлил в стене глубокое отверстие небольшого диаметра. В это отверстие он ввел щуп, кончик которого касался наружного слоя штукатурки на стене в конторе Оттиля Пеншоу. Под письменным столом секретарши он смонтировал миниатюрный магнитофон и подсоединил его к щупу тончайшей токопроводящей пленкой. Затем отвинтил нижнюю крышку телефонного аппарата секретарши, завел внутрь корпуса провода от магнитофона и подсоединил их к находящимся внутри аппарата входным клеммам.

Работал он быстро и умело. Время было еще раннее, но как только он установил на прежнее место нижнюю крышку телефонного аппарата, дверь открылась и в приемную вошла молодая женщина в общепринятом наряде секретарши: черной юбке и строгой, тщательно отглаженной блузке в поперечные полосы пурпурного, красного и белого цветов. Сама же секретарша на вид вовсе не показалась столь же строгой, совсем наоборот - она оказалась бойкой, жизнерадостной и, что самое главное, хорошенькой блондинкой, кудри которой игриво выбивались из-под белого беретика. При виде Герсена она остановилась, как вкопанная.

- И кем же вы изволите себя назвать?

- Техником с телефонной станции, мисс, - ответил Герсен. - Ваша линия давно уже барахлит. Я только что привел все в порядок.

- В самом деле, частенько давала сбои. - Девушка пересекла всю приемную и швырнула сумочку на стул. - Я не раз обращала на это внимание, особенно, когда пыталась созвониться с Шанитрой.

- Теперь связь будет идеальной, без каких-либо помех или сбоев. В аппарате имеется одна небольшая деталька, подверженная быстрой коррозии. Обычно мы заменяем ее за пять минут и уходим до того, как кто-нибудь придет на работу, но сегодня я несколько подзадержался.

- Понятненько. А я вот сегодня пришла раньше обычного - мне нужно до начала рабочего дня отпечатать несколько писем. Вы все время работаете по ночам?

- Только тогда, когда имеются вызовы. Я работаю пока что еще не полный рабочий день - на Метлене я всего-то месяц.

- Вот как? А откуда вы, если не секрет?

- Родом я с Альфанора, это одна из планет Скопления.

- Мечтаю побывать в Скоплении! Мне еще повезет, если удастся выбраться хотя б на Дарсай, черти бы его побрали!

Девушка, отметил про себя Герсен, прекрасно владела собой и была веселой и неглупой, и к тому же далеко не дурна собой.

- А мне казалось, что работникам вот таких фирм, занимающихся горными разработками в космосе, частенько приходится бывать в дальних командировках.

Девушка рассмеялась.

- Я-то всего лишь секретарша. Единственное место, куда меня иногда командирует мистер Джаркоу, это магазин по соседству, когда ему нужно что-нибудь срочно купить. Как мне кажется, я могла бы попутешествовать вместе с ним, если б очень сильно захотела, вы понимаете, конечно же, что я имею в виду, но я не того сорта девушка.

Герсен поднял чемоданчик.

- Что ж, мне пора в путь. - Он задержался в нерешительности. - Как я уже вам сказал, я совсем чужой в этом городе и еще не успел хоть с кем-нибудь познакомиться. Надеюсь, вы не сочтете меня нахалом, если я попрошу вас встретиться со мною сегодня вечером? Мы могли бы зайти куда-нибудь поужинать в приятной обстановке.

Девушка откинула назад голову и рассмеялась, притом чуть даже громче, чем раньше.

- Вы действительно смелый парень. Мы, суржики, народ очень порядочный, а я далеко еще не уверена, что у вас на уме на самом деле.

- Ничего такого, с чем бы вы не могли с легкостью справиться, произнес Герсен, пытаясь изобразить на лице искреннюю улыбку, что, как вдруг ему вспомнилось, может исказить его рот в "плотоядной ухмылке".

Девушка, однако, ничего подобного не заметила в этой его улыбке.

- Вы женаты?

- Нет.

- Мне, честно говоря, следовало бы твердо сказать "нет" и еще самым негодующим тоном. - Она лукаво скосила взгляд на Герсена. - Но, так и быть - почему бы и нет?

- В самом деле, почему? Так где и когда я вас встречу?

- Ну, скажем, возле "Черного Сарая", там всегда очень весело, весь вечер танцы. Вы хорошо танцуете?

- Н-нет. Не очень.

- Мы быстро исправим этот недостаток! Ровно к началу первого вечернего часа. Я буду ждать у входа с красными дверьми.

- Понятно, за исключением того, как отыскать "Черный Сарай"?

- Бог ты мой, вы действительно еще совершенно здесь не освоились! Ну кто же не знает, где "Черный Сарай"?

- Значит, я найду его без труда. Вот только позвольте спросить, как вас зовут?

- Люлли Инкельстаф. А вас?

- Кирт Герсен.

- Что за странное имя! Звучит почти, как средневековое. Своей профессии вы обучились на Альфаноре?

- Частично там, частично здесь и во время перелетов в космосе. Герсен поднял чемоданчик. - Пора уходить. Нам не положено проводить работы по вызову после начала рабочего дня. Мне не хотелось бы вызвать недовольство мистера Джаркоу.

- Уже слишком поздно, - сказала Люлли Инкельстаф. - Я слышу его шаги в коридоре. Но он не из тех, кого это так уж сильно беспокоит. Он вообще почти ни на что не обращает внимания - кроме меня, должна отметить.

Наружная дверь отворилась, в контору прошли двое: один худощавый и седой, с узкими плечами и грустным лицом, другой - высокий, могучего телосложения и грубыми чертами, болезненно бледного лица и кажущимся совершенно неуместным обилием курчавых золотистых локонов. Он был неряшливо одет в висевший на нем тряпкой традиционный костюм суржика: черные брюки и пиджак в черную, зеленую и оранжевые полосы, еще сильнее оттенявшие бледный цвет его кожи. Худой прошел прямо в чертежную. Джаркоу приостановился и окинул Герсена с ног до головы суровым взглядом, затем повернулся к Люлли, которая тотчас проворковала весело и непринужденно:

- Доброе утро, мистер Джаркоу. Позвольте представить моего жениха Дорта Каузена.

Джаркоу кивнул Герсену не очень-то дружелюбно. Герсен в свою очередь поклонился ему очень учтиво, после чего Джаркоу удалился к себе в кабинет. Люлли прикрыла рот ладонью, чтобы не прыснуть.

- Эта мысль пришла ко мне в голову в самый последний момент. Время от времени Джаркоу пытается со мной заигрывать, вот мне и захотелось отбить у него охоту, не делая из этого большой драмы. Иногда он в самом деле бывает слишком уж навязчивым. Надеюсь, вас это нисколько не затронуло?

- Разумеется, - ответил Герсен. - Даже очень рад, что хоть таким образом, но оказался вам полезен. Но теперь мне нужно уходить.

- Увидимся вечером.

Герсен покинул контору Джаркоу и направился прямо в комнату № 307, штаб-квартиру "Котзиш Мючюэл". Попробовав дверь, обнаружил, что она заперта. Герсен постучался, однако никто ему не ответил.

Поразмыслив немного, он спустился на цокольный этаж и, глянув на указатель, выяснил, что Еврам Дай, юрисконсульт и официальный нотариус, занимает офис № 422.

Герсен поднялся в лифте на четвертый этаж и вошел в четыреста двадцать второй офис. Клерк тотчас же провел его в кабинет шефа.

Герсен коротко изложил суть дела. Еврам Дай, как Герсен и ожидал, захотел взять несколько дней на то, чтобы надлежащим образом оформить все требуемые законом документы, однако Герсен налегал на настоятельную необходимость сделать это немедленно, и Еврам Дай, несколько поразмыслив, приготовил документы. Затем с помощью коммуникатора переговорил с несколькими клерками, а под конец - еще и с представительным господином, восседавшим за огромным письменным столом, отделанным черным янтарем и богато украшенным золоченой фурнитурой. Еврам Дай показал ему принадлежащие Герсену сертификаты акций "Котзиш" и подготовленные им документы. Представительный господин в ответ кивнул одобрительно, после чего Еврам Дай заложил документы в коммуникатор, чтобы по каналам связи получить скрепляющие документы подписи и соответствующие официальные печати.

Герсен выплатил довольно солидный гонорар и покинул офис Еврама Дая. Опустившись на третий этаж, он успел подойти к комнате № 307 как раз вовремя, так как Пеншоу уже переступал ее порог. Герсен подбежал к двери, придержал ее, чтобы она не захлопнулась, и тоже вошел в контору. Пеншоу оглянулся и с недоумением поглядел на Герсена.

- Сэр?

- Вы - Оттиль Пеншоу?

Пеншоу, чуть наклонив голову набок и, прищурившись, стал разглядывать Герсена.

- Я с вами знаком? У меня такое впечатление, что мы с вами где-то встречались.

- Вы были не так давно на Дарсае? Наверное, именно там вы и могли меня видеть.

- Возможно. Как вас зовут и по какому вопросу вы пришли ко мне?

- Я - бизнесмен. Зовут меня Джард Глэй. В настоящее время я являюсь обладателем контрольного пакета акций "Котзиш Мючюэл".

- В самом деле? - Пеншоу в задумчивости направился к письменному столу.

- Не торопитесь, мистер Пеншоу, - произнес Герсен. - Теперь я - ваш работодатель. Вы - платный служащий "Котзиш Мючюэл"?

- Да, это так.

- В таком случае я предпочитаю, чтобы вы воспользовались вот этим стулом, когда мы разговариваем. Пеншоу криво усмехнулся.

- Пока что вы ничем еще не доказали, что являетесь на самом деле держателем контрольного пакета.

Герсен протянул ему документ, подготовленный Еврамом Даем.

- Вот официальное подтверждение этого факта вместе с судебным распоряжением о том, чтобы вы без всякого промедления осуществили передачу мне всех документации, корреспонденции и архивных материалов, относящихся к сфере деятельности "Котзиш", вместе со всеми активами, включая деньги, акции, ценные бумаги, контракты, движимое и недвижимое имущество, оборотные средства, короче - абсолютно все.

Губы Пеншоу, все еще изогнутые в усмешке, задрожали.

- Все это так неожиданно и странно для меня. У меня, естественно, теперь нет сомнений в отношении обладания вами компанией "Котзиш". Вот только позвольте узнать, что вас побудило к этому?

- Зачем вам утруждать себя подобным вопросом? Вы ведь все равно не поверите не единому моему слову. Пеншоу пожал плечами.

- Я не настолько подозрителен, как вам это, похоже, представляется.

- Ближе к делу, - произнес Герсен. - Каково ваше официальное положение в "Котзиш"?

- Генеральный директор.

- Кто, кроме меня самого, крупнейший держатель акций?

Пеншоу насторожился.

- Довольно существенным пакетом владею я.

- И какова сейчас основная сфера деятельности "Котзиш"?

- В основном - разведка месторождений стодвадцатников.

- Будьте любезны уточнить.

- Этим, в общем, все сказано. "Котзиш" располагает определенными привилегиями и исключительными правами, вот мы и пытаемся распорядиться ими.

- Уточните, каким образом и где именно?

- В данный момент наше внимание приковано к Шанитре.

- Кто принимает подобные решения?

- Я, естественно. Кто же еще?

- Из какого источника вы получаете необходимые для этого средства?

- Немалую прибыль приносят дочерние предприятия.

- Которую вы не распределяете среди акционеров?

- Мы остро нуждаемся в оборотном капитале. Генеральный директор обязан распоряжаться капиталом наивыгоднейшим по его мнению образом.

- Я намерен внимательно ознакомиться со всеми сторонами деятельности "Котзиш". А пока что я хочу, чтобы любая деятельность была приостановлена.

- Дело ваше, - вкрадчиво произнес Пеншоу. - Вам нужно только отдать необходимые распоряжения.

- Совершенно верно. Вы намерены продолжать работу в компании в соответствии с вашим нынешним положением?

Пеншоу несколько смутился.

- Вы застали меня врасплох подобным вопросом. Мне нужно время для того, чтобы оценить ситуацию.

- Короче говоря, вы отказываетесь сотрудничать со мною?

- Пожалуйста, - пробормотал Пеншоу. - Не ищите какого-то скрытого смысла в моих высказываниях.

Герсен прошел к столу. С одной стороны - дисплей, он же и экран коммуникатора, и клавиатура. Позади небольшой шкафчик для текущей корреспонденции. Большая часть, если не вся, информация о деятельности "Котзиш" хранится в такой хрупкой на вид голове Пеншоу.

Пеншоу сидел, погрузившись в грустное раздумье. Герсен, исподтишка за ним наблюдавший, теперь был несколько раздосадован. В каком-то смысле он, похоже, перехитрил самого себя. Для того, чтобы предоставить возможность Пеншоу переговорить по телефону, вероятно с самим Ленсом Ларком, теперь придется на какое-то время оставить его одного в кабинете, тем самым создав угрозу уничтожения или изменения документации "Котзиш".

Приемлемое решение пришло само собой.

- Такой поворот событий оказался для вас весьма неприятной неожиданностью, - произнес как можно спокойнее Герсен. - По-моему, я должен предоставить вам несколько минут на размышление.

- Это было бы очень любезно с вашей стороны, - произнес Пеншоу, позволив себе только самое малейшее проявление иронии в тональности своего голоса.

- Пройдусь несколько раз по коридору, - предложил Герсен, - а вы садитесь за свой стол, если вам так удобнее, но только, пожалуйста, оставьте в неприкосновенности всю документацию.

- Разумеется, - негодующе произнес Пеншоу. - Неужели вы обо мне такого низкого мнения?

Герсен вышел из конторы, умышленно оставив дверь открытой. Медленно прошел к лифтовой площадке, затем повернул в обратном направлении. Проходя мимо открытой двери, заглянул внутрь. Как он и ожидал, Пеншоу горячо разговаривал с кем-то по коммуникатору. Экран Герсену был не виден, но он не сомневался в том, что он все равно отключен. Не задерживаясь, Герсен дошел до противоположного конца коридора и снова повернул назад. Пеншоу все еще разговаривал с кем-то, недовольно хмурясь и все еще нервничая.

Герсен совершил еще один тур по коридору и, когда проходил мимо открытой двери в очередной раз, увидел, что Пеншоу сидит, откинувшись к спинке стула, лицо его, хоть и оставалось задумчивым, но теперь было почти совершенно спокойным.

Герсен прошел внутрь кабинета.

- Вы пришли к определенному решению?

- Да, пришел, - ответил Пеншоу. - Мой адвокат разъяснил мне, что для меня есть только две возможности сохранить незапятнанной свою репутацию. Я могу или немедленно прекратить всякую дальнейшую деятельность в компании, или попытаться в ней остаться на должности платного служащего. Я склоняюсь к тому, что мне только повредит в будущем, если я сейчас брошу все на произвол судьбы в порыве раздражения.

- Весьма благоразумное решение, - произнес Герсен. - Насколько я понимаю, вы согласны сотрудничать со мной?

- Вы правильно меня поняли, нам остается только уладить финансовые отношения.

- Прежде, чем я смогу вам что-то предложить, я должен более подробно ознакомиться с компанией: ее средствами, источниками финансирования, обязательствами и активами.

- Понятно, - сказал Пеншоу. - Для начала позвольте мне сказать вот что. У вас потрясающе острое природное чутье. Я упрекаю только самого себя за совершенную мной глупость и проявленную нерешительность - мне давным-давно самому следовало позаботиться о контрольном пакете. Я пренебрег этим и теперь должен понести наказание за это, проявив максимально возможный при этом такт.

Герсен прислушался к словам Пеншоу повнимательнее - не указывает ли эта едва заметная фальшь на то, что Пеншоу знает о том, что все им сказанное прослушивается еще кем-то, но ни к какому определенному выводу так и не пришел.

- Если позволят обстоятельства, я прибегну к вашим услугам за соответствующее вознаграждение. А пока что, пожалуйста, представьте мне удобную для рассмотрения инвентарную опись активов и имущества "Котзиш".

Пеншоу нервно провел языком по губам.

- Такой описи не существует. Мы располагаем несколькими тысячами севов в банке...

- Каком банке?

- Банке Свичхэма, на другой стороне улицы.

- Какие фирмы являются дочерними предприятиями "Котзиш"?

- Мы сотрудничаем со многими фирмами... Герсен грубо перебил его.

- Давайте раз и навсегда договоримся о том, чтобы вы прекратили зря морочить мне голову. Вы, похоже, отродясь не способны говорить правду только, пожалуй, под угрозой принуждения. Я проделал определенное расследование по собственной инициативе. Мне известно, например, о существовании такой фирмы, как "Гектор-Транзит" и о той страховке, которую она получила за "Эттилию Гаргантир". Где эти деньги?

Пеншоу ответил без какой-либо тени неловкости или смущения.

- Большая часть из них пошла на уплату работ, производимых Джаркоу.

- Каких именно работ?

- Геологоразведочных работ на Шанитре. Мы ведем их с большим размахом.

- Почему?

- Имеются многочисленные свидетельства о том, что на Шанитре имеется где-то чудовищное месторождение стодвадцатников. Мы пытаемся отыскать его.

- На Шанитре стодвадцатников нет и не бывало, - сказал Герсен. - Не то ее давно уже прибрали бы к рукам метленцы.

Пеншоу ответил Герсену подобострастной улыбкой.

- Новые месторождения стодвадцатников продолжают непрерывно обнаруживаться.

- Только не на Шанитре. "Котзиш" теперь в моем распоряжении, и я не желаю, чтобы принадлежащие компании средства выбрасывались на ветер. Немедленно прекратите всякие разведывательные работы.

- Об этом легче сказать, чем сделать. Некоторые стадии этих работ уже профинансированы...

- Мы произведем соответствующий вычет. Договор существует?

- Нет. С Джаркоу я работаю на принципе взаимного доверия.

- В таком с