– Собирай вещички, Нури, пикник окончен! – задорно произнес Репейник когда вдруг пошел сильный дождь.

Используя трофейный щит вместо зонта, Питти ходил с дротиком в руке, сгоняя и пересчитывая дроф. "Не бросать же столько мяса, – рассуждал он, – тут, поди, их на целую ферму. А убой девать куда? Ежам-то они теперь без надобности!

Несмотря на ливень, команды фрегатов еще пытались обстреливать берег, а заметив приближающуюся "Мечту", дали залп по ней. Но каменные ядра не долетали. В ответ с корабля невысокликов ударило несколько молний – фрегаты запылали. Один из них, тот, что первым высаживал боевой отряд, раскроило пополам. Спасаясь, уцелевшие прыгали на тающие льдины и пытались приблизиться к острову, чтобы сдаться на милость победителей. Дерг и другие вожди повстанцев, немало удивляясь собственной победе, принимали капитуляцию.

Ремонт "Мечты Кашалота" занял немного больше времени, чем планировал старый Брю. Зато две новеньких мачты и вместительный камбуз, получившийся благодаря удалению ненужного теперь "ежиного" барабана, просто радовали глаз. Колючее войско понесло значительные потери и удалялось на заслуженный отдых. Атаман бойцовых ежей решил осесть на острове Ежином, "вернуться к истокам", так сказать.

– Кстати, а куда подевался твой рыбоглот, а, Болто? – спрашивал Брю. – Что-то я даже перьев от него не нашел, засоси его в ракушку. Наши-то орлы, вон – все на месте.

Пугай, Брюгай и Апельсинка качались на канате, время от времени отпуская остроты по поводу хлопочущего Санитара. Обезьянка беседуя с Нури, драила нетеряемую алебарду, а канарейка Кена пускала трели из-под крыла дремлющей собаки.

– Хотел бы я это знать, – пожал плечами Хрюкл. – Будто провалился куда…

– Вот именно, провалился! – Брю хлопнул себя по лбу. В полу была дыра, а ядра я не видел.

– Ну, вы даете! – подскочил Виндибур. – Да если ж ядро угодило в трюм, там может быть повреждение и течь! Скорее туда!

По сути дела, от знаменитого хойбилонского парома в результате волшебных превращений осталась одна палуба. Но сделана она была на совесть. Для того чтобы сначала разнести камбуз, а потом проломить двухслойный настил из тиса, требовалось прямое попадание, ну а если ядро бьет не на излете, бед оно может натворить немало.

Все, кроме Четырбока, бросились в трюм. Эта часть корабля, как и полагалось, была вместительной и темной, хоть глаз выколи.

– Зажгите факел, – попросил Олли.

Первое, что уяснила команда, спустившись вниз, так это то, что под ногами не хлюпает.

– Уже лучше, – хихикнул Пит, – а то я собрался занимать места в шлюпке.

– Отщепенец! – возмутилась Пина.

Но Болто вдруг навострил уши:

– Тихо! Вроде шум волн отсюда не должен слышаться… А это тогда что?

Между переборками, аккурат под тем местом, где находился камбуз, раздавался не то скрежет, не то хрип. Посветив, Олли увидел пеликана. С птицей творилось что-то не то.

– Бедненький, – захныкала Тина, – он, наверное, заболел.

– Заболеешь тут, – буркнул Репейник. – С вами одни приключения.

Пеликан Хрюкла лежал с открытым клювом и странно хрипел.

– Тяжелый какой! – удивился Болто, поднимая его на руки. – Подсоби, Питти!

С трудом вытащив птицу на палубу, невысоклики принялись звать доктора.

Сначала деловито подскочил Санитар:

– Доктор моет руки: гигиена – превыше всего. Минутку.

– Ну совсем обнаглел, полосатый… Брысь! – шуганул енота Репейник.

Попугайский хор дружно поддержал тему:

– Кр-рах! Пр-роизвол!

– Узур-р-рпатор, ущипни его кр-р-раб!

– Пр-р-ротивный лизоблюд!

Но Санитар и не думал уходить.

– Мус-сорные куры! – бросил он презрительно.

У Апельсинки сразу случился обморок.

Тщательный осмотр больного выявил нахождение внутри крупного инородного тела. Непонятно как, но пеликан проглотил ядро.

– Да-а-а, – протянул Четырбок, – случай нетипичный. Вот помню, ваш папаша, – эскулап посмотрел на двойняшек поверх пенсне, – в детстве проглотил строительный отвес вместе с веревкой…

– Э-э, заклинатель карболки, – замахал руками Брю, – обожди-ка с воспоминаниями. Ядро – не отвес какой-нибудь, замусоль его рак, да и веревки нет – тянуть не за что. Я вообще не представляю себе то место в пеликане, через которое оно сможет пролезть. Смотри, бедняга даже встать не может.

– Вырежем! – сделал вывод Четырбок. – Грыжа – дело серьезное…

– Подождите, – запротестовал Хрюкл, – почему сразу резать? Может, ему слабительного?

– Ты сам-то это как представляешь? – спросил Олли.

– А ты?

– Есть одна идея, хотя я не уверен… В общем, можно попробовать растворить.

– Что-что? – не поняли сочувствующие. – Это как?

– Да видел я кое-что. Подождите, сейчас принесу.

Через минуту Олли вернулся с книгой.

Как-то он наткнулся на заклинания, помогающие освобождать самородное золото от примесей других металлов, в том числе и железа. Он еще показал эти страницы Нури, который, как истинный гном, придал опытам Кронлерона большое значение. Ведь известно, что подземные жители горное дело ставят превыше всего.

– Главное, чтобы ядро не оказались из чего-нибудь другого, – мрачно пошутил Репейник.

Пина сразу шикнула на него:

– Типун тебе на язык!

Олли попросил пять минут, чтобы еще раз изучить написанное. Вскоре он был готов.

– Ну-с, приступим.

Синее усмариловое облачко заискрилось над незадачливым пострадавшим. Кракс! Внутри у пеликана что-то треснуло, хрумкнуло и забурлило. Втянув со свистом воздух, питомец Хрюкла издал протяжный трубный звук, вскочил на ноги и без разбега взлетел почти вертикально.

– Ура! Да здравствует Олли! У нас получилось! – зааплодировали двойняшки, а сентиментальный Болто даже приготовился пустить слезу.

– Ну да, конечно, уж что-то получилось точно, – заметил Репейник, наблюдая, как из вьющего петли пеликана идет желтый дым, расчерчивая небо над кораблем. – Слышь, Хрюкл, теперь у тебя – рыбоядная петарда, – Пит повел носом, – начиненная серой.

– Не переживай, Болто, – утешал старый Брю, – в любом деле неизбежны издержки. Главное – жить будет, сокол, почеши его скат! Ишь, как небо коптит, любо-дорого!

– Просто ядро было чугунное, – догадался Олли, – а в чугуне – примеси. Да вон, Нури лучше знает.

Гном просто сиял.

– Я знаю одно, и самое главное: теперь мы можем уничтожать оружие в руках противника. Ведь топоры и мечи – все из железа, а копья и стрелы без наконечников – просто палки.

Почти сутки Нури, Олли и Тина, развивая идею гнома, экспериментировали с трофеями, которые удалось собрать на месте битвы. Не все получалось гладко (сплавы-то были разные), но в целом, универсальное заклинание работало. То, что имело в своем составе железо, рассыпалось либо испарялось. Вскоре на месте испытаний образовалась целая куча рукояток от мечей и частокол копейных древок.

У Виндибура масштаб происходящего все еще не укладывался в голове, а пути назад уже не было. Дав надежду таким как Дерг, победив непобедимого Зарклоха и уничтожив кучу уклистов, Олли решил идти до конца. А конец известен: его ожидает весьма неприятная встреча с Верховным консулом, который свой трон просто так не отдаст. "Да я и не претендую, – успокаивал себя Олли, – хоть я и Громовержец, а свергать чужих правителей – не мое дело. Пусть сами разбираются. Мы только поможем немного, и домой". Он пытался советоваться с Флогом, но тот почему-то уходил от разговора. После "сдерживания" Ужаса Глубин Флог и его дельфы никак не могли восстановиться. Только однажды морской эльф сказал: "Я думаю, что ты ответственен больше, чем тебе кажется". И не стал ничего пояснять.

Вскоре стало известно о приближении отряда дельфов во главе с королем Илогеоном. Ило Справедливый, как его называли "синие ящерицы", держал слово, ведя соплеменников на войну с Горхом.

Когда на горизонте заблестели пять сотен плавников, Виндибур и его спутники уже стояли на носу "Мечты", ожидая прибытия гостей. Встрече постарались придать торжественный оттенок.

– Настоящий король все-таки, а вы одеты как на прогулку, – совестила товарищей Пина.

На что Питти как всегда пробурчал:

– А они вообще не одеты. Что за неуважение?

– Кр-рах! Дискр-р-редитация! – поддержал хозяина Пугай.

Но перечить Пине было бесполезно, и Репейник обрядился в золотые доспехи. Став рядом с ним, вся в кольцах и бриллиантах, как принцесса, она удовлетворенно заявила:

– Ну вот, другое дело.

Король Илогеон в сопровождении своего внучатого племянника грациозно подплыл к "Мечте Кашалота". Могучий царственный дельф был значительно крупнее других и имел на голове золотую татуировку в виде четырехконечной звезды.

"Мы, дельфы, вольный народ. Нам навсегда открыты все стороны света, – словно предваряя вопрос начал Илогеон. – Приветствую тебя, Олли Громовержец!"

Почувствовав смущение невысоклика, король добавил: – "Теперь это твое имя".

Олли с достоинством поклонился:

– Я благодарю вас, Ваше величество, за помощь. Без Флога и его товарищей мы ни за что бы не справились с Зарклохом.

"Нет, Олли, это мы признательны тебе. Ты и твои товарищи избавили океан от Ужаса Глубин. Дельфы будут помнить об этом, пока жив последний из них".

После слов короля пролив опять закипел – пять сотен дельфов встали на хвосты и, кланяясь, захлопали ластами. Невысоклики и гном почувствовали себя знаменитыми актерами, выходящими после спектакля "на бис".

С утра начали прибывать повстанцы с разных островов. Целые флотилии лодок заходили в пролив с обеих сторон. И первое, что хотели сделать поборники "справедливого распределения" – хоть одним глазом взглянуть на легендарных чародеев с материка. Участники мятежа смотрели на победителей Зарклоха как на богов. Все видели проплывая мимо, как бесчисленные птицы клюют тушу вареного спрута. К птицам на помощь подоспели полчища акул, но для того чтобы пожрать чудовище, их однозначно не хватало. Дохлый Ужас Глубин начинал протухать.

Принимая поздравления хойбов, Олли быстро устал. От рукопожатий и поклонов у него болели ладони и ныла спина. Оставив за себя Пита, он вместе с Нури отбыл на корабль. Позже к ним присоединился Дерг.

Начертав карту главного острова – Бурегаса, вождь "синих ящериц" отметил на ней Ласиоту, подковой охватившую бухту Прибытия.

"Совет четырех", как потом стали называть участников исторического собрания, склонился над картой. Четвертым был старый Брю. Стуча трубкой по карте и смахивая ладонью пепел, знаменитый морской волк утверждал:

– Хрястни мое весло, если Горх не закроет вход в бухту своими кораблями. Высаживать отряды придется восточнее, где нету гор. Потом, я как моряк говорю вам: нас наверняка будут поджидать вот здесь – у пролива.

Дерг вопросительно посмотрел на Олли:

– Выходит, нам надо действовать двумя группами?

– Тремя, – сказал Нури.

И пальцем указал на столицу с севера.

– Пусть гном пояснит, – потребовал Брю.

– Во-первых, – Нури загнул палец, – враг думает, что мы нападем с моря, и постарается навязать нам морское сражение. Атаки из глубины острова он не ожидает. А во-вторых, "железное заклинание" эффективно действует лишь на расстоянии трехсот локтей. Пушки бьют гораздо дальше.

– Молодец! – похвалил Виндибур. – И как я про это забыл? Совсем островитяне мне голову заморочили. Говорят же: слава – это яд. Третий отряд мы высадим на северный берег, пройдем через лес и нападем.

– Но как незаметно подойти к берегу? – засомневался Дерг. – Большой корабль даже ночью заметит береговая стража.

– Я знаю, как, – снова удивил Нури. – Дельфы.

Эскадра шла на всех парусах. Пять быстроходных клиперов держались в кильватерном строю за флагманом. Гордую собой "Мечту Кашалота" украшал адмиральский стяг – оранжевая молния на черном фоне. С правого борта от "Мечты" стройными рядами плыли дельфы.

Виндибур, стоя на мостике вместе с Брю, то и дело бросал взгляд на мощную спину Илогеона, мелькающую среди волн. Так было спокойней. Перед тем как эскадра вышла в поход на Ласиоту, Ило Справедливый долго говорил с Олли.

"С тех пор, как Стратус Кронлерон вылечил меня, – рассказывал король дельфов, – я его больше не видел. Но знаю наверняка – он собирался вернуться. За то время, что маг провел рядом со мной, мы подружились, и он сделал меня вечным. Ты ведь знаешь, Олли, вечная жизнь не означает бессмертия… Он очень переживал, что не сумел укрыть от Горха то, что подарил мне, как и многое другое. Я спросил его: "Зачем ты покидаешь Эль-Бурегас?" – а он мне ответил: "Чтобы когда-нибудь вернуться". "Как скоро?" – настаивал я. "Когда эти неблагодарные прозреют". Еще он говорил, что ему нужно время для завершения своих исследований, чтобы иметь преимущество перед Горхом. По-моему, речь шла о силах природы. Мы давно перестали надеяться, но когда появились вы, я подумал, что тот час, которого мы все ждали, наконец, пробил".

– Пробил он или нет, а Горху конец, – твердо сказал Олли. – Мы здесь, и знания Кронлерона с нами. Он, как и обещал, превзошел Горха. И прозревшие есть.

"Прозревшие? Не думаю. Не будь таким наивным, Олли. Кронлерон имел в виду совсем другое".

– Что же?

"Что угодно, но только не "справедливое распределение". Именно с него все и начинается. Я думаю, маг мечтал найти способ саморазрушения чар усмарила. Но это лишь мои догадки. Горх все время боялся этого, а сейчас просто трепещет. Все в твоих руках, Олли. Помни, ничто не случайно".

"Хорошо вам говорить, Ваше величество", – думал, наблюдая за дельфами, Виндибур. – Вас на земной трон не посадишь, да и Горх пока жив".

Естественно, такие размышления настроения не поднимали. Но, так или иначе, бушприт резал волну, паруса наполнял ветер, а адмирал стоял на мостике. Адмирал только что народившейся усмариловой эскадры, адмирал Олли Громовержец.

С шедшего первым клипера подали сигнал. Вверх взлетел синий стяг с тремя желтыми треугольниками – флаг гнома. Это Нури сообщал о том, что два его корабля и дельфы Илогеона поворачивают на восток для обхода Бурегаса и высадки отряда в северной его части. С Нури шли Хрюкл, "синие ящерицы" Дерга и "большеухие" – самая надежная и непримиримая часть противников режима. Отряд примерно в четыре сотни хойбов собирался совершить стремительный ночной переход через центральную часть острова к Ласиоте.

Еще трем кораблям под командованием Репейника была поставлена задача: войти в Юго-западную часть Бурегасского пролива и, если там будет обнаружен флот Верховного консула, навязать бой, постепенно продвигаясь к бухте Прибытия.

Сам Олли Громовержец входил в пролив на "Мечте Кашалота" с противоположной стороны, огибая остров Осиный. "Мечта" высаживала десант справа от Ласиоты. Повстанцы под командой вождя "отрицателей бамбука" должны были штурмовать береговые укрепления, чтобы войти в город со стороны порта. С Питом была Пина, а с Олли – старый Брю, Тина и Четырбок. Доктор со своим Санитаром и аптекой собирался участвовать в высадке.

Часа через три на клипере Пита взметнулось зеленое полотнище с алым цветком чертополоха в белом круге. Питти отсалютовал "Мечте" – адмиральскому флагману, взявшему курс на Восток.

По своей площади Бурегас равнялся, примерно, трети всех островов архипелага. На нем были и поросшие лесом горы, и зеленые долины, и небольшие живописные речки с водопадами. В этих краях не было только одного – счастья в глазах островитян.

На унылых и безразличных к красотам природы лицах лежала печать многовекового унижения. Страх и запустение стали символами усмарилового культа на этой земле. Когда-то красивая и даже вычурная архитектура Ласиоты, при ближайшем рассмотрении оказывалась ветхими обшарпанными зданиями с дырами в кирпичной и черепичной кладке. Многовековая разруха царила повсюду – и на улицах, и в головах. Но ее никто не замечал.

Среди серого уныния, словно пришлец из другого мира, сверкал золочеными башнями дворец Верховного консула, окруженный высокими беломраморными стенами. Сам Горх роскошь любил. Единственная ровная мощеная дорога соединяла резиденцию правителя с портовыми сооружениями и береговыми укреплениями. У бывшего ученика Кронлерона было две "священных коровы" – его флот и Орден уклистов, распоряжавшийся всем от его имени. Замки Ордена были разбросаны по крупным островам, а центральный находился через пролив – на Осином острове.

С восточной стороны пролива подходы к бухте Прибытия оказались свободны. Разведчики Флога донесли, что там пройти можно. Это было так, но у самой бухты в две линии стояли военные корабли. Десять фрегатов в полной боевой готовности ожидали команды своего адмирала.

Еще на полпути к острову Осиному на корабль Виндибура внезапно налетел шторм. Большие свинцовые волны и шквальный ледяной ветер сопровождал крупный град. Все это случилось в теплый солнечный полдень.

– Знакомый почерк, – усмехнулся Олли и, не дожидаясь когда ледяные камни попортят оснастку и разобьют головы повстанцам, шутя отвел стихийное бедствие в сторону. Засияло солнце.

– И не пытайся даже! – адресовал он воображаемому колдуну свою угрозу. – У тебя против Кронлерона кишка тонка, господин вор. Жив он, или нет.

Постепенно невысоклику стало всерьез нравиться считать себя последователем великого мага и рукой, воплощающей его волю. Тем более что таким его представляли и хотели видеть все, от Тины до последнего "отрицателя бамбука".

Входя в пролив команда "Мечты" увидела дым горящих кораблей у другой оконечности Осиного острова.

– Хе! Никак Питти, забодай его кальмар, дает жару этим полипам, – смотря в подзорную трубу, крякнул старый Брю. – На-ка, глянь, адмирал.

Виндибур приставил трубу к глазу. Он был недоволен.

– Они берут судно на абордаж. Опять Пит решил покрасоваться и лезет куда не попадя. Только время теряет!

"Мечта", заходила с подветренной стороны. Посоветовавшись с Брю, Олли решил, что в такой ситуации сдерживать ход глупо – нужно атаковать.

– Давно пора твоей любимице появиться, а ее все нет! – с досадой сказал он Тине.

Перед началом атаки Кену послали на Бурегас разыскать отряд Нури.

– Тина, я скоро, – пискнула птичка и желтой искоркой понеслась над волнами. До берега ее провожали два дельфа.

Девочка сама предложила отправить Кену. Маленькая безобидная птичка не должна привлекать внимания. Но канарейки все не было. Тина еле сдерживала слезы.

– Отправляй Брюгая к Питу, – сказал старому Брю Виндибур. – Флог говорит, что у левого берега до самой бухты хорошая глубина и почти нет подводных камней. Пусть этот флибустьер пошевеливается и вклинится между скалами и стоящими у бухты кораблями. Дельфы его проводят. Мы начинаем атаку и высадку.

"Наверное, я первый водоплавающий гном на свете, – досадовал Нури, глотая соленые брызги на спине Илогеона. – Ну что за напасть эти завоевания – мокро, скользко, темно хоть глаз выколи, обезьяна на голове сидит, да еще алебарда мешает".

– Эй, Фира, не жми шею, задушишь!

"Хотя зря я: на бревне-то было гораздо хуже… Бррр! Даже вспоминать не хочется. А тут, на широкой спине королевской особы… Даже свалишься – подберут и доставят куда надо".

Справедливый Ило и другие дельфы веселились от души, "слушая" бурчание гнома. Иногда они "переключались" на повстанцев, но не находили ничего интересного, кроме ненависти к уклистам или страха перед предстоящим сражением.

"Эй! Вы моего "послушайте", вот уж умора!" – обратился к товарищам один из дельфов.

Болто тосковал о горячем чае у камина и чтобы совсем не расстроиться, стал тихонько напевать:

Лихо ль свистнет соловей, Или филин ухнет: Забывай дела скорей И бегом на кухню! Черпачок вина налей, Съешь лепешек с сыром, Брюху снеди не жалей – Сделай ужин пиром! Елки-палки, лес густой, Эне, бене, раба, Трескай так, соседей чтоб Задушила жаба! Пусть задушит, пусть зажмет Горло в мертвой хватке, Подливай в стакан еще – Будет все в порядке!

Дослушав песенку, дельфы расхохотались.

"Ну все, хватит! – с напускной строгостью сказал Илогеон. – Седоков утопите. Да и земля уже близко. Готовьтесь к высадке!"

Отряд покинул дельфийские спины и стал выбираться на берег. Шум ночного прибоя скрывал шуршание гальки и дыхание сотен глоток, а луна, как по заказу, ушла бродить за облака. Спящая в какой-то хибаре береговая стража даже не заметила, как оказалась связанной и лишенной запаса провианта, который на ходу перекочевал в желудки повстанцев. Увидев, как его голодные соплеменники молча пережевывают солдатские пайки, Дерга аж перекосило, но спорить и "разводить проповеди" он не стал. Время было военное, а "нетрудовая" усмариловая еда никак не влияла на боевой дух.

Попрощавшись с Илогеоном, Нури, Болто и вождь "синих ящериц" пошли рядом с проводниками. Отряд углубился в лес.

Времени не оставалось. Не дожидаясь вестей от Нури, "Мечта Кашалота" с повстанцами на борту, атаковала стоящую на рейде часть вражеской эскадры. В ход было пущено все. Все гремело, ревело, дышало огнем, летело в клочья.

Грохочущие молнии сыпались из рук Олли, разнося вдребезги судно горховского адмирала. Верхняя палуба вражеского флагмана пылала. С другого борта Тина поднимала водяные валы, ломая боевой порядок кораблей неприятеля. Гремя пушечными залпами, "Мечта" прорывалась к месту высадки.

Морские силы Горха, напуганные разгромом части эскадры, а также появлением "Чертополоха" и еще двух клиперов под командой Репейника, стремительно заходящих вдоль левого берега в тыл, стали сдаваться.

Вынырнув из порохового облака, на Тинино плечо вдруг села посеревшая канарейка. Даже сквозь канонаду ухо девочки отчетливо слышало, как колотится сердечко Кены.

– Тина-я-тут! Нури у стен дворца!

– Ура! – подпрыгнула Тина и бросилась на шею Олли. – Нури нашелся!

Высадка морского десанта пошла по всем правилам. Доверху набитые повстанцами шлюпки устремлялись к суше, чтобы вернуться за следующей партией. Но многие их не ждали. Распаленные морским сражением "отрицатели бамбука" и "рыжие попугаи" прыгали с палубы, спускались по канатам и с завидной ловкостью гребли к берегу. Штурм получился стихийный и яростный, сильно отличаясь от первоначального плана. Ждавшие и ненавидевшие пятьсот лет хойбы больше не хотели медлить ни минуты. Они карабкались вверх на укрепления или бежали по песку в сторону порта.

Несмотря на мощные стены фортов, их защитники сопротивлялись довольно вяло. Вскоре береговые орудия стали замолкать одно за другим.

Тина, спотыкаясь о размотанные канаты, побежала на нос судна, чтобы видеть картину боя.

Она захлебывалась от возбуждения и, несмотря на орудийный рев, звала Виндибура:

– Олли! Олли! Смотри, они уже наверху! Олли, белый флаг!

Но звать было бесполезно.

Олли Виндибур ничего не слышал и почти не видел. Когда юный адмирал покидал капитанский мостик, чтобы сойти на берег и присоединиться к восставшим, вблизи разорвалось ядро. Так всегда бывает – последнее ядро из последнего орудия. И все вдребезги.

Оглушенный невысоклик раскачиваясь стоял на коленях перед Брю. Старый хойбилонский паромщик, заваленный щепками от своей рубки, лежал навзничь, беспомощно раскинув руки. Лужа крови медленно вытекала из-под его головы. Никакого защитного амулета на шее не было.

Олли попытался приподнять рукой голову капитана "Мечты", но только размазал ему по щеке кровь – рука не слушалась. Старый Брю умирал.

Олли снова качнуло. Розовые круги пошли перед глазами. Он не мог слышать, но разобрал по обескровленным губам паромщика:

"…трап тебе под ноги."

Горло сдавило, в глазах стало темно. Олли потерял равновесие и рухнул рядом на палубу, увидев на миг только чьи-то ноги.

Радость победы мелькнула и улетучилась, а тайна древнего завещания все еще оставалась нераскрытой, так же как и загадка Стратуса Кронлерона.