Активные передвижения бунтовщиков не ускользнули от внимания Верховного консула. Горх велел готовить флот к бою, указав главным уклистам Ордена, что сражение имеет особое значение.

Вместе с кораблями в атаке принимали участие все союзники Верховного консула, вплоть до Зарклоха с его морскими пауками. Гигантские морские пауки прислуживали Ужасу Глубин с незапамятных времен. Их толстые хитиновые панцири не уступали железным, а длинные многочисленные ноги позволяли передвигаться очень быстро. Особенную опасность они представляли на мелководье. Каждый из них был ростом с двухэтажный дом.

По плану Горха, Зарклох с пауками заперали пролив между островами, в котором находилась "Мечта Кашалота", с одной стороны, а часть флота входила с другой. Остальные корабли высаживали отряды на острова, чтобы уничтожать повстанцев. На судах вместе с солдатами находились сводные отряды уклистов – на этот раз Орден призвал всех.

Передовые дозоры дельфов узнали о приближении Зарклоха и его свиты часа за два до начала Совета на острове Синей Ящерицы. Океан содрогался от предчувствия надвигающегося ужаса. Выяснив направление движения чудовищ, дельфы понеслись с вестью к невысокликам и к королю Илогеону. Товарищи Флога летели изо всех сил, понимая, что счет пошел на минуты.

Сам Флог спешил к "Мечте Кашалота" с другой стороны. Он и еще пятеро дельфов выходили на разведку в сторону Бурегаса. Там на полпути они напоролись на эскадру Верховного консула. Эскадра держала курс на юго-восточную оконечность архипелага. Когда от нее по мере приближения к населенным повстанцами островам стали отделяться по одному-два боевых судна, дельфы разгадали план Горха. Сосчитав, что таким образом из двадцати кораблей к Синей Ящерице должно дойти не больше пяти, Флог помчался предупредить Олли.

"Против кораблей мы ничего поделать не сможем, – говорил дельф, – поэтому всех наших я переброшу на сдерживание Зарклоха. Главное, не дать ему парализовать ваши души, тогда вы справитесь. "Мечту Кашалота" уведите с мелководья на середину пролива. Так морским паукам труднее будет достать вас. Уходить из пролива не советую: враг будет думать, что запер вас в ловушку, а на самом деле, попадется сам. Зарклох на такой глубине будет все время виден, да и вода вскипит быстрее, а уклистам мы приготовили сюрприз".

"Теперь нужно решить, как помочь нашим на острове", – ломал голову Олли. Но как назло, ничего не придумывалось. И тут Болто вспомнил:

– У нас же есть бойцовые ежи – целая армия! Помните, мы читали в дневнике Кронлерона, как они атаковали стражников?

– Ты гений, Хрюкл! – обрадовался Виндибур. – Сейчас попробуем.

Главный еж как всегда недовольно вылез из барабана и протопал на мостик.

– Ш-ш-што проис-с-сходит? – сурово произнес он. – Поч-ш-шему раз-с-с-будили?

– Извините, мастер еж, – Олли начал подчеркнуто вежливо (он уже жалел, что Нури остался на острове). – Понимаете, нам всем угрожает опасность, а вы, говорят, умеете не только барабаны крутить.

– Да уж-ж! – еж важно погладил брюхо. – Ваш-ши условия?

– Послушай, чертополохов внук, – не выдержал старый Брю, – проснись! Назревает грандиозная драка, обкусай ее сом, а вы дрыхните… Если Горх со своими зарклохами нам накостыляет, то и ваше дело – труба. Давай-ка, расскажи адмиралу Олли, чему там вас Мурс обучал, трап ему под ноги!

Монолог Брю впечатлил вожака.

– Горх-х? – переспросил еж. – Мурс-с? – и в его глазах-бусинах загорелись злые огоньки. – Мы будем сраж-ш-шаться. Но на суш-ше нам нужны дрофы.

– Дрофы будут, сколько угодно, – заверил Олли.

– И перед боем мы едим гадюч-ч-чий суп, – поставил жирную точку атаман.

– Пинка, бежим скорей искать рецепт! – тут же сорвалась с места Тина. – Его надо отправить Питу и Нури.

Вскоре ежи начали вылезать на палубу, потягиваясь и расправляя иголки. Похоже, возможность поучаствовать в боевых действиях воодушевляла колючий народ. Когда все войско построилось на баке, главный еж обратился к солдатам с речью.

Речь была не очень длинной, но чихательно-шипящие интонации атамана произвели на бойцов неизгладимое впечатление. Болто мог поклясться, что пару раз явственно разобрал "Горх".

Ежи свирепели на глазах. Вслед за вожаком они стали повторять слова своей песни:

"Кхеж рееж мыши ужа,

Чирс ажаба пшиержа!"

В такт словам все войско переступало с ноги на ногу. Экипажу показалось, что на море началась качка. Закончив танец жутким кличем "Мыши ужа!", ежи по трое сигали в воду и гребли к берегу.

– Фух, слава океану! – старый Брю вытер со лба пот.

Олли подозвал Хрюрю:

– Вот, привязываю к твоему ошейнику записку. Лети срочно к Питу и смотри, не связывайся с альбатросами! Передай: "ежи вышли".

Собака радостно тявкнула:

– Не беспокойся, Олли! – и, разбежавшись, взлетела.

"Мечту Кашалота" перегнали на глубину, кормой к югу, откуда дельфы ждали Зарклоха.

"Чтоб не разворачиваться, если придется быстро сниматься с якоря", – пояснил Брю.

Никогда еще Олли не было так жутко. В нем напрягался каждый нерв, а сердце намеревалось выпрыгнуть из груди. Ноги слегка подрагивали, как после долгой пробежки. Хотелось запереться в каюте и, как в детстве, спрятаться от всех напастей, накрывшись с головой одеялом. Но приходилось держаться. Напряженно всматриваясь в морскую даль, он вспоминал недавно произнесенные Тиной слова: "Все на тебя надеются". Да разве может он хоть на секунду показать свою слабость, когда рядом так же страшно его товарищам? Нет, не может, не имеет права. Но так почему же вновь посещает его одна и та же предательская мысль: как смеет он, жалкий, ничтожный невысоклик, примерять на себя одежды вершителя чьих-то судеб? Может кто-то там, на небе или еще неизвестно где, ошибся и случайно угодил в него пальцем, перепутал и не заметил? Ведь так легко не заметить маленького невысоклика!

Но вот идет к нему Тина, а у нее такое испуганное лицо… Гнать, гнать трусливые мысли… Кыш, проклятые! Прочь!

Тревожное ожидание длилось недолго. К "Мечте Кашалота" подплыл Флог: "Все. Зарклох уже здесь. Приготовьтесь и успокойтесь. Пусть враг думает, что вы попались. Удачи!"

Места распределили так: Олли и Тина на корме, Брю на мостике, а Болто и Пина на носу.

– Повторить еще раз заклинания, усмарил держать наготове! – предупредил всех Виндибур.

Когда они остались на корме вдвоем, Тина прижалась к нему:

– Мне страшно!

Олли погладил ее по голове:

– Не бойся ничего. Во-первых, я с тобой, а во-вторых, мы вместе.

"Молодец, невысоклик", – раздался в голове далекий голос Флога.

Виндибур улыбнулся. Он был спокоен.

– Пусть идут.

Враг словно услышал приглашение и не заставил себя ждать. Сначала в сиреневой дымке возникли корабли Верховного консула. Они выходили один за другим из-за северной оконечности острова, выстраиваясь в линию поперек пролива. "Раз, два, три… Всего пять", – насчитал Хрюкл. "Шесть, – поправила Пина, – вон он, шестой".

Незамеченный Болто фрегат подошел к берегу, готовясь высадить боевой отряд. Видно было, как поблескивают каски на головах прыгающих в воду солдат.

– Бедный Питти! – вдруг вздохнула Пина. – Как он там без нас будет…

Болто пробурчал:

– Сражаться они будут. Нури за ним присмотрит, не переживай.

Но Пина уже не слышала:

– Смотри, смотри, они идут на нас!

Четыре фрегата, сократив между собой дистанцию, пошли на медленное сближение с "Мечтой Кашалота". Пятый остался на месте, вероятно, для поддержки десанта.

На одном из атакующих кораблей ухнуло, и над головами невысокликов с шипением пронесся огненный шар, слегка опалив такелаж. Второй огненный сгусток угодил в воду рядом с правым бортом, подняв столб горячего пара.

– Эй, Хрюкл, эдак они нам корабль спалят! – крикнул с мостика Брю. – Давай, парень – Ветродуй, покажи этим тухлым устрицам, на что ты способен!

"Ох и разозлился же я", – подумал Болто, набирая в ладони усмарила. Сделав пассы руками, он прочитал заклинание. Из обеих рук невысоклика вырвались спиралевидные вихри, раскручиваясь в огромные воздушные воронки. Очередные огненные заряды врага, подхваченные встречным шквалом, завертелись и полетели вспять. На одном из центральных кораблей вспыхнул рангоут, а у второго загорелся левый борт.

– Получите, поганки сушеные! – ликовал начинающий повелитель ветров. – Болто Хрюкл возвращает ваши подарки!

Пина прыгала и потрясала кулаками:

– Так им! Так им и надо!

Пляшущие по воде смерчи разрушали боевой порядок. На горящих судах поднялась паника. Губительный ветер рвал паруса и снасти, не давая командам тушить разгорающийся пожар. Но капитан четвертого, дальнего от острова фрегата, предпринял маневр и вырвался за границу бушевавшей бури. Он начал обходить "Мечту" справа. То же самое попытался проделать и экипаж крайнего слева, флагманского корабля, но с меньшим успехом.

С мостика чуть не кубарем скатился старый Брю.

– В клещи хотят взять, раки болотные! Пора врезать им из пушки, забодай ее кальмар! Доктор, делай вот так, целься и зажигай!

Он навел орудие на развернувшийся бортом четвертый фрегат.

"Бу-бух!" – басовито громыхнула пушка.

Паромщик затряс пальцем в ухе:

– Здорово, провалиться мне в трюм!

Ядро с воем устремилось к вражескому судну и в щепки разнесло капитанский мостик, лишив корабль и капитана, и управления. Следующий выстрел, который сделал Четырбок, проломил борт над ватерлинией.

– Вот так стреляет наш эскулап, морских ежей ему в койку! – хохотал Брю, – Теперь пальни еще разок, лекарь!

Приноровившись, Четырбок вступил в пушечную дуэль с флагманом. Ему помогали Санитар и обезьянка. Сапфира (так из-за голубых глаз назвал ее Нури) подкатывала ядра, а енот, пока доктор наводил одно орудие, забивал заряд в другое. В момент выстрела звери жмурились и хватались за уши, но свой пост не оставляли.

Артиллеристы флагмана пытались отвечать. Но из-за трудностей с управлением у них плохо получалось: Болто-Ветродуй не выпускал корабль из зоны поражения.

И все-таки, пару раз попасть уклистам удалось. "Мечта Кашалота" потеряла полмачты и… зеленого пеликана Хрюкла. Вернее, пеликан пропал без вести после прямого попадания в камбуз.

Небольшой пожар быстро ликвидировали, после чего Пина спросила:

– Болто, мне надоело, что они в нас палят! Ты можешь опрокинуть их волной? Я кое-что…

Но на полуслове она испуганно замолкла. Ей вдруг стало жутко. Все, и Болто, и Брю, и Четырбок ощутили волну холодного, парализующего ужаса. Он холодил сердце, пробираясь прямо в мозг. Животные сникли сразу. Сапфира и Брюгай упали без чувств, а енот забился под таз, так что торчал один хвост, и скулил. В пролив вошел Ужас Глубин.

Зарклох возвышался над водным пространством пролива подобно черному утесу. Он медленно шевелил громадными щупальцами, поднимая чудовищные буруны. Каждый его шаг сотрясал дно, так что на острове качались деревья и со скал сходили оползни. "Мечта Кашалота" заплясала на здоровенных волнах, вызванных поступью спрута спрутов.

Олли смотрел и не мог отвернуться. Ни пушечная канонада за спиной, ни вой и грохот поднятой Болто бури, ни плач и крики Тины, казалось, ничто не может вырвать его из объятий вселенского ужаса. Мистическая, ирреальная картина, словно снятая со стены самой преисподней, проникала в тело через глаза. Она как паук из мухи высасывала из мозга все мысли, оставляя внутри только смертельный вакуум.

Хуже всего был взгляд Зарклоха, он поедал своим пламенем каждую живую клеточку там, куда доставали глаза Ужаса Глубин. Птицы падали в океан, а листья на деревьях засыхали. Но невысоклики почему-то были еще живы. Все, кроме Тины, остолбенели и онемели. И только маленькая хрупкая девочка, обмирая от страха, не переставала звать:

– Олли, миленький, очнись!

"Очнись, Олли Громовержец!" – загремел в голове мощный многоголосый хор. Виндибур вздрогнул. Наваждение стало стремительно отступать. Теперь перед собой он видел только черного до невероятности громадного спрута с девятью ногами и мерзкой, уродливой как вытянутая тыква головой. "Давай, Олли, мы держим его!" – Флог стонал, превозмогая сильнейшую боль.

Оторвав от борта побелевшую от судорожного сжатия руку, Олли широко расставил ноги. Размяв шейные мышцы и запястья, невысоклик начал четко, по слогам, произносить заклинание. Он говорил тяжело и громко, так, как будто вколачивал гвозди. Закончив первую часть, Виндибур очертил в воздухе огненный круг. Кольцо пламенело разными цветами, пока звучал голос Олли. Последние звуки магической фразы громыхнули так, как словно их произнес великан. Огненный вихрь сорвался с места и с треском ударил в Зарклоха. По скользкой пупырчатой шкуре чудовища прошла судорога.

– Что, не понравилось, жабье отродье?! – вскричал Олли. – Подожди, то ли еще будет!

Похожее на нимб оранжевое сияние поднялось над исполинским спрутом и в клубах пара опустилось на воду вокруг него. Зарклох в ярости забил щупальцами. Круги всколыхнули пролив. Образовавшиеся волны несколько раз подкинули "Мечту Кашалота" едва не смыв за борт начавший оправляться от шока экипаж.

– Держитесь крепче! – крикнул Виндибур, одной рукой цепляясь за поручень, а другой прижимая к себе Тину. Многотонная водная масса пролетела у них над головами и обрушилась позади, погрузив нос корабля в пучину. "Кивнув", корабль на несколько секунд задрал корму так, что стал виден киль. Чуть не захлебнувшись, Олли и Тина с трудом удержались.

Старый Брю весь мокрый что есть сил выкручивал штурвал, не давая "Мечте" подставить бок под следующую волну. На его ноге, вцепившись, висел Санитар. С юта, сквозь обломки камбуза, все в шишках и синяках пробирались Болто и Пина, Сапфира была с ними. Обезьянка едва успела удрать от волн на корму, а Брюгай взлететь в корзину впередсмотрящего.

– А доктор где? – всполошился Хрюкл. Он уже привык не выпускать Четырбока из поля зрения.

– Все в порядке! – бодро ответил паромщик. – Нашего стрелка потоком занесло в его же каюту, закопай ее морж. Эй, смотрите! А у нас скоро будет целое море ухи!

Гигантский спрутище ревел и метался в закипающей вокруг него ловушке, но тщетно – заколдованный круг не выпускал. Вода кипела там, куда он ступал. Облака густого пара заполонили пролив. Становилось невыносимо жарко.

Вдруг о корабль что-то стукнулось. Потом еще раз. Затем судно накренилось на левый борт, как будто кто-то потянул его снизу. Крен становился все сильнее. Пытаясь понять в чем же дело, Олли приблизился к борту и, вытянув шею, осторожно заглянул вниз. Вскрикнув, он опрометью бросился назад, пятясь и цепляясь за все, что попадалось под руку. В то же время из-за борта показалась конечность членистоногого толщиной с дерево, с чудовищным шипом-когтем на конце. Ударив в палубу в том месте, где только что находился Олли, нога прорубила ее.

– Морской паук! – вскрикнул Виндибур, падая на спину, и одновременно вытаскивая меч. – К оружию!

Вторая закинутая конечность, скользнув, прочертила борозду рядом с Болто. Затем появилась третья, но она принадлежала уже другому страшилищу.

– Полунд-р-ра! Нас пер-ревернут! – истошно заорал сверху Брюгай.

С отчаянным криком:

– А-а-а-а, гад! – Олли подскочил к первой ноге и рубанул ее в том месте, где она перерастала в шип. Страшная конечность дернулась, но одного удара оказалось мало. Меч поднимался и опускался несколько раз. С трудом отрубив застрявший в палубе коготь, Олли принялся кромсать другую ногу. Болто бился со своим пауком. Брю пытался выровнять корабль. Но ног становилось все больше, а крен все сильнее.

Разить молнией на корабле было невозможно. Олли отмел эту мысль сразу – корабль вспыхнет. Положение становилось критическим. И тут у него за спиной раздался голос Пины:

– Осторожней, пригнись!

Он машинально присел.

Позади раздался хлопок. Невысоклик почувствовал себя так, словно за шиворот ему натолкали льда. Глянув перед собой, Виндибур удивленно охнул. Панцирь карабкающегося монстра в один момент сковал другой панцирь – ледяной. Морской паук впал в ступор и отвалился. То же произошло и со вторым, и с третьим. Только четвертого почему-то проморозило не до конца, видимо он успел капитально нагреться, находясь рядом с Зарклохом. Паук, хрустя ледяной коркой, упорно пытался влезть на "Мечту", но был побежден Санитаром. В то время когда чудище собиралось перенести вес на одну из конечностей, енот бесстрашно подставил под нее таз. Поскользнувшись, паук грохнулся в воду.

Едва переведя дух, все бросилась помогать капитану. Паруса можно было поднять только на одной мачте. Да и на ней такелаж частично требовал ремонта. Олли спешно вернулся на бак.

Наконец показались отступающие дельфы. Флог подплыл к борту "Мечты": "Ты настоящий герой, Олли Виндибур! Но дело надо довести до конца – не выпусти его на берег".

Флог как в воду глядел (Интересно, а куда еще смотреть морскому эльфу?). Зарклох, сообразив, что его посадили в "кастрюлю", ринулся к берегу. Дно содрогалось под тяжестью его прыжков, а вода в проливе плескалась как в стакане.

Спрута нужно было остановить. Но как? Невысоклики ничего не могли поделать. Замораживать варящееся чудовище – только ему помогать. Пустить наперерез смерч – вряд ли тот станет помехой. Хотя попробовать стоило. Пока Болто "заводил" стихийное бедствие, Олли два раза выстрелил молнией. Он вложил в удары всю свою ненависть и силу, но ошпаренный спрутище только дергался и на несколько мгновений затихал, чтобы потом снова скакнуть.

И тут, когда его черные щупальца уже начали крушить прибрежные рифы, когда невысоклики от отчаяния заплакали, земля перед Зарклохом вздыбилась и разверзлась. Фонтан огненной лавы, грохоча, ударил перед мордой чудовища, отбросив его назад. Скорей всего кипяток показался ему холодным, но лишь на мгновенье – последнее мгновенье в его жизни. Зарклох сварился.

– Это Пит! Это наш Питти! Ура!!! – заплясали друзья.

Перед сражением Пит Репейник чувствовал себя не лучшим образом. Сначала ему и Нури пришлось осваивать готовку гадючьего "супчика", а потом выслушивать претензии ежиного атамана.

"Как мы будем воевать с таким послевкусием?" – возмущался главный еж.

Пришлось побещать тройную порцию чирса по возвращению на корабль.

"Производство" дроф тоже вызвало затруднения: птицы получались какие-то невнушительные.

Вожак негодовал:

– Сами скачите на этих цыплятах, неучи! В договоре, – и он вынул невесть откуда свернутый в трубочку пергамент, – написано дрофы, а не мухи! Вот. – Ежина ткнул когтем в свиток. – И откуда у этого вымогателя документ? – пожимал плечами Пит, пытаясь добиться нужного размера.

Нури был краток:

– Жулик.

Но когда первые солдаты Горха стали высаживаться на берег, и гном, и не менее скептически настроенные повстанцы поняли, что поторопились. Насытившись, по команде атамана бойцовые ежи расхватали дроф и выстроились в три шеренги, взяв их за околоклювные перья – "усы". Несмотря ни на что, супчик действовал благотворно – боевой дух зашкаливал.

Дерг и хойбы, которых насчитывалось без малого две сотни, решили сходу "сбросить" нападающих в море. Атаковать, а потом разбираться – таков был нехитрый план. После залпа лучников повстанцы ринулись на врага. Но хорошо вооруженные солдаты, поначалу замешкавшись, стали теснить островитян. На корабле их оказалось гораздо больше обычного. Не дожидаясь, когда лодки достигнут берега, они спрыгивали и по пояс в воде вступали в бой. Сообразив, что совершили ошибку, бунтовщики отступили под сень прибрежных деревьев. Но преследования не было. Солдаты, закрываясь щитами от редких стрел, выстраивались в боевой порядок. Щиты имели только передние воины в доспехах- гвардия Верховного консула. Основная масса была экипирована довольно легко – только мечи, копья и каски на головах, видимо, так больше помещалось на корабль.

– Надо устранить "железных" со щитами, а то ежам не справиться, – доказывал Нури вождю "синих ящериц". Среди деревьев "рыцарям" придется разомкнуть ряды, вот только как их отсечь от остальных?

Но Дерг уже придумал.

– Я посажу самых ловких на деревья, а остальные будут постепенно отходить.

– Мысль хорошая, – одобрил гном. – Мы с Питом тоже участвуем.

Репейник аж закашлялся. Вот уж в чем он не видел ничего хорошего, так это в прыжках с высоты на головорезов Горха. "Хуже всего то, что им это понравится еще меньше", – боязливо поежился Пит. Но делать было нечего, чародей должен оправдывать свой статус.

К тому же у Пита в запасе кое-что имелось. Так, пара заклинаний, на всякий пожарный случай. Ими "на дорожку" снабдила его Пина.

Выбрав дерево поветвистей, невысоклик и гном притаились вместе с другими участниками засады. Сверху было видно, как солдаты сгруппировались и медленно, ровными шеренгами, двинулись вперед. Входя в лес, гвардейцы принялись молотить мечами о щиты. Действовало это устрашающе.

Повстанцы совершали короткие наскоки, а потом пятились. Время от времени из-за железных спин вылетали стрела или копье, и кто-нибудь падал под ноги наступающих.

– Пора, – сказал Нури, когда "железные" поравнялись с их деревом, и поцеловал амулет из "звездного камня".

Пит вспомнил, что у него на шее такой же, когда летел вниз. Приземлялся он в гораздо лучшем расположении духа. Грохнувшись на "своего" рыцаря, первое, что невысоклик увидел – занесенный меч соседнего. Лягнув его в коленку, Репейник откатился. Пока он катился, его ткнули копьем. Копье отскочило, но ощущение было пренеприятное. "Все, синяк обеспечен", – разозлился Питти, бросаясь с мечом на обидчика.

Нетеряемая алебарда косила неприятеля, как серп солому. Нури владел ею виртуозно. Щиты разлетались в щепки, а головы катились с плеч, как спелые яблоки с яблони. Воодушевленные примером чародеев, повстанцы ударили на "легких" и отсекли их от "рыцарей".

Убедившись в своей неуязвимости, Пит рубился как лев. Он бросался в самую гущу, прорубая кровавые просеки во вражеских рядах. Вскоре Репейник поймал себя на том, что преследует сразу шестерых. "Пора и отдохнуть", – решил герой, чувствуя, как болит плечо и "отваливается" кисть руки.

Перепуганные враги удивились еще больше, когда неуязвимый чужестранец с видом "надоело все" плюнул и пошел обратно, волоча за собой меч.

В это время Нури, оглянулся назад и крикнул:

– Всем в укрытие!

Команда прозвучала весьма своевременно.

Сверху (а поросший лесом участок представлял собой склон) раздался свирепый клич "Мыши ужа!". Не дожидаясь условного сигнала, застоявшиеся ежи решили атаковать. Запах свежей крови, будораживший их ноздри, непреодолимо звал в битву.

Пять сотен лет свет не видел ничего подобного. Триста очумелых дроф, направляемых только одним ежам известным способом, неслись со всех ног. Рассыпавшиеся лавой колючие кавалеристы лавировали между деревьев, привстав на спинах птиц. Безумием было бы оказаться на их пути.

Но враг решил ввести в бой основной резерв – на Синюю Ящерицу высадился отряд уклистов. Подкрепление заградило солдатам путь к отступлению, погнав их впереди себя.

Ежи ударили люто. С ревом "Мыши ужа!" они летели в хойбов, сворачиваясь в смертоносные клубки. Толстые иглы разили наповал, пробивая даже кольчуги и отравляя плоть. Как потом выяснилось, за этим и нужен был гадючий супчик.

Уклисты, одетые поверх доспехов в синие сутаны, не дрогнули. Похоже, их чувства притупляло какое-то заклинание. "Избранные Орденом" переступали через мертвые тела солдат, рубя мечами замешкавшихся ежей и стреляя из луков в дроф. Дрофы, подбирая своих седоков, разгонялись для нового круга, но действовать так же эффективно ежи уже не могли – стальные кирасы уклистов не поддавались, а яд игл, задевавших руку или ногу, действовал на слуг Ордена гораздо медленнее.

Тут-то Пит и вспомнил по Пинины заклинания. Вытащив шпаргалку, Репейник принялся колдовать. Специально для него заклинания были написаны разборчиво, крупными буквами. Достав из подсумка желтый усмарил, Питти сделал все по инструкции.

В воздухе пахнуло морозцем. Сразу после этого ноги уклистов стали разъезжаться, и сами они, падая, покатились вниз – склон и стволы деревьев покрылись льдом. Ежей выручили когти.

Заметив сложное положение уклистов, корабли повели обстрел "круглым огнем". Огненные шары поджигали лес и вытапливали борозды в ледяном панцире. Тогда рассердившийся Пит заморозил уклистов. "Синие сутаны" застыли в нелепых позах. "Почему я сразу этого не сделал?" – пожал плечами невысоклик и попытался заморозить фрегаты, а заодно и всю бухту.

Но свой флот Мазлус Горх создавал сам. Еще когда Верховный консул посылал новые корабли на Север, к Полуночным землям материка, он защитил их от обледенения.

Из природных явлений ученику Кронлерона были подвластны стужа, дождь и ураганы. Но применять вблизи, прицельно, он научился только холод. Даже сгустки летящего огня были скорее изобретением, нежели магией.

Предав учителя в удобный для себя момент, Мазлус многого не узнал.

Как бы там ни было, а стараниями Пита бухта на какое-то время замерзла, заключив в ледяные объятия оба изрыгающих огонь фрегата. Предоставив повстанцам и Нури самим раскалывать "хрустальных" уклистов, Репейник решил взобраться на скалу для наблюдения за проливом. Звуки пушечной канонады обеспокоили его, а когда там началось настоящее светопреставление, поднялась буря и земля на острове затряслась непонятно отчего, невысоклик рванул наверх.

То, что он увидел, с трудом укладывалось в голове. Часть пролива кипела, а чудовищный спрут размером с хороший кусок острова пытался выпрыгнуть из этой "кастрюли" на берег. Со скачущей по волнам "Мечты Кашалота" в Зарклоха били молнии, но остановить не могли. Кошмарные щупальца монстра уже хватались за торчащие около берега рифы.

– Не нравится ушица? Ничего, щас я тебя поджарю! – потер ладони Пит. – Ну-ка… Как насчет небольшого изверженьица?

Дальше случилось то, что случилось. Изрыгнутая землей лава помогла доварить спрута. Репейник возликовал. Прыгая на верхушке скалы, он потрясал мечом, посылая проклятия Горху.