"Мечта Кашалота" послушно шла вперед, весело рассекая бушпритом волны. Попутный ветер плюс сила трехсот бойцовых ежей помогали развить приличную скорость.

Хрюкл стоял вахту, а остальные члены экипажа собрались на юте. Повод для обсуждения был нешуточный. Корабль опять встретили дельфы. Теперь они "заговорили", но чтобы их услышать, напрягать слух не требовались: фразы таинственных знакомцев сами звучали в голове.

Их предводитель Флог рассказал, что его племя встревожено. В морских глубинах происходит что-то неладное, и связано это с появлением Оллиного судна. "Если ваша цель Эль-Бурегас, то вас уже ждут, – говорил Флог. – Но не в гости. Мы давно знаем Мазлуса Горха, и он не допустит вашего появления на своем берегу. Так было всегда, с тех пор, как архипелаг покинул Кронлерон".

– Вы знаете о Кронлероне? – удивился Олли. – Но ведь это же было так давно!

"Запомни, отважный хойб, под солнцем не существует срока для добра, оно живет всегда, но тот, кто его забывает, открывает свое сердце злу. Когда наш король был ранен в битве, Стратус вылечил его и дал силу вечной жизни".

– Вечной жизни? Так он знал секрет бессмертия? – встрял в разговор Пит.

"А чему ты удивляешься, беспокойный хойб, ведь он же – маг. Горх тоже вечен".

Олли изумился:

– Но тогда… Но ведь тогда Кронлерон должен быть жив!

"Не обязательно. Вечная жизнь не предполагает бессмертия. Ее можно прервать. Но если в тебе еще теплится хоть ее капля – ты живешь вечно".

Репейник, которому явно не понравилось словосочетание "беспокойный хойб", пробурчал:

– Что за радость, раз все-равно убить могут…

Вот это-то и решили обсудить.

– Прежде всего, нужно вооружить судно, – настаивал старый Брю. – Где это видано, корабль и без единой пушки? Не корабль, а калоша с ежами, молока им в гальюн!

Репейник поддержал:

– И абордажные крючья не помешали бы, и сабли, и…

– "Мечту" мы, конечно, вооружим, – согласился Виндибур, – но каждому нужно подумать и о личной защите. Надо сделать всем амулеты из осколков летучей звезды, надо каждому подобрать себе оружие, и простое, и волшебное. Слыхали: в гости нас никто не ждет.

Флог и его собратья высунулись из воды и одобрительно застрекотали.

Дельфы решили сопровождать "Мечту Кашалота". "Мы давно ждали помощи от живущих на суше, – вновь обратился к Олли Флог. – Может, с вашей помощью мы наведем, наконец, порядок в этих морях, а вы поможете хойбам. Раньше наш народ с ними дружил, но теперь мы их не слышим… Только некоторых…"

И общительный дельф рассказал путешественникам о предательстве Горха и о повстанцах.

Горстки неповинующихся Верховному консулу последователей Борка были рассеяны по удаленным островам, которых в составе архипелага было не меньше двух десятков. Держать солдат на каждом острове было невозможно, поэтому Горху приходилось посылать вооруженные отряды уклистов то на один непокорный остров, то на другой. Вылазки обоих сторон проходили с переменным успехом. Повстанцы разоряли усмарильные лавки и вырезали уклистов, а те, в свою очредь, вместе с солдатами охотились на них, как на зайцев. Пойманных отправляли в столицу на суд правителя.

Дельфы "говорили" с некоторыми из не покорившихся, правда, Флог жаловался, что с годами понимать их становится все труднее. "Я знаю одного, по имени Дерг – он старейшина на острове Синей Ящерицы. Этот хойб уважаем другими. Если повезет, я вас представлю ему.

Выбор вооружения проходил весьма бурно. Каждый отстаивал свою точку зрения.

Тина Уткинс, например, заявляла, что закидает всех мышиным паштетом, и враги сразу сдохнут. Репейник, гремя доспехами и потрясая мечом, предложил произвести на свет парочку ручных драконов. А гном Нури по старой памяти попросил алебарду, которая где бы ни находилась, всегда возвращалась в руку и резала любую твердь, как масло.

Вдруг Пина, которая никак не могла вставить слово, выпалила:

– А я-то… Я заморожу в лед!

– Вот. Правильно! – поддержал Олли. – Надо использовать силу природных явлений. Пусть каждый возьмет на себя какое-нибудь одно, и как следует научится. Пора, наконец, разобраться с желтым усмарилом.

Тина была готова броситься на сестру с кулаками или столкнуть за борт. От обиды у нее выступили слезы. Как же это, она не додумалась, а Пинка получает от Олли похвалу! Теперь нос задерет. А он, как он мог?

Но Олли ничего не заметил. Он с Брю и Нури уже советовался насчет пушек. Одну, самую большую, калибром с голову умного невысоклика, решили поставить на носу. А другие, поменьше, разместить по три у каждого борта. Абордажные крючья тоже не забыли. Заведовать артиллерийским делом назначили Нури, признав, что идея с не теряемой алебардой тоже хороша. Касаемо природных явлений, роли распределили так.

Пина отвечает за холод, Олли – за гром и молнии, Хрюкл – за ветер, а Тина за осадки и наводнения. Репейнику поручили ответственный, но не самый первоочередной участок – землетрясения.

Даже доктору досталось персональное поле деятельности – напускать на противника всякую хворь. А вот Брю сказал, что уже стар для всяких там фокусов, и ограничится обязанностями капитана и помощью Нури. Все отправились по местам, чтобы заняться теоретической частью, а назавтра решили приступить к тренировкам.

Болто решил проснуться пораньше. Он был уверен, что добросовестно изучил все ветряные заклинания. "Потренируюсь немного, пока никто не мешает, а Брю, авось, ничего не заметит, ему судно вести надо".

Паромщик недавно принял вахту и, попыхивая свежераскуренной трубкой, покручивал штурвал.

Хрюкл зашел за капитанскую рубку и привязался к мачте предусмотрительно захваченной веревкой. "Мало ли, еще дунет куда-нибудь не туда, а дельфов я что-то поблизости не вижу. Бр-р-р!" – поежился невысоклик.

Капнув усмарилом на руку и раскрыв книгу, чтобы не ошибиться, Болто прочитал заклинание для среднего морского ветра. Затем строчку: "Для того чтобы задать ветру направление, нужно махнуть в эту сторону рукой и задержать ее". Болто махнул перед собой.

Появилось ощущение, что у него на ладони запустили большую юлу. Еще полностью не рассвело, и было видно, как воздушная воронка, раскручиваясь по спирали, отрывается от ладони. Через несколько мгновений внезапный порыв ветра качнул судно, начав разворачивать влево. Старый Брю от удивления чуть не выронил трубку. Он посмотрел на небо и торопливо завращал штурвал, выравнивая курс.

Хрюкл от восторга хотел взвизгнуть, но вовремя прикрыл рот книгой. Воровато оглядевшись, он все повторил, изменив направление на обратное. Теперь корабль резко потащило вправо.

– Тыща бешеных лобстеров! Он что, сдурел?! – возмутился Брю, имея в виду ветер.

Но это было только начало. Не в силах сдержать любопытства, Болто "заказал" маленький вихрь. Маленький он был или не очень большой, но корабль начало вращать. Паромщик, ничего не понимая и недоуменно озираясь, закрутил штурвал. И тут он увидел Хрюкла. Воспарив на длину веревки Болто тоже вращался, но только со скоростью неторопливого смерча. Привязанный к поясу шпагат перекручивался, сдавливая экспериментатора. Болто пытался кричать отменяющее заклинание, но ему удавался только натужный сип. Еще немного, и невысоклик стал бы похож на песочные часы. Но все вдруг закончились.

Ветродую-любителю никто не помогал. Просто он так "громко" подумал о своей горькой участи, что заклинание сработало само. Несчастный повис на рее, получив по затылку возвратившейся из поднебесья книгой.

– Хрюкл, рак болотный, тритон угловатый, сто ежей тебе в койку! – негодовал старый Брю. – Я чуть не рехнулся, а этот моллюск брюхоногий полетать захотел! Чтоб тебя тараканы морские сперли, такой ты разэтакий! Эй, будите эскулапа, у него пациент!

Хрюкла на силу сняли.

– Бодрянки ему, живо! – скомандовал Четырбок и сам помчался за ней.

Обретя после пинты живой воды способность говорить, Болто стал просить прощения у остальных членов экипажа. Девчонки принялись его утешать, а Олли сказал:

– Впредь никто не должен тренироваться в одиночку, только вдвоем, причем второй страхует и держит наготове отменяющее заклинание.

К занятиям приступили после завтрака и очередного кормления бойцовых ежей.

Подчинить себе силы природы – не такая уж легкая задача, даже если у тебя в руках волшебное снадобье, а в голове нужное заклинание.

Олли с Тиной стояли на носу судна и смотрели вперед. Летящие навстречу волны облизывали ватерлинию и таяли за кормой. Для того чтобы ударить молнией, нужно было найти какую-нибудь цель, но ничего подходящего не попадалось.

– Нет, мне уже надоело смотреть на океан, – решительно сказала Тина. – Если ничего не попадается, значит, цель надо сотворить.

Олли сначала не понял:

– Что, например?

– Например, вот это! – в тон ему ответила девочка, и прямо по курсу, на волнах закачался огромный шарообразный поплавок. – Можешь начинать.

Первая молния с шипением ушла в воду неподалеку от мишени. Облако пара на мгновение скрыло поплавок.

– Немного неточно, – спокойно произнес Олли в ответ на восхищенное Тинино "Ух ты!".

Вторая попытка оказалась более удачной. Молния с треском попала в цель, разнеся красный деревянный шар вдребезги. Только щепки остались покачиваться на волнах.

– Сделай еще, – попросил Олли.

Следующая мишень появилась в воздухе и, подхваченная бризом, полетела с правого борта от "Мечты Кашалота". В этот раз молния получилась несколько слабее. Надувной матерчатый пузырь вспыхнул, пылающие тряпки упали в море.

Тине очень нравилось изобретать для Олли различные мишени. Она то запускала воздушные шары и змеев, то бросала на волны бочки, а то просто просила ударить в морскую толщу на определенное расстояние. Молнии получались синие, желтые, красные, зеленые и так далее, в зависимости от силы и удара и пожеланий громовержца.

– Олли Громовержец! – очаровательно хохотала Тина после очередного попадания.

Решив сопроводить один из "выстрелов" громом, Виндибур никого не предупредил. Бабахнуло так, что пролетавший мимо альбатрос свалился в воду. Вся команда высыпала на палубу. Вид у застигнутой врасплох Тины был самый что ни на есть оглушенный, волосы стояли дыбом. Но самое интересное было впереди.

Водная гладь около корабля забурлила, и из пучины высунулась огромная бородавчатая морда. Громадное чудище, не то сом, не то жаба, возмущенно вздохнуло и укоризненно посмотрело на невысокликов. Изо рта чудища торчал акулий хвост и обрывки водорослей. По всей вероятности, грозовые опыты прервали трапезу глубоководного обитателя.

Это был Глок. Или Обжора Глок, как именовали его дельфы. Тысячелетиями Глок только и делал, что жевал. От этого важного занятия его не могли оторвать ни океанская буря, ни извержение подводного вулкана. Вкушал же Обжора все подряд, а вернее, то и тех, кто своевременно подвернулся.

За свою долгую и мрачную жизнь Глок чего только не видел, но никто никогда не стрелял в него молнией. Согласитесь, получить по макушке молнией во время обеда не очень приятно.

Плоский череп существа дымился, а желтые выпученные глаза-тарелки вращались, обозревая "Мечту Кашалота".

– Твои упражнения, Олли, ему, скорее всего, не понравились, – заметил Репейник переходя на громкий шепот. – По-моему, его надо срочно задобрить, а то откусит у нас с полкорабля.

Тут Нури нашелся:

– Я знаю, что делать: сон-вода!

Пока Обжора Глок водил глазами за снующими вокруг дельфами и раздумывал, дожевать ли ему акулу или сразу взяться за корабль, Нури и Болто выволокли из кают-компании бочонок с сон-водой и бросили за борт. Бочонок тут же был подхвачен длинным желтым языком чудища. Жабья привычка сначала хватать, а потом разбираться, подвела монстра. Задумчиво пережевывая акулий хвост и проглотив для порядка упавшего альбатроса, Глок заснул с открытыми глазами. Пустив два огромных пузыря, он под стрекот дельфов медленно пошел на дно.

Победа над Глоком придала экипажу уверенности в собственных силах. Теперь всякий старался превзойти другого в магических упражнениях.

Пина разошлась так, что старому Брю приходилось лавировать между небольшими айсбергами, а Репейник все-таки устроил подводное землетрясение, вызвав цунами. Хорошо, что Тина успела частично погасить волну, а частично направить в другую сторону. В общем, горстка невысокликов и один гном устроили в океане такой тарарам, что кальмары и акулы разбегались кто куда, рискуя быть замороженными живьем или поджаренными молнией.

Старина Брю только качал головой:

– Ну это ж надо… А все началось с того, что какой-то учитель, ущипни его краб, не пожалел за клочок пергамента пару лопат и баранью ногу! Убей меня гром!

Но ничего подобного хойбилонскому паромщику не грозило. Наоборот, регулярное употребление "бодрянки" чудесным образом выпрямило его спину и укрепило шевелюру, цвет лица стал розовый, а в глазах появился молодецкий блеск. Действие водицы с острова-близнеца сказывалось на всех. Доктор, например, стал более вменяем, а Олли шире в плечах. Девчонки Уткинс, так те вообще превратились в миленьких принцесс. И Хрюкл, и Пит, и гном Нури заметно прибавили в росте.

Все бы хорошо, но Олли не давала покоя одна мысль: "А что я, собственно, забыл на этом Эль-Бурегасе?" Мало того, он еще вовлек в это сомнительное предприятие столько народу. Причем совершенно не зная, что происходит на архипелаге. Беседы с Флогом все больше занимали его, но вместе с тем все больше росли сомнения, сможет ли он помочь этому затерянному миру. И что в данном случае можно считать помощью? Получалось так: кучка маленьких невысокликов собирается тягаться с вечным волшебником и его армией во имя освобождения островных хойбов, которым это не очень-то и надо. И происходит все в то время, когда его собственный народ нуждается в помощи.

Однажды Флог, который, видимо, почувствовал настроение Олли, сказал: "Мы не будем ни мешать, ни отговаривать, если вы соберетесь повернуть обратно. Но зло, которое Горх посеял в океане, рано или поздно коснется и вас, как нынче коснулся потоп, уничтоживший твой город и город Нури. Мы пока не все знаем, только думаем, стихия взбесилась потому, что так захотел Мазлус".

– Но зачем ему топить земли Коалиции? – удивился невысоклик.

"Надеется, что так быстрее отыщется Кронлерон. Он всегда боялся возвращения своего учителя. Хотя я, например, думаю, что того давно нет в живых".

"Так это что ж выходит, – поражаясь, спрашивал себя Олли, – Расшир и мой милый домик утопил какой-то проходимец, засевший на кучке океанских островов? Ну, держись, пиявка болотная, Олли Виндибур до тебя доберется!"

Разведчики посланные вперед Флогом, вернулись на следующий день к вечеру. В целом вести были неплохие. Повстанцы острова Синей Ящерицы дали добро на встречу. После объяснений "Мечта Кашалота" изменила курс и двинулась за сверкающими плавниками дельфов.

Закатное солнце, весело распускавшее бесчисленных зайчиков по волнам, и спинам морских эльфов мешало сосредоточиться впередсмотрящему. Хрюкл сидел в корзине на передней мачте и зажмурившись напевал любимую песенку хойбилонской молодежи:

Вышло лето на опушку, Уронило солнце в лес. За еловую макушку Уцепился ветер-бес. Пышет поле духом пряным, Ждет от неба дойки туч. Даже еж, и тот как пьяный Ловит брюхом теплый луч.

Представив себе, как пахнет свежескошенное сено, Болто энергично принялся за припев:

Эх, кукушка, накукуй Мне годков побольше, Чтоб на солнышко глядеть Смог бы я подольше.

Возившиеся внизу Тина и Пина удивленно посмотрели наверх, переглянулись и подхватили:

У ручья на травку сяду, Разложу на камне снедь, Подкреплюсь, потом прилягу, Впрочем, я могу и спеть! Про зеленые лужайки И про плющ, увивший клен, Про дубы и птичьи стайки, Про любимый Хойбилон!

Песенка набирала силу, вытаскивая на палубу все новых членов экипажа. Вскоре и Олли, и Пит, и старый Брю весело тянули припев. Все, кроме Четырбока, давно не вылезавшего из своей каюты.

Повторяя еще раз последние строчки припева, Олли заметил, что впередсмотрящий уже не поет. Болто высунулся из корзины и указывал рукой куда-то влево. Не успев вытереть выступившие слезы, Хрюкл увидел нечто. Это нечто, похожее на небольшой остров, медленно проплыло рядом с кораблем, выпустив вверх водяной фонтан.

– Ой, он на нас смотрит… Какой большой и совсем не страшный! – свесилась за борт Тина.

Олли кинулся придержать ее.

– Осторожно! Мы не знаем, кто это.

– Нет, знаем! – торжественно заявил старый Брю с мостика. – Провалиться мне в трюм, если это не кашалот! Я его в детстве на картинке видел. У твоего прадеда, Олли.

– Ура! Кашалот! – запрыгали двойняшки, словно нашли клад.

– А он не опасен? – усомнился Нури.

"Не беспокойтесь, он вас не тронет, – раздался у всех в головах голос Флога. – Могу вас уверить, он добрый".

Огромный хвост ныряющего существа, погрузившись в море, вызвал несколько крупных водоворотов. Кашалот сделал круг вокруг корабля и снова пристроился рядом.

Пина предположила:

– Наверное, ему нравится его мечта!

На палубу наконец вышел Четырбок. Сдвинув пенсне, он внимательно посмотрел на кашалота. Приняв решение, доктор сделал несколько пассов руками. Потом, что-то забыв, открыл книгу, пошевелил губами и удовлетворенно кивнул. Проделав все это, эскулап выжидающе уставился за борт.

Кашалот высунул морду из океана и, как показалось Олли, закатил глаза. С шипением набрав полные легкие воздуха, кит на минуту задумался, собираясь чихнуть, но почему-то оглушительно икнул. Видно было, что он не ожидал такого исхода. Устыдившись своего столь не солидного поведения, животное нырнуло. Но тут же вынырнуло, огласив округу следующим иком. Сеанс громогласного океанического икания длился довольно долго. Каждый раз Четырбок радостно махал руками в такт, словно дирижируя. Икать под водой у кашалота не получалось. Пустив пару огромных бульб, кит выскакивал на поверхность, повергая в веселый ужас бросающихся наутек дельфов. Внезапно, так же как и до начала приступа, кашалот закатил глаза, набрал воздуха и так чихнул, что образовавшаяся волна подбросила судно. Невысоклики и гном покатились по палубе. Когда команда поднялась на ноги, кашалота уже и след простыл.

– Ну ты и фрукт, изгонятель запоров! – выразил общее настроение паромщик. – А если бы он нас ненароком задел, протухни твоя селедка?

На что Четырбок отреагировал в своем стиле:

– Надеюсь, он теперь определенно пойдет на поправку. М-да!

И с видом триумфатора удалился в каюту.

– А мы вооружены даже лучше, чем я полагал, – весело сказал Виндибуру Нури. – Хотя, ваш доктор и без усмарила – грозное оружие.