Деревеньки, которые мы видели при въезде, естественно, были ничем по сравнению с городом: каменные дома, длинные, широкие улицы, мощеные мостовые, и странное оживление. Все куда-то бежали, торопились, мельтешили. Город — что тут еще сказать. Жители городов всегда отличаются некой надменностью и постоянной занятостью. Кто-то вот занят тем, что бегает туда-сюда.

Мы остановились у входа на ярмарку и, положив несколько вещей в сумку, Берон отдал ее мне.

— Здесь всякие цацки и хозяйственные принадлежности.

Я кивнула и закинула сумку на плечо.

— Каждое воскресенье, не забудь.

— Хорошо.

— Как тебя зовут?

Сперва я не поняла смысл вопроса.

— А, Мелинда.

— Хорошо. Вот карта, красным выделен твой маршрут. Иди.

Попрощавшись я пошла сквозь толпу людей к узкому переулку. Было странно видеть такое оживление: торговцы за прилавком орали во всю мощь, пытаясь впихнуть товар покупателями, люди бегали от лавки к лавке, присматривались, мерили, кричали. В Стродисе такого не было. У нас все было цивилизованно: если человек хотел, он подходил сам. Никто никогда не пытался зазывать к себе, особенно имея на руках явно некачественный товар. Я поморщилась, покосившись на «свежайшую рыбку, только-только пойманную!». Только-только пойманная рыбка отдавала таким душком, что заставляла покупателей ободить лавку перекрестившись. Мало ли, вдруг еще и отведать заставят.

Посмотрев на это безумие, я на секунду впала в ступор. Неужели такое возможно? Где стража, которая следит за этим «бурлящим ульем»? А если начнется драка, кто ее остановит? Кто предотвратит давку?

Ответ нашелся сам собой в лице странных людей, развалившихся на каменной ограде, в теньке здания. У всех был красный значок на груди. Скорее всего, это и есть стража. А они здорово следят за порядком, ничего не скажешь. Я прорвалась к нужному переулку, дошла до противоположного задания и поднялась вверх по лестнице. Народу здесь было разительно меньше.

Уставшая, растрепанная, злобная, я минут пятнадцать блуждала по улицам, следуя указаниям карты. Наконец, впереди показалась толстая каменная стена с огромными деревянными воротами. Забавно, у нас в Академии они были сделаны из металлических прутьев. Стражники у входа были хмурые.

Руки неожиданно вспотели. В душе образовалась пока еще слабая, но все больше натягивающаяся струна сомнения: получится ли попасть внутрь?

— Я с летней… — начала было я, но удивленные взгляды стражников заставили меня замолчать.

— Чего ты?

— Я с летней практики.

Мужчины недоуменно переглянулись и один из них грубо ответил:

— Иди-иди уже.

Скромно уперлась взглядом в землю и прошмыгнула мимо них. Почему-то вдруг захотелось вернуться, и дать обоим хорошего щелбана. Я бы на их месте внимательней присмотрелась.

Внутри стен Академия ничем не отличалась от нашей. Разве что здесь здания были несколько увядшими. Такие же два главных корпуса, перед ними небольшая зеленая поляна с лавочками, чуть поодаль пестрый сад.

Глаза закрывались, хотелось лечь поспать прямо здесь, на поляне, но я держалась, не давая волнению захлестнуть меня с головой. Блуждание по коридорам Академии ничуть не успокаивало. Народу встречалось мало, а те, кто все же попадались, шарахались в сторону, и я их прекрасно понимала. Запашок от меня был знатный, и я уже начала сомневаться, что на ярмарке воняла именно рыба.

С трудом поднявшись на второй этаж, отыскала кабинет директора и постучала. В данный момент мне было глубоко все равно, что выгляжу я убого, что нахожусь здесь с важным заданием, что только от меня сейчас зависит, смогу ли я остаться здесь.

Дверь плавно открылась и из нее высунулась седая голова старика, с морщинистым лицом и глубоко посаженными глазами.

— Это ты стучала?

Я обернулась по сторонам. Он видит кого-то еще?

— Я.

— Ты ученица?

Даже не смотря на усталость, я очень выразительно изогнула бровь. Это такая проверка, или он серьезно?

— Д-да.

— А зачем стучала?

— То есть? Я к директору.

Возникла секундная пауза, а затем старик сказал:

— Заходи.

Как впоследствии выяснилось, седой старичок и был директором Академии. Удивился он моему стуку потому, что обычно ученики никогда не стучали, да и вообще они редко заходили сюда добровольно, в основном со стражей или под заклинанием.

— Я тут новенькая, — попыталась немного оправдать свой поступок я.

— Так-с, ну давай по порядку. Как давно ты подавала документы на поступление?

— Э-э, до летней практики. На нее вы отправили меня на испытательный срок, и вот, я свое отработала.

— Да уж, оно и видно, — директор окинул меня взглядом серых, почти что выцветших глаз. — Так-с, ты, я так понимаю, за комнатой и расписанием.

Я кивнула.

— Как звать?

— Ма… Мелинда, — нервно сказала я. — Мелинда Шпрот.

Старик подошел к секретеру и выдвинул ящик с кипой бумаг.

— Мелинда, Мелинда… — приговаривал он, пока рылся в них. — А, нашел. Мелинда Шпрот. Подавала заявление на факультет знахарок. Ну, что ж. Сейчас выдам тебе расписание, до комнаты, надеюсь, сама доберешься.

Я уверенно кивнула. И тут мне вспомнилась еще одна деталь.

— П-простите, но не могли бы вы сказать, на каком факультете учится Тодд Брзеский?

— На целителя.

— Вы не посмотрите, чтобы проверить это? — удивилась я.

— Зачем? Я в этом уверен. Всех, кто учится на факультете боевой магии, я знаю наизусть, а те, кого там нет, соответственно целители или знахарки.

Значит у них всего два факультета. Неплохо.

Я смущенно потупилась, пытаясь понять, насторожился ли он, учитывая мои вопросы. Господи, мне нельзя упасть в грязь лицом, только не сейчас.

Вдруг директор заговорил. Словами, которые резали слух, потому что я ничего не понимала. Всего одна фраза, и перед ним возник листок на котором по волшебству появлялись надписи. Без самописки. Я еле удержалась, чтобы не вскрикнуть.

— Вот твое расписание. Комната номер тридцать два находится в третьем общежитии на втором этаже. Можешь идти.

Я на ватных ногах вышла в коридор, облокотилась о стенку и сползла по ней вниз, удачно приземлившись на сумку. Все ведь было продумано: имя, история, комната, факультет, план. Все, кроме одного. Самого важного. Я боевой маг, я не владею магией заклинаний. Что мне делать? Как я продержусь несколько месяцев, не используя заклинания? Они ведь поймут, поймут, что я не лораплиновская, что я здесь что-то ищу. Или кого-то. Я знаю, как это происходит: они ничего не будут говорить. Будут следить, высматривать и, наконец, поймут, что я из Стродиса. А потом начнется хаос. Даже представить себе не могу, что они сделают. Отправят обвинение в Стродис? Нет, слишком просто. Будет что-то похуже, пострашнее. Ведь я, мягко говоря, незаконно нахожусь здесь.

Потрясла головой отгоняя наваждение. Нет, они не догадаются. Я выкручусь. Все будет хорошо.

Справа от меня возникло какое-то движение, по спине пробежались мурашки и в следующую секунду меня уже подняли за локти.

— Здесь не место для слез. Плакать над горькой судьбой будешь у себя в комнате, — грубо пробасил мужской голос.

От удивления я не рассмотрела невежливого дядьку, и уж было хотела грубо вывернуться, но тут мой взгляд сфокусировался на браслете с маленькими кристалликами. Конс-маг. Как только его пальцы ослабили хватку, я тут же опустилась на одно колено. Он явно не ожидал, что подняв девчонку с пола, она вновь там окажется.

— Ты чего? — удивленно воскликнул он.

— Проявляю честь и уважение, сэр, — твердо ответила я, не поднимая глаз.

Повисло молчание. Где-то вдали слышались приглушенные голоса (в этом коридоре почти никого не было — скорее всего из-за кабинета директора), и это только прибавило неловкости. Я почувствовала себя чьей-то любовницей, уединившейся с этим «кем-то», подальше от шума и толпы. Жуткие ощущения, честно сказать.

— Поднимись с пола, девочка. Цирк будешь в другом месте устраивать. — Конс-маг явно находился в замешательстве от моего поведения.

Похоже, у них не так проявляют уважение. Я пересилила себя и поднялась с колена, но все еще не решалась посмотреть на него.

— Я вас не разыгрываю, — убедительно сказала я. — Ваша сила, отвага и мужество заставляют сердце каждого воина биться сильнее. Ваша работа — большая честь, каждый хотел бы быть на вашем месте.

— Откуда ты? — наконец подал голос мужчина. Господи, неужели сразу понял, что я не местная?

— Из деревни Малые Лоси.

— Что за Малые Лоси?

— То есть Малые Бычки, — поправилась я.

Он был шокирован. После затянувшейся паузы, я не выдержала и подняла глаза. Вид у конс-мага был какой-то отрешенный, словно он не мог поверить моим словам, и все же отчаянно желал, чтобы они были искренними. Ой-ёй, кажется, я только что пополнила свой день новой проблемой. Пора сматываться.

— Извините, позволите идти?

Он ничего не ответил. Я приняла его молчание за знак согласия, и быстрым шагом пошла к выходу. Отлично Майки, ты решила прогореть в первый же день. Молодец, ничего не скажешь.

Как оказалось, «общежитие» это вовсе не корпус в Академии, а здание, находившееся за ее приделами. Пока я нашла третье общежитие, и тридцать вторую комнату наступил вечер. Солнце еще не скрылось за горизонтом, но теперь хотя бы не испепеляло землю, а просто освещало ее красно-оранжевыми лучами. Атмосфера на улице резко изменилась: скопления народа больше не было, толпа рассосалась и вместо нее на улицах бегали дети. Много детей. Они играли, качались на качелях, создавали бумажные корабли и имитировали ими пиратский бой.

Окна в здании выходили как раз на такую шумную улицу. Казалось, уже ничего не могло быть хуже, но представьте мое удивление, когда я поняла, что в этом общежитии парни и девушки живут вместе! Какой абсурд! Неужели никто не понимает, чем это может грозить?!

Хотя, в комнату я ввалилась под удивленные взгляды обоих полов. И… чуть не выбежала обратно. На кровати у правой стены сидела девушка. Светлые волосы были явно не натурального цвета, длинное обтягивающее розовое платье с глубоким декольте, загорелая кожа, туфли просто на невероятно высокой платформе. Жуть. Но самым ужасным было чудо-юдо, сидящее у нее на руках. Какая-то увеличенная копия морской свинки.

— Ой, привет. Ты наверное моя новая соседка. Я Слоф. — Девушка разговаривала странно. И мимика у нее была странная.

Каждый раз, когда она открывала рот, ее пухлые губы (явно перемазанные розовой помадой) издавали чмокающий звук и втягивали воздух, отчего создавалось впечатление, что она все время вздыхает. Стоило ей «вздохнуть», как рука у нее тут же поднималась и она начинала размахивать запястьем, словно разговаривала только им.

Я пялилась в эти черные-черные глаза (я имею в виду макияж, потому что цвет глаз у нее был голубой) и не знала что сказать.

— Ой, какая я невежливая. Это моя собачка Тинь-тинь. Тинь-тинь, познакомься это… это…

Она ждала, что я скажу свое имя, но я не могла даже рта открыть. Оказывается, Тинь-тинь не увеличенная копия морской свинки. Это собака.

— Это твоя с-собака? — переспросила я, тщетно пытаясь не таращиться на эту мелочь.

— Ну да. Это карликовый коер.

Очень «карликовый».

— П-привет, я Мелинда, — сказала я, оправившись с шоком. — Привет Тинь-тинь.

Было глупо ожидать, что собака скажет «привет», ну или в крайнем случае тявкнет.

— Слушай, я думаю, тебе стоит помыться и переодеться. А то от тебя так воняет, что я могу задохнуться. На твоей кровати сумки. Они наверное твои. Посмотри, может в них есть одежда. Но если нет, знай, я своей не поделюсь. Я думаю, тебе не подойдет мой размер и ты растянешь все мои наряды. Ну не стой же там, посмотри.

На ватных ногах я добрела до постели. Боже, мне что, придется жить с ней?! Кажется, находясь в ее обществе, я начну деградировать. Причем в ускоренном темпе.

В незнакомой сумке действительно были новые вещи. Ванные принадлежности и еда были в сумке, которую отдал мне Берон. Что ж, спасибо вам, Аспид Гарков. Я взяла полотенце, мыло, шампунь и огляделась в поисках ванной комнаты. Но ее не было.

— А где душ?

— Ну, насколько я знаю, на первом этаже, прямо по коридору.

— Ты там не моешься?

— Нет. Родители моего парня живут неподалеку. Я моюсь у них. Неохота стоять в очереди.

— Постой-ка. Душ что, общий?!

— Ой, ну конечно общий. Зачем ты мне задаешь такие глупые вопросы?

Надеюсь, это был риторический вопрос, потому что я не стала отвечать. Вместо этого я спустилась на первый этаж и встала в очередь из шести человек. Стоять и ничего не делать, кроме как ловить на себе заинтересованные взгляды учеников, было тяжело. Спина начинала болеть. Через некоторое время всем надоело меня рассматривать, и они вновь переключились на созерцание заветной двери. После того, как вышел третий, народ стал возмущаться. Через некоторое время все стали подгонять того, кто задержался в кабинке больше пяти минут. За мной встали еще двое. Не стоило и сомневаться — меня ждала та же участь. И как они могут так жить? В этих убогих коридорах даже стульев не было.

Наконец, подошла моя очередь. Я зашла в кабинку и чуть не упала, споткнувшись о порог. Стены в душе все были ободраны, потолок покрылся черным грибком, единственное зеркало на стене разбито, вместо некоторых плиток на полу виднелся темный, от воды, бетон, отчего я всерьез забеспокоилась о сохранности своих ног. Занавески, естественно, не было. Тело покрылось гусиной кожей. Я уже всерьез задумалась не плюнуть ли на этот жуткий душ, и не пойти ли спать грязной, но вовремя опомнилась. Нет, нужно вымыться. Пересилить себя и повернуть ржавый кран.

Струя воды была тоненькой. Так и хотелось применить магию, заставить ее течь быстрее. Вода — это живой бурлящий поток. Тяжело было смотреть, какое издевательство она терпит, проходя по засоренным трубам. Но я сдержалась. Снова. Нужно быть очень осторожной. За дверью уже раздавались крики. А вдруг, кто-то из учеников с помощью заклинания подглядывает? Эта мысль заставила сжаться и прикрыться руками. Нет, если бы кто-то наблюдал за мной, я бы почувствовала. Я всегда это чувствую.

Выйдя из душа, я завернулась в полотенце и только тут сообразила, что мне придется идти сквозь эту толпу почти ногой — грязную одежду одевать на чистое тело мне не позволила совесть. И лень. Ведь после этого снова придется лезть под душ.

Кто-то дернул за ручку.

Я вышла в коридор. Пока шла мимо этой очереди, то заметила, как кто-то похабно улыбался, кто-то удивленно присвистнул, кто-то спрашивал соседа про новенькую, а кто-то даже попытался шлепнуть меня по попе. Но я увернулась.

Господи, какое унижение.

В комнату ворвалась, как осой ужаленная.

— Ой, а что случилось? — спросила Слоф. Она занималась чем-то странным: водила кисточкой по ногтям.

«А, она их красит!» — догадалась я. Вот только каким-то чудесным образом, краска на кисточке не кончалась и Слоф, проведя легкий штришок на большом пальце, перешла к ногам. Забавная у нее манера красить ногти с оттопыренным мизинцем.

— Когда я вышла из душа, все на меня так смотрели… — тихо сказала я.

— И что? — не поняла блондинка.

Я посмотрела в эти накрашенные глаза. Перевела взгляд на почти алые губы. Глупо было говорить с ней о внимании. Весь ее вид показывал — она к нему привыкла. Нет, этот разговор не для нее.

— Ладно, забудь.

Удивительно, но выражение лица у нее тут же сменилось, словно она и вправду забыла. Я расстелила постель, и начала рыться в поисках пижамы, но ничего не нашла. Дальше делать что-либо просто не было сил. Перевязанная рука намокла, и бинт стал отлипать. Я кое-как вернула его на место и надев первую подвернувшуюся кофту, легла в постель.

Сознание само понесло мысли не в ту сторону.

А для кого этот разговор? Кто сможет выслушать чужие страхи, опасения… да даже нытье? Подруга. И пусть она бы не разделяла моего мнения, но она бы поняла. В этот момент меня словно током от головы до ног прошибло, когда до меня дошло, о чем я думаю. Мне жаль, что Дины нет рядом. Она сейчас с Торпом. Опять небось тайком где-нибудь с ним прячется. В тот раз даже не соизволила мне об этом сказать.

Да, я ревновала. Ревновала ее к парню. Ради него она выбиралась на ночные прогулки, рисковала своей репутацией. А мне даже про парня не рассказала. С каких пор мы столько скрываем друг от друга? Вернее, она от меня. В любом случае, это уже не важно. Не стоит забивать голову всякой ерундой. Теперь моя забота — это Тодд. Нужно как-то подступиться к нему. Хм… здесь обязательно должна быть своя Агнесс, то есть та, через чьи уши проходит все.

Слоф сдавленно чихнула. Я посмотрела на Тинь-тинь, отметила, что на хозяйку животное похоже даже слишком сильно, и… меня осенило.

— Слоф, слушай, ты знаешь Тодда? Брзес… Броз… черт, Брезского.

Она оторвалась от ногтей и внимательно на меня посмотрела.

— Брзеского? Зачем он тебе?

— Ну, просто я про него слышала, и подумала, что может ты его знаешь…

Она заметно расслабилась. Хм, что-то это мне напоминает.

— Ой, ну вообще, он очень клевый парень. И красивый. И умный. И обаятельный. А еще он носит за девушками сумки, как истинный джентльмен. А еще он всегда готов заступиться за девушку, а еще…

— … а еще он твой парень, — закончила я за нее. Вот так удача. В голове пронеслось несколько картинок, как я успешно занчиваю свое задание. Парень, который мне нужен, оказался молодым человеком моей соседки. Неужели это правда? Если так пойдет и дальше, то никаких двух месяцев в этом ужасном городе не будет…

— Ой, а откуда ты знаешь? — удивилась блондинка.

— Ниоткуда.

— Ты ясновидящая, да?

— Нет. — Зря я завела этот разговор, ой зря.

— Научи меня! Научи всему, что знаешь! Я всегда хотела знать что творится у людей в голове! Ну научи, ну пожалуйста.

Вообще-то мое «нет» означало, что я не ясновидящая, но Слоф, похоже, совсем дура. Если бы я начала учить ее всему, что знаю, боюсь она бы молила о пощаде. Хотя, ради удовольствия можно попробовать. Тем более, с ней стоит подружиться.

— Ну ладно, уговорила. — Слоф радостно захлопала в ладоши, но тут же опомнилась и стала дуть на ногти. — Значит так: сперва нужно выкинуть все мысли из головы. Затем, ты должна подойти к человеку и пристально заглянуть в глаза. Когда поймешь, что можешь наладить с ним контакт говори следующие слова: «Человек, я вижу, какая тебе уготована судьба, тебе никуда не деться. Ты в моей власти!». Поняла? Попробуй на ком-нибудь.

— Постой, но ведь ты не делала ничего из этого, — озадаченно сказала Слоф.

— Да, верно. Но это потому, что я уже профессионал. А ты только ученик.

— А можно мне на тебе попробовать?

— Нет.

— Почему? — обиженно спросила блондинка.

— Слоф, я ясновидящая, на меня это не действует.

— А-а-а. Ну хорошо, я тогда пойду попробую на ком-нибудь другом.

— Угу. Только свет погаси.

Она вышла и я почти мгновенно уснула.

* * *

На этот раз вороны не пытаются меня укусить. Они просто летают. Стремительно, как копья. Но не по кругу. Мимо меня — от одного конца поляны до другого. А я снова не могу пошевелиться. Стою, и как всегда жду, со страхом и неизбежностью. Я боюсь. Боюсь, что сейчас один из них врежется в меня своим острым клювом, пронзив сердце. Закрываю глаза — это все, на что я способна.

Затхлый запах застает меня врасплох. Открываю глаза, и понимаю, что все кончилось. Вороны пропали. Зато зеркало на месте. Медленно приближаюсь, с мыслью: «Что будет, если я не подойду?». Но я подхожу. На этот раз зеркало «исправно». В нем, как и всегда, что-то происходит.

Двухэтажное здание. Красивое. На каждом подоконнике есть горшок с цветами. Под ним стоит компания ребят. Два парня и две девушки. Парни о чем-то спорят. Одна темноволосая девушка хватает «своего» и оттаскивает в сторону. Другая хочет последовать ее примеру. Но парень не поддается. Она пытается заставить его пойти с ней, берет под локоть, толкает. Он лишь надменно улыбается. Я понимаю: это игра, флирт.

Что-то заставляет меня посмотреть наверх. Женщина в одной из окон поливает цветы. Ее фигура больше напоминает круглый стол, и все ее горшки словно специально сделаны ей в тон. Кто-то зовет ее. Она поворачивается, и задевает один горшок с огромным цветком. Этого достаточно, чтобы тот передвинулся на край выпирающего деревянного подоконника. Слишком большой вес. Подоконник подламывается и падает…

Я перевожу взгляд вниз, и успеваю заметить, что девушка отошла, и теперь игриво заманивает парня пальчиком. А вот он стоит на прежнем месте. Прямо под злополучным окном.

Закрываю глаза, чтобы не видеть, как деревянный подоконник с огромными цветочными горшками обрушивается на невинного человека…

* * *

Я подскочила в кровати. Господи, за что ж мне это?! Голова чумная, мысли путаются. А в груди щемящая пустота, как будто я только что потеряла что-то очень важное. Но это был сон, всего лишь сон. Попыталась восстановить ровное дыхание.

— О боже, — прошептали из темноты.

Я молниеносным движением включила свет и… увидела бледное, как у покойника, лицо Слоф. Она сидела, обхватив колени руками и прислонившись к стене.

— Что… что случилось? — не до конца придя в себя, спросила я.

— Это было… О боже, как же я испугалась! Ты ворочалась, кричала что-то про воронов и звала на помощь. Ты не представляешь себе, я так испугалась! Твое лицо… Мамочки, я никогда его не забуду! Такая бледная… я думала, тебя схватила контузия, или кто-то порчу наложил! У тебя чуть ли пена изо рта не шла… А еще… Ты издала такой странный звук… С хрипцой, будто… Мамочки, как будто каркала! Что это было?!

Я была удивленна. Неужели я так себя веду, когда мне сняться вещие сны?

— Эй, успокойся. Со мной такое… случается. Я же ясновидящая, мне можно. — Я попыталась изобразить улыбку, но, видимо, вышло не очень.

— Никогда так больше не делай! Я же поседеть от страха могу!

Можно подумать, это от меня зависит.

— Ладно, — соврала я. — Больше не буду.

Слоф вроде успокоилась и, выключив свет, легла дальше спать.

А я задумалась о том, какого было Дине спать рядом со мной? Она никогда не говорила мне, что я себя так веду. Терпела? Привыкла? Не хотела меня расстраивать? Наверное, ей было очень страшно. Видеть лицо покойника у собственной подруги — не каждый выдержит. Вот Слоф не выдержала. Дурацкий пример, конечно.

Блондинка прервала мои мысли.

— Ты спишь? — спросила она.

— Да, — ответила я.

Она вздохнула. После минутной паузы до нее все-таки дошло.

— Эй, а как ты говоришь, если спишь?

Я закатила глаза.

— Что ты хотела?

— Знаешь, спасибо за совет. Теперь я могу знать, что происходит в голове у других. Эти слова… они действительно работают. Мне так понравилось узнавать, о чем думают другие…

— И о чем же? — заинтересованно спросила я.

— Ну, о покупках, о вещах, о новых украшениях. Не пойму почему все думают о том же, о чем и я… Но мне нравится! Значит, мы все вместе думаем о скорой ярмарке ювелирных украшений! Это так здорово!

— Не за что, — разочарованно сказала я.

— Знаешь, сперва ты показалась мне… ну, уродливой провинциалкой… Но теперь я поняла, что ты крутая! Завтра я всем расскажу, что ты ясновидящая, и что теперь я тоже могу читать мысли! Представляешь, мы будем самой обсуждаемой парочкой. Тодд будет в восторге! Он у меня любит находиться в центре внимания…

Вопреки всему, больше всего меня испугало не то, что она хочет рассказать всем о моем «даре», а слова «обсуждаемая парочка».

— Думаю, не стоит этого делать.

— Почему?

— Ну, если узнает слишком много людей, то я могу потерять свой дар… — Вот вляпалась, так вляпалась.

— Нет! Это не справедливо! — возмутилась Слоф, а потом спросила: — А я потеряю дар?

— Потеряешь, — печально сказала я, и для большего эффекта грустно вздохнула.

— Ну, тогда я не буду никому рассказывать. Только Идди, и Саре. Ну и может быть Геттер.

— Слоф. Никому нельзя рассказывать, даже Тинь-тинь.

На секунду в комнате воцарилась тишина.

— Эй, Тинь-тинь, а ну-ка забудь о чем мы тут говорили с Мелиндой! Ты же не хочешь чтобы твоя мамочка лишилась дара? — Слоф потрепала морскую свинку за ухом. Та покряхтела, не понимая, какого рожна эта недостойная рука только прервала ее сон, умилительно зевнула, и, перевернувшись на другой бок, продолжила спать.

— Мне кажется, она никому не скажет, — убежденно сказала Слоф.

Отныне, буду избегать блондинок. Даже на улице.

— Спокойной ночи, Слоф.

— Спокойной ночи.

Завтра предстоит тяжелый день. Я закрыла глаза и провалилась в сон уже без сновидений.