I

Начальника периферийного отдела №12 Службы межпланетного контроля Ноланда Бэннистера, человека импульсивного и несдержанного на язык, в космическом порту и по всему проспекту Фолджера считали беспардонным грубияном. Он не скрывал отвращения к административному крючкотворству и набрасывался на документацию с рычанием затравленного хищника. Небрежных работников он поносил в самых вульгарных выражениях. Обнаруживая более серьезные проступки, однако, он бледнел от ярости и мрачно молчал.

На долю Роберта Смита выпало несчастье допустить самый поразительный промах из всех, какие привлекали внимание Бэннистера на протяжении его продолжительной и разнообразной карьеры.

Как всегда, в четыре часа пополудни в пятницу Бэннистер сидел у себя в кабинете, проверяя работу, сделанную за неделю: утвержденные расписания отправления кораблей, отчеты о результатах инспекции грузов и разрешения на выгрузку, отчеты о задержании контрабанды, сообщения о выявлении пиратов и других подозреваемых в составе команд. В последнюю очередь он просматривал краткие сводки вахтенных журналов звездолетов, приземлившихся на прошлой неделе, в поисках сведений, имеющих какую-либо экономическую или научную ценность.

В конце одной из сводок он обнаружил следующее неофициальное примечание:

«Касательно КК „Мессерария“. Суперкарго, выдавший вахтенный журнал, был пьян, как сапожник. Поплелся за мной в управление, разглагольствуя о какой-то планете, населенной разумными существами (очевидный бред). Вытолкал его в шею. Смит».

Бэннистер изумленно моргнул и выпрямился в кресле. Вернувшись к первой странице судового журнала «Мессерарии», он снова наклонился к экрану, изучая текст с неослабевающим вниманием. Сводка мало отличалась от любой другой, хотя репутация капитана Сливы не внушала уверенности в отсутствии подлога. Бэннистер сверил состав команды «Мессерарии» с базой данных:

«Джек Фетч, помощник капитана. Некогда состоял в группировке «Фиолетовый луч». Освобожден из-под стражи в зале суда.

Эйб Макфи, старший стюард. Уличен в нарушениях нравственных норм, отказался от психиатрической коррекции.

Оуэн Фелпс, квартирмейстер. Опытный игрок, шулер.

Дон Лоуэлл, суперкарго. Уличен в хищении семейного имущества; брат отказался предъявлять ему обвинения».

«Ммф! Веселая компания!» – пробормотал Бэннистер. Проверив биографические данные остальных астронавтов на борту «Мессерарии» – старшего и младшего механиков, обтирщика и кока – он убедился в том, что прошлое каждого из них было в той или иной степени запятнано.

Бэннистер перечитал разухабистое примечание Смита, и гнев подступил к его горлу, как послевкусие дешевого виски. Что, если суперкарго, Дон Лоуэлл, спьяну выболтал правду? Бэннистер нажал кнопку на столе.

«Слушаю, господин Бэннистер».

«Кто такой, к чертовой матери, Смит? Какой-то „Смит“ прибавил дурацкое примечание к отчету – всего несколько строк. Откуда у нас какой-то, с позволения сказать, Смит?»

«Это Роберт Смит. Канцелярский работник, его наняли на прошлой неделе».

В голосе Бэннистера прозвенел металл: «Я хочу его видеть».

Минут пять Бэннистеру пришлось ждать, постукивая пальцами по столу. Затем дверь отодвинулась на несколько сантиметров и осталась в таком положении; в промежутке можно было заметить державшуюся за щеколду руку – владелец руки обменивался последними шутливыми замечаниями с секретаршей Бэннистера.

Бэннистер рявкнул: «Заходите!» Дверь отодвинулась полностью – перед раздраженным донельзя начальником предстал все еще ухмыляющийся молодой человек.

«Смит?» – с убийственной любезностью поинтересовался Бэннистер.

«Он самый, сэр».

«Вы догадываетесь, почему я вас вызвал?»

Смит поднял брови: «Не догадываюсь – если вы не имеете в виду предложение, которое я вчера представил заведующему канцелярией».

«Предложение? Ну-ну, – с кошачьей мягкостью произнес Бэннистер. – Когда вы поступили к нам на работу?»

«Примерно неделю тому назад. Я не жалуюсь – поймите меня правильно. Просто я считаю, что мою работу могла бы эффективнее выполнять машина».

«В чем заключаются ваши обязанности, Смит?»

«Ну, я составляю сводки отчетов, проверяя информацию с помощью центральной базы разведывательных данных, вношу поправки и дополнения. Если бы у нас была сканирующая машина, автоматически считывающая и корректирующая записи, у меня оставалось бы время для выполнения более существенных функций».

Прищурившись, Бэннистер внимательно изучал молодого человека: «Любопытно. В какую сумму, по-вашему, обошлась бы такая машина, Смит?»

Смит нахмурился: «Не могу точно сказать. Мне не приходилось заниматься такими расчетами. Надо полагать, в районе двадцати или тридцати тысяч».

«И кто стал бы обслуживать такую машину, кто стал бы кодировать исходные материалы?»

Смит улыбнулся – вопрос показался ему наивным: «Кибернетик, разумеется».

Бэннистер взглянул на потолок: «И сколько пришлось бы платить, хотел бы я знать, такому техническому специалисту?»

Смит тоже поднял глаза, прикидывая в уме: «Примерно пятьсот или шестьсот в месяц. Возможно, семьсот, если это действительно опытный специалист. А нам пригодился бы хороший специалист».

«И сколько мы платим вам за такую же работу?»

«Ну… триста».

«И какие выводы из этого можно сделать?»

Роберт Смит чистосердечно заявил: «Значит, управлению следовало бы платить мне семьсот долларов в месяц».

Бэннистер прокашлялся, но сумел сдержаться и продолжал тем же ласковым тоном: «Могу ли я обратить ваше внимание на примечание, выделенное на экране?»

«Да, конечно, – Смит перевел взгляд на экран, увидел три строчки текста и кивнул. – Хорошо помню этого субъекта. Он вел себя, как последняя свинья, нализался в зюзю. Я не пью, это разрушает мозг, – доверительно сообщил он. – Пьянство – ужасный порок».

Бэннистер любил опрокинуть стаканчик виски или кружку свежего пива. Он снова прокашлялся: «Что именно вам сказал этот человек?»

Смит уселся в самом удобном кресле кабинета и вытянул ноги: «Он очевидно страдал галлюцинациями, причем в форме застарелого бреда преследования. Заверял меня, что капитан и помощник капитана вознамерились его прикончить».

«Он упомянул о причине такой угрозы?»

Смит беззаботно рассмеялся: «Типичная паранойя! Человек распустился и опустился. Он утверждал, что „Мессерария“ приземлилась на неизвестной планете, населенной расой разумных существ. Суперкарго составил подробное описание этих существ в своем дневнике – но, по его словам, капитан разорвал и выбросил его дневник, после чего удалил соответствующие записи из вахтенного журнала».

Бэннистер многозначительно кивнул: «И почему же капитан это сделал?»

«Суперкарго упомянул о чем-то… – Смит снова нахмурился. – Кажется, о каких-то драгоценных камнях. Чепуха, по сути дела, – молодой человек усмехнулся. – Он мог бы по меньшей мере придумать что-нибудь поинтереснее и рассказать о чудесном методе добычи энергии из воздуха, о райских садах, где разгуливают обнаженные красавицы, или о ясновидящих драконах. Нет, у него хватило воображения только на драгоценные камни».

Бэннистер кивнул: «Значит, он был пьян?»

«В стельку».

«И сошел с ума вдобавок?»

«Господин Бэннистер, я вам все рассказал, как на духу. Судите сами».

Ярость и презрение, охватившие Бэннистера, уже не могли найти выход в обыденных ругательствах. Он произнес звенящим голосом: «Смит, вы – достопримечательный человек!»

Смит взглянул на него с удивлением: «Неужели? Благодарю вас».

«Музейный экспонат! У вас башка набита гнилыми опилками!»

Смит ошеломленно уставился на начальника.

«Мы изучаем глубокий космос уже сто пятьдесят лет, – продолжал нараспев Бэннистер. – Мы находили горячие планеты и холодные планеты, большие и маленькие. Мы находили мертвые планеты и планеты, кишащие жизнью – насекомыми, рыбой, ящерицами, динозаврами и всякой заразной всячиной, которую можно рассмотреть только под микроскопом. Но мы никогда – никогда, Смит! – не получали никаких сообщений о существовании других разумных существ или цивилизованных рас».

Смит кивнул: «Именно поэтому я сразу понял, что мне рассказывают байки».

«Бестолочь! Невероятный идиот! – взорвался Бэннистер. – Вы прогнали свидетеля, видевшего своими глазами инопланетную цивилизацию, а теперь сидите и самодовольно ухмыляетесь, как свинья в куче навоза! У вас есть совесть? Вы не сгораете от стыда, когда получаете заработную плату?»

«Как вам сказать… – робко возразил Смит. – На мой взгляд, в данном случае вы хватаетесь за соломинку. Как только суперкарго протянул мне судовой журнал, я понял, с каким человеком имею дело. Я неплохо разбираюсь в людях, господин Бэннистер – и, как правило, могу предсказать, чего от них следует ожидать».

«А! – отозвался Бэннистер. – В таком случае, надо полагать, вы можете предсказать, чтó я сделаю через несколько секунд?»

Смит встревожился: «Вы намерены меня уволить?»

«Совершенно верно. Вы уволены».

«Я же сказал, что неплохо разбираюсь в людях!» – дрожащим голосом выдавил Смит.

«Еще не все потеряно!» – думал Смит, понуро шагая по проспекту Фолджера в направлении космопорта. Если он приведет суперкарго в кабинет начальника, Бэннистер сам не поверит болтовне полоумного пьяницы. После чего, несомненно, его, Смита, снова примут на работу, принесут ему глубокие извинения, повысят в должности, увеличат оклад…

Смит вернулся к действительности. Вдоль проспекта тянулись древние фронтоны пятиэтажных деревянных домов, выкрашенных в грязно-бурый цвет. На уровне мостовой размещались салуны, кафе и закусочные, изредка перемежавшиеся магазинами, предлагавшими дешевую одежду, подержанные вещи, оружие, космические сувениры, медицинские препараты и средства профилактики инопланетных заболеваний. Верхние этажи были заняты третьеразрядными гостиницами и складами, хотя время от времени здесь попадались и бордели категории 12B.

Несмотря на убогую запущенность, проспект Фолджера отличался неким сумасбродным очарованием и разнообразием запахов: затхлыми ароматами складов, душком застоявшегося пива из таверн, вонью мусора, скопившегося в канавах, благоуханием эссенций из парфюмерных лавок.

Вереницы деревянных домов кончались там, где на берегу реки Ивэн раскинулся огромный выжженный овал космопорта. На дальнем краю поля стояли три космических корабля; носовую обшивку ближайшего украшала серебристая надпись: «Мессерария».

Смит пробежался трусцой по посадочному полю, огибая бесформенные лужи застывшего крапчатого зеленого стекла, запечатленные в грунте дюзами звездолетов, и взобрался по лестнице на борт «Мессерарии».

На ступеньке трапа сидел и читал газету квартирмейстер – пепельно-бледный маленький субъект, не больше полутора метров ростом, тощий, как цапля. Отложив газету, он спросил: «Да, сударь, что вам угодно? Если вы пришли по поводу неоплаченных счетов, вам следует обратиться к капитану или суперкарго, но в данный момент их на корабле нет».

Смит небрежно кивнул: «А где можно найти вашего суперкарго?»

«Он может быть где угодно. На вашем месте я заглянул бы в „Труциал“, это в переулке Рафферти, поблизости от проспекта Фолджера».

«Обязательно туда загляну, – пообещал Смит. – Эхм… вы были на борту в последнем рейсе?»

Квартирмейстер с подозрением прищурился: «Даже если был, что с того?»

«Я спрашиваю просто из любопытства, – поспешил оправдаться Смит. – Слышал, что вам удалось выгодно отовариться».

«Рейс как рейс. Жратва, впрочем, отвратительная».

«Могу ли я поинтересоваться, на каких планетах вы побывали?»

«А зачем вам это знать?»

«Опять же, мне просто любопытно».

«Идите подальше с вашим любопытством!»

Смит спустился по лестнице и стал возвращаться по посадочному полю. Его остановил голос квартирмейстера, выглянувшего из шлюзовой камеры: «Не суйтесь со своим любопытством к капитану Сливе. Он человек сильный и драчливый. Советую по доброте душевной – побеспокойтесь о своем здоровье!»

 

II

Смит направился обратно по проспекту Фолджера в поисках переулка Рафферти. Боковые улочки ответвлялись через каждые двадцать шагов. Смит прошел метров тридцать и остановился, беспомощно озираясь по сторонам.

Рядом стоял, прислонившись к стене, толстяк в удивительном зеленом костюме в белую полоску; толстяк задумчиво наблюдал за Смитом. Приблизившись к нему, Смит вежливо навел справки.

«Переулок Рафферти? Прямо у вас за спиной, молодой человек», – отозвался толстяк.

Смит обернулся и заметил табличку с названием улицы; метрах в тридцати дальше по переулку светилась зеленая неоновая вывеска, изображавшая контуры птицы. Надо полагать, это и был «Труциал».

Тем временем Смит не мог не заметить, что толстяк изучал его с необычно пристальным вниманием.

«Ты редко бываешь в этих местах, дружище?»

Смит прокашлялся: «Как вам сказать? И да, и нет».

«Будь осторожен. Здесь попадаются прохвосты, всегда готовые поживиться за счет первого встречного, – незнакомец положил на плечо Смита мягкую ладонь. – Пойдем, провожу тебя до „Труциала“. Выпьем – и, может быть, я смогу дать тебе полезный совет».

Смит решил, что толстяк мог послужить чем-то вроде камуфляжа; в обществе местного завсегдатая он сам выглядел бы не так заметно. Смит кивнул: «Ладно. Но должен вас предупредить – я не пью».

«Надо же! – удивился толстяк. – Чего только не бывает! Скажи-ка, – он слегка подтолкнул Смита локтем, – ты, случайно, не прочь отправиться в путешествие, посмотреть на новые места? Похоже на то, что ты – счетовод или бухгалтер. А мне как раз известна подходящая вакансия – ты мог бы потихоньку устроиться без всяких формальностей».

Смит задумался. Такой поворот событий был чреват множеством последствий. Жизнь в космосе никак нельзя было назвать легкой, причем ему пришлось бы забыть о суперкарго «Мессерарии». Смит представил себе далекие миры, причудливые ландшафты, обнаженную красоту звезд в их естественной среде… «Я хотел бы получить дополнительные сведения, – осторожно ответил он. – Никогда еще не рассматривал всерьез такую возможность».

Толстяк кивнул и распахнул дверь трактира «Труциал». Внутри Смит задержался, чтобы глаза привыкли к полутьме; толстяк взял его под локоть и провел к столу, где уже сидели три человека.

Спутник Смита обратился к среднему из троих – низколобому верзиле с копной растрепанных жестких волос и большим расплющенным носом; из ноздрей этого органа торчали уродливые пучки щетины, навощенные их обладателем наподобие усов. От верзилы исходил странный прогорклый запашок, напомнивший Смиту о загоне для медведей в мемориальном зоопарке Хейта.

«К вашим услугам, шкипер! – толстяк с собачьей угодливостью склонился над столом. – Этот парень говорит, что умеет хорошо считать и не прочь отправиться в полет».

Верзила смерил проницательными глазками аккуратный габардиновый костюм Смита: «Новобранец, значит? Ты когда-нибудь бывал в космосе?»

«Нет, но…»

«Какая разница? Мне нужен человек, умеющий считать, выполнять команды и держать язык за зубами. А мне достался проклятый болван, который не умеет ни того, ни другого, ни третьего».

Смит взглянул на сидевшего слева субъекта, – именно его, судя по кивку головы, имел в виду капитан. Субъект помрачнел и наполовину отвернулся от Смита – тот самый пьяница-суперкарго, который плелся, спотыкаясь, за Смитом в канцелярию Службы межпланетного контроля.

Смит сосредоточил внимание на капитане: «Надо полагать, вы – капитан Слива».

«Он самый. Ты уже познакомился с Чахлым, нашим стюардом, – капитан указал на толстяка в странном костюме. – Здесь у нас Джек Фетч, мой помощник, а тут, – капитан ткнул большим пальцем в сторону суперкарго, – тут у нас Пропойца».

Суперкарго возмущенно выпрямился на стуле: «Моя фамилия – Лоуэлл».

«Заткнись! – взревел Слива. – Если я говорю – Пропойца, значит, так тебя и зовут!»

Смит подумал, что провести целый год в сварной стальной трубе космического корабля в обществе капитана Сливы и его команды было бы затруднительно. Он уже успел выставить диагноз присутствующим: капитан страдал манией величия, Джек Фетч, с костлявой продолговатой физиономией, по всей видимости был садомазохистом, а подхалим-стюард не внушал никакого доверия. Даже в нереальной обстановке переулка Рафферти команда «Мессерарии» выглядела, как шайка в высшей степени сомнительных личностей. Капитан Слива и его торчащие из носа усы. Чахлый и его зеленый костюм в белую полоску. Пропойца Лоуэлл, распространявший бредовые фантазии о разумной расе на далекой планете. Распознал ли он в Смите служащего Службы межпланетного контроля? Смит не мог не заметить, что Лоуэлл приглядывался к нему горящими черными глазами, нахмурив морщинистый бледный лоб.

Смит поспешил обратиться к капитану: «Как называется ваш звездолет?»

«Мой собственный корабль – „Мессерария“, – капитан Слива холодно рассматривал новичка. – Тебе он известен?»

«Никогда о нем не слышал».

«Неплохой корабль, – заверил его Слива. – Удобные каюты, добротная жратва». Капитан лукаво подмигнул; при этом его мохнатая бровь почти коснулась щеки: «Если все пойдет хорошо, по возвращении ты сможешь получить кое-какие премиальные».

«Все это звучит заманчиво, – отозвался Смит. – Я хотел бы подумать о вашем предложении». Покосившись в сторону Лоуэлла, он спросил: «А как же… ваш суперкарго? Он больше с вами не полетит?»

«Нет, – ответил Слива, – не полетит».

«Я тут призадумался, – хрипло, с присвистом произнес Лоуэлл – так, будто его глотка была выстлана сухой корой. – И мне пришло в голову философское наблюдение, своего рода окончательный вывод: в этой жизни нет ничего лучше отменной выпивки. Что скажете, капитан?»

«Скажу, что ты придерживался этого принципа слишком часто и старательно – он сведет тебя в могилу прежде, чем ты успеешь состариться».

«Ба! Нет ничего лучше отменной выпивки – за исключением, пожалуй, одного из искристых кристаллов, спрятанных в вашем глубоком кармане».

Капитан размахнулся и огрел пьяницу дюжей ладонью; при этом раздался неприятный звук то ли пощечины, то ли глухого удара. По подбородку суперкарго побежала струйка крови. Тот расплылся в беззубой ухмылке: «Зубов больше не осталось, шкипер! Драться-то вы горазды…»

Смит простодушно спросил: «А какие у вас кристаллы? Я интересуюсь инопланетными минералами».

Глаза Сливы вспыхнули: «Если хочешь работать на борту моего корабля, сынок, перво-наперво научись не задавать лишних вопросов. Не докапывайся до истины, проворно выполняй команды – и все будет в порядке».

«Истина в вине! – заявил Лоуэлл. – А теперь я смешаю вам такой коктейль, какого никто никогда не пробовал в подлунном мире. Совсем как наш последний рейс – а, капитан? – Пропойца успел отшатнуться прежде, чем Слива смог его ударить. – Ну что же вы! Нехорошо бить больного человека. Эй, Боско! – суперкарго повернулся к бармену. – Иди-ка сюда!»

«У тебя самого ноги есть».

Лоуэлл проковылял к бару и вернулся с подносом, уставленным бутылками и мензурками.

«Смотрите внимательно! – сказал Лоуэлл, наклонился и заглянул в глаза Смита. – Смотри хорошенько. Это важно».

Смит тревожно поежился, покосившись на капитана Сливу; тот откинулся на спинку стула, наблюдая за махинациями Лоуэлла, как кошка, завороженная шуршащим кусочком бумаги.

Лоуэлл приподнял бутыль и помахал ею в воздухе: «Это шведская водка – добротный, достойный всяческого уважения напиток. Другой водки у Боско нет. На самом деле нужна польская водка. Мы притворимся, что это польская водка. По рецепту требуются двадцать шесть с половиной миллилитров польской водки. Прекрасно – пока что поставим ее в сторонку. А теперь – аперитив „Спритц“. Заливаем полбутылки в мензурку. Отливаем – извольте заметить, отливаем! – десять миллилитров. Странно, не правда ли? – суперкарго снова заглянул в глаза Смиту. – Нет? Ладно».

Капитан Слива снисходительно усмехнулся: «Пропойца решил состряпать „Источник молодости“».

«Хлебнешь этого пойла – и забываешь про старость», – заметил Джек Фетч.

Лоуэлл игнорировал критику: «Кроме того, тут у нас ликер „Делюкс“. Или просто „Люкс“, так тоже сойдет. Я не говорю по-европейски». Пропойца резким движением оторвал с бутылки часть этикетки так, чтобы на ней остались только буквы «люкс».

«Лоуэлл спятил и бормочет какой-то бред», – подумал Смит; капитан Слива подмигнул ему, тем самым подтверждая диагноз. Если бы только Бэннистер видел, что происходило за этим столом!

Тем временем Лоуэлл прохрипел: «Это важно. Я – больной человек, долго не проживу. Пусть мои знания меня переживут. Так что: ликер „Люкс“ – девяносто четыре миллилитра. – Пропойца глубоко вздохнул, его плечи опустились. – Основа готова. Остались добавки». Он выложил на стол апельсин, лимон, три черных оливки и одну зеленую.

Толстяк-стюард по прозвищу «Чахлый» внезапно наклонился к большому мясистому уху капитана Сливы и что-то прошептал. Локти Сливы приподнялись; одним движением он смахнул на пол поднос, бутылки и мензурки. Треск и звон разбитого стекла заставили замолчать всех посетителей «Труциала» – наступила тишина.

Лоуэлл устало ухмылялся, глядя на капитана Сливу: «Кто из нас спятил?» Он кашлянул. Слива рванулся к нему, замахнувшись кулаком. Охваченный неожиданным приступом жалости, Смит привстал и оттолкнул Сливу, заставив его сесть: «Во имя всего святого, капитан, полегче! Он же на ладан дышит!»

Бармен Боско подметал осколки: «Кто заплатит за добротный ликер и за стаканы? За три бутылки – водки, вина и ликера – с вас двадцать долларов, и еще пять за мензурки».

«Пусть Лоуэлл платит, – сказал Слива, мрачно поглядывая из-под полуопущенных век. – Он заказывал выпивку».

Смит резко произнес: «Бутылки с водкой и ликером не разбились – вы их сразу подобрали и унесли. А мензуркам красная цена доллар. Вот вам два с половиной доллара за вино и доллар за стаканы, – он всучил деньги бармену. – И больше вы не получите. Если вас это не устраивает…» Смит прервался – он почувствовал зловещий, будто обжигающий кожу взгляд капитана Сливы.

Боско огрызнулся: «Вот еще умник нашелся!» Но он взял деньги и, бормоча себе под нос, вернулся за стойку бара.

Слива заметил: «Ты слишком много себе позволяешь! Ты меня толкнул – не могу сказать, что мне это понравилось». Капитан вдруг вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной. Его кулак описал дугу и нанес сокрушительный удар.

Смиту пришлось отбежать на несколько шагов; чтобы не упасть, он облокотился о стойку бара. У него помутнело в глазах, в голове возникло странное щемящее ощущение. Сквозь шум в ушах донеслись взволнованные, радостные слова помощника капитана: «Молокосос еще не сдался, шкипер!» Как отраженное эхом, оскорбление повторялось в памяти: «Молокосос… молокосос…»

Смит прорвался сквозь кошмар бешеным вихрем тумаков и пинков – казалось, напряжение постепенно разряжалось. Откуда-то издалека слышался глухой стук ударов, но самым ярким впечатлением было огромное распухшее лицо капитана Сливы со смехотворными усиками, торчащими из ноздрей – маленькие глаза капитана стали большими и выпучились, рот то открывался, то закрывался, как будто Слива что-то жевал.

Руки и ноги Смита продолжали лихорадочно работать; он чувствовал толчки и растяжения мышц, дыхание обжигало гортань, костяшки пальцев болели. Он видел, как капитан Слива неуклюже пошатнулся, запнулся за стул и растянулся на полу. Из кармана Сливы выкатился зеленый шар.

Смит тупо уставился на упавшего капитана. Тот приподнялся и сел на полу, неподвижно глядя в глаза Смиту; его мохнатые брови сомкнулись.

Зеленый шар искрился и сверкал. Подчинившись внезапному порыву, Смит подхватил его, повернулся, выбежал из трактира и со всех ног помчался по переулку Рафферти. На углу проспекта Фолджера он услышал за спиной торопливый топот и оглянулся.

Пригнувшись и слегка виляя из стороны в сторону, как хорек, впереди бежал Джек Фетч. Хрипло кричащий капитан Слива отстал от него.

Смит завернул за угол и сразу остановился.

Джек Фетч выскочил из-за угла. Смит изо всех сил ударил его в свинцово-серое мрачное лицо – оглушенный, Фетч отшатнулся и чуть не упал в канаву. Смит тут же повернулся и побежал по проспекту Фолджера.

Из мостовой торчала мачта с висящим на поперечной балке воздушным такси. Смит вскочил на площадку подъемника; включился цепной привод – площадка стала перемещаться вверх по прозрачной трубе. Обернувшись, Смит заметил монументальную фигуру капитана Сливы, бежавшего по проспекту тяжелыми размашистыми шагами, как ожившая сумасшедшая статуя.

Смит вскочил в такси и выдохнул: «В управление Службы межпланетного контроля!»

Бэннистер сидел и вертел в пальцах изумрудный шар, завороженный изящными, похожими на снежинки блестками – одна за другой они возникали, разгорались, расширялись, изменялись и растворялись в глубине камня: «Никогда не видел ничего подобного. Надо показать эту штуку минералогу. Или… – Бэннистер пригляделся к кристаллу повнимательнее, – может быть, это скорее заинтересует биологов».

Смит, присевший на стул, наклонился вперед: «Но что теперь? Вы не думаете, что нужно вызвать патруль и задержать капитана Сливу?»

Бэннистер бросил на Смита неприязненный взгляд: «В данный момент он сам уже, наверное, явился в отделение патруля и заполняет формы, чтобы предъявить вам обвинение в хищении драгоценности. Нельзя сказать, что вы предусмотрительно вели себя в сложившейся ситуации, – он снова сосредоточился на зеленом шаре. – Я уже поручил двум агентам следить за Сливой. Кто знает, чтó он теперь придумает?»

Прожужжал сигнал вызова; Бэннистер наклонился и нажал кнопку на столе: «Да?»

«Докладывает сержант Берт. Мы подобрали Лоуэлла – суперкарго – на проезде Ченолма. Он аратинизирован. Лицо пожелтело, глаза вылезли из орбит, язык вывалился. Его отправили в больницу, но, боюсь, для него уже ничего нельзя сделать».

Бэннистер тихо выругался: «Чертовы мерзавцы! Как насчет Сливы?»

«Он пропал».

Бэннистер мрачно кивнул: «Продолжайте поиски». Выключив видеофон, он некоторое время сидел без движения, после чего глубоко вздохнул: «Вот таким образом. Лоуэллу конец. Он больше ничего никому не расскажет, живой или мертвый».

«В трактире он неплохо соображал», – с сомнением произнес Смит.

«Это было час тому назад. Суперкарго отравили инъекцией аратина, его мозг кипит, как котелок с горячей кашей». Бэннистер откинулся на спинку кресла и задумчиво взглянул на Смита.

Смит беспокойно поежился.

Бэннистер сказал: «Кажется, у меня есть для вас поручение. Если вы его выполните, можете рассчитывать на повышение».

Смит нахмурился: «Не уверен, что…»

«Вы – добросовестный сотрудник Службы межпланетного контроля?»

«Я был сотрудником Службы, но сегодня утром вы меня уволили».

Бэннистер нетерпеливо отмахнулся: «Что было, то прошло – забудьте об этом. Вы снова у нас работаете. Надеюсь, вы понимаете, что имеет место беспрецедентный шанс существования другой разумной расы? Понимаете, насколько важно подтвердить или опровергнуть эту гипотезу?»

Смит кивнул: «Разумеется».

«От сотрудника Службы межпланетного контроля требуются находчивость и отвага, не так ли?»

«Совершенно верно».

Бэннистер ударил кулаком по столу: «Если такая раса существует, мы не можем позволить какому-то Сливе восстановить ее против человечества или заразить ее земными болезнями. Если такая раса существует, мы обязаны ее найти. И этими поисками займетесь вы, Смит!»

Смит моргнул.

«Вот как я себе это представляю, – продолжал Бэннистер. – Если эту планету можно выгодно грабить, Слива туда отправится, как только приготовится к отлету. Оказавшись в космосе и включив гиперпространственный двигатель, он исчезнет. Мы не сможем его выследить. Если, конечно, на борту его корабля не будет нашего человека. У вас есть возможность втереться в его команду. Он вас уже практически нанял. Вы вернете ему кристалл, извинитесь за то, что с перепугу его украли, и скажете, что вы не прочь сами поживиться такими драгоценностями».

Смит сгорбился на стуле: «Слива здорово на меня разозлился. Вы считаете, что он меня простит?»

«Если вы вернете ему изумруд – почему нет?»

«Но он может…» – Смит замолчал, пытаясь представить себе состояние ума капитана Сливы и его дальнейшие поступки.

«Он может – что?»

«Как вам сказать… Вы думаете, что, оказавшись лицом к лицу со мной на борту своего звездолета, он не воспользуется таким положением вещей и не начнет меня избивать?»

«Почему бы он стал вас избивать?»

«Я повалил его на пол в трактире».

«Тем самым вы только заслужили его уважение».

«А мне не сделают инъекцию аратина, как бедняге Лоуэллу?»

«Какая польза от человека, отравленного аратином? Ему нужен новый суперкарго и счетовод».

Смит неуверенно закусил губу.

«Вы получите от меня пакет с хиолоном, – с напускным добродушием настаивал Бэннистер. – Как только корабль вылетит в космос, добавьте хиолон в систему подачи топлива. Корабль будет оставлять за собой светящийся хвост, и мы сможем следовать за вами на безопасном расстоянии».

Смит все еще не решался брать на себя такой риск. Начальник разглядывал его из-под полуопущенных век. Резко повернувшись к видеофону, Бэннистер нарушил тишину: «Кодж! Приготовьте удостоверение сержанта Роберта Смита…». Покосившись на молодого человека, Бэннистер что-то прикинул в уме – терять было нечего: «Нет, пусть это будет удостоверение лейтенанта Роберта Смита из отряда специального назначения».

Смит откинулся на спинку стула. Лейтенант спецназа Роберт Смит! Он почувствовал во рту вкус этих слов. Бэннистер, наблюдавший за ним исподтишка, поднялся на ноги и поманил Смита за собой: «Пойдемте, лейтенант! Отвезу вас на взлетное поле».

Они пролетели над озером Мод, обогнули гору Дэвидсон, стали снижаться над районом Грэймонта и пристроились к веренице аэротакси высоко над крышами выкрашенных в грязно-бурый цвет старых домов проспекта Фолджера.

Внизу показался космопорт. Блестящие черные корпуса кораблей застыли на взлетном поле, как гигантские мертвые жуки.

Смит протянул руку: «Где-то здесь „Мессерария“. Хотя подождите-ка… – он почесал в затылке и нахмурился, озираясь по сторонам. – Она была рядом с новым стеклянным куполом…»

«Рядом с новым стеклянным куполом? – напряженно переспросил Бэннистер. – Что ж, лейтенант Смит… – Бэннистер многозначительно подчеркнул слово „лейтенант“, – похоже на то, что птичка улетела из клетки».

Смит глубоко вздохнул: «Может быть, это даже к лучшему. Я с самого начала считал, что вы предложили слишком рискованный план. Но я способен выполнять другую работу…»

 

III

Когда они возвращались в управление, Смит указал на посадочную площадку террасы над площадью Сент-Эндрюс: «Видите синюю эмблему в зеленой рамке? Это „Клуб чудаков“, я недавно в него вступил. Вы не откажетесь со мной закусить, чтобы отпраздновать такое событие?»

Бэннистер ответил непонимающим взглядом: «Отпраздновать? Какое событие?»

«Мое продвижение по службе».

«А! – Бэннистер угрюмо усмехнулся. – Ваше продвижение! Как же, как же!»

Они приземлились, и уже через несколько секунд метрдотель Дедюм провел их к свободному столику.

«Что-нибудь выпьете перед обедом?» – Смит подозвал официанта.

Бэннистер неохотно расслабился: «Неплохая идея».

«Я сам не пью, – напомнил Смит. – Спиртное наносит ущерб интеллекту. Но, конечно же, я нисколько не возражаю против того, чтобы вы доставили себе такое удовольствие».

«Как это любезно с вашей стороны! – сухо отозвался Бэннистер и с безразличным любопытством смерил Смита взглядом с ног до головы.

«В чем дело, что-нибудь не так?» – забеспокоился Смит.

«Да нет, все в порядке. Я знаю женщину, которой становится плохо при виде перьев».

Смит не сумел проследить последовательность мыслей начальника, но, покосившись на Бэннистера, не мог не заметить некоторое отсутствие теплоты в его позе и манерах. Неужели Бэннистеру было неприятно находиться в обществе такого обходительного собеседника? Личное предубеждение могло бы воспрепятствовать дальнейшей карьере Смита, каковы бы ни были его способности и прилежание…

«Позвольте заказать для вас необычный напиток, – радушно предложил Смит. – Уверен, что вы еще никогда такой не пробовали».

Бэннистер поморщился: «Что-нибудь вроде верблюжьего молока? Нет уж, я обойдусь стаканчиком виски».

«Как вам угодно, – уступил Смит. – Мне рекомендовал этот коктейль суперкарго „Мессерарии“. Он продемонстрировал способ его приготовления и настаивал на том, что ингредиенты следует отмерять с исключительной точностью. По его словам, это чрезвычайно важно. Я даже записал рецепт: водка – причем именно польская водка – аперитив „Спритц“, ликер…»

«Как вы сказали? – встрепенулся Бэннистер. – Лоуэлл продиктовал вам рецепт коктейля?»

Смит вытащил из кармана потертый скомканный листок: «Польская водка – двадцать шесть с половиной миллилитров. Аперитив „Спритц“ – полбутылки минус десять миллилитров. Ликер „Люкс“ – девяносто четыре миллилитра. Апельсин, лимон и четыре оливки».

Напряженно выпрямившись, Бэннистер спросил: «Почему вы не упомянули об этом раньше?»

Смит беззаботно махнул рукой: «Всего лишь очередной способ отравиться алкоголем».

В голосе Бэннистера снова появилась металлическая нотка: «Может быть, Лоуэлл хотел вам что-то сообщить – так, чтобы другие его не поняли?»

Смит задумался. «Могу сказать только одно, – неохотно признался он. – Капитан Слива полез в драку как раз после этого».

«Что именно происходило? Постарайтесь вспомнить все до малейших деталей».

Смит рассказал о том, что случилось в трактире – настолько подробно, насколько мог.

Бэннистер нахмурился, просматривая рецепт коктейля: «Конечно, он вас узнал – и пытался сообщить вам, как найти планету, открытую капитаном Сливой. Апельсин и лимон, судя по всему, символизируют двойную звезду, а три зеленых оливки и одна черная свидетельствуют о том, что искомая планета занимает четвертую орбиту».

«А цифры должны соответствовать позиционным координатам двойной звезды!»

Бэннистер коротко кивнул: «По всей видимости».

Смит взволновался: «Допустим, первое число – расстояние по оси X. Двадцать шесть с половиной световых лет в направлении Полярной звезды. Вторая цифра… ага, отрицательное число! Минус десять световых лет по оси равноденствия – другими словами, примерно десять световых лет в направлении Денеболы. Третья цифра, по оси солнцестояния – девяносто четыре световых года в направлении Бетельгейзе. Если рассчитать триангуляцию… – он вынул карандаш и листок бумаги. – Корень квадратный суммы квадратов двадцати шести с половиной, десяти и девяносто четырех. Приблизительно сто. – Примерное направление… – Смит задумался и пожевал карандаш. – Вероятно, к Проциону. Не слишком далеко. Сто световых лет в направлении Проциона».

Бэннистер нетерпеливо махнул рукой: «Дайте мне подумать».

Смит оскорбленно выпрямился. Подали обед; они ели, почти не говоря ни слова.

Когда принесли кофе, Бэннистер со вздохом откинулся на спинку стула: «Что ж – возможно, все это сумасбродная затея. Но я готов рискнуть головой и потребовать, чтобы нам предоставили крейсер».

«То есть мне пора закончить все дела и собираться?» – осторожно предположил Смит.

«В этом нет необходимости, – отозвался Бэннистер. – Вам не придется путешествовать дальше подвального архива».

«Господин Бэннистер, но такое решение вряд ли целесообразно…»

«Целесообразно оно или нет, – прорычал Бэннистер, – я не могу рисковать еще одним провалом!» Он поднялся на ноги: «А теперь мне пора на работу. Спасибо за обед».

Смит проводил глазами широкую спину начальника и заказал еще кофе.

Поразмышляв несколько минут, он встал, подошел к видеофону и позвонил Гарри Коджу в управление Службы межпланетного контроля. На экране появилась румяная физиономия Коджа.

«Гарри! – сказал Смит. – Ты уже приготовил для меня удостоверение лейтенанта?»

Кодж раздраженно кивнул: «Можно подумать, что ты приходишься Бэннистеру родственником».

Смит проигнорировал инсинуацию: «Будь так добр, пришли мне его по пневмопочте. Я в „Клубе чудаков“ на площади Сент-Эндрюс».

Он направился в управление клуба, и уже через несколько секунд в почтовый лоток со стуком выпал небольшой цилиндр.

Смит прикрепил значок лейтенанта спецназа с внутренней стороны лацкана пиджака, засунул в кошелек пластиковое удостоверение, заказал такси и полетел в регистрационное бюро космопорта.

Предъявив новое удостоверение секретарше в приемной, он сказал: «Принесите мне карточку космического судна „Мессерария“».

«Одну минуту, – девушка подошла к архивному шкафу, выдвинула ящик и пару раз пролистала карточки. – Странно!»

«В чем дело?»

«Их карточки нет. Может быть… – она прошла в другой конец приемной и просмотрела небольшую пачку розовых и голубых листков. – Вот она! Сменился владелец».

«Дайте-ка взглянуть», – Смита снова охватило волнение.

Он торопливо проверил записи: «Судно построено двадцать лет тому назад. Первоначальные владельцы – „Вакуум-транспорт“. Судно приобрели Р. Слива и Чатнос Видна. Новый владелец – „Герметик лайн“… Так-так!»

«Что-нибудь неправильно, лейтенант? „Герметик лайн“ – добропорядочная фирма…»

«Нет-нет, – поспешно отозвался Смит. – Все в порядке».

Он отвернулся и задумался. Было бы приятно и полезно притащить на допрос к Бэннистеру озлобленного, но присмиревшего верзилу-капитана. По-видимому, Слива не вылетел в космос на «Мессерарии».

Смит покинул взлетное поле, поднявшись по эстакаде на проспект Фолджера. До переулка Рафферти оставалось несколько шагов. «Вряд ли, – думал Смит, – Слива все еще будет заседать в трактире после утренних событий». Тем не менее, расследование нужно было с чего-то начать.

Нащупав значок лейтенанта спецназа под лацканом, он зашел в «Труциал».

Суматоха, замешательство! Впоследствии Смит так и не смог восстановить в памяти последовательность событий – в голове у него все смешалось.

Он помнил, как с шумом отодвинулись стулья, помнил бычий рев капитана Сливы, огромное злобное лицо, оскалившиеся желтые лошадиные зубы. Кто-то схватил его за ноги под коленями; он упал, ударившись головой так, что на глаза навернулись слезы; кто-то с размаху пнул его в живот.

Действительность улетучилась, как изображение, поднявшееся по экрану и оставившее за собой темную пустоту. Свет, движение, цвета – все переместилось за пределы восприятия, все исчезло.

Физиономия капитана Сливы – большая, как дом – заслонила небо. На капитане был залихватски сдвинутый набекрень черный бархатный берет; его растущие из ноздрей усики были мастерски закручены и напомажены. Он наклонился так близко, что Смит различал трещинки и пятнышки на коже капитана, жилистые складки вокруг рта, щетину на выпяченном квадратном подбородке.

Маленькие глаза проницательно впились в лицо Смита: «Ты еще жив, приятель? Тебе повезло. Ну, говори: куда ты дел мою маленькую безделушку? – капитан схватил подбородок Смита большим и указательным пальцами. – Эй! Где мой изумруд?»

Смит почувствовал странную легкость прикосновения двух пальцев и сосредоточил взгляд на чем-то блестящем, зажатом другими пальцами капитана – на металлическом лезвии. Испуганный, Смит попытался привстать, но его удержал туго затянутый на поясе ремень.

Капитан Слива уперся тяжелыми ступнями в стену – его туша, вопреки всякой логике, выпрямилась параллельно полу.

«Мы в космосе! – вскрикнул Смит. – Меня похитили!»

Слива расплылся в чудовищной медвежьей ухмылке: «Когда-то таких, как ты, называли „матросами поневоле“. Ты даже не представляешь себе, парень, как тебе повезло. Я мог бы раздавить тебя, как вшу, но решил пораскинуть мозгами. Ты – шпик из Службы контроля, но мне нужен человек, умеющий заполнять документацию, а ты попался под руку. Как раз вовремя. Получается, что я убил двух зайцев одним ударом. Трех зайцев, по сути дела, – Слива стал загибать пальцы. – Я заполучил добросовестного работника. Потому что отлынивать ты у меня не посмеешь. Я избавился от ищейки из Службы контроля, захватив тебя с собой – теперь они потеряли мой след. Кроме того, я смогу упражняться, поколачивая тебя время от времени – это полезно для здоровья. Так что, как я уже сказал, ты вовремя подвернулся».

«Но у вас нет корабля! – воскликнул Смит. – Вы его продали…»

«Старую добрую „Мессерарию“ я продал, так оно и есть, – Слива беззвучно рассмеялся, распахнув красновато-бурую пасть. – А теперь ты на борту „Пса“. Он гораздо меньше, но лучше послужит нашим целям. Ладно, ты уже и так слишком долго валяешься без дела: пора за работу, мы дармоедов не держим!»

«Я не просил вас брать меня с собой», – проворчал Смит.

Слива поджал губы и огрел Смита кулаком по щеке. Смит почувствовал, как во рту что-то треснуло, и живо представил себе беззубую ухмылку Лоуэлла. Он молча присел, пристально глядя на капитана.

Слива задумчиво усмехнулся: «Знаю, знаю, о чем ты думаешь! Ты думаешь, что рано или поздно у тебя будет шанс застать меня врасплох и отомстить. Что ж, попробуй. Мне пытались перейти дорогу люди поумнее и посильнее тебя – меня это только развлечет. А теперь, парень, давай-ка вставай! И не забывай, что мне трудно угодить. Смотри, чтобы у меня в ведомостях все было учтено до последнего гроша! Никаких погрешностей я не потерплю».

Смит молча отстегнул ремень, прижимавший его к полу. «Крейсер, реквизированный Бэннистером, несомненно догонит звездолет Сливы», – думал он. Но в случае перестрелки он вполне мог погибнуть вместе с «Псом». Тем временем… Угрожающий жест Сливы прервал его размышления.

«Ты что, заснул?» – прорычал верзила.

Смит попытался встать, но вместо этого взлетел и стал неуклюже барахтаться в воздухе.

Громогласный хохот Сливы почти нестерпимо оскорбил его. Закусив губу, Смит взялся за стойку и сумел повернуться лицом к капитану: «Чего вы от меня хотите?»

«Ступай в носовой отсек, в штурманскую рубку. Прежде всего приведи в порядок навигационные карты и загрузи их в проектор. В следующий раз, когда я нажму кнопку, чтобы просмотреть карту сектора, не хочу, чтобы проектор показывал черт-те что в пятидесяти парсеках от маршрута. Это важно. Когда я говорю „важно“, не мешкай! Пошел в носовой отсек, быстро!»

Хватаясь за стойки, Смит направился к рубке. Насколько он понимал, «Пес» представлял собой нечто вроде разведочного космического катера – небольшого, маневренного, не требовавшего дорогостоящего обслуживания и позволявшего быстро совершать посадку. Такие корабли были популярны среди «охотников за планетами», промышлявших в глубоком космосе. Тем не менее, ни скорость «Пса», ни отчаянные маневры капитана Сливы не помогли бы ему освободиться от магнитной хватки патрульного крейсера. Оказавшись в передней части корабля, Смит не преминул заглянуть в носовой иллюминатор, чтобы найти Процион – к этой звезде, по его мнению, должен был держать курс капитан Слива.

Но Проциона в поле зрения не было. Звездное небо выглядело скорее как область космоса к северу от сектора Скорпиона – Смит узнал созвездие Змееносца, находившееся в направлении, прямо противоположном Проциону. Удивленно уставившись в иллюминатор, Смит ничего не понимал. Возникла какая-то ужасная ошибка! «Куда мы летим?» – пробормотал он.

«Не твое дело, шпик! – рявкнул у него за спиной Слива. – Ступай в рубку! И благодари судьбу за мою доброту».

Смит пробрался в штурманскую рубку и стал уныло сортировать навигационные карты. «Я умер, – думал он, – и очутился в аду». У него перед глазами были серая панель с черными переключателями, ряды индикаторов и циферблатов, сетчатый микрофон. Смит сосредоточился. Радио! Система дальней связи с наружной антенной, состоящей из параллельных перекладин на мачте. Она позволяла посылать осмысленные сообщения, закодированные мощными импульсами, пронзавшими пространство.

Как далеко они были от Земли? Не дальше, чем на расстоянии пары световых недель – слух Смита улавливал тихое гудение двигателей: «Пес» все еще набирал скорость.

Смит выглянул в коридор. Слива стоял у выхода капитанского мостика и орал на кого-то в двигательном отсеке.

Смит повернул дрожащими руками несколько циферблатных дисков, направив антенну перпендикулярно продольной оси корабля, и нажал на переключатель. Сгорая от нетерпения, Смит ждал – схемы системы связи должны были прогреться, чтобы можно было передать сигнал максимальной мощности; при этом он прислушивался к тому, как капитан Слива поносил последними словами механиков в двигательном отсеке.

Настроив передатчик на стандартную частоту космической связи, Смит снова проверил направленность антенны и убедился в том, что она повернулась к корме. Сообщение должны были принять на Земле – сотни мониторов регистрировали все, что передавалось на этой частоте.

Пора!

Он произнес в микрофон: «SOS! Внимание, служба межпланетного контроля! SOS! Говорит лейтенант Роберт Смит на борту космического корабля „Пес“ капитана Сливы. SOS! К сведению Бэннистера, начальника двенадцатого периферийного отдела Службы межпланетного контроля! Говорит лейтенант Смит. Меня похитили».

Тем временем Смит заметил, что Слива перестал кричать; со стороны капитанского мостика послышались тяжелые шаги. Смит в отчаянии наклонился к микрофону – такой шанс мог больше не представиться. Передатчик включен, максимальная мощность! «SOS! Говорит лейтенант Роберт Смит из Службы межпланетного контроля. Меня похитили, я на борту космического корабля капитана Сливы, направляющегося к Ро Змееносца!» Выход из штурманской рубки загородила огромная тень. «Меня похитили, я на борту корабля Сливы, мы летим к Ро Змееносца. Говорит Роберт Смит…» Продолжать было бессмысленно – Смит обернулся.

В дверном проеме рубки стоял Слива: «Доносишь, на меня, а?»

«Сообщение передано, – сказал Смит, пытаясь придать бодрость дрожащему голосу. – Теперь вам не уйти от погони, Слива. Для вас лучше всего развернуться и сдаться властям».

«Боже мой, какой ты у нас паинька! – издевательски сюсюкающим тоном произнес Слива. – Моя тетушка Нелли расплакалась бы. Давай, жалуйся, доноси, сколько влезет!»

Продолжая краем глаза следить за Сливой, внезапно встревоженный Смит снова пригнулся к микрофону: «Говорит лейтенант Роберт Смит на борту „Пса“, космического корабля капитана Сливы, направляющегося к Ро Змееносца…»

Слива спокойно шагнул вперед. Его ладонь огрела Смита по лицу, как говяжья печень, шлепнувшаяся на мясницкую колоду.

Скорчившись на полу в углу, Смит смотрел на Сливу, стоявшего в любимой позе – расставив ноги и заложив руки за спину.

«Проклятый безмозглый шпик!» – рявкнул Слива.

«Если вы меня убьете, вам будет только хуже, когда вас поймают», – пролепетал Смит.

«Кто меня поймает? Как меня поймают? А? Расскажи, как ты себе это представляешь!»

Смит медленно поднялся на ноги и устало ответил: «Я трижды передал сообщение. Не сомневаюсь, что его заметят».

Слива кивнул: «Ты его передал – прямо на Землю. Конечно, мониторы его зарегистрируют. Учитывая скорость, с которой мы покидаем Землю, однако, частоту твоих радиосигналов можно будет подсчитывать на пальцах. Для того, чтобы радиосвязь работала, нужно, чтобы корабль был неподвижен по отношению к Земле».

Смит в замешательстве смотрел на циферблаты и переключатели. Действительно, никто не смог бы разобрать сообщение, переданное с корабля, улетающего с субсветовой скоростью.

«А теперь принимайся за работу! – грубо приказал Слива. – И если я снова замечу, что ты балуешься с оборудованием, тебе не поздоровится».

 

IV

Возникало впечатление, что «Пес» висел в центре бесконечного пространства, а Галактика проплывала мимо в океане прозрачного темного сиропа; звезды блестели, как искорки светящихся микроорганизмов в толще морской воды – затерянные, одинокие искорки.

Неподвижными оставались два объекта: бледная звезда за кормой и желто-оранжевое свечение впереди, постепенно превращавшееся в двойную звезду. Дни проходили за днями. Смит бродил по кораблю, стараясь держаться как можно незаметнее, и с ужасом ожидал ежедневной взбучки, которую капитан Слива устраивал ему в грузовом трюме под видом оздоровительной гимнастики.

Перед такими схватками и Смит, и Слива надевали башмаки с магнитными подошвами и тяжелые перчатки; «упражнение» заканчивалось только тогда, когда Слива выдыхался – или когда Смит полностью терял способность соображать и больше не мог развлекать капитана.

Со временем Смит начинал лучше понимать применяемую Сливой тактику кулачного боя: тот наступал размашистыми прыжками, самонадеянно выпрямившись и непрерывно молотя кулаками. Волей-неволей Смит учился элементарным приемам защиты, но в каком-то смысле приобретение этих навыков могло ему только повредить. Чем проворнее он отражал выпады, чем успешнее он уклонялся и отскакивал, тем злее становился капитан Слива – и Смит не мог не понимать, что в конечном счете все это могло привести только к одному результату: если он не станет неуязвимым кулачным бойцом, Слива рано или поздно убьет его одним ужасным ударом.

Для того, чтобы найти выход из тупика, Смит осторожно переходил в нападение, набрасываясь на Сливу, как только безудержные взмахи огромных рук заставляли капитана слегка терять равновесие. Этот прием оказался полезным: Слива не успевал попадать по голове противника, в то время как Смит подскакивал почти вплотную и колотил капитана в нос и в глаза, в связи с чем капитан уже не так часто настаивал на «упражнениях». В то же время ненависть капитана к Смиту достигла уровня одержимости.

Последние несколько схваток приобрели поистине пугающий характер: глаза капитана наливались кровью, он с ревом бросался вперед, как разъяренный бык, бешено и беспорядочно размахивая кулаками, в любой момент грозившими переломать Смиту кости. Смит отчетливо сознавал, что полумеры были хуже отсутствия всякой защиты – либо ему предстояло стать беспомощной боксерской грушей из плоти, которую Слива мог с наслаждением избивать, либо он должен был нанести капитану серьезный ущерб, достаточный для того, чтобы отпугнуть его. Исключительно опасная ситуация!

Заключительный бой продолжался полчаса. И Смит, и Слива обливались кровью и пóтом. Ноздри Сливы раздулись, как у загнанного борова, массивный подбородок безвольно отвис. Пользуясь возможностью, Смит изо всех сил нанес диагональный удар снизу вверх по болтающейся челюсти. Послышался щелчок – что-то подалось под кулаком Смита – и Слива, пошатываясь, отступил на пару шагов, схватившись за лицо. Смит стоял, пытаясь отдышаться; он почти не сомневался в том, что Слива схватится за оружие.

Капитан бросился наружу из трюма, а Смит, полный тревожных предчувствий, добрался до отведенной ему каморки.

Капитан Слива явился в кают-компанию с перевязанной челюстью и фиолетовыми, вспухшими губами. Встретившись глазами со Смитом, он угрожающе, мрачно кивнул.

После обеда Смит работал в штурманской рубке, рассчитывая потребление топлива в зависимости от пройденного расстояния. Слива завалился в рубку и встал почти вплотную к Смиту. Смит обернулся, глядя в волосатое лицо.

«Надо же, какой подлый подонок мне попался!» – сказал Слива.

Смит заметил, что капитан поигрывал ножом с двадцатисантиметровым лезвием, и тихо ответил: «Любого можно довести до отчаяния».

«Ты меня в чем-то обвиняешь, молокосос?»

«Понимайте мои слова, как хотите».

«Ты ходишь по тонкому льду!»

Смит пожал плечами: «Не вижу, каким образом вежливость могла бы мне помочь. Я не ожидал, что на борту вашего корабля меня будут холить и лелеять».

Это замечание, судя по всему, немного остудило Сливу; капитан медленно опустил нож: «Ты сам напросился, когда решил изображать из себя юного героя из Службы контроля!»

«У меня другой взгляд на вещи. Кто-то должен принимать окончательные решения. В данном случая высшая инстанция – Служба межпланетного контроля. Вам же будет лучше, если вы вернетесь на Землю и без утайки отчитаетесь о найденной планете – где бы она ни была».

«И потеряю большие деньги? Какое мне дело до Службы контроля? Чем они мне помогли, чтó они для меня сделали?»

Смит присел на край стола; у него возникло странное ощущение – как будто он говорил на непонятном собеседнику иностранном языке: «У вас нет никакого сочувствия к другим?»

Слива грубо расхохотался: «Другие никогда не лезли из кожи вон, чтобы проявить ко мне сочувствие. И даже если бы я кому-то сочувствовал, какое это имеет значение там, где до ближайшего населенного пункта сто двадцать пять световых лет – на планете, населенной мохнатыми желтыми зверушками?»

«Вы действительно хотите знать, какое это имеет значение?»

«Давай, рассказывай!»

Смит собрался с мыслями: «Хорошо. Прежде всего, людям известна лишь малая толика того, что можно узнать о Вселенной – до сих пор мы сосредоточивались только на том, что согласуется с нашим образом мыслей. Если мы найдем другую цивилизованную расу, мы сможем познакомиться с совершенно неизвестными нам научными дисциплинами».

Слива грязно выругался: «Мы и так уже слишком много знаем. Лишние знания только засоряют мозги. В любом случае, в системе Ро Змееносца нет ничего нового».

«Может быть и так. А может быть и нет. Но если там живет цивилизованная раса, первым человеком, вступившим с ней в контакт, должен быть надлежащий специалист».

«И где тогда будет моя прибыль? Мне пришлось вытерпеть много бед и невзгод прежде, чем я нашел эту планету. Чем только я не занимался, на что только я не соглашался – и тут мне впервые выпал такой шанс! Органические изумруды с планеты Ро – новинка, невидаль! За них на Земле дадут хорошие деньги. Я отниму у лохматых колобков их побрякушки и привезу их на Землю. И наживу большое состояние. А если бы планету Ро открыли ученые, они никогда мне об этом не рассказали бы. Почему я должен для них стараться? У тебя в голове все поставлено с ног на голову, парень».

«Если это разумные существа, возможно, теперь они остерегутся иметь с вами дело. Отбирать у них драгоценности может быть опасно».

Капитан Слива откинул голову назад и поморщился от боли – давала о себе знать сломанная челюсть: «Ерунда! На планете Ро мы в такой же безопасности, как на койках у себя в каютах. Почему? Очень просто. Тамошние лохматые колобки – слепые, глухонемые. Суетятся кругом с изумрудами на макушках так, будто предлагают их на бархатных подушечках. Один взмах ножом – и колобок откидывает копыта, а кристалл катится по земле».

Отвернувшись от нервно закусившего губу Смита, капитан Слива шлепнул ножом плашмя по штурманскому столу и вышел.

«Пес» дрейфовал в пространстве, приближаясь к большому оранжевому светилу; из-за него выглядывал едва заметный краешек второго, маленького желтого солнца. Неподалеку блестели желтые искорки планет – одна, две, три, четыре.

Смит стоял у иллюминатора и разглядывал четвертую планету – поменьше Земли, с маслянисто-желтой атмосферой и очевидно засушливой поверхностью.

С капитанского мостика доносились голоса Сливы и Джека Фетча; они спорили о том, где следовало приземлиться. Помощник капитана рекомендовал осторожность: «Поставьте себя на их место. Лучше вести себя так, будто мы на Земле».

«Какого дьявола, Фетч? Это не Земля, а планета Ро Змееносца».

«Верно, но подумайте еще раз. Несколько месяцев тому назад туземцы заметили, что их убивали и грабили. Даже если у них черепашьи мозги, они примут какие-то оборонительные меры. Предположим, мы приземлимся неподалеку от большого города. Они могут выйти толпой и окружить корабль. И у нас ничего не выйдет».

Слива с отвращением сплюнул: «Пустая болтовня! Мохнатые твари живут во сне. Если они даже подойдут к кораблю – что с того? Пощупают его и подумают, что это какая-то новая скала. Они даже не знают, что на них светит солнце – и не подозревают о существовании других звезд. Как говорит наш умник-суперкарго, у них другое мировоззрение».

«Верно. Но они могут понять, что мы вернулись – благодаря какому-то другому способу восприятия. И тогда вся эта затея нам дорого обойдется. Зачем рисковать? Приземлимся посреди небольшой пустыни, а потом обчистим их крепости на шлюпке, одну за другой».

«Все это слишком сложно, – ворчал Слива. – Люди могут заблудиться в пустыне, шлюпка может сломаться».

Капитан и его помощник достигли компромисса: «Пес» должен был приземлиться в пустынной местности, но как можно ближе к жилищам туземцев – достаточно близко, чтобы звездолет можно было использовать в качестве операционной базы.

Вокруг корабля клубилась маслянистая желтая атмосфера. Джек Фетч сидел за пультом управления, а Слива стоял, расставив ноги и глядя в окуляр телескопа. «Потише! – приказал он Фетчу. – Мы слишком низко. Поверни слегка на север, я вижу целое скопление больших крепостей. А теперь – вниз! Посади „Пса“ на этой песчаной гряде, на краю пустыни».

Смит, стоявший у иллюминатора штурманской рубки, заметил вереницу больших желтоватых кубических сооружений. В каждом блестела какая-то жидкость – возможно, это были своего рода резервуары.

Сооружения скрылись за пологим холмом; корабль приземлился. Тотчас же со скрежетом открылся выходной люк. Капитан Слива в тяжелом скафандре деловито направился куда-то за пределы поля зрения.

Колени Смита дрожали – ноги успели отвыкнуть от силы притяжения. Он присоединился к Фетчу на капитанском мостике. Тот покосился на Смита и отвернулся.

Смит спросил: «Куда пошел Слива?»

«Посмотреть вокруг, оценить обстановку. Мы взлетим при первых признаках опасности».

Смит вглядывался в дымчато-желтое небо: «Из чего тут состоит атмосфера?»

«Сероводород, двуокись серы, трехокись серы, кислород, галогенные кислоты, следовые количества инертных газов».

«Боже мой! – пробормотал Смит. – Здесь невозможно дышать!»

Джек Фетч кивнул: «В последнем рейсе эта атмосфера проела дырки в наших скафандрах – поэтому нам и пришлось срочно уносить ноги. На этот раз мы запаслись специальными скафандрами».

«А что в этих квадратных резервуарах за холмом?»

«Там живут местные лохматые колобки».

На гребне холма появилась неуклюже шагающая фигура Сливы.

«Смотри! – Фетч протянул руку. – Вот и колобок появился! Слива его еще не заметил».

Взглянув туда, куда указывал Фетч, Смит увидел на склоне холма существо горчичного цвета, высотой чуть больше метра, толщиной чуть больше полуметра – нечто вроде помеси бочкообразного кактуса и морского ежа, с торчащими во все стороны гибкими усиками; усики непрерывно извивались, вытягивались, щупали.

«Слепой, глухой и немой! – Джек Фетч оскалился, как лиса. – А вот и Слива. Похоже на то, что он решил сразу взяться за дело. Никогда не упустит возможность поживиться, наш капитан!»

Слива задержался, повернулся и стал осторожно спускаться к коричневато-желтому туземцу.

Смит наклонился к иллюминатору, как зритель, захваченный драматическим представлением. «Слепые, глухие и немые!» – повторил Фетч. Слива бросился вперед – в мутном воздухе сверкнул нож. «Все равно, что отнять конфетку у ребенка!» – заметил Фетч. Слива торжествующе поднял руку с мерцающим зеленым шаром в перчатке скафандра; хрупкое тело туземца упало и стало бесформенным.

«Отвратительный убийца!» – прошептал себе под нос Смит. Заметив язвительный взгляд Фетча, он замер и придержал язык.

Слива зашел в шлюзовую камеру. Послышалось шипение душа: скафандр капитана промывался сначала раствором карбоната натрия, потом водой. Открылся внутренний люк – Слива с топотом поднялся к капитанскому мостику.

«Что может быть лучше? – самодовольно, с удовольствием объявил капитан. – Прямо за холмом – шесть больших крепостей. Мы быстро их обчистим и смоемся».

Смит снова что-то пробормотал; Слива обернулся и смерил его взглядом с головы до ног. Фетч издевательски произнес: «Суперкарго не убежден в том, что мы хорошо себя ведем».

«Даже так? – капитан непонимающе уставился на Смита. – Опять взялся за свое?»

«Убийство есть убийство», – проворчал Смит.

Слива сверлил его глазами, похожими на черные блестящие четки: «Я уже подумываю о еще одном убийстве!»

Смит безрассудно повысил голос: «Из-за вас всех нас убьют!»

Слива встрепенулся и шагнул вперед: «Проклятый нытик, беду накаркаешь…»

«Подождите-ка шкипер! – вмешался Джек Фетч. – Пусть скажет то, что хочет сказать – а мы послушаем».

«Представьте себя на месте туземцев! – торопливо выпалил Смит. – Они ничего не видят, ничего не слышат. Они не понимают, чтó их убивает. Вообразите подобную ситуацию на Земле – нечто невидимое убивает мужчин и женщин». Смит сделал паузу, после чего яростно спросил: «Стали бы люди сидеть, сложа руки, и покорно умирать? Не сосредоточили бы они все свои мыслительные способности на том, чтобы защищаться от убийц и наказать их?»

Лицо Сливы застыло, как деревянное. Он покручивал кончик растущего из ноздри уса.

«Вам неизвестны умственные способности этих существ, – продолжал Смит. – Вполне может быть, что они умнее нас. Тот факт, что вам легко их убивать, еще ничего не доказывает. Если бы на Земле появилось невидимое чудовище, сначала люди были бы так же беспомощны, как эти несчастные твари. Но только поначалу. А затем люди стали бы устраивать ловушки и западни. И рано или поздно поймали бы одного или двух незваных гостей – и расправились бы с ними по-свойски».

Слива хрипло расхохотался: «Ты нашел себе занятие, молокосос! Надевай скафандр!»

Смит напряженно выпрямился: «Зачем?»

«Не твое дело, зачем! – Слива выхватил из-за пояса нож. – Надевай скафандр, или я тебя без скафандра вытолкну наружу!»

Смит медленно направился к стенному шкафу.

«Может быть, ты прав. Может быть, ты ошибаешься, – сказал Слива. – Если ты ошибаешься, мы уж как-нибудь найдем тебе другое занятие. А если ты прав – разрази меня гром! – капитан хрипло рассмеялся. – Значит, ты сумеешь-таки принести какую-то пользу».

«А! – сообразил Смит. – Вы решили использовать меня, как подставную мишень».

«Как приманку. Как идущего впереди по минному полю».

Смит открыл шкаф и надел скафандр. Вспомнив об оружии, он нащупал то место на поясе, где должна была висеть кобура. Ее не было.

Джек Фетч, тощий и скользкий, как угорь, уже надевал другой скафандр. Стюард «Чахлый» и механики из двигательного отсека тоже готовились к выходу. Квартирмейстер занял свое любимое место на ступеньке трапа.

Слива подал знак: «Наружу!»

Смит зашел в шлюзовую камеру вместе с помощником капитана. Уже через несколько секунд они спустились на поверхность четвертой планеты Ро Змееносца – желтовато-коричневую спекшуюся глину, местами усыпанную кусочками черного щебня и маленькими желтыми чешуйками, напоминавшими обрезки сырной корки. Сгустки атмосферных паров крутились, как пыльные вихри.

Так Смит впервые прикоснулся к грунту чужой планеты. Некоторое время он стоял, обозревая горизонт. Странность этого мира подавляла, как тяжкое бремя. Все вокруг было желтым – желтым всевозможных оттенков, от кремового до маслянисто-черного. Справа и слева, сверху и снизу: всюду, сколько видел глаз, все было желтым – за исключением многоцветных скафандров.

В наушниках прохрипел голос Сливы: «Вверх по склону, врассыпную! Заметите колобка – режьте его! Слухи о нашем прибытии не должны распространяться».

«Слухи?» – подумал Смит. Как могли эти существа, слепые и глухие, распространять какие-либо слухи? Это не поддавалось представлению, но на желтой планете развилась цивилизация – пусть даже примитивная – туземцев, лишенных способности к общению. Смит стал вращать ручку настройки радиоприемника скафандра. Связь с кораблем прервалась. На более высоких частотах радио молчало – почти до верхнего предела диапазона приемника. Но в какой-то момент послышалось резкое потрескивание: торопливая мешанина из огромного множества коротких и длинных сигналов.

Смит прислушался, повернул ручку еще чуть-чуть. Потрескивание стало прерывистым и смолкло. Смит снова настроился на канал связи с кораблем – как раз вовремя.

«…Чахлый, ты – следующий. А где чертов суперкарго? – говорил капитан Слива. – Смит, продвигайся по правому краю. Если ты вздумал уйти и заблудиться, пеняй на себя, тебе никто не поможет».

«Скорее всего, это было бы даже к лучшему», – подумал Смит. В конце концов, что его ожидало в будущем? Смертельная доза аратина или пуля в голову?

Вереница людей в скафандрах поднималась по склону холма. Смит обернулся, чтобы взглянуть на корабль. Если бы на борту «Пса» остался один капитан, и если бы Смит мог проникнуть внутрь и запереть шлюзовую камеру, Слива оказался бы у него в руках. Но выходной люк был надежно закрыт, а в круглом иллюминаторе шлюзовой камеры маячила бледная физиономия квартирмейстера.

Смит вздохнул и побрел вверх по склону. В наушниках послышалось удовлетворенное восклицание Сливы: «Наконец-то! Сразу два колобка. Теперь не зевайте! Чем скорее мы наполним трюм зелеными жемчужинами и смоемся, тем лучше».

Смит настроил приемник на обнаруженную раньше высокую частоту. Послышались громкие четкие щелчки – настолько громкие, что Смит удивленно остановился.

Он стоял посреди беспорядочной россыпи бурых обломков скального обнажения, метрах в тридцати справа и немного позади от стюарда. «Вряд ли за мной продолжают следить», – подумал он. Посмотрев по сторонам, он убедился в том, что поблизости ему ничто не угрожало. Как только он взобрался на гребень холма, щелчки в наушниках стали еще громче. Смит повернул налево, ближе к Чахлому. Треск в наушниках стал тише. Смит развернулся и пошел направо.

За остроконечным черным камнем с желтыми прожилками он нашел колобка – беззащитное существо, медленно, на ощупь поднимавшееся по склону. На макушке ворсистого торса мерцал и подмигивал, как индикатор электронного прибора, искристый сферический изумруд.

Охваченный любопытством, Смит подошел ближе и нагнулся над туземцем. Он заметил, что по мере того, как расширялась светящаяся звездочка в глубине зеленого шара, треск в наушниках приемника становился громче. Каждая следующая блестка отличалась от предыдущей; Смит подозревал, что, если бы конфигурацию радиоволн можно было просматривать с помощью осциллоскопа, кривые на экране изменялись бы в зависимости от формы звездочки.

Лохматый колобок казался совершенно безобидным. Смит решил провести эксперимент. Настроив передатчик на частоту приемника, он включил микрофон и трижды прищелкнул языком.

Колобок трижды слегка подпрыгнул, неуклюже отскакивая в сторону, и ошеломленно замер. Его усики-щупальца возбужденно шевелились. «Не бойся!» – сказал Смит. Колобок наклонился, чуть не опрокинувшись; его усики беспорядочно пульсировали. В наушниках послышались раздраженные щелчки. Колобок напряженно застыл. Смит изумленно наблюдал за ним.

«Не бойся!» – повторил он.

Ворсистый колобок повел себя так же, как раньше, неуклюже наклонившись набок. Смит внимательно присмотрелся. Насколько он мог понять, усики туземца сжимались и разжимались в той же последовательности, что и раньше.

Смит снова сказал с тем же выражением, что и раньше: «Не бойся!»

И снова колобок отреагировал точно таким же образом.

Смит произнес: «Раз, два, три, четыре, пять».

Колобок повернулся налево и пошевелил несколькими усиками.

Смит повторил: «Раз, два, три, четыре, пять».

Туземец снова повернулся налево и пошевелил теми же усиками в той же последовательности.

«Странно! – пробормотал Смит. – Похоже на то, что он подчиняется радиочастотным командам, как…»

У него под ногами появилась большая черная тень.

Смит испуганно обернулся. На фоне желтого неба неподвижно стоял капитан Слива. Лицо капитана исказилось и побледнело от ярости. Он что-то говорил. Смит поспешно настроил приемник на частоту корабельной связи.

«…Хорошо, что я догадался проверить, чем ты тут занимаешься. Ты что-то нашептывал этой твари, ты на нас доносил! Что ж, это была твоя последняя проделка». Рука Сливы потянулась к поясу, пальцы его перчатки схватились за рукоять лучемета.

Смит лихорадочно бросился под прикрытие остроконечной черно-желтой скалы. В дымчатом воздухе сверкнул разряд выстрела.

«Играть в прятки бесполезно!» – в отчаянии думал Смит. В любом случае ему пришел конец. Он лихорадочно взобрался на скалу и, приподняв голову над небольшим углублением, увидел спину капитана Сливы, обходившего черный камень.

В наушниках послышался окрик Чахлого: «Берегитесь, капитан! Он прямо над вами».

Слива взглянул наверх. Смит спрыгнул ему на голову.

Слива пошатнулся и растянулся на песке. Смит тоже не удержался и упал, но тут же вскочил. Слива уже пытался встать. Смит прыгнул и наступил ему на кисть подошвой. Пальцы капитана разжались и отпустили лучемет – Смит тут же подхватил оружие. У него в ушах перекликались голоса, тревожные вопросы: «Шкипер, вы в порядке?»

Смит навел на Сливу дуло лучемета. Слива попытался отскочить и снова упал. Краем глаза Смит заметил движение – подкрадывался Джек Фетч. Смит быстро отступил под прикрытие беспорядочно разбросанных скал. Капитан Слива лежал без движения. Фетч осторожно выглянул из-за скалы. Смит поднял лучемет. Фетч заметил его движение и, прежде чем Смит нажал на курок, бросился плашмя на землю. Дуло лучемета зашипело и расплавилось, разбрызгивая капли металла. Кристалл лазера треснул при падении Сливы.

Пригнувшись, Фетч приближался мелкими зигзагами. Смит отступал за скалы.

Слива крикнул: «Не стреляй! Пусть уходит. Вонючий стукач не заслуживает быстрой смерти. Раз ему так нравится, пусть живет на этой планете – еще несколько часов, в любом случае». Забыв о том, что говорит по радио, капитан заорал еще громче: «Смит, ты меня слышишь?»

«Слышу, слышу».

«Больше не показывайся – башку отстрелим! И не пытайся подойти к кораблю. С этой минуты полагайся только на себя, ищейка! Больше тебе никто и ничто не поможет».

 

V

Глядя в расщелину между обнажениями черной серы, присевший на корточки Смит наблюдал за тем, как команда «Пса» поднималась по склону. Он взглянул на индикатор запаса кислорода. Ему осталось жить шесть часов.

Осторожно поднявшись на ноги, Смит обернулся в сторону «Пса». Выходной люк все еще был наглухо закрыт.

Силуэты Сливы и его компаньонов, взобравшихся на гребень холма, смутно выделялись на фоне желтого неба. У Смита остался только один шанс: устроить засаду, напасть на одного из них, отобрать у него оружие и перестрелять остальных. Единственный возможный план: опасный, отчаянный, кровавый.

Смит поспешно вскарабкался по склону и выглянул за гребень холма. Поблизости людей не было. Дальше возвышались «крепости» туземцев – шесть огромных кубических блоков высотой метров двадцать каждый, сооруженных из тусклого материала, похожего на вулканический туф.

Метрах в четырехстах от холма по долине ковылял Чахлый. Толстяк не годился в качестве первой жертвы – он шел по открытой местности; так или иначе, стюард не захватил с собой лучемет. Западню нужно было устроить Сливе, Фетчу или кому-то из механиков.

Смит настроил приемник на частоту туземцев. Громкий треск свидетельствовал о том, что где-то рядом находился лохматый колобок. Смит нашел его – метрах в тридцати – и стал внимательно наблюдать за этим существом. Если колобок реагировал на случайные радиочастотные шумы, следовало ли допустить, что он не действовал самостоятельно? Если так, ктó им управлял? В чем было его назначение?

Смит осторожно приблизился к охряной твари. Колобок медленно двигался, и теперь Смит заметил под его бочкообразным телом ползущий по земле трубчатый отросток. Когда отросток накрывал один из желтых «сырных обрезков», рассыпанных по земле, он вздрагивал – и чешуйка серы исчезала.

Подобрав одну из желтых чешуек, Смит рассмотрел ее. Для того, чтобы отделить ее от поверхности грунта, пришлось приложить некоторое усилие; Смит заметил висящие с нижней стороны чешуйки волокна – у него в руке было небольшое сернистое растение. Мохнатые колобки бродили по планете Ро Змееносца и собирали местные овощи? Для чего? Они сами употребляли их в пищу?

С того места, где стоял Смит, можно было беспрепятственно спуститься по склону холма, пройти по ложбине и подняться по неровной насыпи к верхнему краю ближайшей «крепости», находившейся метрах в двухстах. Смит осторожно направился вниз – и вскоре заметил команду «Пса».

Люди в скафандрах шли вдоль каменистой широкой тропы, тянувшейся по ложбине. Они не теряли времени зря. У них в руках то и дело блестели ножи и вспыхивали зеленые искорки отрезанных кристаллов; обмякшие ворсистые тела «обезглавленных» колобков валились набок.

Часто оглядываясь, чтобы не упустить из виду Сливу и его подручных, Смит обогнал всех пятерых под прикрытием россыпи камней, торчавших на краю ложбины, и взбежал по насыпи на парапет «крепости». Его рука потянулась к ручке настройки приемника. Почему бы не извиниться перед капитаном и не попросить Сливу сохранить ему жизнь? Ради спасения жизни можно было стерпеть такое унижение, не так ли? Смит содрогнулся, представив себе злорадно торжествующее, расплывшееся в ухмылке багровое лицо капитана. Ожидать милосердия от Сливы не имело смысла. Лучше было устроить отчаянную засаду или взойти на крутой склон оврага и обвалить на разбойников бурые валуны остекленевшей серы.

Кубическую «крепость» заполняла мутно-коричневая жидкость. Вода? Кислота? Сверху это сооружение больше всего напоминало какой-то резервуар. Жидкость в резервуаре пузырилась и медленно кружилась, образуя множество завихрений.

Внизу, в ложбине, Слива, Чахлый, Джек Фетч и два механика продолжали идти по широкой каменистой тропе, настигая и убивая лохматых «колобков», ползущих им навстречу на расстоянии примерно тридцати метров один от другого.

Что-то прикоснулось к ногам Смита – будто кто-то провел по лодыжкам мягкой щеткой. Смит испуганно развернулся на месте. Рядом – безмятежно и целенаправленно, как лунатик – ковылял лохматый колобок. Колобок остановился у края жидкости, наполнявшей резервуар. Поверхность жидкости вскипела, из мутных глубин вытянулось огромное щупальце, обвившее колобка, поднявшее его и погрузившее его в резервуар. Шокированный, Смит боялся пошевелиться. Через несколько секунд, однако, он опасливо отступил на несколько шагов.

На противоположном краю резервуара внезапно появились темные фигуры людей, поднявшихся по другой насыпи – Фетча, Чахлого и двух механиков. Где же был Слива?

Смит заметил его у основания «крепости»: капитан остановился и смотрел вверх. Настроив приемник на частоту корабельной связи, Смит услышал голос Фетча: «Шкипер! Здесь, наверху, ничего нет, кроме грязной воды. Какая-то цистерна. Или отстойник».

Слива заорал в ответ: «Разве там нет лохматых тварей? Они же туда идут – значит, должны копошиться где-то внутри. Спускайтесь! Проломим стенку цистерны и посмотрим, чтó там…»

Из резервуара приподнялось что-то громадное и бледное; четыре щупальца обхватили четырех людей. Застигнутые врасплох, люди яростно сопротивлялись; Смит видел, как отбивались и отчаянно извивались их черные силуэты на фоне желтого неба. Но им ничто не помогло – щупальца приподняли их и одним рывком затащили вглубь резервуара. Еще секунду или две в наушниках слышались их агонизирующие вопли.

Слива взревел: «Что происходит? Что…» Его голос внезапно прервался; наступила глухая тишина.

Спотыкаясь, потрясенный Смит стал спускаться по насыпи, чтобы оказаться подальше от края резервуара. Ужасные вещи происходили в этом ужасном мире! Он задержался, вглядываясь в окружающие завалы крошащегося туфа. В сернистой атмосфере все казалось туманным и расплывчатым – как если бы он пытался присмотреться к призрачному ландшафту, появившемуся во сне. Он заметил Сливу: капитан неподвижно стоял, словно глубоко задумавшись.

Смит взглянул на индикатор запаса кислорода. Даже если бы он дышал спокойно и размеренно, ему оставалось жить не больше четырех часов. Он отрегулировал подачу кислорода так, чтобы она была минимальной; нужно было дышать не слишком глубоко и не прилагать никаких лишних усилий.

Ему пришла в голову неожиданная мысль – он понял, как можно было справиться с капитаном.

Слива повернулся, обозревая окрестности. Смит заметил, что капитан не позаботился взять лучемет у одного из спутников – у него остался только нож.

Смит стал медленно спускаться по насыпи, пытаясь держаться как можно незаметнее. Слива резко обернулся к нему и схватился за нож.

«Ты думаешь, нож тебе чем-то поможет, Слива?» – тихо и спокойно спросил Смит. Подобрав кубический кристалл пирита, тяжелый и плотный, он продолжал медленно спускаться. Слива дышал глубоко и часто – его пыхтение доносилось из наушников; это напомнило Смиту о необходимости дышать размеренно и не слишком глубоко, контролируя каждое движение.

Слива гортанно промычал: «Держись от меня подальше, если тебе дорога жизнь!»

«Слива! – откликнулся Смит. – Тебе пришел конец, понимаешь ты это или нет».

«Размечтался, сосунок!»

Смит говорил полушепотом, включив передатчик на полную мощность. Прежде всего нужно было экономить кислород, а не энергию аккумуляторов. Пусть говорит Слива – чем дольше, тем лучше.

«Я был сосунком, когда меня затащили в твой корабль. Теперь это уже не так».

Слива сдавленно выругался. «Превосходно! – подумал Смит. – От раздражения у него учащается дыхание».

«Я видел горилл в зоопарке, – сообщил Смит. – У них было примерно такое же телосложение, как у тебя, но ни одна не показалась мне настолько уродливой».

Физиономия Сливы стала кирпично-красной; он сделал шаг к обидчику. Смит швырнул кристалл пирита – он ударился в шлем скафандра капитана и слегка оглушил его.

Слива рявкнул: «Я распорю тебе брюхо, Смит!»

«Неуклюжая обезьяна! – отозвался Смит. – Сначала тебе придется меня поймать».

Слива бросился вперед; Смит проворно отступил вверх по склону. Капитан весил не меньше ста двадцати килограммов, Смит – не больше восьмидесяти. Кроме того, рюкзак с изумрудами за плечами Сливы весил еще килограммов десять.

Держась на расстоянии нескольких шагов от капитана, благодаря ловкости и проворству Смит легко уклонялся от выпадов Сливы, увлекая его за собой все дальше от корабля.

Запыхавшийся Слива резко остановился: «Ты хочешь заманить меня на край этой ямы. Подумай своей башкой, Смит! Не знаю, что случилось там, наверху, но это меня не остановит».

«Я видел, чтó там случилось. С начала до конца. Помнишь, о чем я тебя предупреждал? Так и вышло».

«Не принимай меня за дурака, Смит!»

«Ты сам свалял дурака, Слива, я тут ни при чем. И ты до сих пор ничего не понимаешь. Ты даже не знаешь, чтó живет в этих отстойниках».

Слива издевательски рассмеялся и хлопнул перчаткой по рюкзаку за спиной: «Я уже собрал примерно тридцать драгоценностей! По-твоему, это называется дурака валять?»

«Это не драгоценности. Это красивые маленькие радиоприемники – лучше любых, сделанных на Земле. Именно это я имел в виду, когда говорил, что людям есть чему поучиться на этой планете».

Слива прищурился: «Откуда ты знаешь?»

«Если я правильно понимаю происходящее, – сказал Смит, – лохматые колобки, за которыми ты охотишься – по сути дела, не живые существа». Хитрый капитан прятал нож за спиной, потихоньку продвигаясь ближе к Смиту. «Пусть подходит! – думал Смит. – Пусть попробует на меня наброситься». Вслух он продолжал: «Колобки скорее ведут себя, как машины, как своего рода органические роботы, если можно так выразиться. Они собирают растения, которыми питаются строители резервуаров».

Слегка ошеломленный этими сведениями, Слива покачнулся и моргнул: «Чепуха! Машины так не выглядят. Это живые твари».

Смит рассмеялся: «Слива, ты не только урод, ты еще и глуп, как пробка!»

«Даже так?» – тихо, угрожающе пробормотал Слива, еще немного приблизившись к обидчику.

«Ты понимаешь только то, что видел на Земле – металл, стекло, провода. Здесь нет металла, одна сера. Туземцы используют серу, применяя методы, выходящие за рамки наших представлений. И земные ученые, несомненно, захотят изучить эти методы. Туземцы используют серу, кислород, водород и следовые количества других элементов. Их машины устроены совсем не так, как наши; вероятно, они выращивают их каким-то образом, отпочковывают их. Так что, если тебя хоть сколько-нибудь беспокоит этот вопрос, ты не убийца – ты всего лишь саботажник. Ты и твоя команда разрушали машины туземцев и крали их кристаллические радиоприемники. Вы нанесли ущерб туземцам и вызвали у них раздражение; поэтому они ждали удобного случая с вами расправиться – и расправились сразу с четырьмя из пяти. Неплохой результат, как ты считаешь? Мне…»

Слива рванулся вперед. Но вместо того, чтобы отбежать или отскочить, Смит пригнулся и бросился навстречу, ударив Сливу в грудь макушкой скафандра.

Потеряв равновесие, Слива схватился за Спита, и они повалились вместе. Капитан выхватил нож, пытаясь проткнуть жесткий материал скафандра. Игнорируя эти попытки, Смит нащупал кислородный шланг скафандра Сливы и вытащил разъем из гнезда.

Кислород с шипением вырвался из баллона высокого давления; шланг крутился и хлестал по камням, как взбесившаяся змея. Слива издал сумасшедший вопль, выронил нож, схватился за шланг и вставил его обратно в гнездо скафандра. Тем временем Смит подобрал нож и отбросил его подальше, за груду камней.

Слива закашлялся; в шлем его скафандра успели проникнуть газы местной атмосферы.

Усмехаясь, Смит вскочил и отступил на пару шагов: «Как я уже упомянул, Слива, тебе пришел конец. Ты проглотил наживку и попался на крючок».

Слива приподнял голову; его глаза слезились. «Какую такую наживку? – прохрипел он. – Я вернусь на корабль, помашу тебе платочком на прощание и улечу».

«Сколько кислорода у тебя осталось?»

«Достаточно. Хватит еще на пару часов».

«А у меня остался четырехчасовой запас, – Смит помолчал, чтобы капитан успел уяснить смысл этого замечания. – Я не позволю тебе вернуться на корабль. Через три часа я сам туда вернусь – один».

Слива уставился на него с бесконечным презрением: «Как ты меня остановишь?»

«Может быть, придется немного заняться боксом. Ты научил меня драться, пока мы сюда летели».

«И ты воображаешь, что сможешь задержать меня на два часа?»

«Ты прекрасно знаешь, что смогу».

«Ладно. Попробуй!» Слива с трудом встал и сделал пару усталых шагов, спускаясь по склону. Смит догнал его. Слива тут же развернулся, ударил кулаком по шлему Смита и сразу поднял колено, чтобы пнуть противника в живот. Смит ожидал этого маневра; он схватил колено капитана и рывком потянул его на себя. Слива пошатнулся и упал ничком. Смит тут же вытащил из гнезда его кислородный шланг. Струя кислорода снова вырвалась из баллона, шланг болтался из стороны в сторону. Слива лихорадочно вставил разъем шланга и сел; он побледнел и смотрел на Смита с каким-то странным выражением.

Осторожно поднимаясь на ноги, капитан сказал: «Держись от меня подальше, парень. В следующий раз я тебе шею сломаю!»

Смит рассмеялся: «Сколько у тебя осталось кислорода, Слива?»

Капитан бросил взгляд на индикатор, но промолчал.

«Вряд ли тебе осталось дышать еще час. До корабля – полчаса пути. И ты все еще думаешь, что успеешь вернуться? Мне достаточно еще раз схватиться за шланг, и дело сделано».

Слива хрипло ответил: «Хорошо, Смит. Твоя взяла! Не буду притворяться, что я этого не понимаю. Забудем о нашей ссоре – что было, то прошло. Вернемся вместе к кораблю, и никто не останется на этой чертовой планете».

Смит покачал головой: «Я не поверил бы тебе, даже если бы ты был Моисеем и обещал провести мене посуху на другой берег моря. Недоверию ты тоже меня научил. В какой-то мере я сожалею о том, что так получилось. Не хочу нести ответственность за смерть другого человека – даже такого, как ты. Но на борту корабля вас будет двое против меня одного – я не забыл про Оуэна. Сколько я проживу на корабле? Десять минут? Час?»

«Ты меня неправильно понимаешь, Смит».

«О нет, Слива! Один из нас останется на этой планете. Ты».

Слива опять бросился на него. Смит легко уклонился и отбежал, заманивая капитана подальше от корабля. Слива с топотом погнался за ним, нелепо раскинув руки в стороны; Смит делал вид, что капитан вот-вот сможет его схватить, но каждый раз ускользал.

Наконец Слива остановился; глаза его покраснели, он задыхался. Повернувшись, капитан побежал в обратном направлении, к кораблю.

Смит догнал его и толкнул плечом в спину, схватившись за ноги капитана под коленями. Слива снова упал, а Смит снова взялся за кислородный шланг. Но теперь он колебался – никак не мог заставить себя выдернуть шланг. Было бы слишком жестоко, слишком расчетливо постепенно лишить человека возможности дышать.

Неуверенность продолжалась лишь мгновение. Как бы это ни было отвратительно, чтобы спасти свою жизнь, он должен был прикончить Сливу. Смит выдернул шланг. Теперь струя кислорода стала слабой – высвобожденный шланг почти не шевелился. Бешено размахивая руками, Слива вскочил и вставил шланг в гнездо. При этом его пальцы дрожали.

Краем глаза Смит заметил какое-то движение и замер – двигалось что-то большое и черное. Он не верил своим глазам. Слива поднялся на ноги и уставился в ту же сторону. Вместе они наблюдали за тем, как за холмами, рядом со «Псом», приземлялся крейсер Службы межпланетного контроля.

«Что ж, Слива, – произнес Смит. – Похоже на то, что тебе повезло, и ты все-таки не задохнешься, отравленный сернистыми газами. Но тебе придется провести много времени в психиатрическом исправительном лагере, разумеется. Сколько кислорода у тебя осталось?»

«На полчаса», – глухо отозвался Слива.

«Пошли тогда! Задерживаться нельзя… Не хочу тебя тащить на своем горбу».

Ноланд Бэннистер кивнул Смиту – так, будто они расстались только вчера. В управлении Службы межпланетного контроля было прохладно; помещения казались Смиту полутемными и не такими просторными, какими они выглядели раньше.

«Роберт Смит! Вижу, что вас привезли назад в целости и сохранности», – Бэннистер откинулся на спинку кресла и лениво потянулся.

«Этим я обязан только самому себе», – холодно отозвался Смит.

Бэннистер поднял брови: «Почему вы так думаете?»

Смит внимательно рассмотрел начальника. Перед ним был опытный, трудолюбивый человек, презиравший, однако, административную работу, и вымещавший раздражение на подчиненных. Человек этот был не способнее, не умнее и не изобретательнее его самого.

«Нельзя сказать, что я не обрадовался прибытию нашего крейсера, – сказал Смит. – Патруль освободило меня от неприятной обязанности покончить со Сливой».

Брови Бэннистера взметнулись еще выше.

«Хотел бы знать, однако, – продолжал Смит, – каким образом патруль проследил корабль Сливы. Ведь Лоуэлл, конечно же, сообщил неправильные координаты?»

Бэннистер покачал головой: «Он сообщил правильные цифры. Но вы применили неправильную систему координат. Вы решили, что Лоуэлл изобразил с помощью рецепта коктейля навигационные данные в общепринятой прямоугольной системе координат X-Y-Z. Но если бы вы еще немного подумали, то догадались бы, что Лоуэлл имел в виду астрономическую систему полярных координат, а не систему координат Декарта, – Бэннистер быстро выпустил в воздух струю сигарного дыма. – „Польской водкой“ он обозначил, по первым буквам, „прямое восхождение“. Аперитив „Спритц“, сходным образом – „склонение“. А ликер „Делюкс“ он нарочно переименовал в „люкс“, что означает „свет“ – и его количество соответствует в рецепте количеству световых лет. Таким образом, Лоуэлл сообщил точные координаты Ро Змееносца, известной двойной звезды. Как только мы это поняли, мы больше не теряли время».

Смит покраснел: «Я ошибся. Впредь постараюсь не ошибаться».

«Рад слышать», – с одобрением кивнул Бэннистер.

«Как насчет моего ранга? По-вашему, я заслужил звание лейтенанта?»

Бэннистер задумчиво смерил взглядом молодого подчиненного: «Вы считаете, что приобрели в космическом полете навыки, которые пригодятся Службе межпланетного контроля?»

«Я научился всему, чему меня мог научить капитан Слива».

Бэннистер снова кивнул: «Хорошо, лейтенант! Отдохните недельку в отпуске, а потом я найду для вас какое-нибудь другое задание».

Смит слегка поклонился: «Благодарю вас». Опустив руку в карман, он вынул и положил на стол перед Бэннистером мерцающий зеленый шар: «Я привез вам сувенир».

«А! – улыбнулся Бэннистер. – Еще один инопланетный изумруд!»

«Это не изумруд, – возразил Смит. – Это чувствительный миниатюрный радиоприемник».